Елена Ха
Из молодушки в старушку и дар в придачу

Пролог

– Оксана, – торжественно произнес румяный Фомка, – Будь моей женой!

Миниатюрная девушка с большими голубыми глазами и толстой светлой косой с удивлением осмотрела плотного высокого парня. На его темных льняных штанах виднелись следы муки, что выдавало род его занятий. Добрый, работящий Фома всегда приходил на выручку слабым, доверял даже ворам, за что не раз был бит отцом, суровым мельником, на которого работал с малых лет.

Толпящиеся вокруг парни и девушки смотрели на странную пару кто с презрением, кто с восторгом. И если Фому это смущало, то Оксанка вздернула свой маленький лисий носик, легкомысленно пожала плечами и заявила:

– Фома, ты сегодня белены объелся, что ли? С какой стати я за тебя пойду? Ты же некрасивый и глупый. В мужчине сила должна быть! А ты же как теленок за мной будешь ходить. Мне такое счастье не нужно!

Фома обиженно выпятил нижнюю губу, в его глазах заблестели слезы.

– Вот дурында! – усмехнулась рядом высокая, статная девица, – Сама нищая, тощая пигалица, а от сына мельника нос воротит. С ним и ты, и вся твоя семья были бы сыты.

– Да она же только о себе думает, – нарочито громким шепотом ответила ей пышногрудая брюнетка, – Мать всему селу портки стирает, руки в кровавых мозолях, а этой лишь бы хвостом вертеть. Дрянная дочь у Марфы.

– Да она ее просто плохо воспитывала! – сурово заметил высоченный крепкий парень, на носу которого красовались веселые конопушки.

– О чем ты, Илья? Марфе некогда было. Она же, как овдовела, целыми днями работает, лишь бы дочерей своих прокормить, – не унималась брюнетка.

– Ксанушка, милая, может, все-таки пойдешь за меня? – пробасил расстроенный Фома, – Я знаю, что матушка твоя в последнее время чувствует себя плохо. Мы бы с тобой о ней позаботились, и сестре твоей Настасье приданое накопили бы.

– А я, значит, ради них должна не своей жизнью жить?! Нет уж! Раз ты о них так переживаешь, Настю в жены и бери! – отрезала Оксана.

Фома ссутулился, голову повесил и ушел прочь. Ребята у костра с осуждением покачали головами, на что несостоявшаяся невеста, осмотрев советчиков, грозно выпалила:

– Вы на себя сначала посмотрите, прежде чем меня судить! Ты, Глафира, – Ксана ткнула пальцем в высокую девицу, которая обозвала ее дурындой, – вся такая красивая, аппетитная, да только тебе уже двадцать два! Ты всю молодость свою ерепенилась, выбирала, а теперь мне из-за сына мельника завидуешь. Старая дева!

– Да было бы чему завидовать, – зло бросила Глаша.

– А ты, Параня, – обратилась к знойной брюнетке Оксана, – Вцепилась в рыжего да конопатого Илью как пиявка, хоть он и не люб тебе, да у бати его земли больше, чем у нас всех вместе взятых, вот и строишь ты ему свои черные бесстыжие глазенки, а сама на Саню засматриваешься.

– Неправда это! – засопела брюнетка, да к рыжему богатырю плотнее прижалась.

– Не мути воду, Ксана! – сурово проговорил Илья, – Сама ты девка неуживчивая да своенравная, и других рассорить хочешь. Иди отседова. Нечего тебе у костра делать.

– Ночь на Ивана Купала общий праздник! – обиженно возразила Оксана.

Мать ей не раз говорила, что правду не все хотят слышать, и советы непрошенные не всем нужны. Лучше молча делать свою работу. Но Ксану эта тихая покорность матери бесила. Девушка считала, что жизнь обошлась с ней несправедливо. У всех есть отцы, достаток, хорошие избы, а она ютится с сестрой и матерью в маленьком покосившемся домишке с прохудившейся крышей и коптящей печкой. Поэтому молчать и покорно принимать судьбу девушка не собиралась.

– Праздник для всех, а этот костер наш, – язвительно заявила Параня, – И тебе здесь не место!

– Не больно-то и хотелось! Здесь и нет никого достойного. Одни петухи да курицы! – показав язык высокомерной брюнетке, заявила Оксана и, откинув на спину толстую тугую косу, пошла прочь от уютно потрескивающего пламени.

– Беги-беги! Может, встретишь мечту свою, – хихикнула ей вслед Глаша.

– Вряд ли… Трофим, наверно, дочь сейчас укладывает. Да и не нужна ему такая вздорная девица, – усмехнулся Илья.

– Смотри, осторожнее с ним, Оксанка, – крикнула ей вдогонку Параня, – Говорят, у него мать – ведьма. Сживет тебя со свету, как и свою первую невестку!

У костра послышались смешки, к счастью, Ксана уже скрылась во мраке лунной летней ночи, и никто не видел, как она стирала кулаками злые слезы. Выбежав на дорогу, она едва не столкнулась с высоким мужчиной, несшего на руках девочку лет пяти. Его светлая волнистая челка выбилась из-под казенной красной шапки, а серые глаза сверкали от волнения ярче звезд.

– Трофим, ночи тебе доброй! Куда это ты Нюрку несешь? – удивилась взволнованная девушка.

– Здравствуй, Ксана! Спешу я. Нюта моя горит вся, к матери ее несу, – буркнул мужчина, не сбавляя шага.

– Может, помощь тебе нужна? – не отставала Ксана.

Красивый, суровый воевода нравился девушке давно. Ее не смущало, что он старше ее на десять лет, и что дочь у него болезная, а мать ведьма. Народ ее опасался и обходил стороной, без особой надобности на глаза старой ведунье старались не попадаться. Ксану же тянуло к Трофиму как магнитом. Вот и сейчас она почти бежала рядом с мужчиной, не в силах отвернуться и пойти домой:

– Дочь у тебя красивая, вся в тебя пошла, – ласково проворковала влюбленная девушка.

– Иди домой, Оксана, некогда мне с тобой лясы точить, – устало проговорил мужчина.

Для него не были секретом ее чувства, но для него было важно, чтобы новая жена полюбила его Нюту, а в Оксане любви к детям не было. Она даже сестру свою младшую Настасью только ругала и убегала от нее, потому что нянчиться не хотела.

– Трофим, ты же знаешь, что зазноба ты моя, – поддавшись порыву, выкрикнула Оксана, – Почему гонишь меня? Чем я тебе не угодила?

– Ты слишком маленькая для меня, – брякнул парень, отмахнувшись от назойливой девицы.

– Мне уже девятнадцать! Мне никто, кроме тебя, не нужен, – капризно заявила Оксана.

Трофим ничего не ответил, ведь они подошли к дому знахарки. Она уже поджидала гостей у калитки. В черном платке и черном платье в пол она больше походила на тень, но сына и внучку встретила ласковым воркованьем:

– Трофимушка, Нюшенька, проходите. Не волнуйся, сын, все будет хорошо, – заверила она взволнованного папашу и, резко обернувшись к Оксане, сердито сказала, – А ты ступай прочь. Ищи свой путь. Он не твоя судьба!

Еще и пальцами щелкнула! Ведьма!

Ксана замерла на дороге, одинокая, в застиранном, когда-то ярко-красном сарафане с узкой каймой вышитых цветочков по подолу. Красавицей ее назвать было сложно: обычные серые глаза, личико луковкой с высоким лбом и маленьким острым подбородком. Как и все в ее семье, она недоедала, поэтому была худенькой, да и ростом не вышла. Приданого у нее не было, года летели быстрее, чем заканчивался хлеб в их доме.

– Три раза меня сегодня прогнали: ведьма от сына своего отвадила, подруженьки тепла праздничного костра для меня пожалели, мать сказала, чтобы я домой не возвращалась, пока работу не найду, потому что у нее сил меня кормить больше нет. Неужто и правда нужно было соглашаться, и за Фомку пойти? – в отчаянии прошептала девушка.

Да только внутри при одной мысли о плотном румяном сыне мельника горький протест поднимался, мешая говорить.

