# Варяг. Архонт Росский

Александр Владимирович Мазин

Напасть на столицу Византии – вот настоящее безумие. И настоящая дерзость. Эти многометровой толщины стены никто никогда не брал. И ни один вражеский флот не входил в Босфор с той поры, как у Второго Рима появились огненосные дромоны.

Но Олег Вещий сделал это.

Привел к Константинополю без малого тысячу кораблей.

Громадное войско русов и словен осадило Царьград.

Вот только осадить величайший город Средневековья – не значит его взять.

А войти в пролив может оказаться проще, чем из него выйти.

Грядут великие битвы, и в них княжич варяжский Вартислав – рядом с Олегом Вещим.

А временами – немного впереди. Он же Дерзкий, значит, отвага у него в крови. И еще то самое безумие, без которого не бывает сокрушительных побед.

И таких же сокрушительных поражений.

© Мазин А.В., текст, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

ВАРЯЖСКАЯ РУСЬ

Варяг

Место для битвы

Князь

Герой

Язычник

Княжья Русь

Государь

Богатырь

Золото старых богов

Доблесть воина

Смерти нет

Дерзкий

Я в роду старший

Сквозь огонь

Мечи франков

Княжич Варяжский

Архонт Росский

Зима года от Рождества Христова 911-го, а от сотворения мира 6419-го[1]


## Глава 1. Как правильно воспитывать колдунов

Выпад, уход с линии, полуповорот, шаг назад с широким круговым, шаг вперед с коротким смахивающим, длинный шаг с понижением и последний длинный-длинный-длинный выпад… Есть! Собранный из наколотых вершковых планок щит с треском разлетелся. Словно не наконечник шеста в него ударил, а обух топора.

– Во-от! – удовлетворенно произнес Избор. – Теперь хорошо. Теперь сильно.

Сергей выпрямился, посмотрел на конец шеста. Надо же, целый.

– Сядь и обдумай, как делал, – скомандовал ведун.

Сергей отошел к краю полянки, присел на пень. Это было непросто: обдумать. Потому что он именно делал, а не думал. Последовательность движений, повторенная много тысяч раз. И каждая деталька, каждое положение ступней, плеч, головы – выверено до градуса. Как подпись каллиграфа. Сергей мысленно повторил все, мгновение за мгновением вплоть до финала… Есть!

Ай да Избор! Если бы не усадил сейчас вспоминать, выветрилось бы. Ух ты. А ведь не в первый раз. Было уже. Прошлым летом, когда он печенежского хана перестрелял. Ночью. Пьяненький… Очень даже похоже… Татушка!

Сергей поглядел на странный рисунок на своей руке. Темно-серая спиралька-змейка с черточками, разместившаяся между большим и указательным пальцами. Хвостик немного не достает до запястья.

Сергей сжал кулак, вытянул руку… Точно! В таком ракурсе татушка уже выглядела не спиралькой, а… Нет, не получилось. Но ощущение помнилось. Цель словно бы прыгала навстречу. И пару минут назад было так же. На миг они совместились: его взгляд, татушка и центр тренировочного щита. И – раз! Щит вдребезги. Причем Сергей даже не ощутил сопротивления. Да что там, он даже собственного шага не запомнил. Миг – и щита уже нет.

Сергей попробовал «навести» татушку на ближайшую сосну… Ничего не изменилось.

И как это работает?

Ладно. Попробуем повторить в движении. Сергей встал. Шест в руку. Полшага назад, взмах…

Тоже не получилось. Вернее, получилось как всегда. Сергей покосился на Избора. Ведун взирал на ученика рассеянно, по-птичьи наклонив голову, ссутулившись. Очень странная поза. А еще Избор молчал, что для него нехарактерно. И похоже, он не просто так стоял. Делал что-то.

Сергей попытался расфокусировать взгляд. Видеть невидимое…

Не увидел. В конюшне заржал Мар. Ударил копытом в стену.

Избор выпрямился.

– Иди облачись, – сказал он Сергею. – Гости к нам. Издалека.

* * *

Гости были и впрямь издалека. Целый князь со свитой. Правда, князь так себе. Самоназванный. Из лесовиков.

Приехали с подарками. Целые сани даров притаранили. Сами в мехах, ростом невеликие, коняшки мелкие, лохматые, чуть покрупнее оленя.

Встречал их не Избор, а полуволк. Уселся в воротах. Этакий живой предупреждающий столбик.

Гости поняли правильно. Внутрь заезжать не стали. Спешились.

Избор потомил их полчасика, потом вышел. Вместе с Сергеем, которому он сказал:

– Со мной пойдешь.

С ним так с ним. Сергею и самому любопытно. У ведуна для каждого знакомца и незнакомца было свое отдельное поведение.

Волчок убрался, приглашая войти.

Внутрь вошли шестеро. Причем две женщины. Предводительствовал крепыш в мехах. За пояс заправлен топорик, на груди – что-то вроде лунницы в виде птички с распахнутыми крыльями и мелкой головкой. Серебро с позолотой по краям, красные глазки-камешки. Да, этот, несомненно, главный. А те двое – охрана, похоже. Здоровенные, волосатые, копья не уступают весом нурманскому хогспьёту.

Пусть главным и был крепыш с лунницей-птицей, однако первым, помахивая чем-то вроде метелки из лисьего хвоста, шествовал четвертый. Надо полагать, колдун или жрец: увешан костяными и каменными оберегами по самое оно, еще и в бороду пегую вплетено полдюжины. На шапке обруч бронзовый с рожками пристроен. Вряд ли с целью от удара защитить. Тоже жреческая хрень какая-то. Точно не волох и не сварг. Кому служит, Сергей не опознал. В общем, какой-то лесной шаман[2]. Сергей в этом особо не разбирался.

А вот Избор оказался в курсе. Неуловимое движение руки, и в утоптанный снег перед жрецом воткнулся ножик. Не тот булатный, что Сергей преподнес наставнику, а обычный. И – небрежный взмах кистью: отхлынь.

Не послушался, дурачок. Некоторое время шаман с Избором бодались взглядами…

Наконец гость дободался. Избор не ухмыльнулся неприятно, шевельнул пальцами за спиной и уронил:

– Варт, забери жизнь кебуна.

– С удовольствием. – Сергей потянул наружу синдский клинок.

Убивать он не собирался. Именно это отсигналил пальцами за спиной ведун: «Не убивать».

Избор любит играть в свои ведунские игры. Сергею же подыграть нетрудно.

Охранники вожака сунулись вперед, но тот раскинул руки, удержал.

Пегобородый ощерился. Не испугался. Сначала…

Потом присмотрелся: сначала к Сергею, потом к его сабле…

Сергей ему не понравился. А сабля… сабля очень не понравилась. Настолько, что всю браваду сдуло. Замахал лисьим хвостом, забормотал по-своему, попятился, едва не толкнул спиной одну из женщин (вожак ее отдернул в сторону) и так, задом-задом, покинул подворье.

Сергей спрятал саблю.

– Вы двое, – палец Избора указал на охранников, – тут ждать. – И уже главному: – Ты с бабами – заходи в дом. – Затем, повернувшись к Сергею, тихо: – Хорошие бабы. Аж горят.

– Что, тоже змею огненному служат? – так же тихо спросил Сергей.

– Не-е, – качнул головой ведун. – На передок горячие. Сам погляди.

Сергей поглядел. Ноль информации. И даже когда гости скинули верхнюю зимнюю одежду, он тоже ничего особенного не увидел. Женщины как женщины. Не старые. На вид скромные. Симпатичные, но не сказать что красивые.

