Никита Мост
Нежить

Я нашел здание, когда-то походившее на торговый комплекс. Обходить его по периметру было опасно, и я зашел с торца в приоткрытую дверь, на которой висела старая шуба. На мое счастье, дверь оказалась не такой скрипучей, и я знатно исхудал (сказывалось отсутствие нормальной еды в течение уже пары недель), что тоже меня спасало. Внутри был полумрак – запыленные окна все-таки просвечивали через себя солнечный свет. Я зашел внутрь, но закрывать дверь за собой не стал, хотя для этого и не требовалось много усилий. Хотя шуба казалась увесистой. Но безопасность важнее. Хотя какая безопасность? По привычке я начал думать, куда мне бежать, если сюда проникнут они. Но бежать было некуда. Я находился, вероятнее всего, на рампе. Тут когда-то была территория склада. Место разгрузки товара, видимо. Я огляделся – теоретически, должна быть какая-то дверь, которая вела бы внутрь. Непосредственно на склад. Но двери не было, повсюду валялась верхняя одежда: старые шубы, куртки, штаны. Женские. Мужские. Детские. Я ходил по одежде, опасаясь, что могу не видя наступить на что-то. Или на кого-то. В самом углу я заметил некое уплотнение – одежда была наложена небольшой горкой, менее запылена и лежала так, будто ее недавно трогали. Я подошел туда и почувствовал, что наступил на что-то твердое. Это был деревянный поддон, точнее его часть, только корпус, а под ним лежала большая доска. Я начал разгребать одежду, прислушиваясь к каждому шороху на улице. В проеме двери меня видно не было, это немного успокаивало. Я хотел пить. Я не пил уже второй день. Пот капал на засаленную одежду. Я расчистил это место за несколько минут. Образовалась стена пыли. Я убрал поддон, он показался мне не таким уж и легким. Сил оставалось все меньше. Теперь мне нужно поднять доску. Нужно ли? Нужно. Приходится рисковать, чтобы хотя бы что-то делать. Но там может быть стадо. Я опустил голову и прислушался. Кажется, тихо. Нужно поднять доску. Это было проблемой. Тихо это сделать было никак нельзя. Я вернулся к двери и осмотрел улицу насколько это было возможно. Никого. Поблизости, по крайней мере. Душно. Стены как будто сдвигались. Я вернулся к доске и, приподымая ее насколько возможно тихо, увидел облупившуюся краску по периметру. Это свидетельствовало о том, что доску используют для чего-то.

Я почувствовал глухой удар в затылок. Трехдневная измотанность сказалась – ноги сами были не в состоянии держаться, и я упал на живот. Хотя, сказать по правде, в ударе чувствовалась неуверенность; наверное, наносил его не самый опытный человек. И если бы я был в полном здравии, сомневаюсь, что при переигрывании этой ситуации меня бы свалили с ног. Было, тем не менее, больно, но сил кричать не было. Лишь в глазах помутнело. Я простонал внутри себя, и попытался начать анализировать ситуацию, в которой оказался. Мой мозг был не готов работать; помог бы ему в этом хотя бы стакан воды. Пятно на затылке становилось все неприятнее и объемнее. По подбородку тонкой струйкой стекала кровь.

– Ты кто такой, сука?

Он подошел ко мне и подошвой ударил по пояснице.

Я молчал.

И был готов к смерти.

Она была бы сейчас уместна как никогда. Я устал.

В правом переднем кармане у меня был перочинный нож. Нужен был момент, чтобы пустить его в дело.

– Не трать пули, баран. Не шуми! – сказал более резкий и грубый голос.

Их двое.

– Переверни его.

Он схватил меня за волосы и потянул на себя.

– Он готов, – сказал первый.

– Ты пульс пощупал? Нужно сначала пульс щупать!

Я почувствовал его пальцы. Пахли они отвратно.

– Есть!

– Так и думал. Хорошо, что ты его приложил. Иначе, если это был я, он бы был уже готов. Видишь, от тебя все-таки есть польза.

– Что с ним делать-то?

– Как сам думаешь?! Давай его вниз. Пока все тихо, но это ненадолго. Он может быть не один. Стой на стреме.

Они перевернули меня и начали бить по щекам. Я дышал медленно.

Один – что побольше, – ушел смотреть улицу. Ударивший меня остался. Я чувствовал, как он разглядывает меня.

– Дохлый, сука. Мяса мало.

– Тише будь.

Тот, что побольше, поспешным шагом подошел к доске и поднял ее. Я услышал женский голос из подвала. Они разговаривали. Боковым зрением я увидел, что тот наклонился и что-то виновато объяснял. Также я увидел у него пистолет. У второго же был автомат, прикладом которого я получил по голове.

– Но есть кое-что получше, – сказал дышащий надо мной.

