Annette Nenner
Путешествия в неизвестность

Шесть дорог по миру и в глубины души

Контакт для правовых вопросов: annettenenner@gmail.com

В автобусе в Бокете

Бокете находится на высоте тысячи метров – я знаю это из статьи в Википедии. Я готовлюсь к подъёмам и бесконечным поворотам. И действительно, Google Maps показывает мне извилистый маршрут. Я убираю телефон и смотрю из окна автобуса. Там пятеро молодых темноволосых парней дают друг другу «пять». Их работа закончена: 24 рюкзака и три чемодана аккуратно сложены на крыше автобуса, прикрыты брезентом и перетянуты несколькими верёвками. Лишь мой рюкзак лежит под сиденьем, он достаточно маленький. И в нём, к тому же, почти вся моя жизнь.

Я сижу на самом заднем ряду туристического автобуса-шаттла из Альмиранте в Бокете. Обычный автобус идёт через Давид и делает крюк, поэтому для туристов существуют такие прямые рейсы. Лиссанн и Крис позволили себе эту «короткую дорогу» – и я сделала так же. Хочу увидеть то, что увидели они. После пяти дней в Бокас-дель-Торо я уже не могу дождаться, когда окажусь в городе, о котором думаю уже давно. Что за место Бокете? Как он меня встретит?

Автобус трогается и сигналит на прощание. Пятеро мужчин стучат в стекло и машут туристам. Я поднимаю руку и улыбаюсь им, хотя на самом деле мне совсем не до улыбок. Я напряжена и мыслями давно не здесь. Передо мной стоит задача. Я хочу понять, почему именно этот город стал местом трагедии Лиссанн и Крис.

У них тоже была миссия в Бокете: изучать испанский и делать добро. Почувствовать страну и её людей. Это лучше получается в принимающей семье, чем в хостеле. Уже только за это они мне симпатичны. Я была бы счастлива встретить их, когда сама отправилась в подобное путешествие – только в Эквадоре, а не в Панаме, и вместо работы с детьми я работала с животными.

Первые минуты мы едем по узким улицам, мимо маленьких обветшалых домиков. Дети бегают босиком и смеются, несколько гусей радостно плещутся в луже. Собаки лениво поднимают головы, старики смотрят на нас усталыми глазами. Полуденная жара изматывает почти всех. Кондиционер спереди, у водителя, до нас здесь, сзади, не доходит.

Скоро мы покидаем город и оказываемся в просёлочной местности. Чёрная стрелка на ярко-жёлтом дорожном знаке изогнута, как змея. И действительно, уже через 15 минут я чувствую эти повороты в желудке. Четыре часа нас будет вот так трясти. Молодая француженка рядом со мной откладывает книгу и тяжело дышит. Пот выступил у неё на лбу. Весёлое настроение, с которым туристы садились в автобус, сменилось молчанием и закрытыми глазами.

Один лишь водитель полон энергии и жмёт на газ, как только позволяет асфальт. И вот автобус мчится по узкой дороге сквозь лес, сигналит бездомным собакам, а моя правая рука ударяется о жёсткую стенку кузова. Ямы и упавшие ветки добавляют ещё больше зигзагов, и я рада, что встречных машин почти нет.

Скоро подъёмы становятся круче, автобус надрывается. Водитель переключает на пониженную передачу, потом ещё на одну, и мы еле-еле ползём вверх. Теперь у меня есть время рассмотреть домики на сваях, мимо которых мы проезжаем. Они едва ли больше одной-двух комнат. Рядом с ними на ветру колышется пёстрая одежда. За ними, в лесу, прячутся ещё домики, лишь чуть выглядывают к дороге сквозь зелень.

Я снимаю солнечные очки – вдруг стало темно. Только самые сильные лучи солнца пробиваются сквозь густые кроны деревьев. Мы уже глубоко в джунглях, которые отделяют Карибское побережье от Бокете. Всего три часа дня, но темно, как в сумерках.