– Нет! Я буду жить свою жизнь! Никто мне не указ! – решила Оксана и шагнула с дороги на тропинку, ведущую к речке.

Тут же перед глазами девушки засияли искры, закружилась темная мгла и затянула хрупкое тело во мрак.

***

Оксана держала глаза широко открытыми, даже моргнуть боялась. Но все равно ничего не видела, вокруг клубился белый туман, обволакивал влажным холодом, пробирал до нутра неизвестностью.

– Не мог туман так резко опуститься на деревню… – прошептала девушка, и звук собственного голоса напугал ее. Он казался глухим, будто пробивался через толщу земли.

Совсем рядом, над самым ухом, каркнул ворон, и девушка в ужасе дернулась в сторону, запуталась в подоле и упала, ободрав руки. Ощупав дорогу, Ксана поняла, что та вымощена плоскими крупными булыжниками, от которых исходило успокаивающее тепло.

– За день, наверно, нагрелись, – вслух предположила девушка и поднялась.

Впереди замаячил огонек, и заблудившаяся в тумане одинокая душа пошла на этот свет. Вскоре впереди появились очертания небольшого домика в два этажа. На первом приветливо горело окошко.

Оксана не понимала, где она. Но ей ужасно хотелось спрятаться от окружающего тумана в безопасном тепле человеческого жилища. Она поспешила к домику по ровной дороге, ведущей прямо к его порогу.

Уже в десяти шагах от заветной входной двери девушка рассмотрела надпись над ней «Таверна «Усталый путник». Оксана тут же ощутила, будто пудовые гири чужих ожиданий висят на ее юной, мечтающей о любви, душе.

– Эта таверна мне подходит, – усмехнулась девушка.

Она потянулась к дверной ручке, сделанной из красиво изогнутой ветки, но тут рядом утробно зарычали. Ксана прижала руки к груди, боясь даже дышать, потому что на нее из темноты смотрел настоящий волк. Крупный, мощный и зубастый.

«Что же делать? Не хватало только стать обедом для обнаглевшего волчары… Эх, даже еды никакой с собой нет. Может, получилось бы отвлечь и забежать в дом».

– Он бы не стал есть чужую еду. Заходи, не бойся… – растягивая гласные, промурлыкал кот, возникший из тумана. Он грациозно прошел мимо волка, влепив ему по морде пушистым хвостом.

«Я что, сказала это вслух? Что?! Говорящий кот?» – окончательно растерялась Ксана.

Девушка открыла, было, рот, но что именно спросить в первую очередь не сообразила, поэтому закрыла его обратно и пошла за котом, перед которым входная дверь в таверну сама открылась. Внутри было тепло, над стойкой хозяина горели свечи, у стены уютно потрескивал огонь в открытом очаге, пахло чесноком и хлебом. За одним из столиков сидела рыжая лохматая женщина в странных синих брюках, куцей рубашонке без ворота и плакала.

Оксана не хотела подходить к незнакомке, но больше никого поблизости не было, а стоять одной в этом странном месте было страшно, поэтому присев к столу несчастной женщины, девушка вежливо поинтересовалась:

– Добрый вечер! У вас что-то случилось?

– Я никому не нужна… ик. Муж бросил за день до пятидесятилетия, забрал себе новую двухкомнатную квартиру, которую мы вместе покупали для младшей дочери. Она теперь требует, чтобы я ей свою отдала, ей ведь вот-вот рожать. Ее мужу трудно одному тянуть и съемную квартиру, и жену с ребенком. Но я не хочу жить в съемной студии на старости лет… а-а-а, – причитала женщина.

Оксана внимательно осмотрела незнакомку. У нее была аппетитная фигура: крутые бедра, пышная грудь, которая все время колыхалась в такт рыданьям, в яркой рыжей шевелюре мелькали седые пряди, но волосы лежали пышными волнами.

«Если их расчесать, будет даже красиво», – непроизвольно заметила Ксана.

У женщины чуть выпирал живот на фоне стройной талии, но девушка решила, что виной всему страшные брюки. В платье или юбке это не бросалось бы так в глаза.

Еще девушке очень понравились бежевые туфли. Через их село к столице часто проезжали богатые купцы да бояре, но Оксана даже у них никогда не видела, чтобы туфли вот так красиво облегали ступню, подчеркивая ее изящество.

Пока девушка любовалась обувью, женщина продолжала жаловаться:

– Старшей только и нужно, чтобы я с ее сыном сидела. Она у меня много работает, сама купила себе однушку в Москве. От мужа-игромана ушла, одна сына поднимает. Моте у меня скучно, он из телефона не вылазит. И пирожки мои есть отказывается, говорит, вредно. Никому я не нужна… а-а-а, – перечисляла свои злоключения незнакомка.

– А как тебя зовут? – решила поинтересоваться Оксана, ей было неинтересно слушать про чужие беды, тем более половину слов она вообще не понимала.

– Ксения…ик.

– А меня Оксана! – чему-то обрадовалась девушка.

– Тезки, – выдавив из себя слабую улыбку, откликнулась женщина.

– Давай разберемся. Муж тебя бросил?

Рыжая всхлипнула и кивнула.

– Старшая дочь все время работает и заставляет тебя сидеть с ее сыном?

– Я сама хочу сидеть… Я люблю Мотечку. Он хороший мальчик, просто мы очень разные…

Оксана про себя усмехнулась: «Еще бы! Ты же курица, не удивительно, что от тебя муж ушел. Вместо характера – неиссякаемый слезный родник».

– Младшая требует, чтобы ты отдала свой дом ей?

Женщина снова горько всхлипнула и кивнула.

– А большой дом?

– Квартира. На третьем этаже пятиэтажки, двухкомнатная, со всеми удобствами. Дом кирпичный, теплый. Соседи тихие, аккуратисты. На лестнице всегда чисто. Мы с мужем и ремонт там не так давно делали, лет десять назад… Правда, большая комната проходная, но светлая с балконом.

Ксана тряхнула головой, опять она почти ничего не поняла, но переспрашивать не стала, а решительно заявила:

– Ты не должна уезжать из собственного дома. Пусть дочь твоя сама разбирается со своими проблемами. У нее своя жизнь, у тебя своя. Ты ее выкормила, замуж отдала, теперь муж за нее отвечает!

Ксюша вытерла глаза, размазывая слезы и сопли по щекам, и жалобно сказала:

– Но ведь она дочь моя. Как не помочь?

– В ущерб себе? Если ты ей сейчас дом уступишь, то потом точно помогать не сможешь. Да и где жить будешь? Неужто дочери твоей приятно будет, если мать ее бродягой станет?

– Они студию в Люберцах снимают недорого, предлагают мне в нее перебраться. Но это же другой конец Москвы. Олечка, старшая моя, в такую даль не поедет, она у меня очень занята. Так я и Мотечку видеть перестану… а-а-а… Да и не на что мне теперь снимать. Меня с работы выгнали. В кассе недостачу обнаружили, да на меня повесили… А я знаю, это моя сменщица-пьяница, дружкам своим опять водку без денег продала, – снова заревела Ксюша.

– Я не понимаю, – не выдержала Ксана, – Чего ты нюни распустила? У тебя есть теплый дом, дети выросли, муж ушел – ты свободна. Можно пожить для себя, радоваться, получать удовольствие! Любви-то тебе уже небось не нужно. Вот и пеки пирожки! Работу найди. А ты из-за размышлений своих страдаешь, на пустом месте! Вот у меня действительно проблемы: мы с мамой и младшей сестрой живем в полуразвалившемся доме, у нас мужчины нет, чтобы его подлатать. Мать стирает белье всему селу, ей за это кто молоко, кто мясо, кто яйца подкинет, а у нас с сестрой даже надеть нечего. Мы с ней еще материнскую одежу донашиваем. Я нищенка. Еще и мелкая да тощая. Вот он, Трофим – зазноба моя, на меня даже не смотрит. А я его люблю! Как жить без него, не знаю. Пошла бы за него замуж, даже с его дочерью возиться согласилась бы. Еще и мать его, ведьма, против меня… Наверняка это она меня сюда сослала! Беспросветное будущее у меня, нет его!

