# Дом, милый дом… (и Баба Яга при нём). Часть 1

Дарья Гусина

Много чего входило в планы Катерины, но никак не карьера Хранительницы Очага и разных магических функций при капризной Избушке на курьих ножках. Хорошая новость: у Кати и ее сестер теперь есть крыша над головой. Плохая – у Ученого кота на Золотой цепи нрав тоже не очень покладистый.

## ГЛАВА 1

– Маша! Мария Валерьевна Ключинская, вставайте немедленно! Ну Машка же! Проспишь – опоздаешь в лагерь! – рявкнула Катя, приоткрывая дверь в комнату сестры.

– М-м-м… – донеслось из комнаты.

Ясно. Катерину послали. Ничего страшного, период подростковых бунтов почти закончился. По мере взросления Маша осознала, что без нее старшая сестра не справится и, хотя, бывало, роптала, но помогала.

На осенних каникулах у нее в лицее планировался английский лагерь. Маша была категорически против учебно-внеучебной деятельности и все еще надеялась избежать лишней нагрузки, мол, удовольствие дорогое, и вообще, на каникулах нужно отдыхать.

Но броня у Кати была крепка и танки были быстры. Образование – лучшие инвестиции, любила повторять она.

Настюша уже крутилась в коридоре. Ранняя пташка.

– А что мы будем кушать на завтрак?

– Гренки, – кроме яиц в холодильнике ничего не было.

– Ура! Можно сгущенкой помазать?

– Можно.

И сладкоежка.

Звонок в дверь прогремел на всю квартиру, назойливый, долгий. Так звонила только квартирная хозяйка. Катя посмотрела в глазок.

Дверные глазки всегда делают людей карикатурными: большие носы, крошечный лоб, но в случае с Валерией Петровной над всем этим заранее поработала мать-природа. Катя открыла.

– Проститутки! – рявкнула баба Лера ей в лицо. – Шоб к вечеру вас тут не было! Иначе с сыном приду! Вышвырнет, как кошек драных, с тряпьем вашим!

В это Катя охотно верила. Сын у хозяйки был приставучим громилой и при этом маменькиным сынком – жуткое сочетание.

– Она что, обдолбалась? – с любопытством поинтересовалась из-за спины сестры Машка.

Баба Лера перевела на нее гневный взгляд и пророкотала:

– И эта твоя, сестра будто бы… ха!… проститутка и наркоманка! Ты ее, небось, в пятнадцать прижила!

– Будь Маша моей дочерью, – устало парировала Катя, – получилось бы, что я родила ее в восемь. Валерия Петровна, хватит орать и обзываться, огласите весь список претензий, пожалуйста.

– Мужики к вам таскаются, весь двор видит! Думаете, если я тут не живу, так мне и не расскажут?!

– Мужики таскаются к нашей соседке Алине, – объяснила Катерина. – Мы тут, как бы, не одни на площадке живем.

– К вам, к вам! Алина – приличная девушка, студентка!

– Точно, обдолбалась, – резюмировала Машка.

– Маша! – укоризненно воскликнула Катя. – Отставить сленг!

– А что? – сестра перевела на нее невинный взор. – Вы бы слышали, что эта приличная студентка по ночам вытворяет! Я все слышу, это у меня через стену. Можно записывать, в сеть выкладывать, для аудиалов-извращенцев, кучу бабла заработаю.

– Проститутки! – уже не так уверенно вякнула баба Лера.

Катя вздохнула. За что им это? Квартирка маленькая, убитая, за стеной ночные оргии, один плюс – низкая аренда. Но и эта халява, похоже, закончилась.

– К вечеру выметайтесь, – жестко повторила хозяйка. Какие-то сомнения в ее глазах мелькнули, но уступить она уже не могла.

– В конце месяца уйдем, – в том же тоне ответила Катерина. – У нас оплачено, и мы останемся. Будете угрожать – пожалуюсь в налоговую. Налоги платите? А вот проверим. У меня один клиент как раз оттуда.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно, но действие возымела. Баба Лера поджала губы и ушла. Сестры выиграли время до конца октября. Так себе выигрыш, учитывая, что это всего четыре дня.

– А что такое «обдолбалась»? – с интересом спросила Настюша, когда Катя закрыла дверь.

Твою ж!

У плиты Катино самообладание пошатнулось, а когда маленькая семья уселась за стол, совсем ее покинуло.

– Что делать? – простонала она, схватившись за голову. – Как мы меньше чем за неделю квартиру найдем? Не съезжать нельзя, сил моих уже нет: то одна претензия, то другая. И сын ее еще, придурок озабоченный…

– А я давно говорила, – злорадно пробормотала Машка. – Нужно было валить при первых признаках шизы у бабки.

– Ты была права, – промычала Катя. – А я идиотка. Ладно, барышни Ключинские, будем действовать по ситуации.

– Маш, а что такое «озабоченный»? – спросила Настюша.

– Это когда в голове только одна забота, – объяснила Машка. – Как не дать нормальным людям спокойно жить.

Настюша задумалась. Научили ребенка новому слову на свою голову. Не дай бог запомнит и где-нибудь выскажется.

– Катенька, не плачь, – жалостливо сказала мелкая. – Давай я тебе гренку сгущенкой помажу.

Мрачно жуя сладко-соленый хлеб, с которого обильно капало сгущенное молоко, Катерина потянулась к телефону. Он был выключен. Катя тихо застонала. Все, все сегодня против нее!

В последнее время старенький самсунг жил своей, насыщенной, но независимой от хозяйки жизнью: включался и выключался, когда хотел, сворачивал приложения, отменял будильник. У Кати вообще с техникой по жизни было не очень, недолюбливала она ее. Больше всего Катерина боялась, что пропустит сообщение от заказчика, даже по ночам просыпалась и проверяла, не отключился ли мобильный.

Однако список сообщений с сайта, на котором Катя продавала своих кукол, был пуст. Тоже плохо: нет продаж – нет денег. Катерина принялась гуглить на сайте «Квартирный вопрос». Предложений на нем висело много, но все оказались неподъемными. Чтобы оплатить такую аренду, Катерине пришлось бы брать в полтора раза больше заказов. Она, конечно, потянула бы, но… недолго, свалилась бы, как загнанная лошадь.

– А моя одногруппница Полина… ну, родители ее, – начала Машка, уминая гренок, – сняли дом за городом, намного дешевле. Поля в школу на электричке ездит. И норм. Билет вообще реально дешевый.

– Да? – заинтересовалась Катя.

Лицей у Машки был дорогой, и учились в нем в основном детишки из обеспеченных семей. Полина и Маша были единственными стипендиатами в потоке. Семья Полины тоже в деньгах не купалась, они так же, как сестры Ключинские, экономили на всем возможном.

– Так мне сегодня можно в лагерь не идти? – оживилась Машка. – Нужно ведь со сборами помочь, на сайтах посидеть.

– Идти, – сказала Катя, не отрываясь от телефона. Она переместилась во вкладку «дома в аренду». – Сегодня еще пробно и бесплатно, посмотри, нужно ли, полезно ли. А на сайтах я сама посижу. Видишь, заказов нет?

– Уверена, что бесполезно, – пробурчала Машка, непонятно, в ответ на которую из Катиных реплик, и ушла.

Настюшу Катерина оставила дома, и та принялась складывать свои куклы в коробку. С каждой из них она разговаривала, объясняя ситуацию и уговаривая потерпеть. Будет и у них хороший дом и столик с фарфоровой посудкой. Одна кукла, правда, самая любимая и, видимо, самая капризная Аленушка уговариваться никак не желала, и Настюша провела с ней строгую беседу.

Катя сама почему-то расчувствовалась, даже шмыгнула носом. Не то чтобы она прикипела к месту, полюбить эту грязноватую квартиру даже после титанических усилий по наведению порядка было бы трудно. Катерина просто устала от переездов.

Имелись бы деньги, она нашла бы жилище поприличнее и пару лет с места б не трогалась. А если все же… дом? За городом. С участком, пусть даже крохотным.

Нужно все просчитать: проезд дорогой, но можно выбрать поближе к станции и купить проездные. Далеко, зато свежий воздух. Пару семян в землю бросить: петрушку, морковочку.

И что-то нужно решать с работой. Нельзя забираться уж совсем в глушь, Катя должна быть маневренной, развозить заказы по щелчку пальцев. Ее куклы – пока единственный источник дохода. Сможет ли она загружать в вагон электрички свой скутер? Скорее всего, да.

Катя приободрилась и продолжила поиски.

Вечером квартира приобрела неуютный, нежилой вид. Маша и Настюша как-то очень быстро, горя энтузиазмом, покидали свои вещи в сумки, и Катя окончательно поняла, что отступать некуда – нужно съезжать.

Она достала светодиодную гирлянду из коробки с новогодними украшениями и повесила ее над кроватью Насти. Сразу стало уютнее, но в голову полезли мысли о предстоящих холодах.

Настюша ждала традиционную вечернюю историю. А Катя, не чувствуя ног после сборов, молилась, чтобы младшенькая поскорее заснула. Маша с независимым видом вошла в детскую и плюхнулась в кресло.

– Ты же говорила, что не любишь сказки, – с ехидцей проговорила мелкая. – Что они для детей, а ты взрослая.

– У вас тут интернет лучше ловит, – буркнула в ответ Машка, не отрываясь от мобильника.

Катя сдержала грустную улыбку. Ага, взрослая. До сих пор тихо плачет в своей комнате, а через стенку действительно все слышно.

– В одном королевстве, не особо экономически развитом, жили-были… три сестры, – начала она, поправив у Настюши одеяло и с тревогой поглядывая в сторону окна. На улице поднимался ветер, старые рамы трещали от порывов. – И были они бедные, но…

– … пригожие, – важно подсказала Настя.

– Ага. И… умные. Да, Маша?

Машка дернула плечом.

– И, конечно, дружные они были и работящие. Все делали вместе. Однако однажды пришла к ним злая королева и выгнала их из королевства. Тогда сестры собрали вещи и отправились в путь. Попался им по дороге чудо-домик. Сам живой, хоть и говорить не умеет. Стоит в густом лесу, а гостей привечает. Снаружи неказист, а внутри – палаты царские. Стали сестры в том домике жить-поживать, добра наживать. Но только не прост был старый дом… Жила там когда-то Баба-Яга, самая настоящая, но…

– Пригожая.

– Конечно.

Настя зевнула и закрыла глаза. Катерина говорила все тише. Ветер ударил в раму, одна створка распахнулась. Катя и Маша бросились закрывать окно. А когда вернулись к кровати Настюши, та уже спала, обняв свою Аленушку.


