Дмитрий Коровников
Курсант Империи – 2

Глава 1

– Васильков, твою дивизию! – заорал Папа прямо мне в ухо. – Ты что, в цирке? Короткими очередями, я сказал! Ко-рот-ки-ми!

Я судорожно отпустил спусковой крючок. Винтовка в моих руках только что выплюнула добрую половину магазина в одну несчастную голограмму богомола, превратив ее в светящееся месиво. Честно говоря, от такого количества «свинца» бедняга должен был не просто умереть, а вообще перестать существовать на молекулярном уровне.

– Есть короткими, сержант! – прокричал я, пытаясь перезарядить оружие. Индикатор на прикладе мигал красным – магазин пуст. Отлично, Васильков. С таким расходом боеприпасов ты первым станешь закуской для местной фауны.

– Руки из жопы вынь сначала! – Рычков выхватил у меня винтовку и одним отточенным движением сменил магазин. – Смотри и учись. Большим пальцем жмешь на рычаг сброса, одновременно второй рукой достаешь полный магазин. Раз – старый вылетел, два – новый на месте. Все! Теперь сам.

Я взял оружие обратно и попытался повторить. Первая попытка – магазин застрял. Вторая – я умудрился уронить новый магазин себе на ногу. Спасибо бронированным ботинкам, иначе остался бы без пальцев. С третьей попытки получилось более-менее сносно, если не считать того, что я чуть не всадил магазин задом наперед.

– Прогресс, – хмыкнул Папа. – К концу тренировки, глядишь, научишься не только в себя стрелять. Хотя, судя по твоим талантам, это самая реальная цель для попадания.

Рядом грохнула очередь – это Толик методично выкашивал голографических тварей. В отличие от меня, мой приятель обращался с оружием как прирожденный штурмовик. Три выстрела – три попадания точно в головы мишеней. Показушник.

– Эй, фтудент! – крикнул он, не прекращая стрельбу. – Не девгайшя так! Винтовка – как дефка, ее крефко фержать фадо!

– Фпафибо, кофёл! – огрызнулся я, обернувшись и увидев ухмыляющуюся беззубую рожу Стасика.

– Фто?! – побагровел он. – Мафор за бафаром слефи!

К моему удовольствию внезапно прямо перед Стасиком материализовалась голограмма какой-то летающей гадости размером с орла. Он дернулся от неожиданности и выпустил очередь куда-то в небо. По закону подлости, одна из пуль просвистела в опасной близости от уха Папы.

– Крысин, падла! – взревел сержант, машинально пригибаясь. – Если ты меня подстрелишь, я тебя лично закопаю, а потом откопаю и закопаю снова!

У этого идиота фамилия Крысин? Подходит…

Краем глаза я заметил, как остальные бойцы взвода отрабатывают слаженные действия. Группы по четыре человека прикрывали друг друга, создавая перекрестный огонь. Красиво работали – как единый организм. А я тут как… как студент-первокурсник на экзамене по квантовой физике. Знаю, что надо что-то делать, но что именно – загадка.

Я вздохнул и сосредоточился на мишенях. Кстати, постепенно начало получаться. Очередная голограмма – трехметровая сколопендра – появилась в двадцати метрах. Короткая очередь разнесла ей голову. Ха! Получилось!

– Так держать, Васильков! – неожиданно подбодрил Папа, закончивший бить по голове Стасика. – Еще пара месяцев таких тренировок, и из тебя выйдет толк! Правда, к тому времени ты уже будешь перевариваться в желудке какой-нибудь местной твари, которая тебя сожрет, но это детали.

– Спасибо за поддержку, сержант!

– Всегда!

«Ратник» тем временем начал ощущаться как вторая кожа. Ну, очень тяжелая и неудобная вторая кожа, но все же. Сервоприводы мягко откликались на каждое движение, компенсируя вес брони и оружия. Я попробовал сделать перекат – получилось на удивление плавно. Правда, встать после этого удалось только с третьей попытки.

Следующие полчаса пролетели в безумном калейдоскопе выстрелов, перебежек и отработки тактических приемов. Папа гонял нас как проклятых, заставляя раз за разом повторять одни и те же действия. Смена позиции, короткая очередь, снова смена позиции. Работа в парах – один стреляет, второй перезаряжается. Потом меняются.

«Интересно», – думал я, в очередной раз меняя позицию, – «в Нахимовском Училище, куда меня изначально зачислили и которое считалось элитным, тоже так учат? Или там все благороднее – с белыми перчатками и чаепитием в перерывах? Судя по всему, узнать этого, как утверждает сержант Рычков, не придется».

– Кроха, твою мать! – заорал сержант на гиганта-новгородца. – Ты не стена, в бою с богомолами за тобой все равно никто не спрячется! Пригнись, когда идешь первым в группе! Или ты думаешь, что твоя башка пуленепробиваемая? Ты же видишь, какие новобранцы криворукие!

Кроха послушно присел, продолжая поливать мишени огнем из своей винтовки. В его огромных ручищах оружие выглядело игрушечным, как будто он взял поиграть автомат у младшего братишки. При этом стрелял великан на удивление метко – каждая очередь находила свою цель.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что начинаю получать удовольствие от процесса. Есть что-то первобытно-удовлетворяющее в том, чтобы превращать голографических монстров в пиксельную труху. Может, во мне проснулись отцовские гены? Или это просто адреналин? В любом случае, ощущение было… приятным.

Я резко развернулся и выпустил очередь в материализовавшегося богомола. Промазал. Вторая очередь задела ему лапу. Третья наконец-то нашла цель.

– Патроны не бесконечные! – проорал сержант, обращаясь ко всем нам. – Экономьте боезапас… Все, хватит палить! Теперь отработка действий в группах! Разбились по четверкам, живо! И постарайтесь не перестрелять друг друга!

Я оказался в одной группе с Толиком, Крохой и, к моему неудовольствию, со Стасиком. Тот ухмылялся своим беззубым ртом и что-то бормотал себе под нос. Судя по отдельным словам, он сочинял оду моей меткости. Или наоборот.

– Значит так, – начал Толик, взяв на себя роль командира. – Кроха – наша огневая поддержка, я и Сашка – штурмовая группа, Стасик… – он замялся, глядя на шепелявого. – Стасик прикрывает тыл.

– Пофему тыл? – возмутился Стасик, брызгая слюной. – Я тофе фтурмовать могу!

– Можешь, – кивнул Толик с каменным лицом. – Но пока тыл. Отрабатываем продвижение с прикрытием. И постарайся не стрелять нам в спины, договорились?

Следующие полчаса мы учились действовать как единое целое, что на практике означало, что я постоянно путался, кому и куда бежать. Двигались перекатами – пара идет вперед под прикрытием второй, потом меняются. Звучит просто, правда? Ха! Попробуйте это сделать в стокилограммовой броне, когда вокруг грохочут выстрелы, кто-то орет команды, а ты пытаешься вспомнить – твоя сейчас очередь бежать или стрелять.

– Неплохо для первого раза! – крикнул Папа, наблюдавший за нами. – Васильков, не отставай от Жгутикова! Вы должны двигаться синхронно! Это тебе не вальс на балу, тут от синхронности жизнь зависит!

«Ага», – подумал я, в очередной раз чуть не врезавшись в Толика. – «На балах я хотя бы не рисковал отстрелить себе ногу. Хотя, если вспомнить некоторые вечеринки на Новой Москве… Ладно, не важно».

– Так держать! – одобрительно кивнул Папа. – Может, вы и не сдохнете в первые пять минут боя!

Высокая оценка от старшего сержанта…

Внезапно рев моторов заглушил звуки стрельбы. Земля под ногами задрожала. На полигон один за другим выкатились двенадцать броневиков-трансформеров – приземистые бронированные машины на колесном ходу с башнями, ощетинившимися стволами. Эти красавцы выглядели так, будто их спроектировал человек с нездоровой любовью к крупнокалиберному оружию. На броне первого сидела группа бойцов. Судя по их виду, эти ребята только что вернулись из самого пекла.

– Кто это? – спросил я у Толика, щурясь от солнца.

Тот пожал плечами и вопросительно глянул на Мэри, которая находилась неподалеку. За время тренировки девушка умудрилась «убить» больше голографических целей, чем наше отделение вместе взятое. При этом выглядела она так, будто только что вышла из салона красоты.

– А вот и Капеллан, – неожиданно улыбнулась девушка.

Мы с Толиком переглянулись. За все время знакомства я ни разу не видел, чтобы Кровавая Мэри улыбалась. Обычно диапазон ее эмоций варьировался от «я тебя убью» до «я тебя убью медленно». А тут прямо расцвела. Зубы показала и все такое.

– Похоже, наша Мэри втюхалась в этого здоровенного спецназовца? – ухмыльнулся Толян, кивая на спрыгнувшего с броневика бойца.

Договорить он не успел. Штык-нож Мэри оказался у его горла быстрее, чем я успел моргнуть. К счастью, плазменная кромка была деактивирована, но и холодная сталь у горла – удовольствие сомнительное. Особенно когда эту сталь держит девушка, которая может перерезать тебе глотку и не поморщиться.

