Юлия Красинская
Дочь Байкала

Пролог

Ветер выл над озером, разрывая в клочья низкие тучи и срывая с деревьев последние пожухлые листья. Вода была будто неживой. Она не билась о камни игривыми волнами, а тяжело и лениво вздыхала, липла к берегу чёрными, скользкими языками пены и пахла гнилыми водорослями. Воздух, обычно кристально-прозрачный, был наполнен влажной, ледяной пылью, которая забивалась под одежду, щипала глаза и не давала дышать полной грудью.

Старая шаманка стояла на пороге своего сруба, вцепившись в косяк пальцами. Она не слышала воя стихии – лишь нарастающий, звенящий гул в ушах, тот самый, что всегда предупреждал о беде. Не о буре или снегопаде, а о чём-то худшем. О боли, что шла из самых недр и грозила поглотить всё живое.

Внутри, у печки, спала её маленькая внучка, крепко сжимая в кулачке тряпичную куклу. Ровное дыхание девочки было единственным звуком, противостоящим внешнему хаосу. Мир ребёнка был прост и безопасен. Мир Дари – трещал по швам.

Они уже близко. Шаманка чувствовала их приближение.

Она зашла в дом и села у стола в ожидании.

Нэгэн… Хоёр… Гурба…

Дверь с грохотом распахнулась. В проёме, заливаемом косым дождём, стояли трое. Не местные. Лица скрывали капюшоны, но Дари чувствовала, что от них веяло пустотой и холодом, чуждым её земле.

Ни один из них не переступил порог. Невидимая защита, сотканная из древних заклятий и силы самого Байкала, не давала им сделать шаг.

Средний, тот, что был чуть впереди остальных, сбросил капюшон. Лицо у него было ничем не примечательное, обычное. Но его глаза – чёрные и бездонные, они были ледяными и бездушными. Незнакомец осмотрел дом шаманки и остановил взгляд на спящей девочке.

– Дарима, – произнёс он наконец, – мы пришли к тебе не с мечом. Мы пришли с предложением.

Шаманка молчала, сжимая в кармане высохший корень ароматной травы.

– Времена изменились, – продолжил незнакомец, сделав шаг вперёд.

Дари лишь подняла руку, останавливая незваного гостя. Воздух у порога задрожал, словно от летнего зноя.

– Люди ищут духовности, Дари, – продолжил он, замерев в дверном проёме. – Они устали от бетона, хотят быть ближе к природе. Они хотят знать свою судьбу. Хотят быть здоровыми и счастливыми. И они готовы платить за это.

– Я не беру денег за свою работу! – резко отрезала шаманка.

– Ой, ну что за кокетство!?

– Вам лучше убраться отсюда, пока вы не наговорили лишнего.

Тут в разговор вступил тот, что стоял чуть поодаль.

– Дарима, мы предлагаем Вам стать лицом нашего общества.

– Вашего чего? «Общества»? – шаманка засмеялась.

– Мы организуем Вашу работу, приведем людей, готовых платить. У Вас будет хороший дом, много клиентов и стабильный доход. Ваша внучка будет расти в достатке, в городе. Она будет учиться в лучшей школе у лучших учителей, – незнакомец снова кинул взгляд на спящую девочку. – Вы же не хотите, чтобы дар малышки пропал тут, в этой глуши?

В словах незваного гостя не было злобы. Лишь леденящий душу расчёт. Они не хотели уничтожить старую шаманку. Они хотели её купить. Завернуть в праздничную упаковку и продать тем, кто готов был платить. Эти люди искренне не понимали, что оскверняют святое, пытаясь сделать из него развлечение для богатых бездельников.

Дари медленно поднялась. Её спина выпрямилась. Глаза, помутневшие от возраста, вспыхнули таким огнём, от которого мужчина невольно отступил на шаг.

– Мой дар и дар моей внучки не продаются! – её голос прозвучал тихо, но более чем убедительно. – Уходите.

Напряжение в воздухе достигло пика. Натянутая улыбка сошла с лица незнакомца.

– Очень жаль, – произнёс он почти с сожалением. – Вы выбираете трудный путь. Для себя. И для неё.

– Убирайтесь! – вскрикнула шаманка.

Небо в считаные секунды заволокли темные тучи и начался невиданный ливень. Глаза Дари зажглись ярким светом, который ослепил всех своим огнем. Лицо её стало жестким, черты – резкими. В этот миг она напоминала древнюю богиню, готовую защищать свои знания и силы.

– Вы, кто пришёл в мой дом с корыстью в сердце и низостью в намерениях! – голос Дари звучал, как раскаты грома. Слова вырывались из уст её, как заклятия, полные намерения и силы, способной вызвать дрожь в коленях даже у самых сильных и храбрых воинов. – Каждый из вас, слышите, ответит за свои действия. Духи предков наблюдают за вами, и гнев их уже пробудился! Прочь из моего дома!

Она бросила вперёд руку, и казалось, что сама буря сконцентрировалась в её жесте. Ветер с такой силой ударил в фигуры в дверях, что двое спутников отшатнулись, потеряв равновесие. Главарь в последний раз холодно окинул взглядом Дари, потом – спящую девочку. Его бездонные чёрные глаза впитали в себя весь этот гнев и ничего не ответили, замерев в ожидании нужного времени.

– Ты пожалеешь об этом, старая шаманка, – его слова едва долетели до неё сквозь вой ветра, но прозвучали с абсолютной, неоспоримой уверенностью. – Мы вернёмся.

Он резко развернулся, и три фигуры растворились в кромешной тьме и стене ливня, словно их и не было.

Дверь с глухим стуком захлопнулась.

Дари тяжело оперлась о стол, дрожа от напряжения. Она посмотрела на спящую внучку. Тихий ужас сковал сердце шаманки. Они не отступят так просто. Война была объявлена.

Буря снаружи ещё долго не утихала. Но теперь это был не голос угрозы, а песнь защиты, клятва, данная ветром и встревоженными небесами.

– Байгал-далай, элинсэг хулинсагуудай hулдэнууд, намайе хамгаалагты! – прошептала Дари в такт реву за окном.

И ветер, словно в ответ, завыл чуть тише, превращаясь в колыбельную для спящей девочки. Но в сердце шаманки, словно острые иглы засели последние слова незнакомца.

– Ты пожалеешь об этом… мы вернёмся…

Часть 1. «Начало»

Глава 1 «Командировка»

Утренний рейс из Москвы перенесли на вечер. А значит, можно было не спеша пробежаться по любимому парку, отложив рабочие вопросы.

Парк, расположенный неподалеку от дома, встретил Алёну свежим воздухом и яркими красками осени. Чистый, прохладный ветерок обдувал её лицо, а под ногами шуршали листья, разламываясь на мелкие кусочки.

Бег давно стал для девушки частью жизни. В детстве она с папой бегала по тогда ещё совсем не ухоженному Битцевскому парку. Потом в юности – с подружкой в Ботаническом саду. Ну, и вот теперь, выбирая собственную квартиру, она не в последнюю очередь думала о парке в пешей доступности.

Солнце, успев взобраться на макушки деревьев, окрасило небо в нежные оттенки розового и золотого. Обычно Алена совершала свой утренний ритуал значительно раньше, пробуждаясь одновременно с солнцем и ранними собачниками. Сегодня была возможность посмотреть на парк в чудесных осенних красках. К этому времени парк наполнился не только спортсменами и владельцами животных, но и молодыми мамочками с колясками и бегающими по дорожкам неуклюжими детьми. Кто-то решительно шёл на работу, ритмично двигая рабочим дипломатом и стараясь не обращать внимания на окружающую нерабочую суету. День затягивал каждого в свой режим.

Сделав первый шаг, Алена почувствовала, как её ноги легко касаются земли, а сердце начинает биться в ритме, который она знала наизусть. Бег был для неё не просто физической активностью; это было время, когда она могла освободиться от мыслей, тревог и сомнений. Каждый шаг уносил её дальше от забот, и она погружалась в ритм природы, слыша, как ветер что-то шепчет ей на ухо. Алена улыбнулась, увидев, как лучи солнца пробиваются сквозь листву деревьев, создавая волшебные узоры на земле.

Скорость нарастала, и с каждым новым вдохом девушка ощущала, как напряжение уходит, оставляя только чистое удовольствие от движения вперёд. Она сосредоточилась на своем дыхании, на том, как тело работает, как мышцы тянутся и сокращаются, как сердце и каждая клетка тела наполняются энергией. Вдыхая аромат сырой земли и уносясь в ритме своих шагов, Алена продолжала размеренный бег пока её мысли не успокоились.

Вернувшись домой, приняла душ, привела себя в порядок, закинула папку с документами в сумку и отправилась в своё любимое кафе. Обычно на бегу она покупала здесь кофе на вынос и дальше спешила на работу. Но сегодня можно было не торопиться. Заказав капуччино и свежий круассан, она уселась за столик у окна, наблюдая за городом и суетой прохожих, и наслаждалась ароматом свежего кофе, который наполнял кафе. Девушка аккуратно разломила горячий круассан, и его хрустящая корочка рассыпалась, выпуская наружу ароматный жар. Каждый кусочек был пропитан нежным маслом и сладким вкусом миндаля. Настроение в кофейне со всеми её вкусами, ароматами и мелодичной болтовней утренних посетителей не настраивало на рабочий лад, но перед вылетом нужно было ещё раз просмотреть дело.

Собравшись с мыслями, Алена достала из сумки папку с документами.

Дело о нарушении природоохранного законодательства. Иркутск. Байкал. Какой-то местный предприниматель в начале 2000-х годов основал фирму SibTech, которая за короткий срок заработала репутацию стабильного игрока на рынке разработки и добычи полезных ископаемых в России. В последние годы компания проявила интерес к освоению новых технологий, стараясь адаптироваться к современным требованиям рынка. И в целом дела у компании идут хорошо. Вот только относительно небольшой участок земли, который находится в собственности компании, стал камнем преткновения с местными экозащитниками. Земля на берегу Байкала была выкуплена в начале нулевых и сейчас активно осваивалась. Началось строительство многофункционального эко-курорта «Золотая Ривьера». В документах – сертификаты на «зеленые» технологии и обещания о создании заповедной зоны. В реальности, по данным активистов, ведутся работы в водоохранной зоне, вырублены реликтовые леса, а проект очистных сооружений не учитывает все риски для уникальной экосистемы озера. Компания «SibTech» позиционирует проект как флагманский, но для экологов это приговор для самого чистого озера на планете.

После жалоб активистов, дело привлекло внимание общественности. Вот тут-то министерство природопользования, где Алена уже несколько лет после окончание университета работала главным специалистом, проявило повышенный интерес к деятельности предприимчивого бизнесмена.

С интересом она просматривала бумаги, делая пометки на полях. Это дело было не просто формальностью. В последнее время в стране стали больше уделять внимания вопросам экологии, и Байкал был на особом счету. И если раньше это проявлялось больше на бумаге, то теперь стали активно переходить к делу.

Алёнин руководитель часто летал с командировками в Иркутск. В этот раз время командировки совпало с его отпуском, поэтому было решено отправить её. Девушка была достаточно опытна, чтобы проявить заинтересованность к проблеме, и при этом не наворотить дел, которые по возвращении из отпуска пришлось бы расхлебывать шефу.

Алена отложила папку и сделала глоток кофе. Закрыв глаза, она попыталась выудить из памяти хоть что-то, связанное с Иркутском. В этом году исполнилось двадцать лет, как родители собрали все свои пожитки и перебрались в Москву. Девочке тогда было чуть больше пяти лет, и воспоминания о городе уже стёрлись из памяти.

Родным домом для Алёны всегда была Москва. Она знала все её улицы и проспекты, здесь она пошла в первый класс с букетом гладиолусов наперевес, здесь впервые бежала на свидание с мальчиком из класса, здесь прожигала летние ночи с подружками в ночных клубах, наматывала километры на пробежках в скверах и парках. Все её детские и юношеские воспоминания были связаны с Москвой. Но в отличии от своих друзей и подружек, Алена не могла всё время бежать по-жизни. Ей нужно было время, чтобы подышать и успокоить свою внутреннюю бурю. Её тянуло к природе. Даже на свою первую пробежку она вышла просто, чтобы побыть на свежем воздухе. Она будто слышала шёпот деревьев и шум ветра.

В Сибири оставались какие-то родственники по отцовской линии. Из них Алена помнила только бабушку. Хотя воспоминания о ней тоже почти стёрлись.

Бабушка уже тогда казалась Алёне древней старухой. Свои покрытые сединой волосы, она заплетала в косы и сверху покрывала платком. Лицо её было испещрено глубокими морщинами. Лучики вокруг её чёрных глаз говорили о том, что в молодости она была хохотушкой и веселушкой. Сейчас же своим видом она скорее нет, не пугала, вызывала насторожённость у приезжающей к ней на выходные внучки.

