Виктория Балашова
Фабрика современных игрушек

Фабрика совеременных игрушек
Пролог

– Заходи, Карл Эрнстович, присаживайся. – Начальник ГУВД области смахнул платком пот со лба и вздохнул. – Заявку твою удовлетворили. Но не без нюансов. Пока в новом пункте полиции будет только две ставки – больше нам денег не выделяют. Ну и все моменты, связанные с помещением, жильем для этих двоих – на вас, на городской администрации. У нас сейчас завал, – он обвел рукой свой большой кабинет, хотя именно в нем никакого завала не наблюдалось, но Карл Эрнстович все понял правильно, – поэтому поиск сотрудников начни сам. По своим каналам там пошукай. Посмотри, может, найдешь кого привычного к странным событиям, выпадающим за пределы разумного. Потом мне скажешь, мы человечка переведем.

– Постараюсь, – кивнул Карл Эрнстович, понимая, что расхлебывать тому, кто все затеял, а затеял он сам.

– Если звание пониже, то будущему начальнику дадим майора. Человек должен на повышение идти. С него начни. Потом ему позволь самому кого-то себе выбрать в помощники. С Москвы не бери. С Питера не бери. Они это, как ни крути, за повышение не сочтут, прости уж. Откуда-нибудь из маленького городка…

Глава 1. Вступление в должность

Герман сидел на нижней полке плацкарта, с трудом вслушиваясь в бесконечную болтовню мужика напротив. По проходу бегали ошалевшие дети, иногда проходила широкобедрая проводница с чаем. Купить билет до Москвы посреди лета, из южного города представлялось задачей практически невозможной, но в последний момент кто-то не выкупил бронь, и Герман оказался все-таки в поезде.

«Повышение! – мысли о несправедливости бытия не отступали. – Майор! Начальник отделения! Красиво, братцы, поёте! – обратился его внутренний голос к невидимому собеседнику. – Но где? В ссылке! Недалеко от столицы, – он передразнил звонившего ему три недели назад мужчину, – один из первых наукоградов России… какой-то Фраскати, прости господи, не выговоришь! А море где? Зелень круглый год, арбузы… Оля…»

– И я ей говорю: а поехали на скутере прокачу… – трындел сосед по купе.

«Даже прямых поездов нет, только через Москву, на перекладных. Повышение! Вас, говорит, рекомендуют, как сотрудника с чутьем! Черт его подери, это чутье! Городок три с половиной тысячи населения! Нам, говорит, нужно второе отделение, а то одно не справляется. Было расформировано давно, и тех сотрудников ищи-свищи. И почему меня?!»

Проводница пошла по проходу, выкрикивая:

– Москва! Москва! Конечная!

Герман вытащил из-под полки здоровый чемодан, огромный рюкзак взвалил за спину и приготовился продираться через толпу людей к метро, чтобы доехать на нем до другого вокзала. Июльская жара в столице – это вам не морское побережье. Взмокнув так, что на футболке сухого места не осталось, продолжая чертыхаться, Герман сел в электричку до Фраскати. Буквально через полтора часа он вышел на провинциальной платформе и поплелся к выходу на привокзальную площадь, где его обещали встретить.

– Герман Борисович? – к нему подошел невысокий, полноватый мужчина, одетый, несмотря на жару, в костюм, рубашку и галстук. – Не ошибся? – он широко улыбнулся, словно искренне был рад видеть Германа.

– Нет, не ошиблись. Прибыл, так сказать, к месту несения службы, – Герман понимал, что перед ним штатский и не стал придавать своему голосу излишний энтузиазм.

– А меня зовут Карл Эрнстович, я работаю в администрации города помощником мэра, – радостно отрапортовал встречающий. – Пойдемте к машине. Я вас отвезу и расскажу все по дороге. – Он уже шел, показывая рукой куда-то вперед, как Ленин, видимо, в светлое будущее.

В машине царила долгожданная прохлада – работал кондиционер. Начав выруливать с парковки, Карл Эрнстович продолжил говорить:

– Наша, простите, инициатива – открыть второе отделение полиции. Первому справляться тяжеловато. Город у нас невелик, но всякое бывает. К тому же, большое предприятие. И мы, словно поделены на две части. То отделение находится в жилой части, а другая половина фактически осталась оголенной в этом плане. Ох, наверное, я начну с другого…

Карл Эрнстович по-прежнему счастливо улыбался, а говорил, как заправский оратор: четко, делая паузы и меняя интонацию. «Видимо, частенько приходится выступать перед народом», – подумал Герман.

