Александр Сапрунов
Стопроцентный мужчина

И  ЭТОТ  БЕССМЕРТНЫЙ

 Поздно кричать: где ты? Всё известно! Ветер на своих крыльях принёс демонов гор, и я понял – что с ними брат! Прохладный воздух в высоте, холоден и мягок, как пальцы смерти. Смешно проскакивать сквозь ворохи туч, но как плох этот смех! Орлы сторожко спускаются ниже, к вершинам в оковах из льда. Пейзаж поразительно необъятен, холодные души проморожены до адского пламени, в полёте безысходны, стремительны в желании ничего.

Пора возвращаться! Впечатления разделить ни с кем, сказать что-нибудь никому; тоску обидеть безразличием. Пригласить ветер к столу и угостить его водкой. Танец во сне окончен!

 Можно открыть глаза, а ты приоткрой! Тогда увидишь белесую стену грез, о которых никто не мечтал  и не помечтает. Увидишь – и лучше молчать.

 Всплеск волос – волосы из воды или льда, тело из снега и облаков. Дай ей немного тепла и своих красок, и вы станете одинаковы! Так как никого рядом нет, значит, вы совершенны! И влюблены! Она нежна до прозрачности движений, выдуманная девушка. Белые густые волосы, спадающие на плечи, локоны достают ягодиц. Она плачет внутрь – слёзы вместо крови. Неуязвима. Под твоей защитой.

 Ты смотришь в прорези шлема на средневековые улицы, где идет бой. Щит тяжёл, меч смертоносен. Ты – должен остаться один. Рыцарские доспехи как лед. Каменная мостовая как луг, цветы камней как тюльпаны. Война как жизнь, жизнь как смерть, смерть словно бессмертие.

 Белые волосы из льда ломаются, тепло и цвет уходят, я разбираю веник, мастерю ей новые локоны, чтобы они были такими же – покрываю их инеем. Они – лучше! Она – прекрасней! Отсылаю её в свой далекий замок – пусть ждет меня из похода! Лечу в горы, где ждут братья! Мы носимся по скалам, рвем в клочья облака, умираем и рождаемся, каждый день.

Я возвращаюсь к ней, в замке есть мой соперник. Он также любит её. Мы должны решить всё в поединке. Я готов за неё умереть! Он готов помочь мне умереть за неё! Двуручные мечи скрещены, мы начинаем высекать искры.

 Вот уже сто раз, кончается всё ударом в мою грудь, и я умираю, истекая кровью. Умираю ровно полтора часа; успеваю, как всегда, отогнать ворона – он всё равно потом расклюёт мне лицо.

 И вот я упал, лежу, прилетел ворон и медленно подбирается. Мне удаётся метнуть камень в него, в этот раз я взял камень потяжелее и, кажется, попал в ворона!

 Она, как обычно, приходит красивая, и говорит то же самое.

– Я люблю тебя, а не его! Поэтому буду повторять ваш бой до тех пор, пока ты не победишь!

– Странно! – я заметил, что мой камень придавил ворона, и тот никак не может выбраться из-под него, – сегодня как-то всё иначе!

– Что именно?

– Хотя бы то, что ты никогда не говорила:  «что именно?»

– Я придумал тебя! – добавил я, – и приказываю тебе больше не приходить, это жестоко! Не будь так эгоистична, что у меня других дел нет, кроме как умирать?!

– Я не хочу, чтобы ты умирал! Я хочу, чтобы умер он!

– Ну и славный же вы народ – женщины! Обязательно, чтобы кто-то умер!

– Но я тебя люблю!

– Ещё бы не любила! Я же тебя придумал!

– Не хотела тебя огорчать, но меня придумал не ты!

– Что?! А кто? – удивился я.

– Тот же, кто придумал тебя!

– Не может этого быть! – возмутился я, приподняв туловище, ворон, копошащийся под камнем, затих. Я готов был держать пари, что он сдох!

– Кто дал тебе красок и тепла? А? Кто сделал тебе волосы из веников и инея? Когда сломались ледышки, так кто и ледышки-то сделал?