Бабушка жила на окраине деревни у самого берега Байкала. За те пару дней, что Алена проводила с ней, они успевали обходить все поля и леса в округе, в поиске разных лечебных трав и корений. Потом они садились у огня пить крепкий сибирский чай на травах и ягодах, и Аленка, засыпая на коленках у бабушки, рассматривала загадочный орнамент на её красивом халате. Дружно шагающие друг за другом молоточки, будто настукивали песенку, под которую хотелось унестись в царство безмятежного сна.

Воспоминания о бабушке всегда грели душу Алёне. Казалось, что даже сейчас, спустя долгие годы и огромное расстояние, она согревала и защищала внучку, как когда-то в далеком детстве.

Кофе медленно остывал в кружке. Сделав глоток, девушка вернулась мыслями к работе. Чтобы составить полную картину и иметь представление о тех, с кем совсем скоро придётся общаться, она погуглила информацию о компании “SibTech” и её основателе.

Фотографий предпринимателя Александра Бадмаева в интернете было много, как и статей о нем и его компании. Свой бизнес он начал двадцать с лишним лет назад ещё совсем молодым парнем. Перебравшись в Иркутск из Улан-Удэ, прошёл через огонь, воду и медные трубы, пробиваясь к успеху. На сегодняшний день он прочно занимал одно из первых мест в рейтинге местного «Форбса», имея связи и с органами власти, и с силовыми структурами. И если отношения с официальными властями были более или менее определенными, то местные журналисты и активисты такой определенностью не отличались.

Разгромные материалы, разбивавшие в пух и прах образ идеального предпринимателя, неожиданно сменялись хвалебными дифирамбами в адрес мецената и покровителя молодых спортсменов. Вот – громкое расследование о «беспределе на берегу священного озера», и тут же – пост об участии в экологическом форуме и щедрых пожертвованиях на восстановление экосистемы Байкала. Об этом человеке складывалось крайне неоднозначное впечатление.

Алена решила внимательнее рассмотреть его фотографии. Он был личностью публичной, явно любил внимание камер. «А есть ли у него личный аккаунт?» – мелькнула у неё мысль. Поисковик по запросу «Александр Бадмаев» выдал, среди прочего, страницу заядлого любителя зимнего дайвинга на Байкале. Здесь были подлёдные фото и видео, рассказы о находках и наблюдениях, живые зарисовки из поездок на озеро. Алена увлеклась, читая комментарии автора и его диалоги с подписчиками.

Погрузившись в этот незнакомый и захватывающий мир, она совершенно потеряла счёт времени. Осознав, что уже поздно, она отложила в папку «Избранное» несколько ссылок, кое-что кратко записала в «Заметках». Как только девушка закрыла ноутбук и расплатилась за кофе, словно кто-то дожидался именно этого момента, зазвонил мобильный. Это была мама.

– Ну почему о твоей поезде я узнаю от тети Иры, а не от тебя? – с ходу звонким голосом отчитала она Алёну. – Разве такое допустимо?

Мама в свои пятьдесят с лишним оставалась очень активной молодой женщиной. Иногда Алёне казалось, что даже чересчур активной.

Совсем недавно она остригла свои длинные рыжие кудри и теперь являлась гордой носительницей короткой, ловко уложенной стрижки. Она, избавившись от лишней длины волос, будто наполнилась новой энергией и с великим удовольствием делилась ей со всем миром. Капли веснушек, разбросанные по её чуть пухлым щекам, добавляли ей юношеского обаяния. По мнению Алёны, в жизни каждого мужчины должна быть такая женщина, как её мама. Она, как кусок метеоритного камня, излучающий поток электромагнитных волн и оказывающий влияние на всё и всех вокруг.

Каждый её выход в свет – был событием и праздником, возможностью продемонстрировать свой стиль и саму себя. Она была потоком вдохновения, которому хотелось подчиниться. Наверное, когда-то давно так папа Алёны и поступил. Покорился и соглашался со всеми её желаниями и мечтами. Видимо, маленький Иркутск был слишком тесен для такой звезды.

Наверное, поэтому родители много лет назад собрали чемоданы и махнули в Москву, оставив позади всё, что было не жаль. А в тридцать лет еще ничего не жаль. Жизнь на самом взлёте.

– Ты, вообще, собиралась сообщить, что улетаешь? – продолжила отчитывать мама, не дожидаясь ответа.

– Мам, привет! – Алена давно привыкла к напористости мамы, и она была ей даже симпатична. Перестав сражаться с ветряными мельницами, начинаешь просто наслаждаться их пользой и красотой. – Знаешь, если бы мы с тобой общались чуть чаще, ты бы знала. Но у тебя то театр, то какие-то встречи, то йога, то танцы.

– Дочь, это часть моей жизни! – мама продолжала наступать. А отступать она не хотела и не умела. – И ты же знаешь, что для женщины важно сохранять свой внутренний огонь! А без всего этого я затухаю.

– Мама, знаю, да! Слушаю про этот твой огонь с детских лет! Уже уяснила!

– Ладно, когда ты собиралась сообщить мне о своём отъезде? – не унималась мама. – Ты же понимаешь, что я всегда переживаю, когда не знаю, где ты и с кем.

– Мама, мне двадцать пять! – продолжала защищаться Алена. – Меня можно больше не опекать и не контролировать. Я взрослая, самостоятельная девочка!

– Вот именно, что девочка! – смягчилась мама. – Для меня ты всегда будешь девочкой. И я прошу тебя, пожалуйста, не ставь свои интересы и планы выше семейных. Мы с папой переживаем за тебя, поверь.

В том, что папа переживал, Алена ни на секунду не сомневалась.

Алёнин папа был очень хорошим мужем и отцом. Он всей душой любил свою жену и ради её счастья готов был на многое. Никогда не спорил с ней и не делал то, что ей бы не понравилось. Но при этом всегда сохранял авторитет в глазах окружающих и самое главное – в глазах собственной жены.

Добившись её руки и сердца лишь со второго захода, ещё в студенческие годы, он ценил, что имел. Эту историю время от времени он пересказывал дочери, уверяя её, что так повезти могло только ему.

Скромный и стеснительный Сергей поступил в университет, потому что так было правильно. В советское время каждый, уважающий себя и свою семью, шёл в институт после школы. Там почти сразу он заприметил жгучую рыжую девчонку с веснушками. Она проносилась мимо по университетским лестницам и коридорам, оставляя за собой шлейф смеха и юной беззаботности.

Её яркие волосы, словно огонь, притягивали взгляды. В ней была какая-то особенная уверенность, которая заставляла всех вокруг замирать от восхищения.

Все парни университета, от первокурсников до выпускников, готовы были идти за ней, как по мановению волшебной палочки. Но рыжая девчонка, казалось, не замечала их восхищения, погруженная в мир своих увлечений и мечтаний.

– Я сразу понял, что она – та самая! – с теплотой в голосе говорил папа. – Сначала я просто завидовал тем, кто мог с ней хотя бы просто разговаривать. Она была как светлая звезда среди мрачных ночей, как долгожданный дождь посреди знойного лета.

Алена улыбалась, представляя, как её папа, немного стеснительный и скромный, пытался привлечь внимание своей будущей жены. Он рассказал ей о том, как решился подойти к ней на одной из лекций, и как безмолвное обожание, наконец, превратилось в смелость. А вдруг эта рыжая фея, как он её называл, ответит на его чувства? Первая встреча, первые слова, первое смущение.

Но что-то пошло не так. Мама оказалась заядлой ценительницей Ван Гога и начала разговор о его «Звездной ночи», а папа разговор этот поддержать не смог, потому что в его семье изобразительным искусством интересовались едва ли, и потому был жестоко отшит с лаконичной формулировкой: «А о чем с тобой, вообще, разговаривать?»

Все следующий год Сергей штудировал все имеющиеся в библиотеке книги по искусству. Открыл для себя мир художников. Подспудно прочитал кучу автобиографической и художественной литературы. Год наблюдал за любимой со стороны и готовился к новой встрече.

Когда через год Сергей, набравшись знаний и смелости, подошёл к ней во второй раз, она согласилась на прогулку по парку. Они гуляли, взявшись за руки, ели мороженое и болтали обо всем, кроме искусства. И это был тот самый день, когда её мама, несмотря на ухаживания других, выбрала папу, и это стало началом их долгой и крепкой любви. И папа, несмотря на сложный и упорный путь, который ему прошлось пройти ради этой легкомысленной красотки, завоевав её внимание, стал любить её ещё больше. Она делала его лучше. И Сергей был благодарен ей и за ответные чувства, и за то, что она вдохновляла его на разные подвиги.

Так что Алена выросла в чудесной семье. Папа носил маму на руках, а когда появилась дочка, и её загреб в свою охапку и не сводил с них обеих глаз.

С Алёной они с детства оставались лучшим друзьями, объединившись когда-то в невидимую коалицию против мамы, вернее не против неё самой, а против её неуемной энергии. В моменты, когда мама принимала «окончательное и бесповоротное решение» на пользу семьи, они находили утешение и поддержку друг у друга. Эта поддержка давала Алёне силы, когда она в них нуждалась.

Они могли часами обсуждать музыку, книги или даже просто шутить над всякой ерундой. Папа стал её другом, с которым можно было делиться мечтами, мыслями и переживаниями. И как это часто бывает у настоящих друзей, по каким-то самым непонятным причинам они могли месяц не общаться друг с другом. Но при первой же встрече после долгой паузы болтали обо всем так, будто не расставались вовсе.

Аленка была папиной дочкой. И даже внешне она взяла от него больше, чем от мамы. Длинные и чёрные, как смоль волосы, сквозь которые у висков пробивались на свет искорки маминой рыжины. Лицо с четко очерченными, высокими скулами. Пухлые губы. Только глаза у неё были голубыми – мамиными, которые, благодаря смешению полубурятской папиной и русской маминой кровей, приобрели очаровательную миндалевидную форму.

– Мама, я не хотела, чтобы вы волновались из-за перелёта, – продолжила разговор Алёна. – Я бы набрала уже из Иркутска.

– Так ты ещё и в Иркутск летишь? – было слышно, как мама от негодования глотает воздух. – Неужели нельзя было отправить вместо тебя кого-нибудь другого?

– Мам, ну, наверное, нельзя, раз отправляют меня! – девушка посмотрела на часы, нужно было бежать домой за вещами и ехать в аэропорт. – Мне пора, мамуль! Хотела у тебя спросить, не осталось ли каких-то родственных контактов у нас там?

– Там у нас точно никаких контактов не осталось! – резко отрезала мама. – Вся твоя семья здесь, рядом с тобой! И мы тебя очень любим, Алёшка.

– Мам, я знаю! Я вас с папой тоже очень люблю!

– Старайся чаще звонить. Надеюсь, ты не надолго?

– Как приеду, обязательно наберу. Люблю тебя. Целую. Передавай привет папе. И тете Ире.

– Целую тебя, моя девочка!

Алена вышла из кафе. На улице было по-летнему тепло.

Природа в тот год подарила москвичам замечательный сентябрь. Он будто юный робкий ухажёр обнял город, наполняя его нежностью, теплом и уютом. С жаркими летними днями уже было покончено, но до холодов ещё было далеко. В воздухе витала лёгкая нотка свежести, смешанная с еле уловимой терпкостью опавшей листвы. Слабый осенний ветерок гнал по тротуару россыпь из золотых листьев. Всё вокруг как будто начало замедляться, стараясь уловить последние тёплые солнечные лучи. Впереди был дождливый октябрь и промозглый ноябрь с лысыми серыми парками и тучами, до которых можно дотянуться рукой.

Волнение от предстоящего путешествия вновь охватило Алёну. Не то, чтобы она боялась летать на самолетах, но всегда перед дальней дорогой её брал лёгкий мандраж. Это не было страхом – она понимала, что полеты ей не страшны. Волнение переполняло её, словно она стояла на краю пропасти для прыжка с высоты. Спокойный и ровный ритм повседневной жизни внезапно нарушался ожиданием чего-то нового и неизведанного.

Девушка глубоко вдохнула, стараясь успокоить себя. Путешествие – это всегда опыт, возможность увидеть мир с другой стороны, встретить интересных людей и открыть новые горизонты. Это волнение скоро пройдёт. Стоит только самолету набрать высоту, и страх растворится в воздухе вместе со всеми сомнениями. Полет – это всегда дорога вперед!

Она уже почти подходила к дому, когда в сумке завибрировал мобильник. Звонил папа. Ну, конечно, мама первым же делом после их разговора позвонила ему. И теперь он, накрученный мамой, срочно перезванивал дочери.