Впереди почти ничего не видно – метров десять, не больше. Всё серое, будто мы въехали в облако. Я пытаюсь вспомнить свою первую автобусную поездку в тропический лес. В двадцать лет я ехала на старом автобусе из Кито, в Эквадоре, в самую чащу Амазонии. Это заняло около восьми часов. Помню, что вскоре после выезда из Кито на высоте 2800 метров, я заснула, замёрзла и закуталась в спальный мешок. Проснувшись от жары в лесу, я была потрясена множеством оттенков зелёного и кажущимся хаосом растительного мира.

Смотрели ли Лиссанн и Крис в окно на сказочный лес между Бокас-дель-Торо и Бокете? Видели ли то, что вижу я? Или они дремали всю дорогу, одна положив голову на плечо другой, уставшие от двух недель вечеринок и солнца на острове?

Я представляю тревожный взгляд Лиссанн, когда водитель влетает в поворот, не снижая скорости, и беззаботный жест Крис: «Да ладно, всё будет нормально, он же ездит тут каждый день».

Вдруг становится светло – автобус выехал на вершину очередного холма. Теперь вниз он мчится так же безумно, как и раньше. Мы пролетаем сквозь световые пятна на дороге, которые мигают в такт деревьям. Солнце, пробивающееся сквозь кроны, режет глаза. Свет, тьма, свет, тьма – мигание, словно в три часа ночи в каком-то техноклубе. Железный ритм реггетона у водителя держится наперекор этому мерцанию.

И вдруг мерцание обрывается – остаётся только свет. Я открываю глаза и вижу, что вместо деревьев передо мной простор. По траве бродят коровы, отмахиваясь хвостами от мух. У них видны рёбра, и я удивляюсь, ведь нигде я не видела более сочной травы. Другие лежат на земле и жуют, двигая челюстями. Все они белые, такие же белые, как и стройные птицы, которые шагают вокруг них. И те, и другие делают вид, что не замечают друг друга. Какой прекрасный симбиоз.

Пучок пальмовых листьев хлещет по стеклу и вырывает меня из этой идиллии. Моя рука снова ударяется о кузов. Синяк, который останется после этой поездки, будет напоминать о ней ещё несколько дней. Автобус замедляется, осторожно переезжает узенький мост через мутный ручей. Потом снова с трудом ползёт в гору, двигатель ревёт громче реггетона и заглушает голос водителя, который что-то кричит в телефон.

Бесконечные повороты, вершины гор в сотнях оттенков зелёного на горизонте, обрыв за перилами дороги – значит, скоро конец пути. Я снова ощущаю влажные ладони, сердце колотится. Вдруг я ясно чувствую своё отличие от остальных пассажиров. Да, я так же, как они, пойду гулять по зелёным тропам, так же буду вечером искать уютный ресторан и фотографировать панорамы. Я расскажу ту же историю, что и они: что я в отпуске и очарована экзотикой страны. Но втайне я буду фиксировать каждую встречу, анализировать каждое слово жителей и обсуждать свои догадки с коллегой Кристианом. Я буду вздрагивать от каждого звука и не смогу уснуть по вечерам от напряжения.

Потому что в то время как другие путешественники просто рассматривают пейзажи, я ищу следы. Я ищу обрывки, которые можно сложить в целую картину. Отведённый взгляд в ответ на мой вопрос, внезапное молчание, шёпот за прикрытой ладонью. Всё это я записываю, рассматриваю со всех сторон и шаг за шагом пытаюсь разгадать главную тайну деревни.

Я знаю: за несколькими следующими поворотами нас ждёт не только новый захватывающий вид, но и правда. Правда, что скрывается уже почти десятилетие. Смогу ли я её найти?

Три малыша и один свитер

Иногда свитер – это не свитер, а мусор, иногда – подушка для отдыха, иногда – средство передвижения. А иногда – могила.

Когда я иду по пыльным улицам города, я ещё не знаю, сколько ролей может за короткое время взять на себя простой свитер.