По знаку вождя (Сергей решил, что, назвав того князем, он погорячился) бабы вынули из корзин продукты: мясо, рыбку, лепешки, пару кувшинов чего-то, надо полагать, алкогольного, отдельно – медовые соты. Подавали на стол культурно: перед тем как заняться сервировкой, накрыли стол холстом.

Избор взирал равнодушно. Привык, что гости его обслуживают. Ну а как? Неужели самому ведуну хлопотать? Тем более ведуну княжьих кровей.

За стол сели втроем, женщины остались прислуживать.

Сергея ведун представил княжичем белозерским. Бросил небрежно: «В учении у меня».

Гость тоже представился. Все-таки князем. Чего-то там… Сергей не понял. Да и неинтересно. Таких князей в лесах больше, чем у норегов – конунгов.

Поснедали.

Гость выложил на стол подарок: кошель. Судя по размерам – с серебром.

Изложил проблему. Жены у него ледащие. Не рожают.

– Не удивлен, – кивнул ведун. – Проклятие на тебе. Взял девку силком. Было?

Гость признал: было. И не единожды. Особенно по молодости. Удивился даже: кто ж их, девок, спрашивает? Радоваться должны, что им целый княжич юбку задрал.

– Спрашивать, может, и не надо, а вот подумать, в кого уд суешь, стоит, – поучающе изрек ведун. – Иной раз девка с виду проста, а есть у нее покровитель. Да не из здешних, а оттуда! – Палец ведуна указал на закопченный потолок. – И еще повезло тебе. Бывает, что у таких в срамном месте зубы вырастают. Ты ей сунул, а она – клац! – Избор щелкнул зубами. Гость дернулся. Аж подпрыгнул слегка.

– Что, совсем? – спросил, ужасаясь.

– Бывает – совсем, – подтвердил ведун. – А бывает, кус оттяпает. – И показал пальцами размер куса, с вершок. – Как повезет.

И хихикнул.

Гость побелел. Вероятно, осознал перспективу «везения».

– А что проклятье мое? – промямлил он.

– Избавлю, – пообещал ведун. – Есть у меня зельецо. Выпьешь – покажет тебе обиженку твою. Попроси, чтоб простила.

– А если не простит? – засомневался гость.

– А ты хорошо попроси, – с нажимом произнес ведун. – А я от себя ее покровителю поднесу. Но этим, – Избор ловко прибрал кошель, – не обойдется.

– А сколько еще?

Ишь напрягся. Не иначе, обман заподозрил.

Избор считал гостя без труда.

– Не знаю. Может, и ничего не надо… – Сделал многозначительную паузу. – Это если не выйдет у меня. А если выйдет, что у меня попросят там… – он опять показал на потолок, – того не ведаю пока.

– То есть, если не понесут, ничего боле платить не надо? – уточнил гость.

– Тогда не надо, – подтвердил Избор.

Встал и занялся делом. Выбрал из гербария подходящие травки, покидал в емкость, залил кипятком и закрыл крышкой.

Следующие минут пять провели в молчании. Потом ведун надел рукавицы, взял кувшинчик, взболтал, не снимая крышки, вынул из закромов серебряный кубок со страшной ряхой на боку, поставил перед гостем ряхой к нему.

Гостя проняло. Схватился за оберег, забормотал.

– Гляди, гляди, – усмехнулся Избор. – Этому твое проклятье на один укус.

– А потом что? – напряженным голосом спросил гость.

– А потом – ты! – Избор хохотнул. – Не боись. Шучу. Пока я рядом, тебя ни один дух не тронет.

Он взял кувшинчик и аккуратно, не взбалтывая, перелил часть в кубок.

Потянуло знакомым запахом. Слада такой настой делала. Шикарный способ погрузить человека в яркий, пусть даже и не совсем здоровый сон.

– Пей! – велел Избор.

– Я? Почему я? – вскинулся гость. – Они бесплодные, им давай!

Похоже, Избор перегнул с пугалками.

– Потому что это ты стручок свой совал куда попало, а не они, – пояснил ведун. – У них, как ты знаешь, и стручков-то нет! – Избор издал перханье, которое полагал смехом.

Гость нерешительно взялся за кубок… И отдернул руку:

– Горячо!

Само собой, горячо. Внутри почти кипяток, а серебро отличается отменной теплопроводностью.

– А ты как думал? – Ведун сделал суровое лицо. – Мамкино молоко тебе дают? – Но сжалился: – Рукавицу надень. И пей, пока сила не ушла. А я покуда передохну. – Он уселся на лавку. – Вы, бабы, от мужа отойдите. Не то все проклятье с него на вас перейдет. Часть его порчи в вас и без того сидит.

– Ох! – воскликнула та, что постарше, а та, что помладше, прикрыла рот ладошкой.

– Сюда сели, – хлопнул ладонью по лавке ведун. – Да не тряситесь. Вытолку я из вас гнилую порчу. А сам не справлюсь, он пособит, – кивок на Сергея.

Тот скривился. Он уже догадывался, каков коварный план ведуна. Взглянул на мужа-гостя: как отреагирует?

Лесному князьку было не до анализа обстановки. Он честно старался употребить настой. Глотал по-мелкому, дышал широко открытым ртом…

Сергею стало его жаль.

– Ложку возьми, – посоветовал он.

– А можно? – испуганным шепотом спросил гость.

– Можно. Ты, главное, когда пьешь, на этого смотри. – Сергей постучал по страшной роже.

Ну да. А то еще сделает неправильные выводы. Вернее, правильные. Ведун времени не терял: не стесняясь, тискал ляжку той, что постарше.

Несостоятельный муженек воспользовался советом. Дело пошло быстрее. Пара минут, и он поплыл. Горячий настой усваивается быстрее, а пациент еще и парами надышался.

Сергей успел убрать кубок, и обошлось без ожогов.

– Приятно почивать, – сказал гостю Сергей, подкладывая ему под голову соболью шапку.

– Ну все. – Избор решительно поднялся со скамьи. – Будем порчу выбивать. С тебя начну, – хлопнул по спине ту, что постарше. – Скидывай порты.

– А можно он будет выбивать? – застенчиво попросила баба, показав на Сергея.

Вот ведь сообразительная.

Сергей фыркнул, снял с рога-вешалки шубу и вышел из избы.

Двор был пуст. Сопровождающие расположились за пределами усадьбы. Тянуло дымком и съестным.

В воротах опять сидел волчок. Глядел на гостей, пуская слюну. Гости косились на него, но кинуть подачку не решались. Вдруг здоровенный волчара не на угощение, а на них слюноточит?

Кстати, и стая где-то поблизости ошивается. Иначе с чего бы лошадкам пришлых так беспокоиться.

Сергей надел шапку, спустился с крыльца. Прошел мимо кобеля-полукровки.

Гости жарили кабанчика. Изгнанный жрец сидел с ними. Вещал что-то. Второй кабанчик, покрупнее, выпотрошенный, лежал неподалеку.

Сергею поклонились, предложили место у огня.

– Позже, – бросил Сергей.

Поманил волчка, показал на кабанчика.

Два раза предлагать не пришлось. Схватил и понес к лесу. Именно понес, а не поволок. Крепкий парнишка, как и все полуволки. А ведь еще не заматерел по-настоящему.

– Ты что творишь? – возмутился жрец. – За чужой…

Сергей двумя пальцами взял его за шею. Сжал.

