Иден Хол
Неисправимый лжец

Глава 1

– Мира! – я оборачиваюсь на громкий голос и вижу растрепанного румяного Арсения в дверях свадебного зала. Ну, наконец-то! Я уж думала, он решил не приходить на мою свадьбу. Это было бы обидно, все-таки он мне как брат, – Послушай меня, это важно! Этот урод тебя обманывает!

– Что? Ты о чем? – я спешу к нему, подбирая юбку пышного платья, – не кричи так! – шикаю на него, с опаской оглядываясь на родителей за крайним столом, ради разговора с которыми я и отошла от своего мужа.

Арсений не собирается меня слушать.

– Да пусть все услышат! Узнают, какой он моральный урод! Тварь последняя! – рвется в зал, но я торможу его, загораживая собой. Он что, не в себе?

– Ты о чем? Кто? Я ничего не понимаю! – у него глаза горят таким бешенством, которого я еще не видела.

– Твой гребаный муж! – кричит разочарованно и взмахивает руками, – ты ведь успела выскочить за него замуж? Все уже случилось?

– Ну конечно, мы же уже из ЗАГСа приехали, – не понимаю, что происходит, и злюсь на него, – уже и первый танец был, и тосты! Где тебя носило? Ты все пропустил!

Мне обидно, потому что Арсения я ждала, он же почти член семьи, сын маминой лучшей подруги, с которым мы знакомы с самого детства.

– Меня где носило? У этого спроси, – кивает на моего Диму, что мило беседует с лучшим другом и его беременной женой в другом конце зала. Мы только-только выпустили друг друга из рук, потому что не могли расцепиться от счастья.

– Хватит кричать! Объясни все, наконец!

– Я проспал! Очнулся, а уже двенадцать дня! Меня ничего не разбудило, ни будильник, ни звонки на телефон! Я точно знаю, это он сделал! Подсыпал мне вчера что-то!

Я пытаюсь представить, как такое могло произойти.

– Как он мог тебе что-то подсыпать? Ты что? Зачем ему? – у меня в голове не укладывается, Арсений определенно ошибся. Это звучит как бред.

– Потому что я сам его позвал на разговор в бар возле дома, сказал, что все знаю и лучше ему признаться во всем самому, иначе это сделаю я. Он согласился. А потом я вдруг просыпаюсь и уже день! Больше некому это было сделать!

– Да не мог он так поступить, ты что? – я ушам своим не верю. Мой Дима разве на это способен?

– Он и не такое мог, смотри! – Арсений достает телефон, через весь экран которого почему-то тянется тонкая неровная трещина. – Вот! Полюбуйся! – что-то ищет, находит и поворачивает ко мне.

Это видео, там полумрак и сверкающие огни, похоже на ночной клуб, где Дима отмечал мальчишник с друзьями, он мне рассказывал, что они ходили туда, и Арсения он тоже пригласил по просьбе моей мамы. Они там были все вместе несколько дней назад.

– Смотри, за какого урода ты вышла! Я тебе говорил, не надо! – и тычет пальцем в экран.

Я беру из его рук телефон и вглядываюсь, кровь отливает от моего лица, потому что там в полутьме действительно мой муж, расслабленно сидит на широком кожаном диване за неоновой перегородкой. Но самое ужасное, что у него на коленях лицом к нему сидит светловолосая женщина, обхватывая его коленями за бедра. Ее юбка задралась и почти полностью открыла ее ягодицы и тонкое нижнее белье.

Дима держит ее за талию, будто это он управляет этими движениями женских бедер вперед и назад. А она вцепилась в его волосы пальцами. И они… целуются взасос! Просто поглощают друг друга!

Я закрываю рот рукой.

Не может этого быть!

Нет!

– Когда это было? – цепляюсь за лацкан пиджака Арсения в глупой надежде, что он ошибся, – откуда у тебя это?

– Я там был, помнишь? Я сам это снял! Когда увидел, что именно там творится в этой вип кабинке! Я сначала думал, мне кажется, но нет! – эмоционально продолжает он, – ты видишь, кто он? Видишь?

– Нет, – я отрицаю то, что вижу, потому что это невозможно. Он любит меня, на руках носит и буквально топит в нежности и ласке! Мы только что поженились!

– Да! Гляди, это не ошибка! – ракурс меняется, и лицо становится отчетливо видно, когда они разрывают поцелуй и смотрят друг на друга голодными глазами, – ты еще не видела, что дальше!

– Не надо, – качаю головой, горло перехватывает. На мгновение оборачиваюсь и понимаю, что Дима внезапно смотрит на нас с Арсением и хмурится. Нет. Нет!

Этого всего просто не может быть!

– Надо! Еще как надо! – опять тычет мне телефон в лицо, – они вдвоем пошли в туалет! Ты представляешь, насколько это грязно и мерзко! – на видео Дима и эта женщина подпирают в коридоре стену и откровенно обжимаются возле нее, хватают друг друга за задницы, щупают в порыве страсти. – И там они сделали это! – снимающий догоняет их, как только они скрываются поворотом, входит в помещение с раковинами и дверями в отдельные кабины.

Там никого нет, но одна из дверей в кабинку приоткрыта, и оттуда слышатся громкие отчетливые звуки секса, сдавленные стоны, шлепки тел.

Нет, нет, нет! Это не он! Это не он!

Мое сознание кричит и не хочет верить.

Но Арсений приближается и чуть толкает дверь, чтобы я увидела… это он. Женщина вжата в стену, а он сзади, его руки возле ее головы на стене. Я смотрю на это как на страшный сон. Они делают это, закрыв глаза, приоткрыв рты и полностью отдаваясь разврату, как животные. Быстро и пошло.

И даже не сразу понимаю, что видео включено так громко, что эти звуки слушает уже половина зала, повернув головы в нашу сторону. Я поднимаю глаза на Арсения, что держит телефон, а из динамиков вырывается его голос: «Титов, скотина!»

И хлопок двери, которая запирается прямо перед носом снимавшего. И ничего. Ни-че-го не прекращается.

– Хватит, выключи, – шепчу в полном шоке, я словно потеряла голос, руки дрожат.

– Я тебе звонил по дороге, я пытался все рассказать! Почему ты не брала? Ты не должна была выходить за него замуж!

– Я не ношу с собой телефон! У платья нет карманов! Зачем… – накрываю лицо ладонями, – зачем ты мне это показал?

– Потому что еще не поздно спасти тебя от него! Этого грязного уб…

Его слова прерываются странным звуком, и я резко убираю руки. Телефон летит по дуге из пальцев Арсения и падает с грохотом на пол, Дима хватает его за грудки и выглядит как разъярённый лев.

– Я что тебе сказал? Не лезть не свое дело! – потряхивает моего друга. – Ты что не понимаешь по-человечески?

– Дима, это правда? – спрашиваю дрожащим голосом, меня всю трясет.

– Хрен тебе, – огрызается Арсений, хватая Диму в ответ, – я это так не оставлю! Я тебя достану, ты…

– Дима! – кричу на весь зал, – как ты мог?!

Дима отталкивает от себя Арсения с такой силой, что тот теряет равновесие и падает на пол. Поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу совсем не то, что ожидала…

Глава 2

– Мира! – он злится, нет ни капли раскаяния или сожаления в его глазах, – не слушай ты его! Это все глупости! Неважно!

– Неважно? – делаю от него шаг назад, – ты изменил мне! Прямо перед свадьбой!

– Послушай, – поднимает руки, словно пытается меня успокоить.

– Не слушай его! Он будет врать, как и всегда! – Арсений уже на ногах и пытается встать между нами. Я чувствую движения рядом, к нам подтягиваются гости.

– Оставь мою жену, сколько можно тебя просить?! Что ты все лезешь?– рявкает Дима, – без тебя разберемся!

– Да ты не заслуживаешь такую жену, тварь! – отталкивает его Арсений руками в плечи, Дима чуть качается назад, но его просто так не сдвинешь. Он сильнее, спортивней. – Они еще и домой к нему вместе поехали! – орет Арсений.

– Дима? – я чувствую слезы на глазах, качаю головой и отхожу, меня накрывает полнейший шок.

– Давай! Давай! – не унимается Арсений, – скажи ей все! Трус! Сволочь! Как ты до утра ту бабу у себя шпилил! К свадьбе готовился!

– Да заткнись ты! – Дима со всего маху бьет его в лицо, и Арсений летит мимо меня прямо в стол, на котором стоят украшения из цветов. Грохот, звон, вазы и лепестки в разные стороны. Сам же дёргается ко мне и хватает за руки, – не слушай его! Это все ерунда! Люблю я только тебя!

– Любишь?! – я медленно осознаю, что он даже не отрицает факта измены, не пытается спорить, что куда-то повез другую женщину и провел с ней ночь. Он же все это подтверждает. – Ты шутишь, да?!

– Что происходит?! – возле нас возникает разъяренный папа, потому что они сидели ближе всех, – вы что устроили?! – ревет как лев, отталкивает крупными ручищами Диму, останавливает Арсения, который уже вскочил и летит обратно с безумным лицом.

– Он подлец, он изменил вашей дочери! – тычет пальцем Арсений, за что получает от Димы по вытянутой руке. – Вышвырните его отсюда!

– А самому слабо? – рычит Дима, – ты все это не просто так заварил, да?! Ты хочешь все разрушить!

– Замолчите! – кричу я, оборачиваюсь на зал, там все стали со своих мест, на танцполе остановились пары, все внимание на нас. Меня заливает еще и стыдом.

– Это ты скользкая мразь, ее обманываешь с самого начала! – Арсений снова бросается на Диму, хватает того за пиджак, папа пытается вклиниться между ними, но это бесполезно.

– Прекратите оба! Хватит позорить мою дочь! – громоподобным басом орет на весь зал, пытается схватить обоих.

Я наблюдаю как в трансе за уже самой натуральной дракой, оба в состоянии аффекта пытаются друг друга ударить. Арсений толкает Диму прямо на официанта с подносами, который не вовремя входит в дверь.

– Господи, да что же такое творится! – причитает звонко мама, вцепляясь в папу, – останови их! Что ты смотришь?

Папа рычит и медвежьим напором выталкивает обоих из зала прямо в двойные двери. Мама всплескивает руками.

– Какой позор! Какой позор! Такую свадьбу испортили! Нелюди, да разве так можно! Да как же так? – обращает внимание на меня, – да что же они творят? И это твой муж? Это теперь наша семья?

Что она несет, ее только позор и испорченная свадьба волнует. Я вырываюсь из ее рук и тоже, путаясь в платье, выбегаю в холл, где папа все еще пытается разнять мужчин. Не слишком это у него получается, они готовы придушить друг друга.