Маленький, светло-зелёный и удивительно чистый – так я его найду. Почему удивительно? Потому что он не сложен аккуратно в шкафу, а скомкан на земле. Среди потрёпанных пластиковых пакетов, чёрных банановых кожурок и обглоданных куриных костей. Купленный, чтобы ни к кому не подходить. Выброшенный среди вещей, которые больше никому не нужны. Иногда свитер – это не свитер, а мусор.

Конечно, я не сразу его замечаю. Я ведь не ищу его. Я отвожу взгляд, проходя мимо горы мусора, по которой лазают дети. Прикрываю нос рукой. Быстро иду дальше, лишь бы не смотреть. Не впускать нищету в лёгкие, в душу. Не рисковать почувствовать боль. Я едва избавилась от неё в этой стране худых детей и пустых ладоней. Нужно отвлечься, прежде чем искра вспыхнет. Она может разгореться в пламя, слишком близко к книжной полке. Сначала оно обуглит один-два корешка, но если не следить то скоро прожжёт дыру в коллекции. И потребуются огромные усилия, чтобы восстановить её красивыми историями.

Слишком поздно: Hello! Грязные ручонки машут мне. Я останавливаюсь, улыбаюсь. Hello, говорю я и: Germany. И вот уже маленькие пальчики трогают мои светлые волосы, касаются моих веснушек. Тысяча вопросов, мало ответов, ведь даже язык рук и ног в каждой стране разный.

Искра – это писк из ржавой металлической коробки, которую достаёт одна из детских рук. Пламя – это пушистые малыши. Книжная полка – это я сама.

Иди дальше, велит голос внутри меня. Ты всё равно не спасёшь всех, пророчит женщина в зеркале, с которой я говорю каждое утро. Спасай малышей, если не можешь спасти нас, говорят детские глаза.

Вот и она, боль. Ползёт внутрь меня, застревает в горле, сушит глотку и делает глаза влажными. Но нет времени плакать. Руки начинают искать, отбрасывают пластиковые бутылки и осколки стекла. Дети быстро понимают, что я делаю, и повторяют за мной.

Скоро радостный крик заглушает жужжание мух, и самый маленький держит в руках как трофей что-то маленькое зелёное. Туда мы вместе укладываем пушистые комки. Аккуратно, чтобы они не сломались. Нежными пальцами, чтобы пуповины не оборвались. Иногда свитер – это не свитер, а подушка для отдыха.

Bye, кричат дети. Shukran, говорю я. Ручки детей машут, мои собственные обнимают зелёную ткань. Три маленьких озябших тельца извиваются в ней, поглядывая слепыми глазками. Я никогда не хотела быть матерью, а всё равно слишком часто держу малышей в руках. Брошенные на произвол судьбы. Средств, чтобы выжить в этом мире, у них нет. За счастье младенцев ответственны другие, и кто может оправдать эту ответственность? Из любви к своему нерождённому ребёнку я не могу его иметь.

Куда теперь? Я иду навстречу шуму, предполагая, что это главная улица. Заблуждаюсь в переулках, оказываюсь во дворах, встречаю коз, больше детей, собака оскаливает зубы. Мобильный телефон в кармане брюк вне досягаемости, потому что руки заняты тем, что держат, согревают, гладят. Наконец-то, такси. Иногда свитер – это не свитер, а средство передвижения.

Счастье в несчастье, или что-то вроде того. Добрый таксист, который знает всех и вся, везёт стонущую нищету в клинику. Там маленький круглый человек разворачивает свёрток и с его лица сразу исчезает улыбка. Остаётся тупой взгляд за толстыми очками. Он медленно качает головой.

Я понимаю то, что уже знала. «Возможно, это не подходящее место для вас», – говорит мой голос младенцам. Вы слишком малы, чтобы что-либо услышать. Даже чувств нет. Как равнодушно отправлять в жизнь младенцев без восприятия. «То, что вас здесь ждёт, не для слабонервных», – говорю я все же. No mama, no chance, подтверждает врач. Мир не готов для брошенных малышей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.