– Просто, тот, кто придумал нас, дал тебе много, мне мало, у тебя было лишнее, ты увидел, что у меня ничего нет, и дал немного!

– Немного! – вскричал я, вскочив на ноги.

– И вот она, женская благодарность! Оказывается это – немного!

Иди отсюда! Чтоб духу твоего здесь больше не было! Не мешай мне спокойно умереть! Поняла? – я легонько толкнул её в сторону замка, а сам, улегшись на своё место, помассировал рану, кровь сегодня текла как-то медленно.

– Но я не хочу уходить! – заплакала она кровью. Это я сделал, чтобы в венах у неё текли слёзы, а кровь, куда было девать? Пришлось поместить вместо слёз.

– Я не хочу умирать! Но умираю же! – начал гневиться я. – И ты будь терпимой! Уходи!

– Нет! – топнула она ногой, вытирая разбухшей губкой кровавые слёзы.

– Во-первых: не плачь! Во-вторых: у тебя упал один веник, а с другого осыпался иней! Ты скверно выглядишь! – сказал я, вздохнув, ворон издох, без него было как-то скучно! Он с таким  наслаждением выклевывал мне глаза, что я радовался за него, как ребёнок, чисто, без задних мыслей – пусть птичка кушает!

Вдруг появился мой соперник, он шёл медленно на фоне угрюмых башен замка. Если она будет выглядеть так плохо, он откажется от неё! Я срочно лишил её возможности плакать: вывел кровь к мочевому пузырю, и она побежала в кустики. Затем, не дрогнув, достал из груди своё сердце, оно что-то слишком бодро тикало.

– Наверное, ещё целый час жить! – подумал я, открыл крышку на сердце. Секундная стрелка бегала, красной черты не было на циферблате! Я – ранен! Буду жить! О господи! Этого только не хватало!

– Что с тобой? – обеспокоился мой  соперник.

– Я ранен и буду жить! – вздохнул я.

– Извини, я чуть промазал.

– Может быть, ты меня добьёшь? – с надеждой в голосе спросил я.

– Ты что! Разве можно!

– Ещё как! – почти предвкушал я.

– Нет! И не будем об этом! Я вообще, решил, больше не убивать тебя за неё! Ты согласен меня убить за неё?

– Что? – возмутился я – ладно умереть! Но убить за неё?! Нет!

– Почему? Что-то случилось?

– Ты знаешь, что она мне сказала?! Что её придумал не я, а тот, кто придумал меня!

– Она права!

– Неужели? – рассмеялся я.

– Да! Вас придумал я!

– Ть! – осёкся я, и продолжил сокрушённо: Зачем ты это сделал?

– Я хотел себе любимую женщину!

– С женщиной понятно, а я причём?

– Для пущего интереса, я спасаю ее от тебя, и мы…

– И мы, и мы! – я нервно вышагивал, вертя в руках своё сердце, затем в сердцах швырнул его в сторону.

– Что ты сделал! – закричал в испуге он.

– Ты же теперь будешь бессердечным!

– Бессердечным так бессердечным! – топнул ногой я и подошёл к бедняге-ворону. Он уже начал застывать, чёрные шарики глаз покрылись плёнкой.

 Она возвращалась из кустиков, нагнувшись, что-то подобрала и пустилась бегом ко мне.

– Твоё сердце! Твоё сердце! – кричала она надрывно, – ты отдал его мне?

– Ничего я не отдавал! – возразил я, – я его бросил, швырнул!

– К моим ногам! – радостно завизжала она.

– К каким ногам?!

– К моим! Я его, конечно, подняла, и теперь твоё сердце принадлежит мне!

– Если оно так тебе необходимо, забирай!

– Ты отдаёшь ей своё сердце? Ты знаешь, что это значит? – вмешался мой соперник.

– Ничего!

– Как же ты будешь умирать, ведь бессердечные бессмертны!

Об этом я не подумал, а теперь было поздно это делать. Я оторвался от земли и полетел! Вначале было приятно подниматься в высоту, но я ещё не догадывался, как страшно будет падать. Вскоре это произошло, минуты наслаждения подъёмом оказались секундами самого жуткого падения с тех пор, как упал Икар.