… Вечером в субботу маленькая семья собралась у Катиного ноутбука. Катерина с гордостью представила сестрам лучший результат многочасовых поисков.

Ее швейная машинка, оверлок и многочисленные коробочки с материалом для изготовления кукол тоже были собраны. Дело было за малым – переехать.

– Это че за бобровая хатка? – ошеломленно протянула Маша, глядя на фото во вкладке.

– Э-э-э… в народном стиле дом, из бревен, – неуверенно пробормотала Катя. – Поселок Морок-гора. Там все примерно такое же. Экологично и… дешево.

– Вот, что дешево, я прям верю, – заявила сестра. – И ваще мемно. Счас сфоткаю и Полинке кину. Поржем. Но, надеюсь, ты это просто прикалываешься.

Катя смущенно хихикнула. Она на полном серьезе рассматривала предложение об аренде от некой… Ядвиги. До города четыре станции на электричке, водопровод, газ, удобства… в доме? Вот только, где они там помещаются, удобства-то? С виду деревянная хатка действительно маленькая и кривая.

– Ой, избушка Бабы Яги! – обрадовалась Настюша. – Как в твоей сказке!

– Да уж, снаружи неказиста, насчет внутри я вот тоже как-то за царские палаты сомневаюсь. Принадлежит… Ядвиги Л. какой-то, – пробурчала Машка, еще раз мельком глянув на экран. Пальцы ее со скоростью света носились по клавиатуре телефона. – Просто сказка! Вот нас там как раз и поджидают, человечьего мяса поемши.

– Мяса? – прошептала Настюша, округлив глаза и сжавшись. – Там правда Баба Яга? И она ест… людей?

– Конечно, – кинула Машка. – Мы же с тобой сказку читали. Покатаюси, поваляюси… На лопату – и в печь. Это она с Иваном Царевичем лоханулась, а так вообще лопает.

Катерина скрипнула зубами. Ох уж эта подростковая вредность! Полное отсутствие фильтров: когда можно что-то сказать, а когда нельзя.

– Мария! – привычно рявкнула Катя. – Не пугай сестру! Настюша, бабки-ёжки вымерли в процессе естественного отбора, к тому же Баба Яга питалась исключительно добрыми молодцами. Мы, конечно, дамы эмансипированные, но не настолько корпулентные, чтобы сойти за богатыря, даже втроем.

Настюша поняла, что ее не съедят, и расслабилась. Объяснения уверенным тоном, подкрепленные современными формулировками, всегда ее успокаивали, главное, вставлять побольше непонятных слов.

– А что такое «корпулентные»? – спросила она.

– Морок-гора?! – вдруг взволнованно переспросила Машка, читая сообщения в мобильном. – Точно Морок-гора? Вау! Это ж в соседнем селе Полина теперь живет! Прекрасный дом! Берем!

## ГЛАВА 2

Директор Главного управления Таможенной магии Тарас Петрович Оладьев с унылым видом просматривал отчетность. Судя по тому, как по мере чтения к печали на его лице явственно добавлялись признаки полного отчаяния, ничего хорошего в отчетности не наличествовало.

– И что ему нужно? – простонал Тарас Петрович, закрыв папку и откинувшись на спинку массивного кожаного кресла.

Заместитель директора Виктор Алексеевич Лосев, элегантный молодой человек двадцати восьми лет от роду, бродивший вдоль полок со старинными волюмами, задумчиво прикоснулся пальцем к корешку иллюстрированной «Классификации видов транспортального песка» и неопределенно пожал плечами.

– Как всегда. Маг, способный удерживать портал хотя бы в половинном раскрытии.

– Последние жильцы. Что с ними сталось?

– Группа молодых людей без определенного места жительства, представители пацифистского течения «Цветы и корни», проще говоря, хиппи: самозаселились двадцатого сентября в двадцать один тридцать – самовыселились двадцать первого сентября в пять ноль три, – меланхолично сообщил Виктор Алексеевич. И пояснил: – Он им сам открыл.

– Пацифисты, дети цветов, – мечтательно протянул Оладьев. – Почти всю ночь продержались, рекорд, эх. И как он их выгнал? Кто-то с ними потом разговаривал?

– Внук Ядвиги Павловны, Иван, провел беседу. Жильцы сообщили ему, что всю ночь находились под «крайне негативным и необъяснимым мистическим воздействием». Им снился одинаковый сон, что их преследует неизвестный, но очень страшный дух: гонит по болоту к топи. В отчете все есть.

– Кикимор, небось, подключил, – Оладьев крякнул с досады. – Ну вот кого ему надобно, а? Цветы и корни! Явно с магическим даром, раз он их вообще пустил! Бери, обучай и радуйся!

– Он крайне капризен, вы же знаете, – укоризненно вздохнул Лосев.

– А Ядвига? Она-то что?

– Дом по-прежнему не пускает ее внутрь надолго. Да и силы у нее уже не те, портал она не удержит.

– Что делать? Что делать? – пробормотал директор, запустив пальцы в остатки волос на висках. – Мы теряем драгоценное время. Уже сейчас могли бы использовать Избу хотя бы как почтовый пункт. А если мы ее совсем потеряем? Одичает? Что тогда?

– Иван Леонтьев, наш сотрудник, иногда там ночует. Дом его пускает… под настроение.

– Ну хоть что-то. Сам-то Ваня как? Оклемался?

– Говорит, да. Вернулся к своей бабушке, Ядвиге. Барагозит, как раньше. Рвется на работу.

– Ну, дело молодое. Передай, пусть с работой пока повременит, и чтоб не забывал, зачем мы его так долго прятали… и от кого.

– Тарас Петрович, – замдиректора изменился в лице, выхватил из кармана рабочий телефон и уставился на загоревшийся экран. – Маячок показывает возможное заселение. Ядвига писала, что кто-то наметился на горизонте, а только что информация подтвердилась.

Оладьев подскочил в кресле:

– Кто?

– Три… женщины… девушки. Девочки? Тут непонятно. Ждем уточнения.

– Целых три сразу! Ждем, – взволнованно выдохнул ректор.

***

Электричка не спеша доковыляла от города до станции «Морок-гора», Катя даже успела вздремнуть. Если решаться на переезд, нужно и жизнь менять: рано ложиться – рано вставать, с петухами.

В поселке Морок-гора петухов хватало. И собак, солидных, с ошейниками, возлежащих возле домов и грозно порыкивающих. И коты высокомерно посматривали с заборов.

И гора со странным названием Морок присутствовала, странная, одиноко торчащая, словно отпочковавшаяся от местной туристической достопримечательности, Велесова Кряжа (судя по карте в мобильном, он начинался в десяти километрах от поселка), и отползшая от него на приличное расстояние по равнине.

Карта вывела сестер Ключинских на край поселка. Дальше начиналось подножье Морок-горы, заросшее густым лесом.

– Красиво, – неуверенно отозвалась Машка.

– Да-а-а уж, – протянула Катя.

Домик стоял на отшибе. Ладный, аккуратный, «под старину», с чуть слегка покосившейся дымовой трубой. На фото в интернете он казался совсем крошечным, а в реальности почти не отличался размерами от других домов поселка.

И вовсе он не развалюха – удивилась Катя. То ли снимок старый, то ли фото обрезало при заливке на сайт.

Вот же она, веранда, а в посте ее не было. Из-за крыши выглядывает яблоня, в палисаднике поскрипывают на ветру нарядные, с резьбой, качели, металлическая сетка слева вросла в кряжистый дуб.

Катерина еще раз заглянула в телефон. Поморгала. Увидела на фото и яблоню, и дуб, и веранду. Что-то она заработалась, пора прекращать допоздна с иголкой засиживаться.

– Меня смущает, что дом на краю села, – сказала она. – Мало ли кто тут болтается.

– Собачку заведем? – оживилась Настюша. – Чтобы гавкала. Аф-аф!

– Там вон, – Машка направила камеру телефона на крышу дома, – уже есть охранник. Укусит – мало не покажется. Эй, Мурзик, скажи «гав»!

На крыше избушки сидел кот. Черный с бурыми подпалинами, огромный, явно породистый: уши с кисточками, морда почти человеческая. Такого бы в новой экранизации «Мастера и Маргариты» снять. Кот снисходительно опустил взгляд на Машку, широко зевнул и грациозно, с одного скачка, исчез за коньком крыши.

– У-у-у, – разочарованно протянула Машка, глядя в мобильный, – смазалось.

– И не боятся же местные такого красавца отпускать, – удивилась Катя. – Это же дорогая порода какая-то, кажется.

– Он по цепи ходит! – с восторгом взвизгнула Настюша, дергая ее за руку. – Смотрите! Как в сказке!

Вокруг дуба действительно лежала… массивная ржавая цепь, толщиной с Катину руку.

– Э-э-э, громоотвод, наверное, – предположила она.

– Настюш, посмотри, там русалка на ветвях не сидит? – хохотнула Машка.

Катя написала в мессенджере хозяйке дома, Ядвиге Л. Хозяйка ответила быстро и… лаконично:

>входите. дверь на себя

– Хм, – пробормотала Катя. – А если…

Телефон пискнул снова. Чувствуя, как ползут вверх брови, Катерина прочитала сообщение вслух:

>если не сможете открыть дверь, тогда увы, не повезло. ключа нет.

– Нам только еще одной хозяйки с приветом не хватало, – старшая сестра не на шутку растревожилась.

Но Машка уже отворила калитку в дощатом заборе и стояла на крыльце.

– Так тут замка нет! – крикнула она.

Маша потянула за ручку… и дверь распахнулась.

***

– Иван, ты подумал насчет женитьбы? – спросила бабушка, с ювелирной точностью разрезая на кусочки утиную грудку.

Иван поперхнулся, отмахнулся от Шаха, попытавшегося радостно приложить его лапой по спинке, и хрипло поинтересовался:

– Неожиданно. Бабуль, что за вопрос? Когда мы с тобой эту тему обсуждали-то?

Ядвига перевела на внука задумчивый взгляд слегка выцветших, но еще красивых глаз:

– Мы с тобой прежде на такие деликатные темы не общались. Я старалась не лезть в твою личную жизнь. Но теперь хотелось бы подробностей. Ты все же мой единственный внук. Если у тебя имеются проблемы с девушками…

– Ба, да я нормальный парень! Бывают у меня девушки! Много! И сейчас есть!

– Покажи хоть одну.

– Не могу! Они тебе не понравятся! Они… ну понимаешь, у меня плохая память на лица. И на имена. Я цвет волос только помню… иногда.

