Софи Мариони
Прицел для двоих

Глава 1: Лекс

Тишина в наушниках была идеальной. Не абсолютной – сквозь шумоподавление пробивался далекий, приглушенный гул города, словно сердцебиение спящего зверя. Но здесь, на частоте, была только кристальная, вымершая тишина. Я люблю эту тишину. В ней нет места сомнениям.

«Цель перемещается в сектор семь. Пешеходный поток высокий. Ждите».

Голос координатора в ухе был ровным, безэмоциональным, как у диктора, зачитывающего сводку погоды. Идеально. Я чуть сдвинул щеку, ощущая прохладу приклада снайперской винтовки «Accuracy International». Запах машинного масла, чистой стали и пыльного бетона подо мной – мой личный наркотик. Это запах контроля.

В моем видоискателе мир сузился до прямоугольника улицы, залитого неоновым светом рекламы и фонарями. Люди внизу были муравьями, слепыми и глупыми, бегущими по своим никчемным делам. Я изучил маршрут цели три дня назад. Николас Вейн, курьер, который решил поиграть в свои игры с не теми людьми. Он был пунктуален, как швейцарские часы. Сейчас, по моим расчетам, ему оставалось жить ровно сорок семь секунд.

Он появился из-за угла, как по сценарию. Слегка нахохлившись, в темном пальто, с телефоном у уха. Слабак. Даже не проверял блики в окнах, не смотрел по сторонам. Его самоуверенность была оскорблением для моего ремесла.

«Подтверждаю визуальный контакт. Цель чиста», – доложил я, голос звучал в моей собственной голове чужим, спокойным баритоном.

Палец лег на спусковой крючок. Дыхание замерло. Сердцебиение – ровная, ленивая волна. Мир состоял из перекрестия прицела и затылка мистера Вейна.

Именно в этот момент мой мир дал трещину.

Напротив, на другой стороне улицы, в окне четвертого этажа заброшенного офисного здания, мелькнул блик. Микроскопический, быстрый, как взмах крыла колибри. Но его не должно было быть. По всем расчетам, то окно было грязным, заколоченным. Мертвым.

Адреналин, холодный и острый, уколол мне печень. Это не было страхом. Это было чистейшее, обжигающее возмущение. Нарушение порядка.

«Аномалия. Сектор восемь, четвертый этаж, окно три-альфа», – бросил я в микрофон, уже отрываясь от прицела.

В видоискателе затылок Вейна был идеальной мишенью. Но теперь он был приманкой.

Я рванулся с позиции, схватив винтовку. В ухе взорвался голос координатора: «Лекс, подтверди статус! Лекс!»

Я не отвечал. Правила изменились. Кто-то влез в мой идеально выстроенный мир. Кто-то играл в мою игру.

Спуск по аварийной лестнице занял меньше десяти секунд. Я выскочил в грязный переулок, прижимаясь к стене. Мое внимание было приковано к противоположному зданию. Оттуда должен был появиться он. Мой незваный гость.

И он появился. Не осторожная тень, не призрак. Дверь пожарного выхода распахнулась с грохотом, и из нее вылетела фигура в темном капюшоне. Невысокая, стремительная. Она не побежала прочь, а резко развернулась, и ее взгляд, яркий и дикий, даже на таком расстоянии, нашел меня в полумраке переулка.

Время замедлилось. Мы замерли, разделенные тридцатью метрами асфальта и мусорных баков. Две хищные птицы, узнавшие друг друга в стае воробьев.

Она первой вышла из ступора. Ее рука метнулась за спину. Я не видел оружия, но среагировал на движение. Я бросился в сторону, за бетонный выступ, как из окна третьего этажа ее здания вылетела оконная рама с выбитым стеклом и с грохотом рухнула вниз, точно на то место, где я только что стоял. Не выстрел. Сигнал. Вызов.

Когда я выглянул, ее уже не было. Только качающаяся дверь и эхо ее беззвучного смеха в моей голове.

Мое задание было провалено. Вейн, напуганный шумом, сбежал. Мои начальники будут в ярости.

Но все это было фоном. Главное было другое.

Кто-то увидел меня. Не цель, не жертву. Меня. И, кажется, я тоже увидел ее. По-настоящему.

Я поднял с земли маленький, изящный метательный нож, который она выронила, убегая. На рукояти была грубая гравировка в виде языков пламени.

Игра началась.

Глава 2: Ира

Черт возьми, вот это зрелище!

Я еле сдерживала хохот, вжимаясь в спинку кресла такси. Сердце колотилось, выбивая ритм какого-то сумасшедшего техно. Адреналин – лучший наркотик в мире. Лучше виски, лучше секса, лучше всего на свете.