Ксения тоже заплакала, но не в голос, как ее рыжая тезка, злые слезы скупо катились по щекам, а девушка держала спину ровно, сжимая кулаки.

– Подруг у меня нет, все меня презирают. А если кто и заговорит, так обязательно хочет на меня какие-нибудь обязанности повесить!

– Юная ты совсем, – положив свою мягкую, теплую ладошку на кулак Ксаны, ласково проговорила Ксюша, – В этом возрасте все проблемы кажутся неразрешимыми. Но поверь, это не так. Все наладится. Ты найдешь работу, поможешь матушке, сможешь купить себе наряды. Тебя обязательно полюбит хороший юноша, и будете вы жить долго и счастливо.

Снисходительный тон женщины не понравился юной страдалице. Она тут душу выворачивает, а ее проблемы, оказывается, не проблемы!

– Я не хочу работать! Я замуж хочу за Трофима! Вы ничего не понимаете в жизни. Дожили до пятидесяти лет, а только пирожки печь да кудахтать можете! Где мы вообще? – стукнув по столу, встала Ксана.

– Вы в моей таверне. Меня зовут Татьяна, – раздался мелодичный голос от стойки хозяина.

– Мы видим, что не в княжьем тереме, – проворчала Оксана, – но где это?

– В междумирье… Сюда часто приходят те, кто уже не может нести ношу собственной жизни. Мы вам поможем, здесь вы сами выберете, куда пойти дальше. Все дороги для вас открыты, – мило улыбаясь, рассказала симпатичная блондинка неопределенного возраста.

Ее кожа была ровной и как будто светилась изнутри. Румянец на щеках и блеск в серых глазах говорили о крепком здоровье, но доброжелательное спокойствие и мудрый взгляд намекали на большой жизненный опыт.

– В межмирье? Это как? – не поняла Ксана.

– Очень просто, – пожала плечами Татьяна и принялась объяснять с такой интонацией, будто детей учила, что один плюс один – два, – Оксана живет в конце тринадцатого века под Москвой, а Ксюша в двадцать первом веке уже в самой Москве. Здесь, в междумирье нет времени, нет границ. Поэтому вы смогли встретиться и поговорить. Узнать, что ваши проблемы и не проблемы вовсе…

– Ничего подобного! – возмутилась Ксана, – У меня вопрос жизни и смерти. А у этой женщины их вовсе нет! Я бы за три дня с ее дочерями разобралась. Даже мужа могу вернуть, если надо!

– Интересно, как? – всхлипнув, спросила Ксюша, – Я бы посмотрела, как ты будешь возвращать в семью Эдичку, который ушел к молодой длинноногой распутнице! Она же его секретарша, как узнала про покупку квартиры, так сразу и вцепилась в него, как клещ.

– Я для начала причешусь и сниму эти ужасные штаны, – усмехнулась Ксана, всем своим видом демонстрируя, что никакая длинноногая развратница ей не помеха.

– Ты ничего не понимаешь! Это джинсы! В них в мое время все ходят, – обиделась Ксюша.

– Уверена, что разлучница ходит в юбке! – парировала девушка.

По расстроенному лицу рыжей она поняла, что права.

– Все равно ты ничего не понимаешь в семейной жизни. У тебя самой не проблемы, а капризы сплошные. Работать она не хочет, а новые платья ей подавай. Придумала себе безответную любовь, теперь страдаешь и ждешь, чтобы все тебя жалели! – проворчала Ксюша.

– Ничего я себе не придумала! Это ты страдаешь из-за своих фантазий! – возмутилась Ксана.

– Да? Да я бы наладила твою жизнь за два дня! – крикнула рыжая.

– Ну вы еще поспорьте, – улыбнулась хозяйка таверны, но в глазах ее не было веселья, они потемнели, будто небо перед грозой.

– Легко! Спорю, что за два дня наведу порядок в жизни этой молодой лентяйки, – тут же откликнулась Ксюша.

Ксана не совсем поняла, что значит «спорим», но азарт ссоры застил разум, и она выпалила:

– А я спорю, что через три дня буду счастлива в ее шкуре!

Ксюша протянула Оксане руку, и та ее пожала. Тут же под их переплетенными ладонями прошел кот, махнув по ним хвостом, а Татьяна, хлопнув, объявила:

– Так тому и быть! Вы поменяетесь местами и попробуете выиграть этот судьбоносный спор.

Только тут Оксана поняла, во что ее втянула ее природная вспыльчивость. Ксения тоже растерянно хлопала глазами.

– Но как она будет в моем мире? – залепетала рыжая, обращаясь к хозяйке.

– А ты ей на телефоне все покажи… – усмехнулась Татьяна.

Следующие полчаса Ксана не переставала удивляться. Еще бы! Мир Ксении оказался полон чудес: самоходные железные телеги, коробочки, которые могут прятать в себе картины и позволяют разговаривать с близкими на любом расстоянии, а ведь еще были кино, подземные скоростные телеги, воздушные, водные. Огонь в доме у Ксюши загорался по ее желанию, стоило только повернуть рычаг. И еще много волшебства хранило будущее. В какой-то момент девушка не выдержала и воскликнула:

– Да я сгину среди этих колдовских штук…

– Можешь отказаться от спора, но тогда навсегда останешься здесь, – мурлыкнул кот, – Хоть помощник нормальный у Тани появится, а то эти мыши… ненадежные они.

Ксану перспектива остаться навсегда в межмирье не порадовала. Тут перед ней на столе прямо из воздуха материализовался красивый, плетенный из ниток и бисера браслет. Девушка приложила его к своему запястью, и он растворился в ее коже, оставляя красивый узор. Ксана удивленно ахнула.

– Что это? – спросила она у хозяйки таверны.

– Будет тебе дар в помощь, – улыбнулась она.

– А как же я? – обиделась Ксюша.

Тут к ней на руку села бабочка. Стоило ей расправить на предплечье женщины яркие, мерцающие голубым крылья, как в тот же миг они отпечатались на ее коже нестираемым рисунком.

– У тебя тоже будет дар, чтобы условия были равными, – пояснила Татьяна.

– А что за дар? – хором спросили спорщицы.

Хозяйка таверны хитро прищурилась и сказала:

– Даю вам обеим месяц. Если вы выиграете пари, то дар останется с вами навсегда…

– Но какой… – начала говорить Оксана, но тут в глазах ее потемнело, и она провалилась в беспамятство.

Глава 1. Спасатель спешит на помощь

– Женщина, женщина! С вами все в порядке? – беспокойно талдычил кто-то рядом.

Ксана попыталась разомкнуть веки, но яркое солнце ослепило, пришлось, поморщившись, снова их закрыть. Тело болело, голова трещала, в горле пересохло.

– Пить, – прохрипела она.

– Маш, принеси из машины, там была бутылка, – тихо проговорил низкий мужской голос.

Ксана напряглась. Внутри раздались тревожные звоночки: «женщина», «машина». Неужели ей не приснилась эта жуткая таверна?

От страха глаза сами открылись, и совсем рядом девушка увидела бородатого чернявого мужчину в голубой рубашке.

«Красивый!» – отметила Оксана и попыталась сесть.

Мужчина придержал ее за спину. Тут ему кто-то сунул в руку странную бутыль с водой, и он заботливо приложил ее к губам Ксаны. Сделав несколько больших глотков, девушка чуть не поперхнулась, когда мимо промчалась одна из тех железных телег с крышей, про которые рассказывала ей Ксюша.

– О, нет! Где я? – простонала гостья из прошлого.

– Вы не помните? – удивился мужчина.

– Все как в тумане, – сказала почти правду девушка, вспоминая белый туман вокруг таверны.

– Вы на улице Ленина. Вас сбил мотоциклист. Мы с Машей ехали за ним, и все видели.

– Вообще-то, это она бросилась ему наперерез, – раздался рядом звонкий детский голос.

Ксана подняла голову и в ужасе схватилась за сердце.

– Ты проклята? – побелевшими, дрожащими губами чуть слышно спросила она у невысокой худой девочки в мешковатой темной одежде, стоящей рядом.