– Мимолетные увлечения, – Ядвига тяжело вздохнула. – Ясно. Я уже не верю, что дождусь правнуков.

– Бабуль, мне двадцать семь! Не рановато ли?

– Прекрасный возраст для продолжения рода. Я поздно родила твоего отца, сейчас очень об этом жалею. Бог не дал мне второго ребенка, и я Его вполне понимаю: съемки, жара, холод, усталость, физическая и эмоциональная, мой…хм… специфический дар, и я сейчас не о театральном таланте. Вы, мужчины, не понимаете, что такое нерастраченная материнская любовь. И, в конце-то концов, я ведь должна передать кому-то свои… активы. Раз с тобой не получилось…

– Баб, ты опять? Ну сколько можно напоминать? Я помню, помню: ты темная, я светлый. Надоело это слышать, ей-богу, – на лице Ивана появилось скучающее выражение.

– Я не в упрек, – Ядвига прожевала крошечный кусочек утки. – Я констатирую факт. Мне нужны правнуки. Хотя бы один. Желательно, чтобы он был внучкой.

– Ба-а-а!

– У меня зимой именины, круглая дата, планируется суаре для своих. Помнишь? Впрочем, неважно. Жду тебя с подругой. Да-да, Ваня, выкрои время и обзаведись девушкой. Пока я прошу просто начать с кем-нибудь нормальные взрослые отношения… нет, я настаиваю! Брак – это тяжелый труд, требующий серьезного обучения и практики. А ты в этом контексте пока только начальную школу окончил.

– Я подумаю. Все, я сыт, я ухожу, спасибо за обед.

– Стоять. Шах, заблокируй его. Будет дергаться – укуси!

Шах спрыгнул со своего стула, лениво прошелся вдоль стола и потерся о ноги вскочившего с места Ивана. Парень застыл, мученически подкатив глаза. Шерсть кота засветилась, крошечные искры осыпались на пол с живота, груди, кончиков ушей и хвоста, ударяясь о паркет и вспыхивая.

– Предатель, – прошептал Иван, пытаясь сбросить блокировку.

– Балбе-е-ес, – промурлыкал кот.

– Только попробуй цапни.

Шах игриво осклабился. Небось, до сих пор припоминал младшему Леонтьеву его детские шалости.

– Если не сделаешь то, о чем я пока прошу тебя любезно, прекращу материальную поддержку твоих проектов, – проговорила бабушка, отложив вилку и нож.

– Б-А-А-А!

– Не нужно так орать. Я понимаю, что ты трудишься, признаю, что стараешься. Но эти твои… похождения! Это неблагоразумно, Ваня! Тебе бы сейчас сидеть тише воды, ниже травы.

– Бабуль, да забыл он обо мне давно! – взвыл Иван. – Опасность миновала!

– Я не уверена. И твой директор Тарас Петрович сомневается.

## ГЛАВА 3

– Девочки, осторо…! – поспешила крикнуть Катя, но Маша и Настя уже вовсю носились по домику.

Впрочем, разогнаться в нем было негде. «Не поместимся», – расстроенно констатировала Катерина, осмотревшись. Две крошечные комнатки, веранда с зачахшими горшечными цветами и кухонька, половину которой занимает огромная печь. Печь это, конечно, круто, но Катя предпочла бы современную плиту.

Мебели в доме было мало. Имелись две кровати с провисшей сеткой, небольшой шкаф, стол и пара шатких стульев. Тоже не фонтан.

Жаль. Старшая Ключинская уже надеялась, что проблема с жильем решена. И деревенька от города недалеко, и Машина подружка поблизости живет, могли бы в школу вместе ездить. И бог с ним, со скутером, Катя пока оставит его в гараже у знакомых. Но ей совершенно негде разложить свое рукоделие. И туалет… На улице, разумеется.

Катя с особенным интересом осмотрела уличные удобства. Будочка, обклеенная страницами пожелтевшего журнала «Пионер», оказалась на удивление чистой и уютной. Можно, конечно, и так пожить, пока что-то поприличнее не найдется, но стоит ли?

– Нет, девочки, – твердо произнесла она. – Здесь мы жить не можем.

– Ну-у-у Ка-а-ать, – заныла Машка. – Ну почему-у-у? Смотри, как все олдскульно. Это же крутяк! Настоящий винтажный дом.

– Здесь нет самого необходимого, – строго возразила Катерина. – Где ты, к примеру, будешь делать уроки? На печи?

– Пока на том огромном столе, который посреди кухни.

– Каком столе? – растерялась Катя.

– Ну том! С плитой! Заодно тебе готовить помогать буду! Да мы там все поместимся!

Катя недоверчиво покосилась на сестру и вернулась на кухню. Она застыла в дверях. Вот же она, плита, и не просто плита, а целый кухонный блок под трубой с раструбом! Над ним висят сковородки. Видимо, Катя так засмотрелась на печь – не простую беленую, как вначале почудилось Катерине, а…с изразцами?– что слона под носом не заметила.

– А тут, – прокричала Машка из коридора, – много всякой фигни в коробках! Я уверена, в них мы найдем что-нибудь полезное!

– В каких коробках? Где? – Катя воровато оглянулась. Нет, в кухне больше ничего не прибавилось, только она, конечно, была куда больше, чем показалось Катерина при первом осмотре.

– Да вот же! – весело прокричала Настюша. – Корпулентные коробки!

Маша стояла у входа. За дверью на веранду пряталась другая дверца, в глубокую кладовую. Насколько она была глубока, оценить было сложно – чулан был полностью заставлен. Машка чихнула от пыли и потянула на себя небольшой короб с самого краю.

В нем оказались какие-то тряпки с бахромой и кистями. Шторы, опытным глазом определила Катерина. Если их развесить, полупустые комнаты сразу станут уютнее.

– Нет, нет, – сказала она, возвращая коробку в чулан. – В квартире у бабы Леры я могла шить на кухне. Я ведь по ночам работаю, всех перебужу.

– Ну выбери себе любую комнату, – непонимающе проговорила Машка. – Только я себе чур левую, где окно большое и пол светлый. Я в ней видео для блога буду снимать, о жизни на природе без заморочек. «Простота – новая реальность!».

– А мне плавую! – от волнения Настюша иногда забывала о существовании буквы «р». – Со шкафчиком и маленьким столиком! Куклы будут пить чай с логаликами! А Катюше – ту, где сад! Катя, пойдем покажу! Тебе понлавится!

Катерина еще раз удостоверилась, что день выдался очень странный. Стоя на пороге третьей комнаты с отдельным выходом в садик, она щипала себя за руку. Настюша уже открыла дверь и вылетела наружу. В комнате запахло чайной розой, любимым маминым сортом. «Не выспалась», – решила Катерина.


… «Ничего, ничего, – уговаривала себя Катя, – нужно просто поспать. Это все нервы».

Самовнушение немного помогло. В комнату внезапно влетела возбужденная Машка:

– Катюх, там пришла эта… Яга… ну хозяйка дома. Знаешь, кто это? Никогда не догадаешься!

– Кто?

– Ядвига Леонтьева! Актриса! Ну знаменитая! Она еще в фильме о Царевне-лягушке и злой колдунье снималась.

– Может, похожа? – предположила Катерина, машинально поправив шарф.

– Нет, точно Леонтьева! Я бы ее не запомнила, но мы с классом в сентябре на спектакль ходили, «Вишневый сад», она там тоже играла.

– А где она? – Катя выглянула в коридорчик.

– Снаружи стоит… почему-то, – Машка пожала плечами. – Я пригласила, она сказала позвать тебя.

Катя прокашлялась, заблаговременно озарила лицо приветливой улыбкой и распахнула дверь. Да, спиной к ней, опираясь на трость, стояла сама Леонтьева, высокая седая дама в сером пальто с меховой оторочкой.

В журналах, сети и телевизоре ее называли «иконой стиля старшего поколения». Где бы она ни появлялась, она умудрялась затмевать собой всех остальных приглашенных звезд. И это в восемьдесят с копейками.

Леонтьева обернулась. Она была великолепна: прическа, легкий макияж, элегантный брючный костюм. Катя тут же вспомнила, что на ней старая куртка и шарф-самовязка.

– Добрый день, – сказала она, лучась улыбкой. – А я вас узнала! Я смотрела много фильмов… с вами. Это… потрясающе! Вы! Тут! Дом сдаете!

Леонтьева улыбнулась в ответ:

– Мой бывший дом, родовое гнездо, так сказать. Я жила в нем когда-то… давно. Продать рука не поднимается. Вот, сдаю.

Актриса окинула дом взглядом. На ее лице промелькнуло странное выражение.

– Что же я вас… на пороге? – Катя смущенно хихикнула и отступила. – Вы хозяйка, а я…

Леонтьева не шевельнулась, продолжая выжидательно смотреть на Катерину.

– Проходите! – воскликнула та, окончательно стушевавшись.

– Благодарю, – Леонтьева чуть склонила голову и прошествовала внутрь.

Она медленно и, как показалось Кате, с опаской ступала по деревянному полу. Катя машинально посмотрела под ноги и с удивлением отметила, что пол весьма хорош – местами чуть потертый и скрипучий, но в целом чистый и гладкий и даже… сияющий какой-то, словно сделан из янтаря.

– А вы тут где-то живете… недалеко?

– У меня тут неподалеку коттеджик, – отозвалась актриса. – Скромный, но меня устраивает. Люблю, знаете ли, время от времени баловать себя уединением. После всех этих эмоций и общения… устаешь. Ну, милая, и как вам хоромы? Неплохо, да?

– Понимаете… – волнуясь и запинаясь, начала Катя.

Леонтьева, должно быть, ждет, что сестры Ключинские оторвут дом с руками. Особенно после того, как узнали, кто владеет домиком. Н-да, трудно сказать такому человеку «нет». Но и соглашаться страшно.

– Понимаю, – кивнула Леонтьева. – Фраза про хоромы была иронией. Однако отказываться не спешите. У вас ведь ребенок…

– Младшая сестра, – поспешила уточнить Катя. – И… и средняя есть. Это наша семья… вся.

– Так вы не замужем? – породистое лицо актрисы оживилось. – Как славно.

Катя не успела ничего ответить. Впрочем, реакция актрисы ее удивила. Многие квартирные хозяйки предпочитали пускать семьи, утверждая, что незамужние девушки – потенциальные организаторы гнезд разврата.

– Здрасьте! – гаркнула Машка, появляясь из «своей» комнаты с телефоном в руках. Хорошо хоть снимать не начала, а спрятала мобильник в карман. – А я вас в спектакле видела.