– Ты все это специально! Я видел, как ты вешаешься на мою жену! – Дима кидает обвинения.

Они сходятся и расходятся, потому что между ними влетает мой отец.

– Ты урод неадекватный, ты не заслуживаешь Миру! Я всем покажу, пусть все знают!

– Никто ничего не покажет! – рявкает папа и вырывает телефон из рук у Арсения. – Хватит! Дикари! Я вас сейчас обоих вышвырну!

Я сжимаю губы, меня всю трясет, осознание того, что мой брак рушится, не успев свершится, наполняет меня изнутри и выкручивает все настоящей физической болью.

Я его так любила! Мы так хотели быть вместе, он все сделал ради того, чтобы добиться меня. Я считала, что это самая настоящая сказка, что это мужчина моей мечты. А он, выходит, самый настоящий лжец и сволочь, который обманывал меня.

– Хватит! – кричу, зажмурившись, – все прекратите! Вы оба все испортили! Оба меня позорите! Я даже не знаю, кто из вас хуже!

– Мира! – Дима подбегает ко мне, оттолкнув отца, который пытался перегородить дорогу, – послушай меня! Не устраивай истерику! Не случилось ничего ужасного! Это ерунда, это ничего не значило!

– Ты даже не отрицаешь? – в неверии смотрю на него, медленно отцепляю от себя его руки, мне противно, не хочу, чтобы он до меня дотрагивался. – Ты спал с той женщиной? Правда, спал?

– Мира… – все, что выдавливает.

– Вот так, прямо перед свадьбой?

– Да он с ней и раньше встречался! – подскакивает Арсений, – я их видел! Я все видел!

Я в шоке снова смотрю на Диму, у которого уже дёргаются губы, складываются в некрасивый оскал.

– Я тебя убью! – кидается на Арсения, тот вскрикивает, я взвизгиваю, стойки с украшениями возле входа сметаются двумя телами. Они бьют друг друга, уже больше не сдерживаясь, Дима берет верх. Арсений пропускает удар за ударом. Папа пытается его оттащить за ворот пиджака.

Из двойных дверей показываются гости, мама опять что-то причитает, с другой стороны бегут администраторы банкетного зала и охрана. Димин друг Рома вцепляется в него и рывком отдергивает, папа так же за подмышки оттаскивает Арсения. Все кричат.

А меня накрывает самая настоящая истерика.

Я подлетаю к обоим.

– Дима! – кричу изо всех сил, и как только он обращает на меня внимание, залепляю ему пощечину, да так, что у него голова дергается. Рома его даже отпускает от неожиданности, и Дима хватается за щеку.

– Правильно ему… – Арсений тут как тут.

Я залепляю и ему со всей силы и перестаю чувствовать свою ладонь. Я вообще больше ничего не чувствую. Я внутри онемела, будто умерла.

– Вы оба! Вы! – не могу подобрать слов. Они оба только что разрушили, растоптали, уничтожили мою жизнь. – Видеть вас больше не хочу!

Кричу в последний раз и разворачиваюсь, не слыша больше голосов за спиной, бегу по длинном холлу вдоль банкетного зала. Здесь все в цветах и лепестках на полу, нас встречали как короля и королеву, мы шли по этому проходу как самые счастливые люди на земле. Под аплодисменты и поздравления, рука в руке!

Я и была счастлива!

Абсолютно счастлива с любимым человеком!

А теперь я бегу по этому залу, едва не подворачивая ноги на высоких каблуках. Слезы застилают глаза, воздушные шифоновые юбки развеваются. Я врезаюсь со всего разбегу в большие двери входа, расталкиваю их и каких-то входящих людей.

Мне все равно!

Я разбита, расстроена, уничтожена!

Вижу одну из машин нашего свадебного кортежа и бегу по улице к ней на стоянку. Я знаю, что мы сняли их на целый день и они обязаны возить нас и даже развозить гостей вечером. Длинный украшенный лимузин стоит как насмешка над всеми моими мечтами о сказочной жизни.

Я пробегаю его мимо и стучу по стеклу водителя белого внедорожника.

– Откройте! Откройте!

Водитель удивляется, но отщелкивает двери, и я залетаю на заднее сидение. Мне кажется, что за мной гонятся, что сейчас будут снова успокаивать, опровергать, лгать без конца и края.

– Отвезите меня домой!

– Куда?

– По адресу, откуда забирали! Быстрее!

– Вы уверены!

– Вам заплатили, везите! Быстрее! – и заливаюсь слезами, закрываю лицо ладонями. Юбка пышным облаком бугрится вокруг меня.

Я чувствую, как заводится двигатель, и машина трогается с места.

А потом как по стеклу кто-то стучит.

– Мира! Мира! Остановитесь! – вздергиваю голову, это Дима.

– Не останавливайтесь! Езжайте! Прошу вас, пожалуйста!

– Мира! – слышу голос мужчины всей моей жизни и закрываю уши руками.

– Не останавливайтесь! – кричу, чтобы не слышать его.

Мы едем, я слышу двигатель, я чувствую, как меня трясет, но это не от движения. Меня колотит дрожью от истерики, и я не могу ее остановить.

Это был лучший день моей жизни! Должен был быть!

Я любила его, я выбрала его!

С первого взгляда! С первого вдоха! С первого касания влюбилась в этого мужчину!

И он говорил, что любит меня! В глаза смотрел с обожанием и восторгом!

Мы только что стояли рука об руку, надевали друг на друга кольца! Я клялась ему в вечной любви и верности!

И он!

Меня вдруг дергает, я слышу, как ругается водитель. Поднимаю голову.

– Ты что творишь, куда?! Твою… – выворачивает руль, еще.

Я вижу, как прямо перед нами на дорогу вылетает второй внедорожник из кортежа и резко поворачивает, преграждая путь. Ни скорость, ни траектория не помогают нам. Как в замедленной съемке мы летим прямо ему в бок.

Секунда. Удар. Звон стекла и скрежет металла.

В последнее мгновение я успеваю осознать, что за рулем Дима, и врезаюсь головой в переднее сидение.

Глава 3

Все вокруг движется, кружится, голова пульсирует болью, и я обхватываю ее ладонями. Я помню удар и почему-то лицо Димы за рулем машины перед собой.

– Вы в порядке? – голос не очень знакомый, но кто-то трогает меня за плечо и пытается потрясти. Я сжимаю веки и откидываюсь назад на мягкое.

– Мира! Мира, детка! – а этот голос я узнаю безошибочно, это Дима, мой муж.

Предатель.

Он хватает меня, ощупывает, часто дышит, что-то бормочет.

– Что вылупился, скорую вызывай! – кричит кому-то, и я открываю глаза, моргаю пару раз, чтобы сфокусироваться. Дима стоит в распахнутой двери машины, тормошит меня, а у самого губа разбита, на скуле синяк наливается и от линии волос на виске стекает струйка крови.

И я все вспоминаю. Яркой болезненной вспышкой все, что встряхнулось в моей голове, становится на положенные места.

– Не трогай меня, – почти шепчу, отталкивая его руки.

– Не двигайся, сиди, сейчас приедут врачи, – я не понимаю его интонаций, в них столько всего намешано, паника и гнев, забота и еще что-то.

– Не надо, оставь меня, – не даю прикасаться, сопротивляюсь тому, чтобы он брал в ладони мое лицо и пытался что-то разглядывать.

– Скорая едет! – громко говорит водитель и выпрыгивает из машины, идет к капоту. Теперь я могу разглядеть, что на водительском месте сдуваются подушки безопасности, лобовое стекло разбито, а перед нами другая белая машина с вдавленным боком.

Мы врезались в него! Он перегородил нам дорогу! Мог вообще всех убить!

– Мира, полежи, сейчас придет помощь, – давит голосом.

– Это ты во всем виноват, – без сил откидываюсь на спинку сидения, голова так кружится, что я не могу сконцентрироваться. – Это ты нас чуть не убил! Мало тебе того, что… изменил?

– Пожалуйста, давай не будем об этом, не сейчас. – Дима пытается гладить меня по лицу, потом берет руки в свои. – Просто полежи, ты сильно ударилась головой, тебе сейчас помогут.

– Не сейчас… – вторю его словам, – а когда? Потом уже не будет… Больше ничего не будет! – срываюсь слишком сильно, эмоций во мне столько, что я не могу их удержать внутри. Хочется кричать, плакать и выть как раненая волчица.

– Все будет, Мира, – пытается успокоить, – ты сейчас не в себе.

– Я в себе, уйди! – отталкиваю его сильней и пытаюсь вылезти из машины, путаюсь в пышных юбках.

Я уже ненавижу это платье! Всю эту свадьбу!

Его ненавижу!

– Я звоню в полицию! – опять объявляется водитель, и он очень зол, но цел, был пристегнут.

– Да какая полиция? Ей врач нужен! – Дима тоже срывается, – где чертова скорая?

– Ты нас подрезал! – водитель агрессивен, – ты специально выскочил, угробить нас пытался? Ты псих конченный!

– Да меня занесло! – рычит Дима, – управление потерял!

– Я все видел! Нихрена ты не потерял! Я буду свидетелем, ты специально! – водитель орет, а у меня пульсирует голова от громких звуков, закрываю уши ладонями, смыкаю веки. – Будешь платить! За обе машины! Весь ремонт…

– Да отвали ты со своим ремонтом! – слышу Диму, – заплачу я, исчезни только, если не собираешься помогать!

– Что случилось? – слышатся чужие голоса, кто-то увидел аварию и спешит на помощь. Прохожие или другие водители.

– Скорую вызвали? Кто пострадал? Ой, там невеста! Свадьба разбилась! – слышу со всех сторон и хочу, чтобы они все заткнулись.

Уйти хочу отсюда. Не могу видеть ни Диму, ни разбитые машины.

Вся моя жизнь разбилась в мгновение ока.

Слышится пронзительная сирена, затихает вблизи

– Все будет хорошо, детка, – я не выношу его прикосновений, он словно бьет меня током.

Поэтому я отталкиваю его и почти выпадаю из машины, сидение заканчивается так внезапно, как и мое равновесие.

– Тихо, тихо, – ловит, успокаивает. Тошнит от этой заботы! Предатель! Мерзкий лжец!

Ноги ступают на асфальт, но почти сразу же от него отрываются. Я чувствую, как взмываю в воздух, юбка взвивается вокруг меня, но сильней всего ощущаю крепкие твердые руки под ногами и спиной.

– Сюда! – кричит Дима со мной на руках и несет меня куда-то, – она пострадала, была без ремня на заднем, ударилась головой.

