Николай Алексеевич Филиппов
Сказания викингов
Сборник стихов

* * *

© Филиппов Н. А., 2025

© СУПЕР Издательство, 2025

Пару слов о викинге…

Воспряньте, севера герои!
Под звуки почести и честв
Нарушьте долгие покои
Соседних тихих королевств!

Возьмите в кованые руки
Свою воинственною сталь!
Сердец грохочущие стуки
Услышат боги через даль.

Услышит Тор, почует Один
Далёкий блеск бесстрашных глаз,
Что в свете северных угодин
Ослепят мир ещё не раз.

Бессмертный дух отождествляет
В своих владениях всегда,
Как сталь горячая пылает
Среди заснеженного льда.

Никто перечить вам не смеет
И путь великий преграждать,
Пока клинок дорогу сеет,
И щит способен отбивать.

Всесильный Конунг смотрит с трона
И ест добычу с топора,
Твердя под стать хмельного звона
О том, что в бой опять пора!

Нельзя держать, на месте стоя,
Подолгу верные мечи,
Пока кипит душа героя
И точит севера лучи…

Во взгляде Тора

Огромные камни миров
Энергию дней источают
На крепких, широких развалинах.
Здесь стены окутали ров,
Что блеск изнутри излучают,
И кузница вечно в окалинах.

Из дальних отрезков слышны
Под весом божественным неким
Удары железного молота;
Завеса пространства сквозь сны
Давно разбежалась по рекам
И звуком тяжёлым исколота.

И изредка тянется вдаль
Валькирий чарующий голос,
Зовущий своими затеями
Всех воинов, верят что в сталь,
За ветреный каменный торус,
Схватившись руками обеими.

За ними же, наперекор
Судьбе и скитаньям по древу
Миров под лучами скалистыми,
Стоит всеобъемлющий Тор,
Махает – и вправо, и влево,
Бросая слепящими искрами.

Глядя на ликующий пир
На Асгарда каменных стенах,
Стоит он в тяжёлом раздумий;
Руки продолженье – Мьёльнир,
И слов окончание – в тленах
Миров, утонувших в безумии…

В безумии мыслей его,
Что высятся так небывало
Над битвами столь небывалыми,
Где видят немало всего
И светят огнями устало
Над конунгом, ярлами, фралами…

Над целой огромной толпой,
В наплыве сражений ревущей
За славу, Вальхаллу и золото;
И сеют под их синевой
Свой клич всё игривей и гуще
Удары железного молота!

Вороны Одина

В тени рунических прародин
Под дивным Асгарда лучом
Сидит в раздумьях старый Один,
Склоняясь к северу плечом.

И ни о чём
порой так быстро
Мелькают призрачные сны,
Лишь среди серости, как искры,
Глаза двух воронов видны.

Они черны,
и в них сверкают,
Как блеск монет речного дна,
Верха пророчества, что тают,
И мыслей твёрдых глубина.

Она одна
берёт округу
Под назидательность свою,
Придав холодного испугу
И жару, будто бы в бою.

Как на краю,
судьба не тлеет,
Подобно отблеску в мече,
Где Хугин с Мунином чернеют
На крепком Одина плече…

Валькирия

Гласят золотые предания
Сказанием ветреных саг,
Как с битвы скатились стенания
В миров безответный овраг.

Сердца наполнялись полётами,
И воин, упавший в траву,
Окончил смертельными нотами
В сказаньи одну лишь главу.

Из сердца стальная пробоина
Легендою вырвалась ввысь,
Слова же последние воина
По небу всему разнеслись:

«Искал свой запрет в этом мире я
И Одина помнил закон,
И всюду тебя ждал, Валькирия!
И твой несгибаемый звон,

Мерцанье доспехов мифических
И голос лихого коня,
Что в тропах небесно-эпических
На гору доставит меня.

За тонкую, крепкую талию
Возьмусь я, усевшись в седло,
И вспомню над серой проталиной
О тех, кого в битву несло;

Кто лить был стальные звучания
До капли последней готов,
От битвы чеканить стенания
И ров меж соседних миров!»

Уже тот боец над Вальхаллою
Летит, как шальная метель,
В награду за храбрость немалую
С богами пить сказочный эль…

Орёл

Взгляните! Северный орёл
Порхает милостиво, словно
Само он небо превзошёл
Своим волнующим крылом.
Он под навесом голубым
С полётом душ единокровно
Несёт себя, как вечный дым
С неугасающим огнём.