Из-за ее спины робко выглядывала Настюша. За мелкой по полу тянулись сдобные земляные следы с вкраплениями травки. Катя мысленно застонала.

– И вам не болеть, юные леди, – с усмешкой ответила актриса. И повернулась к Кате: – Вот видите, младший ребенок уже осваивается. Где вы в городе найдете такой свежий воздух? Здесь речка неподалеку, осенью грибы, а летом сто-о-олько ягод…

– Но туалет… – робко заметила Катерина. – И ванной нет… и душа… хотя бы.

– Туалет? Душ? – нахмурилась Леонтьева. – Точно нет? А давайте поищем.

Катя расширенными от удивления глазами следила за тем, как Ядвига ходит по дому и заглядывает в углы.

Леонтьева перехватила ее взгляд и небрежно бросила:

– Знаете, тут столько квартирантов побывало. Я разрешала небольшие переделки в целях благоустройства. Думаю, уж кто-то да позаботился о дополнительных удобствах. Ха! – актриса раздвинула ситцевые занавески. – Я же говорила! Вот и пропажа нашлась!

Катя тоже за занавески заглядывала и почему-то запомнила, что за ними глухая стена. Но там была дверь, а за дверью… да-да, те самые удобства, отсутствие которых чуть не заставило Катерину отказаться от дома.

Они вчетвером стояли и разглядывали санузел, причем Ядвига с неменьшим, чем девочки, интересом. Леонтьева шагнула внутрь, покрутила краны и нажала на кнопку слива.

– Горячая и холодная вода, – констатировала она.

– Так значит, здесь нагревательный бак есть? – обрадовалась Катя. – А где? В подвале?

– Думаю… да, в подвале, – согласилась Ядвига, почем-то посмотрев наверх. – Где же ему еще быть?

– Настюша стесняется, но спрашивает, можно ли ей потестить пипи-вазу? – громко спросила Маша, не отрываясь от мобильника. Настя подтвердила информацию кивком из-за спины сестры.

– Конечно, – хмыкнула Леонтьева.

Настя заскочила внутрь. Из-за двери донеслось удовлетворенное журчание.

– Какая она у вас воспитанная и самостоятельная, – заметила Ядвига. – А ваши…?

– Родители? – Катя покачала головой. – Мы одни… совсем одни.

Леонтьева задумчиво кивнула, но дальше расспрашивать, как это часто делали любопытные пожилые дамы, не стала. И Катя была ей за это очень благодарна.

– Я думаю, мы согласны, – решилась Катерина, слабо улыбнувшись. – Вы правы: свежий воздух, все удобства… хоромы.

Она, наконец, осмелилась задать вопрос, который теперь поднялся на первое место в обновившемся рейтинге тревог: сколько?

– Умоляю вас, Катюша, – фыркнула Леонтьева. – Арендная плата? За это? Будете оплачивать коммуналку и какие-то там мелкие суммы в платежках, я не в курсе. Нет, не радуйтесь раньше времени. Вам придется покупать дрова и топить печь. Увы, с этим тут по старинке. Газа в доме нет, его не разрешают завести внутрь. Потолок, что-то с потолком. Он… меняется… время от времени, – Ядвига снова посмотрела наверх.

– Проседает? – понимающе кивнула Катя и опять заволновалась. Во сколько может обойтись дровяное отопление?

– О доставке дров я поговорю со своим управляющим, – заверила ее актриса. – Полагаю, выбьем скидку.

***

Леонтьева ушла, еще раз уточнив: важно, чтобы в доме кто-то жил, а денег у нее и так достаточно. Катя кивала и чувствовала себя неловко. Она не любила быть обязанной. И, главное, всегда с трудом говорила людям «нет».

Этим часто пользовались ее клиенты. Со временем Катя научилась противостоять наездам отдельных наглых элементов, но каждый раз долго восстанавливала после них душевное равновесие.

Доставали ее также диванные эксперты по рукоделию. Каждому нужно было отметиться на ее страничке с поделками. Зачем? Ведь она просто шьет куклы! Очаровательных домовых, Санта-Клаусов и разных зверушек. Нравится – покупайте. Не нравится – проходите мимо.

Иногда Кате казалось, что она не справляется. Что ее сил не хватит на работу, сестер и… вообще. Но каждое новое утро приносило надежду, и она маленькими шажками шла дальше, решая то одну проблему, то другую.

Вот и теперь у сестер была крыша над головой, и Катерина, наконец, смогла вычеркнуть из списка гнетущих проблем самый жирный пункт. Она поручила Маше и Насте уборку, а сама поехала в город. На грузовое такси и грузчиков ушли последние деньги, отложенные на переезд, зато удалось сэкономить на аренде новой квартиры.

Все имущество сестер Ключинских сводилось к пяти больших коробкам и трем сумкам. Минимум одежды, посуды и постельное белье – вот и все. Машкины учебники и то занимали больше места.

Баба Лера вдруг передумала и принялась заискивающе просить Катю остаться. Дескать, такие девочки хорошие, где она еще таких жиличек найдет? Вот тут Катя от души побаловала себя злорадством. Все! Никаких больше тараканов и унылого хвоща на подоконнике! Свежий воздух, домашнее молоко! А еще в саду плодоносит яблоня!

Когда Катя вернулась, Маша и Настя были похожи на двух замызганных хрюшек. Настюшу вообще было сложно узнать под слоем сажи. Сестры почему-то начали уборку с чистки печи и плиты. Пол на кухне украшали креативные черные разводы. Они же красовались у Маши на лбу.

– Катюх, не парься, все под контролем, – примирительно сказала Машка, пока Катерина искала полотенца в коробках. – Гугл мне все объяснил, как чистить и тягу проверять. Нам ведь нужно на чем-то готовить. Мы кушать хотим.

– Мы уголь нашли, в подвале! – радостно сообщила Настя. – Смотри, какой красивый! Блестючий!

На ее грязной ладошке действительно лежал кусок угля.

– Подвал большой, – добавила Машка. – Там еще целый дом поместится. Мы один шкаф открыть не смогли, а в нем явно что-то вкусное? Я варенья хочу с блинчиками.

– И я! И я!

– Мыться! – рявкнула Катя, снимая с Настюшкиной головы ком паутины.

Она подошла к плите и снова заслмневалась. Справится ли она с угольно-дровяными громадинами? Может, купить маленькую электрическую плиту?

Катерина украдкой прислушалась к гудению труб в ванной и полезла в интернет. Так, где тут топливо в реактор засыпать?

Она сама удивилась, когда разобралась с устройством дедовского агрегата. В топке плиты сыто загудел огонь, а чугунные круги наверху начали нагреваться. Огонь завораживал. Кате захотелось сесть у топки и не отрываясь смотреть на танец пламени.

Она заставила себя заняться делами. Да что с ней вообще такое? С памятью плохо – ну это мозг еще не адаптировался к внезапному, резкому увеличению кислорода в крови, свежий воздух все-таки. Но в транс-то впадать зачем?

Вымытые девочки с большим энтузиазмом приветствовали огромную яичницу на огромной сковородке. Катерина не пожалела на нее домашних яиц, купленных на станции.

– В коридоре в потолке – люк, – чавкая, сообщила Машка. – Наверное, чердак.

– Да, точно, совсем крохотный, – задумчиво проговорила Катя, вспоминая, как выглядит дом снаружи. – Нужно залезть и проверить, что там. И крышу. Лестница нужна. Скоро дожди пойдут. Ядвига Павловна обещала все починить, если что.

– Мы теперь в избушке на курьих ножках живем, – важно сказала Настя. – Пора запасы на зиму делать. Я уже три яблока из сада запасла. И два орешка.

– Круто, – кивнула Машка.

## ГЛАВА 4

Иван по привычке проснулся на рассвете. Он лежал и смотрел, как встает из-за Морок-горы солнце. На душе было тоскливо. Раньше он мечтал погостить у бабушки, от души выспаться, поваляться в постели до обеда, а затем не спеша сходить на речку или по грибы с местной ребятней. А сейчас рад бы вернуться на работу, да не разрешают.

И бабуля еще… со своими планами женить его чуть ли не на первой встречной. Как некстати, учитывая последние события!

Иван встал, побегал по дорожкам вокруг дома. Можно было бы и по селу пробежаться, да местные будут на бегуна удивленно оглядываться. Для них лучшая физическая активность – работа в огороде.

В доме было тихо. Иван вошел в столовую точно в восемь (бабушка не любила опозданий к столу) и удивленно повертел головой. Завтрак был на столе – кофе исходил ароматным дымком, на горячих тостах таяло масло – а за столом присутствовал лишь Шах, и то, скорее, под ним.

– А где бабуля? – растерялся Иван.

– Я за нее, – довольно промурлыкал ученый кот.

На дверце старинного буфета красовалась ярко-желтая наклейка: «Ушла в Лукоморье. Слушайся Шаха».

Иван фыркнул:

– Ей, значит, можно, а мне нельзя?

– У Ядвиги р-р-разговор с Оладьевым, – протяжно объяснил Шах.

– Не удивлюсь, если обо мне.

– Не угадал, мур-р-р. Не один ты на свете имеешься, Ваня. В Дом гости заселились.

– Ха! Надолго ли?

– А ты пойди да узнай. Заодно поможешь чем. Др-р-ров наколоть, штакетник поправить, мур-р-р.

Идея Ивану понравилась. Лучше сразу к жильцам приглядеться. Все равно они долго в Доме не протянут, а Ване потом перед Тарасом Петровичем отчитываться.

В голову Ивану пришла еще одна мысль, по его мнению, гениальнейшая: а вдруг Дом, занятый гостями, отвлечется и пропустит его в Лукоморье? Такой шанс упускать нельзя. Если уж Ядвига к Оладьеву поехала, заселенцы в этот раз перспективные.

Однако и требования у Избушки высоки, достаточно вспомнить ту лучезарную группу из «Цветов и корней». Откуда они узнали, что в селе пустует жилье, неизвестно. Явились и даже дверь открыть сумели. Рано обрадовались чудаковатые бродяги, не захотел их Дом. Чует Иван, и в этот раз полетят чьи-то клочки по закоулочкам.

– Зр-р-ря ты так, – попенял ему Шах. – Они в Избе Живой огонь зажечь смогли.

– Поем и схожу, – уступил Иван.

Ну вышло раз зажечь Печь, так это не значит, что Изба жильцов нашла. Сколько лет она без Бабы Яги стоит? Много. Функционал и так устаревшим был, а теперь наверняка окончательно выдохся.