Через секунду он слегка отступился, закурил и сел на корточки. Это был мой шанс. Через слегка приоткрытый глаз я увидел, что он смотрит в сторону двери чаще, чем на меня. Я лежал на спине, и мне нужно было достать перочинный нож из кармана.

– Давай, понесли, – сказал он другому.

– Нам нужно достать воды. Запасов осталось на два дня.

– Блять! Я с пяти утра на ногах! Если бы не этот жмурик, нам бы вообще жрать было нечего.

– Хочешь сказать, это твоя заслуга? Он сам сюда пришел.

Я до последнего надеялся, что мне удастся избежать встречи с ними.

– Ты останешься тут, – сказал тот, что с пистолетом. – Он может быть не один, его могут искать.

– Охренительно! – выдыхая густой дым, раздраженно ответил мой обидчик.

– Понесли. Сейчас только посмотрю улицу.

У меня не было сил, мои ноги не слушались, голова кружилась. Нужно действовать.

– Там парочка на улице, – тихо сказал он. – Занеси его сам, а я на шухере. Голос его стал беспокойнее.

Мой обидчик поспешил и затушил бычок о мою щеку. Взял мою левую руку, чтобы поднять меня и опереть на себя. У меня получилось достать перочинный нож, вонзить ему в кадык и провернуть по часовой стрелке. Я был обескуражен своему точному попаданию. Его зрачки расширились, он захрипел и смотрел на меня с ужасом и отчаянием. Управляя ножом в кадыке, постарался спрятаться за его корпусом, чтобы был шанс хотя бы на дополнительную секунду моих действий, поскольку, как мне казалось, со спины было не сразу понятно, что происходит. Его руки тряслись и он выронил автомат с предплечья. У меня не было выбора – я откинул его в сторону с торчащим в кадыке ножом (хорошо, что это место было наполнено тряпьем, иначе от его падения был бы шум), поднял автомат и направил его на второго. Мне казалось, еще мгновение, и я буду расстрелян. Шанса на ошибку у меня не было. Но он даже не взял в руки пистолет – его лицо было растеряно и наполнено страхом.

– Стой там, – сказал я.

– Подожди, дружище. Не делай глупостей.

– Положи пистолет на землю и пни мне его.

Он тотчас это сделал.

Там было пять патронов. Но держать в каждой руке по оружию у меня не было сил.

Голова кружилась. Он видел мое недомогание и ждал момент, чтобы наброситься на меня.

– Кто там?

Я указал на вход в подвал.

– Никого.

– Скажи, чтобы все вышли.

Он смотрел на меня.

– СКАЖИ, ЧТОБЫ ВСЕ ВЫШЛИ!

Пот стекал с его лба. Он стоял у двери с разведенными руками.

Он последовал к доске и три раза постучал по металлической лестнице, ведущей вниз.

– Они ни в чем не виноваты.

– Сколько людей вы съели?

Он напряг скулы и смотрел на меня.

Выглянула женщина лет сорока. На ней был окровавленный коричневый фартук. Я направил на нее автомат.

– Поднимитесь.

Ее губы затряслись и выкатились слезы.

– Умоляю вас, там дети. Забирайте все что хотите…

Мое недомогание ухудшалось, появилась рябь в глазах. Мне нужно было придумать более радикальную модель поведения.

Стоявший у двери сделал шаг вперед.

– Я все вижу, – сказал я, наставив на него автомат. – Еще дернешься – пристрелю.

Женщина по-прежнему стояла по пояс в этом спуске в подвал. Я не видел ее рук.

– Поднимите руки.

Она была безоружна.

– Позовите оставшихся и встаньте у двери.

– Что вы задумали? Умоляю вас…

Лежавший мертвым убитый мною мерзавец начал издавать хрипы. Стрелять в него было нельзя по понятным причинам. Я решил вырвать нож из его кадыка и воткнуть ему в череп, но для этого нельзя было терять контроль за теми двумя. Я опустил автомат, и, следя за стоявшим у двери, наступил ботинком на грудь мертвого. Я оглянулся – женщины не было. Черт с ней. Видимо, воспользовалась моментом, чтобы удрать обратно в подвал. Пока что я контролирую ситуацию, но готов умереть здесь и сейчас, если что-то пойдет не так. Выбора нет.

Мертвец начал мутировать, нужно было торопиться. Мои руки были в ссадинах, потому я снял перчатки с покойника и надел их. Обхватил нож, вырвал его и всадил в череп. Прямо в лоб. Сделал все быстро.

Сзади послышались какие-то звуки. Каким-то чудом мне удалось увернуться, и в сантиметрах десяти от меня проскользнула рука, в которой была монтировка. Меня чудом не задело.