– Итак, вы находитесь в одном из первых в СССР наукоградов. На месте трех деревень, – продолжал он вещать, – в 1952 году начали строить научный городок. Градообразующим научно-техническим комплексом являлся НИИ робототехники.

– А почему у города такое странное название? – встрял Герман.

– В одной из деревень в свое время, еще до революции, долго жил и проводил свои эксперименты в области химии итальянец Альбертино Фраскати, женившийся на местной девушке, дочери помещика Морозова. Фраскати построил близ деревни усадьбу, которую в шутку называли «вилла Фраскати», а после революции деревню официально переименовали, так как итальянец все свое научное наследие завещал новой Советской республике. Город решили назвать также – все-таки, ученый, вполне соответствует. Более того, в Италии есть городок Фраскати, с которым, благодаря потомкам итальянца, наш наукоград стал побратимом. – Карл Эрнстович взял паузу, чтобы проявить внимательность, объезжая площадь по круговому движению. – В девяностые, к сожалению, наш НИИ собирались закрыть. Но, к счастью, молодой директор, которого сюда распределили из Москвы, быстренько институт приватизировал. Сами понимаете, надо было как-то деньги зарабатывать, поэтому он предложил желающим остаться работать, а НИИ перепрофилировать и превратить в фабрику современных игрушек. Игрушки у нас роботизированные, делаются исключительно по индивидуальным заказам. Я вас отвезу потом на фабрику – посмотрите. У нас есть шоурум. Там выставлены образцы продукции. Покупатели обычно приезжают посмотреть, просят что-то поменять или добавить какие-то функции.

– И что, спрос велик? – буркнул Герман, представив себе кучу плюшевых мишек, которые умеют говорить «р-р-р» и кукол, которые, неловко переставляя ноги, делают несколько шагов по комнате. Что там еще можно с игрушками придумать? Далее его фантазия не простиралась, так как своих детей у Германа не было, а чужим он подарки выбирал крайне редко и уж точно не в шоуруме бывшего НИИ робототехники.

– Да! Весьма! Был когда-то старый французский фильм с Пьером Ришаром. Назывался «Игрушка». Там мальчик попросил своего богатого отца завести ему живую игрушку – человека. Сейчас просят роботов… О, мы подъезжаем.

Машина въехала в парковую зону, густо заросшую старыми, раскидистыми деревьями. То тут, то там сквозь крону виднелись деревянные дома.

– Это дачный поселок? – удивленно спросил Герман.

– Нет, все еще город. – Карл Эрнстович медленно рулил, аккуратно стараясь объезжать кочки и колдобины на старом асфальте. – Итак, вокзал расположен на окраине центральной части города. Именно там селились новоприбывшие ученые в пятидесятых. Сейчас новые дома строят в том же районе. Потом мы переехали через реку. Справа остались здания фабрики, которую с дороги нам не было видно. А это парк Фраскати. В девяностые на его территории продавали участки для застройки, поэтому вы и видите дома, которые новые русские фраскатчане успели возвести по ту пору.

Вдали показался забор. За ним Герман разглядел двухэтажный дом со светло-розовой штукатуркой. Машина зачем-то ехала именно к нему.

– Поселим вас, Герман Борисович, простите, пока в бывшей усадьбе Фраскати, – ошарашил Карл Эрнстович. – Видите ли, помещение закрытого в те же девяностые отделения полиции, нынче занято. Причем, занято давно по бессрочной аренде. Его вместе с прилегающими помещениями занял ресторан… – Помощник мэра остановил машину и побежал открывать ворота. Прибежав обратно, он зарулил на территорию усадьбы и припарковался возле входа. – Пойдемте, дорасскажу по ходу.

Тут Герман заметил у входа охранника, но что-то неуловимое в его внешности настораживало, и Герман никак не мог понять, что это.