– Будь остор-р-рожен, – кот аккуратно снял зубами свежего пескарика с тарелки и смачно им захрустел.

– Ну а вот этого не надо, пожалуйста. Я слово держу, в Лукоморье не хожу, – раздраженно сказал Иван, стуча по вареному яйцу. «Пока», – добавил он про себя. – А вот за бабулю волнуюсь. Ей бы тоже поосторожнее быть.

– Ядвигин род испокон веков людям служит, – возразил кот, облизываясь. – В колдовских мирах с выбором ее смир-р-рились, а вот ты…

– И я служу, и не вижу, в чем разница. Если одному безумному колдуну стукнуло в голову, что причина его бед во мне, это его проблемы, – Иван вытер рот салфеткой и решительно встал. – Схожу к Дому, погляжу, что там за заселенцы.

– Сходи, добр-р-рый молодец, сходи, – промурчал кот, сыто щурясь.

***

На новом месте Катерине снился какой-то бред. Будто она выходит замуж в саду, что начинается прямо за дверью, под аркой из чайной розы. И сад не сад, а лес какой-то, а от жениха виден один рукав, зато рука из него торчит крепкая и с золотыми часами.

– Фух! – встряхнулась Катя, проснувшись. – Приснится же такое.

Машка сама вызвалась отвезти Настю в садик. Мелкая капризничала. В садик она не желала, ей хотелось в подвал, на чердак и во все места в доме, что еще не были исследованы. Маша злилась. Катя отпустила ее погулять после школы с друзьями (поделиться новостями и перетереть мелкие подростковые сенсации, вроде нового жилья), а Настюша ее задерживала.

Наконец сестры шумно выкатились за калитку. Вот тут-то Катя и поняла, как проведет весь день – в волнениях. Страх был иррациональным: Маша с двенадцати лет возила Настю в садик, а с недавних пор и на танцы, с пересадкой. К тому же, от станции девочкам теперь было гораздо ближе попасть в центр города, где находились все нужные им учреждения.

Но Кате стало казаться, что она отрезана от цивилизованного мира и в случае чего не сможет прийти на помощь. Нет, ей определенно нужна машина. Подержанная, самая простая. Водить Катя умела, но давно не практиковалась.

Она полезла в кладовку за шторами. Наверное, их прежние жильцы бросили, решила она. Ничего, сгодятся. Зачем добру пропадать? Из кладовки под ноги выкатился флакончик с валерьянкой. Катя шмыгнула носом, в сотый раз проверила сообщения на телефоне (а ну как в самый нужный момент включится?), подняла бутылочку и пошла на кухню за стаканом.

Открыла шкафчик и уставилась на полку. Коробку с посудой они еще не разбирали, и вчера полки были пустыми, это Катя точно помнила. Сейчас же на них выстроились три стакана с золотой каемкой, две белых чашечки для кофе и аккуратный чайный сервиз из шести предметов.

Наверное, Машка из кладовки достала, решила Катя. Что ж там за квартиранты такие перед ними жили? Настолько безалаберные, что все побросали? Или богатые? В любом случае Катерина от души поблагодарила их за рассеянность.

Накапав себе валерьянки, она замочила шторы в тазу и спустилась в подвал. Он действительно был большим, а компактный отопительный котел блестел новенькими боками. В нем игриво трепетал огонек.

Катя застыла перед ним в недоумении. Стоп! Здесь что-то не так! Катерина схватилась за мобильный. Телефон в подвале не брал, и Катя устремилась к лестнице. Нужно срочно позвонить Ядвиге и все выяснить. Если в доме нет газа, на чем тогда работает котел? Топки для топлива у него точно нет, Катя три раза вокруг обошла.

Сверху послышался какой-то грохот. Катерина на секунду застыла, потом схватила метлу, которую прихватила с собой для того, чтобы снять паутину, и ринулась вверх по лестнице. Пятнадцать капель валерьянки кипятили кровь. Если это воры, им не жить!

Шум и какое-то… кряхтение?… раздавались из Катиной комнаты. Катерина влетела туда с метлой наперевес. И застыла, недоуменно хлопая глазами. На полу корчился какой-то белобрысый парень. Дверь, ведущая в сад, покачивалась на петлях и громко дребезжала. Потому, видно, воришка Катю не услышал и продолжал стонать и ругаться.

– Да чтоб тебя, – бормотал парень. – Больно же! Неблагодарный! Я для тебя, а ты… Западло пропустить, да? У-у-у, монстр!

Дверь захлопнулась с оглушительным скрежетом петель. Кате показалось, что от грохота содрогнулся весь дом.

– А-а-а! – от неожиданности заорала она.

– А-а-а-а-а! – подхватил белобрысый парень.

– Вы кто?! – пропищала Катя, целясь в парня метлой.

– А вы кто?! – провыл тот.

– Я тут живу! Я арендо… арендо… – нужное слово почему-то вылетело из головы, на язык лез только какой-то «арендовзятель». – Я арендую этот дом!

Белобрысый перестал возиться и медленно поднял руки в жесте «сдаюсь». Учитывая, что он лежал на полу, получилось это у него комично.

– Я Ядвиги Павловны внук. Я Иван. Иван Леонтьев. Можно я встану?

Катя угрюмо кивнула. Парень с кряхтением встал, держась за плечо. Зло покосился на дверь в сад. Буркнул:

– Простите. Я не знал, что вы все-таки въехали.

– «Все-таки»? Нас вообще-то дом устраивает! А вас не учили стучаться?

Парень почесал в затылке:

– Учили… когда-то. Очень давно. Но здесь это не всегда прокатывает.

Катя сама несколько смутилась. Дверь в подвал отрезала все наружные звуки. Если бы не грохот, Катерина и не в курсе была бы, что по дому кто-то лазает.

– Как вы вошли?

– Дом впу… Дверь была открыта.

– Неправда. Я закрывала… кажется.

Или нет? Она ведь за метлой выходила в крошечный сарайчик у забора. Вчера днем она его не заметила, как и многое другое, впрочем, оно вообще выдалось сложным, это «вчера».

В сарайчике хранились инструменты для сада и уборки. Даже какие-то новомодные приспособления имелись, вроде пылесоса для листьев. Маша и Настя его сразу опробовали. Оказалось, что если дунуть из него человеку в рот и снять процесс на телефон, на раздутые, шевелящиеся губы сбежится толпа лайкальщиков и последователей. «Запустили флэшмоб», – пояснила Маша.

Катерина все больше чувствовала неловкость. Дом-то укомплектован всякими полезностями, а денег хозяйка не хочет.

– Короче, – торопливо проговорила она, – вы меня испугали. Чего вы так орали?

– Я упал, – кратко пояснил Иван. – Я вообще-то шел узнать, нужна ли помощь. Вошел, а тут все так… поменялось. И пусто как-то? Где ваши вещи?

– Мы пока не распаковались, – остывая, проговорила Катерина. Вот же, наехала на человека. Но какого, однако, было так орать? – У нас… мало вещей. Вам самому помощь нужна… медицинская?

– Очень! – вдруг оживился гость. – Плечо… вот тут. И тут. И сзади.

Парень почему-то показал на себе столь обширную область поражения, что Катя засомневалась. Как можно было умудриться упасть на ровном месте при свете дня? Впрочем, когда она вошла, парень стонал вполне непритворно.

– Только метлу уберите. Вы меня… нервируете. А у меня травма, между прочим. Моральная и физическая, пятьдесят на пятьдесят.

Катя фыркнула, но орудие труда и обороны опустила.

– Покажите, что там у вас, – велела она.

Леонтьев охотно стащил свитер и сбросил рубашку. Катерина аж сглотнула. Ну что за день? Сплошной эмоциональный шок. В одежде парень казался худее и мосластее. А без рубашки спортивный вид его как-то… всколыхнул все нежное, девичье, за неимением времени «на глупости» давно засунутое Катей на задворки сознания. Она встряхнулась и сосредоточилась на ране.

На плече Леонтьева действительно красовался странный шрам, словно в него ударила крошечная молния, да так и осталась под кожей голубоватыми прожилками. Рана слегка кровоточила.

– Идемте на кухню, – проворчала Катя. – Зеленка устроит?

– Ага, да побольше, – кивнул Иван, улыбаясь. – И чаю, если можно. Лучшее лекарство от шока – чай с вареньем.

– Чаю можно. Варенье под вопросом. В подвале есть шкафчик, мои сестры говорят, внутри стоят какие-то банки, наверное, прежние жильцы закатывали. Стекло в шкафу пыльное, но на полках вроде джемы и огурцы. Если сможете открыть шкаф, все, что найдете, – ваше. Но сначала обработаем рану.

Иван вошел за Катей на кухню и громко поцокал языком. И почему-то пробормотал:

– Так, значит? Ага. Понятно.

– Что вам понятно? – осведомилась Катя. – Вот тут сядьте, здесь свет.

– Понятно, что осваиваетесь. Ай, больно!

– Как просили, зеленки не пожалела, на здоровье. Странная рана.

– О кровать ударился. Там такие… шишечки на спинке.

– Да? Ловко это у вас вышло. В почти пустой комнате – и о кровать.

– Я старался.

– Сходите в подвал. Заодно проверьте котел, раз помочь пришли. Там с ним… в общем, проверьте, есть ли газ. И еще на крышу нужно залезть, а у меня лестницы нет.

– Найдем, – пообещал Иван. – Так что вам из подвала принести?

– Ну… что будет, – удивилась Катя. – Я вообще не знаю, может, там все испортилось.

– Считайте, что у вас с этим домом медовый месяц, – туманно объяснил Иван. – Что хотите, то и заказывайте. Я в том смысле, что прежние жильцы… хм… запасливые были.

– Я хочу варенье яблочное, – скептически сообщила Катерина, – и чтобы в каждом яблочке – орешек.

– Орех грецкий или лесной? – с серьезным видом уточнил Иван. – Учтите, льготный период долгим не будет, пользуйтесь, пока предлагают.

– Да идите уже, – махнула рукой Катя. Что за игры детские? – Лесной. А как же плечо? – спохватилась она. – Там лестница крутая, перила низкие.

– Уже не болит, – махнул рукой Иван.

– Ну вы поосторожнее… Эй, и рубашку наденьте!

Пока Иван был в подвале, Катерина просмотрела сообщения. Маша писала, что все хорошо.

Гость вернулся минут через десять… с банкой варенья. Катя с изумлением рассмотрела на просвет и янтарные яблочки в сиропе, и темную бубочку орешка внутри.

– Я же говорил, – сказал довольный Леонтьев. – Пользуйтесь, пока дают.


