Эдгар Грант
Коллегия. Ренессанс

2020 год. США. Нью-Йорк

Экстренный совет Высших собрался, как только куратор по Белому дому доложил о случившемся на банкете¹. Самые неприятные подозрения, появившиеся после сбоя ракетной атаки на неизвестную группу, пришедшую к Источнику, подтвердились. После тысячелетней паузы Атрахасис вернулся. Как это произошло, что послужило триггером к его появлению, теперь было неважно. Извечный враг Коллегии, сделавший противостояние с ней целью своего существования и весьма преуспевший в этом, снова обрел силу.

– Гедеон Раст – Атрахасис? – не скрывая скепсиса, спросил с экрана Дипломат. – Этот страдающий аутизмом хайпожор, намывший кучу бабла на сомнительных проектах. Вы уверены? Не член культа, не нареченный, а сам инкарнированный Атрахасис?

– Такой вывод можно сделать со слов куратора. Только первый Посланник имеет силу, способную подавить голос бога.

– Этот страдающий аутизмом хайпожор стал самым богатым человеком планеты. Так что прошу отнестись к нему с должным уважением, – с серьезным видом заявила с экрана Актриса. – Гедеон – очень опасный и непредсказуемый противник. Я не раз с ним встречалась. Он был экстраординарным человеком, когда только начинал свое восхождение по списку Форбс. Теперь, когда в него реинкарнировался первый Посланник богов, он стал максимально опасен.

– Но как? – в недоумении развел руками Художник. – Как это могло произойти?

– Его невероятные успехи, его гениальные идеи, его видение будущего, его умение манипулировать людьми и обстоятельствами, скорее всего, идут от крови Атрахасиса. Если мы возьмем это за отправную точку, то можно предположить, что произошло некоторое событие, открывшее ему информацию про Источник и позволившее прикоснуться как минимум к сияющей пентаграмме силы.

– Атрахасис – это информационная матрица. Она появляется либо по воле Источника, либо тогда, когда несколько условий случайным образом сходятся в одной точке, – покачиваясь в кресле, Президент прошелся глазами по стеновому экрану, на который были выведены Высшие, находящиеся в разных точках планеты. – В прошлый раз такое произошло, когда мудрейший аль-Фадль хотел открыть древо истины посвященному Дуке. Ключевым элементом той инкарнации стал перстень Александра Македонского, сделанный из первой пентаграммы – самого мощного информационного, энергетического и ментального усилителя. Вы помните, это произошло в Китае. Произошло случайно, потому что Атрахасис, появившись, не обрел предназначения, как это происходило обычно. Тогда он придумал его себе сам. Этим предназначением стала борьба с мудрейшими – еще одним порождением Источника. Воля против знаний. Скорее всего, Гедеон, в котором наверняка течет кровь Атрахасиса, получил доступ к мощному артефакту, который активировал заложенный в его генах код. Этот код привел его к Источнику. Возможно, там и произошла инкарнация.

– Странно все это, – Профессор наморщил лоб, стараясь разобраться в сложной ситуации. – У Источника явно произошло какое-то значимое событие. Если там действительно реинкарнировался Атрахасис, то меня интересует, почему Источник позволил этому произойти. Ведь первый Посланник – наш противник. Он мешал нашей великой миссии в прошлом и наверняка будет мешать и сейчас? Это противоречит воле провидения, которую мы исполняем.

– Если следовать вашей логике, то Источник не только допустил инкарнацию, но и устранил угрожающие ей ракеты. И да, вы правы. Встает вопрос о цели Атрахасиса, – поддержал коллегу Дипломат.

– Пути провидения нам недоступны, – разочарованно вздохнул Художник. – У нас есть только миссия – нести людям знания и вести их по пути прогресса.

– Ты звучишь прям как самурай. «Нет цели. Только путь», – язвительно хмыкнула Актриса. – Есть у нас цель. Вывести человека на вершину научно-технического прогресса в точку слияния ветвей древа истины.

– А дальше что?

– Я верю, что следующий шаг провидение откроет Коллегии, когда мы придем к точке слияния.

– Хей! Давайте не возвращаться к старому спору. У нас конкретная проблема. В мире появился кто-то, кто нас очень не любит. Сейчас это наша главная забота, а не философские споры, – остановил разгорающуюся дискуссию Дипломат.

– Тут есть один момент, – поднял руку Президент. – Куратор Белого дома, директор Секретной службы, оказался на том банкете случайно. Если бы он не проявил инициативу, то мы, наверное, и не узнали бы про Гедеона. Так вот, куратор почувствовал, что в зале присутствует мощный источник ментальной энергии. Он вычислил его и решил изучить, поскольку тот активно общался с президентом США, что уже само по себе настораживало. Во время изучения и произошел контакт с Атрахасисом. Голос бога куратора оказался бессильным против воли первого Посланника. Тот легко пробил его ментальную защиту и проник в сознание. Оттуда он черпанул информацию о Коллегии, доступную на уровне куратора. Теперь он знает про меня, поскольку я единственный Высший, кто связан с этим куратором. Так вот, куратор доложил: Гедеон просил передать мне сообщение, что он пришел, чтобы поговорить.

– Что это значит? – недобро прищурился Профессор. – Что значит поговорить?

– Понятия не имею. Я лишь передаю вам то, что мне сказал куратор.

– Хм-м, – Актриса откинулась на спинку кресла, достала из золотого портсигара тонкую сигарету, закурила и выпустила струйку дыма в экран. – Это первая попытка прямого контакта с Атрахасисом за тысячу двести лет. Если предположить, что Источник не помешал его инкарнации, и совместить это с последующими событиями, особенно с тем, что он ищет с нами контакта, то вывод напрашивается сам собой. Возможно, провидение желает, чтобы Коллегия объединила силы с первым Посланником богов. Не знания против воли, а воля, усиленная знаниями. Ну или что-то в этом роде.

– Это довольно радикальное предположение, – нахмурился Дипломат.

– Отчего же, – взглянул на него Президент. – Возможно, планы Источника изменились. Сейчас у нас нет к нему доступа. А когда был, Источник на Высших не реагировал. Я не исключаю, что он призвал Атрахасиса, чтобы усилить нашу миссию. Такая версия звучит вполне логично. Сейчас мы подходим к ключевому моменту. Это будет второй в истории Коллегии переход на новый технологический уклад. Если помните, то самый первый – переход от камня к металлу – совершил именно Атрахасис. Возможно, провидение желает исключить даже мельчайшую вероятность срыва.

– Это все из серии спекуляций. Скажи, уж не хочешь ли ты с ним встретиться? – чуть склонив голову, спросил Художник.

– Если моя версия звучит логично, то не вижу препятствий.

– Это может быть опасно. Ты сам сказал, что Гедеон легко пробил защиту куратора. Значит, его сила велика.

– Я не куратор. Я Высший в двадцать втором поколении. Моего далекого предка посвятил в мудрейшие сам аль-Фадль. У меня хватит сил достойно встретиться с Атрахасисом один на один.

– Я не против контакта в принципе. Но думаю, что все-таки стоит минимизировать риск, – Профессор задумчиво потеребил свою аккуратную бородку. – Перед встречей нужно будет установить ментальный блок, чтобы Атрахасис не мог проникнуть в ваше сознание. А еще запрограммировать бессознательную моторную реакцию на случай, если этот блок будет прорван. Какое-нибудь непроизвольное естественное движение. Увидев его, снайпер тут же устранит угрозу. Так что даже если ментальный блок будет пробит и часть информации из вашей головы окажется скомпрометирована, то Атрахасис с ней ничего не успеет сделать. Его инкарнация смертна. Если она умрет, первый Посланник вернется обратно в информационную матрицу.

– А если у нас не будет возможности использовать снайпера? Допустим, место не позволит, – поинтересовался Дипломат.

– Я уверена, мы найдем способ быстро устранить цель в любых обстоятельствах, – заверила его Актриса.

– М-да. Раз мы дошли до снайпера, то может просто устраним Гедеона. Превентивно, так сказать, – предложил Дипломат.

– Устранить мы его всегда сможем. Меня интересует, о чем он хочет поговорить, – бросила ремарку Актриса. – Я за то, чтобы встретиться.

– Вот мы и вышли на голосование, – улыбнулся Президент. – Я тоже за встречу.

Проголосовали. Против оказался только Дипломат. Он был очень встревожен тем, как были нейтрализованы ракеты, пущенные по группе, подошедшей к Источнику. У него даже возникли опасения о прямом воздействии информационной энергии на электронику управления, но они не нашли поддержки у остальных.

Энергия информации находилась на два уровня выше по древу знаний. Прежде чем ее освоить, человечество должно было совершить переход к новому технологическому укладу. А он пока еще находился в стадии подготовки научной базы и социального конструирования нового общества.

* * *

Встречу согласовали в Нью-Йорке на Пятой авеню в принадлежащей Сорокпятому высотке бизнес-центра, совмещенного с отелем и комплексом дорогих апартаментов. Хозяин Белого дома и его семья останавливались здесь часто, поэтому охрана была на высшем уровне. Место предложил Гедеон. Коллегия после короткого обдумывания согласилась. Для разговора сняли президентский люкс. Условились, что беседа пройдет с глазу на глаз, однако в соседней комнате будут находиться по одному помощнику и по одному телохранителю. Остальные заблокируют этаж.

После того как охрана проверила люкс на предмет жучков и других угрожающих устройств, в гостиную вошли Гедеон и Президент.

– Мистер Раст, – с многозначительной ухмылкой кивнул Высший.

– Мистер Финк, – такой же улыбкой ответил ему миллиардер.

– Какая неожиданная встреча. Вот уж действительно, неисповедимы пути провидения, – Президент опустился в кресло у горящего камина и сделал приглашающий жест. – Можно поинтересоваться, что привело вас в наш мир на этот раз?

– Случайность, как и в прошлый. Выпьете что-нибудь? – Гедеон, чувствуя, как Высший пытается пролезть к нему в сознание, улыбнулся, подошел к стойке с дорогим алкоголем и плеснул себе в тяжелый хрустальный стакан выдержанного бурбона.

– Я ограничусь содовой, – Президент взял одну из бутылок, стоящих на журнальном столике. – Так, говорите, случайность. А может, в вашем появлении есть какой-то скрытый смысл?

– Может и есть.

– То есть, у вас опять нет предназначения? Как печально, – Президент сделал неторопливый глоток, внимательно разглядывая собеседника. – Должен сказать, что Источник на этот раз выбрал более достойного кандидата для инкарнации, а не нищего математика из порта Феодосия.

– Да уж. Грех жаловаться, – согласился миллиардер, усаживаясь в кресло. – Кем я только не был за тысячи лет. А насчет предназначения вы не беспокойтесь. Как и прошлый раз, я его найду.

– А что? Вы-таки прошлый раз нашли свое предназначение? – с наигранным удивлением поднял брови Высший.

– А вы разве этого не заметили? Как вы невнимательны. Ничего дальше своего носа не видите. Вы не заметили орд кочевников в Европе?

– Монголы? Ха! Мы выдержали натиск дикарей и не дали им пройти в сердце континента. А потом их империя развалилась, и они стали рвать друг друга, как бешеные псы.

– И все? Вы больше ни на что не обратили внимание?

– Ну… На востоке возникло государство варваров. Большое такое, неуклюжее и ужасно отсталое. Оно и сейчас несильно изменилось. Большое, неуклюжее и технологически отсталое.

– Но неподконтрольное вам.

– Да бросьте, – отмахнулся Директор. – Вы хотите сказать, что Россия – ваш проект? И монголы тоже?

– А вы сами подумайте. Если бы не Чингисхан, на месте России было бы полдюжины враждующих друг с другом государств. В этом случае Высшим было бы легче подмять их под себя. Орда сплотила русских и положила начало великой империи, а потом сама стала ее частью, многократно усилив территориями, людьми и ресурсами.

– Хм. Это интересный взгляд на события. Но даже с этой вашей империей у нас было три крупных проекта.

– И чем они закончились? – иронично поднял брови Гедеон. – Каждый раз у вас было неплохое начало, но по концовке вы получали результат, противоположный планируемому. Я уж не говорю, что русские драли задницу Коллегии каждый раз, когда вы пытались их бить в лоб и посылали туда войска. Даже последнюю свою программу с развалом Советов вы не смогли довести до конца. Россия как альтернатива США сохраняется до сих пор.

– Не смешите меня. Мы успешно развалили Советский союз. Это было единственное государство, способное конкурировать с США в технологическом плане, даже учитывая, что по некоторым ключевым направлениям оно отставало на десятилетие. Но те времена прошли. Посмотрите на Россию сейчас. Огромная, полная ресурсов, технологически отсталая страна, корчащаяся под санкциями Запада на задворках научно-технического прогресса. У кого-то из дегенератов, сидящих в Конгрессе, на миг наступило просветление, и он назвал ее государством-бензоколонкой. И он прав. Кроме атома и загибающейся космической программы, у них нет ничего. Возьмите промышленных роботов – основу автоматизированного производства – и драйвер производительности труда. В передовых странах, которые мы контролируем, их сотни. В Корее – 855 на 10 тысяч сотрудников. В Японии – 360. Даже в обленившихся вконец Штатах, которые делегировали все производство в Китай, – почти 300. Кстати, знаете, сколько сейчас промышленных роботов в Китае, который несколько десятилетий назад отстреливал воробьев, чтобы повысить урожай риса, и в каждом крестьянском дворе строил примитивные горны для переплавки руды, чтобы сравняться по производству стали с США?

– Без понятия.

– Там больше чем двести промышленных роботов на 10 тысяч занятых в производстве. А сколько в России? Одиннадцать! Одиннадцать, мой друг. Так, о чем вы говорите! Какая, нахрен, альтернатива. Мы имеем дело с варварами, отставшими от нас на поколение. Хотите продолжим? – Президент презрительно улыбнулся. – Знаете, какова доля России в глобальной мощности суперкомпьютеров? 0,63%. Смешно? Но она упала в три раза за 10 лет. А лидеры – это страны под нашим контролем: США, Япония, Корея. Они имеют почти три четверти глобальной мощности. Москва импортирует из наших стран всю… всю! электронику и микромеханику. Так о какой альтернативе вы говорите? Ваши русские, если они действительно ваши, во всем зависят от нас.

– Во всем, за исключением одного.

– Конечно. Их Калашников, как когда-то составной монгольский лук, прогремел на весь мир. Ах да. Еще у них есть ядерное оружие, которое может нахрен сжечь все, что мы строили долгие столетия. Но не забывайте, досталось оно Советам потому, что того желала Коллегия. Нам была нужна силовая альтернатива Штатам. Поэтому мы, – Президент гордо вздернул подбородок, – оставили ваше детище в живых. Хотя семьдесят лет назад была возможность сжечь там нахрен все дотла. В этом случае сейчас в нашем уравнении одной переменной было бы меньше. На этом все. Калашников и ядерка. Больше у них нихрена нет. Но в одном вы правы. Мы сделали большую ошибку, позволив им получить ядерное оружие. Теперь это единственный фактор, с которым мы вынуждены считаться. С другой стороны, этот фактор полностью сбалансирован США. К тому же русские – неисправимые моралисты и филантропы. Они никогда массово не применят свое ядерное оружие, потому что это, по их наивному мнению, может представлять угрозу всей человеческой цивилизации.

– У Москвы есть то, чего нет у США. И это дает им значительное преимущество.

– Гиперзвук? – снисходительно хмыкнул Президент. – Случайный прорыв, основанный на сорокалетних разработках, которые опять-таки Коллегия подсказала Москве, чтобы сбалансировать США, имевшие на то время более современные ядерные силы и очевидное превосходство в средствах доставки. И то, у них пока имеются только опытные образцы, которые никак не повлияют на расклад сил. Они чрезвычайно дороги, процесс их изготовления очень сложен и долог. Для серийного производства этого оружия у русских не хватает ключевой технологии, позволяющей производить жароупорное покрытие боевой части, способное выдержать высокие температуры и избежать электромагнитных помех плазменного щита² для электроники управления.

– Я уверен, они преодолеют эту заминку, – многозначительно улыбнулся Гедеон.

– Я тоже уверен, что в ближайшие пару лет гиперзвук появится в США. Мы за этим проследим. Так что, если Россия – детище Атрахасиса, она в современном мире занимает то же положение, что и орда монголов тысячу лет назад.

– И тем не менее орда чуть не надрала мудрейшим задницу. Думаю, вы рано списываете русских со счетов. Эта великая империя еще займет свое достойное место в истории.

– Думайте, что хотите, – безразлично махнул рукой Высший. – Давайте не будем больше о прошлом. Здесь счет явно не в вашу пользу. Вам легко. Вы появляетесь в этом мире, порождаете хаос и исчезаете. А Коллегия шаг за шагом, год за годом, столетие за столетием ведет человечество к свету по пути прогресса, иногда подчищая то, что натворили вы или ваши проявления.

– Вот об этом я как раз и хотел поговорить. Первый раз древо предстало передо мной, когда аль-Фадль хотел посвятить меня в мудрейшие. Тогда мне и вам открылась неожиданная истина. Пентаграмма и древо – суть одна и та же. Мой знак – лишь срез вершины вашего древа знаний. Если посмотреть, то оно опирается на него. Именно Атрахасис проделал до вас работу по подготовке человека к технологическому рывку и осуществил переход ко второму технологическому укладу, в основе которого лежит технология плавки металла. Именно я прошел самый сложный уровень длиной в шесть тысяч лет. Мудрейшие, которые позже стали называться Коллегией, лишь продолжили мое дело. Выходит, что цели у нас, в общем-то, одни.

– Почему же Источник не раскрыл древо истины тебе, а оставил первого Посланника висеть в пространстве в виде информационного кода? Может, потому что посчитал Атрахасиса грубым и примитивным и нашел более достойных последователей? – с чувством превосходства заявил Президент.

– Возможно, – безразлично пожал плечами Гедеон. – Но я не этот вопрос хотел задать. На протяжении двенадцати столетий мудрейшие, а затем Коллегия ведут человечество вверх по древу истины. Вы внедряете новые знания и переформатируете человечество так, чтобы оно использовало их наиболее эффективно. Вы создали и разрушили десятки мощных государств и империй. Вы развязали сотни войн и убили миллионы людей. Ответьте мне, какова ваша конечная цель? Что там, в пустоте, где теряется сияющий ствол древа истины.

– Только не надо попрекать нас войнами и миллионами убитых. От человека, который запустил катастрофу каменного века и катастрофу бронзового века, который разрушил цветущие царства Средиземноморья во время вторжения «народов моря» и создал орду, терзавшую Азию почти двести лет, это звучит по меньшей мере неуместно.

– В моих словах нет упрека. Они лишь предваряли вопрос. Так что же находится там, где исчезает ствол древа?

– Там вечное сияние чистого разума.

– Поясните, пожалуйста. Мой, как вы сказали, примитивный мозг не способен сам справиться с этой концепцией.

– Там, где исчезает ствол древа знаний, людей ждет вечное счастье обладания вселенской истиной, познания сути вещей и, возможно, вечная жизнь их сознания.

– Вы прошли по стволу за границу изведанного? – чуть склонив голову, спросил миллиардер, глядя в глаза Высшему.

– Только не надо вот этих взглядов. У меня стоит мощный ментальный барьер. Если вы попытаетесь его разрушить, то обречете себя на гибель. Хотя ни у одного Атрахасиса не хватит сил, чтобы его пробить.

– Ну что вы, – миллиардер изобразил невинную улыбку. – Это всего лишь взгляд. И все же ответьте мне на вопрос. Вы прошли в конец ствола? Вы знаете, что там?

– Неважно, что там. Важно, что именно туда провидение ведет человечество. Возможно, само появление людей на Земле обусловлено этим движением. Возможно, человек и был создан именно для того, чтобы пройти этот путь.

– Так вы не знаете конечной цели. Коллегию это не настораживает?

– Не настораживает, – буркнул Президент и сделал несколько глотков воды. Атрахасис затронул давнюю тему, вокруг которой велись постоянные споры среди Высших. – Нам недоступны детали верхних уровней древа. Мы видим лишь тот, на котором находимся, и следующий над ним. Мы пытались пройти по стволу. Но там лишь свет бесконечных знаний и… – он на секунду замялся, подбирая слова.

– И мертвая, холодная пустота, – подсказал ему Гедеон. – Там нет людей, мудрейший. Там нет жизни.

– Значит, там есть нечто, стоящее на более высокой ступеньке эволюции, чем разумная органическая жизнь. Возможно, там находится само провидение.

– То есть высшие силы, управляющие этим миром?

– Называйте, как хотите.

– Скажите, мистер Финк, вам не страшно от всего этого?

– К чему этот бессмысленный вопрос? – недовольно поерзал в кресле Высший и снова потянулся за стаканом. – Мудрейшие, а затем и Коллегия выполняют великую миссию. Мы ведем человека по пути прогресса. Если в его конце он столкнется с провидением, то так тому и быть.

– То есть вам безразлична судьба людей?

– Только не надо строить из себя филантропа. Человек – лишь ступень на лестнице эволюции вселенной. И явно не самая последняя. Если за ним есть другая ступень, значит, такова воля провидения, которую ни вы, ни я не можем оспорить.

– Вопрос не в том, чтобы оспорить. Вопрос в том, чтобы отложить ее исполнение. Давайте немного притормозим и разберемся, куда мы ведем людей. Давайте дадим людям пожить несколько поколений в мире, без войн, без социальных экспериментов, без технологических рывков и новых укладов, под которые нужно каждый раз уничтожать миллионы и менять саму сущность человека. Давайте попробуем вместе выяснить, что там, в пустоте. Может там и нет ничего. Прах. Тлен. Конец пентаграммы и древа жизни. Конец ваш и мой. Так зачем его приближать? – Гедеон взглянул в глаза Высшего и понял, что уткнулся в глухую стену непонимания.

Нахмурившись, Президент надолго замолчал и отвернулся, словно опасаясь встретиться взглядом с Атрахасисом.

– Вы за этим пришли к нам? – наконец спросил он.

– За этим, – медленно кивнул Гедеон.

– Я вас выслушал. Я передам ваше предложение остальным Высшим. Мы его обсудим и дадим ответ, – Президент встал, с каменным лицом поклонился и направился к выходу.

«Алекс, перстень!» – мысленно попросил Атрахасис и почувствовал приятное тепло на мизинце правой руки.

– Постойте, – крикнул он, когда Высший был уже у двери.

Тот остановился, обернулся и рефлекторно взглянул на миллиардера. Их глаза встретились.

«Замри, – приказал Гедеон, чувствуя, как под напором силы трех Атрахасисов рушится ментальный блок, и задал вопрос: – Кто остальные? – в сознании Президента всплыли имена остальных Высших. – Открой мне свою душу, – в мозг Атрахасиса ледяным водопадом хлынул необъятный поток знаний, хранящийся в памяти Президента. – Спасибо. Теперь я знаю, кто вы, и знаю ваши планы», – подумал он, а вслух сказал, чтобы его окрик со стороны не выглядел неловко:

– Постойте. Отнеситесь к моей просьбе со всей серьезностью.

– Конечно. Со всей серьезностью, – скрипнув зубами от гнева, процедил Президент и исчез за дверью.

Когда Гедеон остался в гостиной один, в его голове прозвучал голос Рахани:

«В какой-то момент он хотел тебя убить.»

«Я это почувствовал», – ответил миллиардер.

«Ты сильно рисковал.»

«Не больше, чем ты, направляясь к Источнику.»

«Самое страшно не то, что он хотел тебя убить. Страшно, что мы не знаем, как он это хотел сделать. Технологии внутри Коллегии опережают все, что известно человечеству.»

«Он не убил меня потому, что понял, что на этот раз Атрахасис не один. Он не знает вас, но знает, что вы существуете. А теперь мы поименно знаем всех Высших. В такой ситуации убить меня – значит поставить под угрозу весь Совет.»

«Ты понял, что они замышляют? – спросил Алекс. – Понял, что Коллегия задумала сделать с людьми перед переходом на новый технологический уклад?»

«Понял, – ответил Гедеон. – И то, что я понял, мне очень не нравится. Я не говорю о моральной стороне их плана, но он может привести человечество к тотальной ядерной войне. Нам нужно собраться и все это обсудить.»