– Пап, привет! – ответила Алена.

– Дочь, привет! Я отвезу тебя в аэропорт. Надо немного поболтать по дороге.

– Через полчаса буду готова.

Сборы заняли чуть больше двадцати минут. Надев удобные кроссовки, Алена подошла к двери, остановилась у зеркала, чтобы поправить капюшон спортивного костюма. На этажерке рядом с дверью лежал черный рюкзак, в который она положила наушники, рабочую папку с документами и книгу. Чемодан со всем необходимым стоял собранным ещё со вчерашнего дня. С легкой улыбкой на лице Алена вышла из дома.

Как всегда пунктуальный, папа уже стоял припаркованный напротив самого входа. Увидев дочь, он вышел открыть дверь и забросить чемодан в багажник.

– Ты как всегда прекрасна! Даже в этом своём походном наряде, – папа улыбнулся своей широкой улыбкой. – Садись вперёд! Сегодня можно.

Оба засмеялись. Лишь им одним была понятна эта шутка про место пассажира рядом с водителем. Естественно, это было место мамы. И никто не имел права на него садиться. Только если она этого не видела. Все просто.

Алена пристегнула ремень, и они тронули в сторону Шереметьево. День клонился к закату, а значит ехать предстояло по плотным пробкам из возвращающихся с работы жителей пригородов. Пролетающие по встречке машины светили фарами, создавая яркие пятна на стекле, так что город казался чем-то совершенно фантастическим. Пробки, привычные для Москвы, растянулись вдоль проспектов, и время замедлило свой бег.

Алена наслаждалась атмосферой большого города. Она смотрела на мерцающие рекламные щиты вдалеке, на красивые здания с подсветкой, которые оживали в сумерках. Блестящие купола храмов, высотки сталинского ампира и современные офисные центры образовывали неповторимую городскую картинку.

– Ты хотел рассказать мне что-то, пап? – начала Алена, видя, что папа никак не решится начать разговор.

– Да, – папа вздохнул, видно, что ему сложно давалась вся эта история с болтовней, – да. Если честно, я был не готов… не думал, что это произойдёт именно так…

– Пап! Давай ближе к делу! – Алена старалась поддержать отца и вести разговор в непринужденном настроении. – У нас с тобой в дороге час-полтора от силы.

– Да, ты права!

Отец сделал глубокий вдох и на входе выпалил:

– Ты знаешь, что я всегда тебя защищал, и мне бы хотелось, чтобы ты меня поняла.

– Конечно, я это знаю, пап! Ты у меня, вообще, самый лучший, – Алена погладила папу по руке и улыбнулась.

– Помнишь, как мы уехали из Иркутска? – продолжил он, уже более решительно и смело. – Вся эта суматоха, когда мама решила, что нам нужно срочно все бросить и улететь в Москву.

– Да, я помню. Но это было так давно. Я думала это было из-за мамы.

– Нет, дочь, не из-за мамы, – папа тяжело вздохнул. – Из-за тебя.

– Я не пониманию, пап, – Алена была напугана, по спине её пробежал лёд.

– Ты знаешь, дочка, что вокруг много злых и корыстных людей. Когда твоя бабушка, шаманка Дари, отказалась сотрудничать с ними, она решили бить по слабому месту. Они начали вести охоту за тобой.

– Моя бабушка была шаманкой? – девушка с изумлением глядела на отца.

– Да. Ну, а когда они прознали, что ты родилась с шаманской отметиной, их методы стали смертельно опасными.

– Шаманская отметина? Это мое родимое пятно?

– Ну, да. Настоящий шаман рождается с пятном на теле: на спине или ногах. Считается, что при рождении на свет шамана духи провожают его в этот мир шлепком по спине или помогают родиться, потягивая его за ноги, – Алена молча слушала отца, было ясно, что это только начало. – Тогда на байкальской земле после советского забвения очень активно возрождался шаманизм. И очень многие смекнули, что на этом можно делать большие деньги. Эти «новые шаманы» с выдуманными родословными и списком мнимых достижений стали объединяться в общины. С каждым днём их становилось все больше.

Машина остановилась в общем потоке. Кто-то резко пытался перестроиться из одного ряда в другой, раздражительно гудел и заряжал весь поток энергией нетерпения. Алена молча смотрела на отца. Тот был сосредоточен и серьёзен. Таким Алена видела его впервые.

– Твоя бабушка – шаманка Дари. Весть о ней, как о сильной целительнице и прорицательнице, задолго до времён перестройки разнеслась по сибирской земле. И никому, кто приходил к ней с чистым сердцем за помощью или советом, она не отказывала. Но были и другие. Те, кто видел в её даре возможность загрести ещё больше денег. Те самые – «новые». Она отказалась работать на них. И, оскорбленная, выгнала из своего дома.

– Пап, это всё звучит, будто страшная сказка.

– Страшная сказка, дочь, началась потом. Слухи об этой истории поползли по миру, репутация новоявленных знахарей сильно пошатнулась. Отчего их злость на шаманку только окрепла. А в те годы принято было решать проблемы радикально. Нет человека – нет проблем. Но добраться до Дари было не так просто. Её защищали духи предков… – папа сделал паузу, посмотрел на дочь. – Не добравшись до неё, они решили действовать по-другому. Их целью стала ты. Девочка с шаманской отметиной.

– Но я же была ребёнком?

– Тем проще им было до тебя добраться. Они искали тебя. И находили. Каждый раз нам удавалось вырвать тебя из их цепких лап. Но ты взрослела, и силы твои стали проявляться. Ночами ты начала ходить, а днём, играя с другими детьми, могла замереть и сидеть так неподвижно несколько минут.

– Я ничего не помню…

– Однажды мы отвезли тебя к бабушке. Тебе очень нравилось бывать у неё, – воспоминания вызвали у папы ласковую улыбку. – Мы иногда оставляли вас одних. Той ночью дом Дари подожгли. Чудом вас спасли местные. Вытащили из полыхающей избы еле живыми… Мы с мамой не могли больше позволять тебе быть мишенью. Мы решили, что лучше будет разорвать все связи с прошлым и уехать. И, взяв только самое необходимое, убежали сюда.

– Но почему ты никогда не говорил мне об этом? – удивлённо спросила Алёна.

– Я хотел защитить тебя. Не хотел, чтобы страх портил твою жизнь. Ты заслужила спокойно расти, без этих мрачных воспоминаний.

– И всё-таки… – Алена выжидающе смотрела на отца. – А если бы я сейчас не летела в Иркутск? Сколько вы собирались скрывать от меня правду?

– Мы думали, что, спрятав тебя, сможем удалить эти воспоминания из твоей жизни. Чтобы ты не чувствовала нависающую над тобой угрозу.

– Но я не чувствую, что мне что-то угрожает.

– Я надеюсь, что так и есть. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна.

– Я понимаю, пап.

– Знаю, дочка. Помни, что старые тени иногда возвращаются. Если ты вдруг ощутишь что-то странное или захочешь поговорить – звони мне. Всегда.

– Хорошо, я обещаю.

В Алёне впервые проснулось что-то новое. Ей было важно знать правду. Она медленно выдохнула, пытаясь осмыслить услышанное. Но её мир, выстроенный на логике и фактах, уже дал трещину.

– Пап, а что с бабушкой? Она жива?

– Мы не знаем, – он резко качнул головой. – После нашего отъезда связь оборвалась. Мы боялись её искать, а она, наверное, берегла нас. Но теперь… – он посмотрел на дочь, и в его глазах читалась бездна отцовского страха, – теперь ты едешь туда. И я должен был тебя предупредить. Эти люди, враги Дари, они не исчезли. Они всё ещё там. И за эти годы они стали только сильнее.

– Почему-то я совсем не боюсь их, пап! – Алена улыбнулась.

Оставшуюся часть дороги ехали в тишине. Поток машин стал меньше и их автомобиль мчал по свободному шоссе. Когда они подъехали к аэропорту, до вылета оставалась пара часов. Остановились у самого входа в терминал. Папа открыл бардачок и достал оттуда какую-то безделушку.

– Вот, возьми! – он протянул Алёне что-то, похожее на детскую игрушку.

На старой потемневшей веревочке, украшенной металлическими маленькими бусинками, крепился деревянный шарик, размером больше других, но тоже совсем не большой. Бусина эта была испещрена глубокими бороздками, потемневшими от времени, и образующими рисунок. При более детальном рассмотрении рисунок образовывал лицо.

– Это оберег, который когда-то вы смастерили с бабушкой. Когда ты была ещё совсем крохой. Говорят, что он охраняет и защищает от злых духов. При виде лица шамана, а если ты всмотришься, то увидишь именно его, они пугаются и не подходят к его хозяину близко. Все эти годы я хранил этот талисман у себя. Но теперь, кажется, самое время вернуть его настоящему хозяину.

– Папа, спасибо! – Алена взяла амулет и надела его себе на шею. – Надеюсь, мне не пригодится его защита.

– Пожалуйста, будь осторожна! – сказал папа на прощание. – Я тебя очень люблю!

– Вы с мамой не успеете соскучиться, как я уже вернусь! Обещаю!

Алена поцеловала папу в щеку, крепко его обняла и, взяв чемодан, слилась с общим потоком людей, направляющихся в сторону входа в аэропорт.

Глава 2. «Тени прошлого»

Какие разные здесь были люди. И одинокие бизнесмены, спешащие поскорее пройти контроль и уединиться в VIP-зале; и семьи с детьми, выезжающими на отдых в надежде сменить обстановку и настроение; и работяги-гастарбайтеры, закончившие сезон и возвращающиеся к своим семьям; и такие, как Алена, командировочные; и счастливые отпускники, не успевшие отгулять отпуск летом, и торопящиеся догнать его ранней осенью. История у каждого путешественника своя, но все они пересекаются именно в этой исходной точке – в суетливом здании аэропорта.

Уже сидя в самолете, мысли о разговоре с отцом, снова накрыли с головой.

Детские воспоминания начали всплывать в памяти.

Бабушка с её добрыми глазами и тёплыми руками. Деревянная избушка с резными оконцами на берегу бескрайнего озера. Она вспомнила, как бежала за бабушкой по узенькой лесной тропе. Вспомнила, как бабушка, останавливаясь у разных кустарников и деревьев, рассказывала о них и их свойствах.

– Все деревья, – говорила она, – обладают большой жизненной силой, в них живут лесные феи и заключён древесный дух. Верхушка каждого дерева упирается в небо, а корни достигают самого низа подземелья. По ветвям дерева можно взобраться в верхний мир, а по стволу – спуститься в нижний.

От лесных ароматов кружилась голова. А деревья вокруг были такими высокими, что казались малышке ожившими великанами.

Алена дотронулась рукой до своего деревянного амулета. Ей никак не удавалось вспомнить, когда и как они с бабушкой вырезали этого шамана. Она закрыла глаза и поднесла бусину к лицу, сделала глубокий вдох, пытаясь уловить какие-то знакомые запахи, а зацепившись за них, вспомнить хоть что-то. Ничего.

Так и не открывая глаз, Алена провела в полёте несколько часов, находясь в состоянии полудрёмы. Нужно было разложить по полочкам информацию, полученную ей за последние сутки. Байкал… Работа… Семья… Истоки…

Она – совсем ещё маленькая девочка сидела посреди полупустого аэропорта. Охраняла их немногочисленные чемоданы и сумки. Мама с папой куда-то отошли совсем ненадолго, оставив её одну.

Всё вокруг было будто в дымке, и каждый шаг проходящих мимо людей отдавался гулким эхом.

Рядом, также как и они – «дикарями», на сумках расположился незнакомец. Взрослый мужчина лет тридцати пяти. На коленках у него сидел маленький мальчишка, наверное, сын. Их мама, видимо, тоже отошла по делам. Но скоро должны вернутся и его мама, и родители Алёны.

В какой-то момент девочка поймала на себе пронзительный взгляд незнакомца. Глаза его были холодны, словно ледяное озеро. Такие же красивые и спокойные, но скрывающие под собой опасные глубины, готовые поглотить любого неосторожного зеваку. В руках незнакомца что-то ярко сверкнуло. Это было зеркало. Он что-то пробормотал себе под нос – похоже на бурятские заклинания, которые иногда нашептывала бабушка Дари. Голос незнакомца прозвучал, как шёпот ветра, постепенно заполняя сознание девочки.

– Смотри в зеркало и ты увидишь, что истина прячется за масками! – произнёс он, направляя зеркало ей в лицо. – Кто же тут, если не просто отражение? Интересно, да?

Шаман начал закручивать зеркало вокруг веревки до упора. А потом отпустил, давая ему раскрутиться вокруг собственной оси. Зеркало завертелось быстрым волчком, а шаман продолжал бубнить свои заклинания.