Жрец взвизгнул. Вцепился в руку Сергея.

– Ровно сиди, – посоветовал тот, немного ослабив хват.

И глянул: как остальные? Не собираются вмешаться?

Не собирались. Все, включая воев-охранников. Глядели с интересом и предвкушением.

– Не любят тебя люди, – сказал Сергей. – Есть за что?

И снова поглядел на сидевших вокруг костра.

– А за что его любить, пиявку? – проворчал один из воев. – Только и знает: прокляну, прокляну… И приношений требует.

– А тут ты не прав, – нравоучительно проговорил Сергей жрецу. – Людям помогать надо.

– Я тебя не боюсь, нелюдь! – дрожащим голосом заявил жрец. – И духа твоего заклятого не боюсь. Уходи, откуда пришел!

– Вообще-то я у себя. – Сергей усмехнулся. – Я – из княжичей белозерских, а здесь наш удел. Верно говорю, люди?

Люди охотно подтвердили. Немножко нервно, потому что неподалеку приступила к питанию стая мамы-волчицы. А волчья трапеза – не самый тихий процесс.

– Вы тоже кушайте, люди, – разрешил Сергей. – Это звери Изборовы кормятся. Им младший вашего кабанчика отнес. Считайте, дар от вас. Теперь не тронут, когда обратно пойдете.

– Так мы это, волков не боимся, – сказал второй из воев. – Чего они нам. Большая стая-то?

– Не особо. – Сергей чуть сильнее придавил собравшегося высказаться жреца. – Да не в числе дело. Вот вас здесь сколько? Дюжина? А надо будет, я один всех вас за Кромку отправлю. Вот и волчики Изборовы – они вроде меня. Ну да младшего вы сами видели, а на старших лучше не смотреть.

Прониклись.

– А ты с кебуном что делать станешь? – спросил один из смердов. – Если убивать, то тело потом нам отдай. Мы его правильно упокоим, а то вредить станет.

– Вредить? – Сергей приподнял бровь. – Он? Мне?

И еще немного придавил дернувшегося жреца.

– Еще как буду! – прохрипел тот. – Всех вас накажу!

Народ напрягся.

– Слышь, чего говорит? – сказал тот же мужик. – Об тебя, княжич, он зубы обломает, а на нас оттопчется. Сам знаешь: мертвый колдун опасней живого. Духи злые в нем живут, опять же.

– Есть такое, – согласился Сергей.

Статус «колдун» в некотором смысле касался и его. Зачем развеивать полезные заблуждения?

– Но это для вас, непонятливых, мертвый опаснее. А я способ знаю. Рассказать?

Гости дружно закивали.

– Главные духи, которые самые опасные, у такого вот колдуна прячутся не в побрякушках, – Сергей дернул за связку оберегов, – а прямо ему в кожу вшиты, знаками заперты. Как помрет колдун, они через время освободятся, и тогда, да, скверно будет.

Смерды внимали «мудрости» затаив дыхание.

– Однако беды сей можно избежать, – продолжал Сергей. – Меня тому учили умельцы, что далеко на юге живут. Мастера не чета вашим. Дело это непростое, и если, скажем, с наставником моим Избором или со мной так обойтись, лучше тогда ни вам, ни родне вашей и не рождаться вовсе. А с таким задохликом… – Он придавил шею шамана еще сильнее, тот пискнул. – С таким любой управится. Потому что у такого хилого колдунца духи снаружи на коже попросту под знаками сидят. И бороться с этим следует так: кожу с него аккуратно снять, наизнанку вывернуть и обратно надеть. Колдун от этого, ясно, помрет, но ведь не сразу. Духи освободиться не успеют, а когда вылезут, то не наружу, а внутрь побегут. А внутри кто? Дохлый или почти дохлый колдун.

– Ловко! – дружно восхитились оба воя.

– Лжа все! – воскликнул жрец и быстро залопотал по-своему.

Сергею пришлось немного наклониться, чтобы лоб жреца уперся в колени. Сдавленный бубнеж не прекратился, но стал глухим и неразборчивым.

– Зачем вы его вообще с собой взяли? – спросил Сергей.

– Князь решил, – пояснил один из воев. – Этот ему сказал: сделает так, чтобы ведун ваш его не обманул.

– Сделает? – Сергей засмеялся. – Этот червяк? Мокро в штанах у себя он сделает, это да. Это он может.

Сергею надоело стоять внаклонку, и он присел на спину жреца. С такими только так и надо. Давить. Вспомнился Прорвич. Така же тварь. Все они подлые твари. Давить и давить.

– Не побрезгуй, княжич. – Говорливый мужик подал ему завернутый в лепешку кус горячей кабанятины.

Лепешка оказалась бедняцкой, ячменной, а кабанятина ничего. Жирная, горячая. Очень кстати. А то Сергей из-за этой лесной делегации обед пропустил.

Жрец оказался ненадежной опорой – сомлел и повалился на бок. Сергей пересел на бревнышко. Холодное, промерзшее. Пришлось подоткнуть шубу. Жрец был комфортнее. Не замерз бы… Нет, не замерз. Полежал немного, потом заворочался и сел.

Сергей к этому времени доел средневековый бутерброд, угостился травяным чайком. Осмелевшие смерды начали задавать вопросы. Об Изборе. М-да. Репутация у ведуна была мощная. Сергей отвечал уклончиво. Мол, как обращает людей во всякую живность, не видел, но возможность такую допускает. Предметы зачаровывает, сам пользовался. Будущее предсказывает точно. Зверей диких и духов всяких, да, на службе держит. Нет, он их, а не они его. Потому что великим духам из-за Кромки хода нет, а слабые вот разве что такого чмыря, как ваш, оприходовать могут.

Жрец услышал, опять забормотал злобно. Смерды напряглись. Язык, что ли, ампутировать гаденышу?

В доме заохала баба. Очень характерно. Гости заинтересовались. Даже шаман бормотать перестал.

– А ничего так князь у вас, – сказал Сергей, отводя подозрения от наставника. – Старательный.

Смерды уважительно закивали. Шаман зашипел.

– Убью я тебя, – сообщил Сергей равнодушным голосом. – Вот этим, – он похлопал по синдской сабле. – Знаешь, что дальше?

Колдунец наверняка что-то такое знал, в отличие от Сергея, потому что его заколотило не по-детски. С испугу сам упал на коленки, полез за пазуху, достал золотую монетку незнакомой чеканки и протянул Сергею:

– Не надо, княжич, молю!

Ну вот. Уже княжич, а не нелюдь. Прав еще не родившийся поэт: хладное железо властвует над всем. А также его сплавы.

Снова заголосила баба. Другая. Надо полагать, теперь молодая подвергалась процессу «выбивания».

Неплохо так голосит. Но до Искоры ей далеко. Вот кто в любовных битвах истинная тигрица.

Сергей улыбнулся. Вспомнил, как они с Искорой зажигали на свадьбе и как потом Милош сообщил ему по секрету:

– Старшая твоя сначала загрустила, а потом вспомнила, что главная, и воспряла. «Вот, – говорит, – какой у меня муж. Лучше всех!»

Вернулся волчок. Улегся рядом с Сергеем. Покушал, мохнатенький.

В избе было тихо. Надо полагать, с выбиванием проклятий Избор закончил.

– Приглядывай тут, – сказал полукровке Сергей, указав на колдунца, поднялся и пошел в дом.

## Глава 2. Как правильно воспитывать лесовиков

Белозеро

– Он зовет всех, – сказал Егри. – Тебя, твоих сыновей, твоих данников. Всех. Придете?

