Ольга Назарова
Счастье в добрые руки

Глава 1. Другие пути

Нормальные, правильные истории заканчиваются свадьбой…

А вот неправильные – вполне-вполне могут подтвердить своё название, свадьбой начинаясь!

Именно так и произошло с этой историей… что ни говори, а неправильность – наше всё!

– Нет-нет, это вон туда, а вон то – сюда! – вопил всклокоченный, замотанный и охрипший человек, со скоростью вспугнутого кролика перемещавшийся по территории элитного загородного клуба, принадлежащего концерну Мироновых.

– Куууда вы это поставили? Назад, тудаааа несите. Что значит, что с ним делать назаду… то есть назади… то есть… да елки-палки, верните, где взяли, и принесите совсем другое!

– Гениальные распоряжения… – хмыкнул Кирилл Харитонович Хантеров – начальник службы безопасности концерна Мироновых. – Одно не могу понять, как он ухитряется в конце концов подобный бедлам привести в идеальный порядок?

Заместитель Хантерова, крайне серьёзный, всегда подтянутый и идеально – волосок к волоску причесанный Игорь Игоревич Палашов проследил взглядом за просвистевшим мимо распорядителем всех мероприятий, которые последние десять лет проводились в концерне.

– Никто не знает! – отрапортовал он. – По-моему, он раскручивает беспорядок, а потом как-то его трансформирует.

– Трансформер беспорядка… ему подходит! – Хантеров, которого за глаза иногда звали Хаком, пожал плечами, обнаружив объект обсуждения уже на другом конце огромной лужайки, перед здоровенным белоснежным шатром, пристроенным к банкетному залу. – Зачем он с мегафоном-то бегает, если никогда им не пользуется? – подумал он. – Хотя… привычки – дело такое. Нравится ему эту штуковину в руках носить, вот и носит, а что не пользуется – так зачем? Он всё равно вопит громче.

– Нет-нет-нет! У нас, что, приглашенная звезда должна в ЭТОМ вагончике переодеваться? – голос «трансформера беспорядка», раздающийся откуда-то от подсобных помещений, надёжно укрытых за зеленью, легко преодолел пространство и достиг слушателей, – Соколовский просто развернётся и уедет! Что значит, все номера заняты? Изыщите! Что значит, найти не можете? А если я найду?

– И ведь найдёт! – пожал плечами Хак. – Ладно, пошли проверим посты. У меня какое-то такое ощущение, что кроме репортёров надо будет вылавливать ещё и незваных гостей. Ну, по крайней мере, одну гостью точно! А тут ещё Филипп Соколовский…

– А что с ним не так? – поинтересовался Палашов.

– С ним-то? – Хак про себя подумал, что со знаменитым актёром много чего не так – он это печёнкой чувствует, только объяснить не может, а вслух сказал: – C ним-то, может, и всё так, а вот с его поклонницами… Ты можешь себе представить звездищу такого уровня без поклонниц?

– Нет! – честно отчитался подчинённый.

– И правильно! Они, вообще-то, у него весьма интересные, в общей массе вполне вменяемые и довольно корректные, но и в таком обществе бывает кто-то исключительный. Короче, если где-то будет возможность пробиться поближе к Соколовскому, это будет сделано!

Несмотря на беспорядок, раскручиваемый его «трансформером», несмотря на огрехи в системе организации охраны территории, которые были выявлены при проверке Хантеровым, несмотря на миллион проблем различного формата, всех мастей и видов, которые непременно появляются при организации свадьбы с глобальным размахом, в назначенный день к территории клуба начали подъезжать машины гостей. Разных гостей – званых и незваных…

– Несколько поклонниц, четверо репортёров, несколько дрoнoв…

– Операторов нашли?

– Двух отследили, один уехал раньше, как только мы перехватили дрoн, – отчитался Игорь Игоревич. – София Руслановна тоже приезжала, хотела молодым подарок вручить. Коробку привезла… Мы её на территорию не пустили, коробку проверить она не позволила, взяла и увезла с собой.

– Жаль. Интересно, что она придумала. Явно какую-то редкую пакость! – Хантеров коллекционировал подобные вещи и не отказался бы уточнить, что именно было в «подарке». Мало ли, что-то новенькое-гаденькое изобрели.

Но пока ничего подобного видно не было, гости собирались, приветствовали друг друга, ревниво сканируя окружающих на предмет крутости и элитности, часть дам, явно забыв о причине приглашения, «выгуливали» экстравагантные туалеты и аксессуары, то есть всё было в норме, как и бывает на подобных «отчётных» свадьбах.

В номере молодых, которые на самом деле разумно поженились уже месяц назад, а теперь просто готовились сыграть свои роли, «жених» – Николай Миронов, раздраженно прищурив глаза, наблюдал из окна за сбором «гостей дорогих ненаглядных».

– Ты выглядишь так, словно сейчас рычать будешь! – Даша, жена Николая, которая взглядом знатока рассматривала себя в свадебном платье собственного дизайна, покосилась на мужа. – Так всё плохо?

– Даш, нам говорили, что будет семьсот гостей, но, по-моему, их уже раза в два больше! – он раздраженно всмотрелся в очередную пару, а потом заинтересованно прищурился! – Да ладно… а вот это уже интересно!

– Что там? – Даша знала, что её платье вышло великолепным, и теперь просчитывала, как его преобразовать для серийного производства…

– Женька с Ириной! Он говорил, что привезёт её, но не был уверен.

– Ты говорил, что у них всё как-то не очень складывается, – Даша была знакома со всеми братьями мужа, но с Ириной, в которую влюблён младший брат, она пока не встречалась.

– Да, я спросил у Женьки, но он только мямлит что-то такое: «Мы пока решили не торопиться», но при этом тон у него какой-то безнадёжный. Он вообще-то оптимист, так что для него такое нетипично!

Безнадежный тон младшего сына, смущал и его родителей. Но если отец пожал плечами и решил, что сын разберётся, то мать – Лидия Андреевна Миронова, как раз в этот самый момент изо всех сил старалась не выпустить на волю, рвущуюся из глубины души свекобрость…

– Ну, что? ЧТО ей не так? – она из окна прекрасно видела неуместно-понурый вид младшего сына, – Нормальный, симпатичный, умница, трудолюбивый! С ним проблем было в разы меньше, чем с его братьями – он всегда был самым понятным и славным. Я уверена была, что уж кому-кому, а ему в личной жизни будет полегче, чем Коле и Андрюше, а получается всё наоборот! Чего надо этой академической химичке?

Нет-нет, Лидия Андреевна вовсе не собиралась портить жизнь невесткам. Ещё чего не хватало! Правда, к этому «не собирательству» она прилагала значительные усилия.

Да! Думаете просто было показать Николаю, что отвязная девица, которая активно вешалась ему на шею в его восемнадцать лет, вовсе не мечта его жизни, а просто ушлая искательница состоятельных мальчиков?

– И ведь я была права! – вздохнула Лидия, после того как девица, встретив кое-кого «подороже», моментально, с элегантностью цепкохвостой мартышки, впилась в следующего кандидата. – Да, ему было больно, но он не был серьёзно задет!

Повспоминала ещё, вздохнула:

– А Андрей? Сколько вокруг было всяких-разных? Охо-хо… да, несколько раз было крайне сложно избежать брака… Зато теперь – Милана просто замечательная девочка. Даша для Николая – тоже! Но Женя… чем он может не подойти этой Ирине? Я и так и этак прикидывала – он замечательный! А она?

Куда деваться, если твой ребёнок – всегда ребёнок? Да-да… тысячу раз можно говорить о том, что надо отпустить, «вытолкнуть из гнезда», можно уговаривать себя, можно стараться изо всех сил, но… Но когда здоровенный и плечистый, вполне и во всех отношениях взрослый и самостоятельный мужчина вдруг становится так несчастлив, так уязвим и задет в самое сердце, матери отчётливо виден мальчик, тот самый твой родной маленький мальчик, ради которого землю перевернуть можно! Которого собой прикроешь от любой беды, как птица птенца.

– Ну, и что? – Лидия покосилась на себя в зеркале… – И что мне делать? Очень хочется сожрать эту химичку-Вяземскую как… как классическая злобная свекровь. Но… но мы пойдём другим путём!

Глава 2. Дивный подарочек

Суета, возникшая у въезда около роскошного авто, однозначно свидетельствовала о приезде кого-то важного…

– К нам приехал, к нам приехал Филипп Иваныч, дорогой! – промурлыкал себе под нос Хантеров. – Звездища осветила наш небосклон!

– Вы его не любите? – насторожился Хантеровский заместитель.

По его опыту, Хантеров просто так антипатию не испытывал. Если уж что-то его настораживало, то это «что-то» имело веские основания.

Хак покосился на зама.

– Нет, он вполне добропорядочен, – успокоил он Игоря.

– Просто до невозможности загадочен! – подумал Кирилл Харитонович.

Раскусить Соколовского не удавалось, и это слегка, самую малость раздражало.

Раздражителя Хантеров вскоре увидел воочию – сияющий светлыми кудрями, улыбкой и харизмой Соколовский, шел прямиком к Хантерову, а вокруг нарезал орбитальные круги «Трансформер беспорядка».

– Мы вам всё приготовили – номер, и всё в номере! Я специально узнавал о ваших запросах на съёмочных площадках…

– Отмахнётся! – решил Игорь Игоревич Палашов, мимолётно пожалев «Трансформера».

У хантеровского зама была очень подробная классификация всех встречных-поперечных, и теперь он примерялся, куда бы отнести актёра.

– Интересно… – мимолётно прищурился Хантеров, – Как себя поведёт?

А Соколовский взял, да и оправдал свою неправдоподобную репутацию «нормального мужика, хоть и звездищи»:

– Да не переживайте вы так! Всё отлично, спасибо. И в номер можно было ничего не приносить – я же не на съёмках, а в гостях. И вообще, вон вас уже зовут, бегите, я точно сам справлюсь!

– А вот так вот, Игорёк! – беззвучно рассмеялся Хак, – Вот и думай, в какую графу его записать!

Зам и правда выглядел глубоко озадаченным. Впрочем, через пару минут Хак тоже утратил свой безмятежный вид и хищно прищурился, стоило только ему услышать от Соколовского:

– Добрый день, Кирилл Харитонович! А я к вам по делу! Я только что прошел мимо горы коробок с подарками, так вот, в одной из них явно находится что-то живое – оттуда раздаётся отчётливый шорох.

Вышеупомянутая гора располагалась неподалёку от входа и быстро росла за счёт всё прибывающих и прибывающих гостей.

– Вот эта коробка, – Соколовский кивнул на подарочный короб приличных размеров, богато увитый лентами.

Игорь Игоревич наклонился над коробом:

– Ничего не слышу…

– Можете не стараться – у меня очень острый слух. Но я точно не ошибаюсь! – объяснил Соколовский.

Хантеров осмотрел короб.

– Ни визитки, ни поздравительной надписи…

Шорох он тоже не слышал, но актёру поверил сразу – тому не было ни малейшего смысла врать.

– Так, изымаем и осматриваем, – решил он.

– И лучше не открывайте, а просветите, – посоветовал Соколовский, прислушавшись, – Там много кто шуршит.

– Ничего там нет, – чисто из вредности почти беззвучно прошептал Палашов и был ошарашен, когда Соколовский покачал головой.

– Есть и прилично. Извините, но у меня действительно острый слух.

– Это уже какой-то ненормально острый! – подумал Игорь Игоревич и мимолётно покосился на актёра… мало ли, может, он и так услышит. Кто их знает-то звёзд мирового уровня?

Интроскоп, то есть установка для досмотра багажа, в элитном клубе была – пришлось купить для обеспечения безопасности гостей, так что было несложно осуществить проверку, на которой настоял Соколовский.

Он каким-то образом увязался за Хаком, объяснив это так:

– Любопытно, знаете ли…

– Любопытно ему! – ворчал про себя Палашов, ровно до того, как не узрел на экране интроскопа…

– Что это? – внезапно осипшим голосом уточнил он, ощущая редкую солидарность c отпрянувшими в сторону подчинёнными, которые принесли коробку.

На экране крутилось неописуемое месиво сочленений, которые перемещались, сталкивались друг с другом, изгибались под какими-то невероятными углами.

– Пауки… – мрачно процедил Хантеров. – Да вдобавок снизу один из углов коробки совсем тонкий – как тонюсенькая бумага. Такие пауки попросту продавили бы эту бумагу и выбрались из коробки. А они немелкие.

– Я бы даже сказал, что очень крупные. Что-то типа птицеедов, – отозвался Соколовский.

– Что-то у меня, кажется, эта… арахнофобия! – откровенно, но опрометчиво сообщил один из Хантеровских подчинённых, явно представив, что именно было бы на свадьбе, если бы тут появилось стадо огромных паучищ.

– Придётся тренировать! – подумал Хак, многозначительно покосившись на наивного типа, которого начала бить нервная дрожь. – Мало ли, какие ситуации будут, а у него, видите ли, фобии!

–А чё с ними делать? – спросил ещё один. – Может, того…

– Чего тебе «того»? – Хак к паукам относился ровно, а вот его сын с детства испытывал слабость к косиножкам и крестовикам. – Уберите пока в прохладное место, а я уточню, куда и как их… И тонкий угол скотчиком заклейте на всякий случай!

Он сходу разобрался в проблеме, велев Палашову позвонить в питомник, торгующий подобными экзотами.

– Судя по виду вашего зама, он всё меньше и меньше уверен в том, что в мире у кого-то остался здравый смысл… – с лёгкой усмешкой проговорил Соколовский.

– Кирилл Харитонович! Их действительно многие держат! – прокурорским тоном заявил Палашов. – Когда я спросил, как их можно того… ну, это… избавиться, этот пссс… в смысле чудак, так возмутился! Сказал, что я – варвар! А ещё, что он может их у нас забрать, если они здоровы. Можно подумать, что я полезу уточнять, здоровы они или нет!