На живописных облаках
Рисует он богов фигуры,
Полубожественный размах
Открыв земле, как некий знак.
Его далёкий дерзкий взор
С небес врезается под шкуры
Любому, словно приговор,
Поставив сверху не за так.

Его нет крепче и сильней
Среди воздушного обилья,
Где, под защитою когтей,
Он ввек не выбьется из сил.
Под Солнца яркий ореол,
За широту расправив крылья,
Он где-то вечность превзошёл
И время чуть опередил.

Рагнар Лодброк

Судьбу доверив силе и мечу,
Отбросилось желанье оглянуться,
И гордо встать бок о бок к палачу,
Чтоб в прошлое на миг лишь окунуться.

Успев едва проснуться, на глазах
Срывают мысли в зареве заката
О европейских славных берегах,
Чья жила плодородна и богата.

Душа порой распята на стволе
Потресканного северного древа,
И всё плывёт воинственно во мгле,
Куда-то в тон небесного напева.

Ни справа и ни слева нет сторон,
Где б ярость своё пламя не пролила,
Где меч из темноты доносит звон
И свежие пускает корни сила.

И чья рука разбила первый щит,
Раздув опять сраженье ненароком,
Чтоб разбудить того, кто крепко спит
Под Одина воинственным потоком.

И нет нужды встать боком к палачу,
И нет желанья снова оглянуться…

Лагерта

Куда ж ты смотришь, милая Лагерта?!
В какие рейды северной долины?
Душа твоя, как храмовая жертва,
Терзается меж холода и льда.
То о любви безропотно мечтает,
Что освежают снежные лавины,
То о зелёном плодотворном крае,
Где у проливов строят города.

Рука твоя то к бережному сердцу
Всё тянется с особой теплотою,
А то стремится к землям выбить дверцу,
Отдав свой пыл надменности меча.
И много в ней несметного пожара
Под белоснежной коркой ледяною,
Когда судьба сплелась с судьбой Рагнара,
Чья жизнь была не мене горяча.

И смотришь ты сквозь снежные просторы,
Как идол через огненные свечи,
На лес густой, на северные горы,
На волны, что у Одина в руках.
Как о подруге, думаешь о смерти,
Не смеет что до старости перечить
Непобедимой женщине Лагерте,
Которой до сих пор не ведом страх…

Бьёрн Железнобокий

Не зря тебя отец
Назвал железнобоким…
Ты храбрости венец
Заплёл над головой.

И в северных лесах,
Плечом своим широким,
Огромный взял размах
И сделал выбор свой.

Не смог тебе медведь
Закрыть дорогу к цели,
Теперь и волки впредь
Лишь воют для тебя.
И за тобой клыки
Несут, пока метели
До леса далеки
И маются, терпя.

Пожалуй, никого
Ты вовсе не боишься —
Ни брата своего,
Ни смертного врага.
Встречаешь день с лихвой
И на судьбу не злишься,
Что дышит вслед порой
И чересчур строга.

Перетирая бровь
О блеск стальной и прочный,
Вступаешь вновь и вновь
В извечную борьбу;
Сливаясь среди скал
Большим ручьём проточным,
Безумно повстречал
Ты конунгом судьбу.

Пускай же льётся эль
И там и в Каттегате,
И не сойдёт на мель
Твой ветреный драккар.
Умоется лицо
На солнечном закате,
И жизнь возьмёт в кольцо
Прекрасных вольных чар.

Валькирии тебя
С улыбкой ожидают,
Чтоб, сердце теребя,
До пира проводить.
В огромный зал богов,
Где боги принимают,
Чтоб эль с кривых рогов
С тобою, Бьёрн, испить.

И помнят сыновья
Страны лихой и снежной,
Как шёл, душой горя,
Норвегии герой.
Не зря ж тебе отец
Судьбою неизбежной
Из храбрости венец
Заплёл над головой!

В гости к дракону

В пещерном дне, из-за угла,
Под духом северным бесстрашным,
Из-под скалистого крыла
Природа место создала
Назло селениям и пашням.

Уставший призрак под травой
Без наставлений прочь уходит,
Когда с прохладой ледяной
Под полуогненной стеной
Клыком по воздуху он водит.

Из носа пар и злобный рык
Страшнее лавового дыма,
От страха рушится ледник…
Здесь двух миров невидный стык,
Чья сущность невообразима.