– Не-ет… С чего вы взяли? – с опаской посматривая на Ксану, ответила девочка.

– У тебя волосы синие, наверняка мавка прокляла, – уверенно откликнулась Оксана, она слышала о таком от заезжего купца.

Мужчина хихикнул, девочка раздраженно фыркнула.

– Давайте я вас в больницу отвезу, – предложил брюнет, помогая Ксане встать.

У него были мощные руки и плечи, рубашка облегала их, подчеркивая силу. Девушка залюбовалась этой мужской красотой и брякнула, видимо, невероятные события последних часов ее жизни плохо сказались на умственных способностях, впрочем, она всегда отличалась прямолинейностью:

– А вы настоящий богатырь…

Мужчина улыбнулся, но сказать ничего не успел.

– Папа не богатырь, он спасатель! – встряла девочка с синими волосами, от которой Оксана старалась держаться подальше, вдруг проклятье и на нее перекинется. У нее своих забот предостаточно.

Брюнет бросил сердитый взгляд на дочь и, придерживая Оксану под локоть, потянул к железной телеге вишневого цвета:

– Спасибо за очень необычный комплимент. Не обращайте внимание на Машу. Ей двенадцать, у нее начался переходный возраст. Она всем грубит. Я как раз еду в школу. Вызвали. Пришлось принарядиться для солидности, – мило болтал мужчина, подводя Оксану все ближе к страшной телеге, – Меня, кстати, Игорь зовут. А вас?

– Ксана… – машинально ответила девушка, не спуская глаз со страшной вишневой коробки.

– Оксана значит… Красивое имя, – откликнулся Игорь.

– Ксения, – вспомнив о споре, поправила мужчину несчастная попаданка.

Тут с диким ревом и грохотом мимо промчалась просто гигантская телега, вернее, настоящая гора. В ужасе Ксана прижалась к Игорю, ища защиты. Еще и глаза зажмурила от страха.

– Все хорошо, – погладив по спине девушку, ласково проговорил мужчина, – Фура нас не собьет. Маш, посмотри, где ближайшая больница.

Оксана мысленно уговаривала себя оторваться от мужской груди. Этот мир с огромными движущимися коробами и высоченными, заслоняющими небо домами не нравился девушке. А Игорь вкусно пах пряностями, а еще был теплым и заботливым. Не то что Трофим… Девушке никогда не нравились брюнеты, но конкретно этот вызывал доверие. Возможно, потому, что в его карих глазах было неподдельное беспокойство о ней, незнакомке, которая наверняка должна казаться ему странной. Тут Ксана вспомнила, что она теперь не девушка, а старушка пятидесяти лет и отстранилась.

– Не хочу в больницу! – сказала она, вышло резковато.

– Возможно, вы правы. В привычной обстановке вам будет проще прийти в себя, – кивнул Игорь и спросил, – Какой у вас адрес?

Ксюша раз десять заставила Ксану повторить смешное название улицы, где она проживала, и кучу цифр. Но от пережитых волнений все эти важные сведения выветрились из головы.

– Не помню, – с трудом сдерживая слезы, прошептала девушка, а мысленно простонала:

«Как же я могла попасть в такой переплет?!»

– Блин, па, этот ужасный грузовик меня обрызгал. Смотри, какое пятно на моем любимом худи, – заныла рядом Маша.

– Ничего, отстираешь! – буркнул Игорь, в растерянности глядя на Ксану.

– Нам, вообще-то, нужно в школу. Ты забыл уже? – сердито протянула девочка.

Но отец проигнорировал ее.

– Ксения, а давайте позвоним кому-нибудь из ваших близких, – мягко предложил он, – Где ваш телефон?

Ксана помнила, что такое телефон. Это чудо она даже в руках держала, но где он сейчас девушка не знала, поэтому только плечами пожала.

– Может, в сумке? – усмехнулась Маша и указала на огромную черную кожаную торбу, валяющуюся недалеко на тротуаре.

Игорь пошел за сумкой. Ксана посмотрела на недовольную Машу. У девочки на лице было несколько грязных капель и на мешковатой кофте чуть ниже плеча большая серо-бурая клякса.

– Да, ужасное пятно, – проговорила Оксана, ее одежда была далеко не новой, но она всегда следила за ее чистотой.

Попаданка машинально поскребла ноготком пятно, пытаясь хоть чуть-чуть отскоблить мокрую землю, но тут с ее пальцев слетело несколько золотых искорок, и худи стало чистым, даже мятые складки на сгибах локтей выпрямились.

Маша и Ксана в полном недоумении уставились друг на друга.

Тут подошел Игорь и протянул женщине в беде ее сумку, а в ней как раз что-то задрожало и загудело. Ксана дрожащими руками попробовала открыть торбу, но та была закрыта. Как проникнуть внутрь, девушка не понимала, ей на помощь пришла Маша, потянула за маленький железный язычок, и сумка открылась. Девочка внимательно и с интересом следила за Ксаной. На ее лице больше не было недовольства, скорее любопытство.

Ксана с большим трудом нашла телефон, в сумке чего только не было: какая-то короткая пухлая палка, шарф, мятый носовой платок, упаковка бумажек, какой-то флакончик, конфеты, вода в странной бутылке, еще какие-то маленькие круглые и прямоугольные футлярчики. Когда девушка добралась до телефона, на экране мелькнуло лицо старшей дочери Ксюши – Ольги, а потом экран погас.

– Перезвоните? – предложил Игорь, когда увидел, что Ксана растерянно стоит с телефоном в руках и не знает, что делать.

– А не могли бы вы ей позвонить и все объяснить? У вас лучше получится, – попросила девушка, включая телефон, как ее учила Ксюша, – Это моя дочь Ольга.

– Хорошо, конечно, – с готовностью кивнул мужчина и тут же начал разговор, – Добрый день, Ольга! Меня зовут Игорь. Ваша мама рядом. Ее сбил мотоциклист… Нет-нет, с ней все в порядке, разве что… может быть сотрясение мозга, но, возможно, и просто шок. Она не помнит свой адрес… Нет, в больницу ехать не хочет. Ее не тошнит, в пространстве ориентируется, может, лучше дома понаблюдаете… Нет, я не врач, я спасатель, кое-что знаю… Да, конечно, сейчас дам ей трубку.

– Оля, – стараясь говорить спокойно, ответила Ксана. Она не понимала, почему телефон прикладывают к уху, а не ко рту? Как собеседник может ее слышать на расстоянии? Что это за магия?

– Мама, не капризничай, а поезжай в больницу. Мы же договаривались, что я завтра привезу Мотю на все лето. Если ты разболеешься, что я буду делать?

– Оля, со мной все нормально. Я просто растерялась немного. Игорь и его дочь Маша мне помогли, просто напомни, где я живу. Они торопятся в школу, но подвезут меня.

Оля вздохнула и продиктовала адрес уточнив:

– А ты квартиру сможешь найти?

– Постараюсь…

– Мы ей поможем, – громко сказала Маша. Они с отцом стояли рядом и хорошо слышали разговор.

– Ладно. Мы вот как поступим, – по-деловому решила Ольга, – Мы с Мотей приедем к тебе сейчас и понаблюдаем, как ты будешь себя чувствовать. Переночуем у тебя.

– Это правильно, – кивнул мужчина и обратился к Ксане, – Едем.

Девушка тут же кивнула, попрощалась с Ольгой и закончила разговор.

В машину ее усадили на заднее сидение. Залезать в нутро неведомой железяки было страшно, но Ксюша предупредила свою сменщицу, что вести себя надо естественно, не устраивать истерик и не бегать с выпученными глазами, крича «Бесы!». Так можно и в изолятор попасть. Что за изолятор, Ксюша не уточнила, но Ксана поняла: место страшное, и лучше не нарываться!

К счастью, заднее сидение оказалось мягким, девушка не удержалась и попрыгала. Тут Маша села рядом, чему ее отец удивился, судя по взлетевшим на лоб густым бровям, но комментировать не стал.

– А я далеко живу? – спросила Оксана, с опаской поглядывая на Машу.

– Нет, пять минут езды. И наша школа рядом.