Хантеров отправил короб с пауками, обмотанный скотчем вдоль и поперёк, к пауколюбивому чудаку с тем самым сотрудником, который что-то опрометчиво произнёс про фобию, а сам покачал головой:

– Что-то мне кажется, что этот короб доставлен прямиком от известной нам особы. Недаром же она не позволила подарок осмотреть. Игорь Игоревич, пойди, опроси тех, кто с ней общался и покажи фото короба.

– А о ком, если не секрет, идёт речь? – Cоколовский принял абсолютно незаинтересованный вид, что было исключительно актёрской игрой.

– Почему-то мне кажется, что вы догадались!

– Нет, если только вы не имеете в виду Софью Руслановну Калязинову.

– А я в вас не зря верил! – рассмеялся Хантеров. – Конечно же, её.

– Преподнести на свадьбу свои подобия… как это символично! – присоединился к веселью Филипп. – Потрясающе целеустремлённая особа. Интересно, какой подарочек она мне припасёт?

– Вы собираетесь жениться? – c живым интересом спросил Хак.

– Нет, что вы… но что-то мне подсказывает, что София Руслановна не страдает девичьей памятью…

Разумеется, выяснилось, что коробка была именно та, которую не дала досмотреть незваная гостья, а пронесла её одна из приглашенных дам – добродушная, но довольно бестолковая тётенька.

– Да, девушка попросила – она очень торопилась и так расстроилась, что я согласилась ей помочь, – призналась гостья. – А что? Она что-то не так сделала?

Портить настроение уважаемым гостям в планы Хантерова не входило, поэтому он не стал описывать, что именно пронесла на свадьбу милая дама. Зато сам представлял это преотлично, благо ему уже прислали фото «подарочной начинки».

– Кто женится, кто на свадьбе гуляет, а кто работает! – объяснял Палашов зазевавшемуся охраннику. – Мы – работаем! Ты где должен быть?

– Там, – безнадёжно махнул рукой парень.

– А ты где?

– Тут!

– Тебе разницу наглядно описать? Так вот, чтобы она тебе запомнилась, остаёшься без премии. Распустились совсем – один не заметил, что гостья тащит две коробки, причём по-разному упакованных, другой шастает тут… чего ты здесь забыл?

Настроение собиралось испортиться окончательно, но ему не удалось – на Палашова, хмурого, как день ненастный, наткнулась невестка Мироновых – Милана, а так как была с ним знакома – видела с Хаком, то задействовала в своих целях – попросту уволокла с собой.

– Я его забираю, скоро верну! – заявила она издалека Хантерову, увлекая его зама за собой.

– Конфиденциальное задание от Лидии Андреевны! – строго объяснила она. – Проследить за вооон той парой – Женей и его спутницей, и как только Женя отвлечётся, отойдёт, позвонить Лидии Андреевне!

Зачем спутница младшего сына потребовалась жене Миронова-старшего, Палашов не знал, и знать не желал. Был доволен уже тем, что не находится рядом с проклятой горой подарков – он теперь подсознательно прислушивался к каждому, борясь с искушением просветить их все…

Свадьба шла своим чередом, жених был мужественен, невеста очаровательна, платье невесты представляло собой образец, который многие присутствующие дамы взяли на заметку, столы были накрыты по высшему разряду, гора подарков росла, вызывая нервный трепет у охраны, которая почему-то судорожно прислушивалась и чуть ли не принюхивалась к этой горе.

Гости отдыхали, Соколовский работал источником сияния и обаяния, сравнимым по мощности со средних размеров электростанцией, Хантеров появлялся то тут, то там, стимулируя персонал к бдительности и повышенной работоспособности, а распорядитель торжества, наконец-то трансформировавший беспорядок в изумительно чётко проходящий праздник, пил успокоительную настойку из огромной кружки в тишине своего номера.

Свадьба праздновалась, гости отдыхали, жених и невеста радовались тому, что они уже вообще–то женаты и настоящий свой праздник провели с близкими и любимыми людьми, а теперь можно просто исполнять свои роли, предвкушая окончание этого массового сборища.

– А куда деваться? Терпи, братец, кому как не старшему сыну за всех отдуваться! – насмешливый голос Андрея Миронова заставил жениха поморщиться.

– Смотри у меня, а то я уговорю Милану всё-таки заставить тебя сыграть зажатую свадьбу! – пробурчал Николай. – Хитрые какие! Взяли и отбазарились от всего этого, – он широко махнул рукой, разом охватив все свадебные мероприятия.

– Слушай, а что это у нас Женька такой… никакой? Да и Ирина его тоже… – продолжил он. Интерес к Ирине у него был жадный и сугубо профессиональный. А ну как расстроит младший брат его супер-химика, а та возьмёт и уволится! Если честно, то в союз Женьки и Ирины, он поверить никак не мог.

– Да, приехали вместе, а ощущение, словно случайные знакомые, – Андрей покосился на старшего брата и улыбнулся сам себе – никогда бы он не мог подумать, что сможет так легко и с удовольствием общаться с Николаем!

– Мне сегодня не с руки, – вздохнул старший брат, – А ты… может, спроси у него, всё ли в порядке? Хорошо бы он с Ириной Вяземской не рассорился…

– Да и так видно, что от порядка там одна видимость и та неправдоподобная, – подумал Андрей, который улучив момент, начал пробираться к младшему брату.

Не так-то просто было отыскать уединённое место, чтобы порасспросить Женьку, но у Андрея это получилось, он привёл брата к пруду, который располагался на территории клуба, и теперь прогуливал младшенького вдоль плотной стены из фигурно подстриженных высоких кустарников:

– Жень, у тебя что-то случилось? – ходить вокруг да около уже и смысла не было – улыбка, накрепко приклеившаяся на физиономию младшего Миронова, сползла и увяла, стоило только увести его подальше от гостей.

Отнекиваться и утверждать, что у него всё великолепно, Женька тоже не стал:

– Да ничего такого, просто… похоже, на моей свадьбе вы точно не погуляете! – младший из братьев пожал плечами, – Мне вполне определённо дали от ворот поворот!

Он-то хотел сделать вид, что ему всё равно, но не сдержался:

– Слушай, объясни мне! Ну, почему так? А? Почему? Я что, косой, кривой, дурной? Я её люблю, хочу быть с ней, предложение опять сделал, а она…

– А что она? – уточнил Андрей.

– Говорит, что не может… что прекрасно ко мне относится, но замуж за меня не пойдёт, и продолжать личное общение смысла не видит. Хорошо хоть не увольняется, а то бы меня Колька прибил бы!

– А причина отказа?

– Говорит, что не любит… Что я всем хорош, но не для неё! – Женя с силой пнул попавший под ноги мелкий камушек. – Ну почему?

Евгений и знать не знал, что совсем рядом находится та самая Ирина Вяземская, которую привела туда под флагом «а давайте-ка мы поболтаем» Лидия Андреевна.

Она честно решила разобраться в характере девушки, узнать её получше, вот и позвала её пройтись.

– Приятная… не красавица, но породистая – такая с возрастом только лучше и лучше будет становиться. Превосходно воспитана, никакого снобизма, а я-то была уверена, что его будет океан. Великолепно владеет собой. Это мне как раз сейчас и не нужно, пусть бы пооткровенничала, – размечталась Миронова.

Они устроились на скамейке в «потайной» беседке у воды. Лидия Андреевна как раз хотела подвести Ирину к обсуждению её младшего сына, как выяснилось, что его принесло именно к тому же самому пруду…

– Вот незадача-то! – подумала было Лидия Андреевна, а потом, выслушав откровения Жени, покосилась на спутницу – Ирина невесело глядела на воду, явно чувствуя себя неловко, но не настолько, чтобы выглядеть виноватой или оскорблённой.

Голоса Мироновых удалялись от беседки, и Лидия негромко заговорила:

– Ирочка, извините за это… но я понятия не имела, что они сюда придут! Честное слово…

– Я понимаю. И вы извините. Он славный, хороший, но…

– Но что?

– Я его действительно не люблю. Если Женя… в смысле Евгений, захочет, чтобы я сменила работу, я это сделаю…

– Вы же слышали, что этого-то он и не хочет.

– Ну да, – невесело кивнула Ирина. А потом подняла глаза на сидящую рядом женщину. – Я думала, что хватит того, что он мне нравится – с ним приятно общаться, он обаятельный, порядочный, надёжный. Но… поняла, что не могу так. Наверное, это глупо. Он утверждает, что его любви хватит на нас обоих, только мне кажется, что с его стороны это тоже и не любовь вовсе, а просто уверенность в том, что я ему подхожу. Нет, он ко мне прекрасно относится, наверное, даже влюблён, но чего-то не хватает. Реакция не срабатывает, понимаете?

Ирина без особой надежды пыталась объяснить то, что для неё недавно стало абсолютно очевидно – нет, никак не может она представить этого самого идеального и замечательного Женю рядом – дома, на кухне, в гостях у её родных. Он словно элемент пазла, который никак не умещается в свободном пространстве, как его не поворачивай. Он – не её!

Нет, множество девушек решили бы, что она с жиру бесится! Да и не только девушек. Её собственные отец и тётка вцепились в Ирину как клещи.

– Это же Евгений Миронов, то есть семья прекрасная, сам по себе замечательный, не лентяй, не прожигатель жизни, сама говоришь, что порядочный! Чего тебе надо-то ещё? У него, по-моему, одна странность – куча каких-то собак и кошек дома, но ты ж сама на своём коте повёрнута, так что на это ты могла бы и глаза закрыть! – вещала тётка.

– Да, именно! Ты скоро станешь совершенно безнадёжной старой девой! – поддакивал сестре Иринин отец.

Правда, мама Иру поддержала:

– Солнышко моё, смотри сама. Тебе с ним жить. Если чувствуешь, что это не твой человек, то и не надо.

И уж совсем неожиданная поддержка пришла от деда. Академик Вяземский прикрикнул на сына и дочь:

– А ну-ка отвяжитесь от Ирины! Она и сама знает, как ей поступить.

Правда, при личном разговоре в кабинете, стал уточнять, а точно ли Ира это знает, а не пожалеет ли…

– Дед, я не могу представить его с собой рядом в старости. Понимаешь? Он как картонная фигура для фото – классный, привлекательный во всех отношениях, но не мой! Да, постоять рядом здорово, а жить… ну не идёт у нас реакция.

Химик химика всегда поймёт!

Вяземский неожиданно улыбнулся и кивнул.

– Это довод! Что же… два несмешиваемых элемента или так и будут висеть в пробирке, или мешая друг другу, или заработают в реакции, но с катализатором, или… или просто нечего их взбалтывать и насильно соединять – им предназначены иные места.

Именно вспомнив тот разговор с дедом, Ира и повторила фразу про реакцию. Правда не очень надеясь на понимание – рядом-то не дед, а потенциальная свекровь, которая явно оскорблена тем, что её сына отвергли, и он расстроился.

Но Ирина недооценила Лидию Миронову!

– Ирочка, ты… можно на ты, да? Ирочка, ты изумительная умница! Честное слово, я сейчас пойду порасстраиваюсь, что у вас не получается – я была бы счастлива видеть рядом с Женей такую невестку, как ты. Но… знаешь, ты права! На двоих одной любви не хватит. Даже если она есть самая настоящая, растянуть её не получится.

Свадьба шла своим чередом, Ирина вернулась к празднованию, Женя с тоской следил за ней взглядом, а Лидия Андреевна тихо пересказывала разговор мужу:

– На удивление умная и чуткая девочка. Очень мне понравилась, жаль, что не складывается у них с Женей…

– Это значит только то, что его пара ещё не нашлась, – Миронов одобрительно осмотрел свадебное пространство. – Ладно, глядишь, ещё найдётся.

Глава 3. Принцип профессиональной неприхотливости

Женя и рад был бы забыть Ирину, выкинуть из головы, но как забудешь, если они вообще-то работают вместе?

Нет, хозяйственный Николай даже в свой медовый месяц подсуетился – позвонил и предложил своему супер-химику:

– Ирина, если что, вы только скажите, я вам отдельную лабораторию сделаю. Хотите – в Питере, хотите, в Москве или у нас, во Владимирской области. Короче, где скажете!

Ирина поблагодарила, но осталась на своём месте.

Она вовсе не сомневалась в собственном решении, не пыталась «не сжигать мосты», просто сам Евгений очень просил не уходить:

– Я понимаю, что ты себе работу в любом случае найдёшь – даже вон к Кольке перейдёшь и всё, а мне куда деваться? Я-то где отыщу себе такого универсала-химика? Да ещё с пониманием того, что могу на него полностью рассчитывать и быть уверенным в его исследованиях?

Сама Ирина от лицезрения Жени вовсе не страдала, его тоскливые взгляды старалась не замечать, разумно полагая, что с этим он как-нибудь сам справится.

– И чего ради мне-то мельтешить? – в один прекрасный день спросила Ира у своего кота Семён Семёновича Горбункова.

Кот лениво прижмурился, зевнул, перетёк на её колени и абсолютно очевидно пояснил, что любое мельтешение – занятие зряшное и неразумное!

– Вот и я говорю, мой золотой! Не надо суетиться по ерунде! Впрочем, тебе это и не к лицу. То есть, не к морде!

Ирина с удовольствием осмотрела Семён Семёновича – с того самого момента, как они встретились, кот изменился – выросла густая шелковистая шерстка, переливающаяся на солнце достойным и солидным блеском, округлилась физиономия, прибавилось основательности в районе, который люди называли бы талией.

– Вот уж кто похорошел! – одобрила Ира. – Хотя ты у меня всегда самый красивый был.

Кот ничуточки в этом не сомневался, впрочем, был готов поделить пальму первенства с Ирой. На его взгляд, ей до идеала не хватало только шёрстки, полосок и хвоста.

Он с некоторым сожалением коснулся лапой её лица, но тут же простил Иру за это несовершенство – просто потому, что её любил.