Я не хочу, чтобы он меня нес, но силы не равны, затормозившая скорая встает позади разбитых машин, и фельдшеры уже распахивают широкую раздвижную дверь, выпрыгивают, встречают нас.

Командуют заносить меня внутрь на кушетку, помогают уложить. Пытаются смять и убрать торчащие ненавистные юбки.

– Выйдите, мы ее осмотрим.

– Я ее муж!

– Не пускайте его, – шепчу, отворачиваясь, в голосе все звенит, меня тошнит, – не пускайте!

– Вы не имеете права, я муж!

Меня осматривают, светят фонариком в глаза, меряют давление.

– Что с ней? Все хорошо? Поедем в больницу! – он все еще рядом, и меня коробит от его голоса, отворачиваюсь, по щекам текут слезы. Но если я закрываю глаза, я вижу то самое видео, Диму у стены, его руки, его движения. Эту женщину!

Меня еще сильней тошнит, я не отвечаю на вопросы медиков, просто качаю головой из стороны в сторону и тихо рыдаю.

– Вы куда? Выйдите!

– Я еду с вами в больницу! Она моя жена! Вы не видите? Невеста, я жених!

Сквозь слезы вижу, что Дима залезает в машину скорой и втискивается в самый конец, садится там, не собираясь вылезать. Упрямый!

– Уберите его! Уберите! – прошу фельдшеров.

– Она не в себе! Я ее жених! Я не могу оставить ее одну! – врет даже тут. В клубе вполне себе смог и очень быстро нашел замену.

– Где этот водила? – слышу голоса снаружи, – он был здесь! Полиция ищет!

– Вы водитель? – спрашивает медик, – вас ищут.

– Я пассажир! Я с невестой в машине был! Поехали уже! Что вы тормозите? Не видите, что ей срочно в больницу надо? Ей плохо! – настаивает Дима и медики сдаются, прекращая с ним спорить, задвигают дверь, и машина трогается.

Все еще пытаются меня осматривать и помогать, а я отбиваюсь ото всех. Я больше не хочу Диму видеть никогда, я не могу вынести его рядом, но он не спрашивает моего мнения. Вцепляется в руку и не опускает.

– Все будет хорошо, детка. Все будет хорошо, – опять врет.

Всем врет. Без конца. Постоянно. Мне врал, водителю врал, медикам врал, от полиции спрятался.

Меня трясет от того, что он безостановочно гладит мою руку, подносит ее к губам, потому что фельдшер пока оставил меня в покое. Но сил вырваться нет, в теле жуткая слабость и мне некуда от него бежать. Я словно в плену.

Когда мы приезжаем, Дима выпрыгивает первым в распахнутые задние двери. Меня вытаскивают на каталке и везут в приемный покой. Там спрашивают документы или медицинский полис, а у нас ничего с собой нет. Отправляют за ними Диму.

– Позвони папе! Позвони ему! – я инстинктивно ищу защиты, от мужчины, который не может меня обмануть и бросить. Мой папочка всегда был за меня горой, он никогда меня не предавал и не обманывал!

Дима сдается и уходит звонить. У него-то телефон с собой в кармане есть. А меня увозят на осмотр, рентген и прочие обследования, закручивают в вихрь медицинских манипуляций.

И хорошо, здесь хотя бы нет Титова, его токсичного внимания, будто он своей гипертрофированной лаской и заботой пытается загладить вину. Ничего не загладится! Это так не работает!

Мне больно в груди, и я плачу, кладя на нее руку. Мне еще и кардиограмму делают на всякий случай. Но вряд ли на ней видно мое разбитое сердце.

Когда с осмотрами и анализами покончено, меня на минутку оставляют в смотровой и туда приходит долгожданный папа. Мое спасение. Пусть заберет меня отсюда домой.

– Дочка, Мирочка! – летит ко мне, обнимает бережно, трет плечи в тонкой больничной сорочке, на которую заменили неудобное платье.

– Забери меня, пожалуйста! Я хочу домой.

– Пока нельзя, солнышко, – гладит осторожно по волосам, – врач сказал тебя на сутки или двое под наблюдением в больнице оставят, нужно убедиться, что нет осложнений. Потерпи немножечко.

Мои губы дрожат, я стала еще плаксивей, чем была на свадьбе. Мне самой противно от себя же.

– А потом я заберу тебя домой, – целует в лоб, щекоча густой бородой, – обещаю.

– А потом она поедет к мужу, как и положено! – громко говорит мама, стоящая в дверях. – Хватит с нас позора!

Глава 4

– Лена! Ты чего несешь? – папа сразу принимает позу, уперев руки в бока. – Ты что, не слышала ничего? Арсений…

– Арсений сам не знает, что творит! – отрезает она. – Это он не подумав полез! А может, он вообще ошибся?

– Они подрались при всех гостях! – папа неумолим.

– Ну какая свадьба без драки? Ну чего делать из мухи слона-то? Ты знаешь, каких мне сил стоило успокоить гостей? Конкурсы организовать? Тамаде пришлось доплатить, чтобы он их отвлекал.

– Да какие гости?

– Да самые обычные, родственники наши, друзья, подруги мои, коллеги! Столько народу пришло! Такой праздник замечательный!

– Да испорчен твой праздник! – папа уже не сдерживается. Они ругаются, а мне хочется от них спрятаться. – И вообще, чего ты кудахчешь? Ты ни копейки за него не платила, все женишок сам оплачивал!

– Вот именно! Раз оплатил, надо воспользоваться по полной программе! Тогда у всех гостей останутся хорошие воспоминания, как вкусно кормили, какой концерт замечательный был, какие конкурсы интересные, платье на невесте и танец!

– И драка!

– Ну и что? – мама тоже ставит руки в бока, – ну и что, что драка? На нашей свадьбе ты тоже с Колькой подрался!

– Колька напился тогда, а этот… – машет рукой в сторону двери, – жене изменил!

– Она еще не была его женой!

– Ты в своем уме, Лена?

– Прекратите, пожалуйста! – я вскрикиваю и закрываю голову руками, не могу больше слушать, как они ругаются. Меня будто здесь нет. Чувствую себя опустошенной и одинокой как никогда. Мне так плохо, а еще они орут друг на друга, будто мало проблем.

– Ну что ты, доченька, – мама сразу же усаживается на кушетку рядом со мной, берет мою руку в свою, гладит ее, – ты успокойся, не нервничай, доктор сказал, тебе нельзя нервничать, а то голова болеть будет.

– Пожалуйста, оставьте меня в покое, – говорю сквозь слезы. Я правда очень хочу просто тишины и, чтобы все ушли.

Дверь в смотровую распахивается, и показывается врач приемного отделения.

– Так, все граждане родственники, прошу покинуть помещение, прием окончен, пациентка переезжает в палату!

– Мира! – прямо за ним залетает Дима, расталкивает врача и папу, на маму вообще внимания не обращает, словно он хозяин этой больницы – Мира, детка, все будет хорошо! – говорит уверенно и твердо, – тебя осмотрит лучший невролог! Я вызвал специалиста из своей платной клиники. Ты поправишься, и мы обязательно поговорим, – я смотрю на него уже взявшего себя в руки, хмурого и хладнокровного, только с пластырем на стороне лба и пятнышками крови на воротнике белой рубашки, и мне становится еще горше.

Он все еще шикарно смотрится в темном костюме, как и на свадьбе. Я так гордилась им, так была счастлива, что выхожу замуж за сильного и красивого мужчину. Мою опору и каменную стену. А он…

Я всхлипываю:

– Уйди! – видеть его не могу.

– Так, женишок! – папа вырастает горой над Димой, – а ну, выйдем на разговор! – цепляет его под локоть и тащит к двери.

– Мира, я никуда не уйду, я буду здесь! Не волнуйся! – успокаивает твердым голосом, потом поворачивается к папе, – Владимир Семенович, нам не о чем говорить. Все вопросы я решу со своей женой персонально!

– Давай, давай! Иди, павлин! – у папы другое мнение.

Он выталкивает Диму из смотровой, а мама взволнованно вскакивает с кушетки.

– Вова! Оставь его, не трогай зятя! – всплескивает руками, оборачивается ко мне, – доченька, ты не горячись, – продолжает свою песню, – ну всякое бывает. Ну мужики же все такие! Ты думаешь отец твой без греха? Все грешны, это природа такая мужская!

– Мама, что ты такое говоришь?

– Гражданка, выходим, – врач пытается ее выпроводить.

– Ты же его сама выбрала, Дима хороший, воспитанный мужчина, с кем не бывает, ну совершил ошибку, ну что теперь все сразу портить? Это же такая мелочь! Сколько еще всякого будет! Он теперь твой законный муж! А муж и жена в горе и радости!

– Выходим, выходим! – уже почти вытолкал, мама цепляется за дверной косяк.

– Я уверена, ты его простишь! Ты же его любишь, сама говорила!

– Не люблю я его! – срываюсь и кричу, а сердце рвется напополам. Как после такого можно любить?! Это самое настоящее предательство!

– Доченька!

– Все! Завтра увидитесь! График посещения узнавайте в регистратуре! – захлопывает дверь врач и оборачивается ко мне, – сейчас оформим вас в палату, сделаем укольчик, и спокойно поспите.

– Можно попросить больше никого из них не пускать ко мне? Пожалуйста! Я никого не хочу видеть! Особенно Диму!

– Вашего супруга? – он помогает мне сесть в кресло-каталку, кладет на мои голые ноги тонкое покрывало, сверху пакет с личными вещами, кроме платья. – Он тут нам навел шороху. Очень экспрессивный.

Ничего не хочу о нем слышать, закрываю глаза и подпираю голову руками. Когда доктор вывозит меня, в коридоре встречает санитар и сменяет его, ни родителей, ни Димы я не вижу, но слышу их голоса откуда-то издалека.

Черт с ними со всеми.

Я хочу, чтобы этот самый ужасный день в моей жизни закончился!

Пусть мне вколют снотворного и побольше!

Мы едем на лифте, поднимаемся на пару этажей вверх, а потом долго двигаемся по коридору с палатами нейрохирургического отделения, и я не понимаю, почему меня никуда не завозят, полно свободных мест.

Дверь для меня открывают только в самом конце, и это палата всего с одной кроватью, в ней царит очень приятный полумрак, свет больше не режет глаза и сразу хочется лечь спать.

Помогают устроиться на кровати, она широкая и комфортная, с мягкими подушками, спустя время приходит медсестра и делает мне укол, кк и обещал доктор. Я заворачиваюсь в одеяло, будто оно может меня спрятать ото всех невзгод и засыпаю.