Тут железная телега загудела, зарычала, задрожала. Оксана испуганно ойкнула и обхватила себя руками, вжимаясь в мягкую спинку сиденья. Маша успокаивающе погладила ее по плечу.

– У вас все там хорошо? – спросил Игорь.

– Да-да, поехали, пап, – откликнулась девочка и шепотом проговорила, – Не бойся, все нормально.

– А почему она так грохочет? – не выдержала и спросила Оксана.

– Извините, это не лимузин. Ей сто лет в обед. Ее мне еще мой отец подарил, это был его последний подарок, поэтому эта колымага мне так дорога. Она хоть и ломается часто, но я ее как облупленную знаю. Могу починить с закрытыми глазами. А иномарки только с виду надежными кажутся. Моя жена погибла в автомобиле эс-класса. Заклинило гидроусилитель руля, электрику закоротило, она не смогла вовремя повернуть и влетела в столб.

Ксана с сочувствием посмотрела на Машу, девочка помрачнела, насупилась и уставилась на дорогу. Оксана ласково погладила ее по щеке, мысленно желая убрать грязь с лица девочки. И вновь золотые искорки сделали свое дело: кожа Маши засверкала чистотой.

«Так вот какая у меня магия!» – обрадовалась Ксана и дотронулась до спинки водительского кресла. Обивка была вся в пыли, ворсинках и жирных пятнах. Но мысленного приказа Оксаны хватило, чтобы темно-серая ткань разгладилась и полностью очистилась.

Маша заметила магические огоньки и с восторгом наблюдала, как машина отца преображается, ведь Ксана провела рукой и по стеклам, и по заднему дивану, на котором они с Машей сидели. И до чего бы она ни дотрагивалась, все преображалось.

– Приехали! – объявил Игорь, останавливая машину у серой кирпичной пятиэтажки, утопающей в зелени.

Оксане понравился дом Ксюши. Она под конвоем спасателя и его дочери поднялась на третий этаж, Игорь помог открыть дверь, девушка, наконец, вошла внутрь двухкомнатной квартиры со всеми удобствами и у нее вырвался стон ужаса:

– И вот здесь я должна жить?!

– Это точно ваша квартира, ключ подошел, адрес совпал.

Оксана взяла себя в руки и улыбнулась своему красивому богатырю:

– Спасибо вам огромное! Если бы не вы, я бы сейчас так и валялась на дороге. Если вдруг вам нужна будет помощь, обращайтесь. Вы знаете, где меня искать.

– Да ничего особенного я не сделал, – скромно ответил Игорь и попятился.

Тут Маша кинулась обнимать спасенную отцом женщину:

– Всего вам хорошего, – громко проговорила девочка, а на ушко шепнула, – Я вернусь!

Оксана проводила своих провожатых и с облегчением привалилась к коричневой тяжелой двери. Обещание Маши прозвучало как угроза.

«Она знает мой секрет. Интересно, что она попросит за молчание…» – подумала девушка, но все мысли испарились из ее головы, когда она еще раз осмотрелась.

Коридор был темным, буквально, свет падал откуда-то сбоку, сами же стены были черными, напротив входной двери маячила узкая дверь ярко-красного цвета. Сделав осторожный шаг к ней, Оксана увидела, что рядом с этой дверью в ад висело такое же длинное и узкое зеркало в красной раме.

Девушка перекрестилась, но в зеркало заглянула и заплакала. На нее смотрела уставшая женщина, с темными мешками под глазами, растрепанными ярко-рыжими волосами, в которых будто перца с солью насыпали. Естественные морщинки вокруг глаз были даже милыми, но веснушки, щедро рассыпанные по носу и щекам, удручали.

– И как я с таким лицом буду возвращать мужа? – спросила у женщины Ксана.

Зато фигура девушке понравилась. Сама она была тощей и плоской, а тут и бедра аппетитные и грудь – глаз не отвести. Животик выпирал слегка, но как говорили мудрые односельчане Оксаны: «Женщина без живота, как кобыла без гривы и хвоста».

Насмотревшись на себя новую, Оксана вытерла слезы и пошла обживаться. Тут же рядом была гостеприимно распахнута дверь в комнату, стены которой были темно-зелеными с затейливым цветочным узором. Слева стоял высоченный шкаф во всю стену приятного орехового цвета, но хозяйке его, видимо, было мало, потому что под самым потолком на нем были наложены какие-то свертки, коробочки, свисал хвост и торчала голова игрушечной лошадки. Заглядывать вовнутрь Оксана не решилась.

Справа от входной двери примостился диван, укрытый цветастым красно-зелено-синим покрывалом. На противоположной стене рядом со шкафом была дверь, но увидела ее Оксана не сразу, потому что доминировали на той стороне черные полки, заставленные книгами и посудой. Таких изящных стаканов, чашек, чайников, ваз и прочей столовой утвари Ксана не видела даже у старосты их села, она как-то заносила ему постиранную одежду по просьбе матери.

Решив, что обязательно переберет всю посуду позже, девушка посмотрела в окно, которое занимало почти всю стену справа. Его обрамляли серые занавески с крупными оранжевыми цветами. Оксана с осуждением покачала головой:

– Покрывало и занавески вообще не сочетаются! Она не только конопатая, но еще и слепая была!

Окно оказалось заляпанным. За ним была зеленая крона клена и небольшая площадка, огороженная черной железной решеткой.

«Балкон», – вспомнила девушка из рассказа Ксюша.

Балкон был забит пластиковыми и железными ведрами, тазами, коробками, некоторые из которых уже размокли и скособочились. Из этой кучи хлама торчало колесо и три палки, в которых Ксана признала лыжи, у охотника деда Митяя были похожие, только шире.

«Почему их три?» – удивилась девушка и пошла дальше изучать квартиру.

Она зашла через неприметную дверь в спальню. Предназначение этой комнаты определить было просто: здесь стояла огромная кровать. Сама комната была узкой. Кровать занимала почти всю ее ширину, высокое черное изголовье закрывало четверть маленького окошка, впрочем, света здесь было мало не поэтому. Просто окно было занавешено черными атласными шторами, а стены поражали кроваво-красным оттенком.

– Ужас… – прошептала Оксана и снова перекрестилась.

Напротив двери ближе к кровати стоял столик с зеркалом. На столике валялись носки, стояли шкатулки, какая-то коробка, три книги, стопка бумаг, расческа, статуэтка толстяка, ваза с засохшими розами. Оксана поспешила закрыть дверь.

Столько вещей, нужных и не очень, девушка в жизни не видела.

Отвернувшись от спальни, девушка уперлась взглядом в еще одну дверь в коридоре. Заглянув туда, она обнаружила большое белое корыто, рядом висело похожее, но маленькое, а в углу стоял белоснежный стул, о предназначении которого Оксана быстро догадалась. Все стены и пол здесь были отделаны плиткой приятного шоколадного оттенка. Пожалуй, это единственное помещение в квартире, в котором было уютно. Картину портили только тряпки, висящие на изогнутой металлической палке.

Осталась кухня. Девушка уже чувствовала, что проголодалась. Поэтому отправилась туда с надеждой найти что-нибудь съедобное. Справа от двери стоял огромный белый шкаф, голодная попаданка попыталась его открыть, на нем и ручка была, но дверь не поддавалась, а тянуть сильнее Ксана побоялась, вдруг еще сломается. Окно здесь было большим, поэтому света хватало, но на этом плюсы и заканчивались. Маленький квадратный столик ютился в углу, к нему жались два стула. Правая стена была вся завешана шкафчиками приятного песочного цвета, но их было очень много, они давили, сжирали пространство и воздух.

Белая плита в коричневых подтеках манила четырьмя черными блинчиками. Ксюша подробно объяснила Ксане, как вызывать огонь, но девушка боялась. Да и греть пока было нечего. Осмотрев все шкафчики, Оксана нашла гречу, перловку, ящик с картошкой, луком и морковью, соль, муку, сахар, специи и кучу еще всего. Запасов было в изобилии, но они хранились в беспорядке. Три пачки какой-то белой крупы девушка нашла в разных местах. И так во всем.