– Еще слово – и будешь булькать кровью, – процедила Мэри. Ее голос был спокоен, даже нежен. Что делало угрозу еще страшнее.

– Понял, понял! – поспешно закивал Толик. – Молчу!

Мэри убрала нож так же быстро, как достала. Я с интересом разглядывал того, кого называли Капелланом. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с длинной черной бородой. Двигался он с какой-то особой, почти кошачьей грацией, несмотря на тяжелую броню. На нагрудной пластине – выцветшая татуировка в виде креста. Лицо – спокойное, даже умиротворенное, но глаза… В глазах плескалось что-то такое, от чего хотелось отойти подальше и не привлекать внимание.

– Почему его зовут Капелланом? – полюбопытствовал я.

– Он был полковым священником, – ответила Мэри, не сводя глаз с разведчика. В ее голосе звучало что-то похожее на… восхищение? Нежность? Трудно сказать, я не специалист по эмоциям профессиональных убийц. – До того, как… в общем, до того. Сейчас он командир разведчиков нашего батальона.

«Интересно», – подумал я. – «Что должно произойти, чтобы полковой священник превратился в разведчика штрафбата? Хотя, учитывая местный контингент, удивляться нечему. Тут каждый второй – кто-то бывший».

Капеллан тем временем подошел к Папе, и они о чем-то оживленно заговорили, то и дело показывая в сторону джунглей за периметром. Даже отсюда было видно, как напрягся наш старший сержант. Что бы ни говорил ему Капеллан, новости были невеселые.

– Почему мы его раньше не видели? – не унимался я.

– Он был с парнями эти дни в глубоком рейде, – пояснила Мэри. – Видимо, они и отыскали логово самки-богомолихи, на свидание с которой нас гонят… Судя по тому, как он выглядит, дело дрянь.

И правда, теперь, когда я присмотрелся, стало заметно – броня Капеллана была испещрена свежими царапинами и вмятинами. На наплечнике виднелся глубокий порез, словно от гигантского когтя. Его люди выглядели не лучше. Один придерживал руку, явно вывихнутую или сломанную. У другого вообще половина шлема была снесена.

В этот момент на полигоне появились офицеры роты. Впереди вышагивал старший лейтенант Свиблов в своих фирменных черных очках. Увидев меня, он криво усмехнулся – мол, готовься, салага, сегодня твой день. В этой усмешке читалось столько предвкушения, что мне стало не по себе. Как будто он уже видел меня мертвым и это зрелище доставляло ему удовольствие.

«Это точно он» – мелькнула мысль. – «Тот самый убийца, о котором предупреждал крестный? Слишком уж рьяно он меня возненавидел. С другой стороны, может, у него просто характер такой – ненавидеть все живое. Профдеформация».

Офицеры подошли к Папе и Капеллану. Между ними завязался оживленный спор. Даже с расстояния в полсотни метров было видно и слышно, как кипятятся участники дискуссии. Свиблов что-то доказывал, тыча пальцем в планшет. Капеллан отрицательно качал головой, его движения были резкими, рублеными. Папа стоял с каменным лицом, но по напряженной позе было видно – ему происходящее тоже не нравится.

– …это же самоубийство! – донесся до нас обрывок фразы Капеллана. – Мы потеряли двоих, только чтобы найти это гнездо! А вы хотите…

– Приказ есть приказ! – перебил его Свиблов.

– Вы не понимаете, – Капеллан повысил голос. – Там не просто матка! Там целый улей! Сотни, может, уже тысячи особей! Нужна минимум артподготовка, а еще лучше поддержка с воздуха…

– У нас нет времени! – рявкнул Свиблов. – Через сутки они расползутся по всему сектору!

Наконец Капеллан резко развернулся и отошел от офицеров. Свиблов что-то крикнул ему вслед, но разведчик даже не обернулся.

А уж через минуту на полигоне взвыла сирена тревоги. Все замерли. Этот звук означал только одно – игры кончились, начинается реальность.

– Живо ко мне, кривоногие! – заорал Папа через усилитель в шлемофоне. Его голос гремел как труба архангела. Злого архангела. – Получаем боезапас и грузимся на броню! Шевелитесь!

Началась организованная суматоха. Штрафники бросились к контейнерам с боеприпасами, расхватывая магазины и гранаты. Я старался не отставать, набивая подсумки обоймами. Руки слегка дрожали – то ли от усталости, то ли от предчувствия. Скорее второе.

– Больше бери! – крикнул Толик, запихивая гранаты во все доступные карманы. – Там экономить будет некогда! И возьми свето-шумовых – пригодятся!

– Это какие? – растерялся я.

– Вон те, серые! – Толик сунул мне в руки несколько гранат. – Если прижмет – кидаешь прямо в рожу, но и сам глаза закрыть не забудь, а то на время ослепнешь. Понял?

– Понял, – кивнул я, хотя на самом деле в голове была каша. Осколочные, дымовые, зажигательные… Как их отличить-то в бою?

– Эй, мафор! – просипел рядом Стасик. – Франат-то зафем фтолько? Фебя подорфать?

– Отвали, – буркнул я, продолжая запихивать боеприпасы куда только можно.

– Фмотри, от фтраха фтаны не обфелай. Фогомолы на фапах ферьма бевут!

– Не заткнешься, я тебе последние зубы выщелкну, чтобы не вообще говорить не смог, – пригрозил я ему, похлопав по плечу и бросившись вслед за Толяном.

Погрузка на броневики прошла в рекордные сроки. Мы с Толиком, Крохой и Мэри оказались на одном транспортере – последнем в колонне. С нами же устроился Капеллан со своими ребятами. И, к моему неудовольствию, приставучий Стасик. Он уселся прямо напротив меня и теперь таращился своими маленькими глазками, как удав на кролика.

Броневики заурчали и двинулись по направлению к периметру. Ворота медленно разъехались в стороны. Массивные створки из усиленной стали скрежетали, словно неохотно выпуская нас наружу. За ними был другой мир. Мир, где человек больше не вершина пищевой цепи.

Колонна медленно двинулась вперед, выползая за пределы базы. Первые две-три сотни метров прошли спокойно – расчищенная полоса, проволока, минные поля. Все то, что отделяло цивилизацию от хаоса.

А потом джунгли обступили нас со всех сторон.

Это было… как попасть в желудок какого-то исполинского зверя. Влажные, душные, живые. Каждое дерево казалось враждебным, каждая тень – смертельной угрозой. Пахло гнилью, цветами и чем-то еще – острым, хищным.

Лианы свисали с веток как удавки. Некоторые шевелились, хотя ветра не было. Или это мне показалось? В любом случае, я старался сидеть ближе к центру брони, подальше от бортов.

Где-то вдалеке протяжно завыло какое-то существо. Звук был такой тоскливый, такой нечеловеческий, что по коже побежали мурашки. Ему ответило другое, потом третье. Вскоре весь лес наполнился этими воплями.

– Приветственный комитет, – мрачно пошутил кто-то из разведчиков Капеллана.

– Это падальщики, – пояснил другой. – Чуют, что скоро будет пожива.

Обнадеживающе. Я покрепче сжал винтовку.

– Эй, Санек, – тихо позвал Толик. – Не дрейфь. Прорвемся.

– Да я в порядке, – соврал я.

– Конечно-конечно, – усмехнулся он. – Просто у тебя лицо зеленое.

– Пошел ты, – буркнул я, но стало чуть легче.

Броневик качнуло на ухабе. Сверху посыпались какие-то твари – не то пауки, не то многоножки. Одна упала мне на колено. Я с отвращением стряхнул ее. Тварь зашипела и попыталась укусить бронированную перчатку.

– Не трогайте их голыми руками! – посоветовал нам Капеллан. – Ядовитые!

Отлично. Даже мелкие твари тут хотят тебя убить. Что уж говорить о крупных…

Колонна медленно начала продвигаться вглубь джунглей. Дорога – если это можно было назвать дорогой – становилась все уже. Ветки скребли по броне, оставляя глубокие царапины. В какой-то момент мне показалось, что деревья смыкаются за нами, отрезая путь назад.

«Спокойно, Васильков», – сказал я себе. – «Это просто деревья. Они не могут двигаться. Наверное. Хотя черт его знает, что тут может, а что нет».

Глава 2

Толик сидел справа от меня и нервно постукивал пальцами по прикладу винтовки, его обычно веселое лицо было напряжено и сосредоточено.

– Не нравится мне это все, – пробормотал он, когда особенно толстая лиана задела его шлем.

Кроха, примостившийся позади нас и занимавший места на троих, молчаливо кивнул своей огромной головой. Несмотря на кажущуюся медлительность, я знал, что в бою этот гигант превращается в настоящую машину смерти.

Стасик не сводил с меня своих поросячьих глазок, периодически облизывая беззубые десны. Его ухмылка становилась все шире, словно он знал какую-то особенно смешную шутку, которой не спешил делиться.

Я демонстративно отвернулся, делая вид, что увлечен созерцанием проплывающих мимо деревьев-гигантов. Некоторые из них были настолько огромными, что их стволы напоминали колонны какого-то циклопического храма, воздвигнутого безумными богами. Кора покрыта странными наростами и углублениями, в которых копошилось что-то мелкое и явно недружелюбное.