По странному совпадению Ира тоже думала о любви – точнее, о том, что ей как-то не очень с этим везёт.

– А может, наоборот? Может, как раз очень везёт? Живу спокойно, без вулканических страстей, без выяснения отношений или чужого недовольства моими недостатками, ровно и приятно. Вот и думай, можно ли это назвать невезением?

Ирина пораздумывала и решила, что точно нельзя.

Именно из-за этого она одним махом расправилась с тётушкой, которая сдуру решила снова поучить её жизни, позвонив ей в обеденный перерыв.

– Неужели же ты настолько глупа, что всё-таки рассталась с Мироновым?

– Тётенька Сонечка, а помните, вы мне как-то про вашего однокурсника рассказывали? – милый тон племянницы тётушку сбил с толку.

– Про какого именно?

– Да про того, у которого никак практические работы не получались.

– Ааа, конечно, помню!

– А может, вам его как научного эксперта пригласить? Ну, у вас же исследования идут… наверняка его мнение вам очень пригодится!

– Ира, ты что? С ума сошла? О чём ты? Что ты несёшь? Как можно звать экспертом человека, который на данном поприще сам ничего не достиг? – возмутилась Софья.

– Вот и я о чём, тётушка! Вы же сами говорили, что брак у вас был неудачным, больше замуж вы не вышли, так почему мне советы раздаёте, да ещё те, о которых я вас не просила?

Ира вовремя выключила смартфон и улыбнулась сама себе.

– И как я раньше не замечала, что во мне столько семейных черт? Вот, например, язвлю чисто в дедовском стиле, разве что с поправкой на возраст и пол! Аж приятно!

Академик Вяземский, к которому Соня в состоянии вулкана Этны перед взрывoм прибыла жаловаться на племянницу, внимательно выслушал дочь, а потом довольно улыбнулся:

– Ирина абсолютно логична и безукоризненна в выводах! Я ею прямо горжусь! А ты… не лезь в её жизнь – она сама разберётся!

И, уже в спину обескураженной дочери, добавил:

– Так же, как это сделала в своё время твоя мать.

Так что Ира расчудесно чувствовала себя в своей лаборатории, а также дома – в квартире с котом, или, приезжая к маме или к деду за город, благо расстояние между их домами было невелико, короче, буквально везде!

Евгений же маялся, старался приезжать к Ирине только по крайней рабочей необходимости, правда, ровно до того момента, как не попал на съемочную площадку, где работали над рекламным роликом по его кормам.

На площадке гомонил режиссёр:

– Так, Светочка, душа моя, ты помнишь, что мы снимаем, да?

– Ачтотакое? – бесспорно красивая молодая женщина безмятежно оторвалась от смартфона.

– Не «чтотакое», а это не ролик про шоколад! Если ты думаешь, что я забыл, как ты меня чуть с ума не свела перманентным исчезновением реквизита, то ты ошибаешься!

– Да что ты на меня гнусно наговариваешь? – возмутилась Светлана, поправляя волосы. – Не видела я никакого реквизита! Не помню!

– Ага, а клич съёмочной группы «остановите актрису, она жрёт реквизит» ты тоже не помнишь?

– Поклёп! – с энтузиазмом откликнулась Света, потихоньку отодвигая в сторону миску с кормом…

– Она меня с ума сведёт! – пожаловался режиссёр коллективу, – Я же у неё двадцать раз спрашивал, не видела ли она шоколад, а она мне так серьёзно, мол, какой такой шоколад, вообще не видала! И сама почему-то всё помаду поправляет! А потом я присмотрелся…

– И кто виноват в том, что у кого-то слабое зрение? – наслаждаясь каждой секундой перепалки, уточнила Светлана.

Женя даже забыл, зачем на площадку-то приехал – пытался не расхохотаться. Очень уж ошарашенный вид был у режиссёра и серьёзно-вопрошающий, у актрисы. А ещё… ещё он видел то, что съёмочная группа пока не заметила – актриса-то миску с кормом отодвинула, а горсточку её содержимого перекинула в салфетку и потихоньку похрустывала им.

Дискуссия развивалась, расцветала и полнилась доводами, аргументами и контраргументами.

– Ты что, забыл мой принцип? – вопрошала режиссёра Светлана.

– Который из них? – простонал несчастный, хватаясь за голову.

– Принцип профессиональной неприхотливости! – гордо провозгласила Света: – Где положили, там и сплю, что дали, то и еда.

– Дали! – горько воскликнул режиссёр. – Да кто бы тебе реквизит без присмотра давал… за тобой не уследишь и корма не будет! Так, стоп, почему в миске его так мало? Я же сказал, чтобы с горкой насыпали!

– Так я с горкой и сыпала! – вывернулась сбоку какая-то замотанная девица.

– Это у тебя горка такая, да? Что аж ямка!

– Была горка!

Светлана довольно хмыкнула, закинула себе в рот последние гранулки корма и торопливо оглянулась – не видит ли кто?

Наткнулась на развеселившегося Евгения и приняла настолько невинный вид, что, если бы он сам не видел, в жизни бы не поверил, что вот эта красавица только что с видимым удовольствием грызла его продукцию.

– Здрасте! А вы кто? – безмятежно уточнила Светлана.

– Я? Производитель! – он кивнул на свёрнутую салфетку, откуда она только что добыла реквизит.

– Аааа, – с уважением кивнула она. – Классно производите! Я даже готова не только свою роль сыграть, но даже по сдельщине и за Грету постараться!

– За Грету?

– Ага, коллега. Да вон она, спит, – она показала направо, где в уголке, образованном декорациями, дремала здоровенная собака. – Реально вкусно!

– Я знаю, сам пробую!

– Да ладно! Вот это подход! – Светлана заинтересованно смерила взглядом производителя такого удачного реквизита.

Именно в этот момент Женя понял, что его тоскливое настроение как-то подразжало когти и отступило, а к окончанию съемочного дня осознал, что жизнь вполне хороша!

Он ехал домой и посмеивался, вспоминая съёмки, очаровательную Светлану, хохочущую съёмочную группу, очень и очень серьёзного чернокожего мужчину, который прибыл в разгар съёмок со строгим напоминанием:

– Светка, ты помнишь, что у нас сегодня репетиция? Я ж тебя знаю, Дездемона ты моя ненаглядная! Ты ж приедешь за три минуты до начала, а у нас весь театр уже на колосниках вeшaeтся с тоски!

– Аааа, так это тебя тамошний режиссёр послал оторвать от тутошнего? – Cвета моментально, играючи приняла вид деревенской бабульки.

– Нет, это я детей на кружки развёз и по дороге заехал! Да, а ещё тебе моя супруга велела пирог передать.

– Вот, Васенька, с этого и надо было начинать! Я ж чую, что где-то так пахнет! Эээ, а почему тут только половина! Ты что, сожрал по дороге мой пирог?

– А вторую половину вечером получишь! На репетиции и при условии, что прибудешь за полчаса! Стимул, однако!

– Эх, Вася, Вася! – пригорюнилась Светлана, ловко нарезая пирог и раздавая его присутствующим. – И за что я тебя так люблю… а! Вспомнила! За то, что у тебя жена – потрясающая умница, изумительно готовит и всегда помнит про страждущих и жаждущих пирогов актрис!

– Забудешь о тебе, пожалуй, – рассмеялся режиссёр. – Актриса без диет, с метаболизмом как у гепарда и чувством юмора!

– А моё обаяние? А красота, кошачья грация, ум, честь и совесть, а… Лапы прочь от моего пирога! Мне силы нужны, я опять Офелию играю. Думаете, приятно?

– Думаем, да! – откликнулась съемочная группа.

– И правильно думаете! – просияла Света.

– Как ей имя подходит! – Женя ощущал себя подхваченным каким-то легкомысленным летним ветром, в котором запуталось солнце, водяные брызги, мороженное, смех и беззлобные шутки. – В театр сходить, что ли? Да, пожалуй, надо! В конце-то концов, где я ещё увижу Офелию, которую можно угостить собачьим кормом и не получить по физиономии? Имею я право?

***

Про получение по физиономии раздумывала и Лариса.

– Никогда не думала, что мне будет так хотеться в него вцепиться! – от гнева аж слёзы на глазах выступили.

Почему-то она не плакала, когда год назад муж заявил, что уходит к другой. Не плакала, когда он стал делить имущество, а осознав, что делить-то особо нечего, потребовал раздела её доли в предприятии родителей.

– Если бы не Сашка, такая была бы беда! – Лариса с нежностью подумала о старшей дочери. – Если бы она за полгода до развода не пристала к бабушке и деду с той перерегистрацией, благодаря которой я поделила между ними свою долю, муж со своей дамой сердца имел бы одну шестую всех акций компании.

Ей до сих пор было приятно вспоминать о том, как Максим узнал о том, что никакой доли у супруги и нет… Шоковое состояние растекалось по лицу мужа медленно и неотвратимо.

Правда, приятное воспоминание было смыто слезами, которые всё-таки потекли по лицу, тяжелыми каплями падая вниз.

– Долю не получил, так по-другому ударил! Да лучше бы акции взял!

Правда, тут ей пришла в голову мысль, что Максим мог бы и акции взять, и сыну голову заморочить…

Нет-нет, она вовсе не была против того, чтобы дети общались с отцом.

Правда, двадцатичетырёхлетняя Сашка, мельком познакомившись с отцовской дамой сердца, на которой он теперь женился, категорически отказалась приходить к ним в гости и вообще поддерживать с мачехой какие бы то ни было контакты.

– Если отцу очень захочется поговорить – я на связи. А к нему домой я не поеду! Да и потом, мам, ты же знаешь, что у него Данечка любимец.

Это было правдой. Младшего сына Макс любил значительно больше дочери. Возможно, дело было в том, что Сашка выросла похожей на собственную маму.

– Максюша, в ней же ничего от нас нет! – сетовала свекровь. – Уж и не знаю, как так вышло! Вот ни граммулечки! Даня – другое дело! Он – копия ты!

И это было абсолютной правдой – двенадцатилетний Данила во всём походил на отца.

Сашка не ревновала, брата любила, от бабушки с отцовской стороны, особой нежности и не ждала – как-то уяснила ещё в детстве, что к ней относятся с ровной прохладицей. Уяснила, и не стала делать из этого трагедии. В конец-то концов, ей и так хватает – бабушка и дед с маминой стороны её любят безусловно, разве этого мало?

Лариса первое время переживала, но свекровь к ней относилась вполне прилично, Сашку не обижала, Даню так и вовсе обожала, чего ещё желать?

Оказалось, что желать-то надо было верности мужа…

– Ну что уж теперь об этом! – Лариса стиснула руль, перестраиваясь в левый ряд. – Но как он мог? Зачем ему это?

Проблема была в Дане.

Сын у бывшего мужа бывал часто, да Лариса и не возражала, в конце-то концов, из-за их развода, дети для Макса бывшими не стали.

Но чем больше Даня бывал у отца, тем больше приходил со странными настроениями и высказываниями.

Например, недавно выдал, что в разводе виновата мать – дескать, если бы она больше внимания папе уделяла, то он бы и не ушел…

Старшая сестра едва не пристукнула юного специалиста в семейных отношениях, но он не унимался.

– Вот тётя Зоя красивая, а мама… она же не следит за собой.

Ларисе, которая шла уточнить, что у них там за возня, и случайно услышала это, подобные высказывания были как пощечина – она вполне ухоженно выглядела для своих сорока шести лет. Да, конечно, не как Зоя, которой было тридцать, но возраст-то куда девать, если женщина не актриса, не модель и не может всё своё время тратить на бульдожью хватку в собственные, пусть и давно минувшие двадцать пять?

Да, Макс тоже что-то такое высказывал, когда уходил, и то, что сын повторяет слова отца, стало болезненной занозой, застрявшей где-то в области солнечного сплетения.

Дальше-больше…

– Зоя разрешает чипсы без ограничений! И колу! А ты вечно бухтишь, что так нельзя!

– Зоя не заставляет делать уроки. А ты прямо заставляешь! Я устал, мне надоело!

– Мы с папой и Зойкой все выходные в аквапарке и на аттракционах гуляли, а потом на автошоу пошли и в ресторан. А ты вечно занята. Чего-чего? Ну и что, что уроки не делал, пааадумаешь!

И вот сегодня от сына прилетел «контрольный выстрeл»:

– Я хочу жить с отцом! Имею право выбрать и выбираю!

Глава 4. Развилка для решений

Лариса парковала машину во дворе дома и всё пыталась понять, как же ей разговаривать с сыном.

Да, понятно, что отец устраивает ему праздники, каждый раз, когда Даня к нему приезжает, но невозможно жить праздниками каждый день.

– Это закончится плохо! И питаться так нельзя, и уроки… ну, хорошо, сейчас каникулы начались, но дальше-то всё равно будут эти самые уроки! Будут проблемы в школе, сложности со здоровьем! Ему же вообще фаст-фуд часто нельзя – желудок начинает болеть.

Лариса неоднократно замечала, что сын жалуется на то, что у него живот болит, когда от отца приезжает.

– Как что-то болит – так ко мне, и то… только перестанет болеть, сразу, «а почему ты мне опять какую-то безвкусную еду готовишь? Да потому, что ты перед этим два дня лопал всякую ерунду, и организм надо привести в норму. Но как это объяснить, чтобы это не было скучно, занудно и надоедливо? Как объяснить, что надо делать эти проклятые уроки? Можно подумать, мне самой они нужны!

Она так и сидела за рулём, пока в окошко машины не постучали.

– Мам, а ты чего тут? – Cашка, окончив институт, работала в семейной компании вместе с мамой, бабушкой и дедом.

– Ой, ты уже пришла? – Лариса постаралась сделать вид, что всё расчудесно. – А это я просто задумалась!

– Так, колись, чего случилось? Ты с утра никакая. Братец?

Лариса невольно улыбнулась. У дочери ещё в детстве проявилось необычное качество – она исключительно удачно анализировала происходящие вокруг события, каким-то непостижимым образом делая выводы…

– А почему ты так решила? – поинтересовалась Лариса.