– Вот, Герман Борисович, наглядная демонстрация наших игрушек, – гордо ткнул пальцем в охранника Карл Эрнстович. – У нас здесь, как в Японии, – он рассмеялся. – Там не хватает рабочей силы, и поэтому все роботизировано. Мы ездили в доковидные времена туда по обмену. Делились с коллегами опытом, так сказать. Несмотря на высокие зарплаты, надбавки, во Фраскати низкоквалифицированных работников не хватает. Основное отделение полиции укомплектовано, а тут проблемки возникли. Но, смотрите, – и Карл Эрнстович поднялся по ступенькам к входной двери, где стоял охранник.

Тот улыбнулся и выдал:

– Добрый день! Сержант Гуськов, – отдал честь и продолжил: – Вы по записи? У вас жалобы? У вас проблемы?

Вместо ответа Карл Эрнстович пожал «сержанту Гуськову» руку.

– Проходите, товарищ Казанцев, – отозвался на пожатие сержант, а помощник мэра начал набирать на двери код.

– Проходите, Герман Борисович, – пригласил он внутрь гостя. – Скоро приедет наш специалист с фабрики. Он вашу ладонь тоже введет в программу «сержанта Гуськова» и он вас начнет признавать. Смотрите, здесь у вас будет и пункт полиции, и место проживания. Сразу квартиру дать мы не сможем, пока тут поживите. А и удобно, вполне вписывается в новую концепцию: мы с мэром ездили на Чукотку. Там, знаете, так и делают – рядом пункт и жилище полицейского…

Герман вздохнул: сравнение с Чукоткой навевало на грустные мысли.

– Эта усадьба неоднократно переходила из рук в руки, – продолжал вещать Карл Эрнстович. – В итоге от прежнего обличия почти ничего не осталось. Последний владелец умер, не оставив наследников, поэтому все вернулось на круги своя – усадьба перешла обратно городу. Смотрите, справа оборудована большая кухня с подсобным помещением. Рядом – лестница на второй этаж. Там будет ваша жилая зона. На днях отгородим как-нибудь правое крыло. Не успели. Слева – ваше служебное помещение. Нам фабрика выделила мебель и списала два компьютера. Второго сотрудника вы можете выбрать сами, если кого-то захотите конкретного сюда перевести. Да, и «списала» не значит, что они старые и плохие. У них такие не водятся. Если что еще надо будет из мебели, говорите, не стесняйтесь: так как в ваше ведение входит территория фабрики, они вам постараются все выделить или закупить.

У Германа голова пошла кругом. Но долго приходить в себя ему не пришлось. «Сержант Гуськов» уже приветствовал какого-то мужчину, который бодро потряс тому руку и прошел внутрь.

– Приветствую, господа! – на вид вошедшему было лет тридцать. На нем красовалась футболка с каким-то затейливым рисунком, изображавшим то ли щупальца, то ли провода. Штанишки по моде коротковатые, открывающие голые ноги, обутые в легкие мокасины.

– Герман Борисович, это – Федя, разработчик отдела, который занимается игрушками, выполняющими, одновременно с игровыми, охранные функции. Весьма, знаете ли, пользующаяся спросом вещь! Сейчас он вашу ладонь отсканирует.

– Я еще Нину привез, – доставая из рюкзака какой-то прибор, сообщил Федор. – Как вы просили. Брак там небольшой совсем.

Герману захотелось, чтобы его разбудили. Какая Нина?! И почему бракованная?!

– Вы не волнуйтесь, Герман Борисович, – заметил его состояние помощник мэра. – Видите ли, игрушки очень дорогие, поэтому мы вам бракованные предоставили. Но там совсем ничегошеньки страшного! Но деткам нельзя. Точнее, их родители заплатят большие деньги и будут недовольны, если с браком. А так-то они вполне могут функционировать.

– Что не так с сержантом? – севшим голосом спросил Герман.

– У него там в программе сбоят игровые функции, – вступил в беседу Федя. – Когда много хотят от робота, его иногда переклинивает. Но на охранных параметрах это никак не сказывается, не беспокойтесь. В него встроен датчик движения, и он будет опознавать по ладони своих. Остальных вы будете запускать сами, а можно на день сержанта выключать. Давайте вашу ладонь, – он просканировал протянутую руку Германа, понажимал какие-то кнопки и предложил выйти к Гуськову, протестировать. Гуськов Германа признал и пропустил. А Федор пошел к машине за Ниной.