Мое внимание снова привлек Капеллан, сидевший по другую сторону от меня. Вблизи этот человек производил еще более сильное впечатление, чем на расстоянии. Его лицо было настоящей картой боевых действий – глубокий шрам пересекал левую бровь и уходил к виску, другой тянулся от уха до подбородка, искривляя линию челюсти. Нос явно ломали несколько раз, и теперь он напоминал клюв хищной птицы. Боярская борода была аккуратно подстрижена, что странно контрастировало с общим обликом.

Но больше всего поражали глаза – спокойные, почти умиротворенные, словно их обладатель достиг какого-то особого просветления. Или окончательно спятил – тут уж как посмотреть. На его винтовке я заметил какие-то выгравированные слова, надписи я не разобрал. А на нагрудной пластине бронескафа по-прежнему светился православный крест.

Рядом с Капелланом примостилась Мэри, и это было отдельное зрелище. Наша железная леди, которая обычно держалась со всеми на расстоянии вытянутого штык-ножа, сейчас выглядела… смущенной? Да, именно так. Легкий румянец проступал на ее обычно бледных щеках, а взгляд то и дело косился в сторону бывшего священника.

«Надо же», – подумал я, наблюдая за этой картиной. – «Кровавая Мэри способна на человеческие эмоции. Кто бы мог подумать? Хотя, если вспомнить, как она вчера превращала богомолов в нарезку, может, Капеллану стоит быть осторожнее. Влюбленная женщина-убийца – это вам не шутки».

Решив, что молчание затянулось, я повернулся к Капеллану и постарался придать голосу максимально непринужденный тон:

– Долго нам добираться до главной богомолихи?

– Часа два на броне, – нехотя ответил разведчик, – после еще столько же своим ходом.

– Судя по шрамам, повидали вы немало. Это вас местная фауна так?

Он медленно повернул голову в мою сторону, словно только сейчас заметил мое присутствие. На его губах появилась едва заметная усмешка, которая не коснулась глаз. Несколько секунд он молча изучал меня, а потом произнес низким голосом с едва уловимым певучим акцентом:

– «Многие скорби у праведного, но от всех их избавит его Господь», – процитировал он, глядя куда-то сквозь меня, словно видел что-то за пределами материального мира.

Я недоуменно заморгал, пытаясь понять, что это было – ответ на мой вопрос или просто случайная цитата из Писания. Толик хмыкнул справа от меня, явно разделяя мое недоумение. Даже Кроха приподнял одну косматую бровь в немом вопросе.

– Э-э-э… что? – выдавил я, чувствуя себя полным идиотом. – Это типа… метафора?

Капеллан усмехнулся – на этот раз по-настоящему, и его суровое лицо на миг преобразилось. Он обвел рукой кричащие вокруг нас джунгли, где каждую секунду раздавались звуки, от которых по спине бежали мурашки:

– В этих краях без веры никак, парень. Слишком много опасностей вокруг, и далеко не все из них можно увидеть глазами или пощупать руками. Есть вещи похуже.

– В смысле? – я напрягся, инстинктивно сжимая винтовку. – Что может быть хуже богомолов? Эти твари и так кошмар наяву.

– О да, намного хуже, – Капеллан смотрел на проплывающие мимо заросли с каким-то странным выражением, почти с нежностью, как смотрят на старого опасного друга. – Богомолы – это просто хищники, они убивают, чтобы есть, чтобы кормить потомство. В этом есть своя честность, если хотите. Но здесь, в этих проклятых джунглях, есть твари, которые убивают совсем по другим причинам.

Он сделал паузу, и в наступившей тишине стало слышно, как Стасик нервно сглатывает, а Толик перестал барабанить пальцами по прикладу. Даже грохот двигателя броневика казался приглушенным.

– Есть растения, – продолжил Капеллан тем же ровным тоном, каким читают прогноз погоды, – которые выпускают споры, проникающие в мозг через дыхательные пути. Человек сходит с ума за считанные минуты, начинает видеть в товарищах врагов и разрывает их голыми руками, смеясь при этом. Есть насекомые размером с ноготь, которые откладывают яйца прямо в мозговую ткань, и ты даже не заметишь, пока личинки не начнут вылупляться, прогрызая себе путь наружу через глазницы. А есть…

Он вдруг замолчал, оставив фразу незаконченной.

«Отлично», – мрачно подумал я, чувствуя, как по спине ползет холодный пот. – «Спасибо за ободряющую беседу, святой отец. Теперь я буду бояться не только богомолов, но и вообще всего, что движется, дышит или просто существует в этом зеленом аду. Даже воздухом дышать страшно».

Отвлекая меня от мрачных мыслей, Капеллан поднял вверх руку, заставляя нас обратить на него внимание.

– Что? – спросила его Мэри.

– Слышите, – эхом отозвался разведчик.

– Ничего не слышу, – отрицательно покачал головой Толик, переглянувшись со мной.

– Вот именно, – кивнул Капеллан и передернул затвор винтовки…

Внезапно ультразвуковые излучатели на броне взвыли как оглашенные, их пронзительный вой резанул по ушам даже через шлемофоны. Приборы работали на максимальной мощности, красные индикаторы замигали как новогодняя гирлянда. Это означало только одно – рядом были насекомые, много насекомых.

– Всем приготовиться! – заорал Каппелан. – Вероятный контакт с противником! Оружие к бою!

И тут началось.

Они вылетели из зарослей одновременно с десятка направлений, словно кто-то дал им сигнал к атаке. Все такие же огромные, размером с человека, а некоторые и крупнее, богомолы двигались с невероятной скоростью, их хитиновая броня поблескивала в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. Жвала щелкали с таким звуком, будто кто-то одновременно рубил мясо десятком тесаков, а их фасеточные глаза отражали сотни искаженных изображений нашей колонны.

Первый богомол запрыгнул на головной броневик еще до того, как кто-либо успел выстрелить. Движение было настолько стремительным, что я увидел только размытое пятно, а в следующий миг боец с переднего края транспортера просто исчез. Нет, не исчез – его нижняя половина осталась на броне, судорожно дергаясь, а верхняя полетела в кусты, оставляя кровавый след. Клешни богомола сомкнулись с такой легкостью, словно человеческое тело было сделано из бумаги.

– Огонь! ОГОНЬ, МАТЬ ВАШУ! – взревел голос старшего сержанта в наушниках, и весь мир взорвался грохотом выстрелов.

Я инстинктивно вскинул винтовку, пытаясь прицелиться во что-нибудь, но руки тряслись так сильно, что красная точка прицела скакала как пьяная блоха на горячей сковородке. Вокруг царил абсолютный хаос – трассирующие пули прочерчивали огненные линии в воздухе, осколки хитина летели во все стороны, крики раненых смешивались с воем излучателей и стрекотом насекомых.

Богомол справа от нас сделал невероятный прыжок, перелетев несколько десятков метров, и приземлился на соседний броневик. Его клешни полоснули по воздуху, и еще один боец развалился на две части, обильно поливая броню кровью. Я нажал на спуск, выпустив длинную очередь, но промазал – твари двигались слишком быстро, постоянно меняя траекторию.

– Короткими очередями! – заорал мне в ухо Толик, методично отстреливая приближающихся монстров. – Экономь патроны!

Я попытался взять себя в руки, вспоминая тренировку на полигоне. Глубокий вдох, задержка дыхания, плавный спуск… Следующая очередь из трех патронов попала богомолу в корпус, но тот даже не замедлился. Разрывные пули оставили рваные дыры в хитине, из которых сочилась зеленоватая жижа, но монстр продолжал нестись к нашему броневику.

Кроха рядом со мной открыл огонь, и его винтовка загрохотала как пулемет. Великан стрелял с удивительной для его размеров точностью, каждая очередь находила цель. Один богомол буквально развалился пополам под градом пуль, другой потерял голову и еще несколько секунд дергался в предсмертных конвульсиях.

Мэри действовала с хирургической выверенностью, выцеливая уязвимые места – сочленения конечностей, основания крыльев, глаза. Ее винтовка методично выплевывала короткие очереди, и с каждой из них еще один монстр валился на землю. При этом на ее лице не дрогнул ни один мускул, только легкий румянец на щеках стал ярче от напряжения.

Капеллан… Капеллан был чем-то невероятным. Он не суетился, не паниковал, просто методично отстреливал приближающихся тварей, время от времени бормоча что-то, видимо, из Святого Писания. Когда патроны в магазине закончились, он перезарядился одним плавным движением, не прерывая молитву.

«Спокойно, Саня!» – заорал я сам себе, пытаясь унять дрожь в руках. – «Вспомни тренировку! Короткие очереди! Целься в голову или корпус! Не распыляйся!»

Следующий богомол выскочил прямо передо мной, его жвала раскрылись, готовые перекусить меня пополам. Время словно замедлилось, и я отчетливо увидел каждую деталь – капли ядовитой слюны на хелицерах, ряды мелких зубчиков на внутренней стороне жвал и свое отражение в фасеточных глазах.

