# История в одной пятиэтажке, или Всё скрытое становится явным

Виктория Лутова

Продолжение психологического детектива «История в одной пятиэтажке, или Виктория хочет жить». Виктория вспоминает забытые факты. Погружаясь в сон, теряет нить реальности. Враги продолжают строить козни и хотят изолировать Викторию. Напряжение в каждой строке, как и в первой части.

© Виктория Лутова, 2025


ISBN 978-5-0067-8810-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1

Виктория сидела за новым, красивым столом. Свет от окна мягко ложился на его гладкую поверхность, но мысли её внезапно унеслись в прошлое. Там, в глубине памяти, хранился секрет, о котором она не хотела говорить. Как и все участники той истории – они делали вид, что ничего не произошло.


Всё началось с того дня, когда она поняла: нападение на лестнице не было случайностью. Те парни действовали по сценарию. Чужому, но тщательно продуманному. Виктория чувствовала это каждой клеткой своего тела.


Перед её внутренним взором всплыл тёплый день – день, когда она испекла коржи и приготовила торт со сливочным кремом, чтобы угостить соседей. Она несла десерт, улыбаясь, и в шутку сказала:


– Только не давайте Стасу моего торта, – засмеялась она. – Я как психолог знаю: через еду чужие мужья влюбляются в соседок.


Жена Стаса, услышав это, только улыбнулась, и в итоге торт съели вместе с бабушкой Олей и дочкой Стаса. Татьяне же Виктория принесла корейскую маску для лица – знак дружелюбия. Она старалась наладить отношения как могла. Но что-то всё равно шло не так…


Однажды Виктория решила завести собаку – для защиты и компании. Она отправилась в пригород и у заводчика приобрела щенка кеесхонда. С первых дней пушистый комочек наполнил её жизнь радостью и движением. Но соседи, не разобравшись, решили, что это щенок кавказской овчарки.


Слух разлетелся мгновенно. Когда Виктория гуляла с собакой, соседи с испугом отводили своих питомцев в сторону, бросая вслед фразы вроде:


– Вот вырастет – и сожрёт всех нас!


Прошло время. Щенок вырос, и стало очевидно – это вовсе не кавказец. Ситуация обернулась забавной, почти анекдотичной, но Виктория знала: за этим смешным недоразумением скрываются более глубокие страхи и предубеждения. А возможно – и нечто большее…


С появлением собаки жизнь Виктории заметно изменилась. Прогулки стали не просто рутиной – они превратились в способ общения с миром. Она познакомилась с множеством людей, у каждого из которых была своя история, своя собака, свои странности.


Однажды, во время вечерней прогулки, она встретила женщину с пушистым псом по кличке Сеня. Хозяйку звали Татьяна. Они разговорились, и вскоре беседа приняла неожиданный оборот.


– Знаешь, – сказала Татьяна, понизив голос, – я была на одном странном собрании. Мне позвонили, представились полицией и пригласили на встречу. Сказали, что это важно.


Виктория удивлённо посмотрела на неё.


– Но это была не полицейская станция. Это была обычная квартира – прямо в доме напротив твоего. Там жил какой-то генерал-лейтенант. В комнате собрались люди… родственники, знакомые, даже те, кто тебя едва знал.


– И зачем всё это? – спросила Виктория, чувствуя, как холодок пробежал по спине.


– Нас убедили, что ты – часть мафии. Что ты опасна. Что тебя нужно «обезвредить». Каждому рассказали какую-то историю: будто ты кому-то навредила, кого-то предала, разрушила чью-то семью. Всё звучало убедительно… слишком убедительно.


Виктория молчала, не веря своим ушам.


– Многие хотели уйти, – продолжила Татьяна. – Но им пригрозили. Сказали, что если кто-то откажется, посадят или убьют их семьи. И люди… подчинились. Каждый написал чистосердечное признание. Каждый – заявление на тебя. А потом каждому выдали сценарий. Конкретные действия. Что делать, как себя вести. Как тебя провоцировать, как наблюдать.


– Это безумие… – прошептала Виктория.


– Я не участвовала, – сказала Татьяна твёрдо. – Но была там. И теперь я не могу молчать.


Многие из тех, кто участвовал в странном собрании, были готовы пойти далеко. Их убедили, что Виктория – угроза, которую нужно устранить любой ценой. Кто-то был напуган, кто-то – обманут, а кто-то просто искал повод для действия.