«Ты прав, – согласился Рахани. – Думаю, Дубай – подходящее место. Только не на твоей вилле. Теперь за всем, что связано с тобой, будут внимательно наблюдать. Арендуй что-нибудь поскромнее и путешествуй тайно.»

«Сделаю. У меня завтра встреча с президентом США на космодроме. Оттуда я сразу направлюсь в Дубай.»

Залпом допив остатки бурбона, миллиардер встал, в раздумье прошелся по кабинету, остановился у стойки с напитками и снова наполнил стакан. Размышляя над тем, что произошло, подошел к окну и взглянул с высоты небоскреба на вечерний Нью-Йорк. Он только что был на волоске от смерти. Хотя что значит смерть для Атрахасиса? Всего лишь пауза перед очередной инкарнацией. Причем на этот раз недолгая. Ведь, даже если бы Президент его убил, остались бы Рахани и Алекс.

Нет. На этот раз расклад сил в противостоянии с Коллегией изменился. Высшие все еще намного сильнее, но и позиции Атрахасиса значительно улучшились. Если Президент не уговорит Совет принять его предложение, наступит жесткое противостояние. Начнется глобальная шахматная партия, цена которой – судьба человечества. И в ней Атрахасис будет играть белыми. Потому что инициатива уже в его руках.

* * *

На Совет Высших произвел сильное впечатление не столько сам рассказ Президента о встрече с Атрахасисом, сколько его подавленное, близкое к нервному срыву состояние. Дипломат даже посоветовал взять паузу, чтобы его осмотрели врачи и дали седатив, способный снизить эмоциональное напряжение. Но Президент наотрез отказался.

– Я хочу подольше сохранить в себе это чувство, – раздраженно дернув плечами, покачал головой он. – Я такого не испытывал с детства и хочу в этом разобраться. Граничащая с апатией растерянность. Страх. Злоба. Чувство беззащитности перед опасностью. Нет. Дайте мне насладиться этим, потому что я знаю, что все это перерастет в ненависть.

– Мы расслабились, – Актриса затянулась сигаретой и как обычно выпустила в экран струйку дыма. Мы привыкли к полному контролю над ситуацией. Мы поверили в то, что управляем людьми, человечеством, историей, цивилизацией.

– Не управляем, а направляем, – поправил ее Художник.

– Ах, оставьте. Ваша игра словами ничего не изменит. Мы всегда стремились к полному контролю. У нас это ни разу не получилось, поэтому мы приняли термин направляем. Типа, мы такие пастыри провидения: гоним стадо куда нам надо. Только это стадо нас самих несколько раз чуть не подняло на рога. Наша игра опасна и может стоить нам жизни. Надо это четко осознавать. Хотя, с другой стороны, на протяжении последних столетий у нас не было достойного соперника. У нас были неудачи с Россией и Китаем. Эти две страны выбились из общего русла и, несмотря на все наши усилия, так и не стали в полной мере частью великой миссии. Скорее всего, причины этих неудач были заложены Атрахасисом тысячу двести лет назад во время его предыдущей инкарнации. При всем этом то, что там происходило, не носило критичный характер. Россия и Китай все же остались частью исторического процесса. Во всяком случае, они не мешали нам развивать западную цивилизацию как базу для технологического прогресса. Теперь у нас появился достойный противник.

– Противник? – наигранно поднял брови Дипломат. – Не ты ли хотела поговорить с Атрахасисом. Не ты ли хотела узнать, что он хочет. Вот мы и узнали. Он предлагает нам сотрудничество. Мы что, так сразу без обсуждения зачислим его в противники? Объявим войну? Может хотя бы рассмотрим иные варианты.

– Он не предлагал сотрудничество, – бросил с экрана быстрый взгляд Президент. – Он просил отложить или замедлить выполнение миссии, чтобы дать человечеству несколько поколений мира. Он хочет использовать это время, чтобы разобраться, куда ведет сияющий ствол древа истины. Он утверждает, что там нет жизни, а значит, нет места ни для людей, ни для Атрахасиса, ни для Коллегии.

– А разве нам самим не интересно, что там? – взглянул с экрана Художник. – Может, там действительно конец истории. Пустота. Тлен, как сказал Гедеон.

– Старый спор, – не скрывая раздражения, отмахнулся Профессор. – И бессмысленный. У нас есть миссия, дарованная провидением. Мы должны ее выполнить.

– Верно. Но Источник не обозначил нам сроки. Парой сотен лет раньше, парой позже. Какая разница?

– Большая, – качнул головой Президент. – Сейчас в наш мир инкарнировался Атрахасис. Причем сразу в трех телах. Его мощь увеличена древними артефактами. Это ясно по тому, как легко он взломал мой ментальный блок и получил информацию о Коллегии и Высших. По сути, мы имеем Атрахасиса, помноженного на три. Никогда еще сила первого Посланника богов не была так велика. Если мы примем предложение Гедеона и затормозим или остановим выполнение миссии, мы дадим ему возможность распространить свое влияние на правительства и взять под контроль ход истории. В этом случае он сможет полностью блокировать Коллегию и выполнение великой миссии. Тогда Атрахасис будет управлять историей, а не мы, и неизвестно, куда он поведет человечество.

– Дело осложняется тем, что он знает всех Высших. А мы знаем только одну из трех инкарнаций, – поддержал коллегу Дипломат. – У него явно более выигрышная стартовая позиция. Это ставит вопрос о нашей безопасности, если мы не примем его предложение.

– Постойте, – подняла руку Актриса. – Давайте не будем спешить. Атрахасис пока не настроен враждебно. В отличие от нас, он – не ограниченная во времени информационная сущность. Возможно, он просто боится, что прекратит свое существование после фазы слияния последних ветвей. Мы смертны, хоть и можем продлить жизнь за счет технологий древа. Мы знаем, что не доживем до момента слияния. Поэтому наше поколение Высших мало беспокоит, что там, в самом конце.

– В новом технологическом укладе Высшие смогут значительно увеличить срок своей активной жизни через регенерацию и слияние с синтетическими формами разума. Мы можем максимально приблизиться к информационной природе Атрахасиса. Обрести фактическое бессмертие сознания, – задумчиво потеребил бородку Профессор. – А технологический переход должен произойти в ближайшие десятилетия.

– Если не будет срыва, – вставил ремарку Художник.

– Если не будет срыва, – эхом отозвался Профессор.

– По логике, мы тоже должны быть заинтересованы в самосохранении, – сделала вывод Актриса. – Если в бесконечности сияющего ствола древа знаний нам нет места, значит…

– Ничего это не значит. Абсолютно ничего, – резко оборвал ее Президент. – Мы не знаем, что там. И, возможно, не узнаем никогда. Источник дал нам великую миссию и божественные инструменты для ее исполнения. Если мы сойдем с обозначенного им пути, то подвергнем себя, Коллегию и человечество смертельной опасности. Наша цель – ускоренный технологический прогресс, чтобы вывести человечество в точку слияния ветвей древа истины. И мы обязаны ей следовать. Если мы свернем с этого пути или затормозим, то нарушим ход истории. Атрахасис – ренегат, сбой в системе, тупиковая ветвь провидения. Я против того, чтобы вступать с ним в сговор. Более того. Я голосую за то, чтобы начать с ним войну на уничтожение. Мы пока не можем полностью уничтожить его информационную сущность, но вполне способны устранить препятствие в лице его нынешних инкарнаций. Если мы совершим это ради великой миссии, то неизвестно, когда он снова появится в нашем мире и появится ли вообще. Пусть он сделал удачный первый ход и получил преимущество. Но у нас несравнимо больше ресурсов, возможностей и влияния. Мы до сих пор контролируем ход истории. Или направляем. Как пожелаете. Большая часть человечества идет по указанному нами пути. Я уверен, мы сможем победить Атрахасиса.

– Я поддержу Президента, – решительным тоном заявил Дипломат. – Если мы дадим Атрахасису свободно развиваться в нашем мире, то он просто выдавит нас из истории, лишит нас миссии и влияния. Этого допустить нельзя.

Из оставшихся двое Высших согласно закивали с экрана. Вопрос был решен большинством. Только Актриса, затянувшись новой сигаретой, бросила с экрана: «Я останусь при своем мнении. Но буду помогать Совету в схватке с Атрахасисом».

Коллегия приняла вызов, брошенный ей провидением.

2020 год. США. Флорида

Космический центр Джона Ф. Кеннеди³ находится километрах в семи к северу от мыса Канаверал, где расположен основной космодром НАСА. Когда-то он служил основной площадкой для миссии орбитальных шаттлов и был очень оживленным местом. В 2011 году после нескольких стартов, сопровождавшихся техническими проблемами, полеты были свернуты в пользу более современной, но пока находящейся в стадии разработки программы орбитальных челноков «Орион».

Из-за остановки «Спейс Шаттл»⁴ активность центра значительно снизилась. Сократилось количество стартов и эффективность использования поддерживающей и пусковой инфраструктуры. В какой-то момент речь шла даже о сокращении финансирования и закрытии некоторых элементов центра.

Сложной ситуацией поспешил воспользоваться Гедеон. Заплатив хорошую цену, он для своей космической корпорации взял в аренду на 20 лет один из пусковых комплексов. После модернизации стартовая площадка стала использоваться для стартов его многоразовых ракет, в том числе нового тяжелого класса.

Как раз на один из таких пусков миллиардер и пригласил президента США с супругой. Старт был назначен на 27 мая. Заинтригованный предложением Гедеона Сорокпятый⁵ перенес назначенные на этот день встречи и прибыл в космический центр.

К сожалению, в этот день погода испортилась. Небо затянули напитанные влагой облака, с океана подул сильный устойчивый ветер, пошел дождь. Пуск тяжелой ракеты пришлось отложить. Правда, погода не помешала общению президента и миллиардера в ВИП-ложе с видом на стартовый комплекс, пока его супруга в сопровождении целой свиты помощников совершала обзорный тур по комплексу.

– Зачем вам это все? – Сорокпятый кивнул в сторону панорамного окна, за которым виднелась стартовая площадка с установленной на ней тяжелой ракетой.

– В смысле? – поднял брови Гедеон.

– Ну – космос, ракеты, полеты. Это ведь все очень затратно. Денег вы на своих пусках не делаете. Я навел справки. У вас пара контрактов с Пентагоном на полмиллиарда – и все. Ну может еще ваша орбитальная группировка спутников связи и интернета что-то приносит. Но доходы от нее явно не окупают всех инвестиций. Что это? Детская мечта?

– Наверно. Я всегда любил смотреть на звезды, но даже в самых смелых мечтах не мог предположить, что сам буду запускать в космос ракеты. Даже не знаю, как это получилось. У меня иногда создается ощущение, словно меня что-то ведет по жизни, подталкивает в нужном направлении. Провидение, что ли, – Гедеон бросил быстрый взгляд на президента.

– Провидение? – поднял брови тот. – Как интересно. Мне тоже кажется, что меня по жизни ведет какая-то сила. Она много раз спасала меня от полного разорения. Она подсказывала правильные решения и выставляла на пути правильных людей. Эта сила всю жизнь готовила меня к чему-то большому, к чему-то, что может изменить историю и … – он на секунду задумался, подбирая слова.

– И сделать Америку снова великой, – подсказал миллиардер.

– Да. Именно. Сделать Америку снова великой. Но не только. Я чувствую в себе силы изменить мир.

– А что вас, собственно, не устраивает? Штаты находятся на пике своего могущества. Их влияние распространяется на все континенты. Сильная экономика. Технологическое лидерство. Единственная мировая валюта. Мощнейшая армия. Сотни баз и авианосные группы во всех океанах. Все это дает нам практически неограниченный контроль.

– Это как раз меня и беспокоит. Мы достигли пика своего могущества и если в ближайшее время не предпримем чего-то радикального, то за пиком обязательно последует спад. На арену выйдут иные игроки, которые сбросят Америку с пьедестала. Сделать это будет проще, чем вы думаете. Наша экономика не так сильна, как кажется. Реальный сектор, тот, что производит товары и услуги первой необходимости, составляет меньше трети нашего ВВП. Все остальное – воздух и пыль в виде интеллектуальной собственности и финансовых услуг, перегоняющих не обеспеченные ничем деньги с одних счетов на другие. Наше технологическое лидерство основано на импортируемых мозгах. Сами американцы из-за устаревшей системы образования становятся все тупее и тупее. Вместо созидания и стремления к американской мечте и к успеху их энергия направляется на отвратительные вещи. Они становятся пидорасами, трансгендерами прочими девиантами. Подменяют реальную человеческую жизнь бесполезными и бессмысленными копаниями в собственной сексуальности. Из сильного, гордого народа, создавшего великую Америку, мы превращаемся в аморфное пестрое стадо ни на что не способных квиров.

– Интересная точка зрения. А вам не приходила в голову мысль, что за деградацией Америки кто-то стоит.

– Приходила, – шумно вздохнул президент. – Я иногда думаю, что, если бы я был Китаем или Россией и имел долгосрочный план развала США, я бы разрушил их изнутри, как это сделала Америка с СССР. Распространил бы нравственную заразу, разъедающую плоть государства, и ждал бы, когда она сделает свое дело. Но, к счастью, ни Пекин, ни Москва не имеют к нашему разложению никакого отношения. Мы сами роем себе могилу. Гребаные либералы-глобалисты. Это они толкают людям все дерьмо про десятки гендеров, смену пола и прочую хрень. А верхушка всего этого – демпартия во главе с престарелыми дебилами, сделавшими глобализм своей идеологией. Они распустили везде свои щупальца. Они не дают мне работать. Они блокируют меня везде. Эти суки контролируют глубинное государство, которое фактически приняло на себя функции управления страной.

– А если копнуть глубже?

– Ну, наверно, в глубине всего этого дерма копошится десяток яйцеголовых философов-профессоров, маразматиков, жирующих на гранты демпартии и засирающих мозги американцам своими безумными идеями.

– Профессоры, скорее всего, тоже лишь элемент большой игры.

– Большой игры? Вы думаете, за всем этим стоят масоны-иллюминаты или еще какое-то тайное общество? – президент с интересом взглянул на Гедеона.

– Нет. Масоны и иллюминаты тоже были частью большой игры, – покачал головой тот. – Вы не задумывались, какую цель преследуют либерал-глобалисты?

– Известно какую – власть над миром.

– Чью власть? – миллиардер снова взглянул в глаза Сорокпятому и мысленно приказал «верь мне». В отличие от первого раза, он почувствовал, что голос бога достиг цели.

– Известно чью, – чуть поморщившись, словно от укола зубной боли, ответил тот. – Власть Америки.

– Разве? А по-моему, как раз наоборот. Они делают все, чтобы разрушить государство.

– Откуда такие мысли? Если у вас есть факты, я сотру их в порошок за госизмену.

– Конкретных фактов против конкретных людей у меня нет. Они не настолько глупы, чтобы так дешево подставляться. Но посмотрите, какая складывается картина. Любое сильное государство держится на трех китах. Первые два – централизованная власть и религия или идеология, которая помогает ее удержать, управляет населением и дисциплинирует его. Третий – силовая составляющая, способная защитить интересы власти, – армия и спецслужбы.

– А экономика?

– Экономика здесь вторична. Если у тебя есть три этих элемента, ты поднимешь свою экономику либо за счет внутренних ресурсов, либо за счет внешней экспансии. Так вот. Те, кого вы называете либерал-глобалистами, на протяжении последних тридцати лет последовательно разрушают в Америке каждый из этих элементов. Эффективность государственных структур катастрофическими темпами снижается. Качество управления и стоящих на ключевых должностях руководителей деградирует. Место людей с потенциалом занимают бездари и дебилы, которые отбираются по квотам из цветных и небинарных. Создаются параллельные структуры управления вроде глубинного государства и ведомственных кланов, основной задачей которых является проекция ультралиберальной идеологии и распил бюджета. Дальше идеология. На протяжении всей истории США были страной возможностей, где любой своим талантом и упорным трудом мог добиться успеха. Американская мечта и вера в бога были цементирующей силой, создавшей эту нацию. Посмотрите, что стало с этим теперь. В новой идеологической парадигме либерал-глобалистов американской мечте нет места. Вместо достижения личного успеха внимание и силы людей направляются в мир граничащих с психическими расстройствами сексуальных девиаций и минимальных потребностей. Те, кто более продвинут, уходят в виртуальный мир соцсетей. Через поколение ролевой моделью среднего американца будет не счастливый отец семейства, имеющий жену, детей, дом с тремя спальнями и пару автомобилей на семью. Нет. Ей будет раскрашенный пятидесятилетний толстый трансгендер, неизвестно с кем себя ассоциирующий, не делающий нихрена и живущий в виртуальном мире в тесной, грязной комнатушке за счет гарантированного дохода, предоставляемого правительством. У него не будет ни религии, ни идеологии. Его не будет интересовать ничего, кроме личных потребностей: пожрать и протрещать с такими же утырками в соцсетях. Зато этим куском дерьма будет легко управлять. Он поверит в любую хрень, которую ему подбросят в интернете. Наиболее активные из таких фриков будут привлечены на госслужбу, в армию и в спецслужбы. Такое «разнообразие» приведет к их полному развалу как структур, составляющих основу государства, и их замене частными управленческими и силовыми компаниями. Вот и получается, что все три основных составляющих основу страны фактора последовательно разрушаются либерал-глобалистами.

– По-вашему, выходит, какая-то сила все же попытается подорвать мощь США?

– Если бы. Все гораздо сложнее, – хмыкнул миллиардер. – Глобалисты на то и глобалисты, чтобы добиваться господства во всем мире. Особенно глобалисты американские, которые считают себя исключительными. Заметьте, не США, не американский народ, а себя лично считают исключительными. Им не нужно государство. Они сами хотят быть государством, сами хотят устанавливать законы не только для США, но и для всего мира.

– Глобалисты, глобалисты, – президент нервно поерзал в кресле. – Кто вообще они такие? Глубинное государство, которое подмяло под себя хипстера-полукровку, занимавшего Белый дом до меня? Банкиры? Промышленники?

– Американским банкирам и промышленникам, конечно, нужно было расширение влияния США в мире. Оно бесплатно открывало новые рынки сбыта их товаров и капитала и давало доступ к ценным ресурсам. При этом у них не было желания управлять всем миром. Контролировать – да. Управлять – нет. Но с развитием цифры появились корпорации иного рода. Те, кто сделал деньги на строчках в компьютере, на соцсетях, на навязывании людям гипертрофированных потребностей, на создании влиятельных виртуальных экосистем, поставляющих готовые ответы на любые вопросы, лишающих человека критического мышления и делающих его безвольным рабом того, что он читает, видит и слышит. Это корпорации нового типа. У них нет заводов, фабрик, банков, пшеничных полей. Все их активы могут поместиться на жестком диске. Они ничего полезного не производят. Они продают так называемое «общение», эмоции, иллюзии, желания, грезы и надежды, а взамен получают почти неограниченное влияние над людьми. Именно эти новые корпорации хотят править миром. Не контролировать, а именно править. Как сказал владелец самой крупной соцсети: «The future is corporate». Будущее за корпорациями. Они считают, что человечеством должны управлять три-четыре, а в итоге и вовсе одна мегакорпорация. Мы видим рождение абсолютно новой социальной конструкции, какой еще не было в истории человечества. Ее цель – тотальный контроль, безграничная власть, экспансия и управление прогрессом. Все это для того, чтобы подготовить условия для перехода к новому технологическому укладу. При такой конструкции государству отводится лишь роль полицейского, и то на ранних стадиях, пока корпорации развивают свою силовую компоненту. Народ, в том числе американцы, для них всего лишь ресурс. У этих людей нет нации, нет привязанности к территории или этнической группе. Они считают, что закладывают основу будущей глобальной империи, в которой будут правителями.

– Охренеть, как все сложно, – Сорокпятый провел пятерней по рыжей шевелюре.

– Верьте мне, – взглянул на него Гедеон. – Если я и ошибаюсь, то ненамного.

– Верю, – медленно кивнул президент. Ему явно был симпатичен этот человек, простыми словами объяснивший то, над чем он ломал голову последние пару лет в поисках силы, которая не дает ему сделать Америку великой. – Я и сам это вижу. Большая цифра контролирует все медиапространство. Они навязывают людям выгодные им нарративы и полностью блокируют альтернативную точку зрения. Даже меня они вырезали из соцсетей. Молодежь так вообще полностью попала под их влияние. Вот уйдет поколение, которое еще помнит старую добрую Америку, те, что еще способны мыслить самостоятельно, и все. Большая цифра получит полный контроль над людьми. Так и будет. Именно этому я и хочу помешать. Я хочу вернуть страну к нормальности. Я хочу, чтобы американская мечта снова вошла в каждый дом. Чтобы мужчина был мужчиной, а женщина – женщиной. Я хочу, чтобы работали заводы и чтобы мы платили в магазинах за американские, а не за китайские товары. Я хочу, чтобы Америка снова стала великой страной, притягивающей лучших людей со всего света, как это было сорок лет назад. Пусть мой первый срок получился скомканным. Пусть я не смог подобрать себе команду единомышленников, а те, кого я назначил на высокие должности, оказались предателями и теперь поливают меня грязью. Но мой второй срок будет другим. Я не совершу прежних ошибок. О нет, – его глаза недобро блеснули решимостью человека, готового сделать все, чтобы отомстить обидчику.

– Вы собираетесь идти на второй срок? – прямо спросил миллиардер.

– О да, – медленно кивнул Сорокпятый.

«В нем есть потенциал. В нем есть сила и воля, – услышал он в голове голос Рахани. – Мы можем его использовать.»

«Тебе нужен перстень?» – предложил Алекс.

«Нет, – мысленно ответил Гедеон. – У меня с ним есть устойчивый контакт.»

– Похоже, наша оценка ситуации в Америке и отношение к глобалистам схожи, – миллиардер взглянул в глаза президенту. – Если вы пойдете на второй срок, можете рассчитывать на мою поддержку.

– Да? – искренне удивился Сорокпятый. – Насколько я знаю, вы все время голосовали за демократов.

– Неделю назад я решил, что мне с ними не по пути. А после этого разговора я понял, что ваши взгляды мне гораздо ближе. Если вы решите баллотироваться на второй срок, я вас поддержу своими деньгами, авторитетом и влиянием.

– Такая поддержка дорогого стоит. Вы очень популярная фигура среди молодежи. Но это будет непросто. Инфополе полностью контролируют демократы. Они фактически похоронили свободу слова.

– Это серьезное преимущество, – задумался миллиардер. – Серьезное, но некритичное. Я помогу вам создать собственную соцсеть. А пока вы этим занимаетесь, попрошу юристов изучить возможность покупки соцсети из верхней тройки по популярности.

– Это будет стоить десятки миллиардов, – Сорокпятый недоверчиво посмотрел на Гедеона.

– Возможно. Зато это докажет серьезность моей поддержки и то, что я готов идти с вами до победы.

– Я буду рад иметь такого партнера, – президент протянул руку через стол.

Когда их ладони соприкоснулись, Гедеон почувствовал знакомое тепло.

«Нам нужно проверить его геном», – услышал он удивленный голос Алекса.

«Маловероятно, но возможность исключать полностью нельзя», – добавил Рахани.

Когда президентский самолет взлетел с полосы, на которую десять лет назад приземлялись космические челноки, помощник сообщил Гедеону, что с ним хочет поговорить директор Секретной службы. Миллиардер попросил охрану тщательно обыскать куратора Коллегии в Белом доме, забрать все гаджеты и только после этого пригласил войти.

– Я принес сообщение от Высших, – сказал тот, придирчиво оглядев комфортабельную ложу с баром и десятком дорогих кресел, расставленных вокруг журнальных столиков.

– Какие новости вы мне принесли?

– Коллегия не будет менять свой курс. Мы продолжим выполнение великой миссии по плану, продиктованному древом истины. Высшие просили передать, что попытка прямого вмешательства в дела Коллегии вызовет максимально жесткую реакцию.

– Насколько максимально?

– Максимально максимальную, – директор старательно избегал взгляда Гедеона.

– Ну что ж. Вы меня не удивили. Мудрейшие всегда отличались заносчивостью и снобизмом.

– Кто?