От голода и усталости Ксана опустилась на пол у плиты. Пол был темно-коричневый во всей квартире. Она думала, он деревянный, но на ощупь плашки оказались слишком гладкими.

– Сварю себе гречку! – решила девушка, – Да, пусть без молока и масла, но мне не привыкать.

Только она хотела покрутить круглые ручки на плите, чтобы вызвать огонь, как раздался резкий звон от двери. Оксана испуганно вжалась спиной в плиту.

– Ма, ты дома?! Открывай! – раздался приглушенный женский голос.

Ксана кое-как поднялась и поковыляла к двери. Замок поддался не сразу, но проявив настойчивость, девушка смогла впустить гостей. Оля влетела в квартиру и тут же на пороге обняла растерявшуюся от такого напора Оксану:

– Мама, ты как? С тобой все хорошо? Что-нибудь болит? – сыпала она вопросами и ощупывала при этом Ксану.

– Хи… Ой, щекотно, – не сдержалась девушка и поспешила заверить дочь, которая была старше нее лет на пятнадцать, – Все хорошо. Ничего не болит.

– А ты чего впотьмах ходишь? – удивилась Оля и щелкнула на стене что-то. В коридоре под потолком засиял теплым светом блин.

Только тут Ксана поняла, что такие блины были в каждой комнате.

– Мотя, поздоровайся с бабушкой, – шикнула Оля на сына, который так и мялся у двери.

Парень был невысоким, одет так же, как и дочь Игоря – Маша, в мешковатую кофту и широкие брюки.

– Привет, ба! – едва размыкая губы, сказал парень.

– Привет! – повторила непривычное слово Ксана и добавила, – Проходите, я как раз поесть хотела.

Тут Оля замялась, взяла свою мать за руку и с мольбой в голосе заговорила:

– Мамуля, прости! Мы пока к тебе ехали, меня срочно вызвали на переговоры. Очень важные. Я уже поговорила с Матвеем. Он будет за тобой следить. Да, Мотя?

Парень кивнул.

– Если бабушке станет плохо, она в обморок упадет или слабость появится, ты немедленно вызовешь скорую. Да?

– Да, – вздохнув с обреченностью, подтвердил мальчик, – И не буду слушать ее возражения.

– Молодец! – похвалила сына Оля, чмокнула его в висок, маму в щеку и побежала к двери, – Я вам вечером позвоню!

Ксана и Матвей остались в квартире вдвоем, посмотрели друг на друга настороженно, и парень сказал:

– Я посижу на диване, у меня сейчас игра с ребятами будет, – и показал растерявшейся бабуле свой телефон.

Оксана кивнула и тут опомнилась:

– Хорошо, играй, конечно, только не мог бы ты мне сначала показать, как плита включается?

Мотя завис на пару секунд, потом кивнул и проследовал на кухню. Там без особых усилий крутанул одну из круглых рычагов, и вокруг самого большого черного блинчика заплясали голубые огоньки пламени.

– Сказочно! – не сдержалась Ксения, а заметив встревоженный взгляд внука, она вспомнила еще одну загадку и спросила, – А это что?

И ткнула в белый ящик.

– Холодильник, – в полном недоумении ответил Мотя и дернул на себя ручку, дверь открылась, внутри оказалось светло. Три полки были заставлены баночками, свертками, кастрюлями, внизу обнаружились два ящика с яблоками.

– Ух ты! – обрадовалась Ксана, она никогда еще не видела столько еды разом, поэтому тут же начала все изучать.

Мотя хотел уйти из кухни по-английски, но кто же ему даст.

– А это что? Колбаса? – спросила девушка, развернув сверток и обнаружив розовую, странно пахнущую субстанцию.

– Да.

– А это?

– Масло… сметана… сыр… сосиски… Это вроде твои дрожжи… А это майонез и кетчуп.

– Что такое майонез и кетчуп? – удивилась Ксана.

– Соусы. Кетчуп – на основе помидор, а майонез… там вроде яйца и горчица…

– Как тут всего много… – с восторгом разглядывала внутренности холодильника Оксана, заглянув в кастрюлю, она с благоговением прошептала, – Борщ! Давай есть!

Мотя не стал возражать и помог бабушке накрыть на стол, показал ей, где у нее лежит хлеб, сам сделал бутерброды с колбасой ей и себе. Помог выключить плиту, когда борщ подогрелся.

Ели молча и с аппетитом. Когда дело дошло до чая, Оксана вспомнила, что видела на полках в ярких жестяных банках запасы ароматной черной заварки. Мотя хотел залить водой какой-то маленький пакетик на нитке с сомнительным содержанием, но Ксана настояла на своем. Взяла с полки в комнате белоснежный чайник с нежно-розовыми пионами на пузатых боках, бросила в него горсть чаинок и залила кипятком.

– Это будет очень вкусно, – пообещала она внуку.

– А ты совсем ничего не помнишь? – неожиданно спросил Мотя.

– Я? Помню… С чего ты взял, что я ничего не помню?

– Ты ведешь себя странно. Раньше ты никогда не брала посуду из серванта.

– А зачем она нужна, если ей не пользоваться? – удивилась сама себе Ксана.

– Не знаю… – пожал плечами парень.

Оксана разлила чай по чашкам, которые она тоже вытащила из плена черных полок. Кружки на кухне были, но они показались девушке невзрачными, многие были со сколами, как и тарелки в шкафах.

Мотя отпил чай, он пах свежестью, немного сеном, там даже грибная нотка играла.

– Вкусно? – спросила Ксана.

Она любила чаевничать. Накидает, бывало, в самовар черничника, мяты, листьев малины, и сидит потом у окна, пьет с наслаждением ароматный напиток, вдыхает его головокружительный аромат. Это, пожалуй, была единственная радость в голодной жизни девушки.

– Очень, – откликнулся Мотя.

– А почему тебе не нравится у меня бывать? – вспомнив жалобу Ксюши, спросила Ксана.

Мальчик чуть не подавился и смущенно глянул на бабушку.

– Говори как есть, – подбодрила Оксана внука.

– У тебя неуютно. Очень много вещей, все какое-то безвкусное, старое… Прости, – потупив глаза, тихо произнес мальчик.

– Ничего! Мне тоже не нравится. Хочу все здесь поменять. Поможешь? С чего начать? – спросила Ксана.

Парень удивленно уставился на бабулю и осторожно спросил:

– Честно?

Ксана решительно кивнула.

– Нужно выкинуть весь хлам из дома. Перекрасить стены. Я смотрю один канал про быт, там блогер постоянно все перекрашивает. Она и обои красила. Они у тебя ровно поклеены, хорошего качества, но цвет просто дикий кринж.

Ксана вспомнила побеленные стены своей избушки и радостно воскликнула:

– Давай покрасим в белый!

Мотя задумчиво проговорил:

– Если взять качественную укрывистую краску и пройтись в три слоя, то можно и черный замазать! Только краски нужно больше. И хорошей, дорогой.

Про местные деньги Ксюша ничего не говорила, но судя по тому, что ее выгнали из магазина, взять их будет особо неоткуда.

– А еще я бы диван поменял. Спать на нем ужасно неудобно, – добавил Мотя.

Ксана вздохнула, хотела рассказать про потерю работы, но тут снова раздалось дребезжание от двери. Девушка бросилась открывать. На пороге стоял Игорь. Обворожительно улыбаясь, он протянул Ксане коробку, крышка которой была прозрачная, и девушка рассмотрела внутри немыслимой красоты пирог.

– Незваных гостей принимаете? – смущенно спросил мужчина.

Ксана, как самую большую драгоценность, приняла коробку и прошла внутрь своего мрачного логова. На коробе было написано «торт». Сглотнув, девушка улыбнулась и показала в сторону кухни.

– Мы как раз чай пьем…

– Мы? – немного растерянно переспросил Игорь, – Я помешал?

– Нет. Думаю, Мотя не будет возражать… – Ксана еще раз бросила взгляд на название аппетитного пирога и продолжила, – против торта. Правда, Мотя?

– Я всегда за торт, – усмехнулся внук.

Игорь, кажется, облегченно выдохнул.