Лишь тот, кто страху чётко «нет!»
Сказал однажды по рожденью,
Нарушить сможет тот запрет,
Во взгляд его, под силуэт,
Войдя безоблачною тенью.

В сплошном агрессии пылу
И сталь, и щит дрожат под стужу,
И на пещеристом полу
Блуждает дрожь, что синеву
Трясёт, чуть вырвавшись наружу.

Пещерный северный дракон
Судьбой великой предрешён…

К южным берегам

На новых, красивых, чужих берегах,
У стареньких стен королевства,
Они, на снегах своих бросив свой страх,
Приметили свежее место.

Драккары остались стоять на воде
В немом ожидании бури,
Идёт что со сталью в лесной широте
Под духом свирепства и хмури.

И буря недолго заставила ждать
Бойцов скандинавской заделки,
Когда дикий клич разлетелся под стать,
И бросилась стенка на стенку.

И каждый, своих призывая богов,
Врага оставлял же без шансов;
Как в самом глубоком сознании снов
Идут северяне на саксов.

Идут по сияющей силе живой
Под взором прадеда и бога,
Что право им выдали – зуб золотой —
Отбить у чужого порога.

И битва окончится только тогда,
Когда на обманчивом поле
Останется только смертей череда
И правящий их на престоле.

Здесь плача по павшим и жалости нет,
И нет без вины виноватых,
И радужный новый английский рассвет
Взойдёт на трофеях богатых.

И мачты драккаров осветят лучи,
Оставив за твёрдой кормою
И кличи, и звуки, что дали мечи,
Готовясь к могучему бою…

Вороны Одина

В тени рунических прародин
Под дивным Асгарда лучом
Сидит в раздумьях старый Один,
Склоняясь к северу плечом.

И ни о чём
порой так быстро
Мелькают призрачные сны,
Лишь среди серости, как искры,
Глаза двух воронов видны.

Они черны,
и в них сверкают,
Как блеск монет речного дна,
Верха пророчества, что тают,
И мыслей твёрдых глубина.

Она одна
берёт округу
Под назидательность свою,
Придав холодного испугу
И жару, будто бы в бою.

Как на краю,
судьба не тлеет,
Подобно отблеску в мече,
Где Хугин с Мунином чернеют
На крепком Одина плече…

Медведь

Следы огромнейших когтей
На расписной древесной мощи
Бросают память для людей
Про сильный дух волшебной рощи.

Пусть целый лес ему как дом
Под полусонным серым мраком,
Напав на каждый полудрём,
Он метит всё звериным знаком.

Всех оборачивает в драп,
Кто не имеет интереса,
Бродя смертельным шагом лап,
Мохнатый зверь – хранитель леса.

В тени, под стрелами лучей,
Из-под дубовой кроны пышной,
Рисует путь совсем ничей
В долине целой неподвижной.

Его спокойствие сродни
Богам беспечным и могучим,
И взор – глубокие огни,
Мы по которым тайны учим.

Оскал бесстрашен и могуч,
Что оставляет только сколы,
И пыль летит с вершинных круч
На низлежащие подолы.

Его пронзительный же рёв
Сильней воинственного горна,
Под силой северных ветров
И не забытым духом Бьёрна.

А стать его – как ореол
Для сил великих притяжений,
Где многолетний каждый ствол,
Что всех в обхвате превзошёл,
В лесу как самый чистый гений…

Спустившись с Вальхаллы

Вот, битва прошла громогласно
Под кличем ревущих врагов,
И мимо раскатистых снов
Летает отныне неясно.
Какая-то здесь пелена
Повсюду ковром расстелилась
И вскоре вовсю покорилась
Оттенкам пришедшего сна.

Вокруг размелись после боя
Остатки былой суеты,
И битые с досок щиты,
Как камешки после прибоя
На голом морском берегу,
Лежат аккуратно с клинками
И сильных ветров голосами
Диктуют для саги строку.

Привычную с виду картину
С ветвей наблюдает орёл,
Который глазами обвёл,
Как всё превращается в глину
От часто ступающих ног
И топота в мерзостных стонах,
И трещин лихих на умбонах
От твёрдых бойцовских сапог.

Среди тех ребристых забоин
И стали исступлённой здесь
Лежал окровавленный весь
Врагами поверженный воин.
Десятки немаленьких ран
Украсили крепкое тело,
И тихо душа отлетела
В Вальхаллы всевидящий стан.