– Мудрейшие. Так назывались Высшие в последний раз, когда я с ними столкнулся двенадцать столетий назад.

– Двенадцать столетий? Я думал, вы ренегат. Один из Высших, отколовшихся от Коллегии.

– Нет, мой друг. Если я и ренегат, то уж точно не из Коллегии. Я нечто гораздо более древнее, – Гедеон поднялся с кресла и подошел к окну. Как только гость вошел в кабинет, он без труда проник в его сознание. Там было совершенно пусто. Вся информация о Коллегии была тщательно вычищена. – Передайте Высшим, что я не буду вмешиваться напрямую в их дела. Я не буду устранять Совет и кураторов. Но! – он резко повернулся. – Я буду делать все возможное, чтобы замедлить их миссию. Передайте, что я предлагаю честное соперничество без угрозы личного уничтожения. Знания против воли. Бездушный прогресс против живой человеческой природы. И пусть победит сильнейший.

– Передам.

– Еще передайте. Если со мной случайно что-нибудь произойдет, авиакатастрофа, пищевое отравление или летальная инфекция, как двенадцать столетий назад, весь Совет будет уничтожен. Я не оставлю на планете никого, кто мог бы продолжить вашу миссию. Если они посвятят в Высшие кого-нибудь нового, я найду и уничтожу их и максимальное количество кураторов.

– Вы же будете мертвы, – директор Секретной службы быстро взглянул на Гедеона и тут же отвел взгляд.

– На этот раз смерть для меня не является препятствием. Высшие это понимают. Передайте им слово в слово то, что я сказал. Они знают, что моя угроза осуществима. Честная схватка. Воля против знаний.

– Передам, – кивнул директор и вышел из ложи.

«Честная схватка. Воля против знаний, – хохотнул в голове Алекс. – Откуда такая театральщина?»

«Хей! Все, как договорились. Отработал, как мог. Не превращать же наше противостояние в кровавую баню», – парировал Гедеон.

«Боюсь, кровавой бани все же не избежать», – грустно вздохнул Рахани.

«Так было каждый раз, когда Атрахасис вмешивался в ход событий, – мысленно отмахнулся миллиардер. – Хватит философствовать. Я вылетаю в Дубай. Там и поговорим.»

Отдав распоряжение помощнику готовить самолет, Гедеон налил стакан бурбона и подошел к окну. Порывистый восточный ветер, дующий с океана, безжалостно трепал листья пальм, высаженных вдоль дороги, ведущей в сторону стартового комплекса. В голову вдруг пришло сравнение Атрахасиса с ураганом, который налетает раз в тысячелетие, крушит, рвет, ломает все и стихает, оставляя человечество под чистыми небесами разгребать горы мусора и на руинах разрушенных цивилизаций строить новые, более продвинутые.

«А можно без разрушения?» – задал он самому себе мысленный вопрос.

«Наверно, можно. Но через разрушение все же проще», – ответил Рахани.

«Без разрушения нельзя. Во всяком случае, не в этот раз. С Высшими такое не прокатит», – отозвался Алекс.

2020 год. ОАЭ. Дубай

Перелет в Дубай был осуществлен по всем правилам конспирации, которым позавидовало бы даже ЦРУ. По совету своего директора по безопасности, опытного оперативника РУМО⁶, Гедеон снова пересек границу с Канадой на машине. Из частного аэропорта Оттавы он вылетел не на своем, а на арендованном самолете. В потоке воздушных судов этот борт сменил транспондер, а соседний самолет, летевший в эшелоне чуть ниже, включил заранее подготовленный дубликат транспондера, идентичный тому, что выключил пилот Гедеона. Даже если миллиардера удалось отследить в Канаде, его транспондер приведет наблюдателей в Сербию, а оттуда – в Россию, где у Коллегии возможности были весьма ограничены.

Вообще, в будущем встречи нужно проводить в местах, куда Высшим будет сложно дотянуться. Например, в России или Китае. Правда, в этих странах нужно будет поработать над логистикой, чтобы на погранконтроле не оставлять своих данных в системах, куда Коллегия может иметь доступ. Этот вопрос, помимо планов Высших, тоже будет обсуждаться в Дубае.

Как и прошлый раз, дорогого гостя в аэропорту встретил шейх, начальник погранслужбы эмирата. Как и прошлый раз, никто не проверял документы и не проводил досмотр. Правда, по просьбе Гедеона, в этот раз пышного кортежа не было. До одной из загородных резиденций, которую шейх предоставил в распоряжение гостей, добрались на скромном бентли в сопровождении неприметного гелендвагена с охраной и микроавтобуса с урезанной свитой, которую миллиардер постоянно таскал с собой.

Место было уютное. Большая охраняемая, обнесенная забором территория на берегу залива. Шикарный, богато обставленный дворец в арабском стиле находился посреди огромного сада с фонтанами и фруктовыми деревьями, который ближе к пляжу переходил в тенистую пальмовую рощу. Приветливая прислуга, вся из местных, была тщательно проверена на надежность службой безопасности эмирата. В общем, восточная сказка в ее современном исполнении.

Вечер Гедеон провел с шейхом, обсуждая участие эмиратов в его космической программе. Пока миллиардер отвечал вниманием на гостеприимство, Алекс и Рахани совершили прогулку по заливу на стофутовой яхте, где для гостей был накрыт изысканный ужин, сопровождавшийся выступлением национального фольклорного ансамбля. Вернулись после заката. К этому времени шейх уже покинул резиденцию, а Гедеон, наслаждаясь тишиной и одиночеством, сидел на открытой террасе, выходящей на залив.

– Ну, что шейх? Отправишь его племянника на Марс? – спросил Алекс, усаживаясь в кресло напротив.

– Отправлю. Но не первым рейсом, – улыбнулся Гедеон. – Что-то вы выглядите усталыми после расслабляющей морской прогулки.

– Честно скажу, гостеприимство правителей Дубая не знает границ, – Рахани похлопал себя по животу. – Вечерняя трапеза из шести блюд, каждое из которых просто шедевр, требующий, чтобы его попробовали. Потом восточные сладости с чаем, кофе и великолепный кальян. И все это под ненавязчивую музыку бедуинского струнного трио. Поверь мне, после таких излишеств наступает полное успокоение, потому что плотно набитый желудок так и тянет тебя на ложе.

– Этого у них не отнять. Шейхи умеют встречать друзей, – согласился миллиардер. – Однако, если мы будем часто заглядывать в Дубай, то примелькаемся и можем привлечь внимание Коллегии. Я сомневаюсь, что в Эмиратах есть выделенный куратор. Скорее всего, кто-то один присматривает за всеми нефтяными монархиями залива. И тем не менее осторожность не помешает.

– Ты предлагаешь встречаться в другом месте. Это разумно, – прочитал его мысли Рахани. – Россия или Китай тут вполне подойдут. Только нужно обеспечить логистику пересечения границы, чтобы в системах регистрации не оставалось следов. Сделать это можно, получив доступ специальными разрешениями. Я уверен, они есть в обеих странах. Скорее всего, за них отвечает служба президентского протокола, ФСБ или внешняя разведка. Наша сила в том, что на этот раз Атрахасисов трое. Двоих Коллегия не знает. Высшие вряд ли будут рисковать устранением Гедеона, понимая, что оставшиеся уничтожат их всех. При этом они будут делать все, чтобы вычислить нас с Алексом. Поэтому нам нужна максимальная конспирация.

– Нам потребуются люди на самом верху в Москве и в Пекине, – сделал вывод русский. – Нареченные.

– Да, нареченные, – согласно кивнул Гедеон. – Если мы всерьез схлестнемся с Коллегией, нам нужны помощники. Причем не только в России и Китае. Нареченных нужно иметь во всех ключевых странах. По сути, мы должны скопировать Коллегию и ее кураторов. Это процесс долгий. Пока же нам необходимо быстрое решение.

– Мы можем общаться ментально, – предложил Алекс.

– Вполне. Но когда мы вместе, сила наших артефактов возрастает, предоставляя доступ к небывалым возможностям. Перстень Александра и три пентаграммы, соединенные воедино, дают нам серьезное преимущество.

– Согласен, – Гедеон затянулся кальяном. – Ментальная передача перстня мне очень помогла, когда я встретил куратора Коллегии. – Но сейчас, – он достал из кармана небольшую шкатулку, положил ее на стол и, открыв крышку, долго смотрел на артефакт, сделанный из части первой пентаграммы, – сейчас, когда я нахожусь рядом с ним, я снова чувствую его невиданную мощь, как двенадцать столетий назад. Нет. Нам хотя бы иногда нужно собираться вместе, чтобы подпитаться энергией перстня. Для этого нужно удаленное и безопасное место.

– Есть такое, – проговорил Рахани, не в силах отвести взгляд от артефакта.

– Монголия, – взглянул на него Алекс.

– Монголия. Место, откуда волей Атрахасиса восемьсот лет назад была запущена волна дикарей, породившая великую империю. Думаю, наследники кочевников будут благосклонны к крови праотца. После нашей встречи я полечу в Великую степь к верховному шаману. От него я найду путь на самый верх власти в Улан-Баторе. Это не должно занять много времени.

– А как же Источник? – поднял брови Алекс. – Ты ведь хотел прикоснуться к Источнику и попытаться узнать, какие знания несут толстые ветви, сливающиеся в сияющий ствол древа истины.

– Это странно, но я стал испытывать страх перед Источником, – Рахани обвел всех серьезным взглядом. – Что-то изменилось после встречи Гедеона и Высшего. Я понял, что Источник меня не примет. Понял и испугался, что он может полностью стереть матрицу Атрахасиса. Скорее всего, у Источника все же есть связь с Высшими. Судя по тому, что Высшие не могут сами его активировать и в полной мере использовать его силы, эта связь односторонняя. Когда Гедеон встретился с Президентом, Источник почувствовал угрозу.

– Даже так? – поднял брови Алекс. – Почему твой страх не передался нам? Мы ведь одно целое.

– Не знаю, – пожал плечами Рахани. – Возможно, Атрахасис – действительно случайный сбой в матрице провидения, и Источник готов его исправить.

– Почему он не может сделать это дистанционно?

– Если Атрахасис – сбой матрицы, что-то типа измененного программного кода, то, возможно, основная программа потеряла к нему доступ или имеет его только в очень ограниченном формате, – предположил Гедеон.

– Возможно. Пока мы не разберемся, я решил не рисковать. Я отложил свой контакт с Источником.

– И правильно сделал, – поддержал полковника Алекс. – Теперь, когда мы бросили вызов Коллегии, нам нужно быть максимально осторожными.

– Да. Похоже, Высшие не остановятся ни перед чем, чтобы выполнить свою миссию.

– Итак. Мы подошли к основной теме разговора, – Гедеон налил себе чая из стоящего на горелке медного заварника. – К плану подготовки человечества к новому технологическому укладу.

– План, прямо сказать, впечатляет своим размахом, – недовольно покачал головой Рахани. – История Атрахасиса продолжается почти семь тысяч лет. В ней было много крови. По воле Источника он создавал и разрушал империи, невзирая на количество жертв и масштаб разрушений. Но даже самые смелые его проекты не идут ни в какое сравнение с тем, что планирует Коллегия. Они хотят уничтожить саму суть человека.

– Не согласен, – качнул головой Алекс. – Из той информации, что мы получили, взломав сознание Высшего Президента, ясно, что процесс дегуманизации коснется не всех. Останется элита, способная руководить значительно поредевшим стадом, в которое превратится человечество.

– Самоназначенная элита, – хмыкнул полковник. – Верхушки корпораций и поддерживающий их репрессивный аппарат. Сколько это людей? Думаю, и ста миллионов не наберется. Остальных же ждет печальная судьба. Внутри идеологического кокона ультралиберализма население развитых стран выродится в бесполое, бездуховное, безвольное стадо. Место развитых государств займет одна мегакорпорация. Беднейшие страны будут утилизированы через эпидемии, голод и стихийные бедствия. Наиболее удачливые из людей, те, кому посчастливится работать на корпорации, будут бесправными крепостными, получающими за свой труд еду, одежду, кров и дозу синтетических положительных эмоций.

– Все это так. И знаете что? Эти крепостные будут по-своему счастливы, – затянувшись кальяном, проговорил Гедеон. – Их базовые потребности, за исключением размножения, будут удовлетворены. Нейропрограммирование позволит полностью контролировать их эмоции, потребности и поведение. Выполнив свои функции на работе, они вернутся домой, получат через нейрочип дозу положительных синтетических эмоций и уснут счастливыми и довольными.

– Это и есть постгуманизм. Без веры, без семьи, без возможности производить на свет себе подобных, без национальной идентичности, без собственного я, с полусотней навязанных им гендерных ассоциаций они не будут людьми в полном смысле этого слова, – взглянул на него Алекс грустными глазами.

– Не будут. Настоящими людьми останутся только представители корпоративной элиты и поддерживающий их высший класс ученых, инженеров и богемы. Но и они на следующем уровне знаний древа получат возможность регенерации тел или копирования сознания. Так что размножаться им тоже будет ни к чему.

– Похоже, человечество, которое выстроил Атрахасис, приближается к собственному концу.

– В том формате, в котором мы его знаем, – да. Очевидно, что в нынешнем виде цивилизация людей неэффективна. Она потребляет колоссальное количество ресурсов планеты, постепенно убивая ее экосистему. При этом ресурсы и блага распределены крайне неравномерно. Золотой миллиард потребляет почти столько же, сколько все остальные. Я понимаю: Запад был выбран Источником как двигатель прогресса. Вот этот самый прогресс и привел нас к логическому завершению, при котором для того, чтобы поддержать цивилизацию, не нужно 8 миллиардов человек. Нужен просто переход к новому технологическому укладу, на верхушке которого будет стоять технократическая элита. При этом сама цивилизация примет иные формы. Ну и планета быстро восстановится, избавившись от миллиардов жадных ртов.

– Жаль, что мы не узнали от Высшего суть этого уклада, – вздохнул Рахани.

– Президент сам его не знал. Коллегии в деталях доступен лишь следующий уровень древа истины. О тех, что находятся выше, у них имеются лишь самые общие представления.

– Из того, что мы знаем, можно сделать некоторые выводы, – предположил Алекс. – Судя по тому, что для производства благ не нужно будет такое количество людей, оно будет основано на новых продвинутых принципах. Причем это не просто роботизация и автоматизация процессов. Это нечто принципиально новое. И это новое должно вести к ветвям древа истины, расположенным на следующем уровне, то есть к тем ветвям, что сливаются в сияющий ствол.

– И это новое настолько сложное, что человек в его нынешнем виде им управлять не может, – подхватил Гедеон. – Чтобы управлять этим новым, нужен искусственный интеллект. Во всяком случае, на ранних этапах.

– Может мощный искусственный интеллект и есть новый технологический уклад? – предположил Рахани.

– Вряд ли. Скорее всего, искусственный интеллект – это всего лишь инструмент, облегчающий переход. Новый уклад несет в себе кардинальное изменение всего. Как сказал один мудрец, технологии нового уклада покажутся нам магией. Я даже не могу предположить, что это будет.

– М-да. На нашем уровне знаний гадать бесполезно, – Алекс бросил в рот финик и с задумчивым видом принялся его жевать. – Важно то, что он приблизит людей к точке слияния ветвей в сияющий ствол. А дальше – пустота.

– Алекс прав, – согласно кивнул миллиардер. – Мы не о том ломаем голову. Нам нужно решить, готовы ли мы противостоять великой миссии, которую по воле Источника выполняет Коллегия, или на этот раз останемся наблюдателями и будем наслаждаться жизнью.

– Если за барьером нет ничего живого, значит там нет и Атрахасиса. Элементарное чувство самосохранения подсказывает, что мы должны если не предотвратить, то хотя бы отсрочить наш конец, – Рахани обвел всех вопросительным взглядом.

– Согласен, – поддержал его Алекс. – Это, как и предыдущее появление Атрахасиса, сбой в матрице провидения. Мы теперь сами по себе. Предлагаю придерживаться первоначального плана. Вызов Коллегии брошен. Надо делать то, что первый Посланник богов умеет лучше всего. Тогда мы как минимум нарушим планы Высших и оттянем момент перехода к новому укладу. Это даст людям еще пару поколений, а Атрахасису возможность инкарнироваться еще раз. Возможно, за это время произойдет событие, которое раскроет планы провидения. Поэтому мы будем делать свою обычную работу.

– Разрушать и создавать империи, – медленно проговорил Рахани.

– Разрушать и создавать империи. Воля против знаний, – медленно кивнул Гедеон.

– Неплохо бы помочь России, – предложил Алекс. – А то ведь Высший был прав: если Штаты сравняются с ней по гиперзвуку, Москва потеряет ключевое преимущество в сдерживании. Базовая технология у них есть. Нужно только помочь с масштабированием.

– Даже если Коллегия передаст технологию сплавов обшивки сейчас, Америке понадобится от 5 до 10 лет испытаний, – взглянул на него Гедеон. – Но ты прав. Лучше подтолкнуть русских в нужном направлении, а то они потратят годы на совершенствование процесса производства. Вызови древо истины. Там должны быть ответы. Не утруждай себя попытками в них разобраться, просто скопируй и сделай так, чтобы они попали к ведущему конструктору, который занимается в России гиперзвуком. Тебе все равно лететь туда наводить мосты.

– Тогда я полечу в Китай, – сообщил Рахани. – Там наверняка осталась кровь Атрахасиса и память о нем. Я найду ее и призову на помощь. Потом в Монголию, чтобы посмотреть, можно ли там создать базу.

– Если Высшие примут наше предложение, я вернусь в Штаты, буду поддерживать контакт с Коллегией. Попутно попытаюсь привлечь на свою сторону перспективных политиков.

– Как ты узнаешь, приняли Высшие нашу игру или нет?

– Если в течение недели после возвращения я останусь жив, значит приняли. Ну или они пришлют гонца с сообщением.

В тот вечер они еще долго сидели на берегу, не спеша обсуждая следующие шаги. Чтобы успешно противостоять Коллегии, предстояло сделать очень много. Обзавестись нареченными в ключевых странах, создать новую инфраструктуру Клана и постепенно выйти на позиции, чтобы можно было влиять на мировых лидеров, от которых зависит ход истории.

2020 год. США. Нью-Йорк

Из общей памяти Высших не удалось выудить случай, когда Совет собирался так часто. Три раза за неделю. Правда, и сложившаяся ситуация оценивалась всеми как чрезвычайная. За время существования мудрейших и Коллегии никогда великая миссия не была под угрозой полного провала. Внезапная инкарнация Атрахасиса, да еще в трех телах и усиленного древними артефактами, обладающими мощью Источника, привела всех в замешательство. Почти сразу же, когда проявились его поистине божественные способности, намного превосходящие те, которыми владели Высшие, замешательство переросло в страх.

Адекватно оценивая уровень опасности, Совет Коллегии решил уйти в глубокую тень и общаться только дистанционно. Все Высшие сменили личности и по другим документам переехали в удаленные, хорошо охраняемые локации, контролируемые Коллегией. Таких по миру было разбросано немало. Секретные и не очень лаборатории, научные и кибернетические центры, хранилища данных, опытные производства, на которых тестировали прототипы новых технологий перед их широким развертыванием, депозитарии древних артефактов, ценностей и драгметаллов, не говоря уже об обширной сети офисов принадлежащего Президенту самого крупного в мире инвестиционно-финансового фонда Red Rock⁷. Это лишь неполный список того, чем обзавелась Коллегия за последнюю тысячу лет. Все это было необходимо для выполнения великой миссии.

Среди такого многообразия объектов особое место занимали пять современных подземных убежищ. Каждое из них имело возможность на протяжении десятилетий укрывать несколько сотен человек в случае, если на поверхности развернется глобальный катаклизм любой природы: от ядерной войны до смертоносной пандемии или даже потери планетой атмосферы. Помимо огромных запасов воды, провианта и всего необходимого, эти убежища имели собственные компактные атомные реакторы и системы, способные синтезировать атмосферный воздух и воду, а также мастерские, промышленные цеха, медцентры, лаборатории и казармы. Все были соединены в сеть через состоящую из десятка спутников станцию и имели транспорт, включая самолеты и вертолеты.

Эти убежища располагались в пустынных местах по одному на каждом континенте и имели целью спасти Высших, кураторов и наиболее ценный персонал Коллегии в случае непредвиденного события, способного прекратить существование цивилизации. Однако, как пошутила Актриса, никто и не предполагал, что таким событием может стать неожиданная инкарнация Атрахасиса. Правда, это было до того, как куратор Белого дома принес весть, что первый Посланник богов предлагает честный поединок.

Воля против знаний.

– Как забавно, – Дипломат со стенового экрана обвел всех задумчивым взглядом. – Это совсем не похоже на Атрахасиса.

– Почему же, – поднял брови Художник. – По-моему, он вполне адекватно оценивает ситуацию. Коллегия полностью контролирует процессы в современном мире.

– За исключением двух очень крупных и набирающих силу стран, – вставил ремарку Президент.

– Да, с Россией и Китаем у нас все довольно сложно. Теперь мы знаем почему. Там, на востоке, до сих пор действуют силы, приведенные в движение Атрахасисом двенадцать столетий назад. Тем не менее у Москвы и Пекина нет выбора. Пока Америка является лидером цивилизации, они вынуждены следовать по проложенной нами дороге. Атрахасис это понимает. Поэтому он не опустился до физической войны с нами, а предложил более сложную партию. Предложил заочное противостояние на глобальной шахматной доске.

– Он мастер создавать и разрушать империи. Можно предположить, что он попытается построить свою, чтобы разрушить нашу, – предположил Художник.

– Вы говорите очевидные вещи, – скептически хмыкнула Актриса. – Я как-то совсем не вижу его во главе тайного общества. Конечно же, он попытается построить свою империю, и несложно догадаться, на какой базе.

– Да. Признаться, база у него неплохая, – хмуро проговорил Президент. – Ее он основательно подготовил во время прошлого пришествия.

– Господа, – Дипломат помахал с экрана рукой, пытаясь привлечь внимание. – Мы опять ходим кругами. Прежде чем оценивать силы противника, нам нужно решить, принимаем ли мы его предложение о честном поединке.

– С одной стороны, это снимет давление на Коллегию, не допустит неизбежных при физической схватке потерь и обезопасит Высших и кураторов. Приняв его предложение, мы сможем не прерывать подготовку к технологическому переходу. С другой стороны, сам факт такого вызова унизителен, – высказался Дипломат.

– Не вижу ничего унизительного, – возразила ему Актриса. – Атрахасис – единственный достойный противник для Коллегии.

– Меня беспокоит другое, – Президент задумчиво помял подбородок. – Он предложил нам поединок, зная, что мы гораздо сильнее. Значит, у него есть козырь, который может дать ему преимущество.

– Он ментально мощнее нас. Если нам пришлось тратить столетия, чтобы получить влияние на исторические процессы, он сможет это сделать за годы. Их на этот раз несколько. Значит, они могут действовать синхронно в нескольких ключевых направлениях. Думаю, это его главный козырь.

– Возможно, – вздохнул Дипломат.

– Не знаю, на что конкретно рассчитывает Атрахасис, но, учитывая решающее влияние Коллегии в мире и подавляющее превосходство в ресурсах, я голосую за то, чтобы принять вызов, – сообщил Президент. – Это встряхнет Коллегию, растормошит сонных кураторов, да и нам будет жить намного веселее.

– Тут есть еще один фактор, – Художник с экрана обвел всех пристальным взглядом. – Тела, в которые инкарнировался Атрахасис, смертны. Если, конечно, он не придумает какой-нибудь трюк с продлением жизни или непрерывной цепью реинкарнаций. Значит, Посланнику отведено одно поколение. Полвека или около того. Все, кого он оставит после себя, будут нареченными, а мы знаем, что они значительно слабее нас. Приняв вызов, мы можем тянуть время, чтобы выждать, пока Атрахасис уйдет в иной мир. Тогда наше преимущество станет превалирующим.

– Слабый аргумент. За время одного поколения в науке может произойти все, что угодно. Мы максимально раскрутили маховик научно-технического прогресса. В любой момент может произойти неконтролируемое открытие по одной из биологических или медицинских ветвей, которое в корне изменит продолжительность жизни или способ существования сознания, – возразил Профессор. – К тому же если мы будем ждать, пока Атрахасис покинет этот мир, пройдет время. Мы выбьемся из первоначального графика перехода.

