Гела Бахтина
Безумная любовь. Часть первая

Люби истину, будь самим собой, без притворства, страхов и оглядок. И если истина навлекает на тебя преследования, прими их, и если она стоит тебе мук, терпи их. И если ради истины тебе придётся принести в жертву самого себя и свою жизнь, принеси эту жертву мужественно.

Джузеппе Москати

Первая глава

Перед тем, как скрыться за горизонтом, солнце, красным, огненным шаром в нерешительности повисло над лесом, напоследок осматривая свои владения. Воздух наполнился нежным ароматом из цветов и трав, а на землю, играя с закатом, легла роса. Там, где у кромки леса несёт свои воды маленькая речушка, усевшись на пригорок, нашли себе место молодые люди. Стесняясь посмотреть друг другу в глаза, изредка нарушая тишину разговором, они наслаждались летним вечером. Русого парня, с ямочкой на подбородке и ясными голубыми глазами, девушка называла Иваном. А он, юную блондинку с курносым носом, косой и пухленькими, розовыми как у младенца губами, в ответ звал Машей.

– Посмотри, как красиво! Жаль, что я не художник. Обязательно нарисовал бы этот закат. Как называется это направление у них?

Глядя вдаль, поинтересовался Иван.

– Живопись! А ещё отличником был.

Ответила девушка. Но парень явно не хотел отступать, сделав глупое выражение лица и спросив снова:

– А что такое, тогда, натюрморт?

– Это, Ванечка, когда в тарелочке лежат яблоки или груши!

– А если сливы?

– Какая разница, любые фрукты.

Повышая голос, объясняла Маша.

– А овощи?

Не унимался Иван. И девушка, уже, готова была вспылить, уязвлённая непониманием парня, но посмотрев ему в лицо, увидела лукавые улыбающиеся глаза:

– Ах ты, негодник! Так ты издеваешься надо мной?

Меняя гнев на милость, проговорила она. А Иван, хитро улыбаясь, вымолвил:

– Ни грамма! Просто я не много пришиблен, по жизни! И до меня плохо доходят всякие мудрёные термины. Особенно в области культуры и искусства. Одним словом, я полный профан, или бездарь, как любил говорить Василь Васильевич. Помнишь, учитель такой был в начальных классах? Вёл пение и рисование. Никогда не забуду, как на урок рисования принёс он яблоко, положил на стол и говорит нам: «Дети! Рисовать будете с трёх сторон». А у самого, бутылка из кармана торчит. Пока мы рисуем, он нагнётся под стол, выпьет там, вылезет и закусывает яблоком этим. В конце урока потребовал сдать рисунки. Все, в классе, нарисовали целое яблоко, а я огрызок. Он меня и спрашивает; что это ты изобразил? А я ему отвечаю; Извините, Василь Васильевич, у меня фантазия работает плохо, поэтому рисую только с натуры. Вот и нарисовал то, что лежит у вас на столе. Он глянул, сначала на стол, потом на меня и говорит: «Профан ты, Иван, и бездарь, ни хрена из тебя не получится»!

Мария, долго не могла успокоиться, хохоча над рассказом Ивана, а потом, внимательно посмотрела на него и вымолвила:

– Я, вот, сколько тебя знаю, не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь правду? Почему ты все свои истории называешь, интихаса? Что это за слово мудрёное?

С лица Ивана, исчезла улыбка и он тихо, задумчиво, произнёс:

– Машенька! У индусов, интихаса – это история на грани вымысла и реальности. Скажи мне, пожалуйста, разве наша жизнь, не интихаса? Разве то, что происходит с нами ежедневно, не граничит с выдуманным кем-то сюжетом?

Парень, глядя вдаль невидящим взглядом, сделал паузу и добавил:

– А если говорить о чистой правде, то ты её знаешь, как ни кто другой.

– Не поняла?

Широко открыв глаза, переспросила она:

– А что тут понимать! Ты ведь, видишь моё отношение к тебе? Вот и сейчас, если говорить откровенно, я не столько любуюсь закатом, сколько тобой. А вечер? Ну что ж, отличный вечер! Наверно, такие вечера были и раньше, но я почему-то никогда не обращал на них внимания. Скорее всего, потому, что они были похожи друг на друга. А сегодня особенный вечер. Потому что ты рядом и повторится ли он ещё когда-нибудь, неизвестно! Наступит «завтра» и мы разъедемся в разные стороны.

Парень тяжело вздохнул и, не глядя в глаза, девушке так же тихо продолжил:

– Встретимся, или нет, известно одному богу. Поступим в институты, жить будем в городе. Там интересно. Театры, кино, новые друзья, ну и всё такое. Одно плохо, что институты и города у нас разные. Из Москвы, тебе, приехать будет сложнее домой. А может быть и вовсе, не захочешь.