Таксист что-то бормотал про «сумасшедших туристов», глядя на меня в зеркало заднего вида. Я поймала его взгляд и широко улыбнулась, откусывая кусок шаурмы, которую купила у ларька через минуту после побега. Еда после работы – святое.

– Вези в клуб «У Глебыча», дедуля, – бросила я, и он поехал, качая головой.

Я закрыла глаза, и перед ними снова встал он. Тот кройд с противоположной крыши. Мистер Идеальный Порядок в своем стерильном костюмчике. Я представила его лицо, когда та самая рама приземлилась в метре от его идеальной прически. Наверное, у него даже бровь не дрогнула. Машина. Красивая, отполированная, смертоносная машина.

«Янус». Скучные ублюдки. Они думают, что убийство – это высшая математика. Для меня это – джаз. Импровизация. Чувство.

Мое задание было тем же – Вейн. Мой босс, Глебыч, сказал «сделать громко», чтобы другим неповадно было воровать кокаин у поставщиков. План был прост: подождать, пока какой-нибудь их снайпер его не возьмет на прицел, а потом подставить все так, будто это была бандитская разборка. Весело и шумно.

Но потом я увидела его. Не просто стрелка. Художника. Его поза, его неподвижность… в ней была какая-то дьявольская грация. Мне вдруг дико захотелось эту грацию нарушить. Взбаламутить воду в этом стерильном пруду.

И я это сделала. Я дала ему знать, что вижу его. И увидела в его ответном взгляде не просто злость профессионала. Я увидела оскорбленное любопытство. Как будто я наступила в его храме на алтарь.

Он был быстр, черт возьми. Я едва увернулась, когда он пошел на сближение. Пришлось оставить ему сувенир – мой любимый ножик. Не беда, у Глебыча на складе таких десятки.

Такси остановилось у невзрачной двери между магазином кофе и лавкой с коврами. Я расплатилась, щедро оставив на чай, и нырнула внутрь. Внутри пахло старым деревом, дешевым пивом и сигаретами – запах дома.

Глебыч, грузный медведь с умными глазами акулы, сидел в своем кабинете и считал деньги. Он даже не взглянул на меня.

– Ну что, Зимина, грохнула голубка?

– Еще лучше, – я плюхнулась в кресло напротив, закинув ноги на его стол. – Испортила охоту кое-кому другому. Какому-то щеглу из «Януса». Думаю, у него теперь истерика.

Глебыч перестал пересчитывать пачки. Поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни веселья, ни одобрения.

– Ты чего, совсем обалдела? Ты в чужие игры влезла? Они тебя по клочкам разорвут.

– Да расслабься, он один был. Я его проучила.

– Один? – Глебыч фыркнул. – Это «Янус». Они по одному не ходят. Они как тараканы. Ты одного тронула – из всех щелей лезть начнут.

Он отодвинул от себя деньги. Знак плохой.

– Задание провалено. Вейн жив. Еще и войну с «Янусом» на ровном месте начала. Убирайся с глаз моих. И чтобы твоей духи здесь не было, пока я не разберусь с этим дерьмом.

Я вышла из кабинета, стараясь сохранять на лице надутую беззаботность. Но внутри все похолодело. Не из-за выговора. Глебыч был прав. Я вскрыла муравейник. И теперь меня ждала охота. Не на какого-то Вейна. На меня.

Я прошла в подсобку, где хранилось оружие. Достала из сейфа свой запасной ствол – тяжелый, надежный «Смит-Вессон». Проверила обойму.

Страха не было. Было другое – азарт. Дикий, пьянящий азарт.

Он теперь тоже будет меня искать. Мистер Идеальный Порядок. И я знала, что мы встретимся снова. На этот раз без свидетелей.

Я сунула руку в карман куртки и нащупала чужой, холодный предмет. Трофей. Я вытащила его и рассмотрела под тусклой лампой. Тяжелая зажигалка из черного матового металла. Без единой царапины. На боку были выгравированы инициалы: «А.В.»

Я рассмеялась. Значит, он тоже что-то у меня стащил. Не просто машина. Интересная машина.

Игра стала по-настоящему веселой.

Глава 3: Лекс

Тишина в штабе «Януса» была иной. Не природной, а искусственной, подавленной, как в операционной. Свет от белых светодиодных ламп был безжалостным, он не оставлял теней и не прощал изъянов.

Я стоял по стойке смирно перед металлическим столом, за которым сидел мой куратор, известный мне только как «№12». Его лицо было бесстрастной маской.

– Объясните провал, «А-34».

– Появление неучтенного третьего лица, – мой голос звучал ровно, как и полагается. – Агент враждебной организации. Стиль работы указывает на «Хаос». Я нейтрализовал угрозу раскрытия, что привело к срыву основной задачи.