Страх заполнил сердце девочки, и в общей суете аэропорта она почувствовала себя потерянной и забытой. Кажется, всё вокруг неё стало тёмным и угрюмым, не оставляя надежды выбраться наружу. Она начала тонуть. Воздуха и сил не хватало. Её сердце колотилось в груди, как испуганная птица в клетке. Девочка попыталась заглушить страх, который нарастал с оглушительной скоростью. Тень заволокла малышку, а ветер принёс с собой не только холод, но и шепот черных заклинаний. И вот незнакомец наклонился над девочкой, готовый произнести последние слова.

Внезапно среди толпы появился папа. Словно небесное видение, он встал между дочерью и шаманом.

– Стой! Не смей дотрагиваться до неё!

Энергия, исходящая от отца, разорвала магическую связь, и чары шамана рассыпались, как песочный замок на ветру. Тень отступила, растворившись в воздухе, а зеркало, которое шаман поспешил спрятать в карман, заскрипело.

Девочка ощутила, как мир вокруг снова заполнился светом, тьма унеслась прочь. Силы начали возвращаться, дыхание становилось ровным. В объятиях отца стало безопасно и спокойно.

Вдруг кто-то начал дёргать за плечо. Не хотелось отпускать папу. Не хотелось терять это чувство покоя и уверенности, что всё всегда будет хорошо. Но прикосновения становились все настойчивее. Пришлось открыть глаза. Стюардесса просила пристегнуть ремень безопасности и привести спинку кресла в вертикальное положение, самолёт приступил к снижению.

Это был лишь сон. Но это был очень отчетливый сон. Будто события, происходившие в нем, Алена когда-то переживала наяву. Яркий образ незнакомца, это зеркало-толи… наверное, поэтому Алена с какой-то звериной опаской всегда относилась к зеркалам. И не только к разбитым.

Девушка пристегнулась ремнём. Посмотрела в иллюминатор. Но ощущения после сна никак не оставляли. Она снова закрыла глаза, вновь представляя перед собой эту картину: полупустой аэропорт, чемоданы, незнакомец.

Это точно был не сон. Её будто ударило током в этот миг. Тогда, убегая из Иркутска, в аэропорту все так и было. И шаман этот был, и папа, успевший вовремя одернуть его руку, и зеркало было. Прошлое никогда не оставляет человека. Куда бы ты ни шёл, ты берёшь с собой себя. Прошлое – это тень, которая всегда следует за нами. Независимо от того, как далеко мы уходим, оно остается, вплетаясь в каждый шаг. И оно обязательно нагонит, даже если ты уже забыл о нем.

Объявление пилота вернуло к действительности. Через 20 минут самолёт должен приземлиться в Иркутске. Здесь уже утро, солнце припекает, образуя конденсат на иллюминаторе. Внизу простираются бескрайние сибирские дали. Уже порыжевший массив леса сменяется чёрной полосой вспаханных полей.

Взгляд Алёны привлек яркий блеск широкой реки, извивающейся среди густых таежных лесов. Солнечные лучи искрились на поверхности воды, создавая эффект мерцания, как будто река прятала в себе множество мелких звёзд. Это была Ангара – величественная и свободная, как стихия, подчиняющаяся лишь собственным капризам. Каждое её движение – поток энергии и силы, каждый издаваемый ею звук – песня шамана.

Вода, как и огонь, несёт в себе одновременно и жизнь, и смерть. Но только без воды жизнь невозможна. Она даёт силу, утоляет жажду, кормит. Она уносит тревоги и тоску, когда это необходимо. Растворяет в себе даже самые твёрдые металлы. Вода охладит, когда жарко, и согреет, когда холодно. Вода – это значительно больше, чем просто жидкость.

Сердце девушки наполнилось теплом. Накрывшая после сна тревога рассеялась, словно сибирская река смыла своей буйной водой все сомнения и страхи.

Иркутск встретил свежим, бодрящим воздухом. Осень здесь уже вступила в свои права. Солнце светило ярко, бросая длинные тени, совсем по-осеннему, не обжигая, а мягко лаская тёплыми лучами.

Алена остановилась на выходе из аэропорта. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и на мгновение вырвалась из общего потока людей. Воздух был знакомым. Она растворилась в нем, как её страхи в воде великой реки несколько минут назад. Город ждал её. Все эти годы он готовил их встречу. Она чувствовала это. Выдох. Открыла глаза, и под гомон прохожих и стук их чемоданов поспешила в город.

Отель, выбранный по принципу «ближе к центру и набережной», чтобы можно было по утрам совершать пробежки, оказался тихим и стильным – сочетание японской простоты с сибирской основательностью. Отметив про себя удачный выбор, Алена поспешила в номер.

Под струями горячего душа напряжение перелёта начало отпускать. Девушка закрыла глаза, давая воде смыть усталость. Но когда протянула руку, чтобы выключить воду, и открыла глаза, её тело сковал холодный ужас.

Зеркало в ванной было полностью запотевшим, и на его мутной поверхности чья-то рука вывела три неровные, стекающие полосы. Сквозь очищенные стеклянные «дорожки» смутно угадывалось отражение – но не её. Там, в глубине зеркала, стояла маленькая девочка в платьице, крепко сжимавшая в руке тряпичную куклу. Девочка смотрела на Алену, и её взгляд был полон немого вопроса.

Алена резко обернулась, прижимаясь спиной к холодному кафелю. Ванная комната была пуста, лишь пар клубился под потолком. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она медленно, не дыша, повернулась обратно к зеркалу. Полосы уже расплылись, зеркало снова покрылось равномерной, непроницаемой белизной.

«Это усталость, – судорожно выдохнула она. – Просто нервы и перелёт».

Её пальцы нащупали на шее деревянный амулет. Он был не просто тёплым – он пульсировал в такт её бешеному сердцу, как живое существо.

Поспешила на встречу с местными коллегами. Для первого знакомства решила выбрать официальный образ, не отвлекающий от работы – темно-синий классический костюм-тройку. Волосы собрала в строгий высокий хвост, а образ дополнила скромными сережками, небольшими часами и синей сумкой Bottega. Перед выходом добавила на запястье каплю любимого аромата, и, краем глаза окинув себя в зеркале, вполне довольная собой, вышла из номера.

В лобби тихо играла музыка. Мягкий свет ламп создавал уютные тени на стенах. Сидящие за столиками гости общались друг с другом, и звуки их голосов перемешивались с лёгкой мелодией. Уютные кресла приглашали присесть и расслабиться, а аромат свежего кофе и выпечки создавал ощущение домашнего тепла. Алена остановилась на мгновение, чтобы насладиться этой атмосферой. Но нужно было спешить в офис к местным коллегам.

Она прошла к выходу. Симпатичный администратор на стойке регистрации предупредил, что вечером в ресторане на крыше будет вечеринка.

– Ждём Вас с огромным удовольствием! – сияя белоснежной улыбкой, крикнул он уже во след Алёне.

– Благодарю за приглашение, постараюсь прийти.

Местный Комитет природных ресурсов и лесного хозяйства располагался в самом центре города, так что Алена решила прогуляться пешком. Комитет занимал внушительный особняк конца XIX века. Высокие двери, выполненные из массивного дерева, открывались в просторный вестибюль. Алена с трудом нашла нужный кабинет и когда она вошла туда, внимание коллектива мгновенно переключилось на неё. Вероятно, о визите её все были извещены и ждали приезда.

В глазах местных возрастных коллег читался скептицизм и легкое любопытство. Она вдруг осознала, насколько выделяется на их фоне – молодая девушка в идеально скроенном костюме, с дорогой модной сумкой и решимостью, горящей в глазах.

– Здравствуйте, я – Алена Сергеевна Михайлова, – представилась она, стараясь, чтобы голос её звучал уверенно.

Несколько мгновений в кабинете царило молчание. Затем один из чиновников, пожилой мужчина с усталым лицом, произнес с иронией:

– А в столице что же перевелись все опытные сотрудники?

Алена, сглотнув ком в горле и собравшись с духом, прервала начавшееся шушуканье:

– Я понимаю, что я, вероятно, выгляжу юной и неопытной, но у меня есть необходимые знания и умения. Я здесь не для того, чтобы кому-то из вас что-то доказывать, а для того, чтобы делать своё дело.

Некоторые коллеги продолжили переглядываться и перешептываться, но в воздухе уже витала совсем другая энергия. Алёна расставила всё на свои места, определив кто здесь главный и в каком направлении будет плыть этот корабль.

– Прежде чем приступить к работе, – уже совсем решительно продолжила она, – мне необходимо пообщаться с вашим руководителем.

– Ну, видимо, я провожу Вас, – отозвался все тот же пожилой мужчина. – Петр Михайлович, очень приятно, – добавил он, протягивая руку, когда они вышли из кабинета в длинный коридор. – Знаете, Алена Сергеевна, природоохранка на Байкале – дело очень специфическое. Здесь полно своих нюансов. Федералы нам декламируют одно, а на деле… Иногда мне кажется, что между бизнесом и местной властью сложились свои правила игры.

– Да ну, неужели все так плачевно? – удивилась неожиданной искренности Алена.

– Нет, нет, не все, конечно. Понятно, что за дверьми этих кабинетов сидит много тех, кто готов решать вопросы за дополнительные бонусы. Но есть и те, кто действительно старается делать свою работу максимально честно, – продолжил Петр Михайлович. – Среди нас много активистов, готовых бороться за святые земли Байкала. Нас постоянно морально запугивают и пытаются как-то финансово ущемить. Но для того, кто искренне любит свою малую родину, нет никаких преград. Я очень надеюсь найти в Вашем лице поддержку!

– Я готова Вам помогать, Петр Михайлович, и буду действовать исключительно согласно букве закона. Когда-то я родилась в этом месте. Наверное, пришло время спасать его от растерзания.

– О, так Вы из местных? – обрадованный Петр Михайлович заулыбался совсем другой улыбкой, не актерской, наигранной, а настоящей, домашней. – Я сразу почувствовал в Вас союзника!

– Вы так говорите, будто здесь прям война какая-то.

Они подошли к кабинету руководителя. Дверь в приемную была открыта.

– Что Вы? Кто я такой, чтобы рассуждать об этом… Ну, вот мы и пришли, – Петр Михайлович протянул Алёне руку. – Рад знакомству и очень надеюсь на дальнейшее сотрудничество!

Он спешно удалился. Алена вошла в светлую просторную приемную, откуда её проводила в кабинет руководителя длинноногая белокурая секретарша.

Кабинет Ивана Петровича Серова был воплощением казённого благополучия: полированный стол, кресло с высокой спинкой, на стенах – обязательные портреты и диплом в резной раме. Сам Серов, возглавляющий местный Комитет последние года три, представлял собой типичный образ топ-менеджера, этакий «фиктивный персонаж системы». Выглядел он уверенно, говорил красиво и убедительно, но уверенность эта скрывала глубокое понимание игры, которая ведётся на более высоком уровне. Было ясно, как день, что человек этот не принимает решений самостоятельно, а действует в связке с другими влиятельными фигурами – как в бизнесе, так и в политической власти.

Такой тип руководителя был очень хорошо знаком Алёне. Сталкивалась она с такими персонажами довольно часто. Чаще, чем хотелось бы.

Серов встретил Алёну очень радушно, выйдя ей навстречу из-за своего массивного кресла.

– Алена Сергеевна, добро пожаловать в наш суровый край, – начал он, предлагая сесть. – Надеюсь, разместились удобно? В «Сакуре»? Отличный выбор.

Его взгляд скользнул по её костюму, сумке, остановился на лице. В этом взгляде не было любопытства – был холодный, мгновенный сканирующий анализ. Руководители на местах крайне не любят командированных из Москвы контролеров и проверяющих. Ещё со времён «Ревизора». Нужно понимать позицию сверху. Довольно часто она идет вразрез местным реалиям. А в деле, которое было поручено Алёне, вообще, все было неоднозначно.

– Экология требует огромного внимания! – очень пафосно и официально начал Иван Петрович. – Мы с Вами стоим на страже интересов не столько местных, сколько государственных! Байкал – не просто озеро, это экосистема! Целый мир!

Эти слова звучали, как заученная в школе пионерская песня.

– Байкал – не просто водоем, – продолжил он, сделав многозначительную паузу, – это настоящее сокровище нашей природы. Наследие, которое мы обязаны сохранить для будущих поколений. Охрана экосистемы Байкала – наш общий долг. Мы – не просто чиновники, мы – хранители этого уникального мира!