Он был молодым в этом мире,
Когда принимал этот бой,
Но вскоре позвала с собой
Прекрасная пара валькирий.
За ними, и Асгард пройдя
Такой золотой и нетленный,
Он к некой горе высоченной
Промчался, как будто с огня.

Там бог же седой одноглазый
Его за столами встречал
И эль из бочонка вливал
В рога, что блестят, как алмазы.
И воин, сидя на скамье
Своей необычно роскошной,
В какой-то задумке истошной
Чуть-чуть вспоминал о семье.

Там сын мелкий с дочерью дома
И любящей верной женой
Его не дождались домой,
Ведь строй его в битве был сломан.
А скоро зима из-за гор
Уже понемногу крадётся,
И тяжко семейству придётся
В холодный природный измор.

И строгий всевидящий Один
Вонзил в него меткий свой взгляд
И молвил: «Ты хочешь назад?!
Я вижу, как пылкость исходит
В тебе, как в кузнечной трубе…
Ну, что ж?! Так нельзя. Тем не менье,
Сегодня одно исключенье
Я сделаю, воин, тебе».

Своим серебристым Гунгниром
Вознёс старый Один над ним,
И тот с пожеланьем своим
За миг пролетел над их миром.
И в мир незатейливый свой
Опять несказанно вернулся,
Когда полусонным проснулся
В траве под опавшей листвой.

Вот, Мидгард родной под лучами,
С людьми и лесными зверьми,
Владения снова свои
Вовсю расстелил под ногами.
Лесные места у дубов
Ему показались знакомы,
И он до родимого дома
Побрёл безо всяческих слов.

В следах многогранных дорога
Ему приукрасила путь
К его поселению, чуть
Окутанным тайнами строго.
И воин, зайдя в поворот,
Откинув сомнения с глазу,
Но с радости понял не сразу,
Что дом его нынче не тот.

Повсюду лишь только чернели
Обломки сгоревших домов,
Как страхи ожившие снов,
Что часто ночами гремели
В задорной его голове
От жизни, избитой боями…
Тут даже мечи со щитами
Лежали кругом на траве.

Повсюду ошмётки валялись
И рядом разграбленный воз,
И воин же храбро, без слёз,
Подумал о том, что добрались
Враги, одержав в том бою
Хорошую в прошлом победу,
И в местность безвинную эту
Разгневанность вняли свою.

Он долго сидел на коленях
Пред домом истлевшим своим,
Вдыхая оставшийся дым
В лесных оглушительных трелях.
Он Одина звал без конца,
Свой меч поднимая всё выше;
Но долго никто не услышал
Озлобленных криков бойца.

Кричал он: «Зачем ты, всесильный,
Меня сюда снова вернул?!».
И ветер внезапный подул,
И дождь закружился обильный.
Селенье окутало сном
Бесцветным таким, непонятным,
И голосом леса обратным
Вонзился в селение гром.

А воин куда-то исчезнул,
Пропал на просторах лесных
И в тайны ветвистые их
Упал, словно в чёрную бездну.
В широкой дубовой тени
Всем телом своим растворился,
И сердца лишь проблеск искрился,
Как все проведённые дни.

Он взгляд свой не сбивчивый прячет
В огромной пучине лесной
И видит всегда пред собой
Одну лишь дорогу, иначе
Последней надежды искра
На неком распутье потухнет,
И вмиг в представлениях рухнет
Незримой Вальхаллы гора.

Он в вечных скитаниях ищет
Любимых жену и детей,
Обиды укрыв средь ветвей
И спрятав терзанья на днище.
Порой появляется там,
Где нет справедливости горсти,
И входит так призрачно в гости
С особою силой к врагам…

Когда умрёт последний викинг…

Когда умрёт последний викинг
В неравном, смешанном бою,
Потускнут северные блики,
И море яркость сдаст свою.

Высокий стан миров погаснет
Над цепью всех лесов и гор,
Закат зальётся лоном красным,
И молот свой отбросит Тор.

И гнев его ударит в скалы,
Моря вокруг разбушевав,
И зов торжественной Вальхаллы
Падёт без воинских забав.

Неиссякаемых Валькирий
Вся неземная красота
И в том, и в этом бренном мире
Начнётся с чистого листа.

Клинок, в бесстрашии померкнув,
В последний раз осветит высь
Над сном поваленных берсерков,
Что чужеземцу не сдались.