 Земля была уже перед моим носом, и я зажмурил глаза, замер в бесчувствии, очнулся от того, что по-прежнему летел, открыв глаза, увидел темноту, проносящуюся мимо, и понял, что лечу сквозь всю Землю!

 Однако ошибся! Ударившись обо что-то мягкое, но достаточное препятствие для моего полного торможения. Мало-помалу я стал различать предметы вокруг.

Был какой-то коридор, путь по нему был долгим. Я, то карабкался вверх, то скатывался вниз по ледяной горке с шипами камней в самом конце. К первой просторной комнате я добрался ушибленным и сердитым. Всё озарилось, теперь мои глаза видели чьи-то портреты на стенах, облицованных чёрным мрамором. Плиты напротив дрогнули, из образовавшегося проёма вышла девушка в чёрном, с чёрными волосами до пояса и чёрными глазами. Она, не замечая меня, присела на вдруг появившийся диван, достала зеркальце и стала в него смотреть, совсем как обычная девушка. Но я угадал её! Красивую и молодую, пригожую и статную, недоступную, но единственную, которую дождёшься даже если не будешь ждать.

 Она изменилась с последней нашей встречи, сейчас ей было трудно предположить, что я рядом, ведь в её рабочих графиках сегодня был выходной.

 Она сморщилась, ещё раз пристально вгляделась в зеркальце и повернула своё, теперь уже страшное сморщенное лицо ко мне.

– Да она же старуха! – пронеслось в моей голове.

– Что ты здесь делаешь!? – сказала она, и я поднял на неё свои бессердечные глаза, передо мной вновь была прекрасная девушка.

– Я теперь бессмертен! Так что!

– Бессмертен? Ты? Врёшь!

– Посмотри в своё зеркальце, увидишь!

 Она какое- то время смотрела, потом рассмеялась, и я впервые увидел, что моей Смерти улыбка к лицу!

– Кого ты послушал? Этого фантазёра выдумывателя? Брось! Иди обратно и запомни! Твоё сердце у неё, и знаешь, что теперь она может сделать?

– Что?

– Разбить его! – хохотала она, – теперь твоя смерть не я – а она! Так что, будь добр! Оставь меня!

– Как?! – завизжал я.

– А вот так! Убирайся! – прошипела она, и я почувствовал, что меня понесло на крыльях воздуха, далеко-далеко, обратно!

Я так и не понял, откуда я упал? С неба? Или был выброшен из-под земли? Как бы там ни было, я очутился в середине тернового куста, причём при приземлении здорово ушибся и расцарапался, очевидно, всё это произошло бесшумно, так как сквозь колючие ветви открылся вид на сцену, где соперник невозмутимо разговаривал с девушкой. Она держала в руках моё сердце и была задумчива.

– Я только и прошу-то! – говорил Соперник, сложив руки на груди, – руки и сердца! Причём, можешь отдать мне его сердце, так как оно тоже твоё!

– Не знаю! – засомневалась она, – его что-то нет!

– Может и не быть! Даже, скорее всего не будет!

– Как же так? Ведь я его люблю! – испугалась она.

– Я, конечно, не думаю, просто предположение!

– А кого же я тогда буду любить? – размышляла вслух она.

– Кхм-кхм! – выразительно прокашлял он.

– Его любить было интересно! – жалела она, – и полезно! Он отдал мне сердце! Что с ним только теперь делать? Разве лишь разбить о камни?!

 Я вздрогнул, и подо мной хрустнула веточка, к счастью, они, поглощённые беседой, не заметили. Мне хотелось узнать окончание.

– Зачем так!? – возразил Соперник, – можно полезно использовать!

– Ладно, что-нибудь сделаю! Но кого же теперь полюбить? Ведь без любви-то как? – она заинтересованно оглядела Соперника.

– Кх, гм, кх! – промычал он, напуская на себя важность.

– Точно! Вас! – торжественно выговорила она.

– Удивительно прекрасный выбор! – у Соперника расцвела улыбка.

– Давайте своё сердце! – приказала она.

 Я выбрался из кустов и стал в десяти шагах, но они были настолько увлечены, что не замечали меня.