И снится мне непрекращающимся кошмаром моя свадьба, это ужасное видео, Дима, который толкает ту женщину бедрами, загнано дыша. Я хочу проснуться и не могу, будто завязла в этом ужасе без конца. Лишь спустя время погружаюсь в спасительную тьму.

Просыпаюсь, не сразу осознавая, что кто-то берет мою руку и целует ее, шепчет:

– Мира, я так перед тобой виноват, прости меня.

Открываю глаза и вздрагиваю от неожиданности.

Глава 5

– Что ты тут делаешь? Я же просила никого не пускать ко мне, – вытягиваю руку из его теплой и твердой ладони.

– Ты просила не пускать родителей и этого…– морщится, – Титова.

– Я никого не хочу видеть, – отворачиваюсь от него, подушка мягкая под щекой, но голова уже снова начинает болеть. Утром приходил врач, но я смутно помню наш разговор и его осмотр, кажется, это был тот самый специалист из платной клиники, о котором говорил Дима.

Мне без разницы. Никто мне не нужен.

– Мира, – теперь Арсений гладит мою коленку под одеялом, – я понимаю, как ты себя чувствуешь, и мне так жаль. Вот, смотри, что я тебе принес.

Я бы закатила глаза, но от этого больно становится, просто медленно поворачиваюсь к нему, в руках он держит симпатичный букет чайных роз персикового цвета, и коробку моих любимых конфет.

Если бы меня еще не тошнило от любой еды, запахов и мужчин.

Всех.

– Спасибо, оставь на тумбочке, – прикрываю глаза, может, уйдет?

– Я чувствую себя виноватым, Мир, – в голосе его горечь и сожаление, – но я не мог поступить иначе.

– Мог, Арс, – снова накатывают эмоции, – ты мог не приносить это видео прямо на мою свадьбу! Уже после того, как прошла церемония, и мы поклялись друг другу в вечной любви! Не в разгар праздника, о котором я так мечтала! Ты разве не понимаешь, что ты сам наделал?

– Я очень хорошо понимаю! – он сердится, откладывает цветы и конфеты на тумбочку. А я вдруг замечаю, что там уже стоит ваза с огромным букетом белых роз. И вообще, по всей палате на столиках и шкафах, и даже на стуле букеты роз всех цветов и оттенков.

Арсений ловит мой вопросительный взгляд. Он что, с ума сошел столько цветов притащить?

– Это не я, – его прямые губы чуть сжимаются, светло-серые глаза темнеют, – это Титов пытается купить твое прощение! Его не пустили, так он тут всем деньги раздает направо и налево, цветы, чтобы разрешили, обед тебе заказал из ресторана. Врача какого-то именитого притащил, лишь бы ты забыла все!

– Откуда ты…

– Медсестры поделились, им-то невдомек, отчего это все. Думают, какой заботливый муж у пациентки. Мужчина, блин, мечты!

Мне кажется, или я слышу неприкрытую зависть в его голосе?

– Ты же не собираешься его прощать за букет роз? Это было бы очень глупо! Ты такая сильная и правильная девушка, как ты вообще могла связаться с таким, как он?

– Каким таким?

– Да на нем штамп ставить некуда! Разодетый, расфуфыренный, деньгами своими козырять любит, только и делает, что пускает всем пыль в глаза. А тебе больше всего! Да на нем написано, что он крутил с десятками, если не сотнями женщин! Покупал их себе каждый день новую!

Чем больше он говорит о Диме, тем сильнее я завожусь.

– Но мою свадьбу пришел портить ты, Арсений! – я и так знаю, что он не любил Диму, хоть и не высказывал этого никогда открыто.

По взгляду была видна неприязнь, но мне казалось, что это только первое время, а потом они узнали бы друг друга получше и, быть может, даже подружились.

– То есть мне нужно было промолчать? – он говорит тише, но я слышу обиду в его голосе. Еще один эгоист.

– Ты сказал, что заснял все это на мальчишнике, это было почти за неделю до свадьбы, почему ты ничего не сказал раньше? А еще сказал, что видел Диму с этой женщиной! И опять же молчал! Для чего ты все это делал, чего ждал? Чтобы прийти и именно на свадьбе устроить скандал? У тебя получилось, ты испортил вообще все!

– Да я дурак! – вскакивает со стула, что придвинул к кровати, – я сомневался, я не хотел делать тебе больно. Я заботился о тебе! Я видел, как ты влюблена в этого урода! Поэтому и пошел сначала к нему, чтобы воззвать к его совести, образумить. Попросить оставить тебя и не ломать жизнь тем, что затащит в свою грязную и пошлую! А ему все равно! Он просто устранил меня с дороги, подсыпал что-то и заставил пропустить твою свадьбу, чтобы я ему не помешал!

Я сжимаю пальцами виски, не могу я больше выносить эти скандалы и крики, у меня ужасно болит голова. И сердце задавлено таким камнем, что вовек никому больше не поднять.

– Уходи, пожалуйста, Арсений, – говорю очень тихо.

– Мира, прости меня, – хватает за руки, – я очень сожалею. Я был не в себе из-за того, что он со мной сделал! Я не хотел так! Я не думал, что… – теряет слова.

– Ты вообще не думал обо мне, – смотрю на него из-под ресниц. Такой знакомый и одной, то почти как брат. Вся моя жизнь была где-то рядом с ним, пока он не переехал. Жил за соседней дверью с родителями, и наши мамы дружили. Не могла я подумать, что он сможет нанести мне вот такой удар.

И я не знаю, осуждать ли его за этот поступок или сказать спасибо. С одной стороны, он раскрыл мне страшную правду, но с другой, он разрушил мою прекрасную девичью мечту, мою любовь и мою сказку.

– Я не хочу тебя видеть, Арс. Прошу оставь меня в покое.

Я отворачиваюсь и закрываю глаза. У меня не поворачивается язык сказать ему спасибо за это «откровение». Быть может, мне намного лучше жилось бы в моей сказке, где Дима прекрасный принц, а не страшное чудовище.

– Прости, – берет мою руку и целует тыльную сторону ладони, слишком нежно и интимно для друга. И я сжимаю пальцы, забирая кисть. Не нужно мне это. – Я приду позже, я не оставлю тебя одну.

Я слушаю, как он уходит, и чувствую, что по щекам катятся слезы. Хочу, чтобы поскорей пришли делать мне успокоительный укол, врач сказал, что мне полезно спать целыми днями, пока мозг восстанавливается после сотрясения. Вот и буду спать.

Но за закрытыми веками я могу видеть только моего «черного принца».

То, как мы с Димой встретились, иначе как сказкой и не назовешь.

Однажды, когда я ехала вечером с работы домой, я спустилась в метро на станцию «Проспект мира» и, как обычно, стояла и ждала прибытия поезда на краю платформы. Народу было много, а я смотрела в телефон, читала книжку.

И тут кто-то пробежал мимо меня и грубо толкнул в плечо, отчего я потеряла равновесие и с ужасом поняла, что сейчас упаду прямо на рельсы под прибывающий поезд. Но не успела я испугаться, как меня обхватили сильные мужские руки и дернули к себе.

Я внезапно оказалась в мужских объятьях прижатая к твердой груди, подняла глаза и застыла, глядя, как мне лучезарно улыбается невероятной красоты мужчина. Темноволосый, широкоплечий, в дорогом темном костюме, аккуратной щетиной и пронзительными темными глазами.

И вот стоим мы на платформе, он держит меня за талию двумя руками, я упираюсь в его грудь, мы будто танцуем, а вокруг нас течет суетная толпа. И я не могу дышать, и сердце мое бьется как сумасшедшее. Потому что он…

Он.

Меня топит его взгляд и медленно гаснущая улыбка, я захлебываюсь в его дорогом премиальном аромате, чувствую под пальцами грудь, где бьется сильное сердце. И не могу сказать ни слова.

Поезд уходит, за нами снова пустота, а он все смотрит мне в глаза. А потом поизносит низким голосом, от которого у меня мурашки по телу.

– Поймал.

– Спасибо – еле слышно шепчу, и мой голос тонет в шуме прибывающего следующего поезда.

Он разжимает объятья, плавно сползая ладонями по моей талии к рукам, и меня подхватывает толпа входящих в раздвинувшиеся двери поезда пассажиров. Мы лишь успевает коснуться друг друга пальцами и двери закрываются перед моим лицом.

Я уезжаю, а он исчезает.

И с того дня я не читаю на станции, я не смотрю себе под ноги или на схему линии метро на стене, долго оглядываюсь каждый раз, потому что снова хочу увидеть его. Не могу выбросить его из головы, думаю о нем каждый день. Ищу и жду непонятно чего.

Так ведь не бывает. Он оказался здесь случайно, люди в такой одежде не ездят каждый день на метро. Он из другого мира, из параллельной реальности сверкающих небоскребов и роскошных машин, дорогих ресторанов и путешествий по всему миру.

Не из моего мира.

И когда я почти смиряюсь, что мой принц так и останется для меня сказкой, которую я буду вспоминать и мечтать. Как однажды на станции я вновь чувствую этот аромат парфюма, а потом на мое плечо ложится бархатная красная роза.

– Поймал, – говорит мой принц у самого уха.

И моя жизнь меняется с того дня.

А сегодня он возвращается на круги своя. Я лежу в больнице и не хочу просыпаться, потому что сегодня день выписки.

Но чувствую я тот же аромат парфюма.

– С добрым утром, любимая, – слышу знакомый до дрожи голос, – пора ехать домой.

За мной приехало чудовище.

Глава 6

Смотрю на Диму и не могу поверить, что он вот так запросто прошел сюда, несмотря на запрет, видать, купил всю больницу, а еще в то, что он считает, что я поеду куда-то с ним.

Я спускаю ноги с широкой койки с зеленым постельным бельем. В палате прохладно, по телу бегут мурашки. Мне даже переодеться тут было не во что, так и лежала два дня в больничной одежде. Все такие заботливые, а передать хотя бы пижаму не додумались.

– Меня уже выписали? Ты мне одежду привез? – не хочу с ним здороваться, я видеть тоже его не хочу.

Сегодня он уже не такой парадный и красивый, как на свадьбе, в простом тонком джемпере и черных брюках, сверху его черное пальто и даже нет белого халата, который заставляют накинуть посетителей. Точно всех купил. И не собирается здесь задерживаться ни на минуту.

Синяки под глазами вырисовались отчетливей.

Идет ко мне с моей маленькой спортивной сумкой.

– Конечно, привез, – расстегивает молнию на ходу, – все, что нужно, и походную косметичку твою прихватил, чтобы ты могла привести себя в порядок. Одевайся, документы на выписку уже готовят.