– Возможно, боярин. – Стемид изучающе разглядывал посла.

Они сидели в горнице, в которой Стемид принимал самых важных гостей. В слюдяное окно сочился скудный свет зимнего солнца. Жаровня на полу источала тепло. На столе – две искусно вырезанные чаши из рыбьей[3] кости с изображениями зверей. Сбитень в чашах парил травяным ароматом. Слабым, потому что остыл. Оба, князь белозерский и боярин киевский, забыли о нем за разговором.

– Да, возможно. – Князь поворошил угли в жаровне огрубевшими пальцами. Стряхнул пепел. – Зависит от доли, которую выделит нам Хельгу. И от того, кто еще пойдет.

– Твои сыновья уже сходили на ромеев однажды, – заметил Егри. – И сходили неплохо.

– Как сказать, – возразил Стемид. – Мой старший сын потерял корабль и едва не сгорел.

– Ну не сгорел же! – в свою очередь возразил Егри. – И вернулся удачно, не пешком с пустым кошелем.

– То была не его удача! – отрезал Стемид. – И не удача Хельгу. Мой названый сын Вартислав спас его!

– Вартислав… – мечтательно произнес Егри. – Я помню его вот таким… – Ладонь Егри повисла примерно в сажени от пола. – Знаешь… Это я дал ему прозвище. Все думают, что это был Харальд-конунг, потому что Дерзкий носит кольцо его матери, но это не так. Я слыхал, что ты принял его в род. Очень разумно. О его удаче много говорят в Киеве. Если он пойдет с тобой и твоими сыновьями, слава и добыча вам обеспечены.

– Он пойдет, – сказал Стемид.

Он знал, что Вартислав пойдет с Хельгу в любом случае. Но Егри знать об этом не обязательно. Пусть думает, что Вартислав – почтительный сын.

– Мой князь будет рад, – кивнул Егри. – Он любит твоего сына как собственного. Ничего не жалеет. Поселил на Горе, рядом с собой.

Стемид потянулся к чаше. Наклонясь, смочил усы в еле теплом сбитне, чтобы Егри не заметил его усмешки. Историю приобретения Вартиславом киевского подворья ему рассказал Рёрех, которому, в свою очередь, рассказал ее Машег. Олег в приобретении не поучаствовал никак. И это хорошо. Они с Хельгу, конечно, родичи, но не такие уж близкие. А Вартислав, он будто чудесный конь из сказов. Где ударит копытом, там золотые монеты зазвенят. Уже не только его отроки, но и Рёреховы в шелках ходят и бронях лучших, чем Стемидова гридь. Но это пока. Так что да, он, Стемид, в большой Олегов поход пойдет непременно. Но Егри знать об этом пока рано. Пусть постарается, поуговаривает…

* * *

– Когда? – спросил Сергей.

– Восемнадцать дней назад, – ответил Фудря.

Выглядел он виноватым. Ему погост доверили, а он не уберег.

– Почему сразу ко мне не послал?

– Думал, управлюсь. – Фудря глядел в пол. – Это ж лесовики…

– Лесовики тоже разные бывают, – сказал Сергей. – Не знал?

– Не знал.

Теперь бывший гридень выглядел совсем убитым.

И правильно.

Его ограбили. А заодно с ним и Сергея. Хорошо хоть разведка сработала и люди успели уйти. Налегке. Погост, острог и все, что было в нем, трофеями отошло к захватчикам.

– Не знал. Теперь знаешь.

Да, Фудря виноват. Надо было сразу же, как ультиматум предъявили, за помощью посылать. А там запереться за стенами и ждать подмоги. Нехорошо вышло. И острог потеряли, и дали основание врагу почувствовать себя сильным. Теперь будет сложнее.

– Что делать будем, княжич? – не выдержал Войст.

Фудря его родич и его ставленник. Тоже себя виноватым чувствует. И это правильно. Расслабились. Неуязвимыми себя возомнили. Варяги, блин. Один однорукий, боится, что слабым сочтут. Второй просто привык к тому, что белозерских все боятся.

Выходит, не все.

– Ты сказал им, что ты – мой человек?

Фудря замотал головой:

– Не подумал я. Не знал…

Конечно не подумал. Потому что он и не был человеком Сергея. Он был партнером. И партнером неплохим. Острог на собственные средства построил, людей набрал. С лета уже ему прибыль пошла. Войст у него товары брал по хорошим ценам, не как у сборщиков и добытчиков.

– Теперь знаешь, – повторил Сергей.

– Да.

– Послезавтра выходим.

– Острог наш отбивать? – оживился Войст.

– Да. Только не наш уже, а мой.

Подождал: не будет ли возражений? Возражений не было. Что с воза упало, то уже не твоя собственность.

– Ты, Войст, с нами не пойдешь. Только ты, Фудря. Сдюжишь? Мы быстро пойдем. По-нурмански.

– Сдюжу.

А куда ты денешься, голубчик.

– Сегодня-завтра отдыхай, – разрешил Сергей. – Из своих людей подбери кто потолковее и пошустрее. Тоже пойдут. Но без спешки. Что сказать хочешь?

– О тех лесовиках, – пробормотал Фудря. – Их много, и они опасны. Луки хорошие. Даже бронь у иных. Мои видели.

Да уж. Жалкое зрелище: здоровенный матерый варяг, бывший гридень, пусть и однорукий, виноватится.

– Тех, кто видел, – ко мне. Поговорю с ними сам. – И, решив подбодрить: – Не кручинься, Фудря. Не оставлю тебя. Ты теперь мой, а мои головы не роняют ни на грудь, ни наземь. И спуску никому не дают. Вернем острог, будешь и дальше там властвовать.

«Но уже над моим острогом», – добавил он мысленно.

А лесовиков, в бронях или без, он проучит. Заодно свеженабранный молодняк обкатает по живым целям. Стрелка́ми лесовики всегда были отменными. Но не дальнобойщиками. На зверушках пушных кольчуг нет, и берут их шагов с сорока-пятидесяти. Так что, если у этих и впрямь хорошие луки, будет интересно. И познавательно. Потому что не уважать противника – это существенный минус, а дружина Сергея после многочисленных побед изрядно обнахалилась.

Отчасти это касалось и самого Сергея. Забыл, что сам только что сказал: лесовики бывают разные.

Карелия. Острог Черноозерный

Шли на лыжах, по-волчьи. Это значит – молодые пробивают дорогу по сугробам, а матерые – в арьергарде. Если проблемы – старшие подтянутся, а так пусть отрочи трудятся. Тем более день хороший: солнышко, морозец приемлемый, ветра, считай, нет. В такую погоду можно и по лесу пройтись. Заодно и скрытный подход обеспечить, а если по зимнику через замерзшее озеро, то какая скрытность?

Для пробного рейда Сергей отобрал полторы сотни бойцов. Еще три десятка остались при обозе. Нагрузились рейдовые прилично: одних только стрел по сотне на человека. А это пять кило вместе с упаковкой. Но шли бодро и к полудню добрались до места.

Острог торчал черным зубом над расчерченным следами замерзшим озером. Посад перед ним выглядел нежилым. Дымов нет, дворы завалены снегом. Расчищена только дорога к воротам. У ворот – одинокие сани, запряженные лошадкой. Над самим острогом дым поднимается, следовательно, защитники внутри есть. Жаль.

– Со стороны леса не взять, – сказал Дёрруд. – Снег глубокий. Подойти подойдем, на лыжах, но лестницы не подвести. А без лестниц никак: стены обледенели, отсюда вижу.