– Потому, что я уехала на работу раньше, и когда уходила, всё было чудесно. Ты приехала позже на час и уже никакая, явно плакала. Нет, возможно, тебя кто-то расстроил по дороге, но ты не стала бы расстраиваться из-за ерунды целый день. Бабушка и дед в порядке, остаюсь я и Даньчик. Я тебя точно не расстраивала… Ну, так что он натворил?

– Эээ, он сказал, что хочет жить у отца – имеет право!

Лариса ожидала возмущения дочери, но Сашка призадумалась, смешно наморщила нос и сказала:

– И только-то?

– Саш! Ну, как ты так спокойно об этом? Ты же прекрасно понимаешь, что я не могу его отпустить! У него желудок, а там постоянный фаст-фуд. Потом, если его не гонять с уроками, он их и делать не будет. Ну, ладно, сейчас каникулы, но потом-то… А ещё… он же в таком восторге от отца, а потом…

– Мам, это всё понятно, но ты не права!

– В чём это? – удивилась Лариса.

– Ты говоришь, что не можешь его отпустить – ты НЕ отпустить его не можешь! Он старше десяти лет, действительно имеет право выбирать, с кем он хочет быть.

– Но Саш…

– Мам, давай прикинем. Вот, у тебя есть развилка – отпустить или нет. Если отпустить…

– Я не могу!

– Хорошо, выбираем «не отпустить». Силой удержать ты его не можешь. По закону – не имеешь права. Можешь только убедить. А чем? Ты начнёшь ему рассказывать про его желудок, про уроки, про кучу всяких мелочей, от которых у него морда лица такая, словно он съел скучную манку с кислым лимоном в прикуску. Неужели он от этого передумает?

– Нет… но, как же мне ему объяснить?

– Да никак! Словами не получится. Понимаешь, Данька уже всё решил. Ему там насыпали бочку печенья и бочку варенья, вот он и рвётся. Так что если ни удержать, ни убедить ты его не можешь- просто…

– Просто что? – насторожилась Лариса.

– Озадачь! – рассмеялась Сашка. – Он привык, что ты носишься вокруг как курица за цыплёнком, что ты всё делаешь. Так привык, что стал ноги вытирать, тем более что ему и отец и бабушка Валя прямым текстом постоянно свистят в оба уха, что мы тут не такие и не этакие, а он – их породы, а ты обязана ему делать и то, и это, и вдогонку ещё чего-нибудь.

– Да… как-то так и получается, – невесело откликнулась Лариса, которая преотлично видела, что за последний год сын всё больше и больше расходился и вёл себя всё хуже.

– Мам! Давай вернёмся к нашей развилке! – напомнила ей Сашка. – Мы уже вычислили, что НЕ пускать его ты не можешь. Поняли, что всё, что ты сейчас скажешь, он не воспримет, слова не разумеет, а раз так, пусть ему будет объяснение действием.

– То есть будет проблемы с желудком, с обучением и прочим? – невесело спросила Лариса.

– Ма, ты ж не сможешь его на поводке всю жизнь водить. Ему двенадцать. Он сейчас или сообразит, что слова – это не пустой звук, что за своё здоровье, он хотя бы частично, и сам в ответе, что учёба нужна ему, а не тебе, что надо как-то голову включать, когда тебя ублажают, как поросёнка на откорме.

– Или сообразит… или?

– Или вырвется, когда будет старше, уже тогда старательно испортит себе желудок, перестанет учиться, свяжется с любой мошеннической компанией, а потом обвинит во всём этом тебя, потому что ты его к отцу не пустила! – Сашка погладила маму по плечу.

– Понимаешь, ему уже пора начинать думать головой, а не тем местом, которому главное, чтобы было удобно сидеть!

–Да всё я понимаю, просто мне его так жалко! А потом… ну, кому придётся приводить в порядок его здоровье, учёбу и прочее?

– Понимаю, что жалко… – Сашка слегка покривила душой. Единственное, что ей было жалко, так это то, что она не может добраться до паразита-брата, взять его за шиворот и трясти как грушу – за последний год он так вырос, что его так уже не поучить! А ещё было жалко времени, потраченного на разговоры с ним. Сколько же она ему объясняла, что и как, что нельзя маму обижать, что уж кто-кто, а она этого точно не заслуживает! И всё впустую.

– Понимаю, но выхода у нас нет! Мам, не боись, я с тобой!

Лариса потянулась и крепко обняла дочь. Как так вышло, что дочка, которую она родила, когда ещё в институте училась, выросла такой решительной, такой поддерживающей её во всём!

– Ты моё сокровище! И чтобы я без тебя делала?

– Что-что… слезами бы машину поливала! – проворчала Сашка, которая знала о ситуации немножко больше, чем мама, но просвещать её нипочём не собиралась!

Ещё чего не хватало!

Сашка с детства любила наблюдать… причём, это не совсем обычное для ребёнка качество появилось благодаря папиной маме – бабушке Вале.

Внучку она держала на расстоянии, была холодновата, неласкова, и маленькая Сашка никак не могла понять, что же ей сделать, чтобы бабушка Ва́люшка любила её так же, как бабушка Ка́тюшка – мамина мама?

Понимание пришло, когда Сашка случайно услышала разговор Валентины Петровны и её сына – Сашкиного отца.

– Вот не в нашу она породу! Ты вообще уверен, что она твоя? Я сколько не смотрю, ну ничего своего увидеть не могу!

– Да уверен, уверен! Сашка – моя дочка.

– А ты сделай анализ ДНК. Ну, просто для меня.

– Не буду! Я уверен, а если Лара узнает, расстроится.

– Вот балуешь ты её! Пааадумаешь, какая цаца! – проворчала Валентина Петровна. – Расстроится она. Торгашка! И дочку родила точную свою копию!

Сашка уразумела, почему бабушка её саму не любит и перестала пытаться ей понравиться – держалась ровно и спокойно, но всё равно никак не могла понять, почему бабушка Валя так не любит её маму?

– Мама никогда бабушку Валю не обижала, не ругалась с ней. Всегда приезжала, если бабушка о чём-то просила или привезти, или купить, или достать. Подарки всегда дарит хорошие, – Сашка видела, что мама делает это от души, старается выбирать самое-самое.

– Так что не так?

От природы наблюдательная, она ещё и анализировать училась, подмечать малейшие детали, незаметные оттенки разговора, мимику.

Подмечать, делать выводы, отметать неправильные, собирать верные, как зёрнышки в ладонь.

Разгадку она узнала довольно быстро:

– Маму она зовёт торгашка – это из-за того, что у мамы и бабушки с дедом торговая фирма. Они зарабатывают больше, чем бабушка Валя, правда и работают гораздо больше. А бабушке Вале нравится чувствовать себя лучше, чем остальные, а тут – не выходит! Вот она и злится на мамочку.

Да, детский был вывод, Сашка сейчас это преотлично понимала, детский, наивный, но по сути, верный. Бабушка Валя пренебрежительно поджимала губы, когда мама привозила полные сумки продуктов, рассказывала, откуда они, с какой фермы, из каких тепличных хозяйств.

– Ты у нас прямо от сохи, Ларочка… я-то такие тонкости и не знаю! У меня другая форма деятельности! – высказывала она с «любезной» улыбкой.

Как-то Саша услышала то, что явно не предназначалось для её ушей – дед слишком громко высказался…

– Да что за змеюка такая эта Валентина! Лару уже запинала! Вот, тоже мне голубая кровь, белая кость! Ну и что, что прадед у неё какой-то мелкий дворянчик и в шкафу старинные фарфоровые чашки стоят? Ну и что, что её семейство никогда ничего тяжелее ложки не поднимало? Чем это делает других людей хуже, чем она сама? Я же как-то с её бывшим мужем общался, когда он ещё жив был, так он тоже жаловался, что она его загрызла, мол, не оценил счастья-то, раз его в такую интеллигентную семью взяли! И всего-то купил им квартиру в Питере, а не дворец отстроил! И тут её сын ещё взял и женился не на той девице, которую она ему подыскала, а на нашей Ларе. А Лара-то от сохи! Мы ж с тобой всего лишь из деревни, а она-то, аж из Выборга!

Дед злился редко, вот Саша и удивилась, да запомнила.

У деда и бабушки с мамой работа и так нервная, сложная. Торговая фирма, выросшая из небольшого продуктового ларька, занимала много времени, тем более что они специализировались на фермерских продуктах, свежих овощах и ягодах, а всё это надо было отыскать, найти транспорт, организовать доставки до ближайших магазинов их сети и магазинов-партнёров.

Работали на совесть, иногда дед и сам не гнушался съездить за свежайшими продуктами, цены до безумных никогда не задирал, даже когда трудно было, а ещё завёл жесточайший контроль за сроками хранения и раздачу продуктов с истекающим через день-два сроком, пенсионерам и инвалидам, которые проживали у его магазинов.

Да, коллеги крутили пальцами у висков, но выбрасывать продукты дед не мог физически, видимо, сказывалось воспитание «от сохи», а мухлевать с переклейкой этикеток считал непрофессиональным занятием.

Это давало неожиданные плоды. Например, одна из самых вредных и неуступчивых пенсионерок, которая регулярно жаловалась на всё и вся, от шума подъезжающих к магазину машин, до невежливых грузчиков, взяла и отследила грабителей, которые пытались взломать дверь магазина.

– Нет, ну что за вопиющая наглость! – жаловалась она по инерции уже на грабителей. – Куда полезли! В самый приличный в округе магазин! И пусть мне не нравится, как выражаются их грузчики, но воровать оттуда я никому не позволю! Они настоящие люди, хоть и бизнесмены!

Сашка гордилась и компанией, и дедом с бабушкой, и мамой. По её мнению, они делали важную работу, и делали на совесть. Она сама точно знала, куда пойдёт работать, поэтому высказывания бабушки Вали: «

Ещё одна торгашка будет», Сашку даже не задевали – что поделать, если не понимает человек. Тем более, что бабушку тогда останавливал сын.

Сашин папа в семейной фирме жены не работал, хотя тесть и звал.

Зарабатывал он вполне прилично, занимался "благородными занятиями", ничем не оскорбляя взгляды на жизнь своей матушки, но до поры не позволял ей высказываться по поводу жены и её семейства.

Правда, вода, наверное, и камень точит… Нет, видимо, не каждый, но Максим Викторович оказался камнем податливым. Сначала стал прислушиваться, позволял матери растравлять своё недовольство женой, потом и сам жаловаться стал – не так приготовила, не этак подала, внимание не уделила. Потом и вовсе усомнился – ДНК-анализ дочери всё-таки сделал. Получил на руки результат, убедился в том, что Сашка точно его. И нет бы на этом успокоиться, раз уж убедился… Недовольство копилось и копилось, стало казаться, что он-то достоин большего, чем торгашка рядом с ним.

Единственное, что не вызывало никаких замечаний – это сын. Даниил был его абсолютной копией. Тут уж даже Валентина Петровна не нашла к чему придраться… сначала не нашла.

– Она же воспитает из него такого же, как она сама! Как Сашку! Нет-нет, что хочешь делай, но Данечка в нашу породу, и воспитать его надо нам!

Даня всегда знал, что от любого неприятного дела или занятия можно ускользнуть, если пожаловаться отцу или бабушке Вале. Правда, это не всегда получалось – отец работал, бабушка была далековато, так просто самому и не доехать. Но он рос, возможностей появилось больше, вот он ими и пользовался.

Сашка, с её аналитическими способностями, всё это видела расчудесно. Собственно, именно она и была главной противницей всех бабусеВалюсиных подходов. Правда, действовала разумно – не в лоб. Так что даже не была опознана, как серьёзная противоборствующая сила.

– К бабуле едешь? Ну давай! Хорошее дело. А главное-то что? Серёге хорошо будет.

– А чем это? – Даня вечно соперничал со своим приятелем Сергеем.

– Он-то уроки выучит и умоет тебя завтра по полной! Но это и ладно. Не всё ж тебе его…

Сашка тихонько усмехалась, когда брат, сердито прищурясь, отменял визит и садился за уроки.

Саша вообще знала о жизни семьи несколько больше, чем об этом думали окружающие.

Например, то, что у отца кто-то появился, она уловила задолго до его ухода. Где-то за полтора года!

Поведение, систематические задержки, прорывающееся всё чаще раздражение, а главное – полный отказ от попыток как-то сдерживать грязевой поток, высказываемый Валентиной Петровной в адрес невестки, многое Сашке объяснили.

– Так… ну, положим, я права. И что делать? Маме сказать? А если это несерьёзно? Если просто платонически влюбился? Ну бывает же!

Сашка призадумалась. По всему выходило, что бывает.

– А я возьму, да разрушу отношения родителей… А если это всё-таки серьёзно? Если он соберётся уходить? Что тогда?

Сашка задумчиво нарисовала на салфетке развилку.

– Тут – «ошиблась и показалось», тут – «не ошиблась».

От веточки «не ошиблась» пошли ещё две:

– Эта – «не ошиблась, но несерьёзно» … А тут – «уходит и развод».

Именно последняя возможность требовала неких размышлений.

– Квартира мамина – бабушка и дед подарили. Дача вообще их. Да, огромная, да, места всем хватает, но записана на них. Машины? Так и они у обоих есть. Если делить, то обе. Отец на это не пойдёт, так что их можно не считать. А что ещё? Точно! Мамины акции!

Ни бабушка, ни дед, ни мама так и не поняли, зачем Сашка настояла на передаче акций Ларисы её родителям. Да, формальный повод – упрощение перерегистрации компании, а настоящий знала только Сашка, бдительно наблюдавшая за событиями.

– Что ж делать, если у меня натура собачья? – как-то пришло Сашке в голову, – За своих сожру без раздумий, а если перестал быть своим – не обессудь, обидеть никого не позволю!

Вот она и теперь занималась тем же самым – не собиралась позволять брату обижать маму!