Такой деловой и спокойный. После двух моих ночей и дней в кошмарах и переживаниях, это особенно обидно видеть. Я хмурюсь и забираю у него сумку, кладу на кровать. Внутри лежит мой мягкий спортивный костюм, хлопковое комфортное белье и пара кроссовок.

– Есть все, что нужно, тебе помочь? – мягко убирает мои руки, вытаскивает и раскладывает одежду. Пытается выслужиться чрезмерной заботой? Может, лучше изменять не надо было?

– Не нужно, я сама, выйди, – говорю скованно.

– Зачем это?

– Не хочу одеваться при посторонних.

– Мира, – качает головой, все он прекрасно понимает. Он для меня теперь не самый близкий и любимый. Он чужой. Предатель и лжец. – Я никуда не выйду, я останусь и подстрахую тебя, помогу, если надо. У тебя может закружиться голова, и ты упадешь.

Берет под локоть, будто реально хочет помочь встать и одеться. Выдергиваю руку.

– Не трогай меня.

– Ну, прекрати, – произносит устало, – не вреди сама себе хотя бы.

– Ты и сам справишься?

– Давай мы поедем домой и уже там обсудим нашу проблему в спокойной обстановке. Здесь неуютно и много посторонних ушей.

– Которые в трубочку свернутся от твоей очередной лжи? – не могу не язвить. Если бы он только знал, какую невыносимую боль мне причинил.

– Давай без детских капризов и обид. Я теперь за тебя отвечаю, сделай, как я прошу, пожалуйста.

– Я сама за себя отвечаю, мне от тебя ничего не нужно.

– Мы муж и жена, Мира!

– Почему ты об этом не думал на своем мальчишнике? – швыряю спортивную толстовку, которую только развернула. – Почему сейчас, когда все не по-твоему, ты внезапно вспомнил о супружеских обязательствах? Потому что тебе так удобно? Здесь помню, здесь не помню? А стоит появиться красивой заднице или, что там тебя привлекло, так сразу амнезия?

– Ты не права, – сжимает губы, но словно закрывается. Упрямец хочет, чтобы все было по его сценарию.

– Я не права? Ну, хорошо, – быстро ищу свой телефон в сумке, в палате у меня его не было, потому что я его не видела со свадьбы, а потом и врачи не разрешили бы пользоваться. К счастью, нахожу его на дне. Разблокировав, выбираю нужный номер, нажимаю вызов, – алло? Пап, забери меня из больницы, меня… Эй! – Дима выхватывает телефон из моей руки, завершив в ту же секунду звонок.

– Вот зачем это? Зачем тебе папа? Мы что между собой не можем решить эту проблему?

– Мы? – поднимаю я брови, – нет больше «мы». Есть ты и сам теперь решай свою проблему, иди к своей любовнице и беседуй с ней по душам.

– Нет у меня никакой любовницы, – хоть какие-то чувства начинают пробиваться сквозь его маску. – Не выдумывай!

– А та блондинка на видео? – я не выдерживаю и начинаю раздеваться, если папа успел услышать, то он уже едет, а тут не так далеко от нашего дома. – Или это была проститутка, которую ты снял, чтобы проститься с холостяцкой жизнью? Отпраздновал напоследок?

– А ты не думала, какого черта твой Сеня все это снимал? А зачем притащил на свадьбу?

– При чем тут Арсений? Не переводи стрелки, изменял не он, а ты! Теперь уже не важно, кто принес и показал мне это видео, и для чего снимал тоже. Я достаточно увидела, это было очень красочно! Впечатляюще. Особенно в туалете!

Голова опять начинает болеть, и я коротко жалею, что срываюсь и кричу на него. Доктор сказал, нужен покой. Зачем я жертвую своим здоровьем из-за человека, которому безразлична?

Морщусь и надеваю мягкое белье, Дмитрий пожирает меня жадным взглядом. Вот одно только на уме.

– Не надо на меня так смотреть, иди к своей блондинке, от меня ты больше ничего не получишь.

– Я не смотрю на тебя ТАК! – злится он. – И хватит про ту блондинку! Я вообще не собирался с ней спать!

– Да вы вроде и не спали, – распрямляюсь перед ним в одном белье и поднимаю голову. Без каблуков я сильно ниже, маленькая и хрупкая на фоне широкоплечего сильного мужчины. У меня тоже есть силы! Не поддаваться ему. – Вы, Дима, трахались! Как животные!

– Хватит! Я просил не обсуждать это здесь! Тебе сложно? Я даже не отрицаю ничего, не вру и не оправдываюсь!

– Но и правды не говоришь! Ты еще скажи, что не было у тебя секса с ней! Для полной картины!

– Я не буду тебе врать! Да, это было.

– Был?

– Был! Довольна? Но я не знаю, как это произошло!

Качаю головой, накрываю на мгновение лицо ладонью и тру переносицу. Боже, как банально.

– Дай угадаю, случайно? Шла мимо и ее сквозняком на твой член задуло? Или ты вообще не хотел, и она взяла тебя силой?

– Мира, я ненавижу себя за то, что это произошло! – нервно ерошит свои волосы, – это была ошибка… Самая большая ошибка в моей жизни, и я готов сделать всё, чтобы ты простила меня!

– Что значит, если? – складываю руки на груди, так и не надев толстовку.

– Я очень мало что помню о той ночи. Всё случилось так… – разводит руками, – я, наверное, был совершенно не в себе, потому что ни за что не стал бы тебе изменять намеренно! Если бы я мог всё вернуть… я бы никогда не допустил подобного!

– Дим, ну как я могу в это верить? – заглядываю в глаза. Только сейчас понимаю одну вещь, я совершенно не различаю, когда Титов говорит правду, а когда врет. Мне кажется, что он может виртуозно переходить от правды ко лжи, что никто и не заметит этого. Не зря же он поднялся до такой должности в продажах.

– Просто взять и поверить! Мы любим друг друга, ты любишь меня! Я еще ни разу тебе не давал повода для сомнений! Я даже признаю, что у меня был секс с другой! Но я мало что помню! Я понял все это, только когда проснулся утром с ней в одной кровати! Для меня это тоже был шок!

– Это произошло неделю назад, почему ты ничего не сказал? Почему не признался сразу? – иду в атаку. – Может, все было бы иначе? Не вот так в день свадьбы!

– А как иначе? Ты сбежала бы еще до нее? Отменила все? Ты разве отреагировала бы как-то по-другому?

Надеваю толстовку через голову, вставляю босые ноги в кроссовки. Носки он все же забыл, не всегда продумывает все детали, и у Титова бывают промахи. Как с этой изменой, с которой он попался.

– Нет, измену бы я не простила в любом случае.

– Вот поэтому я ничего и не сказал! Я не хотел тебя терять и не хочу! Особенно из-за секса, на который у меня не было ни малейшего намерения, даже мысли не было!

– А секс был. И ложь была. И, похоже, еще много будет, – я закидываю все свои вещи в сумку, открываю шкаф, где лежит пакет с моим свадебным бельем, туфлями и украшениями, что сняли с меня врачи.

Мне становится невыносимо обидно. Я так готовилась к этой свадьбе, выбрала платье моей мечты, а Дима должен был снимать с меня все эти чулочки и кружавчики в нашу первую брачную ночь.

– Мира! Не психуй! – он пытается меня остановить, – ты должна меня понять, это все чудовищная ошибка!

Я обхожу его и иду из палаты, спрашиваю на посту про документы, но Дима вмешивается и двигает меня, чтобы самому все устроить. Я вздыхаю и просто ухожу прочь. Прочь и подальше. Изо всех сил стараюсь пересилить слабость и головокружение, не хочу, чтобы он думал, что нужен мне.

Надеюсь, папа слышал мое сообщение. Захожу в лифт и нажимаю кнопку первого этажа, дверь закрывается прямо перед рассерженным Димой.

Титов, поздно.

Я не могу такого простить, я не верю в эти сказки про случайность. Я слишком хорошо все разглядела на том видео. Не был он похож на сильно пьяного, который не осознает, что делает. Пьяным я видела его пару раз. Всякое уже бывало. Но не тогда.

Уже в фойе я набираю папе по телефону. Он сразу берет трубку.

– Я перед главным входом, солнышко, жду тебя. Все хорошо?

– Конечно, пап. Я выхожу.

И конечно же, видавшая виды папина машина стоит перед крыльцом, ждем меня, готовая уехать. Он сам выходит и страхует меня на лестнице, чтобы не упала. Потом забирает сумку и усаживает на заднее сидение.

– Мира! – из стеклянных дверей вырывается Дима, расталкивает народ, – стой! Пожалуйста, поедем домой!

– Ну что ты такой непонятливый? – папа встаёт и загораживает меня собой. – Она не хочет с тобой! Мира поедет домой.

– Ее дом со мной! Мы уже все распланировали и подготовили! Все ее вещи у меня! И мы в отпуск должны лететь! Я знаю, ей нельзя, но я уже поменял билеты! Ты же так хотела медовый месяц на Мальдивах!

Я не выдерживаю и встаю с сидения, придерживаясь за крышу машины.

– Дима! Хватит! Неужели ты ничего не понимаешь? Я не буду с тобой жить и тем более не полечу с тобой, не будет никакого медового месяца! Я ухожу от тебя, Титов!

– Ты не можешь этого сделать! Я тебя не отпущу!

Глава 7

– Не отпустишь? Это как? – завожусь я, – я что твоя собственность? Рабыня может быть? Или у нас домострой внезапно начался? Ты вообще никак не можешь меня не отпустить! Я человек и я определяю, куда и с кем я еду. И это не ты, а папа! – обращаюсь к отцу, – поехали домой, мне скоро таблетки принимать.

– Мира! Это детский сад какой-то уже! Чего ты добиваешься? Ты даже выслушать меня не хочешь!

Я сжимаю губы, смотрю себе под ноги на сырой от недавнего дождя асфальт.

– Я не могу тебя слушать, вот… просто не могу! Можешь оставить меня в покое? Не преследовать и не разбрасываться своими деньгами, которые мне не нужны! Не пытаться мной манипулировать поездкой на отдых! Я и так безумно сожалею и горюю о том, что наша свадьба была испорчена и никакие планы не сбылись. Но это все ничто по сравнению с тем, что ты сам сотворил! Говори, что хочешь, но у меня есть глаза! Я тебя видела с другой! И это все! Все, Титов!

Я сажусь в машину и захлопываю дверь. Папа стоит перед Димой, ждет, когда тот отойдёт он нас. Он не двигается.

– Ты ее не переупрямишь, даже не пытайся.

Все равно не уходит, смотрит хмуро, сжав губы. Тогда папа качает головой и уходит на водительское место.