Затихнут кличи боевые…
Лишь острозубый старый фьорд,
Объяв бессмертную стихию,
За них, как прежде, будет горд.

Драконий взор впитает крики
И вспыхнет, стоя на краю,
Когда умрёт последний викинг
В огнём сверкающем бою!

Храм богов

Над миром тем и миром этим
Глаза, что ярче всех лучей,
Горят всегда, сбивая ветер;
И бесконечно чист и светел
Их взор над маревом теней.

И там, охватывая дали,
Борясь за некий пьедестал,
Лучи друг друга обгоняли,
Покуда скопом не упали
На край вершины дивных скал.

Всё, что безжизненно и хмуро
Томилось долго в сером льду,
Обдав, ворвался с силой бура
Средь полнолунного пурпура
Огонь, похожий на звезду…

Часть первая
Звезда над вершиной

01

Немая северная ночь
Своих намерений не прячет
И полумысли гонит прочь
У волка прямо на глазах.
Сегодня полная луна,
И для богов чего-то значит
Её округлость, что дана
Лишь только ей, сжимая страх.

В кустах чего-то воробьиха
Сидит, никак не засыпая;
Звезда плывёт на север тихо,
И свой немыслимый полёт
Давно ведёт над необычным
Простором северного края,
Что необузданно по стычкам
Ветров влиятельных идёт.

Он не заметен мимо звёзд,
Но в то же время слишком важен
Среди лесов и гор борозд,
И свет его к земле ревнив.
За ним осмелился идти
Лишь тот, кто крепок и бесстрашен
И гордо стелет на пути
Свой необузданный мотив.

Он без вниманья не промчится,
Не проплывёт событий мимо,
На сон пустой не отлучится
И не заглянет в пустоту.
Его любовь к земле бескрайна
И очень невообразима,
Как всебожественная тайна,
Что охраняет красоту.

И к этой взвешенной звезде,
Чей путь находчив и спокоен,
Ко всеобъемлющей среде
Глухих озёр и бурных рек,
Давно настойчиво бредёт
Необратимый старый воин —
В мечтах хранящий свой полёт,
Всесильный, твёрдый человек.

Он неотступно, но степенно
Туда прокладывает путы;
Любые каменные стены,
Что строит ветрено судьба,
Со всей душой одолевая,
Как бы забористо и круто
С лихвой от края и до края
Не вилась каждая тропа.

Силён и крепок воин тот
И каждым шагом не напуган;
Он с полной твёрдостью идёт
С мечом своим наперевес.
Давно когда-то он решил,
Продав себя Вальхаллы слугам,
Найти то место высших сил,
Что затаил куда-то лес.

Слегка крива его дорога
Среди предательства и срама,
И сверху Один смотрит строго
Одним бликующим лучом,
Как поведёт себя тот воин,
Шаги считая, как незнамо,
Свои привычные покои
Оставив, как и тёплый дом…

02

А воин прямо ставит взор
И полноценно держит спину,
Лесным валькириям в укор
И духам северных ветров.
Он видит чётко пред собой
Для глаз обычную картину
И, как-никак, возможный бой
В лихих объятиях врагов.
Но он готов к любому бою
И к судьбоносным новым играм…
И вот, в пути перед собою
Он неожиданно узрел,
Как старый, вымокший охотник
У мелководья, словно выдра,
Так невзначай и беззаботно
Лежал и чуточку сопел.

В округе сосны и дубы
И небольшой тенистый ветер,
Лесного воздуха борьбы
С дневной равнинной теплотой.
Трава по-прежнему свежа,
На Солнце в полном жёлтом свете
Не глядя вовсе, и, дрожа,
Кусты мелькали под сосной.

Боец по солнечному следу
Промчался взглядом ненароком
И подошёл тихонько к деду,
Черпнув водицы из ручья.
Воскликнул воин: «Ты в порядке?!
Никто не спорит, над потоком
Лучи от Солнца больно сладки,
Но и прохладны для тебя».

Открыл глаза седой старик
С короткой пышной бородою,
И от воды волнистый блик
Ему прошёлся по лицу.
Немые, серые глаза
Чуть заиграли над водою
И произнёс, смотря в леса,
Он хриплым голосом бойцу:

«Ты разбудил меня, вояка!
Но не прогневаюсь ответом,
Я на тебя мгновенья страха
Наслав же с неба второпях.
Не пожелают зла и руки,
Учтя твои все в мире этом
Великой храбрости заслуги
На многочисленных боях».