– Со стороны озера еще сложнее, – возразил Сергей. – Берег высокий, камни. Небось их тоже водой облили. Ноги переломать – запросто.

– Значит, ворота, – сделал вывод Грейп. – Вырубим таран, сарай для него. На сарай шкуры нужны. Я лосиные следы видел.

– Сначала надо узнать, кто и что внутри, – резонно заметил ромей Лука. – И я даже знаю, кто нам скажет.

Сергей тоже знал. Сани, стоявшие у ворот, обзавелись возницей и неторопливо покатили вниз, на лед.

– На озере перехватывать нельзя, – сказал Фудря, озабоченно глядя на острог. – Увидят – задумаются.

– Можем по берегу лесом пройти и перехватить, – предложил Нарви.

– Ни к чему, – уронил Дёрруд, даже не глянув на советчиков. – Пусть задумываются.

Вся командная верхушка, кроме Убийцы и Машега, дружно сосредоточила взгляды на Сергее.

Дёрруд уже все решил, а хузарина такие мелочи, как взятие острога площадью чуть больше княжеской конюшни, вообще не интересовали.

– Действуй, – кивнул Дёрруду Сергей.

Тот в свою очередь кивнул Грейпу, Грейп подозвал Лодура и отдал команду.

Через пару минут три молодых бойца съехали с крутого берега и заскользили по озеру на перехват саней.

Со стен острога их заметили, позже разглядели шлемы на головах и щиты на спинах, сообразили, что к чему, и предупреждающе завопили.

Звук по открытому пространству разносится неплохо, так что человек на санях предупреждение услышал. И поторопил лошадку. Ненадолго. Когда он оглянулся еще раз, то увидел, что преследователи встали на след саней и постепенно настигают. Возница испугался. И поступил неправильно: соскочил с саней и припустил к берегу. Надо полагать, решил, что охота идет на сани.

Догнали его быстро. Допрос занял еще меньше времени. Но его хватило, чтобы из крепости выбежал отряд человек в десять и поспешил на помощь. В хорошем таком темпе поспешил. Сразу видно: умели бойцы на лыжах гонять.

Лодур с остальными ждать противника не стал. Прикончили возницу и по широкой дуге рванули к месту дислокации основного отряда.

Преследователи сошли с зимника и побежали наперерез. Удачно получилось. Набор источников информации с доставкой.

– Грейп, доставь мне парочку «языков», – сказал Сергей. – А лучше три. Дёрруд, выдвигаемся к воротам. Быстро. Может, успеем.

* * *

Не успели. Захватившие острог быстренько затворили ворота. И заняли позиции на стенах. Побежавшие спасать возницу разделились: кто-то кинулся к острогу, кто-то к лесу, а часть решила гордо принять бой и умереть не запыхавшись. Грейп взял живьем троих, тех, кто активнее сопротивлялся. Еще двое угодили в объятья основного отряда. Остальных догнали стрелы. Логично. Пусть новость о том, что к острогу подошли прежние хозяева, до времени останется тайной для инициаторов захвата. Раз из острога не вышло многочисленное войско, значит, внутри только гарнизон.

Через полчаса картина прояснилась. Острог и верно прибрали к рукам лесовики. Три кирьяльских племени, объединившихся под общим управлением военного вождя. Численность противника – примерно две сотни бойцов с упором на дистанционные атаки. По словам опрошенных, на этой земле им не было равных.

– Теперь есть, – порадовал допрашиваемых Траин.

И привел неопровержимое доказательство: будь иначе, то это его пятки подвергались бы температурной обработке, а не наоборот.

Убедил.

В настоящий момент в остроге два десятка этих самых великих бойцов и примерно столько же обслуживающего персонала. В том числе пленных работников Фудри Однорукого. Получается, во время вылазки лесовики потеряли треть гарнизона.

Сергей узнал что хотел. Можно выдвигаться и требовать сдачи.

* * *

– Идите прочь! Это наша земля!

Лесовик на забороле выглядел серьезно. Для лесовика. По крайней мере, шлем у него был. И у двоих других – тоже.

– Глупости говорите! – крикнул Наслав, ведший переговоры. – Здесь Вартислав, княжич белозерский! Это его острог! И он очень рассердился, когда перед ним затворили ворота! Хотите жить – сдавайтесь! Тогда вас не убьют!

Весьма разумное предложение. Строй дружинников в полутора сотнях шагов от крепости выглядел внушительно. А это ведь еще не все, а только потенциальные штурмовики.

Защитники не вняли.

– Прочь! – рявкнул кирьял.

Один из лучников подкрепил его слова. Стрела воткнулась в снег. И не перед Наславом, а перед строем.

Не соврал источник информации. Неплохие у них стрелки. Для лесовиков.

– Машег, убери стрелка! – попросил Сергей.

– Только его? – уточнил хузарин.

– Всех. Не стесняйся.

Машег скинул белую меховую рукавицу, отсигналил круговым движением подопечным: разбор целей от центра. Затем откинул крышку колчана. Вощеный наконечник стрелы тускло блеснул на солнце.

Залп.

Голова переговорщика дернулась, и он исчез с заборола. Вместе с соседями-лучниками. Вместе с десятком соплеменников, глядевших на варягов с высоты стен.

– Ver! – рявкнул Дёрруд.

– Thik!.. – рыкнул строй, приходя в движение.

Их не обстреливали. Стены опустели. Когда строй, собравшись черепахой, подошел к воротам, никто не сбросил сверху каменюку, не плеснул кипятком…

Пару раз хлопнули тетивы, напоминая новым обитателям острога: не высовывайтесь.

Взлетели вверх топорики. Повисли вдоль стен привязанные к рукоятям веревки. Шустро полезли наверх самые ловкие и грозные: Дёрруд, Грейп, Хрейн Полукровка, Нарви, Ярпи, Наслав…

Никто не встретил их наверху, попытавшись приласкать, пока руки заняты. Воины перемахнули через заостренные колья, и спустя несколько минут створки ворот разошлись и в острог вступили прежние хозяева.

Вскоре стала понятна и причина отсутствия сопротивления. Уцелевшие кирьялы смылись. Бросили недобитых соплеменников, спрыгнули в сугробы с другой стороны крепостицы и дали деру.

– Не подумал, – повинился Дёрруд.

Сергей тоже такой возможности не учел. Но теперь это не так важно. Острог взят, и даже лучше, если противника предупредят. Чем скорее этот вождь лесовиков явится возвращать утраченное, тем лучше.

* * *

И вождь пришел. Серьезный мужчина в серьезном обвесе: кольчуге до колен, шлеме с тыльником и бармицей, с мечом на дорогом поясе. Неплохо для лесовика.

И свита у героя оказалась внушительная. Облачение попроще, но тоже недурное. Получше, чем у чуди, которую периодически «воспитывали» белозерские. Численность совпадала: сотни две.

С ходу в драку герой не полез. Сунулся, но воткнувшаяся в снег стрела притормозила. На дистанции примерно шагов двести. Сознательно подпустили в зону эффективной стрельбы. Один из кирьялов извлек стрелу, поднес вождю. Тот изучил, выдал распоряжение, и через пару минут его снабдили хвойной веткой. Переговоры.

Общаться герой пошел в одиночку. Сергей – тоже. Убийца, правда, был недоволен, но особо не спорил. Стрелки прикроют от стрелков, а в драку кирьяльский лидер вряд ли полезет.