– Мира, я дам тебе сутки, чтобы успокоиться и отдохнуть, обдумать все! Потому что в таких делах нельзя принимать решения, основанные на голых эмоциях! Ты и сама это понимаешь! Я делаю скидку на твое физическое недомогание!

– Отстань, Титов! – кричу сквозь стекло, и мы трогаемся с места. Я даже не оборачиваюсь на него. Откидываюсь на спинку, вспоминаю про ремень безопасности и застегиваю его на себе, не глядя.

Хочется тишины и покоя, но не таких, как в больнице, где все чужое и палата как проходной двор, то врачи, то медсестры ходят, делают со мной что-то. А я хочу домой.

Я вздыхаю.

Как же мне обидно. Кто бы мог меня понять. Я только отвыкла от родительского дома и собралась жить с мужем, как снова придется туда возвращаться. Нет, они меня примут, конечно, но я знаю, что папа и мама планировали сделать их моей бывшей комнаты кабинет. Поставить папе стол с компьютером, а маме для рукоделий.

Она у меня хоть и работает, но очень любит в свободное время чем-то заниматься, то вышивает картины, то красит по номерам, то из бисера вдруг плетет. Все модные увлечения из социальных сетей подхватывает. Мыло и свечи уже даже делала. Оба родителя ждали, когда же я, наконец, свалю от них.

Надо быть честной с собой, задержалась я у них. Пока училась еще понятно, но когда работать пошла, уже надо было съехать на съемную. Но мама меня не торопила, а папа, как всегда, басил «Да зачем тебе это? Что тебе, родимый дом не мил?». У него такая была логика, а я ему и верила.

Поводом съехать я посчитала только то, что собралась замуж за Титова. Серьезного обеспеченного мужчину с большой квартирой в центре Москвы. Мечты сбываются.

Ага.

Разве что в сериалах, которые мама любит смотреть. Куда ни глянь сплошная сказка. В жизни все намного суровей. Моя сказка, оказывается, была до свадьбы, а после нее окунула меня в реальность с головой.

– Приехали, – слышу папу, приоткрываю глаза. – Ты там спишь? Устала? – заботливо.

– Да нет, просто закрыла глаза, чтобы не укачивало, – это не совсем правда, я действительно задремала, но это последствия сотрясения.

Мы выходим из машины, папа забирает мои вещи, поднимаемся в квартиру на двенадцатом этаже обычной московской панельки. Ничего в ней нет особенного, среднестатистическая квартира, в которой лет пять не было ремонта, потому что всем не до того и вроде бы уютненько и так.

Вот и я тоже. Среднестатистическая молодая женщина, которая выучилась по профессии и начала работать, не имея толком никаких планов на жизнь. Думала, по ходу дела разберусь. Все казалось таким простым и предсказуемым.

Но не так.

– Заварить тебе чайку? – папа закрывает за нами дверь, разувается, влезает в любимые бессменные тапки.

– Спасибо, я пойду прилягу пока, а то голова кружится.

– Конечно, дочь, тебе вообще постельный режим показан дней на несколько, – уже журчит водой в маленькой ванной, – ты приляг, я принесу.

Я заглядываю в гостиную, потом в открытую родительскую спальню.

– А мама где?

– Не знаю, убежала куда-то, перед тем как я к тебе поехал. Может, в магазин.

Сегодня выходной, она не должна быть на работе. Ну ладно, я в общем-то, не готова к тому, что она опять может сказать про мой брак.

Ухожу в свою спальню, зашториваю окна, и ложусь прямо на покрывало в спортивном костюме. Я на минуточку, чуть попозже переоденусь и схожу в душ. Просто отдохну.

И кажется, снова засыпаю.

Просыпаюсь от того, что по плечи укрыта мягким пледом. Папа, наверное, накрыл, когда пришел с чаем, а я сплю. За окном уже темно, и я слышу голоса на кухне. Мама вернулась.

Встаю, потягиваюсь, ловлю неслабое головокружение и понимаю ,что давно ничего не ела. С завтрака в больнице. Нужно что-то в себя пропихнуть, пусть аппетита и нет совсем. Тихонько иду на кухню босиком и невольно слушаю разговор родителей за чаем.

– Ну вот как он так, а? – говорит мама, – я-то думала, взрослый солидный мужчина, нагулялся к своим тридцати пяти, семью захотел. Мирочку вот нашу выбрал, молодая, красивая, только и рожать детишек ему. Ну, вот что за бес? На кой черт в клуб пошел, снял там эту?

Качаю головой. Кому же это не интересно.

– Значит, не нагулялся, – папин голос суров, – вот пусть и гуляет дальше, но без нашей дочери. Пусть разводится с ним, пока не привыкла.

– Ну, какой разводится? Какой? Сам подумай? Ну что она будет делать? Только двадцать пять стукнуло и уже разведенка? Сейчас в таком возрасте даже замуж еще не выходят, разве что по беременности. А наша? Ну, ведь любит его, ты что не помнишь? Как она тут ходила, цвела вся, на свидания с ним бегала.

– Ну, любит, и что? А он ее, значит, нет. А если мужик не любит, нечего с ним делать! Только дальше ей будет пакостить и налево ходить!

– Да может, и он любит?

– Если мужик любит, он не изменяет! Ему не надо!

– Уж ты бы помолчал!

– Лена! – предостерегающе.

– Да и сам подумай, ну где она еще такого найдет? Кто в ее жизни будет таким же? Сенька? Да у него ни кола, ни двора, одни амбиции!

– А у этого что? Гонора выше крыши и все! Начальник нашелся недоделанный, только и командует всеми!

– Ну, это ведь хорошо! Ну представь, как он Мире жизнь организует, она же вся такая легкомысленная, одни мечты в голове, в семье должен быть хоть кто-то с мозгами.

Чего? Вот это мне прямо обидно слышать от мамы. Но я решаю дослушать.

– У этого мозги в штанах!

– Это значит тестостерона много! Ну вот такой он, – не унимается, – темперамент, либидо высокое! Это же хорошо, настоящий мужчина, а не нюня! Да и он уже директор! Ты понимаешь? У Миры же все в жизни будет, что она захочет! Ему тридцать пять, а уже директор! А потом вообще свой бизнес откроет, ты представляешь, сколько это денег?

– Что ты все деньгами меряешь?

– А то! Ну, мы с тобой, как поженились, что Миру родили, так и мотались по коммуналкам, съемным квартирам, мы на эту, сколько с тобой деньги собирали, здоровье свое подрывали. Язву ты себе заработал, а я невроз! И толку! А у нее все будет! И сразу! И детей хоть пятерых рожай. Знаешь, как я жалею, что у нас одна дочка? Да жить негде было! Вот не хочу я ей такой же судьбы, не хочу и все! Пусть мирятся!

– Не понимаешь ты ничего, женщина! – слышу, как папа стучит кружкой по столу.

– Это ты не понимаешь! Женскую нашу натуру! Если любит, простит, и будет прощать, что ей еще остается? Никогда она такого второго не встретит! Упустит свой шанс навсегда и будет потом с каким-нибудь алкашом или игроманом жить!

– Ты-то не живешь!

– Ох, Вова! Нашел с кем сравнить! Был бы ты хорошим отцом, заботился бы о ней, сам бы отвез дочь в ту большую красивую квартиру! Чтобы мужа своего слушала и не дурила! Она потом вырастет и поймет меня! Но лучше пусть так, чем когда будет поздно!

– Да уж лучше бы она Сеньку выбрала! Он хоть и балбес, но хотя бы не врун! А помнишь, как мы их в детстве все сватали? Лидка, мамка его, все мечтала, как породнимся. Может, и лучше бы было тогда.

– А что Сенька? Он вон менеджером который год работает? Чего он там все продаёт и начальником все не станет? Лопух он!

– Лопух, не лопух, а честный! Ты бы видела, что он мне там на свадьбе показал, сразу бы разлюбила этого своего Титова, директора, чтоб его. То видео, что все гости слушали, еще цветочки были.

Не выдерживаю и захожу на кухню.

– И что же он такого показал?

Глава 8

Папа сразу замолкает, а мама разворачивается на стуле ко мне лицом.

– Проснулась, Мирочка, ужинать будешь? Я котлет нажарила.

– Нет, мам, спасибо, я не голодна. А ты, пап, продолжай, – я сажусь на свободный стул, – что там тебе еще показал Арсений.

Папа чешет бороду, растеряв свой пыл.

– Ну раз мама сразу разлюбит Диму, то может и мне стоит об этом знать?

– Ой, да ничего особенного, – мама все пытается замять тему. Продолжает в том же настрое, что и весь их разговор. Титов – это очень выгодная для меня партия, на ее взгляд, и я должна простить ему эту «мелкую оплошность», подумаешь, изменил, с кем не бывает.

– Пап.

Он сдается.

– Вы когда убежали оба, я у Арсения пытался узнать, что происходит, что за скандал. Нет, я понял, что Димка твой натворил что-то, слышал эти звуки из телефона. Но все же надо было разобраться.

– И? Не тяни? Не надо меня щадить, я уже взрослая и сейчас вообще… хуже уже некуда просто.

Папа облизывает губы, едва видные под усами.

– В общем, там на мальчишнике Димка твой хвастался фотографиями в телефоне, сначала вас двоих показывал, как вы вместе там в разных местах интересных были, а потом свой отпуск. Куда он там летал один летом.

– На Шри-Ланку.

– Ну да, и вот Арсений попросил телефон, чтобы еще посмотреть эту Шри-Ланку, сказал храмы старинные красивые. Димка и дал. Ну Сеня и листал дальше, пока не кончились. А потом начались другие, с девушкой.

– С девушкой? – я чувствую, что сердце у меня бьется быстрее, – какой?

– Той самой, – папа замолкает, мама садится рядом и смотрит на меня, потом на папу.

– Какой той самой? – переспрашивает, она не видела видео и слышала про него вскользь. А я сразу догадалась, о ком речь.

– Ну какой, Лен? Той самой! С которой Титов был на мальчишнике.

Я опускаю голову на ладони. Час от часу не легче. Это значит не случайная женщина? Очень даже определенная?

– В общем, как считает Арсений, – папа набирается серьезности, хмурит брови, – Дима твой ее знает давно, и у них явно отношения. Там фото были очень близкие.

– Может, он врет? – мама не хочет верить, а я уже и не знаю. – Может, фотографии старые?

– Не знаю, – папа поднимает руки, – за что купил, за то и продаю. Точно может сказать только Арсений.

– Нет. Не он. Дима.