– Во-первых, никто не говорит, что мы будем ждать. Мы будем выполнять великую миссию и искать Атрахасиса. Как только мы решим, что нашли всех реинкарнированных, мы их устраним. Во-вторых, если в процессе мы перенесем технологический переход на полсотни лет, то ничего страшного. Такое происходило и раньше. В миссии время вторично. Главное – качество исполнения. Я проголосую «за», – поднял руку Художник.

– Я лично столкнулся с Атрахасисом и на себе испытал его силу. Я ненавижу его всей душой, – сверкнул глазами Президент. – Но я проголосую за то, чтобы принять вызов. С одним условием – никакой честной игры. Пока мы будем вести партию, мы сделаем все, чтобы найти и уничтожить все инкарнации.

– Трое «за». Дальнейшее голосование не имеет смысла. Но для протокола я «против», – сообщил Дипломат. – Я бы предпочел на пару лет свернуть активность и бросить все силы на поиски и уничтожение инкарнаций.

Профессор поддержал большинство. Таким образом, Совет согласился принять вызов Атрахасиса и начать историческую партию.

Как только Гедеон объявится, Коллегия передаст ему эту новость. А пока Высшие, покопавшись в переплетенных ветвях древа истины, связанных с сознанием, решили создать в Коллегии отдельную касту оперативников с психическими отклонениями, притупляющими ментальные характеристики. Эти люди будут невосприимчивы к ментальному воздействию и станут преданными бойцовскими псами, полностью подчиняющимися своим кураторам. Но главное – они будут невосприимчивы к голосу бога, даже такому мощному, как у Атрахасиса.

XIII век. Золотая Орда

Великий князь Ярослав со свитой недолго гостил в Каракоруме. После подтверждения ярлыка и богатого пира он пробыл в столице монголов еще день, по личному приглашению посетил юрту матери Гуюка и имел с ней долгую беседу. Затем испросил разрешения у великого хана отправиться в свои земли и не мешкая отбыл. Было заметно, что пребывание на чужбине совсем подорвало здоровье князя. Он осунулся, потерял аппетит. Обычно живой и пытливый взгляд потух. Ярослав даже забросил свой рукописный список⁸.

Примерно через неделю после того, как свита князя покинула Каракорум, у Ярослава началась лихорадка, сопровождающаяся болями в мышцах и рвотой. Дружинники даже хотели вернуться в столицу монголов, чтобы там получить помощь лекаря, но князь сказал, что все бесполезно. Он уже готовится ко встрече с Творцом и вряд ли увидит закат следующего дня.

Разбили лагерь. Приближенные собрались, чтобы выслушать последнюю волю великого князя.

– Как так, княже? – когда они остались одни, спросил старший дружинник⁹ и давний товарищ, с тоской глядя на своего господина. – Мы прошли такой путь по землям басурманов. Добрались до самого татарского¹⁰ гнезда. И вот сейчас, когда ты получил все земли русские во владение, хворь поганая на тебя напала.

– Не хворь это, – прохрипел Ярослав. – Яд.

– Яд? – отстранился дружинник. – Да кто посмел? Коли подозреваешь кого, скажи. Мы вернемся и порубим на куски все его гнездо.

– Не нужно возвращаться. Только себя погубите и делу нашему навредите. Сейчас нам враждовать с монголами не с руки. Время еще не пришло. Идите дальше к Батыю. Передайте ему ярлык с печатью Гуюка. Скажи, перед смертью я просил за сына своего Александра Ярославича. Ежели он не люб ему, ежели норов его крутой хану не по нраву, то пусть выберет любого другого Мономашича¹¹. Главное, чтобы кровь наша и впредь на Руси правила. Пройдет время. Монголы сгинут. А мы останемся. Еще. Расскажи, что Гуюк замышляет против него недоброе.

– Скажу, княже. Обязательно скажу. Ты выпей вот снадобье на травах, может и отпустит тебя отрава.

– Не отпустит. Готовиться мне надобно ко встрече с Господом, – Ярослав осенил себя крестом. – Но я свое пожил. И повоевал, и поправил. А ты, старшой, мой верный подручный, слушай сюда. Передай этот амулет тому из моих сыновей, кто получит ярлык от Батыя, – скривившись от боли, князь полез под рубаху и достал небольшой медный медальон в виде звезды в круге.

– Чур! Чур меня, – несколько раз перекрестился дружинник. – Неужто ты знак бесовский на себе носишь? Может от него отрава-то и пошла.

– Нет, друже. Не бесовский это знак. Это знак силы великой. Под ним много славных побед совершено. Под ним рождались и рассыпались в прах империи могучие, о коих мы даже и не слыхивали.

– Как не бесовский! Бесовский он и есть. И батюшка наш, митрополит Владимирский, так говорит. Как увидишь сей знак, говорит, так и гони хозяина взашей. А двор его предай огню. Ибо знак этот от лукавого и несет одни беды.

– Выходит, меня гнать надобно? – кисло улыбнулся Ярослав.

– Да что ты, княже. Тебя и гнать. Ты же отец родной. Великий князь земель русских.

– Тогда слушай. Ты забудь про митрополита и бесовщину. А знак этот с письмом моим передай сыну, который получит ярлык на правление. Да так передай, чтобы не знал никто. Верю я, что от этого знака многое зависеть будет. Что еще не однажды пробудит он силу великую. Только терпение нужно иметь. А еще передай от меня наказ новому великому князю – держаться с монголами в мире. Они хоть и вороги лютые, но для Руси не самые страшные. Если им не перечить, веру нашу они не трогают, города не жгут. А десятину¹² их мы как-нибудь вытянем. Главный наш ворог на западе, закован в латы железные, сидит по замкам каменным и прикрывается крестом господним. Помни, что я сказал. Монголы сойдут, как талый снег, а Русь останется. И зацветет, как весенний луг, краше прежнего. Ибо таково ее предназначение. Ибо таково предназначение рода нашего. Сам я должен был все это рассказать сыну, да не судьба. Значит, тебе это предстоит сделать. Посланником моим будешь доверенным. Передашь все.

– Передам, княже. Все, как есть, передам, – дружинник с опаской взял амулет из рук Ярослава и аккуратно затолкал его в кожаный тубус, где лежало письмо для его преемника.

– Целуй на том крест, – слабеющим голосом проговорил князь.

– На кресте клянусь. Исполню все, как ты сказал, – дружинник достал нательный крест, поцеловав, перекрестился и спрятал обратно под кольчугу.

– А теперь дай мне мой список и поднеси свечи поближе. Хочу молитву почитать, пока глаза видят. Чтобы господь простил меня за грехи земные.

Когда дружинник ушел, Ярослав прочитал короткую молитву и, чувствуя, что мир начинает темнеть перед его взором, попросил слугу убрать книгу. Князь закрыл глаза и положил руку на грудь, где еще несколько минут назад был древний амулет. Перед глазами ясно, как божий день, всплыла картина, когда он первый раз увидел пентаграмму. Еще в раннем юношестве, будучи князем Переяславским, по воле родителя своего Всеволода Юрьевича взял он в жены дочь хана половцев.

Мудрый отец уже тогда чувствовал, что с востока надвигается большая беда, и мыслил объединить силы русских князей и половцев против орды. Затем он и сосватал своего сына за дочь половецкого хана. К тому времени кипчаки¹³ уже потеряли свои степи к юго-востоку от Урала и под давлением монголов все плотнее жались к Волге. Объединение двух народов против орды могло создать большое, мощное, сбалансированное войско с многочисленной легкой конницей степняков и тяжелой русской пехотой. Такая сила имела хороший шанс сдержать монголов. Но планам Всеволода Юрьевича не суждено было сбыться. Слишком быстро продвигались монголы с востока, а их появление со стороны Кавказа оказалось полной неожиданностью для половцев.

И все же великий князь Владимирский Всеволод успел сыграть свадьбу своего сына Ярослава и дочери половецкого хана. Тот для единения с русскими князьями был крещен в православие и принял русское имя Юрий. На свадебном пиру совсем юный пятнадцатилетний князь Переяславский Ярослав и принял от тестя странный подарок – древний, покрытый патиной медный амулет в виде звезды в круге.

– Смотри, юноша, что у меня есть, – хан снял с шеи амулет, аккуратно положил его на стол перед Ярославом и как-то странно взглянул в глаза, словно ожидая, что тот его узнает.

– Бесовский знак, – князь осенил себя крестом, но внутри дрогнула и отозвалась знакомым эхом тонкая струна, словно что-то признало пентаграмму. Появилось чувство, что он видит ее не в первый раз. Тихий внутренний голос подсказывал, что вещь эта ему знакома.

– Ты ее чувствуешь, – улыбнулся хан, не отпуская взгляда. – Твоя кровь ее узнала. Она тебе знакома.

– Бесовский знак, – повторил юноша и, чтобы отвести взгляд, потянулся за кружкой меда.

– Бесовским его окрестили псы-рыцари из каменных крепостей, что на западе. Те, что разрушили Константинополь и попрали веру православную. Этот знак восходит к началу времен. В том далеком прошлом не было богов. Тогда люди верили в духов и силу стихий. Тысячи и тысячи лет назад появился этот знак. Он – символ провидения, которое управляет людьми и богами. Знак Посланника богов. В нем заложена великая сила. Когда-то много тысяч лет назад праматерь привела в наши земли народ из далекого востока. Этот народ пошел дальше на запад, а потом на юг. Он разорил богатые царства от Междуречья до пирамид и вернулся с богатой добычей. А помог им в этом амулет. Потом народ этот разделился. Оседлые остались в долине Дуная. Кочевники вернулись в степи Итиля¹⁴. Потом разделились и они. Часть ушла дальше на восток. Их называли скифы. Часть осталась. Они звались киммерийцами. Прошло несколько поколений, и в восточных степях наступила сушь. Скифы двинулись на запад к полноводной реке Итиль и схлестнулись там с киммерийцами. Те не выдержали натиска и двинулись на юг. Там они опять покорили богатые царства и на южных берегах Черного моря основали свое. Все потому, что силу их царю давал этот амулет. Царь тот на смертном одре разделил свой амулет на две части. Из каждой он выплавил маленькую звезду в круге и отдал двум своим сыновьям. Старший остался владеть царством, а младший пошел на юг за Междуречье. Знаешь, где Междуречье?

– Не-а, – покачал головой молодой князь.

– Я тебе дам книжки и толмача, который научит тебя языку, на котором они написаны. Ты почитай, когда руки от меча устанут. И про великих царей узнаешь, и про каменные пирамиды высотой до неба, и много еще чего диковинного.

– Почитаю, – Ярослав посмотрел на него, удивляясь, почему он с таким терпением слушает этого человека.

– Внемли дальше, юноша, – глаза хана вспыхнули странным светом. – Младший сын, который пошел с малым войском за Междуречье, заложил великую династию Ахменидов, которая владела землями обширными и покорила всех соседей. А вот старшему не повезло. Скифы, те, что прогнали киммерийцев из степей у Итиля, напали на него и разбили его орду. Так этот амулет перешел к скифскому царю. Мой род ведет начало от него. Много поколений сменилось с тех пор. Все это время амулет помогал и защищал мой народ, хотя ни я и никто в моем роде не знали его истинной сути. И вот триста лет назад в наши степи с далекого востока пришел молодой батыр с сотней всадников. Он был послан сюда тем, в ком текла священная кровь праотца всех кочевников, Посланником богов, коего избрало само провидение. У него был точно такой же амулет, только выплавленный совсем недавно и не имеющий силы. Батыр раскрыл мне его тайну. По воле провидения тот, кто им владеет, может познать суть вещей, может повелевать людьми и даже получить вечную молодость. Тогда он станет избранным.

– Избранным для чего? – поднял брови Ярослав.

– Избранным для того, чтобы выполнить великое предназначение.

– Предназначение? – князь взглянул на лежащую перед ним пентаграмму, и у него внутри снова что-то шевельнулось, словно кто-то знакомый его окликнул из далекого прошлого. – Каково же это предназначение?

– Смысл его был известен только Посланнику богов. Может, его знал и мой прапрапрадед, который пришел от него с поручением в эти земли. А поручением этим было передать знак лесным князьям.

– Кому? – удивленно переспросил Ярослав.

– Лесными князьями на далеком востоке степняки называли правителей Руси. Так вот, мой далекий предок пришел сюда с одним намерением: когда настанет время, передать этот знак достойному князю урусов. Положи на него руку, закрой глаза и скажи, что ты чувствуешь.

Юному князю на секунду показалось, что хан хочет над ним пошутить, но пентаграмма, словно магнитом, тянула его к себе. Поборов опасения, он закрыл глаза и накрыл ладонью лежащий на столе амулет. Секунду ничего не происходило, только музыка и шум пирующих за столом вдруг стали тише. Затем он ощутил тепло, словно прикоснулся к чаше горячего отвара целебных трав. Оно медленно прошло по руке и растворилось где-то в области сердца, заставив его несколько раз глухо бухнуть, будто в предвкушении долгожданной встречи.

– Ну? – услышал он тихий голос хана и открыл глаза.

– Я чувствую тепло.

– Это потому, что в тебе и во мне есть частичка одной крови. Когда-то давно мой славный предок, который пришел от Посланника богов, оставил ее в вашем роду, и вот она нашла дорогу обратно.

– Во мне есть кровь кипчаков?

– Не удивляйся. Между нашими народами было много всего. Мы с вами враждовали, бились насмерть, затем мирились и сидели за одним столом, как сейчас. Ты берешь в жены мою дочь. Даст бог, у вас родится сын. В нем будет часть крови руссов и часть крови кипчаков. Если мы вместе одолеем монголов, то он будет править объединенными землями от северных морей до южных и от Дуная до Каменного пояса.

– Может, в этом и есть предназначение? – сняв руку с пентаграммы, спросил Ярослав.

– Может, и в этом, – пожал плечами хан. – Я знаю одно. Хоть сила амулета велика, но он все же помогает только тем, в ком чувствует родную кровь. А еще он бережет от дурного взгляда и злого слова. Поверь, это очень ценный оберег. Бери его. Не бойся. Теперь он твой. Обратись к нему в трудную минуту и, если ты достоин помощи провидения, ты получишь подсказку. Ели ты не раскроешь его полной силы, передай дальше по своей крови.

Так небольшая пентаграмма, выплавленная из того же первого амулета Атрахасиса, что и кольцо Александра Македонского, оказалась у русского князя Ярослава Всеволодовича. С тех пор прошло почти сорок лет. Его молодая половецкая жена умерла при родах. Князь взял себе в жены русскую девушку из знатного рода и обзавелся сыновьями. За свою жизнь он правил полудюжиной княжеств и выиграл столько же войн с другими князьями и соседними королями. Несколько сражений обидно проиграл. Не раз этот необычный амулет подсказывал ему правильные решения, удерживал от ошибок и просто давал утешение в минуты кручины. И вот теперь пришло время передать его дальше наследнику своей крови. Тому, кому Бату-хан вручит ярлык на правление русскими землями. Теперь его сын будет носить этот знак силы и ждать, пока провидение не откроет его смысл.

* * *

Великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович, фактически спасший русские земли от тотального разорения монголами, был похоронен с почестями в Успенском соборе во Владимире – новом центре Руси. Земли свои он поделил между сыновьями. Младшему Андрею досталось процветающее Новгородское княжество, не знавшее еще монгольской напасти. Старшему Александру досталось все, что находилось южнее, вплоть до степей Золотой Орды.

Подталкиваемый новгородцами, жаждавшими получить контроль над южными территориями, Андрей Ярославич выступил против орды, собиравшей дань с русских княжеств. Александр отказался поддерживать брата, и тот потерпел от монголов поражение. Отказ идти за братом сыграл на руку Александру, и он вскоре получил от монголов ярлык на правление Владимирским княжеством, а с ним и всеми русскими землями.

По дороге из орды Александр Ярославич с небольшой дружиной решил посетить Рязань. Он заранее послал туда гонца, который вернулся с вестью о том, что князь Рязанский уже накрывает столы в его честь и созывает знатных гостей, чтобы присягнуть в верности. Александр планировал въехать в город в полдень, чтобы народ мог видеть и приветствовать его, возрадовавшись тому, что монголы более не будут разорять рязанские земли. Правда, за это нужно будет платить десятину от всего, что производит княжество. Но лучше обидная дань, чем полное разорение земель, сожженные города и уведенные в рабство люди. Эту новость Александр хотел огласить местному князю и его боярам днем. А вечером устроить пир в свою честь и во славу земли рязанской.

Чтоб вписаться в этот нехитрый график, князь остановился на ночь в половине дня пути от Рязани на крутом берегу Оки. Разбили шатры. У местных рыбаков купили осетра и меда. Наварили ухи. Напекли рыбы в углях. Погода стояла хорошая. Летняя ночь была тепла и тиха, словно в ожидании чего-то важного. Сотня дружинников, стреножив коней, разлеглась у костров. Князь расположился в шатре. Испив меда, он завалился на шкуры с твердым желанием хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Но сон не шел. Поворочавшись с боку на бок, Александр накинул плащ, вышел на улицу и присел к костру, где сидели дружинники его личной охраны.

– Травок степных отведаешь? – один из них зачерпнул из глубокого котла глиняной чашкой ароматного отвара и протянул Александру.

– Благодарствую, – тот понюхал дымящийся горячий травяной чай, подул на него и сделал несколько коротких глотков. – Ах, хорош. Медок чувствуется. И полынька горчит. И бежава¹⁵ холодком отдает.

– Пей, княже, – улыбнулся дружинник, подтянул седло и, откинувшись на спину, положил на него голову.

– Это ты чего тут разлегся? – из темноты появился старый воин и бесцеремонно пнул его ногой. – Вас зачем тут поставили? Княжий шатер стеречь. А вы отвар хлебаете.

– Дык мы и стережем, – вяло возразил дружинник и в доказательство подтянул к себе свой широкий меч.

– Дык стережем, – передразнил его старик. – А ну, геть отсюда. Мне с князем говорить надобно по делу особливо важкому.

– Что за дело, Сбыня? Аль ты почуял что недоброе? Аль прознал что худое? – насторожился князь. Он уважал опытного сотника, верой и правдой служившего еще его отцу Ярославу, и знал, что тот пустые разговоры разговаривать не будет. Старика давно можно было отправить в посад к семье, но Александр очень ценил его советы и всегда держал при себе.

– Ничего худого, княже, – старый воин присел рядом у костра и, зачерпнув отвара из котла, сделал несколько глотков. – Только разговор все равно есть.

– Ну говори, коли есть, – Александр пошевелил сучковатой палкой дрова в костре, пустив в ночное небо сноп искр.

– Письмо у меня для тебя. Важное письмо. И медальон.

– Письмо? – удивился князь. – От кого?

– От родителя твоего. От батюшки. От Ярослава Всеволодича. Светлая ему память.

– Свят-свят, – быстро перекрестился Александр.

– Да не святкай ты раньше времени, – бросил на него быстрый взгляд Сбыня. – Письмо это батюшка твой, Ярослав Всеволодич, написал в последние часы своей жизни. Для своего сына написал. И наказал мне, чтоб я волю его исполнил.

– Для сына? – заинтересовался Александр. – Чего ж ты раньше его не передал. Батюшка, почитай, шесть лет как преставился.

– Не преставился он. Отравили его басурмане в столице своей. Опоили зельем губительным.

– А ты почем знаешь?

– По том, что он сам мне об этом сказывал. Сказал и повелел в тайне это дело злое держать, чтобы не чинить вражды между его сыновьями и ордой. Потому что орда тут ни при чем. Его в восточной столице монголов отравили.

– Почему сразу не отдал письмо, как было велено?

– Как было велено, так и отдам. А велено было передать письмо тому, кто получит ярлык на княжество Владимирское от орды и станет первым среди князей русских. Ты ярлык получил? Получил. Значит, время пришло передать тебе письмо от родителя твоего, а с ним и его последнюю волю.

– Письмо-то где?

– Держи, – старик выудил из широкого рукава плотно скрученный кожаный свиток. – Там еще и медальон. Только ты его не пугайся.

– Я не из пугливых, – Александр принял свиток, встал и направился в шатер.

– Это точно. Не из пугливых, – вздохнул старик, вспоминая последние часы, проведенные с Ярославом Всеволодовичем. – Тебе б еще голову светлую, как у батюшки твоего.

В шатре князь зажег свечи, уселся на шкуры и аккуратно развернул свиток. Вместе с мягкой, умело выделанной кожей был свернут лист пергамента, исписанный крупным отцовским каллиграфическим почерком, каким тот делал списки со священных книг. Внутри пергамента в тонкий кусочек шелка завернут небольшой, на ощупь круглый медальон. Александр отложил амулет в сторону и принялся читать письмо. Когда закончил, опустил свиток на шкуру и долго смотрел на свечу, медленно поглаживая аккуратную бородку. Потом, словно очнувшись, взял шелковый лоскут, вытряхнул из него отцовский амулет, аккуратно, словно опасаясь обжечься, поднял его за тесемку и поднес к свече.

Древняя, подернутая патиной медная пентаграмма медленно вращалась перед его глазами. Ее лучи то закрывали свечу, то пропускали через себя ее свет. Это мерцание было похоже на сигнал, который факелом передает кормчий первой ладьи, идущей по незнакомой реке. Оно пугало и манило одновременно. В письме отец поведал, что в этом амулете заключена великая сила древних царей. Возможно, даже самого Александра Великого. Он писал, что эта звезда вела его по жизни, что он обращался к ней в трудные минуты и провидение указывало ему путь. Путь к единению Руси. К прекращению распрей между князьями. К сохранению православной веры. К тому, чтобы сделать Русь наследницей Византии, третьим Римом. Великим и непобедимым.

Завороженный игрой света Александр положил пентаграмму на свою ладонь и закрыл глаза, ожидая чуда, божественного откровения. Но ничего не произошло. Только в глазах все еще играли отблески огонька свечи, пробивающегося через лучи пентаграммы.

– А может, все это пустое, – прошептал он, сжав ладонь. – Может, это всего лишь медный медальон с древним символом чужой веры.

В этот момент перед его внутренним взором на миг возникла и тут же исчезла светящаяся пентаграмма.

– Наваждение. Как есть наваждение.

Тряхнув головой, князь осенил себя крестом, аккуратно завернул медальон в шелк и спрятал на дне седельной сумки. Потом взял отцовское письмо, еще раз внимательно перечитал, свернул вместе с куском кожи в свиток, перетянул тесемкой и положил рядом с ложем из шкур. Вдруг захотелось свежего воздуха. Свечи в шатре начадили, что ли. Как-то быстро они прогорели.

Подобравшись, Александр встал, вышел из шатра и замер.

На востоке за рекой над поросшим редким кустарником лугом вставало солнце.

Но этого не может быть! Он точно помнил, что ушел в шатер читать письмо еще до полуночи. А сейчас уже утро. Дружинники, перешучиваясь, разжигают костры, чтобы подогреть вечернее варево. Кто-то из молодых погнал коней на водопой. Кто-то сам пошел к реке, чтобы обмыться в подернутой туманом, теплой, как парное молоко, воде. Как такое могло произойти? Неужели он, как завороженный, таращился на пентаграмму всю ночь. В памяти всплыли сгоревшие почти до основания свечи у его ложа. Значит, он действительно провел с пентаграммой всю ночь и не заметил, как пролетело время.

– Поздно спишь, княже, – услышал он голос Сбыни, показавшегося из-за шатра с ведром воды. – Этак мы в Рязань и к обеду не поспеем.

– Не поверишь. Глаз не сомкнул, – пораженный и сбитый с толку Александр зачерпнул ковшом воды из ведра и, вылив себе на голову, исчез в шатре.

– Отчего же не поверю. Очень даже поверю, – проворчал старый сотник. – Наваждение – оно и есть наваждение.

– Повтори, что ты сказал, – князь высунул голову из шатра

– Знамо что, – насупился Сбыня. – Про наваждение и сказал.

– Откуда ты знаешь про наваждение?