– «Нейтрализовал»? – №12 поднял бровь на миллиметр. – Наши датчики зафиксировали только одну цель, покидающую зону конфликта. И это были не вы.

Он щелкнул пультом, и на стене за его спиной появилось зернистое изображение с камеры наблюдения. Я видел, как она выскакивает из переулка, легкая, как тень, и исчезает в толпе. На мгновение, прямо перед тем, как скрыться из поля зрения камеры, она обернулась. Качество было отвратительным, но мне показалось, что она улыбалась.

– Вы вступили в прямой контакт без санкции. Вы позволили цели скрыться. Вы не идентифицировали противника. Три нарушения протокола.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать тяжесть каждого пункта. Внутри все сжалось в ледяной ком. Провал. Неудача. Это слово было клеймом, позором. Единственное, что у меня было – это моя безупречность. И она ее отняла. Одним своим появлением.

– Ваша миссия была перенаправлена, – голос №12 вернул меня в комнату. – Приоритет номер один – ликвидация этого агента. Кодовое имя – «Феникс», по характерной гравировке на оружии. Все данные переданы на ваш терминал.

Феникс. Птица, восстающая из пепла. Символ хаоса и разрушения. И одновременно – бессмертия. Ирония судьбы или чей-то больной юмор? В моем кармане холодком отозвался ее нож. Я чувствовал его вес, грубые зазубрины на рукояти, будто ощущая ее пальцы.

– Она опасна и непредсказуема, – добавил №12, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее эмоцию. Предостережение. – Не недооценивайте ее. Устраните угрозу. Чисто и эффективно. Вам понятна задача, «А-34»?

– Так точно.

Мне отдали мой личный пистолет и телефон. Никаких вопросов, никаких упреков. Только новый приказ. Я вышел из здания в промозглый вечерний воздух. Дождь моросил мелкой, назойливой пылью, смывая с города грязь, но не его суть.

Я сел в свой автомобиль – серый, невзрачный седан – но не завел его сразу. Сначала я достал из кармана ее нож. Рассмотрел его при свете уличного фонаря. Грубая работа, но смертельно острая. Инструмент для быстрой, близкой работы. Личной. Совсем не то, что моя снайперская винтовка, убивающая на расстоянии в километр. Затем я достал свою зажигалку. Та самая, с гравировкой «А.В.». Она была у меня в руке, когда я отрывался от позиции. Должно быть, выронил в переулке, когда уворачивался от ее «приветствия». И она подобрала ее.

Обмен сувенирами. Пошлый, детский, абсолютно непрофессиональный жест. Но в нем был вызов, который я понял на уровне инстинктов. Она не просто убегала. Она начинала игру.

Я сжал зажигалку в кулаке. Холодный металл впился в ладонь. Гнев был знакомым, почти уютным чувством. Он был чист и прост. Она все испортила. Внесла хаос в мой идеальный план. Из-за нее мне устроили разнос. Из-за нее теперь висит новый приказ. Убить ее. Это было логично. Рационально.

Но под слоем гнева копошилось нечто другое. Тревожное, живое. Ожидание. Она увидела меня.Не цель, не мишень. Меня. И не стала стрелять. Она кинула в меня целое окно. Как сообщение: «Я тебя вижу. Давай поиграем».

Я резко выдохнул, пытаясь выдавить из себя это непрошеное возбуждение. Включил бортовой компьютер, открыл досье. «Феникс». Ирина Зимина. На фото – смеющаяся девушка с ярко-рыжими волосами и насмешливым прищуром. В глазах – озорство и безумие. В истории – длинный список громких, жестоких и абсолютно иррациональных ликвидаций. Взрывы, поджоги, показательные казни. Бардак. Хаос.

Она была всем, что я презирал. Непрофессионализм, эмоции, отсутствие дисциплины.

Но… Она была идеальным противником.Непредсказуемым. А значит, опасным. А значит… интересным.

Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Перед ними снова стояло ее лицо в момент нашей встречи взглядами. Не страх. Не ненависть. Предвкушение. Как будто она ждала именно меня.

Приказ был ясен. Ликвидировать угрозу.

Я завел машину. Ровный гул двигателя вернул мне ощущение контроля.

Но впервые за долгие годы, выезжая на ночную улицу, я ловил себя на мысли, что моя цель – не просто выполнить задание. Моя цель – найти ее. Узнать, почему ее глаза горят именно так. И уже потом нажать на курок.

Или не нажать.

Это новое ощущение было опаснее любой пули.

Глава 4: Ира

Глебыч, конечно, ворчал, но оружие дал. И адрес. «Щегол твой, – сказал он, хмурясь, – частый гость в оперном. „Богема“, четверг, ложа номер пять. Любит одиночество и Моцарта. Не промахнись, дуреха, а то мне потом расхлебывать».