– Да и поразмыслить не мешает… и с чего бы это там всем так пригорело – срочно Данечку приманить? Нет понятно, что он «их порода», но почему сейчас и так срочно? И как в это во всё вписывается красотка сойка-Зойка?

Сойкой Саша прозвала новую папину любовь из-за страсти к блестящим побрякушкам.

– Нетипично, однако! А значит, надо посоображать! А пока – помочь маме вещи нашего голубя перелётного сложить. Ишь, птичка… тут поел, нaгaдил, и дальше полетел! Я ж не мама, я и пинком сопроводить могу! Только вот мне любопытно, а раз так, будем действовать умнее!

Глава 5. Здрасьте, это я, ваша неожиданность

Когда открылась входная дверь, то первой в квартиру вошла мрачная решимость, а уж за ней – Даня.

Он морально готовился к ссоре аж с самого отцовского дома, вспоминая инструкции.

– Она плакать будет! – говорил он.

– А ты ей скажи, что отец тоже имеет право участвовать в твоей жизни! Что у него тебе лучше! – улыбаясь, инструктировала его Зоя.

– Да-да! А ещё скажи, что у папочки тебя понимают и поддерживают! – увлеченно рассказывала бабВаля. – И что бабушка тебя тут любит по-настоящему!

– Но плакать же будет! – вздыхал Даня.

– И ничего такого страшного! Поплачет и перестанет! – отмахивалась Валентина Петровна.

– А Сашка вообще сказала, что в следующий раз, если я маму расстрою, то она меня треснет!

– Бить детей нельзя! Пригрози ей, что опеку вызовешь! – встрепенулась бабушка. – Ишь, торгашкина дочка, и сама такой стала! Я всегда знала, что она не в мою породу!

Даня закатывал глаза, переглядывался снисходительно с Зоей, которой тоже надоели все бабкины ворчания про «породу».

А Зоя дополняла:

– Нет-нет, Валентина Петровна, что вы! Нельзя Дане в опеку звонить!

– Почему это нельзя? Можно! Не имеет права эта торгашка на моего внука руками махать!

– Так могут приехать и изъять Даню.

– Так мне и отдадут!

– Вам – нет. Могли бы отдать отцу, но у него же жилья в собственности нет. Вот купит Макс квартирку, тогда – другое дело. А пока нельзя!

– Ааа, ну да! Тут ты права! – кивала бабушка. – Так, Данечка, значит, пока никуда не звони, но сестре пригрози! Понимаешь, да?

– Пригрожу! – воинственно обещал Даня, не сознавая, что его, как фаршированного гуся, буквально распирает начинка из чужих идей, фраз, мыслей…

Вот такой напичканный гусеДань и пришел домой, старательно припоминая всё, что он должен сказать рыдающей у входа матери.

В том, что она будет встречать его именно так, Даня ничуточки не сомневался.

Правда, у двери её не было, да и рыданий было не слышно.

Мама выглянула из кухни, улыбнулась мрачному сыну и уточнила:

– Как дела? Ужинать сейчас будешь или попозже?

Даня рассердился. Ну что за пустоголовая! Он же ей русским языком утром сказал, что У-ХО-ДИТ! А она? Носится с каким-то дурацким ужином, да ещё разговаривает с ним таким тоном, словно у неё всё в порядке и ничего не случилось.

– А! Небось, решила делать вид, что ничего и не было! – решил Даня, чувствуя себя взрослым и умным! На порядок умнее мамы.

Он скинул кроссовки и прошел на кухню – решил, что так будет солиднее, чем кричать из прихожей.

– Мам! Ты что, забыла, о чём мы утром говорили? – серьёзно нахмурясь, начал он, не подозревая, что старательно копирует отца.

– Я ничего не забыла, – спокойно ответила Лариса, как-то слегка выбиваясь из ожидаемого сыном графика рыданий и стенаний.

– Тогда… тогда, какой ужин? Я уже у папы есть буду! А не пустить меня ты прав не имеешь! Я уже взрослый и имею право выбирать! Поняла? А папа имеет такие же права на меня, как и ты, и даже больше, потому что мне у него лучше!

– Да что же тут непонятного? – удивилась Лариса, аккуратно примащивая на блюдце лопатку, которой только что перевернула на сковороде жареную картошку. – Конечно же, ваши права, мой хороший – это святое!

И померещилось в этот момент Дане, что дело идёт как-то не так… слёз нет, криков «не оставляй меня сыночек» как-то не наблюдается, зато в интонации мамы присутствует что-то странное! Словно она посмеивается над ним.

Даня даже головой мотнул, отгоняя странные мысли – не могло такого быть и всё тут!

– Так это… я пойду! Ты слышишь?

– Если ты так хочешь – пожалуйста! – сказала мать абсолютно невозможные слова.

– Я не шучу! – серьёзно предупредил её насупленный Даня.

– Само собой!

– Так это… мне вещи собрать надо!

– Хорошо. Собирай! – разрешила Лариса.

И это тоже было неправильно! Она должна была плакать, утирая слёзы, так, как когда узнала, что папа от них уходит! И потом… чего это он собирать будет, он же не справится! Да и где чемоданы стоят толком не знает.

– А ты мне, что разве не соберёшь? – уточнил Даня.

– Хороший мой, у тебя есть право выбрать с кем жить, у твоего папы есть право забрать тебя к себе, а у меня есть право поесть и отдохнуть после рабочего дня. Я устала и голодна. Чемоданы я тебе достала и поставила в твоей комнате.

– Что? – изумился Даня. Но быстро спохватился, – В смысле, разве ты мне не поможешь?

– Раз ты достаточно взрослый для выбора и принятия важных решений, то и с укладкой вещей справишься. Тем более, что ты ж должен знать, что у тебя и где упаковано. Понимаешь? Вот приедешь ты к отцу, захочешь переодеться, и что? Будешь просить бабушку, чтобы она в твоих чемоданах копалась? Но ты ж этого терпеть не можешь. Или мне будешь звонить, чтобы я тебе сказала, где и что?

Вообще-то о таких мелочах Даня не задумывался, но ничего страшного в этом не видел. Ну, позвонил бы… ачтотакого?

И тут он понял!

– Ааа, так это ты решила, что не станешь мне чемоданы складывать, я сам не смогу собрать вещи и не поеду?

– Если сам не сможешь – попроси Сашку. Она складывать не будет, конечно, но помочь, может быть, и сможет. Если хорошо попросишь.

– Да я просто бабушке скажу! Она приедет и всё мне соберёт!

– Нет. Она же сказала, что не переступит порог этого дома! – немного торжественно произнесла мама.

– Тогда папу!

– Не уверена, что он лучше тебя знает, где и что у тебя лежит и может понадобиться, – с сомнением возразила мама. – А Зою, прости, я к себе домой не пущу – у меня тоже есть права. Так что, если хочешь немедленно приступить к сбору вещей – или сам, или проси Сашу. Я могу тебе помочь только после того, как поем, уберу на кухне и немного передохну.

Даня хотел было согласиться – так же удобнее, да? Но нашпигованные настроения бурлили и подталкивали к действию, и он, раздраженно дёрнув плечом, отправился к сестре.

– Сашка! Я ухожу жить к отцу! – заявил он с порога.

– И тебе добрый вечер! – Сашка сидела в кресле-качалке и быстро печатала что-то в смартфоне. – Ну уходишь – уходи.

Подозрение, что в доме творится что-то совершенно неправильное, окончательно проникло в тонкую душевную организацию Дани.

– Ээээ, а ты что, и ругаться не будешь? – невольно вырвалось у Дани.

– А на что? Тебе ж больше десяти – можешь и сам выбирать.

– Ты же обычно ругаешься и кричишь, если я маму обижаю…

– А ты обидел? – уточнила Сашка, оторвавшись от гаджета.

– Ээээ, кажется, нет. Она, вроде как, и не расстроилась, – удивленно ответил Даня.

– А, так что ж мне на тебя ругаться и кричать? – Сашка опять хотела было уткнуться в смартфон, но брат зачастил:

– Cаш, помоги мне собраться, а? Я сам не справлюсь!

– Да ладно… а что там такого сложного?

– Мне же мама всегда всё собирала, а сейчас говорит, что у неё есть право поесть и отдохнуть! – привычно нажаловался на мать Даня. Правда, немного ошибся с адресатом – бабушка воспринимала это с восторгом, Зоя – с любопытством, а вот Сашка нахмурилась.

– Знаешь, братец, а ведь ты совсем охамел. Даже не врубаешься, что она работает и устаёт!

– Нууу это ж торговля… – пренебрежительно отмахнулся Даня, копируя жест и интонацию отца.

Сашке страсть как хотелось выкинуть мелкого свинёныша из комнаты и дверь за ним закрыть – очевидно же, что он напрочь не воспринимал всё то, о чём она с ним неоднократно говорила.

– Но… мои желания я пока придержу. Главное-то дело! – притормозила себя Сашка. – И вообще, надо просто наслаждаться встречей братца с незваной гостьей – неожиданностью!

– Знаешь, торговля – трудное занятие. Ты, видно забыл, что я тоже с мамой работаю, – миролюбиво сказала она, пинками загоняя поглубже возмущение.

Тут и Даня припомнил, что ему вообще-то не с руки Сашку злить.

– Саш, помоги мне, а? Ну раз мама не хочет!

– Ладно уж… пошли, я помогу! Я буду тебе вещи доставать, а ты – складывать в чемоданы – чтобы знал, где и что у тебя лежит.

Вообще-то Сашка не просто так вызвалась помогать.

– Мам, ты пошли его ко мне, – убеждала она Ларису.

– Сашунь, да зачем? Ты устала, моталась сегодня по магазинам, проверяла их, сколько точек объехала… А потом ещё и отчёты сверяла.

– Ма, можно подумать, что ты сама не устала и не работала! Ты не думай. У меня есть хитрый план.

– Чтобы он не уехал?

– Нет, зачем? Пусть едет, раз хочет. Другой план. Верь в меня!

– Ой, Сашка, Сашка, и что бы я без тебя делала!

– Как что? Плакала бы! – решительно ответила Сашка. – И вообще, давай так, мы с тобой сейчас ужин поделаем, а когда братец прибудет, я уйду в комнату, а ты… ты не расстраивайся, не плачь, и главное – не соглашайся ему помогать!

Сашкины планы выстраивались капитально, имели глобальный охват, как старая грибница простираясь под всеми возможными и невозможными участками леса… в смысле семьи, и, как правило, срабатывали.

Лариса это знала, да и вообще дочери безусловно доверяла. Поэтому ответила ей:

– Хорошо, солнышко моё!

И отправилась обдумывать тон разговора с сыном.

– И правда… что-то я увлеклась. Да, если он с отцом пробудет достаточно долго, чтобы начался учебный год, то успеваемость моментально просядет – мне ли не знать, что он ленится, как дышит. Да, нахватает троек, хорошо, если не двоек, но… это же шестой класс, а не девятый и не одиннадцатый. Неприятно, но не смертельно. Желудок… да, фаст-фуд у него идёт на ура. Правда, потом болит печень, и он весь покрывается сыпью – было уже как-то, когда он дорывался… Да и вес у него от колы лихо прибавляется. Ну что ж… от печени полечится, а так будет ходить крапчатый и с пузичком.

Лариса сердито тряхнула головой, прогоняя слёзы.

– Хватит! Да, мне его очень жалко, но Сашка права – я уже не могу его от этого защитить. Значит, могу только дать возможность ПОСМОТРЕТЬ, что будет, когда он делает неразумный выбор. Нет, наверное, если бы Максим жил один, он бы, по крайней мере, к фаст-фуду Даню не подпускал – сам его не любит. Да и с уроками, после горсти двоек-троек гайки бы закрутил – он честолюбив и не захотел бы, чтобы сын был в отстающих. Но… но, если бы Макс был один, он бы Даню к себе и не тащил – ему всегда было крайне лениво с детьми возиться.

Слёзы высохли, решимости прибавилось, да и вообще… появилась некая весёлая бесшабашность. Нет, правда, она же не к людоедам отправляет ненаглядного сына, а к родному отцу.

– Не съедят же его там! – решила она. – А если понадкусают… так что с этаким Колобком делать – удержать-то всё равно не выйдет! Главное, чтобы лису не встретил!

Даня уныло упихивал вещи в чемоданы. Как-то ему это представлялось попроще… полегче – вот стоит он такой возмущенно-гневный, а мать, утирая слёзы и умоляюще на него глядя, пакует его имущество.

Сашка плакать вообще не собиралась, мурлыкала какую-то мелодийку, болтала о разных пустяках, уточняла, сколько ему выдавать футболок и хочет ли он сейчас паковать тёплые вещи?

– Почём я знаю… – сердился Даня – он такой ерундой никогда не занимался. – Главное, планшет и зарядник запакуй!

– Не-не, сам укладывай! А то, потом не найдёшь, а на меня злиться будешь! – беззлобно отмахивалась Сашка.

Собственно, на планшет Дани у неё были свои планы, поэтому, она дожидалась, пока он уложит планшет, а потом подавала ему следующую охапку вещей, Данька перекладывал любимый предмет, потом опять, опять, и опять. А когда он выложил планшет на пол, собираясь уложить в следующий чемодан, то случайно задвинул его краем чемодана под диван.

Это полностью отвечало Сашкиным интересам, да и вообще облегчало задачу, так что она не стала ничего говорить и обращать внимание Дани. Она спокойно продолжила сборы, загрузив непривычного к собирательной суете братца новыми сложностями и кучами вещей.

– Так… я ужинать пошла, а ты, давай, допаковывайся! – велела она Дане. Тот ожидаемо заныл о том, что совсем запутался и устал, и вообще, надо, чтобы она помогла.

– Знаешь, я ведь тоже сегодня работала…

– Торг…

– Нет, я не торгашкой работаю. И мама тоже. Я занимаюсь обеспечением магазинов и контролем над выкладкой товара. И да, это совсем непросто и утомительно. Так что захотел уехать – ты на каникулах, свободен как горный орЁль, вот и орлись сам!