– Там куклу списали. Тоже брачок. Мы решили вам ее презентовать. Это новейшая разработка: готовит, убирает, стирает. Ее подключают к стиралке, плите, пылесосу, в общем, к любым приборам, даже к холодильнику. Поэтому она легко с ними взаимодействует. Например, понимает, какие продукты надо закупить и делает заказ на доставку. В ней хранится куча рецептов. Конечно, только здоровое питание, но очень вкусно! Мы с представителями мэрии были на презентации – весь фуршет приготовили куклы типа Нины – помощницы по хозяйству.

– А с ней что не так? – спросил опасливо Герман, кося глазом в сторону входной двери.

– О, она должна еще выполнять функции няни. На самом деле, это ее основная функция, а помощь по хозяйству идет как дополнительная. Но у Нины все местами поменялось, и при этом она довольно сварливая получилась. Короче, там чинить дороже выйдет.

Тут Федя вошел в дом, неся подмышкой белокурую Нину. Он бережно поставил ее на пол и поправил на ней задравшуюся юбку с передничком. Перед Германом стояла фотомодель: довольно высокая, худощавая, молодая блондинка с голубыми глазами. Юбка едва прикрывала колени, а блузка едва прикрывала бюст.

– Такое впечатление, что Нину папа заказывал себе, а не ребенку, – пробормотал Герман.

– Ох, и это тоже, – вздохнул Федор. – Увлекся у нас сотрудник, который выполнял заказ на Нину. Ее сразу жена заказчика, как увидела, зарубила. Еле удалось скандала избежать. Сделали им новую. А у этой еще и сбой в программе. Вам-то в самый раз – она хорошо убирается и вкусно готовит. Иногда будет к вам обращаться как к ребенку, но вы внимания не обращайте. В крайнем случае, ее можно вырубать, как и сержанта Гуськова, на время.

Федя включил Нину и отдал пульт Герману. Блондинка ожила и строго посмотрела на мужчин.

– Нина, кухня вон там, – направил деву Федор.

– Знаю! – огрызнулась она и пошла в заданном направлении.

– Она уже знает, где что: мы ее подключили к вашему домашнему хозяйству. Холодильник вам забили. Нина сейчас что-нибудь вам с дорожки сварганит из своего богатого репертуара, – сообщил Федя.

– Ладненько, Герман Борисович, мы пойдем. Вот вам наши с Федором визитки. Звоните, как обустроитесь. На двери мы табличку повесили с часами приема. Списали у первого отделения. Завтра приступите. Мы с утра, на всякий пожарный, подойдем проверить все ли в порядке. И вперед! Да, вы можете спокойно просить помощи у сотрудников первого отделения. И, если, упаси господи, кого сажать, то кутузка у них есть – везите к ним. Машину, мне сказали, вы водите. Завтра привезут электроквадроцикл.

– Тоже игрушечный? – не удержался от ехидства Герман, но Карл Эрнстович ответил на полном серьезе:

– Да, но он ничем не отличается от настоящего, смею вас уверить. Многие сотрудники себе такие выкупили. Классная вещь! Ну, обживайтесь! – И оба мужчины скрылись за дверью.

С кухни доносились звуки хлопающей дверцы холодильника, звона посуды и шипения чего-то на сковородке. Герман взвалил на спину оставленный в холле рюкзак, взял чемодан и пошел наверх – в жилую, так сказать, зону. На втором этаже, строго симметрично первому, располагалось два крыла. Герман решил обустроиться в левом, прямо над своим служебным помещением. В большой комнате стола огромная двуспальная кровать и шкаф. Едва он начал раскладывать вещи, как снизу донеслось:

– Герман! Обедать!

В последний раз так ему кричала с кухни мама, лет уж тридцать назад. Герман опять вздохнул и поплелся вниз. Надо будет не забыть повырубать всех этих… работничков.

– На обед сегодня салат из свежих овощей, – начала вещать Нина, как только он вошел на кухню, – щавелевый суп, курица с рисом и компот.

Герман опасливо присел за стол, на котором стояла тарелочка с хлебом, соль, перец, салфетница, были аккуратно разложены приборы. Нина поставила перед Германом салат и осталась стоять рядом. Вздохнув в сотый раз за день, Герман приступил к трапезе. Едва он закончил есть салат, как Нина забрала у него тарелку и поставила на стол суп. «Вкусно, не поспоришь», – подумал Герман, решив, что готовку Нине вполне можно доверить.