Я встаю из-за стола и ухожу из кухни, хочу побыть одна. Я должна подумать, мне нужны ответы на мои вопросы, которых становится все больше. Изначально я не хотела разговора с Димой, но теперь понимаю, что глупо его откладывать и бояться. Это надо как пластырь, сорвать резко, чтобы боль была быстрой, но короткой.

– Дочка может чаю? – Слышится с кухни голос мамы.

Я молча закрываю дверь своей комнаты. Очень жалею, что не съехала от родителей раньше, слишком легкомысленно жила, не хотела до конца взрослеть, думала, что они нуждаются во мне. Теперь к мужу я не перееду, а вот отдельно жить стоит.

Забираюсь на кровать и сажусь по-турецки, беру свой телефон и долго смотрю на него. С одной стороны, я не хочу с ним разговаривать, даже звук его голоса причиняет мне боль. Этот голос у меня будто украли.

Нет, это он сам его отдал, тогда, как я наивная думала, что страстные стоны будут доставаться только мне. А с другой стороне я устала тонуть в догадках.

Раньше, чем понимаю это, звоню Диме. Он не сразу берет трубку, я жду несколько протяжных гудков и уже думаю сбросить вызов, как раздается голос.

– Мира? Что случилось? – чуть хриплый и обеспокоенный. Я понимаю, что уже вечер. Спал?

– Ты один? – спрашиваю я и чуть не бью себя ладонью по лбу. Ну что за вопрос?

– Что? – не понимает в первое мгновение. – Конечно, один.

Вот я дурочка, конечно, ни один вменяемый человек не потащит к себе любовницу буквально через день после того, как его спалили, и он под самым серьезным подозрением. Любой нормальный затаится на время.

– Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Тебе не спится? – закидывает меня вопросами. Слышу, как шуршит ткань, будто он и правда в постели и откидывает одеяло, – хочешь, я приеду? Прямо сейчас! Поговорим.

– Нет! Не надо! – быстро останавливаю его, – я спать собираюсь, у меня голова болит. Завтра приезжай.

– Я приеду! Утром!

Я будто даю ему надежду, чувство, что я готова его вот так легко простить.

– Не надолго. Я тебя не простила. Так что не думай.

– Я понял, – слишком легко соглашается.

– Скажи мне одну вещь, – решаюсь на маленькую проверку фактов. – Ты на мальчишнике показывал фотографии с отпуска на Шри-Ланке?

– Ммм, да вроде. Было дело за столом.

– Покажешь? Я слышала, там храмы красивые.

– Конечно, – Титов откровенно сбит с толку и не понимает . к чему мне фотографии храмов. – Все, что захочешь.

– Ну все тогда, – я сбрасываю звонок.

Завтра он приедет, я возьму его телефон и долистаю до этих фотографий с блондинкой. Вот тогда и станет понятно, кто из них говорит правду. Не могу сказать, что Арсению я верю сейчас сильно больше Димы.

Пусть он воображает себя героем и думает, что поступил правильно, но он испортил мне свадьбу, и, судя по всему, не просто так дожидался для бракосочетания, чтобы разоблачить Диму.

Не нравится мне, что со мной вот так играют.

Я ухожу в ванную и принимаю быстрый душ, переодеваюсь в домашнюю мягкую пижаму и возвращаюсь в кровать. Папа стучится через полчаса и приносит мне теплый чай и галеты, думает, что меня тошнит и нет аппетита.

В целом он прав. Мне все еще нехорошо, и не только физически. Есть не хочется совсем. Благодарю его и даю себя обнять, чтобы ему тоже стало легче, он сильно переживает за меня.

А я, что уж лукавить, папина дочка. Его тепло и забота меня успокаивают намного больше, чем мамины. Возился со мной с самого младенчества, менял пеленки, играл в игрушки, гулял со мной часами, пока мама отдыхала. Мой большой добрый папа-мишка.

Как я мечтала, что Титов станет вот таким отцом. Идеальным, на мой взгляд.

Но не бывает ничего идеального.

Я засыпаю довольно быстро, несмотря на переживания. Сотрясения мозга хоть какие-то плюсы привносит в мою жизнь. Я не мучаюсь кошмарами и бессонницей.

Утром не могу найти себе место. Звонить Титову больше не хочу, не я должна делать первые шаги. Я сделаю только шаги в обратную от него сторону. Потому что проглотить измену, как советует мама, я просто не могу. Не приемлю я такого. Это предательство.

Дима приезжает к десяти утра и звонит сразу в домофон.

– Да? Ммм? – разговаривает по трубке папа, – нечего тебе тут делать!

– Дай, пап, – забираю трубку, – я сейчас спущусь.

– Мир, точно этого хочешь? – папа скептически поднимает бровь.

– Надо не прятаться, а выяснить все раз и навсегда, ты не считаешь? Хватит уже.

Я одеваюсь, вставляю в кроссовки ноги, накидываю теплую куртку, утро сегодня очень ветреное и холодное. Собираюсь с силами и спускаюсь к подъезду. У тротуара стоит дорогая черная машина Титова, он сам возле нее, в джемпере и черном пальто, почти как и вчера. Ждет меня, сложив руки на груди.

Я делаю пару шагов, и он открывает переднюю дверь для меня.

– Не бойся, похищать не буду, – говорит без тени улыбки. – Доброе утро.

Я качаю головой и сажусь на сидение, уверена, папа как коршун следит за нами из окна кухни, что выходит на подъезд, может и бинокль даже взял.

– Давай выясним все раз и навсегда, – начинаю я, как только он садится.

– Согласен. Тогда я начну. Мира, – разворачивается ко мне всем корпусом, берет мою руку в свою. – Я признаю, на мальчишнике я выпил слишком много и совершил непростительный поступок. Я переспал с этой женщиной, но только потому, что совсем ничего не соображал. Утром я проснулся, а она спит в моей постели, и только поэтому я понял, что между нами произошло ночью. Саму ночь в клубе я помню обрывками, в основном только начало. Я знаю, что ты не хочешь прощать меня за измену, и понимаю твои чувства. Я бы тоже не мог такое простить. Но ты лучше, чем я. Я люблю тебя и не предал бы никогда в адекватном состоянии! Прошу тебя, прости меня за эту ошибку! Я никогда не пожелал бы разрушить то, что между нами. Мира, ты моя жизнь, и я любил и буду любить только тебя! – Он пытается быть серьезным, я вижу, с каким трудом ему даются эти слова, будто репетировал их всю ночь.

– Кто она? – мой вопрос очень короткий.

– Она… никто, просто женщина. Встретил ее в клубе. Это был неосознанный порыв, я не понимал, что я делаю.

Ну вот и все. Ложь. Ложь. Ложь. Зачем?

– Понятно, – скованно киваю, – покажи мне Шри-Ланку?

Дима растерянно хмурится, моргает. Я не видела его в таком состоянии раньше. Он всегда был полный контроль и запас слов на три часа вперед.

– Хорошо, – достает телефон, быть может, считает, что это побочка от удара головой. Зачем мне фотографии развалин, да? – Держи, – открывает в галерее фото с синим океаном между мальмами. Эта те самые фото.

Спасибо. Я сажусь расслабленно, откидываюсь на спинку и плавно, задумчиво листаю очень красивые фотографии с того отдыха. Побережье восхитительно, как и пальмовые рощи, ананасовые плантации и пастбища слонов. А потом и старые полуразрушенные храмы.

– Этому черту что тут надо? – слышу от Димы и поднимаю голову, слежу за его взглядом и вижу, что по тротуару в нашу сторону идет Арсений с коробкой торта.

Вот принесет же нелегкая в самый нужный момент. Но пока Дима смотрит на него и сжимает кулаки, я долистываю до конца и нахожу то, что искала. Эти фото не сразу после Шри Ланки, между ними еще пара десятков каких-то фото стендов с его работы. И лишь потом начинается.

Они вместе, они в обнимку, блондинка целует его в щеку, повиснув на шее. Делает селфи, когда Дима кусает ее открытое плечо. И еще, еще, таких фотографий много.

Они очень хорошо друг друга знают. У этих двоих людей на фотографии отношения. Женщину я видела только один раз на видео, а мужчину считала, что знаю.

А, оказывается, нет.

– Дим, – зову его, когда он уже решил выйти из машины, Арсений почти дошел до нас и определенно увидел. – Дима! – привлекаю внимание громче.

– Что?

Я поворачиваю к нему экран телефона с одной из фотографий, где голова блондинки лежит на его плече. Очень мило и по-семейному.

– Познакомишь? – спрашиваю тихо и гляжу на то, как он осознает, на что смотрит и бледнеет на моих глазах.

Глава 9

– Твоя сестра? – зачем-то еще больше подначиваю его. Наверное, потому, что мне чертовски больно видеть все это, слышать, как он врет мне прямо в глаза. И даже мускул на лице не дрогнул! Идеальное выражение, максимальный самоконтроль.

Если бы я не знала правды, я никогда в жизни бы не догадалась.

– Это ни к чему, – скованно отвечает он, и я чувствую гнев, который зарождается в нем. Тоже максимально контролируемый.

– Я пойду, – я берусь за ручку двери. Мне так проще. Нет, не уйти от него, прекратив разговор на самом интересном месте. Наоборот, спровоцировать его на выход эмоций, в которых может проклюнуться правда.

– Не пойдешь, – наклоняется через меня и закрывает дверь моей же рукой. Не дожидается новых вопросов, сам говорит. – Откуда ты узнала об этих фотографиях? – звучит вопрос, вместо оправданий и объяснений.

– Ниоткуда, просто листала дальше.

– Ты врешь, они были там всегда, и сколько раз ты ни брала мой телефон, у тебя никогда не было вопросов, ты не долистывала до этих фото.

– То есть это нормально для тебя? Ты встречался со мной, женился на мне, и у тебя вот так запросто лежат фотографии с другой женщиной в обнимку?

– А почему они там не могут лежать, скажи мне? Это просто фото, и они не какие-то порнографические. У тебя в телефоне нет фотографий друзей?

– Есть, – сжимаю я губы.

– У тебя в жизни пешком ходит вот этот твой, – машет рукой за лобовое, где Арсений остановился у подъезда и смотрит на нас, будто не уверен, как ему правильно поступить. – И я даже до сих пор ему лицо не разбил за то, как он с тобой здоровается, обнимается и в щечки целует как п*дар.

– Дима, – предупреждающе повышаю голос.

– Эти фото не отличаются от твоих поцелуйчиков с этим козлом!

– Зато видео отличается! – вспыхиваю я, – там вообще ни разу не поцелуйчики в щечку и дружеские объятья! Первый раз вижу, чтобы друзей так шпилили!

– Мира, – сжимает губы, проводит ладонью по лицу, – то, что случилось на видео, я первый раз увидел тоже на этом видео!