Палец сам нажал на спуск. Три выстрела слились в один, и голова твари взорвалась фонтаном зеленой жижи. Обезглавленное тело по инерции сделало еще пару шагов и рухнуло, подергиваясь в агонии.

– Есть! – заорал я, не веря своей удаче. – Я попал! Вы видели? Я его завалил!

– Не отвлекайся! – крикнул Толик, отпихивая меня в сторону.

В то место, где я только что стоял, вонзились клешни другого богомола. Если бы не реакция друга, меня бы разрубило пополам.

Бой превратился в безумный калейдоскоп выстрелов, криков и смерти. Богомолы атаковали со всех сторон, используя деревья как трамплины для своих невероятных прыжков. Некоторые пытались запрыгнуть на броню сверху, падая с нависающих веток. Другие неслись по земле, петляя между стволами.

Водители выжимали из техники все возможное, пытаясь оторваться от преследователей. Броневики подпрыгивали на ухабах, кренились на поворотах, чудом не переворачиваясь. Несколько раз наш транспортер так тряхнуло, что я чуть не вылетел за борт, спасла только судорожная хватка за поручни.

И тут еще один из богомолов сумел-таки допрыгнуть до нашего броневика.

Тварь была просто огромной – метра три в длину, не считая сложенных крыльев. Хитин отливал болотно-зеленым цветом с черными разводами, покрытый какими-то наростами и шипами, которые выглядели острыми как бритва. Но самым страшным была голова – непропорционально большая даже для такого тела, с челюстями, способными перекусить стальную балку.

Монстр приземлился прямо передо мной, и от удара броневик качнулся. Вонь ударила в нос – смесь тухлятины, кислоты и чего-то неописуемо чужеродного. Богомол повернул голову с механической точностью хищной машины, его глаза зафиксировались на мне.

Существо щелкнуло челюстями в сантиметре от моего лица, и я почувствовал ветерок от смыкающихся лезвий. Еще чуть-чуть – и моя голова покатилась бы по броне отдельно от тела.

– А-а-а-а! – вырвался у меня совершенно не героический вопль.

Я инстинктивно шарахнулся назад, теряя равновесие. Ноги подкосились, и я рухнул на спину, врезавшись в сидящего позади Толика.

«Все, конец», – мелькнула паническая мысль, пока я лежал на спине, глядя на нависшего надо мной монстра. – «Сейчас эта тварь сожрет меня, и бабуля даже не узнает, где могила ее непутевого внука. Хотя какая могила – от меня сейчас останется только мокрое место на броне».

Богомол поднял переднюю конечность-косу, готовясь нанести смертельный удар. Я видел, как солнечный луч отразился от острого как бритва края, и успел подумать, что это довольно красиво для орудия убийства.

Но смерть не пришла. Вместо этого над моей головой пронеслась тень, и между мной и монстром встал Капеллан. Он двигался с такой скоростью, что мой мозг просто не успевал обрабатывать его перемещения – только что сидел рядом, и вот уже стоит, загораживая меня своим телом.

Плазменный штык-нож на его винтовке вспыхнул ослепительно белым пламенем, температура которого плавила даже закаленную сталь. Капеллан не стал ждать, пока богомол атакует – он сам бросился вперед с яростью берсерка.

Раскаленное лезвие вошло в голову монстра как нож в масло, прожигая хитин и плоть. Раз! Удар снизу вверх, пробивающий нижнюю челюсть. Два! Горизонтальный разрез, отсекающий половину головы. Три! Прямой выпад в то место, где у богомола должен быть мозг.

Капеллан наносил удары, превращая голову твари в дымящееся месиво. Воздух наполнился вонью паленого хитина и жженой плоти. Брызги зеленоватой крови шипели на раскаленном лезвии, превращаясь в пар.

Туша богомола дернулась в последней конвульсии и начала заваливаться набок. Капеллан ловко отскочил, избегая падающего тела. Мертвая тварь соскользнула с брони и исчезла под колесами с мерзким хрустом ломающихся конечностей.

Я потрясенно выдохнул, все еще лежа на спине и глядя на Капеллана снизу вверх. Тот спокойно деактивировал плазменный штык, стряхивая остатки богомольей крови.

– Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, – пробормотал он, усаживаясь на место так, словно только что не превратил трехметрового монстра в котлету.

– С-спасибо, – выдавил я, поднимаясь и нашаривая винтовку, которую я умудрился выронить, благо она не упала с броневика.

– Не за что, сынок. Поднимай оружие и продолжай стрелять. Это еще далеко не конец.

И он был прав. Бой продолжался с неослабевающей яростью. Наши броневики петляли по узкой дороге между стволами деревьев-гигантов. Стрельба не прекращалась ни на секунду, сливаясь в сплошной оглушающий грохот.

Я подхватил винтовку и снова включился в бой, стараясь не думать о том, как близка была смерть. На этот раз действовал увереннее – может, встреча со жвалами отрезвила, а может, просто не осталось места для страха, когда вокруг царит такой хаос.

Богомол справа – короткая очередь в корпус, попытка увернуться, вторая очередь в голову. Есть, упал! Еще один слева, несется зигзагами – веду стволом, пытаюсь предугадать траекторию, выстрел с упреждением. Промах, черт! Еще раз, спокойнее, не дергать спусковой крючок… Попал в лапу, но тварь продолжает бежать. Третья очередь – и голова монстра разлетается на куски, забрызгивая все вокруг зеленой кровью.

«Ничего себе!» – восторженно подумал я, не веря своим глазам. – «Да я просто машина для убийства! Терминатор! Неудержимый Сашка Васильков, гроза богомолов! Еще пара таких боев, и местные насекомые начнут слагать обо мне легенды».

Я уже поворачивался к друзьям, чтобы похвастаться своим достижением, увидеть восхищение в их глазах…

И тут кто-то со всей силы пнул бронированным ботинком меня в спину. Мир закрутился в безумном калейдоскопе. Я почувствовал, как теряю равновесие, как ноги отрываются от поверхности броневика. Руки судорожно попытались за что-то ухватиться, но пальцы лишь скользнули по гладкой поверхности брони, так и не найдя опоры.

Время замедлилось, растянулось как жевательная резинка. В этот бесконечно долгий миг я успел повернуть голову и увидеть лицо того, кто меня толкнул. Стасик! Его беззубая рожа расплывшаяся в торжествующей ухмылке и маленькие глазки блестевшие злорадством и удовлетворением вот то, что я увидел последним.

«Сука», – успел подумать я, прежде чем гравитация окончательно взяла свое.

Я кувыркнулся через борт броневика, на долю секунды повиснув в воздухе в замедленной съемке, как герой боевика. Затем, произошел удар, который вышиб из меня остатки воздуха и едва не переломал все кости. Плечо и спина взорвались болью, когда я со всего размаху приземлился на землю. Экзоскелет смягчил удар – без него я бы точно сломал позвоночник или еще что-нибудь важное. Но даже с его защитой ощущения были те еще – словно меня пропустили через мясорубку, а потом для верности еще и отбили молотком.

Несколько секунд я лежал, оглушенный, пытаясь понять, не сломано ли что-нибудь критически важное. В ушах звенело, перед глазами плясали разноцветные круги, во рту чувствовался металлический привкус крови – видимо, прикусил язык при падении.

Броневик, с которого я только что слетел, даже не притормозил. Выхлопная труба обдала меня жаром и вонью солярки вперемешку с отработанными газами, колеса взметнули целый фонтан грязи и мелких камней, осыпав меня с ног до головы. Я проводил его тоскливым взглядом.

Я с трудом перевернулся на живот, потом встал на четвереньки и наконец поднялся на ноги. Тело протестовало против каждого движения, но вроде все было цело – руки-ноги шевелились, броня не треснула, винтовка валялась в паре метров. Повезло.

И тут до меня дошла вся глубина той задницы, в которой я оказался. Дошло по-настоящему с быстро удаляющимися звуками выстрелов и рева турбин, скрывшегося за поворотом нашего замыкающего колонну броневика.

Я остался один. Совершенно один посреди джунглей Новгорода-4, кишащих монстрами всех размеров и степеней кровожадности. Колонна ушла, так сказать, не заметив потери бойца, при этом кто-то из своих – похоже, именно Стасик, беззубая сволочь – намеренно вышвырнул меня с брони, обрекая на верную смерть.

Вокруг меня смыкалась зеленая стена джунглей, полная неведомых звуков и шорохов. Где-то в глубине зарослей раздался хруст ломающихся веток. Потом еще один, ближе. Что-то двигалось в мою сторону, что-то большое и явно не дружелюбное.

– Твою же мать! – сразу вспомнилась коронная фраза старшего сержанта Рычкова…

Глава 3

Тревога оказалась ложной, никто из чащи на меня не набросился. Я стоял посреди дороги, сжимая винтовку так крепко, что костяшки пальцев побелели даже под бронированными перчатками, и ждал. Сначала – что из зарослей выскочит очередной богомол и попытается откусить мне голову. Потом, когда прошла первая минута без нападения, – что вот сейчас из-за поворота покажется броневик, и Толик с ухмылкой крикнет: «Эй, студент, чего расселся? Запрыгивай, пока Папа не заметил!»