После обеда Герман вознамерился прогуляться и осмотреть хотя бы ближайшие окрестности. Нина загружала посудомойку и прибиралась на кухне, а он пошел к выходу.

– Герман, ты куда? – донесся до него строгий голос. – Иди спать! Прогулка после тихого часа!

– Спасибо, не хочу, – огрызнулся Герман.

– Что значит «не хочу»? Надо соблюдать режим, – Нина нарисовалась в дверном проеме. Она стояла, уперев одну руку в бок, а другой показывала наверх.

Поглядев по сторонам, Герман увидел пульт управления Ниной и щелкнул выключателем.

– Сама пока отдохни! – мстительно сказал он, так и оставив «няньку» стоять с вытянутой рукой.

Во дворе Герману пожелал хорошего дня сержант Гуськов. Этого он отключать не стал – пусть охраняет, и пошел к калитке. Посмотрев на карту в телефоне, Герман направился в противоположную от дороги сторону, к реке. Возле уха периодически зудели комары, с цветка на цветок порхали шоколадницы, откуда-то сверху, из ветвей доносилось раскатистое кар-р-р. «М-да, не морское побережье», – печально подумал Герман, пытаясь прихлопнуть очередного комара, зудевшего прямо перед его носом.

Вскоре между деревьев показалась река. Герман прошел несколько метров и решил выйти к берегу потрогать воду, впрочем, без всякой надежды на то, что она будет хоть сколько-то теплой. Но тут боковым зрением он заметил человека, лежавшего на земле. По старой привычке проверять лежащих (в основном они оказывались вполне себе живыми – кто спал, кто пьяный лежал, однако, проверить лежащее тело Герман считал своей святой обязанностью) он подошел поближе. Тело лежало лицом вниз, на голове – запекшаяся кровь. Герман проверил пульс. Он отсутствовал, что наталкивало на печальные выводы. Рядом с телом валялось дерево, аккуратно подрубленное у основания, только пенек остался. В который раз вздохнув, Герман вынул телефон.

– Карл Эрнстович? Извините, но у вас тут в лесу труп. Я начну необходимые мероприятия, но мне нужны понятые, а я ж здесь никого не знаю. Сейчас скину координаты места, где я нахожусь, пришлите кого-нибудь. Несчастный случай? Пока сложно сказать. Вроде дерево рядом подрубленное валяется и похоже, что оно его стукнуло по голове. Однако я лишь убедился, что человек мертв, так пока ничего не трогал. Жду!

Глава 2. Можно ли сажать в кутузку бобров и как их допрашивать

Минут через тридцать к Герману, коротавшему время на пенечке, подошли двое – мужчина лет шестидесяти и девушка лет двадцати с небольшим.

– Герман Борисович, так понимаю? Аркадий Феоктистович, – представился мужчина, – а это Клавдия, можно без отчества.

– Для протокола отчество нужно будет и фамилия. Пока проведем осмотр места происшествия. Фото я уже сделал. Сейчас осмотрим, я на диктофон при вас надиктую, в отделении запишу, вы подпишите. Врач из города едет. Подождем его, опишем труп и запротоколируем предполагаемую причину смерти. – Герман начал надиктовывать, описывая положение трупа и окружающую обстановку. – Вы можете опознать этого человека? – обратился он снова к понятым.

– Да, конечно, – опять заговорил мужчина. – Кто же его не знает.

– Я, например, – встрял Герман. – Итак, кто это?

– Райф Владислав Михайлович. Простите, забыл, что вы не местный. Влад – хозяин туристического комплекса «У плотины». Там несколько домиков и административное здание, которое мы с ним делим. Нам-то много не надо, кроме того, у нас еще есть научная лаборатория неподалеку, где мы проводим большую часть времени. Жаль парня. Он хоть и зожник, но человек хороший.

Тут Герман увидел людей в белых халатах, которые быстрым шагом направлялись к ним со стороны дороги. Врач осмотрел тело и подтвердил вердикт Германа.

– Заберем в больницу на вскрытие, но не думаю, что обнаружим что-то новое. Скорее всего, умер от удара дерева. Это не ваши бобры постарались? – обратился врач уже к Аркадию Феоктистовичу. – Их зубов дело?