– Это тот, за кем вы будете летом приглядывать? – уточнил Игорь.

– Да, сын моей старшей дочери Оли, – повторила заученную информацию Ксана.

– Прекрасно. А я как раз к вам по этому поводу.

Игорь присел к столу на табуретку, которую приставила ближе гостеприимная хозяйка, обычно этот неприметный предмет мебели стоял за холодильником и мешал подходить к раковине.

Втроем на маленькой кухне, да еще учитывая богатырские габариты мужчины, сразу стало тесно, но торт скрасил все неудобства.

Игорь открыл рот, чтобы перейти к делу, но Ксане было не до него, она отправила первую ложку с подаренным угощением себе в рот и забыла, где она и кто. Торт оказался сказочно нежным, сладким, с вишневой кислинкой. Он таял во рту, ласково растекаясь на языке взрывом ощущений. Девушка с восторгом ребенка накинулась на лакомство.

Мужчина терпеливо промолчал и отхлебнул из фарфоровой чашки.

– М-м-м, какой у вас вкусный чай! – похвалил Игорь.

– С вашим тортом ничто не сравнится, – с набитым ртом прокомментировала Ксана, перекладывая из коробки себе на блюдце еще один большой кусок.

– Ба, ты бы не налегала, – встрял Мотя, – Уже поздно. На ночь есть сладкое вредно, особенно пожилым людям. Растолстеешь.

Ксана обиженно глянула на нахала, но тут же вспомнила, что она теперь старушка, и вообще, тело не ее, и хорошо бы сохранить его таким, каким оно было. Да и мужа еще возвращать… Горько вздохнув, девушка отодвинула тарелку с вкусняшкой.

– Не слушайте Мотю, Ксения, у вас прекрасная фигура. Взрослым мужчинам такие нравятся, – неожиданно заступился за Ксану Игорь, – Мне очень приятно наблюдать, с каким аппетитом вы едите мое угощение. Не то что некоторые, сидят как жерди и ковыряются вилкой в траве.

– Ну да, ну да, но почему-то взрослые мужчины уходят именно к таким жердям, – глубокомысленно заметил Мотя и подлил бабушке еще чаю.

– Глупости. Парень, не говори то, в чем не разбираешься, – снисходительно откликнулся Игорь.

– Я делаю выводы на основании жизненного опыта, – резко ответил Мотя и нахмурился.

Игорь бросил недовольный взгляд в сторону младшего собеседника и хотел ему ответить, явно что-то не очень приветливое, но вмешалась Ксана объявив:

– Мотя прав. Мой муж ушел к молодой секретарше.

Игорь моргнул и растерянно проговорил, окидывая каким-то очень мужским взглядом грудь и попу собеседницы:

– У него явно проблемы с мозгами…

– И вкусом, – поддакнул Мотя.

В этот раз мужчины обменялись одобрительными взглядами.

Ксана немного смутилась. Получить комплимент от шикарного и молодого спасателя было приятно. Чтобы спрятать свои неуместные эмоции, ей еще мужа возвращать, и вообще она здесь проездом, девушка напомнила Игорю:

– Вы что-то хотели от меня?

Мужчина вернул свой взгляд на лицо собеседницы и, собравшись, выдал:

– Да, я хочу вас попросить присмотреть летом за Машей. Вы же все равно будете заняты с Матвеем. Где один ребенок, там и два, – заметив удивление на лице Ксаны, Игорь поторопился добавить, – Я вам буду платить. Правда, много не смогу, но уверен, мы договоримся!

– А где сейчас Маша? – спросила настороженно Ксана.

– Дома. Мы после школы поругались. Учитель сказала, что она совсем перестала интересоваться учебой. Хамит, уроки не делает. И это только шестой класс. Мы с женой были сиротами. Познакомились в детдоме. Поэтому у Маши нет бабушки. Раньше с ней всегда была Лиля. А теперь получается, дочка будет одна дома сидеть. Мне это не нравится. Так что, приглядите?

– Но почему я? – осторожно уточнила Ксана, – Вам разве не показалось, что я немного ненормальная?

Игорь улыбнулся как-то очень мило, как будто с ребенком разговаривает, и пояснил:

– После такого удара легкая дезориентация во времени и пространстве, а также провалы в памяти – это нормально. Я вижу, что вы добрый человек, и Маше вы понравились. Она сама предложила к вам обратиться.

Ксана кивнула, принимая ответ заботливого папаши, а про себя подумала:

«Вот же малолетняя зараза, знает мой секрет и нашла способ добраться до меня. С другой стороны, работы у меня нет, а значит, деньги нужны. Да и рабочие руки пригодятся на помойку хлам таскать».

– Хорошо, – сказала Ксана, – Приводите ее завтра.

Игорь искренне обрадовался.

– Спасибо вам огромное, – начал он, но, заметив хмурый взгляд Моти, засобирался домой.

Стоило входной двери закрыться за мужчиной, внук накинулся на бабулю:

– Ты зачем согласилась? Мы же ремонт хотели делать. Девчонка будет только под ногами мешаться!

– Она будет нам помогать, – успокоила внука Ксана, – К тому же она симпатичная, правда, волосы синие, но зато почти ровесница тебе, ей двенадцать, кажется.

– Правда? – явно обрадовался парень.

Девушка улыбнулась. Мужчины во всех возрастах петухи, их хлебом не корми, дай перед кем-нибудь покрасоваться.

– Правда! Я спать, а с тебя список дел на завтра! Договорились?

– Есть, ба! – вытянувшись и приложив руку к виску, отчеканил Мотя, – Список составлю, посуду помою, торт в холодильник уберу, если останется… – почти шепотом добавил он, потом неожиданно для Ксаны обнял ее и почти ласково проговорил, – Иди отдыхай, тебе после травмы нужен покой. Тебя не тошнит?

Ксану не тошнило, но слезный ком застрял в горле, мешая говорить. Эта мальчишеская забота была очень трогательной. Она потрепала внука по русой вихрастой челке, постоянно лезущей ему в глаза, чмокнула в курносый нос и еле выдавила из себя:

– У меня все хорошо. Спасибо.

«И чего этой Ксюше не хватало», – ворчала девушка про себя, направляясь в спальню.

Глава 2. Долой хлам

Ксана привыкла вставать с петухами. В городе петухов не было, но организм жил в своем биоритме, поэтому около шести утра бодрая и полная энтузиазма девушка вскочила с кровати и первым делом пообещала себе, что сделает все возможное для счастья Ксюши, ведь от этого зависит возвращение домой. А домой хотелось. В этом мире было слишком много всего пугающего, грохочущего и непонятного.

Не сказать чтобы Ксана скучала по сестре или беспокоилась о маме. Настя всегда казалась девушке скучной и серой, а мама никогда не была ласковой. Женщине выпала суровая доля: муж умер зимой от лихорадки, оставив ее с двумя дочками, Оксане тогда едва исполнилось пять, а младшая вообще еще грудничком была. Вдове пришлось хвататься за любую возможность заработать. Поэтому женщина почти не общалась с дочерями, ей хватало сил только на приказы: «Приготовь ужин», «Покорми сестру», «Сегодня прополи брюкву». Но в тот мир отправилась добрая, мягкая Ксюша, возможно, она сумеет растопить очерствевшее материнское сердце. А еще Оксана поняла, что не скучает по Трофиму. Игорь ей понравился больше, он был заботливым. Впрочем, ее симпатии не имели значения в обоих мирах. Трофиму она не нравилась, потому что была слишком маленькая, а Игорь на нее даже не посмотрит, как на женщину, потому что она слишком старенькая.

Ксана тихонько вышла в большую комнату, заглянула в шкаф, чтобы выбрать себе другую одежду, натягивать на себя страшные брюки ей не хотелось. Открыв дверцы, она едва не закрыла их обратно. Внутри было четыре полки и все до отказа забиты каким-то барахлом. И пахло внутри… залежалостью.