Алена слушала его с нескрываемым интересом. А он продолжал провозглашать заученные наизусть громкие фразы:

– Наша обязанность заключается в том, чтобы противостоять любым так или иначе возникающим угрозам местной экосистеме. Каждый проект, который может навредить природе, должен встретить строгие препятствия! Мы – тот самый щит, который оберегает природу от варварского разграбления. Мы должны смотреть в будущее и при необходимости действовать решительно!

– Да, Иван Петрович, Вы совершенно правы! – произнесла, наконец, Алена, стараясь не удариться в ненужную и пустую полемику. – Именно поэтому я здесь. Экология требует особого внимания.

Серов слегка улыбнулся, прокручивая в голове какие-то мысли.

– Да-да, экология требует внимания, – произнес он, как будто решив какое-то сложное уравнение. – Но нам, как представителям власти, иногда приходится идти на компромиссы. И мы знаем, что делаем это ради сохранения озера!

Он посмотрел на Алёну взглядом, ищущим поддержки и понимания, и добавил:

– Да, Алена Сергеевна, порой нам приходится балансировать между интересами власти и бизнес-структурами.

Серов остановился, на мгновение в воздухе повисли напряжение и неловкая пауза. Каждый обдумывал что-то свое, уже слышанное или ещё недосказанное.

– Иван Петрович, – Алена прервала паузу полным решимости голосом, – я ценю Ваше видение и риторику, касающуюся защиты экосистемы Байкала. Однако мне важно обозначить, что я настроена действовать решительно и в строгом соответствии с буквой закона. Моя позиция, которая полностью совпадает с позицией Министерства – это не только забота о природе, но и забота о будущем нашего общества.

Она сделала паузу, чтобы убедиться, что её слова доходят до собеседника.

– Для меня нет ничего важнее, чем объективный подход к проблемам. Все, что Вы сказали, должно быть не пустыми словами. Мы обязаны сделать так, чтобы территории, которые мы защищаем от самих же себя, не стали красивой вывеской, прикрываясь которой власть и бизнес воротят, что хотят. Я знаю, что в деле SibTech все не так гладко, как Вы преподносите. И намерена довести это дело до ясности, даже если это потребует много времени и усилий.

Она сделала глубокий вдох и закончила на высокой ноте:

– Я надеюсь, что Вы, как руководитель ведомства, поддержите меня и станете не только словесным защитником экологии, но и активным партнёром в осуществлении настоящих перемен. От наших с Вами действий зависит будущее Байкала.

– Алена Сергеевна, – завершая беседу, Серов вышел из-за стола, – Вы ещё так юны. И как все молодые люди, Вы – максималист. В нашем же деле главное – баланс. Нужно стараться сохранить дружеские отношения со всеми сторонами процесса. И вовсе не обязательно становиться кому-то врагом, чтобы доказать свою позицию. Я уверен, мы с Вами найдём этот баланс, и вместе придём к одной большой цели.

Из душных коридоров власти Алена вышла на улицу с чувством глубокого неудовлетворения. Разговор с Серовым оказался более, чем показательным. Было ясно, что всё, что делалось на берегу Байкала, делалось с его согласия.

Бодрящий свежий воздух ласково принял девушку в свои объятия и понёс в дружно шагающем к набережной потоке людей. На удивление Алёны здесь были и группы туристов. Оказывается, туристические делегации, в том числе иностранные, доезжают не только до Москвы и Питера. Иркутск же своей многоликой историей всегда привлекал интересующихся. «Нужно будет обязательно взять экскурсовода и пройтись по городу» – подумала Алена. Но сейчас сил оставалось только на то, чтобы дойти до отеля и лечь спать.

Она вышла на набережную и, вдыхая речной воздух, направилась в сторону отеля. В голове все ещё звучали речи Серова, его предостережения и советы. Но напряжение постепенно начало уходить, и с каждым шагом она ощущала, как мысли начинают успокаиваться.

Путь до отеля стал не просто перемещением из точки А в точку В. Алена начала всматриваться в проходящих мимо людей, улавливать звуки и запахи. Вот мимо прошла молодая мамочка с коляской; вот медленно плывет навстречу пожилая пара, крепко держась за руки; а вот группа студентов обсуждает что-то очень важное, сидя у памятника первому учителю. Каждый из них – звено большой цепи, все они образуют яркую пеструю картину местного населения. И прямо сейчас Алена является одной из них.

Девушка сделала глубокий вдох, чтобы наполнить легкие родным воздухом. Она и правда одна из них. Быть может, ещё даже более «местная», чем все они. Алена родилась здесь. Это её дом. И что-то ей подсказывает, что здесь ей не может быть плохо. Трудно – может быть, но родные стены помогут преодолеть любые сложности.

Алена посмотрела на часы. Этот долгий день, наконец, подходил к концу, и оказался он не просто трудным, а удивительным и полным открытий. Но на сегодня все. В душ и спать.

В холле отеля тихо играла музыка. Мягкий свет и звук разливались по помещению. Гости, одетые в вечерние наряды, сидели на низких диванах и вели размеренные разговоры за бокалом вина. Уже другой администратор встречал на ресепшн. Он ненавязчиво напомнил, что в ресторане на крыше проходит вечеринка, куда может прийти любой гость отеля, совместив приятное времяпровождение с чудесным ужином от местного шефа. Только сейчас Алена поняла, что не ела почти сутки. И чувство голода тут же накрыло с головой.

Она поднялась в номер. Быстро приняла душ, смыв с себя все неприятные воспоминания за день. На вешалке в шкафу висело маленькое чёрное платье, незаменимый спутник на важные мероприятия. У шкафа стояли любимые черные туфли-лодочки. Девушка дополнила свой образ скромной нитью с жемчугом и, поправив волосы и легкий макияж, отправилась в ресторан.

Настроение её было совсем не праздничным. Она не искала веселья, а стремилась скорее к уединению. Рабочие встречи сильно подпортили общую картину дня. Хотелось видеть в родном городе только хорошее, а виделось всё, как и везде. Хотелось хоть ненадолго оставить эти тревоги и переживания.

Как только двери лифта раскрылись на верхнем этаже, её встретил лёгкий поток воздуха, наполненный запахом свежих цветов и звуками музыки. Совсем недалеко от входа стоял белый рояль, за которым сидел музыкант и воодушевленно играл какое-то осеннее попурри.

Ресторан поражал своими панорамными окнами, из которых открывался великолепный вид на вечерний город. Огни, мерцающие вдалеке, напоминали звёзды, упавшие на землю. Алена выбрала столик у окна, чтобы насладиться видом, и заказала лёгкий ужин. Она смотрела на город и размышляла о том, как важны такие моменты внутренней тишины. Восхитительная картина города, вечерний воздух и уютная обстановка ресторана помогли ей забыть о дневной суете. Мысли вновь вернулись к тому, что действительно важно. К семье и истокам.

Всю свою жизнь Алена ощущала, что где-то в глубинах её сердца горит огонь не «столичной штучки», какой она стала, а той самой сибирской девочки, потерявшей когда-то свои берега. Дети быстро подстраиваются под внешние условия и легко всё забывают. Но самые важные воспоминания записываются на подкорку, и они с тобой всегда. Место, где ты рождён, даёт тебе не просто искру, оно задаёт вибрации всей твоей жизни. Те самые, гул от которых можно уловить только в полной тишине внутри себя.

И вот сейчас, глядя на огни Иркутска, она уловила этот гул.

Размышления прервал голос официанта, который принёс готовое блюдо. Поблагодарив его, Алена снова повернулась к окну. Но тут внимание её привлекла веселая компания за соседним столиком. Они вели дружескую беседу, смеялись и, появившись здесь, словно заполнили собой всё пространство. Алена окинула компанию взглядом. Несколько молодых людей и девушка, по всей видимости жена одного из друзей. Выглядели они счастливыми, наслаждаясь общением друг с другом.

Среди компании выделялся мужчина средних лет. Азиат? Черты лица мужчины, скорее всего он был монголом или бурятом, были выразительными и яркими. Черные волосы, аккуратно собранные в низкий хвост, подчёркивали стиль и строгость, и создавали контраст с постоянно улыбающимися глазами. Одет молодой человек был по-столичному стильно. Классический костюм на кипенно-белую рубаху. Взглядом бывалого спортсмена Алена заприметила на руке его часы Garmin, которые неожиданно соседствовали с какими-то явно этническими браслетами.

Девушка невольно улыбнулась, слушая их живую беседу, и в какой-то момент даже забыла о своих переживаниях. Этот смех, искренние слова и неподдельная привязанность между людьми напомнили ей, как важно просто видеть радость вокруг. Алена сделала глоток вина и вновь взглянула на город, который просыпался яркими огнями за окнами, и её сердце начало биться будто в одном ритме со звучащей осенней мелодией.

– Можно присоединиться к Вам? – вернул её будто из грёз бархатный мужской голос.

Она повернулась. У столика её стоял тот самый молодой человек, на которого она обратила внимание. Он оказался ростом чуть выше среднего. Ровная осанка и физически подтянутое тело производили особое впечатление. Было ясно, что человек этот очень уверен в себе, нравится женщинам и контролирует всё вокруг себя. В нем чувствовалось что-то большее, чем просто физическая привлекательность.

Алена решила, что, возможно, прямо сейчас стоит позволить себе расслабиться, отвлечься от работы и погрузиться в атмосферу счастья. Но тут же внутренний голос запротестовал. Случайные интрижки в командировках, о которых время от времени рассказывали её подружки, были Алёне явно не по душе. Заканчиваясь, так и не начавшись, такие отношения приносили только минутное удовлетворение. Возможно, именно с этим молодым человеком, но не сейчас, она бы не отказалась провести вечер.

– Никогда раньше не видел Вас здесь, – продолжал обволакивать своим голосом незнакомец. – Вы сегодня заняли наш столик. Отсюда открывается лучший вид на город.

Его движения были плавными и полными природной грации. Вблизи он казался ещё более выразительным. Глубокие, чуть раскосые глаза смотрели на неё с неподдельным интересом, а на смуглой коже лица свет играл на высоких скулах.

– Простите за бесцеремонность, – продолжил он, – но я заметил, что Вы здесь одна, а одинокие красивые женщины в таком месте – либо ждут кого-то, либо прячутся ото всех. Вы от кого-то скрываетесь?

– Считаете, что я не могу кого-то ждать?

– Такие, как Вы, никогда не ждут.

– Вы всегда делаете такие поспешные выводы о незнакомках? – парировала Алена, беря в руки бокал. Её пальцы были чуть напряжены.

– Только о тех, чьи глаза рассказывают целые истории, – ответил он, и его взгляд на секунду стал пристальным, почти изучающим. – В Ваших глазах есть дымка. Байкальская.

Лёд пробежал по её спине. Слишком быстрое и точное попадание для случайного знакомства.

– Почему Вы думаете так? – уклончиво спросила она, стараясь не выдать волнения.

– Сибиряк сибиряка видит издалека, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. – Даже если его перевезти в самый центр Москвы. Это в крови. Как отметина.

Он произнёс последнее слово без всякого ударения, будто между делом. Но Алена почувствовала, как что-то ёкнуло у неё внутри. Отметина. То самое слово, которое несколько часов назад произнёс её отец.

– Вы философ? – позволила себе легкую иронию Алена.

– В какой-то степени. Меня зовут Алекс, – представился он, протягивая руку. Его ладонь была сухой и тёплой, а в рукопожатии чувствовалась скрытая сила.

– Алена.

– Очень приятно. Вы здесь проездом? Или решили навестить малую родину?

Его вопросы были обманчиво простыми, но каждый чувствовался как аккуратный зонд, запущенный в её личное пространство. Она понимала, что должна быть осторожна, но его обаяние и это странное ощущение родства сбивали её привычную бдительность.

– Командировка, – коротко ответила она, опуская взгляд на этнические браслеты на его запястье. Один из них был вырезан из тёмного дерева и напоминал амулет, который предал ей перед вылетом папа.

– Деловые люди – самые интересные, – заметил мужчина, следуя за её взглядом. Он повертел запястьем, и браслеты мягко звякнули. – Особенно те, чьи дела связаны с озером. Оно, знаете ли, не каждого к себе подпускает.

Он говорил загадками, но в его словах сквозила такая уверенность, будто он знал о Байкале и его тайнах всё. Алена смотрела на него, и её охватывало странное чувство – будто она стоит на пороге чего-то большого и неизведанного. Её начинало тянуть к нему, как магнитом.

– К сожалению, я уже ухожу, – она резко встала из-за столика, желая избежать ненужных мимолетных отношений. Ей нужно было бежать. Немедленно. Бежать от этого обаяния, от этого пронзительного взгляда. – Желаю Вам чудесного вечера!

Уставшая после перелета и бесконечного дня, Алена спешила к себе в номер. Хотя внутренний голос протестовал и требовал вернуться. На выходе из ресторана она попросила администратора записать ужин на счёт номера, и удалилась, будто выпорхнувшая из клетки испуганная птица.