– А куда я планшет упаковал? – спохватился Даня.

– Разве я должна следить за твоей игрушкой? Я ж тебе предложила его в рюкзак сложить, помнишь?

– Да не хочу я его в рюкзак! Я его убирал в чемодан… сначала сюда, потом туда…

– Хочешь – разбери и посмотри! А то и по сторонам посмотри, может, ты его вообще забыл.

– Нет! Я точно убирал в чемодан. В этот… или в тот… Разбирать? Да ты издеваешься, да?

– И не думала, – открестилась Сашка. – И да, за тобой отец приедет или ты на такси?

– На таксиии… – испугался Даня. – А грузить и разгружать всё это как же? Я думал мама отвезёт.

– Нет, мама не отвезёт. Она устала.

– Саш, отвези ты меня, а? Ну, пожалуйста! – заныл Даня.

Это тоже соответствовало Сашкиным планам, поэтому она вроде как неохотно позволила себя уговорить.

Перемещение в пространстве и выгрузка Даниного скарба заняли прилично времени.

В дороге Данила расслабился и болтал с сестрой, не замечая, что она задаёт вопросы, вроде как и неважные, как бы просто поддерживая разговор, но совсем не просто так.

– Хороша бы я была, если б не умела этого! – думала Сашка, перетаскивая очередной чемодан к подъезду, где отныне собрался жить её братец. – Ну-ну… интересная такая картинка получается.

Она оценила кислое выражение лиц бабушки Вали и Зои, которые выскочили в прихожую, дабы с честью встретить «врагиню»-Лариску.

– А что это вы такие воодушевлённые? – «невинно удивилась» Сашка. – Бабушка, привет! Отлично выглядишь! И вы, Зоя, тоже.

– Спасибо… – кисло протянула Зоя. – А что, твоя мама не соизволила прибыть?

– А что, разве обязана? – парировала Сашка.

– Что у вас за мать-то? Как можно было отпустить сына и даже его не проводить! Не посмотреть, где он жить будет? – приготовилась к вожделенному скандалу Валентина.

– Ой, бабусенька! Так ведь мама-то у тебя дома регулярно бывала. Каждую неделю продукты привозила, помогала с уборкой. Она прекрасно тебя знает. И квартиру знает. И уж точно уверена, что ты Даню не обидишь! Верно же? Ты ж не собираешься?

– Разумеется! Я, в отличие от твоей…

– Конечно! Ты же превосходная хозяйка, любящая бабушка, замечательный человек! Всё-всё замечаешь! Как мама может тебе не доверять?

– И мне она так же доверяет? – c кривой улыбочкой уточнила Зоя.

– Вам? – удивилась Сашка. – А вам-то по поводу? Она вас не знает!

– Так как же она мне сына доверила?

– А вы-то тут при чем? Мама Даню отцу вообще-то доверила, ну и бабулечке. А вы… ну, сегодня вы тут живёте, а завтра-нет.

– Да мы уже с Максом расписались! – взвизгнула Зоя. -Видишь, кольцо!

Она предъявила Сашке руку, на которой было нацеплено несколько колечек.

– Ой, Дань, а чего ж ты мне не сказал? – удивилась Сашка. – Тогда это, конечно, дело другое! Тогда прошу прощения! Тогда и вопрос доверия снимается автоматически – папа никогда не выбрал бы в жёны женщину, которая не полюбит его детей. Верно?

– Конечно, верно! – вздёрнула подбородок Зоя, и ошарашенно заморгала, оказавшись в объятиях Сашки, – Ты чего вообще?

– Как чего? Я ж тоже папина дочь. Вы забыли? Или мне тебя уже разумнее на «ты» и по имени звать? У нас разница—то сколько? Лет пять-шесть, да?

Сашка не собиралась слишком уж дёргать дам за нервные окончания, поэтому, лучезарно улыбаясь вручила очередной чемодан опешившей Зое, которая только глазами хлопала, фатально не успевая за падчерицей, чмокнула в щёчку бабусю Валюсю, не сумевшую увернуться, махнула ручкой Дане, пожелала всем добрейшего вечерка и юркнула за дверь.

– Тыыыыкс… раунд первый – поле боя осталось за мной. И… раунд второй не за горами – Данька раскопает все чемоданы, обнаружит, что планшета нет, и начнёт мне названивать. А мне пока подумать надо бы… что-то такое интересненькое наклёвывается… аж зудит. И концы с концами упорно не сходятся!

Она быстро добралась до машины, завела её, пропустила какую-то собаку, торопившуюся в густые заросли кустов, и нырнула в подворотню, ненадолго покидая уютный старый двор.

Глава 6. Особо ценный брат

Сашка точно знала, что вскоре сюда приедет снова – стоит только брату раскопать чемоданы и обнаружить, что любимый планшет находится вне зоны доступа, как он начнёт подавать сигналы бедствия и устраивать окружающим весёлую жизнь.

Сашка бы вручила ему планшет сразу, ещё и позаботилась о том, чтобы он по дороге нигде его не забыл, но ей позарез нужна была дополнительная информация, а что может быть лучше, чем такой повод для дополнительного визита?

– Ладно… бабушка Валя с идеей о «её породе» может мечтать о воссоединении с продолжателем этой самой породы. Ну папа может этому поддаться, благо он сейчас живёт в родительской квартире, но Зойка-сойка?

Саша прекрасно знала своего брата и в упор не верила, что взрослая, тридцатилетняя, вовсе не подверженная излишнему чадолюбию женщина, может воспылать жаждой тесного общения с Данькой.

– Что тебе-то надо, а, Соечка? Может быть, она очки зарабатывает у бабВали? Хорошо, положим, но она же не дура. Добыла ты себе этакий геморройчик… Дальше-то что? Как с ним перманентно общаться? Сплавить его обратно? Быстро и просто не выйдет – бабуля сама хозяйка на своей территории, и раз уж внучка заполучила, вряд ли позволит его кому-то быстро отправить обратно. Да она скорее отца сплавит, если тот начнёт что-то возражать, утомившись от тесного общения с наследником.

Сашка неспешно приехала домой, продолжая размышлять:

– И да… про наследников! Я бы поняла, если б Зоя старалась как можно дальше отца держать от Дани – ей бы своих наследников родить, уж замуж вышла и утвердилась в положении законной супруги. Ну это так… по логике вещей. Но как-то что-то тут не выстраивается! Положим, они хотят по суду определить место жительства Даньки с отцом и повесить на маму алименты. Но это же неразумно! Да, она неплохо зарабатывает, но вообще-то может взять и отказаться от премий, получать один оклад, и тогда кое-кто сильно пролетит! Да даже если она и не станет этого делать – она у меня честная, то от четверти её зарплаты отец не разбогатеет, тем более что Даньчик – это весьма и весьма «дорогое удовольствие». И потом, отец сам хорошо зарабатывает, а бабуля от деда ещё и гаражи получила, вполне успешно их сдаёт, плюс вполне неплохая пенсия – она явно не бедствует. Не может она всерьёз думать про алименты.

Сашка прищурилась… у неё начало возникать подозрение, что у заинтересованных лиц не такое уж и единомыслие в этой истории.

– Бабушка хотела заполучить Даню как только на пенсию вышла – он «продолжатель фамилии». Можно подумать, что как минимум императорской… Ладно, с её стороны всё понятно. Папа… тут у меня меньше информации – я даже не знала, что он уже женился, но, как я понимаю, он не прочь повоспитывать сына и наследника, утерев маме нос, плюс не хочет бабуле возражать – живут-то они вместе. А вот Зоя… что-то у меня ощущение, что у неё там совершенно другие цели. А какие?

Вернувшись домой, Сашка быстренько пресекла мамины попытки порасстраиваться по поводу отсутствия Дани.

– Мам, не тратила бы ты силы понапрасну. Я не исключаю, что папенька его транспортирует обратно очень скоро. Причём, я уверена, что под крики, что это «тыеготаквоспитала»! Можно подумать, что ему кто-то не давал Даньку воспитывать все предыдущие годы. И вот представь, ты тут такая рыдаешь… а братик уже тут, и с неотвратимостью прилива уже уточняет, а что ему можно поесть? И почему это самое ещё не подано?

Тут мама с дочкой переглянулись и расхохотались.

Пока бабушка Валя не занялась плотно общением с внуком, Даня вполне мог самостоятельно добыть себе еду… Нет-нет, он не охотился в тайге, не готовил соусы или пироги, но уж обнаружить в кухонном интерьере нечто такое белое и большое под названием «холодильник», а потом открыть его, достать оттуда еду, и даже, о ужас-ужас, согреть добытое, был вполне-вполне способен.

Да что там и говорить! Он когда-то даже яичницу практиковал… с гордостью предъявляя результаты родителям и сестре.

Правда, было это так давно, что стало почти неправдой, а всё потому, что бабушка Валя вышла на пенсию, обнаружила дичайшую эксплуатацию «породной» кровиночки и начала впаривать юному и неокрепшему сознанию, что «когда в доме две женщины, мужчина на кухне может только есть».

Когда Даня первый раз высказал дома эту ересь, ему было велено дурью не маяться, но он упорствовал, за что и был высмеян Сашкой.

Лариса постаралась ему объяснить, что так никто себя не ведёт. По крайней мере, в их доме, но была остановлена мужем.

– А что за проблема, парню суп налить? Я вот тоже не понимаю, почему сам должен… я работаю, устаю… Мне мама тоже говорила, что это неправильно.

С того и пошло… да, пустяк, глупость. Но Даня всё чаще обедал у бабушки – конечно, если в одном доме тебя только что не ваткой обкладывают, да тёплым воздухом по периметру обдувают, зачем же торопиться в «жестокий мир», где за обедом надо пускаться в путешествие к холодильнику, а то даже к плите.

Лариса пыталась это ограничивать, но муж, которому в уши непрерывно дули о «торгашке», которая мнит про себя слишком много, да о дочке, которая не факт, что его, и о том, как его родную, скорее всего, единственную кровиночку обижают, требовал не препятствовать общению сына с бабушкой.

Да Лариса и не собиралась препятствовать общению! Ей просто не хотелось видеть, как сын превращается в капризного барчука, который ножкой топает, подайте мол, ему! А что делать? Что? Если ближайший союзник – муж, вдруг отращивает себе мантию, водружает на голову корону и помахивая невесть откуда взявшимся скипетром, командует тебе:

– Подавай обед! Не видишь, я устал?

Нет проблем… только вот он-то пришел домой на час раньше, и удобно расположившись на диване, ожидает «подачу блюд», а Лариса сама только-только приехала с работы. Куда уж тут сыночка призвать к порядку… Сдержаться бы и не нахлобучить кастрюлю с супом на мужнюю «голубокровную» голову.

Сашка тоже всё это прекрасно видела и старалась брата в чувство приводить. Иногда это даже удавалось, но чем дальше, тем реже.

Поэтому она и заявила:

– Мам, вот ты представь, какая удача! Лето, а у нас с тобой каникулы от Дани! Полагаю, что это повод попраздновать!

Звонок братца прозвучал в аккурат, когда они уже поужинали, причём, с удовольствием, и сидели пили чай!

– Сашка, я перерыл все чемоданы, планшета нет!

– Поздравляю тебя. А я тут причём? – вредная Сашка преотлично знала, что планшет уже упакован в её сумку.

– А кто мне помогал собираться?

– А кто всё САМ собирал? Я тебе говорила проверить?

– Ну и проверила бы!

– Нет, уж, милый друг! Кому планшет нужен, тот и проверяет!

– А бабушка сказала, что это возмутительно, что ты мне вещи не уложила, как положено – они же помялись!

Сашка злорадно ухмыльнулась, представив, как драгоценная бабВаля стоит по колено в Даниных шмотках, которые он кое-как впихал в чемоданы, а потом повыкидывал в пылу поисков, и ахает, предвкушая глажку ВСЕГО ВОТ ЭТОГО.

– Да, мой хороший, возмутительно! Я сама прямо возмущаюсь, но что ж делать? И вообще, Данечка, я так сочувствую бабушке, так сочувствую… аж ночью есть не буду, а днём бессонница замучает!

Сашка преотлично знала, как «зависнуть» брата.

Судя по его озадаченному сопению, Данина «операционная система» начала перезагрузку.

– Ушел в себя, вернусь не скоро? – хихикнула она про себя.

Но Даня точно и цепко помнил о цели своего звонка – планшет… его пропуск в мир, где он мог пребывать почти круглосуточно, прерываясь на сон и еду. И вот, эта сияющая драгоценность была где-то там… но не с ним. Тут кто хочешь сфокусируется на разговоре!

– Сашка, не будь врединой! Посмотри у меня в комнате, а? Может, он где-то лежит…

Сашка демонстративно и шумно прошла в комнату брата, пошуршала там, а потом торжествующе «нашла» планшет.

– Да, ты его под диван задвинул.

– Ой, Сашка, как хорошо, что он нашелся! Привези его мне, а?

– Ты совсем-совсем совесть потерял? Я недавно там была, тебя привезла и опять ехать? Мне что, делать больше нечего? Да и бабушка будет недовольна…

– Она сама сказала, чтобы я тебе позвонил, а ты мне нашла и привезла! – важно заявил Даня, и Сашке страшно захотелось взять его за шиворот и слегка познакомить с реальностью.

Но это самая реальность была такой загадочной, что её сначала требовалось проанализировать, чем Сашка и собиралась заниматься.

– Мам! Наш Даня забыл свой источник жизненных сил – планшет. Я нашла и съезжу, отвезу.

– Может, давай я? Ты и так устала…

– Не, я нормально, не волнуйся! – Сашка вышла из квартиры и только на лестничной клетке добавила: – Да и жалом поводить не помешает. Так что… устремляюсь навстречу закату!