Но Виктория не испугалась.


– Я просто буду жить, – сказала она, глядя в окно, за которым шумела весна. – А там посмотрим, что они смогут сделать.


Она не знала всех деталей, не подозревала, насколько глубоко ушли корни заговора. Но её внутреннее спокойствие, её уверенность в себе стали щитом. Она не играла по чужим правилам. Не поддавалась на провокации. Не реагировала, как от неё ожидали.


И это рушило все планы.


Сценарии, написанные для неё, не работали. Виктория действовала иначе – спонтанно, искренне, по-своему. Она шла туда, куда не должна была идти. Говорила то, что не было предусмотрено. Дружила с теми, кого должны были использовать против неё. И каждый её шаг ломал тщательно выстроенные конструкции врагов.


Они хотели видеть её слабой, испуганной, сломленной. Но вместо этого увидели женщину, которая просто живёт. И в этом была её сила.


Прошло несколько недель. Прогулки с собакой, редкие встречи с Татьяной, повседневные дела – всё выглядело спокойно. Но Виктория чувствовала: что-то не так.


Она начала замечать странные совпадения. Один и тот же человек – мужчина в капюшоне – появлялся в разных местах: у магазина, у подъезда, на аллее в парке. Он никогда не приближался, но всегда был где-то рядом. Слишком часто, чтобы быть случайностью.


Однажды, возвращаясь домой, она обнаружила у двери странную вещь – белую гвоздику. Аккуратно положенную на коврик. Цветок без записки, без объяснений. Он казался безобидным, но в нём было что-то тревожное.


В ту же ночь ей позвонили с неизвестного номера.


– Ты не должна была знать, – сказал голос. Мужской, спокойный, без эмоций. – Но теперь уже поздно.


– Кто вы? – спросила Виктория, стараясь сохранить хладнокровие.


– Мы наблюдаем. И ты всё портишь.


Связь оборвалась.


С этого момента Виктория поняла: она больше не просто жертва чьей-то фантазии. Кто-то действительно следил за ней. Кто-то играл в игру, правила которой знали только они.


Но у Виктории был один козырь – она не играла. Она жила. И этим разрушала их планы.


Теперь ей предстояло выяснить: кто стоит за этим спектаклем? Кто режиссёр? И главное – зачем?


С тех пор, как Виктория получила тот странный звонок, она начала замечать ещё больше странностей. Предметы в квартире лежали не так, как она их оставляла. Её любимая чашка – перевёрнута. Книга на столе – открыта на странице, которую она не читала. Кто-то был в её доме. Или… ей только казалось?


Она начала вести дневник. Не для воспоминаний, а чтобы проверять реальность. Записывала мелочи: во сколько ушла, что делала, кого видела. Но порой записи исчезали. Или менялись. Несколько раз она находила в дневнике фразы, которых точно не писала.


«Ты не одна.»


«Они среди своих.»


«Не доверяй зеркалам.»


Последняя надпись появилась на полях – тонким, аккуратным почерком, не похожим на её. Она смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается волна холодного страха.


Однажды ночью она проснулась от ощущения, что кто-то стоит у кровати. Комната была тиха, только пёс мирно посапывал у двери. Она включила свет – никого. Но на подушке лежал клочок бумаги.


«Ты начинаешь вспоминать. Но не всё, что ты вспомнишь – правда.»


С этого момента Виктория начала сомневаться в собственной памяти. Что, если всё – не совсем так, как она думала? Что, если нападение на лестнице – было не первым? Что, если она действительно сделала что-то… но забыла?


И тут она вспомнила: несколько лет назад она проходила экспериментальную терапию. Её пригласили как психолога – наблюдателя. Но часть эксперимента заключалась в том, что она сама участвовала в нём, не зная об этом. Методика была засекречена. Позже проект закрыли. Без объяснений.


Теперь она начала задаваться вопросом: а что, если всё происходящее – продолжение того эксперимента?


И если так… то кто наблюдает за ней сейчас?

## Глава 2

Виктория начала видеть сны, которые были слишком реальны. В этих снах она жила другой жизнью – в том же городе, в той же квартире, с теми же людьми… но всё было немного иначе. Квартира выглядела чуть старше. Её пёс не откликался на имя. А в зеркале – она замечала, что её глаза были другого цвета.