Ожидание лифта заняло больше времени, чем она думала. В роскошном, залитом мягким светом холле было тихо, и это молчание давило. Сзади послышались тихие шаги. Она узнала его, почувствовала его тепло. Уже знакомый бархатный голос произнёс:

– Лифт здесь всегда медлит.

Она обернулась. Это был Алекс. Он сбросил пиджак, и в одной рубашке с расстегнутым воротником выглядел моложе и опаснее. Видимо, он не привык, чтобы от него так легко сбегали.

– Позвольте хотя бы проводить Вас? – в его тоне была настойчивость, не оставляющая места возражениям.

– Это очень любезно с Вашей стороны, – ответила она, стараясь сохранить в голосе уверенность. – Я, наверное, сама справлюсь: мне всего-то спуститься на пару этажей.

Новый знакомый, казалось, не собирался уходить.

– Я понимаю, – он улыбнулся, – но теперь совсем нелепо будет звучать, что я просто хотел убедиться, что Вы доберётесь до нужного места в целости и сохранности.

Алена засмеялась.

– Пожалуй, и правда, звучит нелепо.

– Может, выпьем по чашке кофе в лобби? – настаивал он. – А потом я обещаю, что отстану от Вас. Честное слово.

В голове Алёны кружились мысли о том, что она не против пообщаться с этим мужчиной, но в то же время она не хотела бы, чтобы это выглядело как что-то большее, чем просто дружеская встреча.

– На самом деле, у меня нет никаких планов, – вырвалось у неё, прежде чем разум успел наложить вето. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам, а сердце начинает отбивать дробь где-то в горле. – Подождите меня внизу, я только переоденусь во что-нибудь поудобнее.

Его лицо озарилось не просто улыбкой, а торжествующей, мальчишеской радостью, от которой у неё ёкнуло внутри.

– Договорились. Пятнадцать минут. Я буду ждать.

Лифт, наконец, прибыл. Алена шагнула внутрь, и, пока двери медленно смыкались, их взгляды встретились в последний раз – её растерянный и его, полный уверенного ожидания.

В номере, сбросив с себя обтягивающее платье и с наслаждением высвободившись из неудобных каблуков, Алена плюхнулась на уютную кровать. Пятнадцать минут. Целая вечность.

Она прикрыла глаза, и её сознание немедленно заполнил он. Разрез смеющихся тёмных глаз, упрямая прядь волос, выбившаяся из хвоста, тепло его ладони, когда он пожимал ей руку. От него исходила какая-то магнитная энергия, знакомая и чужая одновременно. Такой парадокс. Будто она узнавала его не лицо, а нечто глубинное, энергетический отпечаток, который её душа помнила с незапамятных времен.

Алена позволила себе утонуть в этих ощущениях, отложив в сторону тревоги и долг. Сердце по-прежнему учащённо билось, отзываясь на мысли о нём. Луна за окном отбрасывала на стену причудливые тени. Алена, перевернувшись на другой бок, крепче прижала к себе прохладную подушку, уже почти растворяясь в грёзах. Усталость, смешанная с эмоциональной бурей, накрыла её с головой, унося в мир снов, где не было вражды, а было только это странное, щемящее чувство узнавания.

Глава 3. «Первые шаги»

Сашка родился в многодетной семье в небольшом селе неподалеку от Улан-Удэ. Отец работал в местном колхозе, а мама занималась домом и вела хозяйство.

Само появление его на свет было событием незапланированным и можно сказать, что случайным. Уже с четырьмя ребятишками, мал мала меньше, мать вдруг поняла, что снова беременна. Пока бегала с одними по школам, с другими по садам, пропустила все сроки на аборт. Врач в местной больнице только пожала плечами: «Где четверо, там уже и пятый будет не в тягость».

Побежала к местной знахарке, тётке-шаманке. Та спровадила с порога поварешкой, крича во след, чтобы и думать об этом не смела. А ждать она её будет уже с дитём.

Родился мальчонка чуть раньше срока. Слабенький. Первое время таскались с матерью по больницам. То с одним, то с другим. Потом уже, обессиленная и без всяких надежд, понесла его, как было в пеленках всё к той же знахарке. В селе её уважали. Знали, что она может помочь там, где уже другие не справляются. Шептались, что знахарка та – дочь большого шамана и будто имеет она связь с белыми духами, которые помогают ей лечить людей и видеть будущее.

Та разожгла в глубоком блюде какую-то траву, распеленала мальца, взяла его на руки, подняла к небу и начала приговаривать что-то на бурятском. Мать Сашки хоть и была сама буряткою, ничего не разобрала. Но сердце её вдруг наполнилось трепетом и покоем одновременно. Знахарка продолжала бубнить себе под нос, но теперь до матери долетали чёткие слова и фразы, в которых можно было уловить что-то о силе и смелости. Наконец, шаманка завершила обряд, прикоснулась лбом ко лбу младенца и произнесла уже чётко и громко: «Ты – дитя этого края, и сильные духи всегда будут с тобой».

С тех пор Саша больше не болел. Крошечным комочком мирно спал в уголке комнаты, пока вокруг него шумела большая семья. Он часто оставался без материнского присмотра, пока старшие братья и сёстры играли и бегали по дому. Но то один, то другой подбегали к люльке и поглядывали за мальцом.

Несмотря на постоянное внимание ко всем остальным, в душе матери всегда была особая нежность к этому младшему ребёнку. Сашка заполнил её сердце любовью, которую она не могла полностью выразить, но всегда чувствовала, что он – это дар, пришедший в её жизнь в нужное время.

С возрастом мальчонка окреп и стал первым помощником в семье. И отцу, и матери на радость.

Жили скромно. Как и все тогда. Родители старались дать всем детям хорошее образование и воспитание. Когда Саша пошел в школу, понял, что знания – это сила. Он стал одним из лучших учеников, активно участвовал в конкурсах и олимпиадах. Но при этом оставался мальчишкой-сорванцом. Приходил домой с рваными штанами и оторванными на рубахе пуговицами. Синяки и ссадины сопровождали его почти до самого выпускного. Как и многие в то время, со школьной скамьи пробовал развивать свою предпринимательскую жилку. Продавал однокашникам в школе испечённые мамой пирожки. Пока об этом не прознала мать. Влетело тогда хорошо.

– Не смей никогда друзьям продавать еду! – ругалась мама. – Отдай последнюю кроху, если потребуется, но не жди ничего взамен.

Получил по шапке как следует, но желание зарабатывать свою копеечку не пропало.

Мечтой Александра стало получение высшего образования, и после окончания школы он поступил в университет в Иркутске, где изучал экономику и управление бизнесом. Здесь он начал осваивать предпринимательские навыки и знакомиться с людьми, которые впоследствии стали не только добрыми друзьями, но и надежными партнерами.

Жизнь в городе кардинально отличалась от деревенской. Чтобы как-то свести концы с концами, проживая в общежитии, начал работать: сначала работал в кафе – помогал с организацией различных мероприятий, потом устроился в цветочный и перегонял фургоны с цветами с баз в магазины по районам, потом настали золотые времена – устроился работать в мясной цех. Кормился сам и кормил всех друзей. А времена были тяжелые. Появились первые деньги, стал даже высылать сначала маленькие, а потом вполне себе приличные суммы родителям.

После окончания университета мечты о собственном бизнесе стали более реальными. Друзья, с которыми был на одной волне, разделяли цели и амбиции. Решили совместно организовать фирму и попытаться заняться разработкой и добычей полезных ископаемых. Благо родная республика Бурятия и Иркутская область богаты природными ресурсами. Тут и золото, и уголь, и даже уран, и много ещё чего.

Спустя годы усилий появилось нечто большее, чем даже могли представить. Из маленькой фирмы, осторожно и неуклюже делающей свои первые шаги, выросла огромная корпорация. Империя Бадмаева росла не по дням, а по часам, но строилась она на костях распавшейся дружбы. Те, с кем он начинал, либо оказались жадны до прибыли, либо струсили, испугавшись его методов. Они видели бизнес. Он строил цитадель. В итоге вокруг остался лишь железный костяк преданных, для которых «SibTech» стал не компанией, а орденом, семьёй, заменившей всё остальное.

Самым близким стал Виктор. Если Александр был двигателем, мечтателем, чья энергия била через край, то Виктор – был его полной противоположностью. Хладнокровный, сдержанный, с пронзительным взглядом, который, казалось, просчитывал риски и выгоды ещё до того, как озвучивалась идея. Он был старше всего на несколько лет, но казался человеком из другого, более жёсткого мира.

Именно Виктор предложил не просто «делать бизнес», а выстроить структуру, непробиваемую, как бункер. Он привёл первых «надёжных» людей, закрыл первые «деликатные» вопросы с местными властями, глядя чиновникам прямо в глаза так, что те отводили взгляд первыми. Он был мозгом и щитом зарождающейся империи, в то время как Александр – её сердцем и лицом.

Друзья шутили, что они – идеальный тандем: один генерирует свет, другой берёт на себя тень. Но в шутке была горькая правда. Виктор не просто брал на себя тень – он в ней комфортно существовал. Его не смущали сомнительные сделки, давление на конкурентов, игра на грани.

– Бизнес – это война, Саня, – говорил он, поправляя идеально чистый манжет. – А на войне все средства хороши. Главное – победа.

География деятельности компании ширилась, от Иркутской области до Красноярского края, а офисы, как форпосты, появлялись в новых городах. Александр работал, как одержимый, выжимая из себя все соки. Время стало самой дорогой валютой, которую он не был готов тратить на дорогу к чужим морям. Зачем, если своё море – величайшее и прекраснейшее – плескалось у него под боком?

Байкал был для него всем. Летом – бескрайней синей сапфировой чашей, манившей кристальной прохладой. Зимой – призрачным царством бирюзового льда, трещавшего под полозьями нарт. Он был источником жизни и силы. И в какой-то момент этой силы Александру стало мало. Ему захотелось не просто восхищаться им, а обладать им. Приручить. Оставить на нём свой след.

Так родилась идея. Не просто купить участок, а создать свой персональный рай. Офисное здание, откуда он будет управлять империей, глядя в лицо своему вдохновителю. И спортивно-оздоровительный комплекс – шикарный, приватный, только для своих. Место, где деловая хватка будет сочетаться с почти что священным уединением.

В середине 2000-х эта мечта казалась осуществимой. Участок быстро был найден тем же Виктором. И, несмотря на шепот стариков в округе, скоро молодые бизнесмены стали счастливыми обладателями приличного земельного участка на самом берегу озера. Команда архитекторов начертила проект, в котором всё было идеально. На бумаге.

А потом в рай ворвалась тяжелая техника. Гусеницы тракторов впервые врезались в девственную почву, и Байкал, казалось, вздрогнул от этого вторжения. И тогда же, словно из-под земли, выросли они – активисты. Сначала горстка, потом десятки. Их лица были искажены не жадностью, а какой-то иной, непонятной ему яростью.

В газетах, ещё пахнущих типографской краской, стали появляться статьи. «SibTech уничтожает наследие Байкала!», «Бизнес-империя на костях уникальной природы!». Фразы были громкими, а факты – вырванными из контекста или откровенно лживыми. У строительной площадки начали собираться стихийные пикеты.

Первая реакция Александра была – гнев. Они не понимают! Он же не завод со сточными водами собирался строить! Он хотел возвести нечто прекрасное, что только подчеркнёт величие озера. Он – местный. Бурят. Его предки здесь веками жили! Кто они такие, эти городские крикуны, чтобы учить его любить его же землю?

Гнев быстро сменился холодной, расчетливой обидой. Байкал, его Байкал, отверг его. Он протянул руку, чтобы облагородить, а в ответ получил удар. Байкал не принимал его. Его идеальный проект, его мечта о симбиозе силы и красоты – всё было поставлено под угрозу. Именно тогда, в те дни, когда он наблюдал, как бульдозеры стоят без дела, а его имя поливают грязью в прессе, в нём что-то переломилось. Любовь стала носить характер собственнический, почти болезненный. Если его не принимают как благодетеля, он заставит принять себя как хозяина. Он докажет и озеру, и всем им, что его воля – закон.

Тем временем, происходящие в личной жизни изменения вносили свои коррективы в сложившиеся устои. Империя требовала не только железной воли, но и респектабельного фасада. Успешный бизнесмен – это не только счета и активы, но и правильная жена, образцовая семья, якорь, который говорит партнёрам: «У меня всё стабильно».

Главный офис в Иркутске открывали с особым пафосом. Новое здание в центре, окна в пол, откуда он мог смотреть на город как завоеватель. Шумная церемония, вспышки фотокамер, гул голосов деловой элиты. И вот среди этого гвалта он встретился взглядом с огромными, бездонными голубыми глазами. Они были настолько спокойными и ясными, что на мгновение заглушили весь окружающий шум.