Разоткровенничался Иван, но Маша недовольно перебила его:

– Я, опять, не понимаю твоих намёков? Что ты хочешь этим сказать?

– Да, ничего! Уедешь и забудешь, кто такой Ваня.

Избегая её пристального взгляда, опустив голову, обиженно ответил парень.

– Я, инвалид. У меня новая ступня не вырастет. Я, старше тебя на два года. А, рядом с тобой будут здоровые, молодые и красивые, как ты, ребята. Удержаться от соблазна, встретиться с ними, будет сложно. Но я тебя и не напрягаю никакими обязательствами. Ты, свободный человек и решать только тебе.

– Почему ты меня, всё время хочешь сегодня оскорбить? Я тебе давала, когда-нибудь, повод так думать обо мне?

Глядя, также открыто в глаза, возмутилась девушка.

– Ты мне нравишься, какой есть. И меня абсолютно не волнуют твои физические недостатки. Ну а, если уж рассуждать об этом, то в том, что у тебя нет ступни, есть даже свои плюсы. Далеко от меня вряд ли убежишь. Догоню! И вообще, давай сменим тему. Как будто поговорить нам больше не о чем. Почитай лучше мне стихи.

Маша, наконец-то, отвела взгляд в сторону, давая, тем самым, собеседнику понять, что разговор на эту тему закончен. На некоторое время между ними воцарилось молчание, которое нарушил Иван:

Выткался на озере алый цвет зари,

На бору, со звонами, плачут глухари,

Плачет где-то иволга, хоронясь в дупло,

Только мне не плачется, на душе светло

– Подожди!

Прервала его девушка:

–Прочти свои. Помнишь? Вот то, что написал для меня?

Парень немного помедлил, после чего, подняв голову в небо, задумчиво, на распев продолжил:

Губами мне б к твоим устам

прижаться, что во мне есть силы,

и бросить мир к твоим ногам,

чтоб от тебя услышать: – Милый!

Как долго я тебя ждала,

и путь ко мне был твой не близкий,

не раз черёмуха цвела,

склонив от грусти ветви низко,

Без края дождь ночами лил,

когда я Господа просила,

чтоб обо мне ты не забыл,

чтоб вновь тебя увидеть, милый!

Так поцелуй меня, прижмись,

не смей скрывать объятий силы,

я та, чьё сердце и чья жизнь

принадлежит тебе, любимый!

Иван, густо покраснев, не решался посмотреть на ту, которой он посвятил эти строки. А Маша придвинулась ближе, осторожно положила голову ему на плечо и сказала одно, единственное, слово:

– Замечательно!

Парень, облегчённо вздохнул и уже не так робко спросил:

– Ещё?

Мария в знак согласия кивнула головой и молодой поэт, продолжил:

От вечерней зари до хмельного рассвета

Полный музы скрипач или просто изгой,

Не от мира сего, я потрогаю лето,

Растворившись в тумане над быстрой рекой!

Каплей липкой росы упаду на осину,

Разорву тишину гулким эхом ключа,

Тучи млечным путём над землёю раздвину

И кометой с небес вниз рвану сгоряча!

Лягушачьим оркестром всплыву над болотом,

Криком блудной совы поброжу по лесам,

Что б влюбиться в Отечество, стану я летом,

И почувствовать Родину, стану Родиной сам!

Тем временем, приближалась ночь. Где-то не далеко в лесу громко заухал филин, а по берегам, отзываясь ему, и перебивая друг друга, завели свою монотонную песню лягушки. Над рекой белыми клубами, медленно, стал подниматься туман и сразу, от неё, повеяло холодом. День заканчивался и ночь, пусть на короткое время, торопилась насладиться властью, данной ей природой. Молодые люди, нехотя поднялись, собираясь уходить домой. Их деревня, с красивым названием Милена, находилась поблизости. Крепкие, деревянные дома и хозяйственные постройки, извилистой змеёй расположились на возвышенности. Маша взяла Ивана под руку и тот, прихрамывая на одну ногу, заковылял рядом с ней. Но, у первого, же дома, она одёрнула руку, стесняясь людского глаза. Хотя все уже давно знали об их отношениях, потому что дружба молодых людей длилась не один год. Даже местные сплетницы устали за это время выдумывать про них всяческие небылицы. Пройдя, почти половину деревни, они остановились у небольшой избы, где жила вместе с мамой, Мария. Отец, умер, дочке не было и пяти лет, а мать, постоянно болела, поэтому хозяйство, состоящее из коровы, курей, поросёнка и собаки, лежало на её плечах.