Конечно же… бабВаля выплыла в прихожую и завела песню о том, что «две женщины в доме, а не могут мальчика обиходить», конечно ж Сашка покивала головой и очень серьёзно ответила, что вот теперь-то у Дани есть ДВЕ ПРАВИЛЬНЫЕ женщины в доме. И уж они-то всё обиходят в лучшем виде!

Разговор бы продолжился, но Даня, морально иссохшийся без планшета, вцепился в Сашку и затребовал искомое.

– Пожалуйста, вот твой планшет.

– Ой, а чего он не так включается? – перепугался отрок.

– Небось, упал… – невозмутимо предположила Саша.

– Саш, настрой, я не понимаю, чего он?

– Неее, уже поздно, я домой. Пусть папа тебе гаджет настроит, ну, или Зоя посмотрит. Зоенька, ты ж можешь, да? Сама понимаешь, теперь тебе придётся этим частенько заниматься. Ты ж теперь не просто папина девушка, но его жена и Данькина мачеха. А это не просто так, а очень ответственная штука! Вам же ещё и с уроками придётся ему помогать!

Зоя, которая вышла посмотреть, кого это принесло на ночь глядя, расфыркалась, сердито глядя на Сашку, и бабушка ожидаемо заявила:

– Саша! Я запрещаю тебе уезжать, пока ты не настроила брату эту штуку! – приказала Валентина Петровна, пребывавшая в уверенности, что её слово для Сашки что-то значит.

– Смешная такая, честное слово! – подумала Сашка, позволив брату уволочь себя в отведённую ему комнату.

Просторная четырёхкомнатная квартира бабушки Вали была её гордостью, одна из комнат была выделена внуку – продолжателю породы, о которой бабуля неустанно напоминала окружающим, вторую занимала она сама, третью – сын и новая невестка, а четвёртая служила гостиной, у которой был общий балкон с комнатой Максима и Зои.

Сашка одну за другой меняла настройки, а потом, вернув часть их в нормальное состояние, вручила брату вожделенный предмет и велела проверить, что ещё не так.

– Ты посмотри, а я пока в туалет схожу.

Бабушка у себя гладила охапки измятых Даней вещей, наслаждаясь собственной правильностью и необходимостью для внука, Зоя находилась у себя, а Сашка, для вида нырнувшая в туалет, через минуту просочилась оттуда в гостиную, а потом и на балкон – к окну Зои.

Да, конечно, возможно, Зоя спокойно занималась бы своими делами, и Сашке ничего не удалось бы узнать, но новая отцовская жена, разозлённая умозаключениями наглой девицы, ожидаемо жаловалась на неё какой-то своей подруге.

– Нет, ты прикинь? И мне эта нахалюга заявила, что я ещё с уроками буду мелкому помогать! Да ща!

Сашка улыбнулась и процитировала про себя: «Ща – таинственный исконно-российский временной интервал, составляющий от пары секунд и «от отсюда и до морковкина заговенья».

А нежная Зоя продолжала:

– Я и так едва-едва терплю этого мелкого… он же избалован до невозможности, хамло малолетнее! Да, хотелось бы выпнуть, но пока приходится терпеть и улыбаться для пользы дела. Нет, эта не приезжала, старшую прислала, небось, чтобы я не видела, как она рыдает! Ага, надеюсь, всё разрешится как можно скорее, потому что долго я весь этот дурдом не выдержу.

– Ой, как интересненько-то… то есть, безмерная любовь к Даньчику уже куда-то испарятушки? Любовь оверсайз дала трещину и стала похожа на гм… ягодичную мышцу, да? Понимаю. Но вот что тебе, зараза, надо от мамы? – Сашка записывала разговор, который перетёк в милое девичье чириканье, и соображала, а не долго ли она находится «в туалете».

– Так, для первого приближения, как мне кажется, я уже достаточно собрала информации, надо возвращаться.

Саша вернулась к братцу, махом вернула остальные настройки, которые сама и посбивала, чтобы была возможность дать себе время на разведку, а потом засобиралась домой, благо Даня цапнул планшет и оказался потерян для мира.

Выйдя в прихожую, Сашка с некотором изумлением обнаружила там Зою.

– Ну как, получилось?

– Да, я всё сделала.

– Вот и славно, а то Данечка так расстроился. Слушай… я хотела спросить, как Ларочка?

Саша подавила в себе желание высказать в наглую физиономию всё, что думает о её владелице, и ответила:

– А что именно тебя интересует?

– Ну… небось, расстроена из-за Дани? Ну, что его у неё забрали? Наверное, из-за этого и не приехала?

– Конечно, расстроена, – Сашка глубокомысленно покивала головой: – Ещё бы ей быть не расстроенной.

– А… ну, да… ну, да! – Зоя улыбнулась вроде как любезно, – Я её так понимаю, так понимаю. Он такой славный паренёк, и я к нему уже так привязалась. Даже сейчас не хотелось бы с ним расстаться, а уж что должна чувствовать его мама… Я, если честно, не ожидала, что она его так просто отпустит! – Зоя вопросительно уставилась на Сашку.

И, та, прекрасно сообразив, что из неё пытаются добыть информацию, понуро закивала:

– Да, для неё, это шок, конечно. И отпускать она его так просто не хотела, но, куда ж деваться, если он сам хочет!

– Это твоя мать правильно понимает! – злое торжество вспыхнуло в Зоиных глазах. – А если он и не вернётся… как она себя чувствовать станет? Ой, это и вовсе страшно себе представить!

Тут в прихожую вышла сильно недовольная Валентина Петровна:

– Ты ещё тут? Вот и прекрасно! Поди, погладь Данечкину одежду, раз уж из-за тебя там всё такое мятое!

Валентина Петровна внука любила. Это ж так приятно любить своего замечательного внука, критиковать неумёху-невестку, баловать Данечку, представляя, как он вырастает ей на радость, людям на зависть. Ага… только вот внук приезжал всегда с отлично отглаженной и чистой одеждой. Да. Валентина не одобряла современную моду, но с чем было не поспорить, так это с аккуратностью Ларисы. А вот тот ужас, который она обнаружила на полу Данечкиной комнаты, вызвал у неё шок!

Разумеется, она начала приводить всё в порядок, но от того, сколько уже было поглажено, разнылась поясница, а от того, сколько ещё предстоит – заломило в висках.

А тут и виновница обнаружилась – вот же она, Сашка, ну и конечно, Валентина велела ей устранить бардак, произошедший по её вине!

– Что вы, бабушка! – лучезарно улыбнулась Сашка. – В доме с такими аккуратными и хозяйственными двумя женщинами, мне ли браться за утюг! Я ж наверняка всё испорчу. Нет уж, я просто не посмею!

Она жизнерадостно попрощалась с опешившей бабушкой и юркнула за дверь.

– Итак… дело начинает проясняться. Зоюшке-то Даня ни даром не нужен, ни в придачу не прислонился. Так что ж тебе надо-то? А? И особенно это любопытно в свете интересных таких вопросов о маме…

Глава 7. Взгляд со стороны

Сашка припарковалась довольно далеко от подъезда бабушки, поэтому пока дошла до машины, пока уселась в неё, прошло какое-то время.

Наверное, она и быстрее бы справилась, но шла неспешно – размышляла.

– И что бы это значило? Что за дело Зоечке до мамы? Что я вообще о ней знаю? Ну, да… Зоя – дочка бабушкиной знакомой, с которой они вместе интересуются генеалогическими исследованиями. Бабушка утверждает, что Зоя аж княгиня. По крайней мере, прапраправнучка настоящего князя. Ага… видали мы таких! – Саша скорчила рожицу.

– Князей в определённых кругах развелось, что менеджеров в классическом офисе, в котором даже уборщица – не просто уборщица, а менеджер швабры и пылесоса.

Она проводила взглядом потрусившую куда-то собаку и продолжила думать:

– Итак… Правнучатая княгиня Зоя отчего-то сильно переживает за наши внутрисемейные отношения. И почему бы это? Что ей за дело до маминых переживаний? И если уж она действительно такая трепетная, так зачем приманивает моего недалёкого братца, а? Или это её отец попросил? А ему зачем? Типа… держать наследника под рукой? Или бабушке угодить? А то денег не даст?

То, что деньги у бабули были, Сашка знала – дед оставил Валентине Петровне в наследство квартиру и приличное количество гаражных боксов, часть она очень удачно продала, так что была вполне себе состоятельна. Именно об этих деньгах Сашка и подумала, когда узнала о том, что отец женился и собирается покупать квартиру. В самом деле, не кредит же ему брать, если мать на радостях от того, что сынуля женился на правильной девушке, готова спонсировать покупку жилья для его новой семьи и сына.

Версия была вполне логична – отец и Зоя переезжают в новую квартиру, бабушка остаётся с внуком, добытым у прошлой негодной невестки, и почти все довольны, но в эту картину никак не вписывалось поведение Зои.

– И ещё разговор с подругой… Чего ей до того, как рыдает мама из-за разлуки с Даней? С чего она вообще взяла, что будут какие-то рыдания?

Отца Сашка увидела издалека. Знакомая машина, знакомый силуэт… Она инстинктивно съехала пониже на водительском сиденье, чтобы он её не заметил, хотя ничего секретного в её пребывании тут не было.

– Просто не хочу! – отчётливо сформулировала Сашка причину своего нежелания.

Он шёл, машинально расправляя плечи, приглаживая волосы рукой, жест был таким знакомым, что невольно кольнуло слева…

Нет, Сашка уже давно поняла, что он её не любит, да и успокоилась по этому поводу давненько, но непонимание всё равно, как видно, оставалось.

– Никогда в жизни я так со своим ребёнком не поступлю! – решила Сашка, – Даже если ни малейшей похожести на меня в нём не будет! Даже если пойдёт в мужа или будет похож сам на себя – без разницы! Это всё равно будет МОЙ ребёнок! Родной и любимый, а не отодвинутый в сторонку из-за отсутствия нужного сходства.

Отец обернулся… нет, не услышав телепатически горькие мысли дочки, а просто проверить, хорошо ли, удобно ли стоит его машина.

И тут Сашку осенило!

– Так, секундочку! Что-то я об этом не подумала раньше! Эх, ты, Александра Максимовна! Шляпа соломенная!

Она вновь осмотрела фигуру отца, но уже немного иначе, словно со стороны.

– Ну да… идёт мужчина сорока восьми лет. Седоватый, с мешками под глазами, сутуловатый, не особенно мускулистый и не такой уж, чтоб навылет неотразимый… Идёт домой к жене тридцати лет от роду, да ещё очень красивой, что уж там… Нет, такое бывает! – Сашка вспомнила маминых знакомых, где у мужа и жены разница была двадцать лет, но к разнице прикладывалось ещё кое-что очень важное – там муж и жена по-настоящему любили друг друга, от души наплевав на то, что мужу на момент их встречи было сорок, а жене – двадцать. Их браку уже было почти тридцать лет, уже и дети, и внуки появились – и такое случается.

– Но только вот я в упор не верю в то, что Зоя так любит отца! То есть, я вообще в это не верю. Ладно, пусть я пристрастна, но… нет, всё равно не могу! – Сашка повспоминала красивое правильное лицо мачехи и прищурилась:

– Секундочку… а если я права, то тогда ещё более непонятно, а с чего я решила, что она говорила с подругой, а не с мужчиной?

Отец давно ушел, а она всё сидела, глядя в лобовое стекло и прокручивая в голове события, слова, воспоминания…

Звонок смартфона её отвлёк.

– Да, мамуль! Нет, всё отлично, не волнуйся! Да, я уже вот-вот выезжаю. Нет, я просто задумалась, вот и подзадержалась. Уже выезжаю. Да, всё отлично! И что ты так волнуешься… – уже отключив гаджет и отложив его на сидение рядом, Сашка вдруг поймала ещё одно воспоминание, которое только что безуспешно пыталось достучаться до её сознания.

– Да ладно… неужели же такое может быть? – бормотала она, выкручивая руль. – Хотя… всё может быть. Мы же реагируем на мир часто со слов окружающих, вот и Зоя могла так подумать! В любом случае, надо понаблюдать! Проверить выводы!

Именно эта запланированная проверка и привела Сашку к интереснейшим результатам.

Во-первых, через пару дней отлучками обычно крайне обязательной внучки заинтересовался дед и позвал её к себе в кабинет:

– Саш, у тебя что-то случилось?

Пришлось признаваться и получить отгулы.

– Так бы и сказала, что для пользы семьи! – напутствовал её дед.

А во-вторых, Сашка поближе познакомилась с собакой. Да, с той самой, которая постоянно крутилась во дворе бабушкиного дома.

– Ты опять тут? Уходи отсюда! Уходи, пока на тебя отлов не вызвали! – поругалась на крупную псину, чем-то напоминающую овчарку, какая-то дородная дама.

–Тёть Аня, ну, что вы её гоните? Вы же знаете про коробку, да? – притормозил проезжающий мимо паренёк.

– Да знаю я, знаю! Я б всё сказала её бывшим хозяевам! – поджала губы дама. – Но всё равно ей тут не место. Детей вокруг куча, а она… ей как велели эту проклятую коробку охранять, так она там месяц уже и живёт! Но кто ж знает, что у неё в голове? А ну как нападёт на кого-то? А то, что она творить начала? Ой, лучше бы ей уходить скорее!

Сашка посмотрела на собаку… нет, она её уже неоднократно видела, но думала, что это просто гуляющая псина – на ней был ошейник.

– Какая коробка, о чём они? – неожиданно, этот вопрос живо заинтересовал Сашку. Настолько, что она даже выбралась из засады – скамейки в кустах, и отправилась поинтересоваться.

Общаться с людьми она умела преотлично, так что через пять минут уже знала все невесёлые обстоятельства жизни собаки.

– Да хозяева её тут оставили. Забеременела жена, а они как раз в ипотеку собрались жильё брать – тут-то просто снимали, вот и сочли, что в новую квартиру поедут без «балласта». А ведь как любили-как любили, – сморщилась словоохотливая старушка, которую Сашка выбрала как источник информации.