– Оттуда и знаю. Батюшка твой, Ярослав Всеволодович, перед смертью поведал. И про медальон этот, и про наваждение, и про силу его небесную. Да я и сам ее чувствовал, когда письмо твоего батюшки берег, – сотник поставил ведро на землю, подошел ближе и, нагнувшись к Александру, прошептал: – Только вот что я тебе скажу, княже. Знак этот не наш будет, не православный. Ты бы бляшку эту взял, да и в крестик-то переплавил.

– А коли сила в нем нечистая таится?

– Коли нечисть какая есть, то она от креста-то и сгинет. А чтоб наверняка, ты с этим крестиком к митрополиту Успенскому сходи. Пусть освятит. Тогда уж точно любой морок пропадет. И вот еще. Ты бляшку эту сам в крестик переплавь. Не доверяй кузнецам, чтобы силу ее не потерять.

– Благодарствую за совет, верный сотник. Токмо не решил я пока, надо ли мне это. Шведов-то я на Неве и ливонцев на Чудском озере и без звезды медной бивал, и без помощи родительской.

– С божьей помощью ты шведов да ливонцев бивал. А дружина тебе от батюшки досталась, как и престол новгородский. Так что, ты головушку-то свою буйную не ломай. Родитель твой знал, что делает. И ты супротив его воли не иди. Сказано беречь бляшку медную, так береги. Времена нонче смутные. В нашем деле любая подмога нужна, хоть дружина союзная, хоть сила звезды от бляшки неведомая, – Сбыня хитро сощурился и добавил: – Токмо все ж в крестик ее от греха-то переплавь. Так она всегда при тебе и будет. А то звезда, да о пяти лучах… Не нашенское это все. Басурманское.

Отвесив поклон, сотник развернулся и пошел в лагерь. Раздумывая над странным подарком отца, Александр долго смотрел Сбыне вслед. Потом, пробурчав: «Крестик, так крестик», – исчез в шатре. Нужно было собираться. Впереди лежала Рязань. За ней – Владимир. А там при дворе есть кузня. В ее горниле и решится судьба отцовской пентаграммы.

Александр Ярославич Невский выполнил волю отца и продолжил укреплять централизованную власть над русскими княжествами. Под его рукой Русь сделала окончательный разворот от католической Европы в пользу собственной православной самостоятельности. Для этого князь сблизился с ордынцами. За десятину дани те служили ему надежной опорой в борьбе с князьями, искавшими больше самостоятельности и не спешившими подчиняться Владимиру. К тому же монголов не интересовало, какую религию исповедуют урусы. Главное, чтобы исправно платили десятину и были готовы отправить войска в помощь, если орда затеет большой поход.

Князь Ярослав Всеволодович наказывал сыну запастить терпением, в своем письме он говорил, что власть монголов непрочна. Что их империя распадется. Так и произошло. Детище Чингисхана распалось на несколько самостоятельных улусов, которые сразу же начали враждовать друг с другом за земли и влияние.

За этими событиями Александр Ярославич наблюдал из Владимира, с помощью монголов терпеливо устраняя соперников, способных оспорить его власть над Русью. Слушая донесения послов из орды, он то и дело прикладывал руку к груди, где под кафтаном прощупывался медный нательный крестик, выплавленный им самим из отцовского амулета.

XIII век. Европа. Флоренция

В конце XIII века эпоха больших крестовых походов на восток подошла к концу. После разграбления Константинополя крестоносцами и венецианцами в 1202 году у мудрейших пропал интерес к этому региону. Теперь он стал похож на лоскутное одеяло различных султанатов и территорий, занятых монголами. Они часто воевали между собой за влияние и земли и поэтому на некоторое время перестали представлять угрозу для Европы.

В этом турбулентном регионе на восточном побережье Средиземного моря в окружении воинственных арабов все еще оставались полдюжины небольших королевств крестоносцев, но они уже не играли значимой роли в раскладе сил. Более того, было ясно, что их дни сочтены. Рано или поздно на Ближнем Востоке появится правитель, который объединит арабов и выгонит христиан из южного Средиземноморья и Малой Азии. И все же мудрейшие не оставляли этот регион без внимания. Их форпостом на этот раз стал Орден тамплиеров¹⁶, возглавляемый мудрейшим Рыцарем, занимавшим в нем верховную должность Великого Магистра.

За время крестовых походов мудрейшие превратили Орден храмовников в свой второй инструмент по значимости и влиянию после Венецианской Республики. Получившие богатую добычу в результате крестовых походов, а также, пользуясь покровительством подконтрольного мудрейшим Ватикана, тамплиеры стали в Европе влиятельной силой, которую те использовали весьма умело.

Под руководством мудрейшего Рыцаря Орден прирастал землями, монастырями и замками в течение всего XIII века. На пике своего развития он имел около пяти тысяч командорств – административных единиц Ордена с крупными земельными наделами, обычно включающими в себя замок или монастырь и окрестные владения. Такая система позволяла контролировать несколько миллионов гектаров земель по всей Европе.

Пользуясь ресурсами мудрейших, тамплиеры как одни из основных участников крестовых походов имели от Ватикана разрешение на ростовщичество. Под залог имущества, земель и будущей военной добычи они давали денежные ссуды всем, кто желал присоединиться к походам в Святую землю. Поскольку потери христиан в войнах на востоке были большие, значительная часть этих залогов отходила в собственность тамплиеров, преумножая их богатство и влияние.

Чтобы покрыть широкую географию командорств, храмовники для удобства и безопасности ввели систему чеков. По ним человек, внесший сумму в одном пункте Ордена, мог за небольшую комиссию получить ее в другом. Эта система чеков стала очень популярной среди торговцев, знати и рыцарей, поскольку позволяла не возить с собой крупные суммы в золоте и серебре по опасным дорогам Европы. Она продолжала существовать и развиваться на протяжении всего XIII века, став на Западе первым прототипом безналичных денежных платежей.

То, что во главе Ордена стоял мудрейший Рыцарь и Совет всячески способствовал его развитию и росту, говорило о важной роли, которую ему надлежало сыграть в предстоящей трансформации Европы. Однако цепь неблагоприятных событий подорвала могущество Ордена и привела к его трагическому концу.

В середине XIII века в Египте в результате дворцового переворота к власти пришли мамелюки – военное сословие, первоначально выросшее из детей-невольников, специально воспитываемых для войны. Очень быстро мамелюки превратились в серьезную силу и начали экспансию на север Африки и Ближний Восток, создав Мамелюкский султанат – мощное военное государство, просуществовавшее почти семьсот лет.

Будучи правоверными мусульманами, мамелюкские султаны первым делом обратили свой взор на королевства крестоносцев, расположенные в восточном Средиземноморье. В результате нескольких кампаний все они были захвачены и присоединены к султанату. Одним из последних, так и не дождавшись подкрепления из Европы, в 1291 году пала Акра – оплот Ордена тамплиеров на Ближнем Востоке. После долгой осады Великому Магистру удалось на кораблях вывезти казну тамплиеров и оставшихся в живых рыцарей на Кипр, который на время стал новой базой Ордена.

Это трагическое поражение в Европе было воспринято неоднозначно. За то, что Орден покинул Святую Землю, ради защиты которой создавался, многие недоброжелатели открыто обвинили рыцарей в предательстве и трусости. Особенно активно подавали голос те, кто задолжал Храмовникам крупные суммы денег.

Больше всех тамплиерам был должен французский король Филипп IV, получивший ссуду в размере двухсот тысяч золотых флоринов¹⁷ на организацию нового крестового похода, но истративший ее на содержание своего двора и прочие не связанные с верой расходы.

* * *

С той памятной ночи прошли годы, но Флориан отчетливо помнил рассказ отца, словно все произошло только вчера. Старик был слаб и считал дни до момента, когда господь призовет к себе его грешную душу. Он проводил долгие часы, стоя на коленях у распятья, или, едва шевеля губами, часами читал Библию, сидя в своем любимом кресле, покрытом медвежьей шкурой.

Иногда, положив руку на древние страницы рукописного текста, он устремлял свой взгляд в пустоту, куда-то за стены их дома, за стены города, за моря, в далекую Акру, где в его детстве случилась страшная трагедия. В эти моменты никто не смел подойти к нему, понимая, что душа главы семьи находится в далеком прошлом, где в битве за Святую Землю столкнулись две великие силы: не знающие жалости крестоносцы и жестокий предводитель мусульман Салах ад-Дин.

Однажды, когда Флориан аккуратно, чтобы не потревожить отца, пришел сменить свечи в подсвечнике, тот посмотрел на него своим пронзительным взглядом и спросил:

– Сколько тебе исполнилось лет?

– Девятнадцать, – ответил немного удивленный таким вопросом сын.

– Девятнадцать, – задумчиво повторил отец и, разместив закладку между страниц, аккуратно закрыл Библию. – В девятнадцать лет я уже водил корабль из Иерусалима через море на север с грузом пряностей.

– Дай мне такую возможность, и я тоже поведу корабль в Иерусалим, на юг, где ты начинал свой путь, – гордо расправил плечи юноша. – Я докажу, что не хуже своего отца и деда.

– И деда… – эхом отозвался старик, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Постояв немного в нерешительности, Флориан подумал, что старик заснул, аккуратно поставил в подсвечник новые свечи и уже собрался уходить, но отец, не открывая глаз, тихо спросил:

– Что ты знаешь о своем деде?

– Ну… Он был великим торговцем. Он заложил основу богатства нашей семьи.

– Основу богатства, – старик открыл глаза и поймал взгляд сына. Тот замер, словно завороженный.

Юноша редко видел этот взгляд отца, полный силы и власти. Несколько раз он присутствовал на сложных торговых сделках. Когда попадался несговорчивый купец, отец умолкал на секунду, потом поднимал на него свои глаза и тихо произносил: «Это хорошая сделка. Верь мне». После этого у партнера пропадала всякая охота торговаться, и сделка заключалась с выгодой для семьи. Сейчас отец смотрел на него, и Флориану от этого взгляда было не по себе. Он не испытывал страха. Наоборот, внутри него появилось чувство, что сейчас произойдет нечто важное, что изменит всю его жизнь. Перед ним словно открылась дверь в будущее, полное необычайных приключений, сказочных богатств и великих свершений.

– Не уверен, готов ли ты, – отец снова закрыл глаза, медленно провел ладонью по кожаной обложке Библии и добавил: – Не уверен, готов ли я. Не знаю, стоит ли.

– Готов. Готов, – Флориан опустился на колени и взял его за руку, чувствуя, что приоткрытая в неизвестное будущее дверь с сухим скрипом ржавых петель начала закрываться.

– Уверен? – отец снова поднял на него глаза.

– Уверен, – энергично закивал юноша. – Дай мне корабль. Я готов отправиться к южным берегам. В Иерусалим, в Акру, в Константинополь. Ты научил меня арабскому. Там я сойду за своего. Я продам товары, куплю новые и вернусь с прибылью.

– Ты говоришь, как торговец, – улыбнулся отец.

– Но ведь мы торговцы. Ты торговец. Твой отец тоже был торговцем. Наш дом уважают во всей Флоренции. Сами Медичи дают нам заказы на экзотические товары.

– Все верно. Мы торговцы. Но готов ли ты шагнуть дальше, – глаза старика сверкнули темным светом, словно две черные жемчужины. Готов ли ты изменить свою жизнь и пойти по пути великого предназначения. Пути, по которому шел дед и с которого свернул я, чтобы сохранить наш род.

– О чем ты говоришь? О каком предназначении? – насторожился Флориан.

– Твой дед был не просто купцом. Одно время он был старшим гильдии торговцев пряностями в египетской Александрии. Он знал самого Салах ад-Дина. Знал и направил его меч против крестоносцев.

– Направил меч Салах ад-Дина? – недоверчиво посмотрел на отца юноша.

– О да! И не только. Твой дед, мой отец, сделал так, что во время Третьего крестового похода его участники английский король Ричард, которого сейчас все зовут «Львиное сердце», и французский король Филипп II разругались. Он направил их усилия не на взятие Иерусалима, а на осаду Акры – хорошо укрепленного города в западной Галилее. Там крестоносцы сточили свои силы об армию Салах ад-Дина и были вынуждены заключить позорный мир.

– Но как торговец мог управлять королями и султанами?

– Наш дед принадлежал к древнему могущественному культу. Он обладал даром убеждения людей и умело его использовал. Этот дар называется голосом бога. Он дается только избранным, нареченным, тем, кто посвятил себя служению Атрахасису – первому Посланнику богов.

– Ты мне ничего об этом не говорил.

– Выполняя свое предназначение, отец умер страшной смертью. Он столкнулся с силой, которую не мог преодолеть. Эта сила погубила его. Эта сила погубила всю его семью. Эта сила должна была погубить меня. Но милостью провидения я остался жив.

– На него обрушился гнев королей?

– На него обрушился гнев более страшный и беспощадный. На него обрушился гнев темного культа, которым управляют мудрейшие.

– Я совсем запутался. В твоей истории уже два культа.

– Возможно, их и больше, но отец мне поведал только о двух, – старик отложил Библию, тяжело вздохнул и посмотрел на сына грустными глазами. – Послушай меня. Ты мой единственный сын. После четырех дочерей на склоне лет бог мне послал тебя. Я до сих пор не знаю, как воспринимать этот дар. Возможно, провидение желает, чтобы наш род довершил свое предназначение.

– О каком предназначении ты говоришь?

– Я хранил эту историю в своем сердце всю жизнь. Я скрывал ее от своей семьи, потому что ждал сына. А еще потому, что если я ее поведаю тебе, то ты уже не сможешь вернуться к прежней жизни. Из-за предназначения страшной смертью погиб твой дед и вся его семья. Мне чудом удалось спастись и продолжить наш род, родить четырех дочерей и тебя. И все потому, что я глубоко запрятал мысль о предназначении. Теперь ты смотришь на меня своими чистыми, как родниковая вода, глазами и я слышу в своем сердце давно забытый зов крови. Слышу и не знаю, как мне быть, – старик умолк, задумчиво глядя на мерцающий огонек свечи, потом снова посмотрел на сына. – Я скоро предстану перед судом господа. Все, чем я владею, станет твоим. Дома, земли, склады с товарами в доках, корабли. К тебе перейдет мое кресло в гильдии флорентийских купцов. Ты станешь первым от своего имени. Главой рода. Продолжателем нашего дела. Скажи, чего бы ты хотел? Жить счастливой сытой жизнью, наслаждаясь богатством, уважением сограждан и любовью семьи или с головой окунуться в дикое, опасное приключение. Стать частью великого плана, который изменит историю целых королевств. Стать невидимой десницей провидения, исполняющей его волю, при этом рискуя погибнуть или получить несметные богатства, которых никогда не нажить честной торговлей.

– Не знаю, – опешил от такого вопроса сын. – Мое сердце рвется в море. Я хочу совершить нечто великое, как ты в свое время. Доказать всем, что я достойный сын своего отца.

– Тебе нужно будет продать много товара, чтобы это доказать, – грустно улыбнулся старик.

– Если есть более короткий путь, я готов рискнуть, – с вызовом ответил Флориан.

– И отказаться от прежней жизни ради опасностей и сокровищ, которые, возможно, ускользнут от тебя? – темные глаза отца опять сверкнули тусклым светом, и в их глубине мелькнули неясные тени.

– И отказаться от прежней жизни, – решительно проговорил юноша.

– И выполнить предназначение, – зрачки отца расширились и превратились в бездонные темные колодцы, уходящие в холодную пустоту.

– И выполнить предназначение, – прошептал Флориан, не в силах отвести взгляд. Ему на секунду показалось, что из глубины колодцев на него смотрит само провидение. Что все уже решено, что обратного пути нет, а впереди его ждет опасная, полная приключений дорога, в конце которой лежат несметные сокровища.

– Тогда слушай, – голос отца вернул его к реальности. – Наш род берет начало из далеких восточных степей, где вольные всадники гоняют табуны скакунов по бескрайним морям травы.

– В университете историк из Константинополя рассказывал нам о кочевниках, которые заняли Среднюю Азию и Междуречье.

– То монголы. Они дикари, единственным смыслом жизни которых является война. Наш род идет из уйгуров. Этот народ был частью великой китайской империи Тан. Потом, когда монголы ее разрушили, он влился в их растущее государство, научил это дикое племя письменности, научил торговать, чеканить монеты, строить города. Но это позже. Еще до монголов твой дед, мой отец, присоединился к культу Атрахасиса, первого Посланника богов. Его главой он был послан на восток с одной задачей – остановить крестовые походы.

– Как один человек может остановить целые армии королей?

– Может. Глава культа наделил его божественным даром. Он называется голос бога. Владеющий им может подчинять своей воле других людей. Достаточно одного взгляда, мысленного приказа, чтобы человек принял твою волю как свою. Твой дед владел этим даром в совершенстве. Из далекого Китая он привел в Багдад большой караван с шелками, фарфором, нефритом и отборной сталью. Оттуда он перебрался в Иерусалим, а затем – в Александрию, где стал главой гильдии торговцев специями. И все это время он строил планы, как выполнить свое предназначение.

– Остановить крестовые походы? – поднял брови Флориан.

– Да.

– Но зачем?

– То мне неведомо. Отец в ночь перед своей ужасной смертью поведал мне лишь, что культ Атрахасиса борется против темного культа мудрейших. Мудрейшие имеют полную власть на западе. Атрахасис, наверно, противился ее распространению на восток. Эти два культа, как свет и тьма, как добро и зло, как день и ночь, обречены на борьбу друг с другом, являясь частью одного целого – судьбы, которую провидение уготовило нашему миру. Так вот, когда пришло время и в Египте появился сильный воин, способный оказать достойное сопротивление крестоносцам, твой дед пришел к нему и направил его меч против христиан. Вскоре Иерусалим пал к ногам Салах ад-Дина. Мудрейшие собрали против него новый крестовый поход и послали самых сильных королей Европы: Ричарда Львиное сердце из Англии, Филипа II из Франции и императора Священной Римской империи Фридриха I. Тогда, используя свой великий дар, твой дед смог сделать так, что французский и английский короли разругались друг с другом и вместо похода на Иерусалим принялись осаждать Акру. Император Фридрих так вообще пал от рук ассасинов, нанятых культом Атрахасиса. Третий крестовый поход закончился неудачей. И основной причиной этому стал твой дед. Истощенные бесполезной осадой Акры крестоносцы вынуждены были заключить с Салах ад-Дином мир. Иерусалим остался за мусульманами. После этого досадного поражения мудрейшие поняли, что против них действует организованная сила, – старик потянулся к стакану воды и сделал несколько глотков. – Эти люди – величайшие мудрецы на свете. По воле провидения им открыты все знания мира. Они могут видеть сквозь расстояния, предугадывать события и наделять человека великими знаниями. Они владеют голосом бога, способным подчинять себе людей, и через него добиваются своих целей. Мудрейшие смогли найти источник своих неудач на Ближнем Востоке. Один из них, тот, кого звали Рыцарь, был командором тамплиеров. Он нашел твоего деда. С помощью ассасинов он захватил его и меня – его единственного сына. Мне тогда было девять лет. Нас привели в замок тамплиеров в Акре. Там Рыцарь принялся пытать моего отца у меня на глазах.

– Но дед же владел голосом бога, почему он его не использовал? – удивился юноша.

– Мудрейший Рыцарь предусмотрительно надел ему на голову холщовый мешок, чтобы тот не мог использовать свой взгляд. Потом, когда воля отца была сломлена пытками, он сдернул его с головы твоего деда и взглянул ему в глаза. Я стоял в стороне, но отчетливо помню этот страшный взгляд, полный ненависти и злобы. Через него на несчастного, измученного пытками отца взирало само провидение. И он не выдержал. Воля мудрейшего Рыцаря была явно сильнее. Отец сдался, поник головой, и тамплиер полностью завладел его душой. Он начал задавать вопросы. Он хотел знать, где находится глава культа, нареченный Атрахасис, тот, в ком течет кровь первого Посланника богов. И отец отвечал про далекие степи на востоке, про Срединное море, про лагерь шаманов на острове. В какой-то момент мудрейший ослабил контроль, повернулся, чтобы отдать приказ одному из рыцарей. Тогда отец взглянул на меня потухшим взглядом, кивнул, чтобы приободрить, и голова его безвольно упала на грудь. Я в тот момент подумал, что он потерял сознание от боли, – старик вздохнул и умолк на несколько секунд, словно еще раз переживая те трагические минуты. – Когда тамплиер обернулся, он увидел, что мой отец без чувств, и приказал вылить на него ведро воды. Потом приказал прижечь грудь раскаленным железом. Но твой дед так и не пришел в себя. Тогда рыцарь приказал отвести его и меня в подземелье и сказал, что завтра будет резать меня на куски на глазах у отца. Нас закрыли в сырой темнице в крохотной камере с толстой ржавой решеткой. Я помню, всего таких камер было шесть. В конце коридора у двери на скамье под факелом дремал тюремщик. Отца бросили на пол, а меня толкнули в угол на солому. Когда стражники ушли, я услышал слабый стон. Подполз, лег ему на грудь и заплакал. Руки у меня были связаны за спиной. Я ничего не мог сделать. Просто лежал и тихо скулил от страха. Потом я услышал его голос. Он не дрожал, не был слаб. Он был тверд, как обычно, словно его и не пытали на дыбе несколько часов.

«Слушай меня, сын мой, – тихо сказал он. – Слушай и делай то, что я тебе скажу. Сними мешок с моей головы.»

«Не могу, – ответил я. – У меня руки связаны за спиной, и мешок тоже затянут веревкой.»

«Тогда попытайся перегрызть веревку зубами. Она не должна быть толстой.»

Веревка, затянувшая холщовый мешок на шее отца, оказалась пеньковой, толщиной в полпальца. Я повернулся на бок, заполз отцу за спину и принялся грызть тугой узел. Я отрывал зубами жесткие колючие волокна и сплевывал их на пол, пока концы веревки не разошлись. Потом я зубами стащил мешок с головы отца. Превозмогая боль, он сел, осмотрелся и горестно вздохнул.

«Я до сих пор не могу понять, как они меня нашли. Наверно, сила мудрейших действительно велика», – сказал он.

В ту ночь он поведал мне историю о культе Атрахасиса и культе мудрейших. О голосе бога и о своем предназначении. Я мало что понял из того, что он сказал, помню только, что еще больше испугался. Особенно когда он сказал, что может передать мне частичку своего дара. Частичку голоса бога. Он взглянул мне в глаза, и передо мной открылась бесконечность. Она пугала, но манила и влекла одновременно. Я так и не понял, что тогда произошло. Мне понадобились десятилетия, чтобы осознать тот дар, которым наделил меня отец. Но, осознав, я удивился и ужаснулся его силе. В ту ночь он передал мне лишь крупицу голоса бога, но и ее с лихвой хватало, чтобы подчинять людей своей воле.

– А что было дальше? Как погиб мой дед?

– Дальше, – старик снова потянулся за стаканом и сделал несколько коротких глотков, чтобы смочить пересохший от долгого рассказа рот. – Дальше отец приказал мне громко кричать. На крик прибежал сонный охранник. Отец взглянул на него и приказал подчиниться, как будто тот был его рабом.

«Внемли мне. И делай то, что я говорю, – сказал он. – Открой камеру. Развяжи мальчишку и меня, – сказал он. – Надень мой мешок на голову мальчишке и выведи его из замка.»

«А ты? Как же ты? – спросил я весь в слезах. – Я никуда не пойду без тебя.»

«Пойдешь. Ибо такова моя воля, – отец посмотрел на меня, и я понял, что не могу сопротивляться. – Я не могу пойти с тобой. У меня раздроблены ступни и колени. У меня сломаны ребра. Я слаб. Мое время подошло к концу. Теперь ты один в этом мире.»

«А как же мать и сестра? – спросил я. – Я пойду к ним.»