Но ничего не происходило. Джунгли вокруг меня жили своей обычной жизнью – что-то жужжало, стрекотало, перекликалось на разные голоса. Где-то высоко в кронах деревьев орала какая-то пернатая тварь, издавая звуки, больше похожие на предсмертные хрипы, чем на пение. Обычная какофония новгородских джунглей, в которой не было ничего особенно угрожающего. По крайней мере, пока.

«Ладно, Васильков», – сказал я себе, стараясь унять дрожь в коленях. – «Паниковать рано. Сначала проверим, что у нас есть из снаряжения. Может, не все так плохо».

Винтовка – на месте, слава Богу. Я проверил счетчик патронов – в магазине осталось семьдесят три из ста. Не густо, но и не критично. В подсумках нашлось еще четыре полных магазина – это четыреста патронов. Если экономить и не палить длинными очередями, должно хватить.

Гранаты – три осколочных, две свето-шумовые. Толик был прав, когда заставлял меня набивать карманы этими железками. Правда, я до сих пор не очень представлял, как их использовать. Дергаешь чеку и кидаешь, вроде все просто. Но сколько времени до взрыва? Как далеко кидать? Что если отскочит и прикатится обратно? В голофильмах это выглядело намного проще.

В ранце сухпай, фляга с водой – целых два литра, даже складной нож имелся. Правда, против богомола ножичек с лезвием в десять сантиметров – как мертвому припарка. В принципе, всего этого добра на сутки–двое должно хватить, если не пить как верблюд. Хотя в этой духоте и влажности хотелось пить постоянно.

Портативная стандартная армейская аптечка, прикрепленная непосредственно к телу. Обезболивающие, кровоостанавливающие, какие-то непонятные ампулы с надписями, которые я не мог разобрать на инструктаже. Надеюсь, мне не придется выяснять, для чего они.

Я прошелся по функциям экзоскелета. Сервоприводы работали нормально, индикаторы горели зеленым. Заряда батарей хватит часов на двенадцать активного использования. Активное использование – это когда ты на полной скорости носишься по полю боя, а если просто идти обычной скоростью дней на пять хватит. Система фильтрации воздуха функционировала, хотя от вони джунглей все равно не спасала. Коммуникатор… А вот с коммуникатором была проблема. Он работал, но ловил только помехи. То ли слишком далеко от базы, то ли джунгли глушили сигнал.

«Ну что ж», – подумал я, завершив инвентаризацию. – «Могло быть и хуже. По крайней мере, я не голый и не безоружный».

Прошло уже минут десять, а броневики все не возвращались. Я напряженно вслушивался, надеясь услышать рев моторов, но джунгли поглощали все звуки. Даже грохот недавнего боя казался сном – настолько быстро здешняя природа возвращалась к своему обычному состоянию.

Может, они просто не заметили? В пылу боя, когда вокруг хаос, крики, взрывы – легко не увидеть, что одного бойца не хватает. Особенно если этот боец – новичок, которого все считают обузой. Да, нет сейчас Толик спохватится, скажет сержанту, и они развернутся…

Еще пять минут. Я даже сел на поваленный ствол у обочины, чтобы не стоять как истукан посреди дороги. Ствол оказался не просто поваленным – его перегрыз кто-то с очень большими челюстями. Следы зубов были свежими, глубокими, с рваными краями. Я поспешно встал и отошел подальше.

Двадцать минут. К этому времени даже мой патологический оптимизм начал давать сбои. Если бы меня искали, уже бы нашли. Дорога-то одна, заблудиться негде. Значит…

«Значит, тебя бросили, придурок», – мрачно констатировал внутренний голос, который подозрительно напоминал бабушку Кристину. – «Специально вышвырнули с брони и оставили подыхать. И правильно сделали – нечего мажорам в армии делать».

Я встал и принялся ходить кругами, пытаясь решить, что делать дальше. Оставаться на месте смысла не было – рано или поздно местная фауна заинтересуется одиноким человеком, а я не горел желанием стать чьим-то обедом. Но куда идти?

Назад, на базу? Это казалось логичным решением. Мы ехали минут сорок, может, чуть больше. Учитывая скорость броневиков на этой разбитой дороге – километров тридцать в час максимум. Значит, до базы километров двадцать, плюс-минус. В бронескафе, если включить режим усиленного шага, можно преодолеть это расстояние за час-полтора. Даже если идти осторожно, высматривая засады, к вечеру я буду у ворот.

Я даже сделал несколько шагов в обратном направлении. И тут же остановился.

Так, а когда я появлюсь на базе? То, что скажу? «Простите, меня случайно с броневика столкнули, но я струсил идти дальше и вернулся»? Охрана на воротах заржет. Потом расскажет всем остальным. К вечеру весь батальон будет знать, что я обделался от страха и сбежал с задания.

А когда вернется моя рота – если вернется – что я скажу Толику? Крохе? Даже представить не могу, как буду смотреть им в глаза. «Извини, друг, пока вы там с богомолами сражались, я решил отсидеться в безопасности». Да они меня презирать будут. И правильно сделают.

Нет, вернуться на базу – это признать свое поражение. Признать, что я действительно никчемный мажор, место которому в офисе папиной корпорации, а не на поле боя.

«К черту», – решил я, разворачиваясь обратно. – «Я не трус. И не неудачник. Я только что завалил двух богомолов! Сам! Это больше, чем многие бойцы за всю службу».

К тому же, если честно, адреналин после боя все еще бурлил в крови. Руки помнили отдачу винтовки, в ушах звучал грохот выстрелов, перед глазами стояли картины схватки. И знаете что? Мне это нравилось. Безумие? Возможно. Но после стольких лет скучной жизни на Новой Москве, после бесконечных корпоративных интриг и пустых вечеринок – это было настоящее. Опасное, страшное, но настоящее.

Я сжал винтовку покрепче, чувствуя ее успокаивающую тяжесть. Экзоскелет отзывался на каждое движение, усиливая и без того накачанные адреналином и «витаминками» мышцы. Я был вооружен, защищен броней и полон решимости. Чего бояться то?

«Ну, например, того, что ты один в джунглях, кишащих монстрами», – попытался вразумить меня здравый смысл.

«Заткнись», – ответил я здравому смыслу и двинулся вслед за колонной.

Первые шаги давались тяжело – инстинкт самосохранения вопил, требуя развернуться и бежать обратно к базе. Но с каждым метром идти становилось легче. Я даже включил режим ускорения, наслаждаясь тем, как сервоприводы подхватывают движения ног, превращая обычный шаг в размашистый пружинящий ход.

Дорога петляла между исполинскими деревьями, то и дело ныряя под арки из переплетенных лиан. Кое-где виднелись следы недавнего проезда техники – глубокие колеи, сломанные ветки, примятые кусты. А в одном месте я наткнулся на труп богомола, раздавленный гусеницами. Зеленая кровь еще не успела свернуться – значит, я на правильном пути.

Постепенно я перешел на бег. Экзоскелет позволял развить приличную скорость – километров двадцать в час, не меньше. На такой ухабистой дороге это было почти так же быстро, как ехали броневики. Может, даже быстрее – им приходилось маневрировать между деревьями, а я мог срезать углы.

«Вот так», – думал я, перепрыгивая через очередное поваленное дерево. – «Еще немного, и я их догоню. Капеллан говорил, что до места еще час езды. Они должны будут остановиться, чтобы дальше следовать вглубь джунглей уже на своих двоих. Там я их и догоню».

С каждым километром во мне крепла уверенность. Да, меня сбросили с брони. Да, это была подстава. Но я не собирался сдаваться. Наоборот – это меня только раззадорило. Кто-то решил, что я слабое звено? Что от меня легко избавиться? Ошибочка вышла.

Стасик! Конечно же, это был Стасик! Кто еще мог меня столкнуть? Он сидел прямо напротив, весь бой пялился на меня своими поросячьими глазками. И эта его ухмылка, когда я падал…

Хотя, если честно, стопроцентной уверенности не было. В той суматохе я ничего не успел разглядеть. Видел только беззубую ухмылку и злорадные глаза. Но кто еще это мог быть? У Стасика были и мотив – я выбил ему зубы в первый день, и возможность – он сидел ближе всех.

«Точно это он», – решил я, перескакивая через глубокую яму, наполненную мутной водой. – «Этот гад и есть тот самый убийца, о котором предупреждал крестный. Прикинулся простым уголовником… И выжидал удобного момента».

Чем больше я думал об этом, тем больше убеждался в своей правоте. Все сходилось. Стасик с первого дня меня ненавидел. Постоянно провоцировал, угрожал. А сегодня на броневике прямо сказал про «дружественный огонь». Это было предупреждение? Или издевка?

Неважно. Теперь я знал, кто мой враг. И знал, что делать.

«Ты труп, Стасик», – прорычал я, ускоряя бег до максимума. – «Думал, отделался от меня? Как бы не так. Посмотрим, кто из нас двоих останется в джунглях».