Стоявший у двери воспользовался моментом и побежал на меня. Моя реакция снова спасла меня; я пнул ногой в живот стоявшего передо мной, монтировка упала, и направил автомат прямо на него. Свои намерения были тотчас им потеряны.

– Если сейчас не выйдут все из подвала, я застрелю тебя тут. А потом я спущусь и застрелю всех там.

Моя ярость отразилась в тоне голоса, хотя я был спокоен и сдержан. Сердце стучало в висках. Мне нужно было лечь.

Он подошел к спуску и постучал три раза. Я не знал, сигнал ли это к атаке, поэтому был готов.

Через минуту поднялись шесть человек. Все женщины. Среди них– девчонка. Молодая, лет шестнадцать. Блондинка. Красивая. Держалась спокойно; смотрела на меня оценивающим взглядом. Но глаза. Они были другие. Они у всех них были другие. Нечеловеческие.

Нужно было контролировать ситуацию – по ним было видно, что они только и ждут момента моего расслабления, чтобы уничтожить меня. Каждая встречала меня взглядом презрения.

– Что дальше? – спросил мужчина.

– Встаньте все у двери.

– Нет, прошу вас… не делайте этого… простите нас, мы всего лишь выживаем…

Кто-то просил меня о пощаде, угадывая мои намерения. Я был предсказуем. Пусть.

Они все встали у двери. Я подошел к спуску.

– Стойте тихо, я скоро вернусь.

Я держал их на мушке и оперся ногой на ржавую лестницу. Доска была за моей спиной, я взял ее за плохо прикрученную ручку. Я не знал, пойдут ли они за мной; наверняка, пойдут. Наверняка, у них есть еще кто-то. Кто прячется внизу. У меня не было выбора. Перед тем как опустить за собой доску, я два раза выстрелил в металлическую дверь. Пули прошли навылет. Звук наполнил помещение. Его наверняка было слышно издалека. Все эти люди понеслись ко мне, они истерично пытались поднять доску, но я держал эту чертову ручку с все более болтающимися саморезами. Отличный шанс оглушить меня сзади. Вдруг их человеческий крик сменился на ужасные и пронзающие вопли. Я слышал, как свора вбежала в помещение. Они разрывали их на части, я слышал как ломаются их кости, слышал нечеловеческие крики. Я держал ручку доски, но уже никто более не пытался пробраться ко мне. Вопли становились все тише и вскоре сменились на хриплый стон. Прошло минут двадцать и настала тишина, которая нарушалась тихим чавканьем, хрипом и шагами. В щели текла кровь. Мне нужно было идти дальше, но для этого стоило отпустить ручку доски. Я не мог этого сделать – ладонь не хотела разжиматься. Головная боль увеличивалась, била в виски. В автомате оставалось несколько патронов. Можно сказать, я был безоружен.

Я старался дышать медленно. Разрешал себе дышать, словно по щелчку.

Чудовищной концентрации стоило мне разжать ладонь. На плече у меня болтался автомат. Пистолет, видимо, выронил.

Я преодолел шесть ступеней лестницы и оказался в тесном проходе с горевшей на полу свечой. Она издавала слабый свет, но, тем не менее, можно было увидеть в конце прохода металлическую дверь. Боже! Если она сейчас окажется закрытой…

Состояние отчаяния культивировалось во мне, я ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел.

Ручки в ней не было, лишь замочная скважина. Я плавно оттолкнул дверь, и она поддалась, издав легкий скрип. Я зашел внутрь и оказался освещаемой свечами комнате с обшарпанными стенами. На полу лежала мокрая тряпка и стояло ведро с грязной водой. Кажется, перед самым уходом здесь прибирались. Я наклонился к ведру и попробовал кончиком языка воду. Она была отвратительна и пахла какой-то застоявшейся сыростью. Я окунул ладони в ведро и сделал глоток этой коричневой жидкости. Еще глоток. Еще. Еще. Я потерял счет времени, утоляя жажду. Вода была теплая, но это не играло никакой роли. Вскоре я почувствовал недомогание – казалось, мой желудок расширяется в размерах и лезет через горло. Меня затошнило и вырвало. Сердце билось быстрее, лицо обливалось потом. Я прижался к стенке и закрыл глаза. Не знаю, сколько я так просидел, но сквозняк, который я чувствовал все отчетливей, заставил меня подняться. На стене висел плакат с планом помещения на случай пожарной эвакуации и подписью директора Калошина Александра. Стрелочка вверх указана жирным шрифтом. Вверх мне не подняться. У меня совсем вылетело из головы, что дверь, через которую я вошел, не закрыта. Я попытался закрыть ее, но обнаружил, что это возможно сделать только с помощью ключа. Значит, мне нужно ее чем-то подпереть. К счастью, далеко ходить было не нужно – прямо напротив двери стоял старый холодильник, накрытый простынями. Я приоткрыл дверь и прислушался – наверху было тихо, лишь многочисленные медленные шаги нарушали тишину. Я наклонил холодильник на себя и попытался удержать. Я был обессилен. Мне было сложно это сделать. Пытаясь не выронить его из рук, тем самым подпер дверь. Он стоял под углом и практически идеально служил баррикадой. Предполагаю, что стоял он тут не зря.