– Ты только на единоборство его не вызывай, Варт! – попросил Дёрруд. – Мы все знаем, что ты теперь с железом хорош. Не дело хёвдингу самому с каждым лесным грибоедом рубиться.

Но, глянув на «грибоеда» издали, Сергей решил, что с таким можно и порубиться. Урона чести не будет. Можно, но нужно ли?

– Обещай, что не станешь! – потребовал Дёрруд, заступая дорогу. Выражение лица Сергея он истолковал правильно.

– Обещаю, – нехотя проговорил Сергей, осознав, что обойти Убийцу не получится.

* * *

– Я – вождь всех племен Корлы Сильный Делом! – на вполне приличном словенском представился герой-кирьял. – Назовись, захвативший мое.

– Вернувший свое, – возразил Сергей. – Это мой острог, и все, что в нем было и есть, – мое. А кто я такой, тебе известно.

Беглецы наверняка рассказали.

– Не так! Острог держал калека из ваших варягов. Он же его и ставил. Тебя никто здесь не видел!

– Теперь видишь, – парировал Сергей. – Фудря Однорукий – мой человек. Он и сейчас со мной. – Сергей махнул в сторону острога.

– Было ваше – стало наше! – ухмыльнулся кирьяльский лидер. – Это наша земля и все, что на ней, тоже. А острог этот мы уже взяли разок и еще раз возьмем.

– Это лишнее, – качнул головой Сергей. – Если настаиваешь, то мы выйдем и убьем вас тут, на льду. Так быстрее будет, а у меня и без вас, лесных охотников, дел довольно.

– Экий ты наглый, княжич, – прищурился кирьял. – Еще не взял мишку, а полог из его шкуры мастеришь.

– Я не наглый, лесовик. Я – Дерзкий. У меня из таких мишек жира бочек сто натоплено. Хотя, по правде сказать, те медведи пожирней нынешнего были. – Сергей демонстративно погладил толстую золотую цепь на груди.

– Что-то ты больно молод для многих подвигов, – скептически скривил губы кирьял.

И провел рукавицей по желтым, с вмерзшими льдинками, усам. Намекал, поганец.

– Я варяг, – сказал Сергей. – И княжич. А что до усов, так они вырастут. Но ты этого уже не увидишь. И твои люди тоже. Те, что не сбегут. Но мы не будем никого догонять. Чем больше сбежит, тем лучше.

– Почему лучше? – озадачился кирьял.

– Так если всех вас, лесовиков-охотников, перебить, некому будет нам меха добывать, – с добродушной улыбкой пояснил Сергей.

– А если перебить всех вас, беды не будет, – ухмыльнулся в ответ кирьял. – Покупатель на хорошие шкурки всегда отыщется. Вон хоть новгородские.

– Значит, миром не договоримся? – сделал вывод Сергей.

– Вы можете уйти, – разрешил Корлы. – Мы препятствовать не станем.

Как великодушно!

– Вы тоже можете уйти, верегельд за нападение на острог я возьму, но небольшой. Дюжины кип соболей хватит. – И, прежде чем кирьял успел возмутиться, добавил: – Но можно по-другому решить. Поединком.

– С тобой? – оживился Корлы.

– Не могу, – с искренним огорчением отказался Сергей. – Зарок полусотнику своему дал. Бойца выставлю. Ты тоже можешь.

– С другим не стану, – в свою очередь отказался Корлы.

– Твой выбор, – кивнул Сергей. – Иди скажи своим охотникам: кто побежит, догонять не стану.

– Где ты охотников увидел, варяг? – крикнул уже в спину Сергея кирьял. – Мы воины!

* * *

– Биться будем, – сообщил Сергей своим.

– На стенах или в поле? – уточнил Грейп.

– В поле.

– На стенах удобнее, – заметил Машег.

– Ты на стене и останешься. И еще два десятка сам отбери. Тоже на стены. Будете бить на выбор, когда сойдемся.

– Не будете, а будем. Тебя уже выбрал! – немедленно сообщил хузарин.

Сергей кивнул. Лезть в ближний бой он сегодня не собирался, а со стены руководить процессом удобнее.

– Сигтрюггсон, – повернулся Сергей к Дёрруду, – судя по тому, что я видел, бо́льшая часть лесовиков – стрелки. Потому, как только сойдетесь, сразу иди на прорыв. Задача – добраться до лучников. Это всё. Дальше сам управишься. И учти: нам не просто победить надо, а чтобы напрочь пропало желание с нами ратиться.

– Уж как-нибудь, – проворчал Дёрруд. И по-нурмански: – Грейп, выводи хирд из града.

– Эти уже двинулись, – предупредил Машег спускавшихся с заборола нурманов. – И луки в руках. – И Сергею: – Проредить их? Я могу.

– Ты да, – согласился Сергей. – А надо, чтобы все. Ждем.

Челядь открыла ворота. Гридь двинула наружу. Не строем, но колонной, шестеро в ряд, щиты наготове.

Правильное решение. Кирьялы не стали ждать, когда пехота выстроится. Сразу начали закидывать стрелами. Хорошо так, часто и кучно. С дистанции примерно ста метров. Очень неплохо для лесовиков.

– Машег! – крикнул Сергей, накладывая стрелу.

Ну, понеслась.

Варяги тоже били кучно и точно. И убойно. В отличие от прикрывшихся щитами гридней, у лесовиков защиты не было. Град вражеских стрел тут же иссяк. Дёрруд, сориентировавшись, развертывать хирд не стал, собрал клин с собой, Грейпом и Тейтом на острие, а затем, с грозным ревом, бегом, по утоптанному снегу – к пытавшимся собрать строй лесовикам.

Надо отдать должное кирьялам: они не запаниковали. Суетящийся, размахивающий руками Корлы поспешно выстраивал линию щитоносцев. Терпящие урон стрелки тоже проявили себя достойно: дали залп «прямой наводкой» в набегающих варягов.

– Крепь! – громогласно рыкнул Дёрруд.

Увидав вскинутые луки, он первым упал на колено, заскользив по снегу. Бегущий за ним Нарви тоже не оплошал: вскинул щит вверх. Да никто не сплоховал: выучка у дружины была безупречная. Сотен пять стрел, выброшенных навстречу атакующим, хрустко ударило в дерево. Некоторые пробили основу щитов насквозь, а парочка даже ухитрилась найти щелки. Одна звякнула по шлему, другая, зацепив оперением край щита, влупила в живот Кочня…

* * *

Кочень охнул. Даже через качественную кольчугу и толстый зимний подкольчужник вышел очень сильный удар. Боли не было. Но так часто бывает в первые мгновения, когда еще не понимаешь, насколько тяжело ранен. Страх накрыл. Но не панический. Рука, державшая перекладину щита, не дрогнула.

Брошенный вниз взгляд… И облегченный вздох: не пробила. «Рожки» наконечника торчат. Увяз в двойном плетении.

– Вперед! – взревел Дёрруд.

Команда вымела из головы Кочня недавний испуг и вообще все мысли, бросила вперед: не «отпускать» ведущего – это основа. Кочня толкнули плечом: сосед слева поскользнулся.

А потом – знакомый треск разбитого щита, хрусткий мокрый звук разрубаемой плоти, дикий вопль, на миг перекрывший рев атакующих…

Железный клин врезался в зыбкий строй лесовиков и разорвал его, как охотничий срез разрывает мелкую птичку. Кочень выбросил вправо меч, целя в чью-то меховую шубу… И поразил мертвеца. Кто-то уже успел развалить тому голову.