Жажда мести придавала сил. Я больше не чувствовал усталости, не замечал духоты и влажности. В голове была только одна мысль – догнать колонну, найти Стасика и свернуть ему шею. Или пристрелить. Или скормить богомолам по частям. Вариантов было много, и все они мне нравились…

Первый труп я едва не пропустил. Тело лежало в кустах у обочины, и только бронированная рука, торчащая из зарослей, привлекла мое внимание. Я остановился, тяжело дыша после бега, и осторожно раздвинул ветки.

Штрафник был мертв. Очень даже мертв. Наши приятели богомолы постарались на славу – грудная клетка вскрыта, как консервная банка, внутренности вывалились наружу и уже начали привлекать местных падальщиков. Мелкие твари размером с мою ладонь копошились в кровавом месиве, издавая довольные чавкающие звуки.

Я отшатнулся, борясь с подступившей тошнотой. В фильмах трупы выглядели куда эстетичнее. Там была благородная бледность, артистично разбросанные конечности, может, немного крови для драматизма. Реальность оказалась куда более… так скажем, сочной.

«Ладно, Васильков», – сказал я себе, стараясь дышать через рот. – «Ты хотел настоящей войны? Получай».

Лицо погибшего было изуродовано до неузнаваемости, но по знакам на бронескафе я понял, что это кто-то из третьего взвода. Не из наших, слава Богу. Я не знал этого человека, что странным образом делало его смерть менее реальной. Просто еще один труп в джунглях, которые их повидали за эти сто лет явно немало.

Второе тело нашлось метров через триста. Этот боец умер быстрее – голова отсечена одним ударом клешни, чистая работа. Профессиональная, если так можно сказать о богомолах. Тело лежало в луже собственной крови, которая уже начала сворачиваться и чернеть. Рядом валялась винтовка с пустым магазином – похоже, парень дрался до последнего.

И снова незнакомое мне лицо. Точнее, отсутствие лица – голова откатилась в сторону и смотрела на меня пустыми глазами из-под куста. Я поспешно отвернулся.

«Интересно», – мрачно подумал я, продолжая путь. – «Это специально сбрасывают неугодных с брони или богомолы сами стаскивают? Хотя какая разница – результат один».

Мой боевой пыл начал быстро остывать. Одно дело – мечтать о мести, мчась по пустой дороге в могучем экзоскелете. Совсем другое – видеть, что происходит с теми, кто оказался в джунглях без поддержки. Эти парни были более опытными бойцами, не чета мне. И что, помогло?

Но по-настоящему мое настроение рухнуло, когда примерно через полчаса бега я вышел к месту настоящей бойни.

Сначала я увидел первый броневик. Он стоял поперек дороги, развернутый почти на девяносто градусов. Борта были исполосованы глубокими царапинами, словно кто-то пытался вскрыть его гигантским консервным ножом. Лобовая броня покрыта вмятинами, а башня с пулеметом вообще отсутствовала – вырвана с корнем.

За ним стояли остальные машины колонны. Некоторые съехали в кювет, другие врезались друг в друга. Последний броневик колонны – тот самый, с которого меня сбросили – лежал на боку, как подстреленный зверь и урчал все еще работающим двигателем.

Но раскуроченная техника была не самым страшным. Вся дорога, все пространство между броневиками было усеяно трупами. Богомолы и люди вперемешку, сплетенные в последнем смертельном объятии. Кровь – зеленая и красная – смешалась в бурую жижу, покрывающую землю липким ковром.

Я медленно шел между телами, стараясь не наступать на… части. Вот богомол с оторванной головой, в его клешнях зажата половина человеческого торса. Вот штрафник, точнее то, что от него осталось – одни ноги в бронированных ботинках. Вот еще один монстр, утыканный дырками от разрывных пуль, как подушечка для иголок – совершил самоубийственную атаку.

Вонь стояла невыносимая. Кровь, внутренности, пороховая гарь, паленый хитин – все смешалось в тошнотворный коктейль. Я дышал урывками, борясь с рвотными позывами.

«Господи», – подумал я, озираясь по сторонам. – «Что здесь произошло?»

Впрочем, картина боя читалась довольно ясно. Колонну атаковали с нескольких сторон одновременно. Богомолов было много, очень много – я насчитал не меньше трех десятков трупов. Они шли волнами, не считаясь с потерями. Бойцы отбивались как могли, но в какой-то момент оборона рухнула.

Я заглянул в открытые двери ближайшего броневика. Салон был пуст, но следы присутствия людей остались – разбросанные бинты, пустые обоймы, аптечки с вырванным содержимым. На сиденье водителя темнело большое пятно крови. Свежей крови.

Проверил следующую машину – та же картина. И следующую. Все броневики были брошены, но не было ни одного тела внутри. Только кровь, гильзы и медицинские принадлежности.

«Они ушли», – понял я. – «Бросили технику и пошли пешком. Но почему?»

Ответ нашелся, когда я добрался до головной машины. Ее топливный бак был пробит в нескольких местах, солярка вытекла, образовав радужную лужу. Остальные броневики тоже были повреждены – у кого-то также были пробоины в баках, у кого-то разворочен моторный отсек.

Техника встала, и у штрафников не осталось выбора. Собрать выживших и двигаться дальше пешком. Но куда? И главное – зачем? По моим расчетам, до места назначения оставалось еще километров пятнадцать-двадцать. Почему не отступить к базе если все так плохо? Или не все?

Я присел на корточки возле одного из тел, стараясь не смотреть на то, что осталось от лица. Десять… нет, двенадцать трупов штрафников. Все из нашей роты, некоторые лица были смутно знакомы. К счастью, ни Толика, ни Крохи, ни Мэри среди них не было. И Стасика тоже.

«Значит, живы», – подумал я. – «Или все же нет».

Следы вели от броневиков вглубь джунглей. Много следов – тяжелых ботинок экзоскелетов, отпечатавшихся в размокшей от крови и дождя земле. Выжившие ушли организованно, строем. Раненых несли – были видны глубокие парные отпечатки и борозды от волочащихся ног.

Я встал и проследил взглядом направление. Тропа уводила прочь от дороги, в самую гущу леса. Туда, где деревья и кустарник смыкались плотной стеной, не пропуская солнечный свет.

Прислушался. Тишина. Никаких звуков боя, никаких взрывов или выстрелов. Либо основная группа ушла очень далеко, либо… Нет, даже не думай об этом.

Я подошел к кромке леса и остановился. Передо мной была стена из стволов, лиан и непроглядной темноты. Следы уводили туда, в эту темноту, и терялись между корнями деревьев-исполинов.

Что будем делать? Вот теперь, кажется, настала пора вернуться. Но я зашел слишком далеко. Идти вперед? Но там, в этой темноте, может быть что угодно.

Я стоял на границе между относительно безопасной дорогой и неизвестностью враждебных джунглей, не в силах сделать выбор…

Глава 4

Выбор помог сделать долетевший до моих ушей звук сразу нескольких взрывов. Один глухой взрыв, второй, третий – где-то там, в глубине зеленого ада, шел бой. Настоящий бой, с гранатами и всеми прелестями современной войны.

«Они живы!» – пронеслось у меня в голове, и сердце забилось быстрее. – «Ребята живы и сражаются!»

Все сомнения испарились как утренний туман. Теперь точно отступать я не намерен. Там, в этих проклятых джунглях, бьются с насекомыми-переростками мои новые друзья. Толик с его неизменными шуточками и готовностью прикрыть спину. Кроха – молчаливый великан, который мог раздавить богомола голыми руками. Кровавая Мэри, которая резала врагов с изяществом балерины. Даже Папа со своими бесконечными матюками и придирками – все они были там, сражались и умирали.

Бросить их? Да ни за что. Лучше сдохнуть в этих влажных и пропитанных кровью джунглях, чем потом всю жизнь корить себя за то, что струсил. Решил я и сорвался с места.

Первые несколько метров дались легко – под пологом деревьев была относительно чистая земля, покрытая толстым слоем прелых листьев. Экзоскелет усиливал каждый шаг, позволяя перепрыгивать через поваленные стволы и огибать особо толстые деревья. Но потом началось то, что превратило мой героический порыв в жалкое барахтанье.

Лианы. Проклятые, вездесущие, бесконечные лианы. Они свисали с веток как веревки повешенных, переплетались между стволами, образуя непроходимые барьеры, стелились по земле коварными ловушками для ног. Некоторые были тонкими как веревки, но прочными как стальной трос. Другие – толщиной с мою руку, покрытые шипами и какой-то маслянистой слизью.

Я попытался продраться сквозь первую завесу, но лианы оказались на удивление упругими. Они гнулись, но не рвались, опутывали руки и ноги, цеплялись за броню и разгрузку. Через минуту борьбы я был опутан как муха в паутине.

– Отлично, Васильков, – прорычал я, выдирая очередную лиану из сочленений экзоскелета. – Осталось героически погибнуть в битве с растительностью. На могиле напишут: «Пал смертью храбрых от удушения лианой».

Плазменный штык-нож на винтовке засветился белым пламенем. Раскаленное лезвие резало растения как масло, наполняя воздух вонью паленой органики. Я методично прорубал себе путь, но это было чертовски медленно. На каждый метр уходила минута упорной работы.