«К тому времени, когда ты до них доберешься, они уже будут мертвы. Тамплиеры убьют всех, кто связан со мной. Останешься только ты. Но я дам тебе нечто, что позволит продолжить наш род. Вот, – он снял с себя медный амулет в виде звезды в круге. – Это священный знак культа Атрахасиса. Он выплавлен недавно и не имеет большой магической силы. Его мне дал глава культа, нареченный Атрахасис. Носи его. С ним твой голос бога будет сильнее. Может быть, когда-нибудь ты увидишь такой знак. Смело иди к тому, у кого он будет, и расскажи ему эту историю. Он поможет тебе всем, чем сможет. И еще. В Иерусалиме в оливковой роще, что на севере от стены, есть древние, поросшие колючим кустарником развалины. Там раньше стоял мраморный обелиск и храм в честь римского императора. Теперь обелиск упал. Мрамор и кирпичи храма растащили крестьяне. Но квадратная гранитная плита постамента осталась. Под одним из ее углов, под тем, что обращен в сторону от городской стены, я зарыл горшок с золотыми монетами и немного серебра. Доберись до Иерусалима с паломниками. Найди эту рощу. Найди этот постамент. Откопай горшок и возьми оттуда несколько серебряных монет. Остальное зарой обратно. Потом иди в приют Святой Анны, дай настоятельнице монеты, скажи, что твою семью в Акре зарезали сарацины. Она должна тебя принять. Там, в монастыре, ты пробудешь до совершеннолетия. Когда ты почувствуешь, что готов, покинь приют и устройся на работу к какому-нибудь купцу. Смотри, слушай, учись его ремеслу. Когда поймешь, что знаешь достаточно, возвращайся в оливковую рощу к руинам храма и выкопай горшок с монетами. С ними ты начнешь свое дело. Прими христианство. Возьми в жены христианку. Перебирайся в Европу. И живи. Живи. Ты не связан клятвой с культом Атрахасиса, но если почувствуешь в себе его зов, постарайся завершить то, что начал я. Выполни предназначение. Используй свою силу против крестоносцев.» Так он мне сказал, – под тяжким грузом воспоминаний голова старика опустилась на грудь, и он надолго замолчал.

– А потом? Что случилось потом? – Флориан взял его руку в свои ладони и почувствовал, что она немного дрожит.

– Потом я спросил весь в слезах:

«А как же ты? Я не хочу тебя бросать. Ведь завтра тебя снова начнут мучать тамплиеры.»

«Я больше не доставлю им такого удовольствия. Я должен был это сделать сразу, но моя воля была сломлена пытками. И к тому же перед смертью я должен был поговорить с тобой. Моя душа металась, зажатая в тисках боли. Мое сознание горело адским огнем, и я не мог сосредоточиться. Теперь же нет. Теперь я спокоен. Я готов принять смерть.»

В тот момент я посмотрел на стоящего на коленях стражника, который наблюдал за этой сценой с отрешенным видом, и на его меч, что висел на поясе.

«О нет. Это сделает не он, – покачал головой отец. – Это сделаю я сам. Я прикажу себе умереть. И предстану перед вратами провидения, чтобы принять неминуемую кару. Ведь я под пытками и под взглядом мудрейшего выдал место, где скрывается глава культа, нареченный Атрахасис.»

Слезы катились по моим щекам. Но отец приказал тюремщику встать, надеть мне на голову мешок и вывести из замка. Больше я его не видел.

– Приказать умереть самому себе. Какая страшная смерть, – испуганный и пораженный, прошептал Флориан. – Какой же силой он должен был обладать.

– О! Мой отец, твой дед, обладал великой силой. Иногда посреди ночи я просыпался от того, что из темноты на меня смотрят его глаза, глубокие, как колодцы, и бесконечные, как ночное небо. Они словно говорят мне: «Помни, что я сказал». И я помнил. Я в точности выполнил волю отца. Несколько недель я скитался по Акре. Вместе с собаками я питался объедками и тем, что мне бросят добрые люди. Потом я пристал к колонне пилигримов, идущих к Святым местам. Они были добры ко мне. Меня приютил монах. Он делился со мной едой и водой, а когда я заболел, вылечил меня травами и страстной молитвой. Вместе мы дошли до Иерусалима. Там я сбежал. Нашел золото отца. Взял несколько монет и пошел в монастырь Святой Анны. Следующие семь лет я пробыл в приюте. Научился грамоте, письму и счету. Потом пошел слугой к портовому торговцу. Три года я внимательно следил за ним и старался узнать, как он ведет дело. А когда понял, что больше ничему не смогу научиться, пошел в оливковую рощу и взял из клада несколько золотых монет. На них я открыл торговую лавку. Через год у меня таких лавок было уже четыре и полдюжины работников. Ну а потом. Потом я вырыл все золото отца и купил склад в порту и свой первый корабль. Дела шли неплохо, и я перебрался в Европу. Но перед этим я направил свой корабль на Кипр. В свой дом, откуда тамплиеры забрали моего отца и где остались мать и сестра. Мне было уже двадцать. Меня никто не мог узнать. Я начал расспрашивать старожилов, и они рассказали мне страшную историю. Через несколько недель после того, как рыцари забрали моего отца, они вернулись и убили мать и сестру. Дом, товар и все имущество стали собственностью Ордена. Как и сказал отец, я остался один. Я перебрался вначале в Геную, затем во Флоренцию. Женился на христианке. Оброс имуществом. Жил в достатке и уважении. И все это время ждал сына. И вот на склоне лет провидение мне послало тебя. Оно словно хотело напомнить о предназначении.

– Да. Эта трагичная история достойна пера поэта, – юноша взглянул в глаза отца и увидел там искорку надежды.

– У меня не хватило смелости и воли, чтобы выполнить предназначение. Но ты другой. В тебе живет мятежный дух твоего деда. Готов ли ты довершить то, что начал он?

– Готов, – не раздумывая ответил Флориан.

– Тогда внемли мне, – глаза отца сверкнули темным огнем, и в сознании юноши разверзлась бесконечная пустота, в которой гулким эхом звучал голос бога.

Через день Флориан отправился в замок к ближайшему командору тамплиеров. В его сумке лежало письмо от настоятеля местного монастыря с просьбой взять юношу в оруженосцы или слуги к одному из рыцарей Ордена.

XIII век. Франция

В этот пасмурный осенний день охота не радовала короля. Собаки работали хорошо, и зверя в лесных угодьях Фонтенбло было много. Егеря уже с утра, пока слуги разбивали лагерь, подняли трех оленей. Стая гончих ухватила одного и к полудню загнала в роще совсем недалеко от шатра. Когда Филиппу IV сообщили о том, что зверь готов, чтобы принять удар королевского копья, он посмотрел на хмурые тучи, лениво орошавшие землю мелким промозглым дождем, потом на сырую траву, промокших до нитки егерей и, махнув рукой, вернулся в шатер.

Не стоило выбираться из замка на охоту в такую мерзкую погоду, но его новая фаворитка хотела устроить пикник, посмотреть на осенний лес и отведать жаренной на углях оленины. Что ж. Король взглянул на молодую пышногрудую красавицу, дремлющую после любовных утех на ложе под шелковыми пуховыми одеялами. Жареную оленину она сегодня, несомненно, заслужила.

– Ваше Величество, – снаружи робко позвонил колокольчик, сообщая, что у порога доверенный паж. Никто не смел входить в шатер короля без разрешения, когда он находится внутри с дамой.

– Что еще? Я же сказал, добирайте оленя сами, – Филипп откинул одеяло и провел рукой по обнаженному молодому телу. Девушка по-кошачьи выгнула спину, промурлыкав что-то, повернулась и положила голову ему на колени, чем привела в страстное возбуждение.

– Ваше Величество. Из Парижа прибыл канцлер со срочным посланием, требующим вашего немедленного внимания.

– Ногаре?¹⁸ Боже, как не вовремя, – король нагнулся, прильнул к ее груди долгим страстным поцелуем, потом резким движением отстранился и накрыл нагое тело одеялом. – Пусть войдет. Он не станет трястись в карете 25 лье¹⁹, чтобы поинтересоваться, удачно ли прошла охота.

– Мой король! – в шатер вошел статный красавец средних лет с бородкой клином и аккуратными усиками на испанский манер. Быстро взглянув на ложе, он поклонился и сделал перед собой замысловатое движение широкополой кожаной шляпой, украшенной пучком фазаньих перьев.

– Довольно кланяться, мой друг, – Филипп подошел к столу, налил кубок вина и протянул его советнику. – Однако вы напрасно оделись для охоты. Погода стоит мерзкая. Я даже отказался добрать загнанного оленя. Но, как видите, у меня сегодня другая дичь, – улыбнувшись, король сделал движение головой в сторону ложа.

– Не огорчайтесь насчет охоты, мой король. Впереди нас ждет охота, какой еще не видела Франция. А добыча, – Ногаре снова бросил взгляд на выглядывающую из-под одеяла красотку. – А добыча превзойдет все ваши ожидания.

– Вы собираетесь на войну? Или, может, опять хотите устроить скандал со Святым престолом. Право же, совсем не время. Скоро зима, слякоть, дождь, холод. Я предпочитаю воевать летом, когда светит солнце и природа радует глаз.

– О нет, мой король. Речь идет не о войне. Разве бы я посмел отвлечь вас такими пустяками. Я принес вам весть, которая не потребует много вашего внимания, но принесет вам необычайные выгоды и навсегда впишет ваше имя в историю Франции.

– Да? – король налил себе вина, не спеша сделал глоток и, взяв с тарелки кусочек сыра, отправил его в рот. – Ты меня заинтриговал. Быстрее выкладывай, что у тебя на уме.

– Эта новость только для ваших ушей.

– Милая, оденься и поди проследи за слугами и поварами, чтобы накрыли под навесом стол, достойный короля. Я должен заняться государственными делами, – обратился он к девушке и, когда она, закутавшись в одеяло, исчезла во второй секции шатра, вопросительно посмотрел на Ногаре. – Так что заставило вас оставить Париж и примчаться сюда в эту слякоть и морось?

– Тамплиеры, Ваше Высочество.

– Вот как? – явно заинтересовавшись, король опустился в кресло и приготовился слушать.

– Сегодня утром, я, как обычно, на правах канцлера просматривал вашу государственную почту. В ней я нашел письмо от управляющего замком Вашего Величества, расположенным близ Безьера, что в Лангедоке. Он сообщал, что в темнице замка сидят три тамплиера. Один рыцарь и два мечника-пехотинца. Все они посажены по просьбе местного командора Храмовников за серьезные нарушения против братства. Двое приговорены к смерти. Один еще ожидает суда. Он в Ордене числился сержантом мечников и долгое время был оруженосцем у командора тамплиеров. Он утверждает, что знает страшную тайну, но готов поведать ее только королю Франции. То есть вам, Ваше Величество.

– Боже, какая чушь, – разочарованно отмахнулся Филипп. – Бедняга просто хочет отсрочить свой приговор. И с этим вы скакали сюда из Парижа?

– Именно с этим. Мы долго искали способ, как можно подступиться к тамплиерам. Этот бедняга – наш шанс. Он хочет свидетельствовать против Ордена. Что бы он ни донес, что бы он ни знал, его показания дадут нам повод взять несколько рыцарей и под пытками вырвать признание в смертных грехах. Поверьте, как только они окажутся в моих руках, они признаются во всем, что мы пожелаем.

– Хм, – король внимательно посмотрел на Ногаре. – В это я охотно верю. Мало кто выдерживал допросы ваших палачей. Но Орден находится под защитой римского папы. Храмовники подчиняются лично ему. Если мы схватим его рыцарей, может разразиться скандал. Ватикан потребует открытого суда и, если у нас не будет доказательств…

– У нас будут свидетельства доносчика и признания самих рыцарей. Подумайте. Мы обвиним их в ереси. Ватикан обязан с ней бороться и не сможет активно выступить против. Тамплиеры будут в вашей власти. Вы сможете судить их королевским судом, хотя лучше собрать Королевский совет, чтобы вовлечь в процесс всех вельмож.

– Возможно, ты и прав, – король рассеянно повертел на столе ножом.

– Ваше Величество. Это шанс покончить с тамплиерами раз и навсегда. И получить все их земли и замки, все, чем они владеют во Франции. Их казну, которую Великий Магистр недавно перевез в Париж. А еще списать все долги короны перед Орденом.

– Но я сам числюсь членом Ордена и его покровителем. Я приглашал Великого Магистра крестить своего сына.

– Но вы ведь тогда не знали греховной, богопротивной ереси, которую практикуют тамплиеры, – хитро подмигнул советник.

– Не знал, – медленно кивнул Филипп, в раздумье покусывая губу.

– Вот видите. Не знали. А как только узнали, предприняли шаги, чтобы защитить веру, престол и Францию.

– Поступим так, – король плеснул еще вина себе и советнику. – Пошли своих людей в Безьер. Пусть доставят этого оруженосца в Париж. Только не в мою резиденцию, а в твой замок. Там я его выслушаю. Потом мы все обсудим. В конце концов, мы ничего не теряем. Если все окажется пустышкой, его и всех, кто был в камере, казнят. Если же все сложится, как ты говоришь, тогда мы решим, как действовать дальше.

– Я, с вашего позволения, тут же отдам распоряжения.

Довольный Ногаре, резко крутнувшись на месте, выбежал наружу.

С другой стороны шатра фаворитка короля, племянница герцога Амадея Савойского, которую тот пристроил ко двору, тихо выскользнула на улицу. Врожденное любопытство заставило ее одевать элегантный кожаный костюм, пошитый на мужской манер, для охоты чуть дольше, чем обычно. Из-за этой медлительности она подслушала часть разговора. Толком не разобравшись, что к чему, она поняла, что советник Ногаре и король замышляют недоброе против тамплиеров. А ведь в Ордене состояли ее старшие братья. Значит, опасность может грозить и им.

Весь день девушка размышляла, как передать весть своему отцу, но шанса сделать это так и не представилось. Король постоянно держал ее при себе. Вначале под широким навесом был накрыт богатый обед с жареной олениной, вином и прочими яствами. Затем они вернулись в замок Фонтенбло, где она провела страстную ночь в объятьях Филиппа. Наутро выехали в Париж. И только там, в присутствии супруги короля Иоанны Наварской, ей удалось избавиться от королевского внимания.

Но как передать письмо отцу? Он находится за сотню лье от столицы в родовом замке. Своим слугам она доверять не решалась. Дворец был полон стражников и шпионов короля. Единственным надежным человеком была ее пожилая кормилица. Но поручать ей такое опасное дело было бессмысленно.

Тогда девушка приняла отчаянное решение. Надев простую одежду, она вышла в город и добралась до храма тамплиеров. Укрывшись в нише стены, подождала, пока мимо нее по дороге не проехала пара рыцарей. Когда всадники поравнялись с ней, девушка бросилась под ноги одной из лошадей и упала на мостовую. Оба рыцаря тут же спешились и подбежали, чтобы оказать помощь.

– Я в порядке, – быстро проговорила девушка. – Я должна была вас остановить. У меня тайное письмо для Жака де Моле, – ей было известно это имя из рассказов братьев и отца. То, что простолюдинка знает имя Великого Магистра, произвело на рыцарей впечатление. – Ордену угрожает смертельная опасность. Вот, – не дав опомниться, она сунула в руку одному из них бумажный свиток, завернутый в тонкую кожу, скрепленную сургучом. Потом встала, быстро отряхнулась и, поклонившись изящным реверансом, побежала вниз по улице.

Рыцари переглянулись, перебросились парой фраз, затем сели в седла и продолжили свой путь в парижский храм тамплиеров.

В тот же вечер письмо было переправлено в замок Магистра тамплиеров Франции, генерального визитатора²⁰ Ордена Гуго де Пейро. Там же в то время находился и сам Великий Магистр.

Несмотря на кажущуюся абсурдность, письмо пробудило в мудрейшем Рыцаре нехорошие предчувствия. Ими он за ужином поделился со своим соратником. Гуго де Пейро был человеком опытным, проверенным в двух крестовых походах и обладавшим острым и расчетливым умом. А еще он был посвященным Рыцаря, владевшим голосом бога и контролировавшим казну Ордена.

– Что ты думаешь? – спросил де Моле, дав время прочитать письмо.

– Написано женской рукой. Буквы немного пляшут. Наверно, автор волновалась или писала на неустойчивой поверхности. Пахнет духами. Дорогими. Значит, писала явно не простолюдинка, которая передала свиток рыцарям. С другой стороны, если все, что здесь написано, правда, то передавать такую информацию со слугой я бы не стал. Ведь речь идет о злоумышлениях короля против папского Ордена.

– Она могла переодеться. Рыцари отметили ее реверанс, какому учат только в благородных домах, – Великий Магистр махнул слуге, чтобы тот наполнил кубки вином. – Тот, кто это писал, явно близок к Филиппу. Причем настолько, что он при ней позволил себе обсуждать дела столь деликатного свойства.

– Она вполне могла подслушать разговор. Нам нужно разузнать, кто из женщин в окружении короля мог это сделать.

– У Филиппа все слуги – мужчины. Фрейлины окружают только королеву. За исключением…

– За исключением куртизанок и фавориток, – хмыкнул де Моле и сделал длинный глоток вина. – Согласно письму, разговор произошел вчера, когда король был в Фонтенбло на охоте. Нам нужно узнать, кто из женщин был рядом с ним. А еще нужно послать гонца в Безьер, чтобы узнать, кого из наших местный командор заточил в королевской тюрьме.

– Мудрейший, – де Пейро уважительно склонил голову. – Если то, что здесь написано, правда, у нас нет времени выяснять, кто был с королем на охоте и кто из рыцарей заточен в замке в Безьере. В письме сказано, что король приказал немедленно доставить доносчика в Париж. Это произошло вчера пополудни. Безьер находится на южном побережье Франции, до него более полутора сотен лье. Скорее всего, они туда отправили конных гвардейцев из сопровождения Ногаре. Значит, они уже добрались да замка. Обратно пленников, вероятно, повезут в карете, которая прибудет в Париж послезавтра. Может, стоит перехватить карету?

– Во-первых, мой друг, мы не знаем, в какой карете повезут доносчика. А во-вторых, вы так рассуждаете, словно уже приняли на веру все, что написано на пахнущем духами клочке пергамента, переданном на улице нашим рыцарям неизвестно кем.

– Тюремную карету мы можем опознать по решеткам и охране из королевских гвардейцев. А насчет клочка пергамента… Когда речь идет о вашей безопасности и об угрозе великой миссии, я бы предпочел перестраховаться. Я считаю, что вам нужно срочно уехать в безопасное место. Я же останусь и постараюсь тут все выяснить.

– Я ценю твою заботу, – де Моле поднял кубок вина. – Но я мудрейший Рыцарь, Магистр тамплиеров. На мне лежит высокая ответственность за Орден и миссию. Я останусь здесь. Я не верю, что король пойдет открыто против нас, даже если допросит доносчика. Идти против рыцарей храма, значит идти против Ватикана. А папа находится под контролем мудрейшего Кардинала. Так что, в случае чего, понтифик нас прикроет. Скорее всего, Филипп будет использовать донос, чтоб получить отсрочку по долгу. Ну что ж. Поторгуемся. Может даже сбросим набежавшие проценты.

– И все же, мудрейший, – де Пейро взглянул на Верховного Магистра полным тревоги взглядом. – Думаю, вам следует укрыться хотя бы на пару дней.

– Стар я уже бегать от королевских крыс. А вот золото Ордена нужно перевезти из твоего замка в безопасное место от греха подальше. Займись этим сейчас же. Поступи так, как мы сделали, когда вывозили сокровища из Акры. Отбери десяток самых надежных рыцарей. Поставь их на колени и подчини себе их волю. Пусть отвезут сокровища в один из наших отдаленных замков. Замок этот должен быть известен только им. Ни ты, ни я не должны знать, где он находится. Пусть схоронят сокровища там. Если через полгода с нами ничего не случится, пусть один из них вернется и расскажет о заветном месте. Если же произойдет страшное, пусть доложат мудрейшему Дожу в Венеции. Сами же пусть охраняют сокровища. И дети их, и внуки пусть охраняют, пока за золотом не придет мудрейший или посвященный. Распорядись об этом немедленно.

– Ваша воля – закон, мудрейший, – посвященный поднялся из-за стола, но увидел, как Верховный Магистр махнул рукой.

– Но давай вначале закончим ужин.

Через минуту, слуги подали скоромный ужин: еще один кувшин вина, большое блюдо тушенной в овощах говядины и корзину хлеба. Во время трапезы мудрейший и посвященный больше не возвращались к теме доноса. Говорили о делах Ордена, о новом крестовом походе в Святую Землю. О том, что, учитывая охват территории и отлаженную систему платежей, неплохо бы организовать собственную торговую гильдию и даже отчеканить собственные монеты. Но за размеренной беседой оба невольно прислушивались к нарастающему чувству беспокойства и изредка поглядывали на пахнущий дорогими духами лист пергамента, лежащий на краю стола.

* * *

Несмотря на замученный вид и рваную одежду, доносчик из замка Безьер выглядел вполне вменяемым. Когда стражники ввели его в каминный зал на допрос к королю и канцлеру, он с достоинством опустился на колено и покорно склонил голову со словами:

– Спасибо, что согласились принять меня, Ваше Величество.

– Ты кто? – строго спросил Ногаре, с любопытством рассматривая пленника.

– Меня зовут Флориан. Родом из Флоренции. Я тамплиер. Сержант мечников. Был оруженосцем и личным слугой у командора Лангедока.

– У тебя смуглая кожа. В тебе есть арабская кровь?

– Моя семья бежала от арабов во Флоренцию с Ближнего Востока. Моя мать – правоверная христианка из Иерусалима. Мой отец – правоверный христианин, был зарезан сарацинами при штурме Святого Города. С тех пор я мечтал присоединиться к рыцарскому ордену, чтобы отомстить.

– Ты из простолюдинов?

– Мой отец был торговцем.

– За что тебя отправили в темницу?

– Я не выполнил волю командора.

– Что он тебе приказал сделать? – Ногаре быстро взглянул на сидящего рядом короля.

– Он приказал принести ему живого младенца для сатанистского обряда.

– Что ты сказал? – подавшись вперед, переспросил Филипп.

– Живого младенца, чтобы выполнить сатанистский обряд тамплиеров, Ваше Величество.

– Какой обряд? – чуть повысил голос советник.

– Этот обряд мне неведом. Только высокие рыцари могут присутствовать при тайных обрядах. Я не рыцарь. Но прислуживал командору при многих других богопротивных действах.

– Встань. Снимите с него кандалы, – сделав великодушный жест рукой, приказал король и быстро переглянулся с Ногаре. – Мне доложили, что у тебя есть важная информация о тамплиерах. Что ты хотел рассказать?

– О Ваше Величество, – Флориан встал, все еще не решаясь поднять взгляд на короля. – Ритуалы – лишь малая часть страшных дел, что задумал Верховный Магистр.

– Рассказывай все, что знаешь! – властным голосом приказал Ногаре.

– Я попал к тамплиерам пять лет назад. Вначале был слугой. Потом прошел обучение на мечника и два года плавал на корабле. Участвовал в стычках с пиратами и арабами на островах Средиземного моря. Капитаном на том корабле был высокий рыцарь сэр Джефри де Шани. Он подметил мою храбрость и рвение и взял к себе в оруженосцы. Позднее де Шани был назначен командором провинции Лангедок. Вместе с ним туда пробрался и я. Там я и стал свидетелем страшных ритуалов.

– Церковь запрещает любые ритуалы, кроме одобренных Святым Престолом, – нахмурился король.

– Да, Ваше Величество. Но тамплиеры, не все, конечно, а их избранная верхушка, которую они называют «тайный круг»: маршалы, командоры, прецепторы²¹, некоторые высокие рыцари, – не чтут господа нашего. Они поклоняются дьяволу. При посвящении в «тайный круг» рыцарь должен поклясться в верности Ордену и Великому Магистру и заявить, что не признает никакой иной власти. Затем он должен отречься от Христа, плюнуть на распятие, бросить его на пол и растоптать, – при этих словах Флориан перекрестился. – Потом он должен был съесть теплое сердце младенца и заявить, что отдает свою душу Бафомету²² и просит его о защите и помощи в делах. Дальше он должен окропить своей кровью идол Бафомета с черепом козла с рогами, потом обмакнуть в нее веревку и постоянно носить ее на поясе под одеждой как знак своей веры в дьявола.

– Теплое сердце младенца. Как отвратительно, – брезгливо повел плечами король.

– Откуда ты все это знаешь? Ты говорил, что тебя не допускали к ритуалам.