Он приподнялся не спеша,
Держась за лук тугой и прочный,
И, трав макушки колоша,
Переметнулся на пенёк.
Свой переполненный колчан
Закинул за спину и точно
Попал за туловища стан,
Хотя и ростом невысок.

Промолвил воину он снова,
Хлебнув чего-то из кувшина
Округлой глиняной основы,
В траве что рядышком лежал:
«Какую цель себе поставил
Когда-то ты, Асвальд, наивно,
Я знаю точно. Против правил
Давно таких я не встречал…».

03

У волн течения в тени
Два человека поседевших
Сидели днём, лучей огни
Ловя с поверхности ручья.
Без суеты. Один из них
В глазах соседних обомлевших
Был чуть загадочен и тих,
Запутки некие тая.

Второй же был слегка взволнован,
Но, не испытывая страха
От той загадочности, волнам,
Обычно что присуждена.
Он бородою длинной очень
Земли касался каждым махом
Своей главы, и взор был точен,
Как осмелевшая волна.

Он в столь природной тишине,
Лишь под журчанием водицы
Ручья, ползучего извне
По горным северным лесам,
Спросил, спокойствие храня,
У старика: «Так не годится…
Откуда знаешь ты меня?!
Про цель мою?! И кто ты сам?!».

И тот ответил вновь: «Не стоит
Тут про меня тебе гадаться!
Ты непростой великий воин,
И у тебя особый путь!!!
Настанет время, звёзды сложит,
И эта тайна оказаться
Вполне открытою, быть может,
Как и твоей дороги суть».

«Не понимаю всё равно
Я слов твоих, старик. Ты странно
Мне повествуешь, что дано,
А что не сбудется вовек», —
Ему за ветром в унисон
Воскликнул тот немного рьяно,
Хоть и спокоен всё же он
Был, как лесное устье рек.

Без изнуряющего звука
Охотник старый молча скинул
Со своего тугого лука
За пару мигов тетиву.
Убрал его под пень подальше
И сам под дерево отринул,
Где без труда и всякой фальши
Уселся прямо на траву.

И произнёс: «Ты ищешь храм
Из благородной древней саги.
Да! Боги северные там
Все собираются порой.
И затевают яркий пир
За тех, кто полон был отваги,
Врагу клинком наставив дыр,
И поднимают рог большой».

Старик его не строгим жестом
Позвал к себе и, встав бок о бок,
За дальновидным этим местом
Рукою вдаль провёл: «Звезда!
Смотри, над острой той вершиной
Бросает свет она особо,
И в неге невообразимой
Она не гаснет никогда…».

Часть вторая
Лесное озеро

01

Проходит день, за ним другой,
Наивно греется на Солнце,
И луч над утренней росой
Изображает блёклый свет.
Из-за округлости холма
Очередное леса донце
Стоит от неба без ума,
Играя взором пируэт.

А взор скользит, как по театру
Всерасписной природной сцены,
И, как меча стальную гарду,
Собой окутывает блеск.
Повсюду множество пометок
Её весенней перемены,
И завитых подсохших веток
Необычайный громкий треск.

Меж распустившихся ветвей
Столетних и вечнозелёных,
Со всей нескромностью своей,
Идёт всё тот же воин вдаль,
Забыв про зверя злой оскал
Во имя снов непревзойдённых,
Под расторопной тенью скал,
И про ненужную печаль.

Слова охотника седого
Играют в памяти подолгу
И поднимают в сердце снова
Его беспечный храбрый дух.
Но воин тоже стар годами,
Но эти годы не без толку
Ударно вились над клинками
Меж всех побед и всех разрух.

Меж деревянных городов
И расписных десятилетий,
Что от друзей и до врагов
Мелькали искрою меча.
Отвагой радовал он глаз
Всесильных ярлов в годы эти,
В пылу сражений и не раз
Рубил сомнения с плеча.

Сейчас же дух не отпускает
Его задор, неся по тропам
Того загадочного края
За исполнением мечты,
Что много лет терзала сердце
Огнём негаснущим особым
Из глубины, где может греться
Он среди вечной суеты.

И потому идёт Асвальд
Без долгих, греющих привалов,
Рисуя путь, как некий скальд
Рисует сотни ярких строк.
Он чётко верит в цель свою
И всё глядит без лишних нравов,
То в стены скал, что на краю,
То в леса дальний уголок.