– Ну, всё, иди. Мне ещё управляться по дому надо. Поедем завтра, как договаривались, поездом.

Стала прощаться девушка. Но парень, упорно не хотел уходить, выдумывая всякие причины.

– Сейчас уйду. Давай постоим, у меня нога разболелась. Протезом натёр. А может, на лавочку присядем?

– Нет, нет, Вань! До дома потерпишь, я думаю, не умрёшь. Да и темно становится, пора уже. Всё, до завтра!

Голосом, не терпящим возражений, сказала Маша.

– Ну, можно тогда, я поцелую тебя, хотя бы в щёку?

Вопросительно глянув на неё, спросил Иван,

– Иди уже, поцелуйщик! Вот когда отведёшь меня принародно к себе домой, тогда и поцелуешь! А сейчас, до свидания!

Девушка, открыв дверь, скрылась в доме. Как бы он хотел отвести её к себе прямо сейчас, но отец, Илья Иванович, человек весьма строгих правил и порядка, а также, жёсткого характера, поставил условие, нарушить которое он не решался. И не только потому, что боялся отца, хотя не без этого, а просто так принято. Воля отца, прежде всего, тем более, что в ней не было ни чего возмутительного:

– Поступишь в институт, тогда делай, что хочешь.

Говорил он сыну, когда речь заходила о Маше.

– Разве я против? Девушка хорошая, трудолюбивая, но тебе нужно построить будущее для своей семьи. А ваше будущее, это институт.

И в глубине души Иван понимал, что он прав. Совсем другие доводы были у его матери, Анастасии Гавриловны. Женщина, она была добрая, но единственный ребёнок в семье, сделал из неё эгоистку, которая жила им и для него. Она категорически была против этого союза, считая семью Марии нищей, не достойной её сына. Хотя в деревне, на первый взгляд, жили все одинаково, всё же была видна и разница. Родители Ивана, по сравнению с другими, жили богато. Но и работали, правда, не покладая рук, имея большое хозяйство, в которое входили даже пчёлы, а это значит, приходивший в район дефицитный товар, не редко доставался, по справкам из сельсовета, в обмен на мёд, им.

– Чем тебе нравится этот стручок? Кожа, да кости. Таких оборванцев, пруд пруди. Лучше бы пригляделся, вон, к Тамаре. Бабёха, так бабёха. Кровь с молоком.

Корила она сына за неправильный, по её мнению, выбор. Но истинную неприязнь к Марии, видел даже её муж, который, несмотря, ни на что, поддерживал сына:

– Отстань от него. Пусть сам решает, кто ему люб. Ты, за корову, готова продать собственного ребёнка. Машу с Тамаркой сравнила. Ну и что? Что она председателя дочка? Да я, после литра самогона, на её рожу без слёз глянуть не могу. Жматая, как прошлогодняя картошка.

Здесь, Илья Иванович переходил на такие крепкие выражения, что жена, повязав платок и схватив вёдра, отправлялась за водой. Такие перепалки, в семье Ивана, возникали частенько. И он ожидал с нетерпением того дня, когда сможет, наконец-то поступить в институт, что бы привести в дом Марию. Оставалось совсем немного времени, когда его мечта сбудется. Вряд ли, кто знал, какие чувства кипят в душе этого хромого паренька. Ни кто и никогда, как казалось ему, не любил так крепко, как он. Для неё, он готов был сделать невозможное. Ради неё, он начал писать стихи. Ему нравилось то, с каким вниманием она слушала их, внимая каждому его слову. Но сегодня, Иван был очень удивлён сообщением Маши. Она тоже решила поступить в институт, хотя об этом, разговора раньше не было. После школы, Мария думала годок повременить с учёбой, устроившись на работу. Её очень ценили за прекрасный голос в местной художественной самодеятельности, и расставаться с любимым делом ей не хотелось. А здесь, институт! Это, грозило разрушить все его планы, относительно их будущего.

– А как же твоя мать? Одной ей не справиться с хозяйством.

Спрашивал он её, там, у реки.

– Всё решено. Мама оставит себе только корову, да курей. Поросёнка зарежут. Я попросила, чтобы без меня, завтра. Я, к нему так привыкла.

Грустно объясняла Мария.

– А ко мне? А обо мне ты подумала? Как я буду жить без тебя? Ведь ты уезжаешь в столицу, а я остаюсь здесь.

Не унимался парень. Но девушка, успокоила его, сказав:

– Если ты мне веришь, то знай, как бы далеко мы не были друг от друга, ты у меня единственный, которому я, буду верна всю жизнь, если, конечно, ты будешь этого достоин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.