– Но,  позвольте! – испугался он.

– Немедленно! – топнула она ногой.

– Дело в том, э-ээ, у меня его нет!

– Как нет? Вы что  тоже  бессердечный?

– Не совсем, у меня маленький моторчик! Мотор так сказать!

– Мотор так мотор! Давайте! – она протянула руку.

– Никак не могу! Я без него умру!

– А сейчас вы тоже бессмертный? –  спросила она настороженно.

 Он печально кивнул, став грустным-грустным.

– О! И этот бессмертный! – вскричала она.

– Ну, не совсем, бывают сбои, капитальный ремонт, техническое обслуживание!

– Не оправдывайтесь! – оборвала его она.

 Он переминался с ноги на ногу, и я слышал, как скрипят его плохо смазанные суставы. Я выразительно кашлянул и высморкался на траву, этого хватило, чтобы выдать себя.

– Ой, это ты! – она, не зная, что делать, смотрела на меня, а моё сердце повисло у её колен в слабеньких тоненьких пальцах, у неё под ногами лежала груда мелких камней, а слева находился спуск, усеянный камнями побольше, из того калибра, которым я убил ворона.

 Моя голова хорошо соображала, я думал: что делать? Но не мог сообразить! Жилось- то мне и без сердца не плохо, да и как-то неудобно было просить его обратно. Я пожалел о своём появлении: лучше незаметно исчезнуть! Хотя было поздно о чём-то жалеть.

– Да вы не обращайте внимания! Я так, просто!

– Как это – просто? – возмутилась она.

– Хм, – хмыкнул я, пожав плечами.

– Ты ведь вернулся!? – не то утверждала, не то спрашивала она, – ты должен вернуться!

 Было такое чувство, какое не раз охватывало меня, словно всё, что было, теперь в прошлом, ничего не значащем,  а то, что есть – настоящее и главное. Правда, это часто со мной случалось, но тогда я чувствовал сердцем, а сейчас головой.

– Я уже не вернусь! – сказал я и понял, что сердца больше я не хочу, с ним так трудно, оно болит, как можно жить с сердцем? – думал я, – это сплошное мучение, ужас!

– Ну, тогда, – вздохнула она и повернулась в сторону безмолвствующего соперника, – возьми ты его сердце, раз оно всё равно, что моё! И вот тебе моя рука!

 Соперник, услышав это, оживился, приплясывая, взял сердце, бывшее моим, и засунул себе в грудь, по его полумеханическому лицу разлилось блаженство. Я бессердечно взирал на это, и чувство, что я совершенно безразличен к происходящему, было какой- то новой механической радостью, радостью из моего мозга, необычайно ясного, чёткого, правильного. Я, наверное, был сейчас умным, хотя и не понимал этого.

 Как много открывается возможностей, сколького я смогу достичь? Ответы тут же выдавал мозг. Соперник и она ушли, я и не заметил! Ворон лежал ещё не тронутый разложением, я знал, как оживить его и сделал это; он вспорхнул на кустик, закаркал, видя, что ничем тут больше не подобедать,  улетел. Я остался, были удивительно твёрдые мысли, но мне почему-то стало ужасно холодно, не так, как бывает обычно, а во много раз сильнее.

 Мои ноги превратились в камень, и всё остальное потихоньку каменело, так холодно было внутри, и я знал, что будет ещё холоднее! Так вот почему мой соперник хотел сердца! И так был рад, когда его получил! Сердце – это тепло. А я сам себя обрёк на холод, что ж, поздно кричать – где ты?

 Ветер на своих крыльях принёс демонов гор, и я вспомнил, что с ними – брат. Чтобы кружить в высоте не нужно тепло, там такой же холод, холод и холод. Души без сердец проморожены до адского пламени, И, когда увидишь белёсую стену грёз, то можешь не молчать – сказать некому, и никто всё равно не услышит.

ВЫЧИСЛЕН

 Если я позволяю себя укусить, то это для того, чтобы узнать, что передо мною змея. Потому моё поведение провоцирует – это разведка боем. Завидую деревьям – они из нас самые лучшие! Я устал на этой тайной войне, всех  против всех. Тут никому не бывает сладко, а если тебе стало сладко, то это привкус смерти – значит ты вот-вот.