– Я не буду больше тебе верить! Во все эти сказки с потерей памяти по пьяни! Ты мне только что сказал, что не знал ее, а теперь она внезапно твой друг и ничего такого! Я вижу, что не друг!

– А что мне надо было сказать? А? – взмахивает руками, снова медленно выдыхает, возвращает контроль, даже выражение лица меняет, – Ты не понимаешь, что я сказал, что не знаю ее именно вот из-за такой реакции? Из-за твоих неадекватных криков и нежелания слышать правду! Потому что правда тебе не нравится, и она травмирует тебя. Тебе легче было бы, если бы я сказал, что по пьяни трахнул свою бывшую? – говорит спокойно и поворачивается ко мне, смотрит в глаза темным взглядом. – Для тебя это было бы отягчающим обстоятельством! Ты стала бы себя накручивать еще больше, именно так, как ты сейчас делаешь! Я дал тебе более простую версию, которая не причинила бы столько боли! Что в этом плохого? Я заботился о тебе! Я не отрицаю, что не намеренно изменил! Но вариант со случайной женщиной тебе было бы понять проще!

Я качаю головой в полном неверии. Что слышу все это от него.

– То есть ты за меня решаешь, какая версия мне будет более полезна? Версия твоей лжи? Серьезно? Может, стоило сразу сказать правду?

– Откуда, – не слушает, а снова возвращается к своему вопросу, – ты узнала про фотографии? – берет меня за запястье, – именно сейчас?

– Отпусти меня.

– Кто тебе подсказал? – переводит взгляд за окно, и в темных глазах вдруг появляется догадка. – Это он?

– А есть разница от того, как именно ты спалился? Фото есть, секс был. Как бы я об этом не узнала, факта это не отменяет! Не надо пытаться заговорить мне зубы или вызвать чувство вины! – выдергиваю руку из его. – Ты не понимаешь, что я больше тебе не верю?

– Мира, ну что ты делаешь? Ну зачем это все? – берет меня за подбородок и поворачивает к себе.

– Я даже не хочу лезть глубже в твою ложь, – берусь за его пальцы и снимаю со своего лица. – Словно она вскроется, как огромный гнойник.

– Нет больше ничего! Это все! Она моя бывшая, что она делала в клубе, я не знаю, как оказался с ней, я не знаю! Я выпил слишком много! И все! Я скрыл из-за тебя! Чтобы не делать больно тебе!

– Как благородно, – сквозь сарказм боль все равно пробивается. Не могу продолжать, слезу накатывают, у моих моральных сил тоже есть границы.

Внезапно распахивается дверь машины.

– Мира! Пойдем домой! – Арсений хватает меня за руку, и я благодарна ему за это спасение. Я будто попала в ловушку и которой не могу выбраться. Словно еще чуть-чуть и я совершу непростительную ошибку и сама.

– Домой? – переспрашивает Дима ледяным тоном, – а ну, пошел вон отсюда.

– Я пойду, – резко вылезаю из машины до того, как Титов схватил меня снова. – Арс, что ты тут делаешь?

Мы идем от машины, как ни в чем не бывало, Арсений только бросает взгляд через плечо.

– Я хотел порадовать тебя, встретить после выписки и… – резко разворачивается, и я понимаю, что это Дима дернул его за плечо.

– Ты чего к моей жене ходишь? Что ты тут забыл с утра пораньше?

– Я пришел ее поддержать! Навестить и узнать о самочувствии!

– Телефон для этого есть!

– Дима, прекрати! Сцены ревности здесь не хватало! – влезаю между ними.

– Ничто не заменит живого общения, – Арс смотрит на него с нескрываемым презрением. – И дружеской поддержки.

Ой, блин. Вот про дружескую, это он зря, конечно. Учитывая контекст нашего с Димой разговора и его объяснения. Там был дружеский случайный секс. А тут…

– Дружеской? – переспрашивает Титов, смотрит на Лебедева как на бактерию примитивную. – С тортиком?

– Это ее любимый, – тоже режет его взглядом. Сейчас молния шандарахнет между ними. – Ты знаешь, какой у нее любимый? Мм? Или за своим эго ты ничего не видишь вокруг?

– Знаю! Тирамису!

– Медовик! – одновременно выпаливает Арсений, – ты ни черта ее не узнал, даже женившись!

Вцепляются друг в друга, Дима в ворот куртки Арса, а тот в лацкан его дорого пальто. Только драки мне тут не хватало!

– Вы придурки! Вы свои торты называете! – я мельком гляжу на коробку, а там надпись, что это вообще «Прага».

– Подержи, – игнорируют меня оба, но Арс вручает торт, даже не глядя. Ну, вот какого черта он приперся? Что тут забыл с утра? Я бы и без него разобралась.

– Уходите, оба!

– Это ты пронюхал про фото? – Дима стягивает куртку кулаком, – ты ей про них сказал?

– Я ничего не говорил! Я с самой больницы с ней не виделся!

– Откуда она узнала? Это ты, гаденыш!

– Да какая разница откуда? Прекратите немедленно!

– Ты копался в моем телефоне? – хладнокровие Димы пугает не меньше, чем его открытый полыхающий гнев. Лучше бы он как на свадьбе сразу полез в драку, чем вот это.

Что это? Вот такая безумная ревность?

– Я ни в чем не копался! Ты эгоистичный самовлюбленный нарцисс! – Арс себя не сдерживает. – Ты сам мне их показал, когда познакомил со своей Альбиной! Считал, что в чисто мужской компании никто тебя не выдаст, что это у всех в порядке вещей приводить свою вторую женщину! – мои глаза сами собой расширяются, и я перевожу изумленный взгляд на Диму. Арс поворачивается ко мне, – рассказать, как он мне ее представил?

Глава 10

– Что я сделал? – Дима переводит на Арса взгляд и, если бы он был ножом, торчал бы уже из глаза, подрагивающего трупа.

Но Лебедев выбирает самую опасную тактику, он его игнорирует, разговаривая только со мной.

– Он сказал: «Знакомьтесь, а это моя Аля, самая горячая женщина из всех живущих!»

Я даже голову не поворачиваю, только взгляд перевожу на Титова и вижу то, чего не хотела бы видеть. Дима чуть хмурится, зрачки расширяются, и на мгновение взгляд мечется куда-то мимо лица Арса. Я вижу, как учащается его дыхание, чаще поднимая грудь под джемпером в распахнутом пальто.

– Я такого не говорил, – но в голосе уже нет такой уверенности. В этот раз быть пойманным на лжи оказалось сложней, не было готового ответа?

– А я, по-твоему, сам придумал? Откуда я вообще могу знать, что она Аля? Вообще, такое сокращение имени Альбина только для близких! Что ты еще готов приврать, чтобы выкрутиться, Титов?

Дима отталкивает его от себя и вновь вспыхивает.

– Я такого не говорил!

– А кто говорил? Твой брат-близнец? Еще скажи, на видео был он, а не ты!

Я качаю головой и делаю шаг назад от них, чем дольше я тут нахожусь, тем больше узнаю того, чего не хочу. Я бы и сбежать готова, но ведь это только хуже сделает. Зарою себя в сплошном самообмане.

– Мира, не слушай его, он врет! Я такого не говорил! – вспомнил, наконец, о моем существовании.

– А кого слушать, тебя что ли? – Арсений будто бы силу вдруг почувствовал. – Да ты еще что-нибудь наврешь тут же! Я это чертово видео снял, потому что мне бы никто не поверил! Есть же такой большой человек Титов, умный, при бабле и карьере, с квартирами и машинами. С чего верить мне? Ты вообще для чего меня пригласил на мальчишник? Чтобы показать мне мое место? Приструнить, чтобы я знал, что на фоне тебя полное ничтожество? Этим своим снисходительным тоном и вечным похлопыванием по плечу!

– Да заткнись ты уже, что ты несешь? Да мне вообще плевать кто ты! – поворачивается ко мне, берет за плечи, – Мира, я устал уже от этого цирка, поехали домой, давай поговорим вдвоем, только ты и я! Тогда ты уже сама выберешь, кому ты будешь верить, мне или ему! – кивает на Арса.

– У него есть… – горло сковывает, еле произношу, – доказательства своих слов. А у тебя?

– Ну какие? Какие доказательства? Того, что я с ней спал? Так я спал! Я даже не отрицаю! Только что тебе все объяснил!

– И тут же соврал. Дима! – перебиваю его, не давая сказать больше ни слова, – ответь мне в этот раз честно.

– Отойди от нас, – Титов забирает у меня из рук торт и вручает его Арсению, – сгинь. Это не для твоих поганых ушей.

Я прикрываю глаза. Позволяю. Арс тут лишний на самом деле. Чувствую, что он отходит, слышу его шаги, которые замирают не так далеко. Из-под моих ресниц выскальзывает слеза.

– Мира, детка, – в голосе Димы боль и он пытается меня обнять, но я отталкиваю его руками в грудь, чувствую, как колотится его сердце.

– Альбина твоя бывшая?

Сжимает губы, желваки ходят, принимает правила игры.

– Да.

– Ты с ней… общался с момента нашего знакомства?

Не моргая смотрит мне в глаза, я слышу, как он сжимает челюсти до скрипа зубов.

– Да.

– Часто?

– Она клиентка нашей компании, мне приходилось…

– Часто? – повышаю голос.

– Да!

– Почему ты мне никогда об этом не говорил?

– Ты бы ревновала.

– Это я должна решать, ревновать мне или нет. Это тоже твоя щадящая версия лжи?

– Нет, это не ложь! Послушай, это ситуацию можно выкрутить в любую сторону, малейшей манипуляцией она превращается в то, что хочется видеть, а не то, что на самом деле!

– Именно так, – соглашаюсь я и это не то, чего он ожидал. Опешивает на мгновение. – Ты с ней много общался все эти месяцы? Делал те фото, позвал на мальчишник и там же с ней переспал?

Дима закрывает глаза, делает очень медленный и глубокий вдох через нос. Пытается вернуть себе самообладание. Я знаю, что он часто ведет переговоры, он умеет продавать клиентам услуги их компании, но со мной его навык будто выключается. Или он намеренно его гасит, чтобы все было по-честному. Продажи – это в любом случае манипуляция. А он хотел между нами искренности. Ведь так?

Я так думала до этого момента. Так он говорил, когда признавался мне в любви.

В жизни оказалось не так.

– Она очень красивая, – произношу дрожащим голосом.

– Это не имеет значения, ты для меня самая красивая! – все пытается взять за плечи или руки, отталкиваю его, – ты нежная, прекрасная, чистая женщина, какой я никогда не встречал и больше не встречу!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.