Следующую команду Кочень скорее угадал, чем услышал. Атакующий клин организованно распадался, разворачиваясь в цепь, охватывая фланги дезорганизованной толпы, в которую превратилось вражеское воинство…

Кочень пинком отбросил топор, лежавший слишком близко к стоявшему на коленях (голова опущена, руки подняты) лесовику. Убивать не стал. Это больше не враг – добыча…

Они победили. Как всегда.

* * *

– Что теперь? Убьешь меня? Нурманам своим отдашь? – Корлы кивнул на Убийцу.

В бою кирьяльский вожак почти не пострадал. Так, помяли немного и придушили. Трупами. «Повезло» ему попасть под отвал нурманского клина. Сначала на ногах не устоял, а потом несколько покойников сверху легли, которых утоптала пара десятков ног. Если кто подумает, что это легко, пусть нацепит броньку в пуд совокупного веса и уложит сверху еще десять пудов. Когда «военного вождя всех кирьялов» избавили от гнета, он хоть и дышал еще, но уже даже не через раз.

– Убить тебя… – задумчиво проговорил Сергей. – А смысл? Муж ты крепкий, раз выжил. Гривен пять серебра за тебя можно взять. А если до ромеев довезти, то и двадцать пять.

– Из меня плохой раб, – мрачно возразил Корлы. – Строптивый.

– Точно к ромеям, – одобрительно прогудел Дёрруд. – К веслу или в цирк. Они строптивых да здоровенных ценят.

– А может, за тебя твои выкуп дадут? – поинтересовался Сергей.

– Может, – буркнул Корлы. – А может, и нет. Без меня каждое племя наше само за себя говорить станет. А моя родня важная со мной была, и вы всех побили.

Сказал и пригорюнился.

– Не всех, – возразил Сергей. – Десятка три, да, ушли за Кромку, раненых тоже много, но сотню с лишком мы живьем повязали. Хорошая добыча. Порадовал ты нас, Корлы.

Надо же, воспрял чуть-чуть. Выходит, переживал за своих больше, чем за себя. Плюс ему.

– Ты мне вот что скажи, вождь военный: откуда у вас, кирьялов, луки воинские? – спросил Сергей. – У всех такие есть?

Корлы Сильный Делом не ответил. Сразу. Потом глянул на Дёрруда и решил, что запираться не стоит. Все равно разговорят.

– Не у всех, только у моего рода, – буркнул он. – От дедов остались.

– А у тех откуда?

– Мы и сами луки неплохие строить умеем, но эти в боях взяты были. Добычей. Так отец говорил.

Забавно. Это с кем же они воевали?

– Пускай так, – не стал выяснять детали Сергей.

Ему в голову пришла интересная мысль. Перспективная.

Народ кирьялы многочисленный и своенравный. Во всяком случае, зубки о них обломали многие: и белозерцы, и новгородцы, и иные охотники до чужого, вроде тех же свеев. Тронь одно племя, и другие тут же вступятся. Но это они против чужих такие недружелюбные и монолитные. Если такого вот Корлы немного усилить, то через него можно со всеми кирьялами взаимоотношения выстроить. Не покорить, нет. Союзничать.

– Хочешь, отпущу тебя? – предложил Сергей. – Просто так. Без выкупа. И тебя, и людей твоих.

Дёрруд громко откашлялся. Ну да, кирьялы ж – общая добыча. Дружина не поймет.

– Сигтрюггсон, если ты заболел, пойди горячего хлебни, – отчеканил Сергей по-нурмански. И по-словенски: – Так что ты скажешь, вождь?

– Скажу: что взамен? – Корлы чуял подвох.

Которого не было.

– Дружба, – сказал Сергей. – Мы и вы.

– Что вам в нашей дружбе? Вы нас как юнцов! – проговорил Корлы с горечью. – А мои вои в нашем народе – лучшие!

– И что? – пожал плечами Сергей. – На то она и дружба, чтобы сильный слабому плечо подставлял да помогал где может. И не такие уж вы слабые. Много вас, и земли ваши обширны и богаты. Торговать будем. Хорошее друг другу делать. Да не по-разбойничьи, а так, чтобы у всех богатства прибывало. И не только в таких вот острогах и погостах, но и в городах. По моему слову хоть прямо в самом Новгороде.

– Пробовали уже наши, – проворчал Корлы. – Мытом обирают, цен хороших не дают.

– Это потому что без меня. – Сергей похлопал сидящего на полу Корлы по плечу. – Со мной по-другому будет. Тысяцкий Неревского конца – мой друг и многим мне обязан, да и сам я в Новом городе в лучших людях числюсь. Больше того, со мной вы свои меха да меды хоть в сам Киев повезти сможете. Если захотите, конечно. А войско сильное из своих соберешь, я тебя самому князю киевскому представлю. В поход с ним пойдете и добычу возьмете побольше, чем деды ваши, о которых ты говорил.

– Ладно говоришь, – проворчал Корлы. – Ладно, да непонятно.

– И что тебе непонятно? – Сергей с трудом сдержал раздражение. Вот же недоверчивая скотина. Ты ему жизнь, свободу, доход и славу, а он кочевряжится.

Дёрруду тоже не понравилось.

– Дурной он, сам же видишь, хёвдинг, – сказал Убийца по-словенски. – Только ромеям и продать.

– Не надо ромеям! – Корлы мгновенно вспомнил об альтернативе. – Я согласен! Согласен! Не понимаю только: в чем ваша-то выгода?

– Встань! – велел Сергей.

Встал. Поморщился, но встал прямо. Значит, не так уж сильно ему досталось.

Сергей подошел вплотную, роста они были примерно одного, глянул «взглядом воеводы».

– Клятву мне принесешь, – произнес он жестко. – Тайную клятву. Знать будем только ты, я и он, – кивок на Дёрруда. – А за твою верность я сделаю тебя сильным. Тебя и твой народ, если пожелаешь. Ты услышал меня, человек леса?

Сергей увидел, как расширились зрачки Корлы. Кирьял замер на мгновение… Потом опустился на колени. Нет, не опустился, упал. Схватил руку Сергея, положил на склоненную голову:

– Клянусь, господин! Моя жизнь – твоя!

Лаконично. Но искренне.

Сергей сжал спутанные жесткие кудри, запрокинул голову кирьяла, еще раз заглянул в глаза, уронил:

– Быть по сему.

Разжал пальцы.

– Встань, вождь всех кирьялов. Возьми. – Сергей отстегнул от пояса кинжал. Потом повернулся к Дёрруду: не станет ли возражать?

Не стал. Глаза Убийцы сияли, словно он узрел потерянную возлюбленную.

– Сигтрюггсон, проводи его. Пусть освободит своих людей. Сам.

– Да, господин.

Хм. Господин. Не хёвдинг. Ладно. С этим потом разберемся. Как-нибудь.

– Оружие пусть им тоже вернут, – сказал Сергей. – И готовят пир. Нет выше радости, когда враги становятся друзьями.

Сказал и увидел, как дернулся ухмылкой угол Дёррудова рта, а взгляд стал прежним. Знакомым взглядом Убийцы Берсерков.

Но возражений Сергей все равно не услышал. Хотя отлично понимал, что для его самого верного воина есть радость и повыше. Когда живые враги становятся мертвыми.