Я проверил дверь, она была уверенной. Если сюда прорвутся, этот холодильник еще послужит, хоть и не в основной его функциональности. Я испытал легкое ощущение безопасности.

Я огляделся вокруг и увидел много коробок разных размеров. Стояли они в ряд на старой деревянной скамейке, приволоченной с улицы. Все были подписаны: «Мужская одежда», «Женская одежда», «Часы», «Документы», «Телефоны», «Бытовая техника», «Разное».

Я прошел по длинному узкому коридору, который привел меня к большой комнате, в конце которой виднелась другая. Та, в которой я находился, принадлежала мужчинам – на полу лежали четыре матраса, уложенная на них одежда служила одеялом. На трех стульях лежала мужская одежда. Стоял неприятный запах поношенной одежды. Другая комната встретила меня розовыми обоями с плакатами садоводческого характера и множеством написанных от руки рецептов на бумаге разных размеров. Там было в подробностях расписано, как разделывать человека и готовить. Были фотографии.

Меня вновь вырвало.

Здесь стояли три кровати. Одна была деревянная, двуспальная, старых времен, со старым матрасом с бегающими клопами, вместо подушки – комок маек. Другая – такая же, только односпальная и с перевязанным в круг посередине скотчем. Без матраса. И последняя – просто металлический корпус, подпертый снизу какой-то кучей лома. Вместо матраса – верхняя одежда. Вместо одеяла – тоже.

Этот момент настал – мои ноги отказались держать меня, и я свалился на кровать.

Я не знаю, сколько я проспал, минимум сутки или двое, но бодрость пришла ко мне, хоть и не в полной мере. Голова болела, воздуха не хватало, он был едкий, вентиляция отсутствовала, все вокруг наполнялось зловонием.

Голод овладевал мной, я начал искать что-то, но нашел только три пакета с человеческими костями. Все это лежало в соседней комнате, которую я проглядел. Я нашел фонарик. Я вынес эти мешки к холодильнику, отвратительный рой мух преследовал меня все это время. Я вернулся в эту комнату и продолжил исследовать ее. Пол был в старой крови. Стояло несколько небольших коробок из-под краски. Открыв ее, я увидел… консервированную КУКУРУЗУ! Боже, неужели это настоящая еда?! Я развернул свой перочинный нож, в нем было лезвие для открытия консервов. Я управился с этим за несколько секунд и как только я почувствовал уже забывшийся сладковатый слегка забродивший запах, я принялся пить эту жижу, невольно глотая падающие в горло кукурузинки. Казалось, что жизнь снова входит в меня, моя челюсть не справлялась с разжевыванием, половину банки я точно проглотил не разжевав. Вторую. Нужно открыть вторую банку. Тут дело шло помедленнее, но с той же жадностью. Я облокотился на стену и закрыл глаза. Я выдохнул и медленными шагами ко мне возвращалось желание жить.

Я пересчитал коробки. Их было девять, по восемнадцать банок в каждой. Итого… черт, а это оказалось сложно… сто семьдесят одна, за вычетом этих двух. Сто шестьдесят девять.

Неплохо было бы поменять свои ужасные майку и брюки. Поношенные кеды с отваливающейся подошвой на левой ноге – тоже.

Я решил изучить здешний быт. В комнате с коробками снизу в левом углу из стены торчал самопальный кран. Я повернул его и тонкой струйкой полилась прохладная вода. Я с минуту смотрел на воду. Я просто смотрел на воду. Вскоре я умылся, мои ладони оказались в крови. А точнее – высохшей крови, с которой соприкоснулась вода. Я умылся еще тщательнее и вспомнил об ударе, который нанес мне тот мерзавец. Я потрогал затылок – запекшая кровь смешалась с волосяным покровом; боли я не чувствовал.

Важным нюансом было то, что вода куда-то уходила, но очень медленно; я попытался расчистить от мусора предполагаемое место и увидел небольшую металлическую канализационную решетку, забитую наполовину. Она лежала очень хлипко и издавала звук при соприкосновении с водой. Я кончиками пальцев поднял ее и отложил в сторону. На меня смотрел черный квадрат темноты, вода уходила туда. Она звонко падала наземь, что было вокруг нее, мне неизвестно, но мелкий шорох и писк я все же услышал – видимо, это были крысы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.