Марина была финансовым директором одного из филиалов. В компанию её пару лет назад привёл Витёк. Она оказалась на удивление работоспособным и эффективным работником.

Когда партер познакомил их, для Александра стало большим удивлением, что учились они с Мариной, оказывается, в одном университете. Он её не помнил – тогда его мир состоял из лекций, подработок и далёких от идеала девушек в потертых джинсах.

Сейчас перед ним была уверенная в себе деловая леди. Стильное чёрное платье-карандаш, идеально сидящее на подтянутой фигуре. Белокурые волосы, уложенные в безупречные волны. Ни одной лишней детали, ни намёка на слабость. Она была безупречной. Такой, какой и должна быть женщина рядом с ним.

В тот вечер они долго разговаривали. О бизнесе, о планах, о будущем. Она была умна, амбициозна, уверенно-стабильна и… предсказуема. С каждым днем их общение становилось все более тесным. Александр восхищался тем, как Марина умела находить решения даже в самых сложных ситуациях. Она вдохновляла его на новые идеи и помогала развивать предпринимательские навыки. В её компании он чувствовал себя уверенно и комфортно.

И Александр сделал выбор. Не сердцем, а холодным расчётом. Марина должна была стать его женой, матерью его детей, идеальной деталью в отлаженном механизме его жизни.

Их роман развивался стремительно. И уже через три месяца он сделал ей предложение.

Свадьбу обсуждала вся местная пресса. Свадебная церемония состоялась в престижном загородном комплексе, окружённом цветущими растениями, на берегу собственного небольшого, но очень живописного озера. Цветочные композиции и тонкие прозрачные ткани в декоре прекрасно сочетались с изящными столовыми приборами и посудой. Подготовкой торжества занимались несколько команд профессионалов. Каждый отвечал за своё.

В день свадьбы Марина была восхитительна. Она выбрала для себя элегантное платье цвета слоновой кости А-силуэта. Корсет платья был украшен нежным кружевом, а юбка из струящейся атласной ткани создавала эффект легкости и воздушности. Подол платья, спускающийся шлейфом на пол, был украшен вышитыми мелкими цветами. Длинную прозрачный фату аккуратно закрепили на распущенных локонах невесты. Александру же в этот день стилисты предложили безупречный смокинг, подчеркивающий его спортивную фигуру. А его чёрные смоляные волосы уложили в низкий хвост. С тех самых пор эта прическа так и осталась частью его стиля.

Когда Марина медленно шла к алтарю, все взгляды присутствующих были прикованы к ней. Жених, стоя в ожидании, едва сдерживал эмоции. Потом были клятвы, обмен кольцами, ну, и, конечно, торжественный приём. Завершилось мероприятие впечатляющим фейерверком, который осветил небо множеством сияющих огней.

Гости были в полном восторге, а журналисты смаковали это событие ещё несколько недель. Местная пресса пестрила фотографиями со свадьбы, каждый старался выложить что-то эксклюзивное.

Через месяц Марина поняла, что беременна. И счастью молодых не было предела. Александр носил на руках свою жену. Но беременность протекала не легко. Бесконечные токсикозы, обмороки и слабость – стали постоянными спутниками Марины. Ни о какой работе и речи больше не шло. Она с трудом подымалась с кровати, чтобы дойти до окна и увидеть кусочек неба.

Александр, привыкший всё контролировать и решать деньгами, впервые столкнулся с чем-то, что не мог купить, отстроить или приказать. Его могущество оказалось беспомощным перед хрупкостью женщины, вынашивающей его ребёнка.

Идеальный мир, выстроенный с таким трудом, дал трещину. Блестящие приёмы сменились тишиной больничных палат, деловые костюмы – домашними халатами, а радость ожидания смешалась с едким страхом. Александр видел, как угасает его сияющая, безупречная жена, и это рождало в нём чувство вины и раздражения. Он ненавидел свою беспомощность.

Тут Александр и вспомнил про свои бурятские корни. И про знахарку, которая когда-то, по рассказам матери, вытащила его чуть ли не с того света.

– Тебе непременно нужно разыскать её, – сказала мать, когда он в отчаянии нагрянул к ней.

Туяна взяла сына за руку. Её ладонь, шершавая от многолетней работы, была твёрдой и тёплой. И в этот момент Александр, могучий и влиятельный, снова почувствовал себя маленьким мальчиком, для которого мать – единственная твердыня в мире.

Александр перевёз маму в Иркутск, едва сам встал на ноги. Отец несколько лет назад умер, а старшие братья и сестры разъехались из родного посёлка кто куда. Мама вначале сопротивлялась, не желая покидать родной посёлок, землю предков, где каждый камень был ей родным. Но желание быть рядом с сыном и его растущей семьёй в итоге победило.

– Я позвоню кое-кому, – твёрдо сказала Туяна, доставая свой мобильный телефон. – В моем кругу ещё остались те, кто помнит дорогу к ней.

Тем же вечером она обзвонила всех своих подруг, оставшихся в улусе.

Старая шаманка, которая когда-то помогала Туяне, после смерти мужа уехала из деревни. Собрала в один миг весь свой небогатый скарб и, не прощаясь, ушла, куда глаза глядят. Никто точно не знал, где она сейчас.

– Неужели не осталось никаких следов? – с отчаянием спросил Александр, когда мать сообщила ему, что у деревенских нет никакой информации. – Хоть кто-то должен знать, куда она уехала?

– После того, как она ушла из нашего улуса, она какое-то время жила в деревне у самого озера. Но в какой, никто не помнит. Потом она и оттуда ушла. Мы обязательно её найдём. Мир тесен и полон слухов. Надо только немного подождать.

Но Саша ждать не умел. Он начал самостоятельные поиски шаманки, используя все свои связи и ресурсы. Он знал, что в Иркутске и Улан-Удэ есть сообщества, связанные с народными традициями и духовными практиками. К его удивлению уже через несколько часов на столе у него лежали сведения о нескольких местных целителях и целительницах, которых рекомендовали в качестве «проверенных и надежных». Несколько человек принимали в городе, кто-то готов был приехать на дом.

– Есть ещё одна шаманка, – почти шепотом произнес помощник Александра, завершая доклад. – Живет в глухой деревне, никто толком не знает, в какой. Ходят слухи, что она любого больного может поставить на ноги. И любой недуг излечить. Но… – помощник замялся, – она принимает только тех, кого сама позовёт. Или кого позовёт к ней кровь.

– Не говори загадками! – отрезал Александр, отодвигая в сторону папку с проверенными кандидатами. – Она – именно та, что нужна нам! Я чувствую, что это она! Ищите!

– Мы пытаемся, – извиняющимся тоном ответил помощник.

– Найди мне деревню. Название, координаты, любую зацепку. Дорогу к ней я найду сам!

Он посмотрел в окно на ночной город, где вместо привычных силуэтов увидел непроглядную таежную мглу. Быть может, там, в забытом богом месте, его ждала последняя надежда.

На следующий день он держал в руках клочок с названием.

Путь туда, как и предупреждали, оказался непростым. Сначала – несколько часов на внедорожнике по разбитой грунтовой дороге, превратившейся в грязевую ловушку после дождей. Потом – тряска по ухабистой просёлочной колее, где ветви склонившихся деревьев хлестали по стеклам, словно пытаясь отогнать непрошеного гостя.

Каждый километр пути был испытанием. Испытанием решимости, тела и веры. И чем дальше Александр углублялся в тайгу, тем яснее понимал: это не просто дорога. Это ритуал. Цена, которую нужно заплатить за надежду.

По пути ему попалась пара небольших деревень. Местные, заслышав звук машины, выходили на улицу. Услышав имя шаманки Дарьи, они не удивлялись, а лишь кивали, с пониманием глядя на путника. Некоторые делились своими историями, рассказывая о том, как бабушка помогала им в трудные времена – возвращала заблудший скот, снимала порчу, ставила на ноги больных.

Разговорился со стариком, который предложил Александру байкальского травяного чаю, пахнущего дымом и полынью. С удовольствием отпивая кипяток из металлической кружки, выслушал его наставления и советы.

– Она не переносит споров и людской суеты, паря. И коли ты придёшь к ней с пустым или не дай боже корыстным сердцем, – дед поднял корявый указательный палец вверх, – обидишь её. Не станет помогать.

Он сделал глоток из кружки и продолжил:

– Вопросами её не закидывай. Молчи, пока сама не спросит. Бабка Дарья, она в саму душу смотрит. Увидит чёрноту – развернётся и уйдёт. И останешься ты со своей бедой один, как пень в поле.

Вечерело. Сумерки быстро поглощали тайгу. Поблагодарив старика, Александр рванул в путь, стремясь приехать в деревню шаманки до наступления полной темноты.

Последний участок дороги был самым трудным. Дорога становилась все более извилистой и узкой. Вокруг стало совсем тихо, и только шёпот ветра заполнял пустоту и тишину вокруг.

Деревня была уже где-то рядом. Саша чувствовал это кожей. Воздух здесь стал другим – густым, наэлектризованным, словно сама атмосфера сопротивлялась его вторжению. Наконец, невдалеке он заметил дым, поднимающийся над лесом.

Александр свернул на узкую тропу и проехал ещё несколько метров по густому лесу. Неожиданно лес расступился, и перед ним открылась живописная картина: на небольшом лугу у самой речушки расположились несколько старых, но крепких домов, окружённых высокими лиственницами, елями и стройными березами. Это была та самая деревня, которую он искал.

Саша вышел из машины, вдыхая свежий воздух, пропитанный запахом хвои и земли. Подошёл к крайнему из домов, постучался. Дверь открыла женщина средних лет с доброй улыбкой на лице.

– Добрый вечер! – поприветствовал её Александр.

– Здравствуй, добрый молодец, – то ли шутя, то ли всерьёз ответила женщина. Он сразу понял, что это не знахарка, не та, кого он ищет.

– Я ищу шаманку Дарью. Мне нужна её помощь.

– Понимаю, – кивнула женщина, без тени удивления. – Проходи, – женщина пододвинула Александру старый табурет. – Присаживайся и жди. Я скажу Дарье, что ты пришёл.

Вот так быстро Александр нашёл дом шаманки. Не пришлось даже блуждать по деревне в поисках нужной избы. И в этом была странная, почти мистическая закономерность. Весь путь он проделал с ощущением, будто не он сам ведёт машину, а невидимая рука мягко подталкивает его в нужном направлении. Повороты выбирались сами собой, тропинка угадывалась без раздумий, а этот крайний дом он выбрал, даже не задумываясь, будто кто-то прошептал ему на ухо: «Тебе сюда».

В ожидании хозяйки он начал рассматривать избу. На первый взгляд – ничего необычного. Простой деревянный дом, небольшие окна с белыми занавесками, гладкие доски пола. Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал: эта простота была обманчива. В углу комнаты стояла печь, которая, судя по всему, использовалась не только для отопления, но и для приготовления пищи. Недалеко от печи стоял круглый стол, накрытый нарядной белой скатертью под стать занавескам. Тут же стоял небольшой диванчик на пару человек.

Не было ничего, что могло бы говорить о том, что в этом доме живет бурятская шаманка. Никаких амулетов на стенах, веников из сухой травы, сушеных лягушек и ящериц, никаких флаконов и банок с зельями, расставленных по полкам.

Глава 4. «Встреча»

В этот момент дверь в соседнюю комнату отворилась, и на пороге появилась пожилая женщина, опираясь на резную трость. Её лицо, испещрённое сетью морщин, словно карта долгой жизни, светилось спокойной добротой. Морщинки у глаз лучиками расходились от век – следы частой улыбки, а складка на лбу, прятавшаяся под краем платка, выдавала пережитые невзгоды.

На этом любой намёк на «шаманку-отшельницу» заканчивался.

Волосы её, когда-то иссиня-чёрные, а сейчас покрытые россыпью серебряных нитей, были заплетены в две косы и спрятаны под шелковым платком… Gucci?! Нет, Александру не показалось. Именно такой платок он лично дарил недавно супруге. Он не мог ошибиться. Дарья была одета в светло-бежевый спортивный костюм от известного бренда. На плечи поверх костюма была накинута модная кашемировая накидка. Перед ним стояла не вольная узница сибирской глубинки, а утончённая, следящая за собой пожилая дама, которую он скорее ожидал встретить на вернисаже в ЦДХ, чем в заброшенной деревне на берегу Ангары.

Александр собрал все силы, чтобы скрыть своё удивление, и более, чем официально обратился к знахарке с уважением:

– Дарья-хугшэн эжы? Простите за беспокойство в такой поздний час. Меня зовут Александр Бадмаев.