– Не допускали к тайным магическим обрядам, которые проводят магистры. Но к ритуалу посвящения я был допущен как оруженосец командора. Я держал факел и чаши для омовения. Потом я должен был убрать комнату и отдать собакам тело младенца.

– О боже, какая мерзость, – осенил себя крестом король. – Как мы могли не знать о таких страшных делах в нашем королевстве.

– Но это еще не все, Ваше Величество. Недавно в Лангедок приезжал магистр Франции высокий рыцарь Гуго де Пейро. Они долго беседовали с командором. Я прислуживал им за ужином и узнал, что тамплиеры собираются… – Флориан умолк и закрыл лицо руками.

– Что собираются? Говори! – прикрикнул на него Ногаре.

– Они строят планы, чтобы напасть на короля, заточить Его Величество в темницу и самим править Францией.

– Напасть на меня! На короля Франции! – хлопнув ладонью по столу, Филипп вскочил и подошел вплотную к Флориану. – Тамплиеры желают моей смерти? Желают сами править королевством? Да как они смеют!

– Смеют, Ваше Величество. Тамплиеры думают, что в этой измене им поможет сам дьявол, – Флориан медленно поднял взгляд на короля и, вложив в него всю силу той частички голоса бога, что досталась ему от отца, тихо проговорил: – Верьте мне.

Перед глазами Филиппа на секунду возникла картинка кровавой битвы. Отряды тамплиеров сражаются с его гвардейцами у королевского дворца. Вот они, смяв охрану, проникают внутрь. Бегут, убивая слуг, по длинным, освещенным факелами коридорам. Врываются в тронный зал. Там на троне сидит он – Филипп, король Франции. Рыцари останавливаются перед ним в нерешительности, но через толпу протискивается их Верховный Магистр. Он обнажает меч, взбегает на подиум и наносит удар прямо в его сердце. Затем сталкивает бездыханное тело короля вниз по ступеням и сам садится на трон. Через секунду его голова превращается в козлиную голову Бафомета, а по тронному залу разносится демонический смех.

– Н-е-е-ет! – закрыв глаза от ужаса, что есть силы завопил король так, что вздрогнули стоявшие за пленником гвардейцы. – Ногаре! Я хочу их головы! Всех! Всех, кто строит заговор против меня. Тамплиеров больше не будет во Франции. Их не будет нигде. Я уничтожу Орден!

– Слушаюсь, Ваше Величество, – немного удивленный такой бурной реакцией советник поднялся и тоже подошел к Флориану. – Ты готов подтвердить свои слова под присягой перед королевским советом и судом инквизиции?

– Готов, – покорно опустив глаза в пол, ответил Флориан. – Я отдаю свою судьбу в ваши милостивые руки.

– Милостивые. О да! – сверкнул глазами король. – Помоги нам покончить с тамплиерами, и ты получишь награду, о которой не смел и мечтать.

– Лучшей наградой для меня будет искоренение богопротивной ереси и сознание того, что на троне Франции восседает справедливый и милостивый государь Филипп IV. И, мой король, я должен вас предупредить: Верховный Магистр и его ближайшие сподвижники обладают взглядом, который может подчинять людей своей воле. Я сам был тому свидетелем. Он утверждает, что получил этот дар от самого дьявола. Он очень опасен. Только мешок на его голове может уберечь от подчиняющего взгляда.

– Мы это будем иметь в виду, – коротко ответил Ногаре. – Ни один даже самый дьявольский взгляд не спасет изменников веры от королевского правосудия.

– Вот! Вот пример настоящего подданного короны, – провозгласил король, когда пленника увели. – Но пусть он пока остается у тебя в камере. Дайте ему новую одежду, хорошую еду и вина, принесите матрац и чистую постель. И сегодня же вечером пришлите к нему королевских инквизиторов. Он должен сообщить им то, что рассказал нам. А вы, мой друг, немедленно начинайте подготовку к аресту верхушки тамплиеров. Сколько на это уйдет времени?

– Всех нужно арестовать в один день. Мои гвардейцы довезут письма с приказом префектам в самые дальние провинции в течение двух суток. Они должны быть открыты одновременно. Чтоб одновременно взять всех командоров, прецепторов и как можно больше высоких рыцарей Ордена. Я буду готов через два дня.

– Два дня, Ногаре! Я даю тебе два дня, – решительно проговорил Филипп. – В пятницу, 13 сентября, они все должны сидеть по темницам или корчиться на дыбе, рассказывая о своих богопротивных делах. И мешки. Не забудьте надеть им на головы мешки.

– Ваше Величество. Вы серьезно верите в то, что сказал этот человек? Про ритуалы, про младенцев и про дьявольский взгляд?

– Неважно, верю я или нет. Важно, что влияние тамплиеров стало сравнимым с тем, каким обладает корона. Еще немного – и они будут хозяевами целых провинций. А раз так, то это прямая угроза короне. Угроза мне лично. Поэтому никакой жалости. Никакого милосердия. Мы с корнем вырвем эти сорняки с нашей земли.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – поклонился советник и поспешил выполнить приказ короля.

В это время Флориан, которого стражники отвели в одну из камер замка Ногаре, уселся на кипу соломы, прислонился к холодной каменной стене, закрыл глаза и чуть заметно улыбнулся. Скоро его великий дед будет отомщен. Король Филипп амбициозен, жаден и мстителен. Он с готовностью принял грубую ложь про дьявольские обряды и угрозу короне. И неважно, каковы были его истинные мотивы: опасения за свою жизнь или желание завладеть сокровищами тамплиеров. Теперь Орден рыцарей Храма обречен. Если, конечно, Флориан не допустит ошибки в этой смертельно опасной партии.

* * *

С момента, когда в руки Верховного Магистра попало странное письмо с предупреждением о доносчике из замка в Безьере, прошло три дня. Ни король, ни его канцлер не проявляли враждебности. Они даже пригласили его и ближайших рыцарей на воскресную мессу в кафедральном соборе Парижа. После нее де Моле присоединился к королевской свите и вместе с ней прошелся по улице до кареты, раздавая нищим медяки. Филипп и Ногаре были, как обычно, высокомерно любезны и не выказывали ни тени враждебности.

В тот день Верховный Магистр принимал у себя в Парижской резиденции гонцов от магистров с докладами о положении дел. Тамплиеры понемногу отходили от прискорбного поражения в Акре, собирались с силами и призывали в свои ряды новых рыцарей. Скоро, совсем скоро Орден обретет былую мощь и соберет под знамена Ватикана всех, кто готов биться за веру и очистить Святую Землю от мусульман. Тогда его сила и влияние в Европе будут неоспоримы. Даже самые строптивые монархи будут вынуждены склониться перед этим всесильным инструментов мудрейших.

К вечеру де Моле порядком вымотался. После ужина и короткой молитвы в пристроенной к замку часовне он отправился спать. Но заснуть так и не удалось. В его комнату без стука вбежал один из рыцарей личной охраны.

– Мессир! Замок окружен гвардейцами. У них королевский эдикт о вашем аресте. Их много. Мы не сможем их остановить. Но прикажите, и мы будем драться, пока не умрем.

– Гвардейцы? – нахмурившись, переспросил Великий Магистр, проведя рукой по длинной седой бороде.

– Да. Их целый отряд. Больше сотни. С ними королевский инквизитор. Он объявил, что вас обвиняют в ереси.

– Скажи им, что я сейчас выйду, и пришли сюда слугу, чтобы помог мне одеться.

– Мессир, – рыцарь опустился на колено. – Они пришли с намерением причинить вам зло. Давайте я соберу всех, кто есть в здании. Мы прорвемся с обратной стороны и выведем вас наружу.

– Вступить в схватку с гвардейцами? Пролить кровь единоверцев? Пойти против приказа короля? – сурово взглянул на него де Моле. – Такие действия могут поставить Орден вне закона. Я этого не допущу. Поди и скажи им, что я сейчас выйду один и без охраны. Я уверен, после того, как я поговорю с королем, все уладится.

У крыльца замка выстроились два десятка пеших гвардейцев в кольчугах с алебардами. Перед строем на гнедом жеребце нетерпеливо гарцевал их капитан. Чуть поодаль стояли королевский инквизитор с двумя помощниками из окружения кардинала. Еще дальше, у кареты с королевскими вензелями, десяток гвардейцев пытались сдержать толпу зевак, собравшихся в этот поздний час посмотреть на странную активность у резиденции тамплиеров.

– Именем короля! – громко проговорил капитан и поднял над головой свиток с эдиктом, когда на ступенях появился Великий Магистр – Мессир Жак де Моле! Мне приказано задержать вас по обвинению в ереси.

– Дайте сюда приказ, – потребовал де Моле. Когда один из гвардейцев передал ему свиток, он развернул его и несколько раз внимательно прочитал, ощущая, как сердце начинает метаться в груди в предчувствии большой беды. От обвинения в ереси отделаться будет не так просто даже с помощью Ватикана. – Я отдаю себя в справедливые руки королевского правосудия и святой инквизиции, – он вернул свиток, снял перевязь с мечом и отдал ее слуге.

– Взять его, – выкрикнул капитан.

Четверо гвардейцев быстро взбежали по ступеням. Прежде чем Великий Магистр успел что-то сказать, они схватили его за руки, надев ему на голову грубый холщовый мешок, потащили вниз и затолкали в карету.

Когда четверка лошадей понесла экипаж по узким парижским улицам, де Моле услышал знакомый голос.

– Советую вам не противиться воле короля. Признайтесь в своих преступлениях. Тогда он оставит вам жизнь и ограничится ссылкой.

– Это вы, Ногаре. Спросите, почему я не удивлен. Зачем это шапито? Я же сдался вам добровольно. Снимите с меня этот мешок.

– О нет. Мешок мы не снимем. Мы знаем о том, что вы можете подчинять себе людей.

«Откуда!» – чуть не вырвался у Верховного Магистра удивленный возглас, но он вовремя прикусил губу и вместо этого тихо проговорил:

– Орден тамплиеров находится под покровительством Ватикана. Только Святой Престол может решать нашу судьбу. Одумайтесь, иначе вы рискуете познать гнев тысячи мечей моих рыцарей.

– Нет у вас тысячи мечей, – хмыкнул Ногаре. – Сегодня вечером все командоры и все высокие рыцари будут арестованы по приказу короля. Кто будет сопротивляться – умрет. Вскоре мы получим доказательства, подтверждающие наши обвинения в ереси. Такие доказательства, которые даже Ватикан будет обязан принять.

После этих слов де Моле надолго умолк. Он вспомнил про написанное женской рукой, пахнущее духами письмо, которому три дня назад он не придал должного значения.

* * *

Суд над тамплиерами длился семь лет.

Уже в первую неделю под пытками канцлеру Ногаре и инквизиторам удалось вырвать у рыцарей признание в ереси. Особенно важным было то, что воля самого Верховного Магистра была сломлена и он публично признался во всех грехах. Как только это произошло, к процессу допустили Ватикан. Была созвана консистория²³ кардиналов, на которой понтифик просил поддержать буллу²⁴ с приказом передать тамплиеров в юрисдикцию Святого Престола. Однако, несмотря на предпринятые мудрейшим Кардиналом титанические усилия по убеждению, большая часть верховных клириков выступила против.

Много позже после долгих споров была согласована совсем другая булла, где тамплиеры признавались еретиками и подлежали немедленному аресту, а их земли и имущество конфисковывались в пользу ордена госпитальеров²⁵.

Как только у де Моле было вырвано признание, король Филипп отправил письма всем монархам Европы с описанием грехопадения тамплиеров и просьбой предпринять действия против Храмовников. Некоторые королевства с готовностью последовали примеру Франции, другие, где влияние Храмовников было велико, отказались проводить аресты и конфискации и просто распустили Орден на своей территории. Особенно жестокими были преследования в Англии, Испании и Португалии, чьи монархи позарились на сокровища Храмовников.

Однако самый главный приз – казну тамплиеров, которая после падения Акры была перевезена на Кипр, а затем – в Париж, Филиппу получить так и не удалось. Ни Великий Магистр, ни магистр Франции не знали, где она находится. Под пытками они лишь сообщили, что накануне ареста приказали надежным людям вывезти сокровища в неизвестное тайное место. Это было большим разочарованием для короля. Но даже без казны в его владения перешли земли, замки и имущество рыцарей. Конфискованные сокровища, доход от продажи земли и имущества, а также списание долгов короны и королевской семьи оценивались в сумму, превышающую эквивалент двадцати тонн золота.

Так и не узнав, куда исчезла главная казна тамплиеров, и убедившись, что Орден окончательно разрушен без шансов на восстановление, Филипп разрешил судить Великого Магистра и его ближайших соратников: магистра Франции и приоров Нормандии и Аквитании²⁶ судом инквизиции.

Измученные заточением, пытками и желающие избежать смерти, они признались по всем пунктам обвинения. Однако на последнем слове Великий Магистр, мудрейший Рыцарь Жак де Моле, и приор Нормандии заявили, что их признания были вытянуты под пытками и ни они, ни Орден никогда не помышляли против церкви и короля. После этого Филипп IV тут же обвинил их в повторной ереси и, несмотря на протесты папских кардиналов, приговорил к немедленному сожжению на костре.

Приговор был приведен в исполнение 18 марта 1314 года в Париже на острове Сите посреди Сены.

Взойдя на костер, мудрейший Рыцарь во всеуслышание изрек пророчество, что те, кто его погубил: король Франции Филипп IV и его советник Гийом де Ногаре, а также папа Климент V, который не смог добиться справедливости и защитить Орден, – попадут под божий суд и не проживут и года.

XIII век. Венеция

Гибель Рыцаря Жака де Моле и разрушение Ордена тамплиеров надолго повергли мудрейших в глубокое уныние. Получив это печальное известие, они созвали Совет, чтобы обсудить это трагическое событие и решить, что делать дальше.

Для мудрейших Орден тамплиеров был намного больше, чем инструментом влияния и одной из самых развитых на то время финансовых структур. Перед Храмовниками стояла гораздо более амбициозная задача: через расширение своего политического, религиозного и финансового влияния со временем создать на территории Европы новую общность, основанную на единстве народов, культур и религий. Некий прототип идеальной, управляемой из одного центра империи с новой религией, впитавшей в себя лучшее от христианства и ислама, с многообразием культур, но единым подходом к науке и искусству, с общей идеологией, направленной на развитие и прогресс. В этой новой империи место религии должны были занять знания, а власть сосредоточилась бы в руках просвещенной элиты, которая каждый раз должна доказывать свою состоятельность. И, конечно же, на вершине этого созданного для выполнения великой миссии государства должны были стоять мудрейшие. В который раз в истории внедрение прогрессивных социальных конструкций наткнулось на несовершенство и непредсказуемость человеческой природы. А может быть, это само провидение говорило мудрейшим, что для идеальных обществ время еще не пришло.

С падением Ордена тамплиеров к мудрейшим пришло понимание, что при всем своем могуществе они не могут контролировать ход истории. Время от времени возникают стихийные силы или непреодолимые обстоятельства, перед которыми бессильны их великий дар, их влияние на ключевых персонажей и их несметные сокровища. Мудрейшие поняли, что могут только направлять события в нужное им русло, но не имеют возможности в полной мере управлять ими. Таков был горький урок, вынесенный из трагической гибели мудрейшего Рыцаря.

Так или иначе, Совету теперь предстояло определить свои следующие шаги. Но вначале нужно было отомстить тем, кто нарушил тщательно выверенный план мудрейших. Пророчество Жака де Моле должно быть исполнено. Те, кто виноват в разрушении Ордена, ответят за содеянное своими жизнями. Европа тоже заплатит ужасную цену за отказ принять волю мудрейших.

* * *

Похожая на небольшую римскую амфору мраморная урна с прахом мудрейшего Рыцаря была установлена в окружении свечей посреди стола в зале заседаний Совета. Ее привез из Парижа мудрейший Кардинал, который до последнего боролся за жизнь своего сподвижника. Пепел был собран тайно на кострище острова Сите, где были сожжены Великий Магистр Ордена тамплиеров Жак де Моле и его близкий соратник приор Нормандии. В зале стояла гнетущая тишина. Только было слышно, как, терзаемый тяжелыми думами, нервно постукивает пальцами по столу мудрейший Дож.

– Он сломался, – тихо сказал Кардинал.

– Сломался под пытками, – уточнил Торговец. – Никто не выдержит изощренные пытки, которыми известны костоломы Ногаре. Вот и он не выдержал.

– Де Моле должен был выдержать. Он был не просто человек. Он был даже не посвященный. Он был мудрейший. Носитель знаний. Один из нас. Ему выпала честь возглавить организацию, способную построить новое будущее Европы. Он должен был бороться до конца, – Кардинал бросил на коллегу быстрый взгляд. – Если бы Рыцарь следовал моим советам, то получил бы пожизненный срок в одной из королевских тюрем. Через год мы бы нашли способ его освободить.

– Не судите его строго. Он был уже преклонных лет. Семь лет заточения, постоянные пытки и допросы, голод и жажда сломили его волю. Перспективе провести остаток дней в темнице он предпочел смерть. Я его не оправдываю, но я не удивлен. Рыцарь был настоящим воином и решил умереть с гордо поднятой головой, чтобы не видеть, как погибает Орден – его любимое детище и смысл всей его жизни.

– Странно, почему не сработал голос бога? – обвел всех взглядом мудрейший Купец.

– Это действительно странно. С самого начала ему накинули на голову мешок. Возможно, пытали тоже с завязанными глазами. Но в какой-то момент повязки были сняты. Почему он тогда не подчинил себе инквизиторов и охрану?

– Возможно, его воля была сломлена, – пожал плечами Дож.

– Я говорил с ним несколько раз во время последнего суда, – Кардинал с печальным вздохом посмотрел на урну с прахом. – Рыцарь был слаб, его истерзанное тело страдало, но дух по-прежнему оставался тверд. Я задал ему тот же вопрос. Де Моле ответил, что голос бога не действует на инквизиторов. Использовать его на охранников бесполезно. У де Моле были перебиты ноги. Он с трудом мог передвигаться и не смог бы сбежать.

– А вот это интересно, – оживился Дож. – Голосу бога могут сопротивляться только сильные духом и нареченные верховной властью люди, привыкшие повелевать другими и не терпящие, чтобы ими кто-то командовал. Как вы думаете, королевские инквизиторы подходят под это определение?

– С одной стороны, они религиозные фанатики, готовые без чувства сожаления карать любого за ересь и безбожие. Они принесли людям столько страданий и отправили на смерть столько жертв, что их души очерствели от жестокости и безнаказанности. Такие чувствуют себя десницей господа и короля и веруют, что выполняют их волю. Способна ли эта вера дать им способность противостоять голосу бога, я не знаю. Но мы можем попробовать это проверить.

– Есть еще один способ сопротивляться голосу бога, – задумчиво проговорил Торговец.

– Голосу бога может сопротивляться тот, кто им владеет, – подхватил Купец.

– Или тот, у кого был установлен защитный барьер, – задумчиво добавил Дож.

– Вы хотите сказать, что у инквизиторов кто-то установил барьер от голоса бога? – удивленно поднял брови Кардинал.

– Не кто-то, а Атрахасис.

– Атрахасис мертв. Несколько поколений назад он был убит ассасинами, которым прежний Рыцарь заплатил золотом за то, чтобы они прочли молитву смерти над его бездыханным телом. После Третьего крестового похода де Моле лично убил последнего известного нареченного. Тогда их силы схлестнулись, и Рыцарь победил. Его голос оказался сильнее. Этот эпизод есть в нашей общей памяти.

– В этом эпизоде также сказано, что воля нареченного была сломлена пытками, во время которых его голову покрыли мешком.

– Это не может быть просто совпадением. Тот, кто руководил допросами Рыцаря, знал о силе его взгляда и тоже надел на голову мешок. Вспомните рассказ де Моле о допросе нареченного Атрахасиса в Акре. После его пыток он сам лишил себя жизни с помощью голоса бога. А перед этим подчинил охранника и приказал ему вывести из темницы своего сына. Мог ли он передать сыну частичку голоса бога? Если да, то насколько она была сильна? Мы очень мало знаем о возможностях Атрахасиса.

– Этот сын сейчас должен быть дряхлым стариком, – возразил Кардинал и, помолчав секунду, добавил: – Хотя, если в нем голос бога был достаточно силен, он мог передать его по своей крови. Тогда…

– Тогда все становится на свои места, – подался вперед Дож. – Тогда проясняются мотивы доносчика. Это месть. Месть внука за деда. И этот внук, скорее всего, с помощью голоса бога во время допроса тамплиеров манипулировал и королем, и Ногаре, и инквизиторами. Именно поэтому Рыцарь не мог на них повлиять.

– Давайте не будем делать поспешные выводы, – поднял руку Торговец. – Давайте найдем доносчика и допросим. Я не понимаю, почему мы до сих пор этого не сделали хотя бы из банальной мести.

– Я пытался, – качнул головой Кардинал. – Но Ногаре к нему никого не подпускал. Да я и несильно рвался. Конечно, если бы мне в голову пришла мысль, что он владеет голосом бога и имеет отношение к нареченному, я бы мог убедить Ногаре. Но я не знал.

– Где он сейчас?

– Его местонахождение неизвестно. Он получил от короля щедрую награду и был отпущен.

– Мы хоть знаем его имя?

– Флориан, – чуть подумав, ответил Кардинал. – Родом из Флоренции. Оруженосец командора тамплиеров Лангедока.

– Нужно его найти во что бы то ни стало.

– Я поставлю на это лучших людей. Он не уйдет от возмездия.

– Да будет так, – звонко хлопнул ладонью по столу Купец. – И раз уж мы заговорили о возмездии, я считаю, нужно воздать по заслугам всем, кто виновен в смерти нашего сподвижника.

– Согласен, – кивнул Дож. – На костре де Моле потребовал божий суд над папой Климентом, королем Франции Филиппом и его советником Ногаре. Он сказал, что в течение года все они встретят свою смерь. Я думаю, он обращался к нам. Так давайте же исполним его последнюю волю. Нужно найти ассасинов Рыцаря. Нужно заплатить им золотом, чтобы они помолились своим темным богам за грешные души тех, на чьей совести лежит смерть де Моле. Пусть они не проживут и года с момента его гибели.

– Согласен, – поднял руку Кардинал и обвел глазами стол, чтобы убедиться, что все остальные тоже не возражают.

* * *

Через месяц Ногаре, ближайший советник короля Филиппа IV, внезапно занемог и, несмотря на все усилия лучших королевских лекарей, скоропостижно скончался. С момента казни мудрейшего Рыцаря Жака де Моле не прошло и года, как на охоте внезапно умер папа Климент V. Вскоре после этого странная смерть настигла и короля Франции. Придворные утверждали, что во время конной прогулки у Филиппа IV случился инсульт. Он упал с лошади и уже не поднялся.

Проклятие мудрейших легло и на весь королевский род. Трое сыновей Филиппа умерли при странных обстоятельствах, не оставив после себя наследников. С их гибелью прервалась династия Капетингов, правившая Францией почти триста лет.

Так с помощью ассасинов, нанятых мудрейшими, было исполнено пророчество мудрейшего Рыцаря, Великого Магистра Ордена тамплиеров Жака де Моле.

Конец XIII века. Флорентийская республика

После неудачи с Орденом тамплиеров бурные события на востоке мало интересовали мудрейших. Купцы из тех земель донесли, что нашествие монголов распространяется со скоростью пожара в сухой степи. Под копытами их скакунов оказались Китай, Средняя Азия, все северное Причерноморье и многие сельджукские султанаты Багдадского халифата. Такой ход событий полностью соответствовал великой миссии. Дикие орды кочевников сметали все на своем пути, отбрасывая хорошо организованные, процветающие государства на века назад или как минимум тормозя их развитие. Покоренный Китай из передовой империи превратился в униженное, порабощенное государство, единственной целью которого было поддерживать военную экспансию монгольских ханов. То же случилось и с сельджукскими султанатами центральной и восточной части Багдадского халифата. В северных степях Золотая Орда поставила на колени князей и, умело играя на их честолюбии, не давала объединиться русским землям. При этом монголы вняли советам посвященных, регулярно наведывавшихся в их ставку, и больше не угрожали Европе.