Попробовав заглянуть в другую створку, Ксана обнаружила плотно висящую одежду. Здесь были тонкие тулупы, кафтаны, рубашки, платья. Последним девушка обрадовалась. Цвета преобладали мрачные: от черного до коричневого. Но Ксане удалось откопать прелестное бледно-голубое платье в мелкий цветочек. К счастью, оно подошло. Приятный к телу хлопок ниспадал от талии мягкими складками, прекрасно драпируя животик. Вырез был треугольный, чуть глубже, чем привыкла девушка, а длина чуть короче, подол едва скрывал коленки. Но в целом своим видом гостья из прошлого осталась довольна.

Принюхавшись, Ксана поняла, что платье запылилось. От него пахло плесенью. Девушка расстроилась.

– Тут вся одежда такая. И в чем мне теперь ходить? – буркнула она недовольно, собираясь снимать милый наряд.

Неожиданно с ее пальцев слетели искорки, завертелись, будто веселый хоровод вокруг девушки в грязном платье водят, вспыхнули ярко и исчезли, а платье стало восхитительно свежим, даже аромат сирени появился. Ксана довольно хихикнула.

– А я и забыла, что теперь ведьма чистоты.

Девушка пошла умываться. Мотя спал на диване, скинув одеяло и обнимая подушку. Дома было нежарко. Девушка укрыла мальчишку и улыбнулась, рассматривая его умиротворенное личико. Неожиданный внук выглядел очень трогательно и беззащитно. Ксана вспомнила, как он ее обнял перед сном и не сдержалась, поцеловала мальчика в макушку. Раньше у нее не было времени вот так стоять и рассматривать спящую Настю. Возможно, она бы прониклась к ней более нежными чувствами. Но нужно было кормить скотину, готовить, убирать, штопать, полоть. Настя и сама никогда не проявляла к старшей сестре теплых чувств, она была спокойным ребенком, который прекрасно сам с собой занимался. Ее отстраненность раздражала Ксану, потому что самой девушке нужна была любовь.

Хорошо, Мотя перед сном показал и рассказал, как вызывать воду. Поэтому в ванной комнате Оксану уже ничто не удивляло. Пока умывалась, провела магическую уборку. После работы волшебных искорок все поверхности в маленьком помещении засверкали. Собрав с изогнутой железяки все тряпки, Ксана пошла на кухню.

– На завтрак будет каша, – решила она и смело сама вызвала огонь.

Внутренне она еще опасалась это делать, а когда все получилось, ликовала, как ребенок. Гречневая каша вышла вкусная, что тоже стало поводом для гордости.

Плотно поев, Ксана задумалась, чем себя занять, пока Мотя спит. Она очень ждала его пробуждения, потому что надеялась на его опыт в этом мире. Но ребенок ей попался ленивый. Просыпаться в свой первый день каникул в семь утра не желал.

Тогда девушка решила все почистить. Начала с окна. Прикоснулась к нему, один взмах ресниц – стекло стало кристально чистым. Дотронулась до подоконника, и рамы стали кипенно-белые. Напевая любимую песню о калине, Ксана прошлась по кухне, прикасаясь к каждой поверхности. Вскоре кухонные фасады, холодильник, кран, раковина, пол, стол, стены выглядели как новые. Ксана обратила внимание на занавески. Они были страшненькие: с красными розами на черном фоне.

– Пока других нет, приведу в порядок эти, – вздохнула девушка, дотронулась до пропахших жиром тряпок и замерла в ожидании результата. Но ничего не произошло. Веселые искорки не заплясали. Одна грустно сорвалась с указательного пальчика и бессильно погасла. Ксана в ужасе встряхнула рукой и снова коснулась занавески. Ничего!

– Что? Я потеряла силу? Но это не честно!

– Доброе утро! – раздался сиплый голос от двери.

Ксана обернулась и увидела лохматого заспанного Мотю.

«Какой же он все-таки милый!» – отметила про себя девушка, но тут же вспомнила, что у нее исчез дар и расстроилось.

– Иди умывайся и за стол, – буркнула она, направляясь к шкафчикам, чтобы достать тарелку и ложку.

Тут Мотя, наконец, протер глаза и с удивлением спросил:

– Ба, у тебя что, бессонница?

– Нет, с чего ты взял? – удивилась Ксана и добавила, с изумлением осознав, – Я сегодня прекрасно выспалась.

– Просто здесь все так сверкает! Когда ты успела убраться?

– Встала пораньше, – смутилась девушка, а про себя отметила:

«Надо бы поосторожнее с магией… Впрочем, у меня ее теперь нет…»

Мотя сбегал в ванную, умылся и пришел оттуда под впечатлением:

– Там ты тоже уже все отмыла. Даже уютно стало! Я бы туда только плетеную корзинку купил, чтобы порошки и прочую химию ставить, и новую шторку. Этой уже лет сто.

Ксана кивнула, соглашаясь, шторка в страшных крупных подсолнухах на фоне приятных шоколадных оттенков ванной комнаты смотрелась как инородное тело.

– Запиши! – скомандовала она внуку и поставила перед ним кашу.

Парень сморщился и спросил:

– А где блинчики? Ты же любишь печь…

Ксана закатила глаза и назидательно сказала:

– Каша – прекрасный завтрак, она дает сил на весь день! А блинчики, так и быть, испеку на обед, если время будет.

Тут раздался звонок в дверь, и временная хозяйка пошла открывать.

– Доброе утро, Ксения! – поздоровался Игорь.

Девушка с удовольствием отметила удивленный и одобрительный взгляд мужчины, когда он рассмотрел ее платье и аккуратно заплетенные в тугую косу волосы. Ксана напомнила себе, что должна вернуть мужа, а не соблазнить спасателя, и поздоровалась с Машей, которая тоже смотрела на нее во все глаза.

– Доброе утро, Игорь, Маша! Проходите, – поприветствовала она гостей, но Игорь мотнул головой и с сожалением сказал:

– Меня на работу срочно вызвали. Хорошего вам дня. Маша, веди себя хорошо. Буду ехать за тобой, позвоню, – еще раз осмотрев Оксану, мужчина не удержался и сказал, – Вы прекрасно выглядите, Ксения.

Ксана расцвела в ответ улыбкой. Мужчина на мгновение замешкался, но его телефон пискнул, и он побежал вниз по лестнице, а Маша скользнула в квартиру.

– Как же у тебя здесь ужасно, – прокомментировала она, осматривая черные стены.

– Ничего, мы их перекрасим, – вышел из кухни навстречу гостье Мотя, – Здравствуй, Маша. Меня Матвей зовут.

Девочка осмотрела мальчишку с ног до головы, отбросила длинные волосы на спину и немного надменно изрекла:

– Ну, привет, Мотя.

Только глядя на этих двух детей, Ксана поняла, что, во-первых, внук расчесал свои волосы и даже убрал челку с глаз, а значит, готовился. Во-вторых, она вспомнила, как сама вот также задирала нос перед Фомкой. Как же это выглядело глупо и заносчиво.

– Маша, проходи. Тебе я тоже каши сварила, – обрадовала девочку Ксана.

У ее подопечной лицо перекосило так же, как у Моти.

– И чего ты кривишься? – возмутилась девушка, – Интересно, чем вы обычно завтракаете?

– Хлопьями с молоком, – ответили ребята хором.

Маша бросила недовольный взгляд на Мотю и пояснила:

– Просто папе некогда готовить, он все время спешит на работу.

– А у меня маме некогда…

– Давайте, я вас после ремонта научу варить кашу, чтобы вы могли своих родителей кормить правильно? – предложила Ксана.

Дети переглянулись и кивнули.

Маша с осторожностью съела ложку, но потом умяла всю миску, как и Мотя. Они втроем стали пить чай с остатками торта. Помня выговор внука, Ксана себя сдерживала, поэтому съела всего один кусочек.

– Какие планы на день? – спросила Маша, облизывая чайную ложку, на которой оставался крем.

– Мы будем красить стены! – с восторгом сообщил Мотя, – Бабушка решила сделать ремонт.

– Фууу… – недовольно поморщилась Маша.

– Ты девчонка, и ничего не понимаешь! Это очень интересно. Мы преобразим эту страшную квартиру, чтобы в ней было приятно жить! – обиженно заявил мальчик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.