Он бесконечно в это верит…
И нынче зеркалом водицы
В лучах косых озёрный берег
Лежит пред ним, рождая рябь.
А там, за ним, вершина взглядом
Огня сверкающей искрицы
Стоит и шепчется: «Я рядом,
Ты только хватку не ослабь!»…

02

Седой боец над сей водой
Поспешно телом всем склонился,
Лицо же вместе с бородой
Омыл обильно и, живясь
Озёрной свежестью прохлад,
И отдышался, и напился,
И заводной направил взгляд,
Как рыба с волнами неслась.

«Ну что же?!» – он подумал сразу,
Обратно к лесу повернувшись
И капли вымахав от глазу, —
«Начать бы надо строить плот.
Он наловить поможет рыбы
И, на водице развернувшись,
На берег тот, как толща глыбы,
Меня к ночи перенесёт».

Своим же лёгким топором,
Что с ним на поясе всё время,
На миге вырубил одном
Он крепких брёвен поровней.
Их аккуратно обтесал,
Сложив, судьбе своей не веря,
И быстро, опытно связал
Их туго с помощью ветвей.

Прямых, широких пара вёсел
Тут вышли из-под топорища,
И деревянных пять укосин
Для направления плота.
Готово всё. Стряхнул он ноги
И, под прибрежным ветром свища,
Проговорил: «А здесь, о боги,
Вполне красивые места!».

Рукою сильной оттолкнул
Свой незатейливый кораблик,
И тот движение раздул
По глади озера сплошной.
Запрыгнул ловко на него,
Держа весло в руках, как грабли,
Что было сил, повёл его
Над полусонного волной.

Доплыв слегка до середины,
С кармана тоненькие нити
Он вынул тут же и закинул
Крючками прямо в воду их.
Он так орудовал неплохо
И вскоре, в свете тех событий,
Поймал две крупненьких рыбёхи
Из вод озёрных голубых.

Их затащил без хвастовства,
Ведь дело, в общем-то, казалось
Вполне обычным, как дрова,
Для просто сильного бойца.
А сил немало, стало быть,
В руках его ещё осталось,
Да и по глади водной плыть
Уже немного до конца.

Но тут неведомое что-то,
Большими, очень пузырями,
Из толщи вытолкнуло воду,
Подняв округлую волну.
И от плота неподалёку,
Там, где его совсем не ждали,
Всем весом выдалось с наскоку
И разбудило глубину…

03

Хороший, вытесанный плот
В лучах живительных мелькает,
К нему ж негаданно плывёт
Какой-то зверь, не сея глаз.
Он сводит голову с ума
И чешуёй вовсю блистает,
Хоть и похожий на сома,
Но больше где-то в десять раз.

Но воин выждал в стойке ловкой,
Топор взяв в кованые руки
И привязав к плоту верёвкой
Тяжёлый меч и свой улов.
Он приготовился к атаке
Под водоплещущие звуки,
Ведь он не раз бывал во мраке
И к бою был всегда готов.

Озёрный монстр, прям под ним,
Влетел с весомого наплыва,
Перевернув его своим
Ударом сильного хвоста.
Но и Асвальд не дураком
Тут оказался; он с порыва
Одним решающим прыжком
Подпрыгнул вовремя с плота.

И налетел в момент на монстра,
Вонзив ему посередине
Своим топориком, что остро
Пришёлся возле плавника.
И то подводное созданье
На окровавленной картине
Тут перешло на бултыханье
Заместо мощного рывка.

Был монстр прыток и силён,
Хоть и поверженный неслабо
Уже с размаху; нынче он
Бойца схватить пытаться стал.
В воде, под брызгами блестя
И разливаясь чуть кроваво,
В лучах мелькала чешуя
И весь зазубренный оскал.

Туда-сюда оно крутилось
На переполненном издохе,
На дно, пока не устремилось,
С бойцом же цепким на спине.
А воин вынул топорище
И пару раз по той рыбёхе
Ударил им, пока на днище
Не оказался, как во сне.

Успел он вынырнуть, пока
Тот враг спускался отдалённо,
И дать последнего рывка
Опять к разбитому плоту.
Он незадачливо доплыл
К нему, вскарабкавшись на брёвна,
И духом всем, что было сил,
Вгляделся в неба пустоту.

К мечу и свежему улову
Он снова с силой подобрался,
Освободил, вздохнул и снова
Готов был двигать прямо вдаль.
Лишь произнёс: «Такой отличный
Топор в спине чужой остался…
С ним все сражения эпичны
И неразлучны, как не жаль!».