Оперный. Ну конечно, куда же еще. Я чуть не рассмеялась прямо в трубку.

Вечером я была уже там. Не в зале, с его позолотой и напудренными павлинами, а в техническом лабиринте за сценой, среди кабелей и грузых ящиков с реквизитом. Пахло пылью и напряжением перед началом спектакля. Моего спектакля.

Я протиснулась по узкой лестнице на уровень второго яруса, к служебному выходу к ложам. План был простым и дерзким: подойти сзади, быстрый укол иглой с ядом без запаха и вкуса – сердечный приступ в дорогом костюме среди высокого искусства. Поэтично. И главное – тихо. Глебыч будет доволен.

Я уже представляла его лицо, это маску холодного превосходства, когда он поймет, что проиграл. Что его нашли. Что его идеальный вечер испорчен.

Из-за тяжелой бархатной шторы доносились первые звуки увертюры. Зазвенел мой телефон – беззвучной вибрацией. Глебыч. Наверное, последние напутствия. Я с раздражением сунула руку в карман куртки, чтобы его заглушить.

И замерла.

Мой палец наткнулся не на привычный пластик телефона, а на холодный, идеально гладкий металл. Я медленно вытащила его. Это был жетон. Белый, металлический, без каких-либо надписей. Только голограмма, которая при повороте отливала радужным светом. Чужой. Совершенно чужой.

Ледяная волна пробежала по спине. Это был не мой. И он оказался в моем кармане. Единственный раз сегодня я была в толпе – в метро по пути сюда. Кто-то подбросил его мне. Кто-то, кто работал тише и аккуратнее карманника.

Он.

Он знал. Знал, что я приду. И дал мне знать, что я не одна.

Адреналин ударил в виски, сладкий и острый. Охота началась. И теперь я была не охотником, а дичью. Нет, мы обе были и тем, и другим одновременно

Я резко отдернула занавес, врываясь в пространство ложи. Она была пуста.

На бархатном сиденье, прямо по центру, лежала одна-единственная вещь. Программка к спектаклю. На ее обложке, поверх портрета композитора, было выведено жирным красным маркером: «СЦЕНА ЗАНЯТА».

И ниже, почти неразборчиво: «P.S. Ваш вкус ужасен».

Из-за спины, со стороны сцены, грянула музыка. И в тот же миг все огни в ложе и вокруг нее погасли. Не во всем театре – только здесь. Его работа. Он вырубил свет на мне, оставив меня в идеальной мишени в черном ящике ложи на фоне освещенной сцены.

Я не стала ждать снайперского выстрела. Я рванулась назад, в технический коридор, сердце колотилось, вышибая ритм быстрее, чем оркестр играл Моцарта. Страха не было. Была ярость. И дикое, неконтролируемое возбуждение.

Он не стал меня убивать. Он меня унизил. Высмеял. Сделал меня посмешищем в моем же спектакле.

В кармане снова зажужжал телефон. Я вытащила его, готовая орать на Глебыча. Но на экране горел незнакомый номер. И одна строчка сообщения:

Незнакомец: Соль-диез. У вас фальшивая нота в такте тридцать семь. Исправьте. Жду.

Я остановилась, прислонившись лбом к холодной бетонной стене. И вдруг рассмеялась. Тихим, счастливым, безумным смехом.

Он ждал. Не в опере. Он ждал, что я пойду за ним. На новую площадку. С новыми правилами.

Игра была его. Но партия – еще нет.

Я сняла с пояса гранату (Глебыч всегда дает с собой что-то «на посошок»), выдернула чеку и, не выглядывая, выкатила ее ногой в коридор, ведущий к запасным выходам. Пусть его ребята из «Януса» немного потанцуют.

А сама побежала на крышу. Мне нужно было его искать. Он сам дал адрес. Такт тридцать семь. И фальшивая нота – соль-диез.

Это был адрес джаз-клуба «Соль-диез» на Тридцать седьмой улице.

Приз был слишком ценен, чтобы отказаться от игры.

Глава 5: Лекс

Тишина джаз-клуба «Соль-диез» после оперного театра была глотком свежего воздуха. Здесь был другой хаос – живой, дышащий, наполненный дымом и звуками контрабаса. Я сидел в дальней затемненной кабинке, спиной к стене, с идеальным обзором на вход и музыкантов. Передо мной стоял стакан виски. Неприкосновенный запас. Я не пил на заданиях. Это был просто элемент образа.

Мое сердце все еще билось ровно, с замедленным, как у хищника, ритмом. Оперный театр был идеальной ловушкой. Предсказуемо, театрально, пафосно – все, что она, по моим расчетам, должна была презирать и потому выбрать для удара. Чтобы осквернить то, что я, как ей казалось, люблю.