Vladimir Mann
Поверх веков

«Поверх веков – надеюсь глубокий и смелый разговор в поиске истины, с прошлым и вечностью, с судьбой и родиной. Я не искал громких фраз, но старался сказать важное. В этих стихах звучание русской речи – полнокровной, точной, не украшенной искусственно, а живая, какая рождается на границе памяти и смысла. Там, где Мир меняет очертания, возникает потребность в настоящем слове. В этом смысле сборник стихов не только личный жест, но и вклад в продолжение русской культурной традиции, для тех, кто ещё верит, что слово может быть поступком, что русский язык достоин не только бережного отношения, но и подлинной силы.»

Владимир Манн

Исход

Жернова и власть

Сея машина, жернова и власть
Не ищет лаз к границам благодати
Чем быть отчасти тьмой на небоскате
Скрывая боль, я предпочту пропасть…

Переборов мой дух и с ним гордыню,
Зерно засеяв злее зла в сто крат,
Раз прежнее черство, для вас отныне,
Добро падет и превратится в яд!

Так жги мой мир, или топи рыданием,
Порядок и закон свой сердцу передай,
Клочком бумаги изживи сознание,
Иль непременно новое создай!

Москва

Закон неписанный и пес кровавый
что след оставил на бульваре свой
сожгли мосты и паспорт, где орел двуглавый
наполнил легкие угрюмою тоской.

Здесь пирога куска хватало многим
и зрелищ было на самый извращенный вкус
но в памяти останутся презренно
изгоя нрав, и в рукаве краплёный туз…

Спустя два века вновь самосожжение
подавлен дух в моей Москве
и тех, кто не болел свободой вожделенной
ждет станция в черствеющем совке!

Изгой

И во дворе язычники, во храме взор —
Тревожное под куполом молчание,
Пред бурей увядающий цветка узор,
Да будет первым признаком предания —

Побег полыни обвивается кольцом,
Пуская кровь блудливой ночи…
Мечеть Аль-Акса скрещена венцом,
Той жаждой власти, что падение прочит.

Уйдет Обетованная в сражение —
И в безысходный оборот.
Где был завет – там есть знамение,
Где был народ – там пепел и исход[1]

IV всадника апокалипсиса

Не будем зримо убивать врага, он вновь предстанет перед нами
в обличии белого коня, и всадника которого не звали
на нем венец, и лук натужный, что предвещает без ума
болезнь и ложь не чуждой людям, и прозвище ему «Чума».

Вторым был призван «Ангел мести», кобыла рыжая под ним
тот конник окровавленный, войной и бранью одержим
и меч большой ему дарован, и право взять с земли наш мир
и мученическую кровь за веру, он принимал как эликсир.

И следом рыцарь появлялся, окрас коня был вороной
в ночи он словно растворялся, и шел он сразу за «Войной»
весы в руках отмерят испытания, запас зерна и урожай
наступит «Голод» как придание, четвертого гонца встречай.

И я взглянул, и вот конь бледный, «Смерть» имя всадника его
останутся живые души в четверть, без малого того
и если с силами расстался, превозмогая трех
пройдя все испытания, считай последний вздох!

Исход

Аккордам, вешних ожиданий
Поверить вновь как в прошлый год,
Дождливо – хмурым обещаниям,
В строю терять – таков исход…!

Довольно жаль, уж процветание —
В лощине иллюзорный цвет,
Пожухлым листьям, нарицание —
Сподручный материал в клозет!

А посему, так хрипло и тревожно,
Умеренно царапано, в стихах:
Ты клялся преданностью ложно…!
Народ твой рыщет как впотьмах.

Предзнаменуя, в строки добавляю:
Горсть рифмы, проповедуя восход,
И всячески закатом воспеваю,
Неотвратимый твой уход!

Алмаз и Уголь

«Так говорил Заратустра»

Эту новую скрижаль,
о братья мои, даю я вам:
Станьте тверды! —

Начало

Из мрачного чрева, под гнетом глубин,
Где спящее время, а свет в нем один,
Вскормлённые болью, в огне и в пыли,
Вышли два брата из бездны земли.

Первый – искрится, и кратко живой.
Другой – каменелый, вечно немой…

Диалог

УГОЛЬ
Скажи без уклонно, зачем так жесток,
В вечность блестишь словно клинок?
Был, ты как я, в земле, и во мраке,
В том же горел, что я саркофаге.

Помнишь, мой брат, как вместе вели,
Сквозь тьмище и жар, в лоно земли?
Тебя вознесли в твердыню и камень,
А я пепелел, истлевая о пламень…

АЛМАЗ
Я помню всё – и мрачную суть,
И силу давленья, что принял на грудь.
Ты же сгорал…! Я с волей сжимался,
Излома снося, веками срастался.

Тепла и свеченье даёшь, на мгновение,
Мои же лучи, души источение.
Пыльная ты, дымна – беспечность,
Я, как звезда – сути извечность.

УГОЛЬ
Сколь пользы несу на жарком посту,
В трудах огневых, в ежедневном быту.
Тебя преподносят в златой оправе,
Меня же – в ведре, в неистовой лаве…

Сгреваю всяк плоть, порождаю и хлеб,
Ты же есть холод – мертвенный склеп.
Жизни огонь, во мне, а не грани,
Ты совершенен… всего то на длани.

Речь АЛМАЗА
И я не просил венца восхищенья,
Ласки, не зная – страдал от терпенья.
Был я ничем. Посмотри кто я есть —
На славу горы не стремился я взлезть.

Вековая в меня вонзалась усталость,
Жутко давили темень и жалость.
Был молчалив, в проклятье не звал,
Лишь в глубине себя претворял.

Видимый блеск – не путай с гордыней!
Стал я собой, без печати богини,
Стал я собой, чтобы правду хранить,
Истину жизни камнем святить.

Нету крови, но пульс мой суровый,
Дыханье земли взял за основу…
Гладь увядаешь, но каждый фасет —
То шрам и изломы прожитых лет.

Если б прошел сквозь и тени, и боль,
В страхе и гордость множа на ноль,
Стояли бы вместе, брат – без венца,
С должным почтением, храня два лица.

Речь УГЛЯ
Ты прав, непременно. Ты – твёрже основ,
Гранитом ты стал без излишества слов.
Яростным светом, отражение далось,
Я же сгораю, чтоб кому-то спалось.

И властен, однако – бросаешь всяк в дрожь.
На пути к совершенству, что благо иль ложь?
Ужель наша жизнь – лишь воли острота,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Исход (продолжение…)

Вернуться