– Мои бобры? Да вы что! Они бы увидели, что человек идет. А если никто не идет, то рубят они деревья до конца. То есть, не могли чуть подрубить и уйти, а потом пошел Влад, а дерево и упало, – сбивчиво затараторил Аркадий Феоктистович.

– Тем не менее, давайте поговорим и про бобров. Очень интересно. Только сначала покажите мне, пожалуйста, окрестности и расскажите, где вы работаете. – И Герман кивнул врачу: – Буду ждать результаты, всяко бывает.

– Пойдемте, все расскажем, все покажем, – недовольно буркнул Аркадий Феоктистович и, дождавшись, когда врач вместе с санитарами, которые несли на носилках труп, удалились к машине, продолжил: – Я работаю директором ООО «Бобры», а Клавдия у меня служит менеджером. На самом деле, она молодой ученый, но так было проще ее оформить. – Он пошел вперед, за ним решительным шагом молчаливая Клавдия. Замыкал группу Герман.

Возле реки компания остановилась. Повсюду виднелись поваленные деревья, а в реке, близ берега, стояло несколько бобровых хаток, сильно смахивавших на шалаши.

– Вот здесь они живут, – снова начал говорить Аркадий Феоктистович. – Когда-то, одновременно с НИИ робототехники, открыли нашу лабораторию по изучению бобров. Они и тогда тут жили в большом количестве. Во многих местах в то время изучали повадки животных и возможность их сделать разумными, точнее, степень, до которой они могут стать разумными. Мой отец был начальником лаборатории. Когда я окончил университет, то присоединился к его команде, в которую входила и мать тоже. В конце восьмидесятых мама умерла, а вскоре и отец – не смог долго без нее… Да, так вот, когда в девяностых решили закрывать НИИ, про нас как-то подзабыли. С одной стороны, хорошо. С другой стороны, полностью прекратилось финансирование. Бобры пропитание и сами славно добывали, мы с ними продолжали эксперименты бесплатно, однако, кушать нам хотелось. Потихоньку сотрудники отсюда поуезжали. Потом НИИ приватизировали. Директор приехал ко мне и предложил бобровую лабораторию тоже приватизировать. Так мы открыли ООО «Бобры».

В этот момент на берег из ближней хатки вышел здоровый бобр. Он без стеснения подошел к людям и присел на сваленное дерево, явно приготовившись слушать.

– О, это наш долгожитель! Епифанию почти тридцать пять лет! – с гордостью представил бобра директор «бобрятника». – Так вот, при помощи наших побратимов из итальянского Фраскати мы наладили поставки древесины на их мебельную фабрику. Сейчас, правда, из-за сложностей в основном поставляем на нашу, российскую фабрику во Владимире. Денег меньше, зато и хлопот поубавилось. Деревья забирает, обрабатывает, пакует и отправляет на фабрику небольшое предприятие в ближайшей деревне на аутсорсинге…

– На чем? – переспросил Герман, чья голова и так уже трещала от поступавшей информации.

– Аутсорсинг – это, когда какую-то функцию компания выполняет не сама, а делегирует другой компании, – неожиданно заговорила Клавдия. – Нам не имело смыла в это вкладываться, а в деревне делают народные деревянные игрушки, у них дело поставлено.

– Хорошо, давайте поговорим о Владиславе.

– Влад тут объявился лет десять назад. У него сеть экоотелей. Он ездит и смотрит разные локации. Ездил… У нас попросил в аренду часть земли – мы тут все в свое время приватизировали, а всего было довольно много. А нам зачем? Незачем. Мы и оформили долгосрочную аренду. Он домики построил. Народ ездит чуть ни круглый год. У него питание здоровое – там есть ресторанчик в административном здании, тренажеры, летом можно купаться в реке – сделали бобры им запрудик, вода довольно неплохо прогревается. К бобрам народ ходит на экскурсии – вот, Клавдия навострилась их здесь водить.

– Так, перейдем к бобрам, – постарался не забывать о цели беседы Герман, – почему вы считаете, что они не могли недогрызть дерево, и оно упало в самый неподходящий момент, когда там шел потерпевший? Или, почему они не могли подгрызать дерево, а Влад шел, и дерево опять упало в самый неподходящий момент, так как он не заметил бобров, например, а те грызли и догрызли?