Часть третья
Обвал мохнатого оскала

01

Уж ночь стремится заступать
На пост земли обетованной,
И лучик солнечный опять
Идёт, устав, на свой покой.
И любопытная луна,
Уловкой несколько обманной,
Глаз избавляет ото сна
И опускает лучик свой.

У леса новая беспечность
Тоску внутри одолевает,
Воды почти что бесконечность
Уже осталась позади.
И пожилые лапы сосен
На звёзды призрачно ступают,
И мир куда-то взор уносит
В глухие, тайные пути.

Но задушевных этих нег
Сейчас не хочется ни разу,
Лишь сердце требует ночлег
И отдых взмыленным ногам.
Расположился воин здесь
Поспать немного хоть вполглаза,
И просушиться, так как весь
Промок, гуляя по волнам.

Лишь у кострища небольшого
Теплом налилось сердце малость,
И заиграла сила снова,
Всё зазывающая в путь.
Но силам стоит поберечься,
Хоть и немало их осталось,
И нужно всё-таки улечься,
Во имя бодрости вздремнуть.

И, как всегда, приходит сон
Среди ночи из ниоткуда,
И с лунным светом в унисон
Про саги дальние поёт.
И от лесов не ждёт совсем
Ни расторопности, ни чуда,
Ни интересных, ярких тем,
Ума волнующих полёт.

Слегка подмигивают звёзды
Друг другу в неком полудрёме,
Что для сознательности создан
И для ответности глазам.
Не тянет мысли ночка эта
О старой родине, о доме…
А вот и отблески рассвета
Шлют недовольства облакам.

Проснулся воин, подогрел
Недавно взятую добычу
Из вод озёрных, между дел,
Почистил меч двуручный свой.

Одел сухие сапоги
К штанам, изорванным от стычек,
И костровые угольки
Залил озёрною водой.

И через лес густой и дикий
Побрёл опять к заветной цели,
На птичьи, сдержанные крики
Не обращая вовсе взор.
Ему нагнать нисколько страху
Картины эти не успели,
Свою нечистую рубаху
Надев на дремлющий простор…

02

Погода нынче непроста,
Уже не балует лучами;
Сплошные, дикие места
Неодобрительно глядят
На эти воина шаги
Под скоротечными ветвями,
Что отбивают сапоги
Росой, взывая на закат.

Среди дубов, старинных сосен
И древних ясеней толстенных,
У горных солнечных укосин
Блуждает свой бессмертный дух.
Тропа извилистая очень,
Без направлений переменных,
Куда-то тянет, словно хочет
Запутать зрение и слух.

А за тропой какой-то рёв
Раздался резво и покато,
Как будто тысяча голов
Вскричала вмиг из тишины.
По непротоптанной траве
Большая, больно лапа чья-то
Придала дрожью по листве
И треском с каждой стороны.

Спустя мгновение, медведя
Асвальд увидел пред собою,
И отблеск шерсти, словно меди,
Меж веток лихо проскользнул.
Из пасти злющей и зубастой
Раздался рёв опять с лихвою,
И всё пространство заграбастал
Он, страх когда кругом раздул.

Зверь был уверенно силён,
По-необычному огромен,
Свиреп отчаянно, и он
Про жалость, видимо, не знал.
Массивно двигал по тропе,
Как у себя в родимом доме,
И о плохой людской судьбе
Чего-то тихо завывал.

Глаза Асвальда, хоть и малость
Уже напуганы тем зверем,
Но ничего не оставалось,
Как принимать ответный бой.
Он в меч вселил свои все силы
И расстояние отмерил
До столкновения, что было
Тут неизбежно пред собой.

Медведь шагал, ужасный рёв
Всё это время издавая,
И был наброситься готов
Уж на него в любой момент.
Среди обломанных ветвей,
Огромным весом напирая,
Схватиться силою когтей
И изорвать на сотни лент.

Но воин тоже был отчаян
И, сколько помнит, не сдавался
В любых боях, врага встречая
И не оглядываясь впредь.
Он в стойке той железным взмахом
К зверью судьбою приравнялся,
Овладевая вмиг над страхом,
Когда ускорился медведь…

03

Один удар – и отскочил
К стволу от зверя воин прытко,
Немного выбился из сил,
Переведя бойцовский дух.
Был тот удар совсем непрост,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.