 Я глупый, но у меня нет другого выхода, умного скорее убьют, он заметен, как солдат, вставший во весь рост из окопа под шквальным огнём врага. В этой стране я впервые, здесь трудно – все в облике людей и не так-то легко отличить гада.  Я не трус, чего можно бояться, когда всем известно, что попадёшь на переработку – все мы будем там!

Недавно на меня натравили своих, я попал, так, что только шерсть летела – спасся чудом! У меня странное чувство, будто за мной они следят, и я уже вычислен давно! Хотя сам, предельно осторожен, никогда не открываюсь, даже в полнолуние. Странные эти страны – везде свои системы – иногда, чтобы понять, не хватает одной жизни, когда рождаешься вновь в той же стране, то оказывается – система изменилась – всё стало по другому, словно кто-то нарочно ждёт твоего появления здесь и готовит массу сюрпризов. Вот умру, стану наверное деревом – срубят так срубят! Всё равно! Маленьких рубят редко – будет время подумать, только не ёлкой – этих режут почём зря!

 Опять следят! Вон тот, в коричневой куртке, с немигающими глазами – гад! на заднем сидении автобуса. Выхожу, перебегаю на четвереньках дорогу – чтобы быстрее. Гонятся! Их трое, вставляю металлическую челюсть на ходу, пристёгиваю титановые когти. Просто так обратно не отправят! Прихвачу с собой кого-нибудь обязательно!

 У нас одинаковая скорость, они будто загоняют меня куда-то! Точно! Впереди двор, мне навстречу выползают ещё двое, с подключенными лазерными языками. У одного я успеваю разорвать провод от батареи, второй жалит меня, но мои зубы впиваются в его шею, разрывая все жизненно важные органы. Трое подходят с тылу, когда я тупо разгрызаю второго.

 Ядовитые, лазерные языки смертельно искусывают моё тело, дёргаюсь в конвульсиях  и гляжу на  них гаснущими глазами. Радуюсь, что успел прихватить двух! Быть им теперь червяками!

 Ну а я, буду деревом! Только не ёлкой! Не хочу, чтобы бегали вокруг меня вертлявые детёныши, надевали  украшения, как на покойника пиджак, а я на это смотрел – умерший, смотрел – пока не осыпятся иголки.

ПРИХОДИ КО МНЕ В ГОЛОВУ

Он никогда не подводил, начиная с того самого дня, в который учительница физики попросила меня  остаться после уроков на дополнительные занятия. Она была сравнительно молода, и её пышные бедра, обтянутые коротковатым платьем, наводили на мысль.

Мы с ней остались одни, она что-то говорила. Наклоняясь ко мне, касаясь волосом, большой грудью, оттягивающей ткань платья с глубоким вырезом. Я мало слушал её, в моей голове что-то клацнуло, будто кнопка на магнитофоне, и внутренний голос сказал:

– Давай, не бойся, она сама хочет того же!

Я послушал его, с тех пор он часто стал говорить со мной, благодаря этому я легко поступил в институт и так же легко зашагал по жизни.

– Хочешь, любая женщина будет твоей? – говорил он.

– Прости. Ты шутишь? – говорил я.

– Хм, попробуй, подойди до вон той шатенки с попкой! – предлагал он. Я подходил  и ночью уже в её постели, когда она сопела, уткнувшись в моё плечо, он  говорил: «Ну как, кто был прав?»

– Конечно, но ведь…

– Не веришь? – тихо возмущался он, – думаешь, что случайность? Ну-ка вставай!

И я вставал, одевался, шел туда, куда вели глаза, всё повторялось. Он всегда был прав!

Однажды я увидел на улице свою будущую жену.

Все вышло как и всегда: ночь, голые, постель, она, тогда молодая и красивая.

– Послушай, а не жениться ли тебе?– предложил он.

– Ну, так сразу, да и вообще, я не хотел.

– Она, конечно, не богата, но на свадьбу вам подарят достаточно денег!