## Глава 3. Прикосновение к вечности

Острог привели в порядок за пару дней. Но задержались на полмесяца. Сергей решил показать кое-что Дёрруду и Машегу. То, что в прошлой жизни показали ему самому. Он не был абсолютно уверен, что найдет дорогу, но попробовать было можно. Внутренний компас, он подскажет. Тем более зима нынче. Топи подмерзли. А бежать на лыжах намного веселее, чем по кочкам прыгать.

Отправились вшестером. Сам Сергей, Машег, Дёрруд, Нарви, Наслав. Шестым Сергей взял Луку Ореуса. Тот хорошо показал себя прошлым летом, стоило приблизить. А что южанин, так ходить на лыжах ромей навострился уж точно не хуже хузарина. Взяли запас еды дней на десять, в дополнение к той, что по лесу бегает, снаряжение для ночевки.

По этому маршруту Сергей ходил трижды. Первый раз – с еще живым Святославом, но тогда их проводник вел. Второй раз тогдашний князь белозерский по его просьбе водил сюда Богуслава. Богуслав не особо впечатлился. Особенно когда узнал, что территория имеет статус заповедника и никаких трофеев не будет. Третий раз, опять-таки с проводником, наведался сюда уже сам. Приобщиться к вечности, так сказать. И младшего сына Илюху с собой прихватил: развеяться перед муромским наместничеством. Вот Илья тот да, впечатлился. Аж глазки загорелись – так ему захотелось этакое чудо заполучить. Античных авторов вспомнил и даже цитировал. Мол, вполне реальное это дело. И даже обиделся на отца и на князя белозерского, услышав категорическое «нет».

* * *

Путь к цели занял шесть дней.

И это было прекрасно. Просто идти по лесу, скользить неторопливо по лыжне, прокладываемой другими, или самому идти первым сквозь лес, наполненный жизнью и солнцем, нырять под обремененные снегом ветки, ловить ухом взлет глухаря, отмечать росчерки следов, распознавая, кто здесь порушил белизну и что при этом делал: охотился, спасался или просто остановился, чтобы оглядеться. А самое главное: ни о чем не думать, ничего не планировать, не взвешивать каждое слово, напряженно контролируя реакции и угадывая последствия. Просто жить, дышать, ощущать лицом невластный над тобой мороз, глядеть, как огонь лижет сложенные треугольником стволы, а неподалеку «переговаривается» волчья стая, что вот уже третий день бежит по следу в надежде, и небезосновательной, что ей что-нибудь перепадет от людской трапезы.

Еще разговоры. Неторопливые, спокойные, значимые. Когда красные отсветы огня превращают человеческие лица в странные подвижные маски, а паузы между словами могут длиться минутами. Ничто так не сближает соратников, как такой вот махонький тесный круг света внутри бесконечного и безвременного леса, где ты – всего лишь крошечная часть, мимолетный миг, мелкое звено цепи поколений, уходящей в те времена, когда не было ни крепостей, ни драккаров, ни булатных клинков. И не было в них нужды, потому что се – человек. И ни один, даже самый голодный волчара не рискнет подойти к твоему костру. И не от того, что боится огня, а потому что там, где огонь, там смерть. Мгновенная, неотвратимая и беспощадная, как терзающий нутро зимний голод. И есть только один способ ее обмануть: подползти на брюхе, поскуливая и обещая угадывать желания господина за дарованное право быть сытым. Сначала. И право быть другом – века спустя.

* * *

Эти властелины прошлого тоже могли бы стать друзьями. Умными, верными, могучими. Сильнее коней и туров. Не стали. И уже не станут. Прошло их время. Не совпало. Или среди двуногих повелителей мира не нашлось мудрых, а только жадные, видевшие в исполинах одно лишь мясо и нужную в хозяйстве кость.

– Скажи, Варт, глаза меня обманывают или мы уже за Кромкой? – пробормотал Наслав, не отводя взгляда от бурых, присыпанных снегом холмов.

– Нет, дурень, мы всё еще в Мидгарде, – шепотом произнес Дёрруд. – И ужасайся потише. С такими ушами они должны слышать очень хорошо. А я не хотел бы, чтобы они ушли.

Сергей посмотрел на Убийцу с интересом. Но спрашивать ничего не стал. Вместо него это сделал Нарви.

– Думаешь, они нас испугаются, Сигтрюггсон? – спросил он тоже шепотом.

– Уверен. Раз им подобные остались только в такой глуши, значит, в иных местах их убили. А к таким даже белый мишка подойти не рискнет. Только человек.

– Их и сейчас бьют, – сказал Наслав. – Помнишь, Варт, мы года три назад на полюдье такой же рог взяли.

– Пожалуй, ни стрела, ни копье такого не пробьет, – сказал Нарви. – Там шкура два вершка и шерсть еще, а под шерстью небось калган потолще, чем у кабана.

– Моя стрела все пробьет, – шепотом возразил Машег. – Но убьёт вряд ли. Хотя вон того, маленького, пожалуй. Только я не стану и тебе не дам. Будь я на месте белозерских князей, вообще запретил бы их трогать. Спасибо, брат, что привел нас сюда. Таких увидел – на всю жизнь запомнил. Пойду поближе посмотрю.

И вышел из-под прикрытия ветвей на замерзшее болото.

Сергей тут же бросился за ним.

– Куда? – прошипел он. – Знаешь, как они быстро бегают?

– Раз быстро бегают, тем более не нападут, – возразил хузарин. Но остановился.

Вслед за ними на открытое пространство вышли и остальные.

Их заметили. Все семеро гигантов развернулись к ним, только вставший на колени детеныш продолжал искать что-то под снегом.

Между ними и пришельцами из прошлого было метров сто.

– Если нападут, надо по ногам рубить, – пробормотал Нарви. – Сзади.

Но так, для порядка. Он тоже не верил, что гиганты нападут.

Люди не двигались, и через некоторое время громадины вернулись к прежнему: взрыхляли снег и отправляли в рот то, что под ним. Только вожак еще некоторое время глядел на человечков, подергивая ушами. Но потом и он расслабился.

– Уходим, – бросил Сергей минут через пятнадцать. – Я хотел, чтобы вы их увидели, и вы увидели. – И Машегу: – А трогать их ни наши, ни здешние не станут. Бивни берут с мертвых, когда находят. А находят часто.

* * *

– А я бы все-таки хотел попробовать, каковы они на вкус, – заявил Наслав как-то вечером.

Дёрруд не глядя треснул его по загривку.

– Ну я же только сказал, – обиженно пробормотал Наслав. – Не стал бы я их трогать, Убийца!

– Еще б ты их тронул, – сказал Машег, на секунду оторвавшись от инспекции содержимого колчана.

И опять наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием костра да ночными звуками леса.

Сергей вздохнул. Еще несколько дней, и он вернется в обычный мир и обычное время. Прекрасный мир и прекрасное время. Но от мысли о том, что в эту явь он попадет еще очень, очень не скоро (и попадет ли?), щемило в груди.

А в остроге над Черным озером их ждал Корлы. С драгоценными дарами, стоимость которых существенно превышала тот доход, который можно было получить от выкупа и продажи кирьялов.

И это было правильно. Друзья не торгуют и не считаются – они дарят. Только тогда их дружба не имеет цены.

## Глава 4. Рог Битвы

# Примечания

1

Хронология книги может не совпадать с хронологией ПВЛ. Однако это не ошибка автора, а попытка совместить данные разных источников хотя бы в литературе.

2

Я знаю, чем отличаются друг от друга колдуны, шаманы, жрецы и прочие контактеры с духами. Но герой, в отличие от меня, в подобные терминологические мелочи не вникает.

3

Моржового клыка.