И тут я заметил кое-что странное. Разрубленные отростки… шевелились. Нет, серьезно. Отрезанные концы извивались как раненые змеи, сочась каким-то молочно-белым соком. Некоторые даже пытались дотянуться до меня, словно хотели схватить. И чем дальше я продвигался, тем больше убеждался – эти чертовы джунгли будто не хотели меня пускать. Лианы словно сгущались передо мной, корни вылезали из земли, преграждая путь, ветки смыкались над головой.

«Стоп», – остановил я себя, тяжело дыша от усилий. – «Подумай головой. Тут недавно прошла почти сотня человек. Судя по следам, они двигались организованно, строем. Как они прошли через все это?»

Я огляделся внимательнее. Действительно, следы были – примятая трава, сломанные ветки, отпечатки ботинок в мягкой земле. Но никаких признаков того, что кто-то прорубал себе дорогу. Никаких срезанных лиан, никаких следов плазменных резаков. Как будто лес просто… расступился перед ними.

– А передо мной не хочет, – мрачно констатировал я, в очередной раз разрубая особо наглую лиану, которая попыталась обвиться вокруг моей ноги. – Персональная неприязнь, что ли? Или это местный эквивалент «посторонним вход воспрещен?»

Между тем бой где-то в глубине продолжался – глухие удары взрывов доносились с завидной регулярностью. Переносные гранатометы, судя по характерному звуку. Значит, ребята отбиваются от чего-то серьезного. Время уходило, а я торчал здесь, как юный натуралист, сражаясь с растениями.

«Нужно найти другое решение», – подумал я, опуская винтовку. – «Так я до них доберусь только к четвергу».

И тут меня осенило. Броневики! Один из них, тот на которым я ехал, заваленный на бок, работал – я отчетливо помнил рычание двигателя, когда осматривал брошенную технику. Если мотор цел, если есть топливо…

Я развернулся и побежал обратно к дороге, на этот раз не пытаясь прорубать путь. Просто огибал самые плотные заросли, перепрыгивал через корни, подныривал под низко висящие ветки. Обратный путь занял в разы меньше времени.

Я подбежал к броневику и прислушался. Точно! Двигатель работал на холостых, издавая низкое урчание. Водила не заглушил мотор, когда покидал перевернутую машину. Или не успел. Я подтянулся на руках и нырнул внутрь через распахнутую дверь, стараясь не обращать внимания на пятна засохшей крови на сиденье. Приборная панель светилась россыпью индикаторов – зеленых, желтых, пара красных. Но главное – указатель топлива показывал почти полный бак.

– Отлично», – пробормотал я, устраиваясь в кресле. – Теперь главное – разобраться с управлением.

К счастью, базовое управление было интуитивно понятным. Военная техника проектировалась для солдат, а не для инженеров, так что все было максимально просто. По крайней мере, основы.

Но меня интересовало не обычное управление. Я помнил слова Папы когда они появились на полигоне, что это не просто броневики, а броневики-трансформеры. То есть боевые машины, способные адаптироваться к разным условиям местности.

– Где же тут… – бормотал я, изучая приборную панель.

Нашел! Справа от основных приборов была дополнительная панель с надписью «Режимы передвижения». Несколько кнопок с пиктограммами – колеса, и… ноги? Точно, ноги!

Я улыбнулся, представляя лицо конструктора, который додумался поставить на бронетехнику манипуляторы. Гениально и безумно одновременно. Как раз в духе имперской военной мысли.

– Сейчас проверим.

Нажал кнопку с изображением ног. Несколько секунд ничего не происходило, потом машина дрогнула. Загудели сервоприводы, залязгал металл. Броневик начал подниматься и выравниваться одновременно.

Я вцепился в джойстики управления, чувствуя, как меняется центр тяжести. Машина поднималась все выше, гусеничные блоки складывались и убирались в корпус. Из днища выдвинулись шесть массивных ног-манипуляторов, каждая с тремя сочленениями.

Процесс трансформации занял всего полминуты. Когда все стихло, я оказался на высоте метров четырех от земли, сидя в кабине шагающей боевой машины. Приборы показывали полную готовность к движению.

Первый шаг дался с трудом – координировать движение шести ног с непривычки оказалось не так просто. Броневик качнулся, чуть не потеряв равновесие. Но бортовой компьютер быстро стабилизировал машину, подстраиваясь под мои неумелые команды.

Второй шаг вышел увереннее. Третий – почти плавным. К десятому шагу я уже более-менее освоился с управлением. Машина двигалась как огромный механический паук, переступая через поваленные деревья и огибая стволы.

– Так будет быстрее, – улыбнулся я, направляя броневик к стене джунглей.

Теперь продираться сквозь джунгли стало гораздо легче, хотя легче – понятие относительное, когда ты управляешь сорокатонным механическим пауком. Ноги-манипуляторы броневика буквально рвали корни и ветки с таким энтузиазмом, словно машина всю жизнь мечтала заняться ландшафтным дизайном методом тотального уничтожения. Каждый шаг сопровождался треском ломающейся древесины и хлюпаньем раздавленной растительности. Особо наглые деревья, которые осмеливались стоять прямо на моем пути, я научился косить с помощью турели, установленной на башне – пара очередей крупнокалиберными патронами, и вековой ствол разлетался в щепки как спичка.

«Что самое прекрасное в управлении шагающим танком?» – думал я, наблюдая, как очередной древесный гигант с грохотом валится набок, увлекая за собой сотни лиан. – «Ты чувствуешь себя героем старых японских фильмов про гигантских роботов. Только вместо инопланетных захватчиков – деревья. И они определенно проигрывают. Мехагодзилла против флоры Новгорода-4 – счет 1:0 в мою пользу».

Первые пятьдесят метров джунгли еще пытались оказывать сопротивление. Лианы цеплялись за сочленения ног броневика, пытаясь опутать их как живые веревки. Корни выскакивали из земли словно засадные мины, норовя попасть под механические стопы. Ветки пытались залепить обзорные приборы какой-то липкой дрянью. Но против сорока тонн бронированной решимости, помноженной на мощность сервоприводов, у местной флоры не было ни единого шанса.

– Извините, господа растения, – бормотал я, превращая очередную преграду из переплетенных лиан в органическое конфетти. – Ничего личного. Просто вы стоите между мной и моей героической миссией. А герои, как известно из всех голливудских фильмов, не церемонятся с препятствиями. Особенно растительными.

После ста пятидесяти метров такого варварского продвижения джунгли, видимо, поняли, что сопротивление бесполезно и решили дать заднюю. Деревья нехотя расступились, образуя подобие просеки. Лианы отползли в стороны, свернувшись в угрожающие клубки на безопасном расстоянии. Было такое ощущение, что лес коллективно решил: «К черту этого психа на железном пауке, пусть идет куда хочет. Мы потом с его трупом разберемся».

Движение стало значительно легче. Броневик размеренно вышагивал между стволами деревьев-исполинов, его шесть механических ног двигались с удивительной для такой махины грацией. Система стабилизации держала корпус идеально ровно, несмотря на неровности рельефа. Я даже начал получать удовольствие от процесса управления – есть что-то гипнотически успокаивающее в ритмичном движении многотонной боевой машины.

Минут через десять относительно спокойного продвижения начали появляться первые зловещие признаки того, что я двигаюсь в правильном направлении. Разорванные тела богомолов валялись то тут, то там, превращая лесную идиллию в натюрморт на тему «Последствия встречи с разъяренными штрафниками 13-го батальона». Сначала попался одинокий труп с отстреленной головой – аккуратная работа, профессиональная. Потом два богомола, разрубленные пополам – судя по характеру ран, постарался кто-то с плазменным клинком. Дальше пошли целые группы мертвых насекомых, некоторые все еще дергались в предсмертных конвульсиях.

«Ребята явно не церемонились», – одобрительно подумал я, аккуратно переступая через особо живописную кучу богомольих останков.

Звуки боя становились все громче и отчетливее. К глухим ударам взрывов гранат добавился характерный треск автоматического огня, яростные крики команд и, что заставило меня поднажать на скорость – стрекотание богомолов. Много стрекотания. Слишком много для моего душевного спокойствия.

И вот наконец мой механический конь вынырнул из последней линии деревьев на относительно открытую поляну, где передо мной развернулась картина, которую я бы назвал «Апокалипсис местного значения с преобладанием зеленого цвета».

Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом подскочило к горлу. В центре поляны, сбившись в плотное каре, отчаянно отбивались остатки моей роты. Господи, их было так мало! Максимум половина от первоначального состава, где остальные? Их изодранные бронескафандры больше напоминали дуршлаги, чем защитную броню. Некоторые бойцы еле стояли на ногах, опираясь на плечи товарищей. Один волочил явно сломанную руку, другой прихрамывал, истекая кровью из рваной раны. Но самое шокирующее было не их состояние.

А богомолы. Армия богомолов. Орда богомолов. Громадное скопище богомолов. Мой перепуганный мозг сначала выдал цифру в тысячу особей, но потом более рациональная часть сознания снизила оценку до полутысячи. Впрочем, когда на несколько десятков измученных людей наседают пятьсот кровожадных инсектоидов размером с корову, точные подсчеты теряют актуальность.