– Ну, если ты хочешь,– сказал я,– может у тебя возникло чувство к её внутреннему чувству?

– Брось,– засмеялся он, – нет у неё никаких чувств!

– Как так, а вроде тебя? – удивился я.

– Ты обо мне помалкивай. Если проболтаешься, брошу тебя!

– Неужели?

– Ладно, не стоит ссориться. Так ты женишься?

– Нужно подумать!

– Думать! Посмотри, какая женщина! Совершенная!

Я посмотрел – и вправду: как статуя!

– Женюсь! – сказал я.

 На свадьбу нам подарили уйму денег, свою половину по его настоянию я вложил в одно дельце, и через года три, стал богат.

– Послушай! – говорил я ему, – ты чертовски помог мне!

– Ты прав! – отвечал он.

– Чем мне тебя отблагодарить? – говорил я

– Ничем!

– Как это ничем?

– Никак!

– Ладно, брось, никак – ничем,– я улыбался, и думал будто то же самое делает и он.

– Мне даже как-то неудобно оставаться в долгу, – продолжил я, – хочу что-нибудь сделать для тебя. Помочь, хоть чуть-чуть!

– Чуть-чуть, – повторил он, – что ж, и в правду чуть-чуть ты можешь.

 Я услышал его глубокий вздох: «Ты хоть знаешь, кто я такой?»

– Как!? Мое второе я!

– Вовсе нет.

– Тогда кто?

– Ты ещё не догадался?

– Ну, не дьявол же все-таки… – робко сказал я.

– Нет! – он тихо рассмеялся, – куда загнул!

– Так кто же ты?

– Некто вроде твоего помощника, объект нам выбирает начальство, а мы его курсируем по жизни  так сказать. Ты у меня уже десятый, и, признаюсь, такой бестолочи, мне еще не попадалось, извини уж!

– Да ладно, я звезд с неба не хватаю!

– Так вот, мое дело помогать тебе: к примеру, ты задумал книгу, я

словно невзначай, прихожу к тебе в голову, вдохновенье вроде-как.

С пишущими я уже привык, с ними просто, нашептывай  потихоньку, они, знай пишут. Может, и ты возьмёшься за это?

– Нет! – замотал головой я.

– Ладно, это я так, к слову. Так вот, время идёт, а мне по-прежнему неясно, какого рода деятельность тебя привлечет? В голове ты, кроме баб, ничего не держишь. Это предпосылка к творческому началу, любовь к красоте, выльется в стихотворные строки. Однако у тебя напрочь отсутствует поэтическое. Ты женат, достаточно богат, но совершенно инертен, ничто тебя не интересует, и я сомневаюсь…

– Чего ты от меня хочешь?

– Я? Понимаешь ли, возможно произошла ошибка, нас назначают в помощники людям особенным, а ты? Обычен! Извини! Только тебе можно исправить ошибку нашего начальства, как бы… уволить меня, и тогда я вернусь в нашу контору, где и получу другое задание.

– Хм, а как я буду без тебя? – промямлил я.

– Ну, старик, дела прежде всего! Дружба дружбой!

– Дружба…– мой печальный вздох расстроил его.

– Ну, что ты! У тебя всё хорошо, живи – не хочу!

– И всё-таки, мне будет не хватать тебя!– в моих глазах появились слезы, и что-то защемило в груди.

– Мне тоже, – ответил он, – но может сейчас, я кому-то необходим?

– Ладно, прощай! Ты был моим лучшим другом! Я не могу держать тебя!

– Спасибо, я рад, что ты понял! Прощай!

Его не стало, я  почувствовал это, и мне стало одиноко. Я притормозил у кафе, и в немом безличном состоянии съел обычный ужин.

Тут подавали спиртное, я не пил, но сейчас ужасно захотелось. Высокая, грудастая продавщица облапила меня глазами, и я подумал: если бы был он, мне бы удалось ее соблазнить! Без него, ничего не выходило, и она презрительно скривилась, когда я заказал сто грамм водки.