В целом к концу XIII века ситуация на востоке развивалась в нужном направлении и, по мнению мудрейших, не могла помешать их следующим шагам в Европе. А планы впереди лежали грандиозные. Ветви перевернутого древа истины все ближе подводили к уровню, на котором должен состояться переход к новому технологическому укладу. До него было еще далеко: несколько столетий, несколько поколений мудрейших, несколько эпох, каждая из которых сама по себе будет отмечена событиями эпического размаха.

Начинать нужно было с человека. Необходимо вырвать людей из кабалы религиозного аскетизма, дать свободу воображению, мысли, впустить их в мир новых открытий и познания природы вещей и самих себя. По мнению мудрейших, на первом этапе этот сложный социально-психологический переход должен происходить плавно и ненавязчиво, чтобы не нарушить авторитет католической церкви, до сих пор выполняющей основную цементирующую роль в Европе. Согласно этой установке был подобран и инструмент достижения духовного и умственного раскрепощения – искусство.

В период Античности искусство достигло своего расцвета во всех проявлениях: архитектуре, живописи и словесности. Но Рим – олицетворение высших достижений целой эпохи – пал под пятой варваров. Его наследие было забыто. В Европе наступили «темные века», отмеченные упадком культуры и науки, избыточным религиозным аскетизмом и подавлением церковью свободомыслия. В таких условиях мудрейшие не могли продвигать великую миссию. Настало время переформатировать европейские королевства так, чтобы они снова стали на путь развития.

Первым и довольно неожиданным шагом на этом пути оказались крестовые походы, проходившие через Византию. В отличие от Европы, Византийская империя стала полноправной преемницей культурных традиций Рима, сохранила и на протяжении тысячи лет развивала его наследие. В Византии, принявшей после раскола церквей гораздо более мягкую и человечную форму христианства, процветали искусства, науки и тонкие ремесла. Ее города блистали изящной архитектурой. Ее ученые обменивались знаниями и идеями с коллегами из мусульманских стран. Императорский двор Константинополя не только славился впечатляющей роскошью, но и был известен своими мудрецами, скульпторами, поэтами и музыкантами. К тому же в императорской библиотеке хранились десятки тысяч работ ведущих ученых и мыслителей древности, двигавших науку и искусство последнюю тысячу лет.

Проходя через Константинополь в Святую Землю, рыцари наблюдали все это сияющее великолепие и невольно сравнивали его с мрачными, угрюмыми замками и унылыми, заплывшими грязью и отходами городами Европы. Их человеческая природа, зажатая в тисках католического аскетизма и истязания плоти, жаждала удовольствий и подсознательно готовила их к принятию другой жизни, полной ярких красок и радостей.

После разграбления крестоносцами Константинополя в 1204 году рыцари увезли с собой в качестве добычи тысячи предметов изящного искусства. Они стали украшением их замков, постоянно напоминая, что существует другая жизнь, где царят роскошь и наслаждения. Это был всего лишь первый и во многом незапланированный эффект от крестовых походов, но он оказался настойчивым сигналом, что настало время выводить запад из темных веков к духовному возрождению, к свету и прогрессу.

Посовещавшись, мудрейшие решили, что действительно пора.

Проект вывода Европы из тьмы получил название «Ренессанс». На него был поставлен отдельный член Совета, мудрейший Кардинал, с широкими полномочиями по привлечению посвященных независимо от их подчинения. Начать было решено с Италии. Во-первых, эта страна была совсем рядом с Венецией, где располагалась база мудрейших. Во-вторых, расчет был, что, несмотря на то что с распада Рима прошло более тысячи лет, в сердцах и душах жителей Апеннин все же остались крупицы исторической памяти о существовавшей некогда процветающей культуре. К тому же сама земля хранила богатое наследие прошлого в виде многочисленных памятников античности, многие из которых, поражая своей эстетикой и великолепием, напоминали о былом величии итальянского духа.

Немаловажным фактором, повлиявшим на выбор стартовой площадки для Ренессанса, было и то, что в Италии уже существовала развитая школа церковной живописи. Мастера художественного ремесла, строго повинуясь жестким церковным канонам, украшали интерьеры соборов и многочисленных базилик фресками на религиозные темы. Мудрейшему Кардиналу предстояло выбрать самую многообещающую из художественных школ, найти в ней талантливого живописца и послать к нему посвященного, чтобы тот вырвал его талант из церковных оков и явил миру первые ростки настоящего искусства.

После недолгих поисков выбор Кардинала пал на Флорентийскую школу церковной живописи, перенявшую многое от византийских мастеров. Туда мудрейший и послал своего посвященного Джованни Муровале, монаха ордена францисканцев, приближенного к Ватикану. Тот после осмотра работ художников отобрал одного с наибольшим потенциалом и пригласил его в Рим для встречи с мудрейшим.

Молодого художника, на которого пал выбор францисканца, звали Чени ди Пепо. Этот мастер, перенявший лучший опыт флорентийской росписи, долгое время был также учеником мэтров византийской школы, приглашенных местным епископом для украшения церквей. Его работы показались посвященному чуть более красочными и живыми, а образы святых и библейских персонажей намного более человечными по сравнению с принятыми в то время строгими готическими канонами. В беседе Чени проявлял странное сочетание страсти в искусстве и робкого смирения по отношению к традициям церковной живописи. В нем явно был потенциал, который мог раскрыться даже при легкой мотивации.

После нескольких встреч Джованни пригласил художника в Рим на встречу с мудрейшим Кардиналом. Тот поручил ему написать несколько алтарных картин по библейским сюжетам, но сделать это не ограничиваясь рамками католической живописи, а так, как он видит их сам.

Результат превзошел все ожидания. Картины получились живыми и яркими, а изображенные библейские персонажи, их образы, позы, жесты – удивительно похожими на реальных людей. Обычно бесстрастные или выражающие смирение и страдание лица ожили человеческими эмоциями, принося в изображения душу и свет. А еще в картинах Чени появился контекст и фон, который составляли предметы, строения и пейзажи из обычной жизни. Они стали трехмерными. В них появилась глубина и перспектива.

Кардинал был весьма удовлетворен. Ему даже не пришлось использовать голос бога, чтобы высвободить зажатый в церковных тисках талант художника. Он щедро заплатил ему за работу и тут же предложил вернуться в свою школу со святейшим эдиктом из Ватикана, назначавшим его одним из главных мастеров и дававших право нанимать учеников. Вдобавок Чени ди Пепо получил несколько заказов на внутреннюю роспись строящихся во Флоренции базилик.

Уже через год ученики Чени ди Пепо самостоятельно распространяли новую школу флорентийской церковной живописи по всей Италии. Не выходя за пределы религиозной тематики, работы молодых мастеров новой школы и особенно его любимого ученика и наследника Джотто ди Бондоне положили начало свежему течению в изобразительном искусстве, которое искусствоведы позже назовут иллюзионизмом. Его отличительной чертой стало подчеркнутое реалистичное отражение сюжета, стирание граней между картиной и реальной жизнью, гипертрофированное чувство перспективы, дающее изображению глубину и притягивающее взгляд зрителя. Все это, наложенное на утонченное композиционное мастерство и масштабность картин, выразившуюся в драматическом увеличении формата изображений, не могло не вызывать восхищения.

Наблюдая за тем, как бурно развивается новая школа живописи, раздвигая рамки приемлемого в религиозном искусстве, мудрейшие удивлялись, насколько легко удалось высвободить творческий потенциал человека. Довольные прогрессом, они запустили схожие проекты среди скульпторов и архитекторов, также обслуживавших католическую церковь. Хоть в этих областях успех и не выглядел таким ошеломляющим, но все же был признан вполне удовлетворительным.

Успешным был и опыт привлечения к Ренессансу известных поэтов, впервые со времен Античности обратившихся к человеческим страстям и внутренним переживаниям. Примером тому стала «Божественная комедия» Данте Алигьери, явившаяся примером для подражания и своеобразным магическим ключом, открывшим новую главу для десятков молодых поэтов.

Понадобилось почти двадцать лет, чтобы новые направления в искусстве охватили большую часть Италии. Во многом этому способствовало покровительство Ватикана, проводимое через мудрейшего Кардинала.

Убедившись, что процесс творческого раскрепощения идет по плану, мудрейшие решили распространить его на всю Европу. Десятки талантливых живописцев и скульпторов новой школы были отправлены с верительными грамотами к епископам и кардиналам королевств с тем, чтобы открыть им свежие грани в убранстве и интерьере церквей и костелов.

На этом этапе начались первые проблемы.

Распространение школы Ренессанса наткнулось на дремучий консерватизм европейских священников. Они наотрез отказывались принимать новое, более гуманистичное течение в церковной живописи. Более того, в наиболее ортодоксальных католических странах, таких как Испания, Португалия и Англия, некоторые из приехавших из Италии живописцев были признаны еретиками, даже несмотря на охранные грамоты Ватикана.

Из одиннадцати учеников, которых мастера Чени ди Пепо и Джотто ди Бондоне послали в Европу, двое попали под пресс инквизиции. Посвященный францисканец в спешке сам выехал в Мадрид, чтобы вызволить пленников.

Видя полное отторжение нового искусства европейскими клириками, мудрейший Кардинал отозвал всех учеников флорентийской школы обратно в Италию.

Сложившуюся ситуацию обсудили на Совете и пришли к выводу, что Европа в большинстве своем не готова принять гуманистические идеи Ренессанса. Для того чтобы они прижились, королевствам нужна была серьезная встряска.

XIV век. Венецианская республика

Мудрейшие часто задавали себе вопрос, в какой момент в Европе христианство из религии света и любви превратилось в мрачный культ, направленный на истязание человеческого тела и души при жизни, чтобы после смерти попасть в царствие небесное. Первоначальная концепция, которую Атрахасис по воле Источника открыл горстке иудейских отшельников, нашедших пристанище в пустыне у Красного моря, была понятна – социальная трансформация общества под новый феодальный строй, где человек готов был при жизни терпеть лишения, чтобы в конце пути его бессмертная душа попала в рай. Для этого существовал постулат первородного греха о том, что человек грешен уже при рождении. Искупить этот грех, очистить свою душу и подготовить ее к переселению в рай можно было только истовой верой и житием по заповедям христовым.

Поначалу эта концепция шла туго, особенно среди имущих. Мало кто хотел отказаться от земных благ во имя туманной перспективы попасть в загробный райский сад. Но со временем она распространилась среди бедноты, потом ее подхватили ремесленники и торговцы и наконец знать. К тому же христианские священники придумали нехитрый трюк с отпущением грехов, при котором богачи могли пожертвовать церкви часть своего состояния или совершить благое деяние во славу веры и получить прощение за прошлые грехи.

С момента возникновения почти тринадцать столетий назад христианство претерпело довольно серьезные изменения, большая часть из которых была введена Отцами церкви²⁷. Многие из них отличались довольно вольной трактовкой первоначального учения, некоторые явно противоречили ему, но все были направлены на укрепление собственного влияния. Причем влияния не учения о Христе, не веры, а развившейся внутри нее массивной, неповоротливой и полной нетерпимости ко всему новому иерархической структуры католической церкви, во главе которой стоял Ватикан.

К XIV веку Святой Престол превратился из поддерживающего общество духовного стержня в нависающую над ним архаичную социальную структуру, влиявшую на все стороны жизни человека и транслировавшую правила и нормы, которые порой противоречили здравому смыслу, граничили с откровенным мракобесием и отличались невиданной в других религиях нетерпимостью к тем, кто их не принимает или оспаривает.

На протяжении столетий мудрейшим удавалось контролировать Ватикан²⁸. Но по мере того как его структура разрасталась, а иерархия становилась все более сложной и запутанной, их влияние стало ослабевать. Оказалось физически невозможным поставить посвященного у каждого епископа и кардинала, коих по европейским королевствам расплодилось великое множество и чья власть и влияние на локальные события и на политику Ватикана значительно возросли, мешая мудрейшим направлять процессы в русло великой миссии.

С целью не допустить появления сильной светской власти и образования мощных государств католическая церковь не прилагала усилий, чтобы подавить, а зачастую и сама провоцировала конфликты между королевствами. Такая политика привела к тому, что в XIV веке в Европе шло более полусотни локальных войн и несколько крупных конфликтов, в которые были вовлечены влиятельные державы. Но самой главной проблемой, с которой столкнулись мудрейшие, было накрывшее континент религиозное мракобесие.

Выросшее из протеста против притеснений христианство в своей католической версии превратилось в жестокую машину, безжалостно уничтожающую любые проявления инакомыслия и считающую ересью даже минимальное отступление от догм. Большая часть религиозных практик в Европе была направлена на сохранение тотального доминирования церкви. Любое их оспаривание простыми людьми считалось отступлением от веры и жестоко каралось. А практики эти порой были совершенно абсурдными. Рожденные больным воображением священнослужителей, они зачастую приобретали дикие, а самое главное, опасные для людей и общества формы.

Одни из наиболее гротескных обычаев, зародившихся в раннем Средневековье и просуществовавших до XVIII века, относились к гигиене.

На протяжении всей истории у развитых цивилизаций чистота являлась основным условием здорового тела. Многие древние царства, особенно расположенные в регионах с влажным и теплым климатом, способствующим распространению инфекций, делали из личной гигиены настоящий культ, беспрекословно поддерживавшийся всеми, даже самыми беднейшими слоями населения. Это напрямую относилось и к греческой, и к римской цивилизациям, уделявшим чистоте первостепенное значение.

В Римской империи базовые правила гигиены были прописаны в законах, а чистое тело было нормой даже среди рабов. Везде, куда ступала нога римского легионера, строились знаменитые бани – термы. В столице империи, в которой в период расцвета жило около миллиона человек, их было больше тысячи, причем бедные горожане получали право пользоваться ими бесплатно. Римские термы были настоящими центрами гигиены. В них работали лекари, массажисты, брадобреи. Они же служили значимыми социально-политическими объектами, где горожане обсуждали проблемы и решали, кого из политиков поддержать. Поэтому консулы, трибуны и сенаторы были частыми гостями в банях для простолюдинов. Это делало их ближе к плебсу и давало представление о настроениях в обществе.

После падения Рима всю эту разветвленную инфраструктуру чистоты унаследовали образовавшиеся на его месте варварские царства. Из-за культурных различий и упрощенных гигиенических практик многие термы были заброшены или стали использоваться не по назначению, но в крупных городах и населенных пунктах по всей Европе остались сотни действующих бань, пусть и доступных только знати и богатым. Но вскоре по остаткам наследия великой империи церковь нанесла сокрушительный удар.

Священникам пришло в голову, что созерцание собственного нагого тела в бане или вообще при мытье является грехом. Заявив, что омовение при крещении очищает человека на всю жизнь, они фактически запретили прихожанам мыться. Если в сельской местности людям в силу укоренившихся традиций и удаленности от религиозных центров удавалось соблюдать минимальные правила гигиены, то в городах и замках такой запрет привел к огромным проблемам. Послушав церковь, люди значительно сократили количество гигиенических процедур или вовсе перестали мыться, что вскоре, помимо вони, привело к повсеместному распространению инфекций и паразитов. Но и тут церковники сумели отличиться, объявив, что зудящее немытое тело является наказанием за первородный грех и путем к его искуплению, а вши есть не что иное, как «жемчужины божьи».

Несоблюдение базовых правил гигиены наложилось на отсутствие в городах и замках элементарной санитарии. Если в Риме широко применялся водопровод и повсеместно прокладывались отводящие нечистоты канализационные системы, то в средневековых городах ничего подобного не было. Воду брали из близлежащих источников, туда же стекали нечистоты, выливаемые прямо на улицы.

В результате отсутствия гигиены и санитарии и значительной плотности населения города средневековой Европы превратились в смрадные рассадники болезней. Такая плачевная ситуация и фактическое отсутствие квалифицированных лекарей должна была привести к распространению инфекций.

Угроза смертоносной массовой инфекции усугубилась тем, что в XIV веке Земля вошла в циклический период глобального похолодания, который наступил после теплого и влажного малого климатического оптимума, длившегося с VIII по XIII век. Зимы в Европе стали более холодными и длительными, а летние периоды – засушливыми, что привело к неурожаям и дефициту продовольствия.

Постоянные войны между королевствами, фактическое отсутствие гигиены, санитарии и даже базовой медицины, скученность населения в городах, возникший на фоне неурожаев дефицит продовольствия и постоянно возникающие из-за него стихийные бунты бедноты, а также мракобесие католической церкви, преследовавшей любое инакомыслие, значительно замедлили выполнение великой миссии в Европе.

Понимая, что столкнулись с серьезной проблемой, мудрейшие решили собраться, чтобы в деталях обсудить ситуацию. На этот, пожалуй, самый серьезный после решения о крестовых походах разговор были приглашены и посвященные.

Полный Совет в истории мудрейших не собрался ни разу. Когда мудрейший Дож²⁹ увидел, что за столами зала замка на острове Риальто³⁰ расселись в ожидании его слова почти три десятка посвященных, призванных со всей Европы, его сердце преисполнилось гордостью. Он предложил придумать название этому собору.

Так родилась Коллегия – закрытое сообщество сподвижников, по воле провидения выполняющее великую миссию – нести людям свет знаний и прогресса. Ее ядро, мудрейшие, теперь стали называться Высшими членами Коллегии. Для посвященных тоже выбрали новое название – кураторы, что в латыни означает «опекун».

Обсуждение дел в Европе длилось почти два дня. Судя по докладам кураторов с мест, ситуация почти повсюду была ожидаемо плачевной.

После долгих размышлений Высшие приняли решение о незамедлительном вмешательстве. Оно должно было предотвратить хаотизацию Европы, вернуть управляемость и расчистить площадку для запуска эпохи Возрождения – радикальной социально-культурной трансформации, призванной отодвинуть церковь на второй план и возвестить эпоху великих революций. У такого вмешательства была и вторичная цель – окончательно снять угрозу, все еще исходящую от монголов с востока, и положить конец их правлению к югу от двух морей³¹.

Высшие вряд ли бы открыто признались себе или друг другу, что за избранным максимально жестким методом «вмешательства» стояла месть Европе за разгром Ордена тамплиеров и сожжение мудрейшего Рыцаря Жака де Моле. Именно поэтому основными жертвами станут Франция и страны, где Храмовники подвергались наибольшим гонениям.

XIV век. Монгольские степи

К концу XIII века крупнейшая в истории континентальная империя монголов распалась на четыре фактически независимых друг от друга улуса. В течение нескольких десятилетий эти поначалу довольно неустойчивые образования приобрели основные формы государственности: органы управления, законы, границы и деньги. Из четырех три уверенно шли по пути государственного строительства. Основанная ханом Хубилаем империя Юань занимала почти всю территорию современного северного, центрального и восточного Китая и распространяла свое влияние на королевства, лежащие далеко к югу. В огромное государство Хулагуидов, основанное монгольским ханом-чингизидом Хулагу, входили территории современных Ирана, Ирака, Афганистана, Пакистана, Малой и Средней Азии. Золотая Орда раскинулась на обширной степной равнине от Карпат до Урала и восточнее.

С момента развала единой империи монголов в середине XIII века два из этих трех государств выполняли волю мудрейших, надиктованную их ханам посвященными, которые часто наведывались к их дворам в виде богатых и уважаемых купцов. Завоевание дикими кочевниками Китая отбросило эту передовую в социальном и экономическом развитии империю на столетия назад, а Золотая Орда не давала объединиться русским княжествам в одно сильное государство.

В ханстве Хулагуидов дела обстояли сложнее. Покорив земли Багдадского халифата, монгольская знать начала быстро ассимилироваться, принимать ислам и местные обычаи. Все попытки повлиять на ханов не приносили результата. Они с трудом воспринимали наставления посвященных, игнорируя голос бога. Иногда мудрейшим казалось, что над землями Ирана и Междуречья до сих пор витает дух Атрахасиса, определяющий их судьбу и двигающий государство Хулагуидов к новой мощной империи в границах древней Персии. Объединенные силы монголов и покоренного им халифата представляли из себя растущую угрозу христианским королевствам Малой Азии, Святой Земле и Иерусалиму. При удачных обстоятельствах огромная армия в несколько сотен тысяч могла вполне двинуться и на Европу. С такой реальной угрозой нужно было что-то делать.

На протяжении столетия мудрейшие через посвященных пытались посеять раздоры и сыграть на противоречиях в престолонаследии, но чингизиды улуса Хулагу создали и закрепили на бумаге четкую иерархию и правила передачи власти. Можно было спровоцировать войну с Золотой Ордой или империей Юань, но тогда два этих важных региона сместили бы фокус с их основной миссии – подавлять и сдерживать развитие Руси и Китая.

Решение этой проблемы мудрейшие искали не один десяток лет, но только на знаковом общем Совете древо истины открыло им путь к устранению нарастающей угрозы.

* * *

После того как в середине XIII века монгольский хан и основатель империи Юань Хубилай решил перенести свою столицу в Ханбалык³²

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

События описаны в романе Эдгара Гранта «Коллегия. Мудрейшие».

Вернуться

2

Он же абляционный щит, или плазменное покрывало. Возникает в результате сопротивления воздуха на поверхности тел, двигающихся в атмосфере с гиперзвуковыми скоростями.

Вернуться

3

John Fitzgerald Kennedy Space Center – космодром и центр управления полетами, принадлежащий НАСА. Находится на острове Мерритт у берегов Флориды.

Вернуться

4

Программа многоразовых космических челноков НАСА, длившаяся с 1969 по 2011 годы, в рамках которой было произведено 135 пусков.

Вернуться

5

От англ. «Forty Five», обозначающего самый крупный калибр пистолетов (0,45 дюйма = 11,43 мм). Один из ников, используемый в ближнем круге 45-го президента США.

Вернуться

6

Разведуправление Министерства обороны США.

Вернуться

7

От англ. красная скала.

Вернуться

8

Списком на Руси называли рукописную копию текста.

Вернуться

9

На Руси дружина делилась на старшую и младшую. В старшей служили отпрыски знатных родов, ставших позднее боярами.

Вернуться

10

На Руси монголов называли татарами.

Вернуться

11

Мономашичи – правящая династия в Древнерусском государстве. Одна из ветвей дома Рюриковичей, берущая начало от великого князя киевского Владимира Мономаха.

Вернуться

12

Налог в десятую часть от имущества, которым орда обложила русские княжества.

Вернуться

13

Половцы называли себя кипчаками.

Вернуться

14

Итиль – Волга по-монгольски.

Вернуться

15

Мята на старом русском.

Вернуться

16

Они же Орден бедных рыцарей Христа, или Орден бедных рыцарей Иерусалимского храма, или Храмовники – духовно-рыцарский орден, основанный после Первого крестового похода в 1119 году для защиты Святой Земли.

Вернуться

17

1 флорин – монета весом 3,5 г золота.

Вернуться

18

Гийом де Ногаре – главный советник короля Франции Филиппа IV, занимавший должность канцлера и хранителя большой королевской печати. Один из самых влиятельных людей при дворе.

Вернуться

19

Мера длины в средневековой Франции, равная 2 милям, или 3,2 км.

Вернуться

20

Генеральный инспектор.

Вернуться

21

Командующий прецепторией – местной административной единицей, находящейся во владении Ордена.

Вернуться

22

Аллегорическая фигура демона в образе человека с головой козла, ассоциирующаяся с дьяволом.

Вернуться

23

В Ватикане – совет, собрание.

Вернуться

24

Основной документ, через который до европейских королевств доводились папские директивы.

Вернуться

25

Они же Иоанниты – религиозный орден, основанный в XI веке в Иерусалиме для помощи неимущим и пилигримам, совершающим паломничество в Святую Землю. В XVI веке переименован в Орден мальтийских рыцарей.

Вернуться

26

Крупные исторические области в средневековой Франции.

Вернуться

27

Авторитетные церковные деятели раннего христианства, предложившие свою трактовку священных книг и сформировавшие основу догматики и главные каноны католицизма.

Вернуться

28

События описаны в романе Эдгара Гранта «Коллегия. Мудрейшие».

Вернуться

29

Избираемый правитель Венецианской республики.

Вернуться

30

Теперь исторический квартал в Венеции, расположенный в районе Сан-Поло.

Вернуться

31

Каспийского и Черного.

Вернуться

32

Современный Пекин.

Вернуться