… В процессе совместного поглощения варенья и хрустких маринованных огурчиков Катя и Иван как-то незаметно перешли на «ты». Причем у Ивана поглощение это происходило одновременно: он то подхватывал вилкой с блюдца прозрачное яблочко, то тянулся к тарелке с нарезанными огурцами. У Кати созерцание подобного извращения почему-то вызвало обильное слюноотделение.

Была не была, решила она, позориться так позориться – и, дожевав яблочко, тоже захрустела огурцом.

– Вкусно тебе? – улыбаясь, поинтересовался Иван.

– Вкусно, – призналась Катя.

– Ото ж. Так вы тут втроем?

– Ага.

Катя сама удивилась тому, как легко рассказала гостю семейную историю: родители три года назад погибли в автокатастрофе. Катерина, как совершеннолетняя, взяла опеку над сестрами.

Жизнь у них непростая, но кому сейчас легко? Иногда дедушки с бабушками помогают, но они далеко, а у Катерины налаженный бизнес в городе.

Катя бросила университет, сначала работала, где придется, потом вспомнила о своем детском хобби и начала шить кукол. Дело пошло хорошо, некоторых зверушек покупают даже из-за границы. У Катерины акцент на русском фольклорном: домовички, кикиморки, лисички-хитрюги, зайчики-ушастики и прочая милота.

– Вона как, – Иван выразительно поднял темную бровь. – Так тебе сам бог велел в избушке на курьих ножках поселиться.

– Ты прямо как Настюша. – засмеялась Катя. – Все ходит, царевну-лягушку в нашем саду ищет.

– Как знать, может, и найдет.

– Ага, одну уже видела, но, кажется, это была жаба.

– Ладно, пора и потрудиться, рукава закатав, – вздохнул Иван. – Пойду посмотрю, что там у вас по сусекам припасено да припрятано.

Он действительно нашел складную лестницу и полез на чердак. Спустившись, сказал, что подлатал крышу, а порядок там хозяюшки пусть сами наводят. Катя сунулась на чердак прибраться и обнаружила там огромную деревянную то ли бочку, то ли высокое корыто. Над ней в потолке был… люк, вполне современный, даже со стеклом.

За то время, пока Катерина носилась по чердаку с тряпкой, Леонтьев починил забор, вырубил крапиву перед домом и отремонтировал уличный кран для полива.

Вернулись Маша и Настя. Мелкая завороженно уставилась на светлые, почти белые кудри гостя. Долго топталась поодаль и решилась-таки подступиться:

– А ты Иван-царевич?

– Иван, – согласился Леонтьев, орудуя лопатой. – Только я не царевич. Я на таможне работаю.

– А тут живешь?

– Да, у бабушки… отдыхаю.

– А почему ты такой… снежный?

– Ты про волосы? – Леонтьев взлохматил челку ладонью. – Ну предположим, покрасил. Нравится?

– Не очень, – вежливая Настюша смущенно ковырнула ножкой землю.

– Ну ладно, не перекрашивать же, – картинно вздохнул Иван.

– Откуда здесь таможня? – фыркнула Машка, как всегда вступив в разговор со включенным телефоном в руке и не отрывая взгляда от экрана. – Отсюда до самого моря границ нет.

– Смотря как приглядеться, – туманно ответил гость.

– Чудной, – констатировала Машка, вернувшись с Катей на кухню. – Симпатичный. Жалко, что старый.

Вскоре Иван попрощался и ушел, бросив на дом очередной задумчивый взгляд. Катя вспоминала о нем весь вечер. Странный парень, Маша права. Он словно постоянно что-то недоговаривает и бросает непонятные намеки, будто ожидая, что Катя его поймет.

Уже поздним вечером Катя решила проверить, как нежданный помощник починил забор. Вопрос безопасности волновал Катерину больше всего. По ночам в доме было так тихо, что каждый хруст веточки на ветру ударял по нервам.

Иногда в саду что-то шуршало. Катя утешала себя самовнушением: это ежик, это птичка, это та самая жаба-царевна, это… об остальных вариантах Катерина старалась не думать. Ведь живут еще в садах змеи и прочая недружелюбная живность.

Выйдя за калитку, Катя первым делом увидела… желтую газовую трубу, подведенную к участку, но запаянную и до дома не достающую.

Катя спустилась в подвал. Котел работал. Она поднялась в ванную и получила еще один шок: между раковиной и унитазом красовалась новенькая стиральная машинка. Таз со шторами смотрелся рядом с ней сиротливо и неуместно.

Катерина выскочила из ванной и столкнулась с Машкой. Вид у сестры был не менее растерянный, чем у Кати.

– Там, короче, такое! – хором воскликнули сестры.

– Посудомойка! – затараторила Машка. – Ты купила? Откуда деньги? Когда привезли? Почему не сказала? Я шесть тарелок, как Золушка, руками оттерла!

– Никто ничего не привозил! – рявкнула Катерина. – Я узнаю, чьи это шуточки и… Где тут скрытая камера, где?!

Мимо прошла сонная Настюша. Она села на закрытый унитаз, стянула c ног грязные носочки, закинула их в стиралку и на том же автопилоте скрылась в своей комнате.

## ГЛАВА 5

– Что, не вышло? – язвительно промурлыкал Шах.

– Не понимаю, о чем ты, – буркнул Иван.

Ответом ему был глухой утробный звук. Когда Шах смеялся, хеканье было, будто он сейчас изрыгнет комок шерсти.

– Подсматривал? – догадался Иван. – Еще и Избу подзуживал на расправу, да?

– Тебе, Ванюша, лишняя воспитательная процедура не повредит. Я бы тебя сам… р-р-ремнем…

Иван потер шрам. Домик приложил его охранной магией со всей дури, словно он был не свой, не родной, не Леонтьев, внук прежней Яги, а какой-нибудь враждебный элемент. А ведь Иван подлизывался, уговаривал. Даже не заметил, что новая хозяйка – дома.

– Покажи, – велел кот, спрыгнув со стула.

Иван со вздохом опустился на одно колено и расстегнул ворот. За окном заухала сова. Ужин сегодня поздно, что неудивительно, с появлением потенциальной Проводницы все засуетились.

– Знатно, – констатировал Шах, рассмотрев «подарок» от Дома.

Но вылечить согласился: походил вокруг, сыпля искрами, почесываясь о плечи Ивана лобастой головой, помурчал. Шрам исчез, осталось лишь пятно зеленки. Глядя на него в зеркало над камином, Иван улыбнулся. Смешные девчонки какие, особенно младшие – все хиханьки-хаханьки, но друг за друга горой. А старшая хоть и хочет казаться грозной, прячет под серьезностью боль и тревогу.

Нужно о ней с бабулей поговорить. А вот и она, бабушка.

Ядвига вошла в столовую, прихрамывая. Значит, долго ходила по Лукоморью, что в ее возрасте, конечно, неполезно.

– Ну что, видел Хранительницу? – без лишних вступлений обратилась она к внуку. – Помог?

– Видел, помог, – отчитался он, садясь за стол.

– Что там с Избой?

– Полная активация. Хоть сегодня пользуйся.

– Огонь Живой проверил?

– Даже дверь в Лукоморье протестировал, – не моргнув глазом сообщил Иван, игнорируя подозрительные звуки с той стороны стола, где над миской со сметаной важно восседал ученый кот. – Работает. Меня, правда, не пустила.

– И как она тебе? – поинтересовалась бабушка.

– Дверь как дверь. Хлипковата немного.

– Я о девушке. Хороша ведь, правда?

– Хороша, – неохотно согласился Иван, напрягшись.

– Молода, красива, умна, одарена.

– Все так, – бросил внук.

– Воспитана и девочек своих любит. И средненькая тоже явно со способностями к магии.

– Тут не поспоришь. Огонь девчонка.

– И если Катерина станет Хранительницей, в чем я не сомневаюсь, ее талант развернется во всей красе. Изба уже сейчас выполняет все ее капризы.

– Вот именно что все, – сказал Ваня, прокашлявшись. – Послушай, Ба! Да, я понимаю, нам несказанно повезло. Такой шанс упускать нельзя. Однако есть нюанс: Катя, по-моему, на гране нервного срыва. Изба слишком старается. Эти ее улучшения… там слепой заметит! Зачем так рьяно?

– Ну, это ненадолго. Скоро накопленный резерв Избушки иссякнет, начнется обслуживание пункта…

– Вот именно. И попрут транзитные пассажиры, ага! Нет, серьезно! Еще пара подарочков – Катя соберет девчонок и свалит. Или в психушку загремит. И останемся мы опять без Проводницы и без пересадочного пункта.

– А вот и посмотрим, – Ядвига с довольным вздохом расстелила на коленях белоснежную салфетку. – Уф, умаялась я. Тарас Петрович тоже спорил, доказывал, что с девочкой пора поговорить. А я думаю, рано. Катерину ждет сложная, ответственная работа. Ее стрессоустойчивость нуждается в серьезной проверке. Лучше нам сейчас бдительность проявить, чем потом возиться с сорвавшейся Хранительницей. Кому я это рассказываю? Сам все знаешь. Ты мне лучше скажи, вы пообщались? Ты пригласил ее куда-нибудь?

– Да мы просто… – парень с подозрением пригляделся к невозмутимому лицу бабушки. – Бабуль, ты опять?!

– Что «просто»? – глаза Ядвиги загорелись.

– Просто чай пили!

– О чем говорили? Ты ее очаровал? Ну же, Ваня, с твоими успехами на романтическом поприще…

– Нет, бабуль, забудь! – Иван встал и пошел к выходу. – Что за тема пошла, вообще?

– Ты ничего не ел.

– Я сыт… беседой.

– Катерина – будущая Хранительница, Проводница и Яга! Прекрасная партия для простого таможенника! Скажи ему, Шах! Можешь, конечно, подождать, когда подрастет Маша, но я бы настоятельно рекомендовала…

Но Иван уже сбегал по лестнице. Было обидно. Бабушка все испортила. Он впервые за долгое время увидел в девчонке не просто фигурку-мордашку с перспективой развлечься, а интересного собеседника и возможно… друга.

А теперь ноги его в Избушке не будет… ну разве что по работе.


***

Маша с трудом уговорила Катерину не начинать разборки на ночь глядя. Катя постепенно остыла, подумала и согласилась подождать до утра.

– Ты не понимаешь, – сказала она Маше. – Для тебя это веселое приключение, а мне нужно думать о нашей безопасности.

– Да это все тот… Иван-царевич, – предположила сестра, пожав плечами. – Он как-то это все провернул, пока ты… ну не знаю, отвлеклась на что-то.