Женщина оценила его взглядом с головы до ног. Её глаза на мгновение остановились на его запястье, где виднелись дорогие спортивные часы, затем – на безупречно сшитом пальто.

– Александр… – протянула она задумчиво, и в её голосе не было ни деревенского говора, ни старческой дрожи. Он был ровным, бархатным и полным безмятежной силы. – Сын Туяны. Я тебя ждала, мальчик. Земля, что лежит у тебя на сердце тяжким камнем, и вода, что стонет в твоих снах, привели тебя ко мне. Рассказывай, зачем пришёл. Но только сразу к сути. Время, в отличие от наших с тобой одежд, – вещь бесценная.

Александр почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что сейчас каждый его шаг и каждое слово будут иметь значение. Словно читая его мысли, знахарка кивнула, приглашая его сесть напротив. Сама она расположилась на диване, оперев свою трость о невысокую ручку.

– Можешь называть меня «бабушкой», – сказала она, пока Александр пытался собрать в голове заранее заготовленную речь. – Когда-то твоя мать принесла тебя ко мне на руках, слабенького и хилого. А сейчас вот ты какой вымахал, – взгляд шаманки скользнул по его фигуре. – Природа-матушка наградила нас таким вот красавцем-сыном! Ну, и слава богам.

В её словах не было лести. Была констатация факта, как о погоде, но от этого Александр почувствовал себя ещё более уязвимым. Она видела его насквозь – и того слабого младенца, и этого взрослого мужчину в дорогом пальто.

– Бабушка Дарья, я пришёл к Вам за помощью, – начал он после тяжёлой паузы. – Моя жена, Марина…

– Она беременна, знаю, – мягко прервала его Дарья. Её чёрные глаза, казалось, видели всё происходящее за многие километры отсюда.

Такого он не ожидал. У него перехватило дыхание.

– Да, она беременна. И… – он сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки, – и, кажется, она тяжело больна. Её состояние с каждым днём ухудшается. Врачи разводят руками, говоря, что всё в руках божьих. Они не дают гарантий. Ни за неё, ни за ребёнка.

Он выдохнул эти слова одним духом, и впервые за долгие недели его голос дрогнул, выдав всю глубину отчаяния, которую он так тщательно скрывал ото всех, включая себя самого. Перед этой женщиной скрывать что-либо было бесполезно.

Дарья внимательно слушала, не сводя с него своего пронзительного взгляда.

– Гарантий, – повторила она тихо за Александром, и это слово прозвучало как приговор всей его системе ценностей. – Гарантии дают в автомастерских и магазинах, Саша… Жизнь – это река. Иногда её нужно просто направить в нужное русло. Но если ты сам перекрываешь ей течение, она может выйти из берегов и смыть всё на своём пути.

– Я боюсь за жену и за ребёнка. Мне невыносимо видеть страдания Марины, – Александр поднял глаза на старуху. – Мать говорит, что только Вы сможете помочь. Я заплачу люблю цену!

Слова эти прозвучали в полной тишине. Кажется, даже часы в этот момент перестали тикать. А дальше началась буря. Шаманку будто подменили. Она встрепенулась, выставила вперёд руку, глаза её загорелись гневом, а в голосе будто появился холодный металл.

– Никогда, слышишь, глупый мальчишка, не смей ничего мне говорить о деньгах! – вскрикнула она. – Нельзя купить то, с чем я работаю! Духи природы не продаются! Им не нужны твои звенящие монеты. Ты же бурят! А все равно глупый!

– Я не хотел обидеть тебя! – от неожиданного испуга Александр сам не понял, как начал обращаться к старой шаманке на «ты». – Я просто прошу тебя помочь ей! Пожалуйста!

Он не помнил, как оказался на коленях, припав лбом к её прохладной кашемировой накидке. Всё, что он так долго сдерживал – страх, беспомощность, отчаяние – вырвалось наружу с тихими, разрывающими душу рыданиями взрослого мужчины, который впервые за долгие годы позволил себе быть просто ребёнком.

Дарья, сделав глубокий вдох, выдохнула весь свой гнев. Её рука, тёплая и шершавая, легла на его вздрагивающие плечи, а затем мягко заскользила по его волосам.

– Тихо, мальчик, тихо, – заговорила она устало и мудро. – Всё будет хорошо. Всё уладится.

Скоро он успокоился. Но подниматься с колен, уходить из этого круга защитной ласки, ему не хотелось. Как давно это было – просто быть ребёнком, за которым присматривают, о котором заботятся. Вся его жизнь – бег, достижения, борьба – казалась сейчас такой утомительной и пустой. Он, родившийся младшим, вечно несся впереди всех, не замечая, как мимо проходят простые моменты любви. И вот теперь, на коленях у старой шаманки, он поймал это забытое ощущение дома и семьи. Он хотел задержаться в этом ощущении хоть на мгновение дольше.

– А что за дурачья у тебя прическа? – спросила Дарья, когда Сашка чуть успокоился и поднял голову. Её взгляд с лёгким укором скользнул по его собранным в низкий хвост волосам. – Бурятский мужчина, с хвостом, как у коня. Распусти. Духи должны видеть твою темень, чтобы узнать своего сына.

С тех пор при ней он ходил всегда только простоволосым, и это странным образом возвращало ему ощущение свободы.

Когда через какое-то время они уселись за стол пить чай, знахарка продолжила прерванную беседу.

– Я могу помочь твоей Марине, – сказала она, и эти слова прозвучали для Александра как высшее благословение. – Но для этого мне нужна она сама. Я не могу исцелить её на расстоянии. Ты должен привезти её ко мне. Природа вылечит. Любое исцеление начинается с природы. Иначе – никак.

Она сделала паузу, её взгляд стал отрешённым, будто она прислушивалась к чему-то далёкому.

– Но ты должен понять одну вещь, мальчик. У всего есть своя причина. Я чувствую, что твои беды валятся на тебя не просто. Чувствую гнев духов. Тех, что хранят здешние земли. Не знаю, чем ты разгневал их, но подумай, возможно что-то ты делаешь не так.

Александр молчал, и Дарья, видя его напряжение, смягчилась.

– Всё, что я говорю – не угроза. Это закон, старый как сама Земля. Нарушишь равновесие – будешь пожинать последствия.

За окном была уже глубокая ночь, когда они закончили разговор.

Александру предложили остаться, и он, к собственному удивлению, с облегчением согласился. Впервые за долгие недели он заснул почти мгновенно, убаюканный тишиной и спокойствием этого места.

Утром, когда первые лучи солнца золотили макушки лиственниц, он проснулся. Ночь подарила ему крепкий, целительный сон без сновидений, и он чувствовал себя полным сил. Вышел на улицу насладиться свежим воздухом, наполненным ароматами леса и трав.

Двор вокруг избы бабки Дарьи был аккуратно убран. Дорожки выровнены и уложены плиткой. Деревья и кустарники – обработаны и подстрижены. Чуть в стороне виднелся небольшой огород, отделённый от основного двора маленьким домиком летней кухни. А рядом высажены какие-то плодовые деревья. Целый садик. Здесь тебе и яблони, и груши.

В доме уже хозяйничала Светлана, та самая женщина, что впустила вчера.

– Доброе утро, – сказал Александр.

– Доброе утро, Саша. Как спалось?

– Как никогда крепко, – честно признался он.

В углу кухни послышалось шевеление. Оказывается, и хозяйка дома уже не спала. Вместе со своей помощницей она готовила на огне кофе.

– Будешь кофеёк перед дорожкой, путник? – спросила она.

– Конечно! Спасибо, – отозвался Саша с искренней благодарностью.

Потягивая крепкий ароматный напиток, он рассматривал хозяйство бабушки Дарьи. Все здесь было на своём месте, грядочка к грядочке, травинка к травинке. Будто на участке этом с утра до ночи работала невидимая, но невероятно усердная бригада садовников. Между грядками копошились куры, а на заднем дворе дружно хрюкали поросята.

– Моя жизнь тесно связана с природой, – сказала старуха, заметив любопытный взгляд Александра. – И я всегда стараюсь помнить, что природа – не слуга, а союзник. Источник энергии и самой древней мудрости, – она медленно провела рукопожатие воздуху, словно гладя невидимое существо. – Каждое растение имеет душу. У каждой травинки, у каждого дерева – своя история. Они могут рассказать нам о жизни, о боли, о радости. Если только мы научимся их слушать. Слушать не только ушами, но и сердцем.

Александр кивнул, вспоминая её вчерашние слова о согласии с природой и о том, что любое исцеление невозможно без связи с окружающим миром.

– Но если ты думаешь, – продолжила бабка Дарья, и в глазах её заплясали озорные огоньки, – что этот порядок держится на одной лишь моей любви и почитании духов, то ты, милок, ошибаешься, – Дарья многозначительно захихикала. – Каждую неделю… – тут она назвала имена самых влиятельных людей в регионе, – каждую неделю присылают мне специально обученных людей с лопатами да граблями. Видал, какой они мне тут плодовый сад высадили? Даже абрикосы и персики есть.

– А они… ну, вот эти, кого ты называла, что же, тоже к тебе ездят? – удивился Александр.

– Ну-у, ездят, да, – будто жалуясь пробурчала бабка Дарья. – Кто подлечить что приезжает, а кто за советом. Они все на деле-то один дурнее другого. Все будто дети малые.

На прощание она обняла Александра крепко, по-матерински, прижав его голову к своему плечу.

– Не мешкай, – прошептала она ему на ухо. – Привози свою девочку. Я буду ждать.

Он кивнул, не в силах вымолвить слова. Переполненный странной смесью надежды, умиротворения и решимости, он сел в машину. В его голове звенела одна-единственная мысль: он вёл переговоры с титанами промышленности и политиками высшего звена, но никогда не встречал человека, обладающего такой безоговорочной, тихой и невероятной властью, как эта бабушка в сибирской глубинке в дизайнерском спортивном костюме и шелковом платке.

Так бизнесмен Александр Бадмаев и бабка Дарья стали не просто друзьями, практически родственниками. Он сам не заметил, как стал навещать бабушку каждые две недели. Приезжал уже даже, когда она его и не звала. Но всегда к его приезду на печи закипал чайник и пеклись пироги.

Кабельный телефон в её глубинку так и не пришёл, что уж говорить о мобильной связи. Дарья была противницей любых технических новинок, предпочитая жить по-старинке, как она сама говорила «по-человечьи».

Предложил как-то отремонтировать дорогу, ведущую к её дому. Так огреб чуть не по полной. «Сейчас, – говорит, – до меня добираются только те, кому, действительно, сильно нужно. И парочка «барчуков». А проложи дорогу какую, и ручеёк превратится в людской поток. А у меня силы-то уже не те…»

Осенью привёз саженцев молоденьких яблонек. Засадили в уже имеющийся садик и его деревьев. Помогал ей с хозяйством. Не чурался даже тяжелой работы – чистил свинарник, да косил сено в зиму.

В перерывах Дарья много рассказывала ему о растениях и травах.

Рядом с избой стояла вековая лиственница. Ствол дерева, покрытый тёмно-серой корой, имел глубокие трещины и поры. Высота лиственницы впечатляла. Стоя рядом с ней, любой даже самый высокий человек, казался крохотными. Огромная крона дерева будто устремлялась к небесам, оставляя тень на земле чуть ли не на весь двор.

Когда начинал дуть ветер, иголочки лиственницы шуршали и перестукивались друг с другом, создавая мелодичный звук, гармонично вливающийся в тишину леса. В кроне дерева гнездились птицы, а в сырой тени под ней густо росли папоротники.

Это дерево было не просто лесным жителем. Оно было живым свидетелем истории, который хранит тайны леса на протяжении многих поколений. У самого корня ствол лиственницы был опоясан синими и белыми лентами, новыми яркими и уже поблекшими от времени.

– По этому дереву, – говорила Дарья, – я, как по лестнице, взбираюсь на небо, чтобы общаться с духами. Это – мое дерево мудрости.

– Как же ты взбираешься по дереву, – недоумевал Сашка, – если ты по земле ходишь с тростью?

– Какой же ты дурень, Сашка! – смялась в ответ Дарья и продолжала учить его уму-разуму. – Лиственница – она, как мост. Корнями уходит вниз, в мир предков. Листвой, макушкой – вверх, к духам небесным. Ну, а ствол-посредник отвечает за наш мир, здешний. Понимаешь?

Александр вырос в бурятской деревне. И с детства знал все о темных и светлых духах. И о том, что общаться с ними могут только шаманы. Но все тонкости и секреты узнавал только сейчас. Ненавязчиво и будто проходя мимо. Дарья просто болтала что-то во время их общих хозяйственных дел, а он просто слушал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.