Пьянел я быстро, словно взлетал, ноги становились всё легче и легче. Водку я заказывал до неприличия регулярно; вскоре за моим столиком непринужденно разместились какие-то люди, мы с ними о чём-то болтали. Я купил две пузатые бутылки, чему они несказанно обрадовались, и стали вдруг изливать мне свои дружеские чувства. Я, был рад такому обилию новых друзей, и водка на столе появлялась как будто по щучьему велению.

Потом я проснулся глубокой ночью в машине по-прежнему на стоянке около кафе. На сидении сзади и рядом двое неизвестных копошились, бормоча что-то на своем языке.

Один из них открыл глаза и улыбнулся:

– Башка болит! Пивка бы, а?

– Пивка?– протянул я,– сейчас!

 В моих карманах было пусто, деньги исчезли.

– У меня нет денег!– печально констатировал я.

– Жаль, – дыхнул перегаром он.

– Поехали ко мне домой, там есть! – предложил я.

– Есть! – обрадовался он, – поехали!

 Дома меня ждала жена, напрасно; я зашел, взял деньги и, грубо оттолкнув её, ушел. Пиво, в самом деле, хороший напиток! Я с новыми друзьями  чувствовал себя превосходно, мы говорили обо всем, ах, если бы тут был он! Мой лучший друг! Он наверняка одобрил бы мои новые знакомства, и приятно провел бы время, ух!

 Через неделю, мучимый похмельем, я явился домой, жена исчезла, и мне удалось поспать, но, когда я разлепил глаза, она была тут как тут! Говорила жена долго, как никогда в нашей с нею совместной жизни, мне было не до неё, только последние слова долетели до моей бедной головы.

– Ты меня не любишь! – воскликнула она.

– Я, тебя, чего? – помычал я.

– Ничтожество!– продолжение следовало длинным и для меня слишком путанным, с массой неизвестных слов, впервые услышанных мною от неё. Жена ушла, деньги быстро кончились, машина отошла к ней, вместо дома я жил теперь в узкой одно комнатке.

Вскоре мне пришлось работать, и это было безумно интересно, новые достойные люди: дядя  Федор сутра мрачный, всё более светлевший с каждым выпитым стаканом; Максимыч, грубоватый, но в глубине тонкой души человек! Неординарный, по-своему эрудированный! Василь Андреич, немного чудаковатый, пьющий с трезвым взглядом на жизнь!

Так всё и шло, потихоньку, равномерными шлепками босых ног по голому полу, от кровати до крана, с работы на работу, от стакана до стакана и дальше, пока в один из воскресных дней проснувшись с похмелья, глотая холодную воду и выкуривая первую, самую приятную сигарету, я почувствовал, что что-то не так!

– Привет!– сказал он, и я вздрогнул,– ну и вонища у тебя тут!

– Это ты! – заплакал от радости я.

– Хм, кто же ещё?

– Я, я, я! – никак не удавалось выговорить мне.

– Болван ты! Стоило только оставить тебя одного! И вот результат!– он вздохнул, покачивая головой

– Будем начинать сначала! Начальство сказало, что это именно ты! Так что давай, одевайся, нужно серьёзно поговорить! А то в этом месте невозможно находиться. Бутылки, помойное ведро с плесенью, не мытая сто лет тарелка, идём!

Мы вышли, на улице солнце светило ясно, навстречу шел дядя Фёдор.

– Привет!– мы пожали друг другу руки.

– Ну, что, пивка? Как дошел-то ты? Болтался как сосиска!– он рассмеялся. – Пошли опохмелимся?!

Я приоткрыл рот, и тут шепнул он!

– Мне некогда, извини!

– Что это с тобой, заболел что ли?

– Пока! – бросил я, – всё нормально!

– Ну, ты даёшь!– сокрушался дядя Фёдор.

Я пошёл в парк, на лавочке было приятно курить.

– Неужели ты не можешь чего-нибудь сочинить? Стихи, это так просто! Как один из моих коллег: выткался над озером…

– Каким к черту озером, кто на фиг выткался?

– Э-эх!– выдохнул он, – может, проза!?

– Брось, дружище, я безнадёжен! – вырвалось у меня.

– А, ну-ка!– воскликнул он,– и как это я не заметил! Ты рисовал на уроках!?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.