Катя с сомнением покачала головой. Но потом махнула рукой и пошла к себе. В комнате внимательно осмотрела углы и сказала в пространство:

– Если это шутка, то не смешная.

Дом молчал. Катя немного расслабилась. Она раскрыла старенький ноутбук, убитый Машиными играми до состояния калькулятора. Вкладка с заказами на сайте рукоделия пустовала, но скоро Новый Год, клиенты обязательно появятся. А тут еще с жильем неопределенно: то ли радоваться удобствам, которые в прямом смысле валятся на голову как из рога изобилия, то ли чемоданы собирать.

В любом случае бюджету маленькой семьи было все равно, какие там у кого проблемы, – он требовал пополнения. Катя с удовольствием занялась организацией рабочего места: выставила на стол швейную машину, свою гордость, самую дорогую вещь в семейном имуществе, – «умную», с программами вышивки. Затем она заправила оверлок, и неспешно, смакуя каждое движение, расставила на полке коробочки с выкройками, нитками, бусинками, красками, лоскутами и отрезами ткани.

Нужно было доделать подарок для Насти. День рождения Настюши почти совпадал с Новым Годом. Катя всегда шила для нее кукол, а в этот раз задумала игрушку посложнее: воздушный шар с корзиной, в которой сидит семейство зайчиков. Настя увидела таких зайчат в магазине игрушек (куда Катя, к слову, боялась заходить из-за баснословных цен и неизменной мольбы в глазах младшей сестренки). Вот теперь будет у мелкой свое заячье семейство, а со временем Катя смастерит для него домик с мебелью.

Работа спорилась до того момента, как Катя обнаружила нехватку ткани для воздушного шара. Она так и этак вымеривала лоскут дорогого немецкого поплина в симпатичный сиреневый горошек, но было уже видно, что два клина придется заменить другим материалом. Тогда уж три, решила Катя, для симметрии.

И снова неудача – запасы качественной ткани подошли к концу, остались только мелкие лоскутки. Они, конечно, тоже пойдут в дело, но не в этот раз – лишние швы на воздушном шаре будут смотреться некрасиво.

Катя вздохнула и переключилась на мордочки для будущих зайчат. Придется делать заказ онлайн, а потом ждать посылки. И где теперь ее получать? Вряд ли в местном почтовом отделении.

Работая, она с удивлением отметила, что испытывает несказанную радость и строит планы на ближайшее будущее, словно и не собиралась паковаться с первыми лучами солнца.

Катерина даже убрала ногу с педали и прислушалась к мыслям. Отчего ей так хорошо? Оттого ли, что в этот холодный вечер от стен веет теплом (должно быть, в них вмонтированы трубы для обогрева, а горячий воздух идет от печи)? Или, может, это шуршит облетающая листва в саду, навевая мысли о зимушке-зиме и скором снеге? Или просто потому, что у них есть дом, и этот вечер, с огнем в печи и плюшками на ужин, несмотря на все сложности, принадлежит только им, сестрам Ключинским. Или…

Тихо прошуршало за спиной, и словно вздохнул кто-то. Настольная лампа рядом с Катей заискрилась и затрещала, но не погасла. Шелест, скрип – раскрылась на секунду дверь в сад… и захлопнулась.

Катя вскочила, вглядываясь в полумрак. Лампа снова загудела – напряжение восстановилось. Что ж, думала Катя, успокаивая лихорадочно бьющееся сердце, проблемы с электричеством в сельской местности – это нормально, нормально это. И дверь открылась от сквозняка. А вот пакет на столе, сверток в грубой бумаге, перевязанный бечевкой, которого раньше не было – это совсем ненормально!

В этот раз Катю было не переубедить – она сама полчаса назад раскладывала на этом краю ткань. Ничего там не лежало. И выпасть такому крупному предмету было неоткуда.

Катерина обнаружила, что стоит и совершенно безалаберно и неблагоразумно тянет за бантик из бечевки. Сверток с шуршанием раскрылся. Внутри лежал отрез фисташково-зеленой ткани в мелкое розовое сердечко – плотной и гладкой, с едва заметным блеском, присущим качественным материалам. Такой у Кати никогда не было, она могла бы зуб дать.

– Маша! – крикнула она в коридор, трясущимися пальцами заворачивая ткань в бумагу. – Собирайся, мы уезжаем! Разбуди Настю!

– Ну вот опять! – недовольно откликнулась сестра. – Снова что-то привиделось?

– В этот раз точно не привиделось! – скрипнув зубами, отрезала Катерина.

Стук в дверь показался ей громом среди ясного неба. Стучали уверенно, с паузами. От того стало еще страшнее. Катя выглянула в окошко на веранде. На крыльце, борясь с поднявшимся ветром, стояли Ядвига и двое каких-то мужчин.

– Вот и организаторы трансляции, актриса и… продюсеры, наверное, – пробормотала Катерина. – Ненавижу шоу-бизнес.

Она открыла. Ядвига привела с собой солидного лысоватого мужчину в темном плаще и молодого человека лет тридцати в строгом костюме и с зонтом-тростью в руке.

– Катюша, добрый вечер. Кажется, созрела необходимость поговорить. Мы войдем? – с тревогой, как показалось Кате, спросила Ядвига.

Катерина поджала губы и молча сделала шаг в сторону. Поздние гости переглянулись, но не пошевелились.

– Э-э-э, – мужчина в плаще кашлянул, – при всем уважении, по уставу этого места вы должны нас пригласить. Голосом, простите, то есть вслух.

– Ну… заходите, – немного растерялась Катя.

Гости прошли в коридор и начали немного растерянно оглядываться по сторонам.

– Тесновато, – негромко произнес лысоватый мужчина, вешая свой плащ на крючок.

– Всему свое время, Тарас Петрович, – молодой человек с зонтиком пожал плечами.

– Вот сюда, – сухо сказала Катя, открывая дверь в свою комнату. Он решила про себя, что не будет стараться вникнуть в суть происходящего, пока ей не предоставят внятные объяснения.

Ядвига вошла в комнату первой. Огляделась, бросила внимательный взгляд на столик с рукоделием.

– Вам нужна гостиная, – строго сообщила Катерине актриса, подходя к двери в сад. – И гостевые комнаты, конечно же, три-четыре. И чем скорее, тем лучше.

Катя открыла рот, чтобы выразить недоумение… и закрыла его: Ядвига впустила из сада… кота. Того самого, что в день приезда сидел на крыше. Кот прошел внутрь походкой модели по подиуму. Уселся возле кровати и уставился на Катю.

Кто-то подергал Катерину за рукав. Рядом, прижав к себе любимую Аленушку, стояла Настюша, в пижаме и тапочках с ежами.

– Настя, ты чего? – встревожилась Катя. – Иди спать. Это просто… гости, поговорить пришли.

– Я не могу спать, – громким шепотом сообщила Настя. – Здесь же котик!

Катя посмотрела на кота. Тот словно бы понял, что говорят о нем: фыркнул и элегантно лизнул лапу.

– Только тихо, – умоляюще сказала младшенькой Катерина.

Настюша послушно уселась на стул и сложила ручки на коленях. Ангел, а не ребенок. Катя знала, что выгнать младшую Ключинскую с мероприятия, на котором присутствует котик, было делом совершенно невозможным. Проще было уступить. Посидит, заскучает и уйдет.

Гости тихо переговаривались, столпившись возле двери в сад:

– Потрясающе, – повторял Тарас Петрович, – просто феноменально.

Следом за Настей в комнату сунула любопытный нос и Машка.

– А что тут происходит?

– Собрание, – буркнула Катя. – Сейчас возьму слово и как…

– Давайте перейдем к делу, – громко проговорил Тарас Петрович, выходя на середину комнаты. – Моя фамилия Оладьев. Я директор местной таможенной службы. А это мой зам, Виктор Алексеевич Лосев. С Ядвигой Павловной и Иваном вы уже знакомы. У вас, Катенька, должно быть, созрело к нам много вопросов, – Оладьев благодушно кивнул.

– Нет, – сквозь зубы произнесла Катерина. – Всего один: что за хрень здесь творится?

– Конструктивно, – Оладьев снова кивнул. – А вы сами как думаете?

– Думаю, что это глупый розыгрыш. А вы – гипнотизеры.

– Все намного хуже, – грустно сказал Тарас Петрович. – Мы маги. Я забыл упомянуть, что я директор магической таможни. А этот дом – Изба на курьих ножках, уникальный пропускной пункт, пересадочная станция между мирами и гостиница в одном… кхм… лице. Сказки в детстве любили?

Катя вдруг почувствовала, что… готова поверить. В то, что перед ней волшебники. Что дом тоже волшебный. И все ее глюки не глюки, а магия. Так бы все объяснилось, легко, просто и сказочно. Катерина тряхнула косой и нахмурилась:

– Да, конечно. И кот ваш – ученый, по цепи ходит, налево идет – песню заводит, направо – сказку говорит.

Кот сверкнул на Катю глазами и принялся вылизывать хвост.

– Вообще-то, сказки – это ваша работа, будущая, – мягко поправил Катю Лосев. – Разумеется, если вы согласитесь. Мы предлагаем вам должность Проводницы, администратора пересадочного пункта и Хранительницы Живого огня в Избе. Оклад небольшой, зато чаевые хорошие.

– Бабы Яги должность, что ли? – нервно хихикнула Катя, незаметно подвигаясь поближе к Настюше.

Настю на руки, Машку подтолкнуть к двери – и бежать от этих сумасшедших.

– Совершенно верно, – серьезно кивнул Оладьев.

– Тарас, – в разговор, закатив глаза, нетерпеливо вмешалась Ядвига. – Неужели ты не видишь: девочки не верят.

– Я верю, – пискнула Настя.

У Машки же глаза сравнялись по размеру с ее круглыми очками от экранного излучения.

– Простите, конечно… – раздраженно начала Катя.

– Это вы нас простите, – Оладьев развел руками. – Мы затянули с объяснением, не предполагая, что Изба столь сильно проявит инициативу и начнет лезть из кожи вон, стараясь вас очаровать.

– Очаровать? В смысле?

– Впечатлить, ублажить, выслужиться. За несколько лет простоя у станции накопился огромный магический потенциал, вот она и начала таскать вам вещи со складов личного резерва работников ММТС – Межмировой Магической Таможенной Службы. Даже газ провела. Все по закону, хотя немного… преждевременно. Вы, как Проводница, и ваша семья имеете полное право на подъемные для обустройства.