Клавдия поджала губы и фыркнула. Аркадий Феоктистович проявил меньшее ехидство и начал объяснять:

– Бобры в основном работают по ночам. Бобры прекрасно видят приближающегося человека и вполне способны его предупредить, тем более, что работают они довольно громко. Кроме того, работают они очень быстро и не оставляют надгрызенные деревья.

В этот момент у Германа зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но Герман без колебания ответил, так как на новом месте пока никого в список контактов еще внести не успел. Оказалось, звонил врач, решивший не только отправить результаты вскрытия, но и позвонить лично. Поблагодарив доктора, Герман снова обратился к представителям ООО «Бобры»:

– Влад погиб примерно три часа назад. От удара по голове весьма тяжелым предметом, предположительно деревом, так как в его волосах нашли мелкие кусочки коры. Эх, жаль мы ваших бобров допросить не можем, – посетовал Герман. – Все-таки неплохо было бы уточнить, где они находились, а может и кого видели…

– Почему нельзя допросить? – перебил его Аркадий Феоктистович. – Можно допросить, раз вы нам на слово не верите. Епифаний, твои тут играли часа три назад? – обратился он к бобру, по-прежнему сидевшему на дереве. – Вот господин начальник полиции спрашивает, потому что человека деревом прибило. Влада, – говорил директор с бобром, четко, медленно и немного напевно произнося слова.

Бобр, как старый дед, кряхтя, встал, подошел к воде и шлепнул по ней три раза хвостом. Из хатки вышло три бобренка. Епифаний издал несколько звуков, похожих на свист. Герману показалось, что бобрята в чем-то провинились – их ответный свист явно не понравился главе семейства.

– Шалили, шалили, нашальник, – вдруг заговорил по-человечески Епифаний, все шипящие буквы произнося со свистом, пришипетывая. Понимал его Герман с большим трудом, так как все слова сливались для неопытного уха в одно сплошное «ш-ш-ш».

– Так, пошли в отделение, – принял он решение, понимая, что пора все фиксировать и подписывать, иначе потом до правды не докопаешься. – Все пошли в отделение. И эти трое, которые «шалили-шалили», – передразнил он Епифания. – Вы, Аркадий Феоктистович, будете переводить своих подопечных.

Через полчаса к сержанту Гуськову подошла странная процессия: впереди шагал хмурый Герман, за ним шли, едва поспевая, Аркадий Феоктистович и Клавдия, еще чуть дальше ковылял Епифаний, а замыкали шествие три бобренка, пихавшие друг друга и кидавшиеся шишками, несмотря на постоянный свист главного бобра, пытавшегося призвать хулиганов к порядку. Входная дверь в бывший особняк была открыта, а внутри на кухне чаевничали Карл Эрнстович и Федор. Нина, которую включили гости, увидев Германа, заметила:

– Загулялся! Давай за стол!

Герман проигнорировал призыв и направился сразу в левую, рабочую часть.

– Садитесь, – он показал на стулья, в количестве присланные щедрой фабрикой. Они хранились на складе, будучи списанными из старого кинозала после его ремонта. Поэтому стулья стояли по два-три, соединенные между собой. – Начнем. Где были эти бобры примерно с часу до двух дня?

Аркадий Феоктистович начал шипеть и напевать, переводя вопрос, но Епифаний махнул лапой: мол, он понял, и принялся свистеть молодняку.

– Нашальник, шалили, но не нарошна. Дерефо грыжли, шренирофались, хто быштрее. Но, нашальник, никафо не пришибли. Нашальника Флада фидели, он шел, они убешали. Но, нашальник, Флад шел шивой, дерефо уше лешало. Они шалили шуть-шуть, жнают, што дерефо нада акуратна, шоб на шелофека не падала.

Как ни странно, Герман в общих чертах все понял и старался протоколировать без ошибок.

– А что ж малые у вас не разговаривают? – спросил он между делом директора бобрятника.

– У всех бобров, которые сызмальства у нас растут и предрасположены к человеческой речи генетически, способности к говорению развиваются с разной скоростью, – заговорила Клавдия. – Они все начинают говорить гораздо позже, чем людские дети. Важно и то, что между собой бобры пересвистываются или колошматят хвостами по воде, передавая сигналы. Практики мало. Мы, правда, с ними занимаемся почти каждый день. Однако процесс медленный и быстрого успеха ждать не приходится. Они могут не говорить, но речь нашу в основном понимают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.