И тут я увидел, как погибают мои товарищи. Прямо сейчас, прямо на моих глазах.

Богомол – особенно крупный экземпляр с почерневшим от старости хитином – прорвался сквозь завесу заградительного огня. Казалось, пули отскакивали от его панциря как горох от стены. Крайний боец отчаянно пытался отбиться прикладом, но тварь была слишком быстрой. Клешни-косы блеснули на солнце и сомкнулись на талии штрафника. Раздался хруст ломающейся брони, затем влажный чавкающий звук, и верхняя половина человека отделилась от нижней. Предсмертный крик оборвался на полуслове.

– Да, нет же! – взорвался я. – Как вы достали, твари!

Руки метнулись к управлению турелью, но тут же задрожали от нахлынувшего адреналина. На мониторе высветилась прицельная сетка, система наведения начала подсвечивать цели. Сотни целей. Слишком много целей, и все они сплелись в единый кошмарный клубок с защитниками.

– Черт, черт, черт! – паниковал я, пытаясь выбрать сектор обстрела. – Они слишком близко! Одна ошибка, один неверный выстрел – и я положу своих же!

Прицел дрожал в такт моему сбившемуся дыханию. Красные маркеры целей мельтешили на экране как рой разъяренных пчел. Система услужливо рассчитывала траектории, вероятность поражения, зоны разлета осколков. Но как выбрать правильный угол? Как не зацепить хотя бы краем очереди кого-то из своих?

Еще один боец пал – богомол буквально откусил ему голову вместе со шлемом. Тело еще несколько секунд стояло, фонтанируя кровью из обрубка шеи, потом рухнуло. Товарищи пытались сомкнуть ряды, закрыть брешь, но насекомые уже лезли в прорыв.

– Спокойно! – рявкнул я сам на себя, заставляя руки перестать дрожать. – Работаю профессионалы!

Глубокий вдох через нос. Медленный выдох через рот. Сердцебиение немного замедлилось, дрожь в руках утихла. Я выбрал сектор на дальнем краю богомольей массы – там насекомые скопились особенно плотно, готовясь к решающему штурму. До ближайших людей минимум пятнадцать метров. Должно хватить. Нажал.

Башенная турель ожила с механическим рычанием, похожим на рев доисторического хищника. Крупнокалиберный пулемет выплюнул первую очередь. Грохот был такой, что даже в защищенной кабине у меня заложило уши. Весь сорокатонный броневик качнулся от чудовищной отдачи.

Но эффект… О боже, эффект превзошел все ожидания. Четырнадцать с половиной миллиметров бронебойно-зажигательной ярости встретились с хитиновой броней богомолов. Эти патроны создавались для пробивания легких танков, а тут им противостояли всего лишь органические панцири, пусть и прочные.

Первая пуля прошила насквозь четырех богомолов, оставляя в их телах дыры размером с кулак. Входные отверстия были аккуратными, почти хирургическими. Выходные… скажем так, выходных отверстий как таковых не было. Были фонтаны зеленой крови, разлетающиеся куски хитина и внутренностей.

– Прости, мама, – пробормотал я, вжимая гашетку еще сильнее. – Твой мальчик превратился в машину для массовых убийств. Хотя технически это не убийства, а дезинсекция. Очень масштабная дезинсекция.

Турель работала как адский метроном смерти. Шестьсот выстрелов в минуту – десять пуль в секунду – каждая несла смерть и разрушение. Ленточное питание подавало патроны с безупречной точностью механизма. Система охлаждения стволов включилась через тридцать секунд непрерывной стрельбы.

«Военные инженеры – гении», – восхищенно подумал я, наблюдая за тем, как ряды богомолов редеют с каждой секундой. – «Создать машину, способную вести непрерывный огонь минутами без перегрева и заклинивания – это вам не шутки».

Но самым радостным для меня, самым неправильным во всей этой картине было поведение богомолов. Они не разбегались в панике, как положено нормальным живым существам под обстрелом. Не прятались за телами павших собратьев. Даже не поворачивались в мою сторону, чтобы оценить новую угрозу. Продолжали лезть на людей с упорством зомби, полностью игнорируя то, что их ряды выкашивают промышленными масштабами.

– Что за чертовщина? – недоумевал я, перенося огонь на новый сектор. – Это противоречит всем законам природы. Любое существо с хотя бы зачатками мозга должно бежать от такой мясорубки. Но эти… Словно кто-то выключил у них инстинкт самосохранения и оставил только приказ «убивать людей».

Еще один штрафник погиб – я видел, как трое богомолов буквально разорвали его на части, несмотря на отчаянное сопротивление. Товарищи пытались помочь, Кровавая Мэри отсекла одному из нападавших голову своим фирменным ударом, но было поздно. От человека остались только окровавленные ошметки брони.

Я перенес огонь еще ближе к человеческому каре, плюнув на риск. Пули прошли в метре от крайних защитников – достаточно близко, чтобы они почувствовали поток горячего воздуха. Но зато накрывшая их волна богомолов превратилась в кровавое месиво за секунды.

– Держитесь, ребята! – шептал я, не переставая поливать насекомых свинцовым дождем. – Еще немного! Я выкошу их всех до единого, только продержитесь!

Счетчик боеприпасов неумолимо уменьшался – три тысячи патронов, две с половиной, две, полторы… Но и богомолов становилось все меньше. Горы трупов вокруг сжавшихся в каре бойцов росли, образуя настоящие баррикады из мертвых тел. Зеленая кровь заливала поляну, превращая землю в скользкое болото.

К концу четвертой минуты этой бойни штрафники наконец поняли, что давление ослабло. Первым среагировал знакомый голос – сержант Рычков, наш Папа, прорычал у меня в ухе своим фирменным басом:

– В контратаку, сукины дети! За Императора и Россию! Мочи тварей!

Остатки роты ответили в эфире яростным боевым кличем, больше похожим на вой раненых зверей, и бросились в атаку, выставив вперед плазменные штыки и выплевывавая последние патроны в упор в морды оставшихся богомолов.

Последние насекомые наконец дрогнули. Что бы ни удерживало их, заставляя игнорировать инстинкты, – оно ослабло. Уцелевшие метнулись врассыпную, пытаясь спастись бегством. Но куда там – перекрестный огонь накрыл и их. Моя турель добивала бегущих короткими очередями, штрафники расстреливали тех, кто пытался укрыться за трупами собратьев.

Последний богомол – жалкий недомерок с оторванной клешней – попытался доползти до леса. Кто-то из штрафников неторопливо подошел и всадил плазменный штык ему в голову. Насекомое дернулось и затихло. Капеллан! Тоже живой…

Тишина, внезапно обрушившаяся на поляну, казалась оглушительной после грохота боя. Я отпустил гашетку, и турель замолкла с последним механическим выдохом. Внизу штрафники медленно приходили в себя. Теперь, когда непосредственная угроза миновала, стало видно, в каком они состоянии. Кто-то упал на колени, не в силах больше стоять. Кто-то сполз по стволу дерева, оставляя кровавый след. Но все смотрели на мой броневик, еще не зная, кто в нем, и смеялись от счастья…

Я увидел Толика – слава Богу, живого! Он сидел на поваленном стволе, зажимая рану на бедре. Рядом возвышался Кроха, на его броне виднелись глубокие царапины от богомольих клешней, но великан стоял прямо, поддерживая какого-то бойца без сознания. Мэри методично вытирала свой клинок о труп богомола, ее броня была залита зеленой и красной кровью в равных пропорциях.

Подумав секунду, я улыбнулся и включил внешний динамик. Надо же было что-то сказать, обозначить свое героическое появление. Постарался, чтобы голос звучал максимально небрежно, словно спасение роты от неминуемой смерти – обычное дело:

– Дамы и господа, мне начинает надоедать в последнюю минуту приходить на помощь своим нерадивым товарищам. Вчера у Периметра, сегодня здесь…

Ощущать себя героем это приятно.

Глава 5

Я направил броневик к остаткам роты, меся механическими ногами многочисленные трупы богомолов. Задача пройти оказалась нетривиальной – мертвые насекомые устилали поляну плотным ковром, и каждый шаг сопровождался мерзким хрустом раздавливаемых хитиновых панцирей.

Когда до наших осталось метров десять, я заглушил двигатель и открыл люк. Свежий воздух ворвался в кабину, принося с собой богатый букет ароматов – пороховая гарь, паленая плоть, богомолья кровь и тот неповторимый запах страха вперемешку с адреналином, который источают люди после боя.

Вылезать из броневика оказалось сложнее, чем залезать. Во-первых, машина все еще стояла в режиме шагохода, так что до земли было метра четыре. Во-вторых, руки все еще подрагивали после пережитого. В-третьих… ну, герои в фильмах как-то грациознее спускаются со своих боевых машин.

Я неуклюже сполз по броне, зацепился ногой за какой-то выступ, чуть не грохнулся лицом вниз и в последний момент ухватился за манипулятор передней ноги. Повис как сосиска на вилке, только потом попытался эффектно спрыгнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.