– И на ва…ва…ренье? – заикаясь, уточнила Машка.

– И на варенье, – с улыбкой кивнул Оладьев.

– Это все слова, – перебила его актриса. – Нужно что-то посерьезнее. Дом, послушаешь меня, свою прежнюю хозяйку, в последний раз? – громко спросила она, обращаясь в пространство комнаты. – Он согласен. Все на выход! Сейчас начнется!

Леонтьева подхватила Катю и Машу, Настя доверчиво протянула руку Оладьеву. Вся компания, включая кота, выкатилась во двор. Лосев сгреб из прихожей охапку курток.

– Отойдем, – озабоченно проговорила Ядвига. И вдруг топнула и оглушительно свистнула, вложив в рот два пальца. – А ну, Изба, обратись да повернись, к лесу задом, ко мне передом!

Дом гулко встряхнулся, застучав черепицей, приподнялся над землей, со скрипом потянув за собой трубы и провода. По стенам и крыше прошла дрожь, из-под туманной ряби выступили бревенчатые стены и лохматая крыша, стеленая соломой.

Прежний дом исчез. Вместо него перед собравшимися предстала Изба на курьих ножках – самая настоящая, с куриными лапами высотой в полтора этажа. Изба потопталась и начала поворачиваться, переваливаясь с боку на бок.

– Застоялась, – любовно протянул Оладьев. – Разминается.

– Мамочки! – взвизгнула Катя, закрыв рот рукой.

Настя запрыгала и захлопала в ладоши. Машка оглянулась и воровато потянула телефон из кармана пижамных штанов, но Лосев укоризненно покачал головой.

Изба согнула лапы коленками назад, шумно присела, растопырила соломенные навесы, словно крылья.

– А где… наш дом?! – прохрипела Катя, разглядывая крыльцо с резными балясинами.

– Не волнуйтесь, – успокоил ее Оладьев. – Ваше имущество в целости и сохранности. Изба просто показала нам свой вид в пятом измерении. Ядвига Павловна, командуйте назад. Пора выпить чаю и побеседовать по душам.

***

– А вот и столовая! – радостно заметил Лосев, раскрыв дверь на кухню… на бывшую кухню. – Поищите, думаю, там где-то и гостиная найдется.

Однако Катя, Маша и Настя жались друг к другу в коридоре – нет, в просторной прихожей, почти холле. Вернувшись в обычный вид, дом преобразился еще больше. Исчезли ситцевые занавески, с потолка блистали панели подсветки. Вместо старых дверей были новые, и насчитывалось их… девять, а не пять, как раньше. Даже Ядвига одобрительно заметила:

– Ну вот, это я понимаю, приличное место. Для меня он так не старался, прошу заметить.

– А что тут удивительного? Ты, Ядочка, выбрала актерскую карьеру да и жила в другом месте, – Тарас Петрович мыл руки в ванной, – бывала тут, только когда пассажиры прибывали… Н-да, нужно санузлов добавить, с учетом… хм… различной физиологии транзитников.

Кате еще больше поплохело, хаос и паника в голове достигли дна и принялись окапываться. Чего там… с физиологией? Чьей физиологией?

– Девочки еще не дали ответ, – напомнил из кухни-столовой Лосев. – Кстати, барышни, что желаете на ужин?

– Можно выбрать? – приободренно спросила Маша.

– Конечно. Обеспечение горячим питанием – одна из базовых функций Избы.

– Скатерть-самобранка, что ли? – подумав, нерешительно поинтересовалась средняя Ключинская.

– Не совсем, хотя меню довольно обширное. Доставка блюд осуществляется с основной базы ММТС, – любезно пояснил Виктор Алексеевич.

– Мне калтошку и салат. И лыбу! Жаленую! – взволнованно сообщила Настя.

– Мелкая, ты же ужинала, – Машка дернула сестру за рукав. Смущенно объяснила Лосеву: – Она не голодная, сейчас выпросит, а есть не станет. Как ваша Изба относится к разбазариванию съедобных ценностей?

– В целом не одобряет, но санкции не применяет, – улыбнулся Виктор Алексеевич

– Тогда моложеное! С малмеладками! – уточнила Настя, подумав. Разбазаривать ценности она робела. Со сладким такие проблемы вряд ли могли возникнуть.

– Принято, – Лосев улыбнулся и подмигнул мелкой. – Проходите, девочки.

Маша и Настя робко прошли на кухню. И Катя сразу же услышала их изумленные восклицания. Сама Катерина почему-то не могла сдвинуться с места. Ее охватила странная апатия, ноги казались ватными, хотелось прислониться к стене… гладкой, с лаковыми панелями, пахнущими сосной.

– Ну-ну, – проговорил над ухом Оладьев. – Пойдемте-ка, Катенька, присядем.


… После чашечки шикарного кофе по-мексикански Катерине стало намного легче. Стул был удобным, стол – огромным, запахи – вкусными. Настя уминала разноцветное мороженое из креманки, Маша временами (с возгласами радости) выковыривала крошечных жареных осьминогов из какого-то явно восточного блюда. Сестры болтали с Лосевым, а Оладьев тихо переговаривался с Ядвигой. Все делали вид, что не обращают на Катерину ни малейшего внимания.

Кухня блистала. Так показалось Кате, когда она вошла. От прежней обстановки осталась лишь Печь. Пространство тоже расширилось. Теперь тут можно было устроить вечеринку с танцами.

Катерина прошлась вдоль кухонной стенки: ультрасовременная плита, кофеварка, похожая на космический прибор, вытяжка, множество прибамбасов для готовки и вместо посудомойки-коробочки – целый агрегат.

Она тряхнула головой, поймав себя на том, что, будучи любительницей хорошо и вкусно готовить, предвкушает долгое сотрудничеством со всем этим богатством. Кто сказал, что она согласится? Магия? Допустим, она поверила. Но от того и страшно! Все ли волшебство в этой избушке столь же хорошее? И что это за профессия: оператор пересадочного пункта?

– Ладно, – решительно сказала Катя, вернувшись за стол. – С ума поодиночке сходят, это только гриппом вместе болеют. Чем занимается Проводница, то есть… э-э-э… Баба Яга?

Гости переглянулись, и просветительскую роль взял на себя Тарас Петрович.

Проводница, она же Хранительница, она же Оператор пересадочной станции, должна была эту станцию обслуживать, то есть в любое время дня и ночи принимать и, если нужно, размещать транзитных пассажиров на временное проживание.

– Мир не совсем таков, как вас учили в школе, – пояснил Тарас Петрович. – Он намного сложнее и интереснее. И он не один. Множество миров с разными удивительными существами сходятся в определенных точках. В таких точках строятся специальные пересадочные пункты.

– Чтобы отдохнуть? – поинтересовалась Настюша. – И покушать! И поспать!

– Правильно. Путешествовать между мирами трудно. Иногда, чтобы попасть из точки А в точку Б, нужно сделать несколько пересадок. Избушка – особый таможенный пункт и что-то вроде гостиницы. Она пропускает через себя небольшой, но стабильный пассажиропоток… пропускала. Каждому такому пункту нужен маг. Увы, их сейчас мало. Изба способна их определять. Когда вы, Катюша, обратили внимание на дом, он сразу понял, что вы – та самая Хранительница.

– А Огонь? – спросила Катерина, вспомнив про завораживающее сияние пламени в Печи.

– Это пересадочная магия, она создает энергию для переброса пассажира в другое измерение. Ее нужно поддерживать. И на это тоже не каждый способен. Кроме всего прочего, Изба – это почтовое отделение нашего мира. Иномиряне пересылают письма, посылки и открытки. Ах да, чуть не забыл! Наша гора Морок – один из заповедников фольклорных персонажей, существ, которых вы, девочки знаете только по сказкам.

– Там что… кикиморы? – предположила Маша, слушавшая директора магической таможни с горящими глазами.

– Старичок-лесовичок! – воскликнула Настя. – И огненная ящерка!

– Правильно, есть такие в Красной книге волшебных существ, – кивнул Оладьев. – Как это всегда бывает с интересными местами, в него стремятся туристы. В последнее время их все больше и больше. К слову, сегодня один такой не очень законопослушный… хм… гражданин нелегитимно воспользовался станцией без вашего, Катенька, разрешения. Мы с Ядвигой Павловной и Виктором Алексеевичем сразу прибыли. Обрадовались, конечно, что пункт заработал, однако беспокоились за ваше душевное здоровье. А вы почувствовали что-нибудь? На транзитеров обычно реагирует электричество.

Катя поежилась. Значит, то шуршание за спиной и треск лампы…

– Там… на столе… сверток появился, – сдавленно проговорила она. – С тканью. Как у меня. Я шью. Кукол. Мне как раз ткань нужна было. И вот.

– А, – лицо Оладьева посветлело. – Они-таки уже знают о ваших предпочтениях. Ох уж эти дикие туристы! Настоящая мафия! Этот сверток – подарок. Вам, Катя. Можно сказать, взятка при исполнении.

## ГЛАВА 6

Сон сморил Настю во время оживленного обсуждения меню Избушки. Настюша прилегла на диванчик в углу столовой (еще один новый и весьма уютный предмет обстановки) и заснула, обняв пеструю думку.

Кот с независимым видом вспрыгнул на диван и улегся рядом с мелкой, всем своим видом демонстрируя, что просто проходил мимо. Тем не менее, когда Настя прижалась к нему во сне всем телом, черный котяра прикрыл желто-зеленые глаза и негромко заурчал.

Катерина задумчиво поглядела на сладкую парочку. Надо же, Кот Ученый. А Цепь, по словам Лосева, действительно громоотвод, только отводит она не молнии, а избыточную магию. Дверь в сад на самом деле – вход в Лукоморье, заповедник на Морок-горе. На чердаке стоит настоящая ступа для полетов, а Избушка теоретически может проходить по Лукоморью большие расстояния, только этот способ передвижения не для жильцов, склонных к морской болезни. Как все это переварить, а?

– Так что там с зарплатой? – громко спросила Катя, повернувшись к гостям.

Те на секунду замолкли, а затем наперебой принялись уверять Катерину, что счастье не в деньгах.

– У нас все расчеты в различной межмировой валюте, – разводил руками Оладьев, – кто раковинами расплатится, кто редкой лечебной слизью. Все сдаем в таможенный фонд, а там уже решают, куда и за сколько сбыть ценности, каков курс обмена, а он от чего только не зависит: политика, мода… Нам, простым таможенникам, полагается твердый оклад, он немного выше, чем на обычных земных таможенных пунктах. И питание бесплатно, хоть три раза в день, хоть десять.