– А коробка при чём?

– Да при собаке! Точнее, собака при ней. Хозяин выволок коробку, установил в кустах, сами видите, у нас тут зелени много… а потом велел ей эту коробищу стеречь! Сами они уехали, а собака-то и осталась. Сначала прямо не отходила от коробки, а потом… потом, как видно, уже поняла, что они не вернутся! А вот с позавчерашней ночи точно поняла – выть начала. Да так, что аж сердце заходится! Только… только я боюсь, что это конец – у нас вчера уже многие ругались. Она же мешает, да и пугает людей, что уж говорить…

Источник информации покачала головой и куда-то заторопилась, а Сашка в ошеломлении присела обратно на скамью, покосившись на псину.

– Ой, да как же это? – правда, рассиживаться долго у ней не получилось – в правой подворотне показалась Зоя, да не одна. – Ой, вот это да… – пискнула Сашка, боком скатываясь со скамейки в кусты. Да-да, в те самые, где стояла пресловутая коробка с собакой.

Собачья морда оказалась не просто близко – она уткнулась Сашке прямо в физиономию.

– Привет! – шепотом сказала Саша. – Ты меня извини, пожалуйста, но я не могу отсюда убраться. Понимаешь?

– Чего ж не понять? Я вот тоже не могу – некуда мне! А ты… ну, раз не можешь – посиди со мной! – громко и как-то очень понятно вздохнула собака.

Сашка как-то разом представила, каково это – смотреть вслед уезжающей машине с хозяевами, изо всех сил надеясь, что они вернутся!

Вернутся если не за собакой, то хотя бы за очень ценной коробкой. Надеясь, надеясь, надеясь… изо всех, нет, уже из самых-пресамых последних сил. Выпрашивать еду, голодать, когда никто ничего не давал, выискивать лужи, чтобы попить, а это, в нынешнее суховатое лето не самое просто дело, особенно для абсолютно домашней собаки. Уворачиваться от дворников, не подпуская их к своей единственной драгоценности и надежде – коробке. Далеко обходить всех, кто был недоволен её пребыванием во дворе – собака прекрасно умела узнавать таких людей – обычно хватало посмотреть на их морды или услышать их слова. И ждать…

Представить всё это было тем проще, что маленькая Сашка примерно так же когда-то ждала отца. Да, конечно, без такой обреченности и безвыходности – в конце-то концов, она была несоизмеримо богаче собаки – у неё есть мама, бабушка, дед.

Но само ощущение ненужности и того, что мимо тебя прошли и не взяли, не подумали уходя, даже напоследок обратить внимание, сказать что-то ласковое, не говоря уж о том, чтобы вернуться, было для Сашки очень даже знакомо.

Наверное, именно всё это и подтолкнуло её под локоть, заставив по-другому посмотреть на чужую, совсем незнакомую, но такую понятную уже собаку.

– Бедная ты… моя… – слово вырвалось случайно.

Ну в самом деле, какая она Сашкина? Но псина обернулась с таким жадным изумлением, с такой внезапной надеждой, что Сашка на какое-то время даже забыла, зачем она в этих кустах вообще оказалась!

– Что я натворила! Как ей быть, когда я уеду? Когда я её тоже оставлю! – это было первое, что подумалось, когда под руку неловко и несмело подсунулась длинная, худая, пыльная и горячая от волнения морда.

Правда, эти мысли смыло что-то другое, совсем-совсем неразумное, нерасчётливое и неожиданное в своей смелости.

– Секундочку… а что мне мешает её НЕ оставлять?

Cашка вспомнила, как отчаянно хотела завести собаку – всё детство хотела… но…

– У папы была аллергия! Какая там собака, если он весь покрывался пятнами, начинал чихать и кашлять, даже если я просто на руках подержала щенка, когда в гости к подружке ходила.

Да, ей пришлось отказаться от мечты. Только вот…

– Погодите-ка! Так он же с нами теперь не живёт! Уже год как не живёт! – в рифму подумалось Сашке. – Ндааа, оказывается, кто-то тут страшный тормоз! – сообщила она сама себе. – Я целый год лишалась без собаки, а могла бы щенка завести… – забавное словечко «лишалась» было вычитано в интернете, в рассказах о смешном коте, и означало «скучать очень-преочень, так что прямо сил нет».

Тут она скосила глаза на замершую рядом псину и решительно кивнула сама себе:

– Нет, не могла бы! Вот она – моя собака! Это даже хорошо, что я так залишалась! А ну как не узнала бы её. И мама точно не будет против! Я же помню, она когда-то хотела собаку!

Собака почуяла, что что-то изменилось, когда Сашка уверенно и решительно положила руку ей на голову. Так-то она просила о ласке, умоляла просто. Почему-то оказалось, что еду выпросить было проще, чем уговорить кого-то хоть на секунду подарить вот это тёплое, драгоценное и такое нужное ощущение ласки. А без него собака уже почти совсем не могла жить.

Девушка, которая оказалась в её кустах, сказала драгоценное слово «моя», а ещё погладила, и собака была почти счастлива. Почти, потому что это должно было скоро закончиться. Ну да… вот сейчас уже закончится – рука поднялась… Она сейчас уйдёт и не вернётся, как и её первые люди.

Но вместо этого тёплая ладонь уверенно накрыла голову между ушей.

– Эй, собака, ты пойдёшь со мной? Будешь моей? – на Сашку никогда в жизни никто так не смотрел – с самой-пресамой последней надеждой.

– Ты не шутишь? Нет? Да что ж ты спрашиваешь?

На протянутую Сашкину ладонь легла сначала одна собачья лапа, прилично грязная и пыльная, но это было совершенно неважно, а потом вторая. И стало понятно, что ей разом вручается всё-всё, что есть – вся собака целиком со всеми своими достоинствами и недостатками, с верой, надеждой, безмерной любовью и невеликой собачьей мудростью.

– Ты моя хорошая! – Сашка прикрыла лапы второй рукой, а потом только что рыбкой на газон не нырнула, потому что практически рядом прозвучал такой знакомый голос:

– Заяяя, как я скучаааю!

– Княгинюшка, однако! – констатировала Сашка беззвучно, обнимая собаку, чтобы она не выскочила сторожить коробку и отгонять свежеприбывших претендентов. Правда её умница уже и не думала охранять коробку – она собиралась охранять саму Сашку, а пока ей ничего не угрожало, просто сидела рядом, счастливо привалившись к боку только что обретенной хозяйки.

– Неразумно скучать тут! – недовольный мужской голос пытался призвать к сойкиному благоразумию, – Увидит твоя свекруха или этот… пасынок, мало тебе не покажется.

– Не волнуйся. Свекруха готовит, а этот мелкий поганец в планшете играется. Прям спасение! Не знаю, чтоб я делала, если бы не игры. Правда, свекруха уже зудит, что мол, вредно ему всё время играться, и мне надо его куда-то там свозить, выгулять.

– И чё? Повезёшь мальчика на выгул? Поводочек не забудь! – хохотнул мужчина. – Или он на его папаше пристёгнут, чтоб не сбежал?

– Смеешься? Да куда он от меня? – фыркнула Зоя. – Надоел ужасно! Скорее бы ему премию выплатили. В их конторе по итогам прошлого года летом выплачивают… Сумма приличная, как раз сколько не хватает до квартирки, да срок вкладов по счетам у него заканчивается.

– Ты ж учти, что при делёжке свекруха будет показывать, что она большую часть денег дала!

– Да и ладно, всё равно будет прилично. Плюс то, что я от бывшей муженька получу.

– Вот что-то я в этом сильно сомневаюсь. В конце-то концов, парня ей и так отдадут, как только ты оттуда свалишь.

– Так кто ж знает, что я собираюсь свалить? – нежный смех Зои запутался в кустах. – Я вовсе даже напротив – собираюсь стать для мальчика второй мамочкой. Нет, лучшей мамочкой! Как ты думаешь, что должна чувствовать та кошелка-Лариса, когда будет видеть, что сыночек драгоценный её не то, что о ней не думает и не скучает, а и вспоминать не хочет! А она его любит до полусмерти! Мне свекруха только и зудела с первого раза, как я её увидела, так это о том, как Лариска вцепилась в мальчишку. А до этого матери моей об этом рассказывала.

– Любит, но без боя отдала? Да ещё не сама привезла? Чего-то не похоже, – засомневался мужчина.

– Именно потому, что любит, так и отдала. Чтоб ты ещё понимал! А не привезла сама – чтобы мы со свекровью не видели её рыдания да истерики. Я у её дочурки специально спросила, так ты бы видел, с какой рожей она мне отвечала! Та ещё крыса, кстати! Я и не думала, что кого-то из их семейки смогу не переносить больше, чем Даньчика-зайчика, оказалось – могу! Так что я хорошо с Лариски запрошу. Мало того, что за сына, так ещё и компенсацию за хамство дочуркино!

– Ты смотри, не переборщи! Что там за Лариса? Богатая?

– Cемейка богатая. У них фирма по продаже продуктов.

– Всего-то? Ларьки какие-то?

– Да какие там ларьки? У них своих магазинов десятка два и в Питере, и в Ленобласти, а ещё продуктовые сети снабжают. Они работают по скупке фермерских продуктов, в том числе экстра-класса и деликатесов, и перепродаже всего этого. Я специально уточняла.

– Ты про какие-то акции раньше говорила… – недовольно напомнил тип.

– Да, именно. Это была треть от акций семейной фирмы. У Ларисы была, само собой. Но они реорганизовывались и она, дура такая, свою долю родакам передала, так что Макс ничего из этого не получил.

– Какая я молодец! – порадовалась в кустах Сашка, наглаживая собаку одной рукой, а другой удерживая смартфон, старательно записывающий разговор. – И сейчас молодец! И собаку нашла, и гадюку нашла, всех нашла! Видимо, я и правда, по характеру такая же, как моя собачища!

Глава 8. Добро пожаловать

А Зоя не унималась:

– Я не понимаю, как можно было взять и просто так отдать родителям акции! Я думала, что может, они ей заплатили, ну выкупили, и она деньги притырила. Макс же от неё тырил.

– Да ладно? Какой у тебя честный муженёк! – хмыкнул неведомый «Зая»

Но Зоенька сарказма не уловила:

– А чё? Он должен был ей всё показывать? Да она и так зашибает прилично, хватит с неё. А тут у него проекты попёрли, уже несколько лет как… Так он деньги на карту матери клал. Попросил её сделать ему отдельную карту, вот туда и перечислял.

– И прямо тебе рассказал? – засомневался любопытный тип.

– А чё бы нет? Он в меня влюблён! И ухаживал красиво, а для этого деньги нужны, вот я и спросила как-то, а что его жена думает о том, куда он деньги тратит… Ну мне же интересно было, какие у них средства, может, он столько зашибает, что ему подарки, которые он мне оплачивает, вообще незаметны. Вот тогда-то он мне и рассказал, что жена про львиную долю его доходов вообще не в курсах!

– Продуманный дядечка, – констатировал «Зая».

– Ага, – согласилась Зоя. – А когда он развёлся год назад, то взял и открыл счёт уже на своё имя и с материнской карты все свои деньги сбросил на свой счёт. Так и бывшая не сможет к нему придраться – деньги-то типа матери, и мать, если что, лапу не запустит!

– Да… только ты можешь запустить! – рассмеялся Зоин собеседник.

– Ну, жизнь – боль! – глубокомысленно изрекла Зоя. – Короче, половину от той суммы я могу взять, плюс, половину от премии, плюс то, что с Ларки стрясу.

– Вот об этом сомневаюсь больше всего.

– А ты не сомневайся! Он уже считает, что это мать виновата в разводе – отца не удержала, не следила за собой и так далее. Но это свекруха постаралась, а я ещё особенно и не работала в этом направлении, но непременно займусь!

– Я сама тобой займусь, зараза ты этакая! – уверенно пообещала себя Сашка. – Получишь ты и половину того, и этого, и ещё вдогонку!

– Хороший дом! – «Зая» мимолётно выглянул из зарослей, заставив Сашку ещё плотнее вжаться в кусты, – Жаль у свекрухи ничего отжать нельзя. У неё четырёхкомнатная, да?

– Да, и большая! И ещё гаражи и так деньги есть… но я уже и с юристами советовалась… даже если она сыну что-нибудь подарит, ничего при разводе поделить не выйдет!

– А сколько ей? – поинтересовался милый Зоин друг, – Хотя, какая разница, наследное тоже не делится! А вот если бы он наследное или подаренное продал, а потом новое купил бы в браке с тобой, вот такое точно можно делить.

– Всё равно он сможет доказать, откуда деньги взяты, – откликнулась Зоя. – Да, это труднее, но сможет – я узнавала.

– Узнавала она… ишь ты, – изумилась Сашка. – Надо же так ошибаться в человеке. Я-то думала, что она глупая как пробка! Ну ладно, ладно, придираюсь… просто не очень умная. А она прямо продуманная хищница.

А над Сашкиной головой, продуманная хищница тем временем переживала о том, что имущество Валентины Петровны зацапать не удаётся.

– Такая свекровь баба мерзкая! Одна радость – с хозяйством своим не лезет – я ж как-никак типа княжеских кровей, спасибо маме, что во всей этой белиберде копается.

Смешок Зои расшифровал, как именно она относится к «белиберде».

– А что, ты правда из князей Троекуровых? – рассмеялся «Зай».

– Мать верит, что да. Я думаю, что фигня это! Но при общении со свекрухой очень помогает! Разве может княгиня Троекурова картошку чистить и мусор выносить?

Звонок смартфона Зои отвлёк её от беседы с другом сердешным,

– Ой, да Валентиночка Петровна, я уже почти пришла. Что нужно сделать? С Данечкой в Таврический съездить? Конечно-конечно, непременно!

Зоя отключила смартфон и прошипела:

– Да счас! Прям и побежала бы я по её команде, если б мне не надо было мелкого паразита обрабатывать…

– Потерпи! – строго велел её спутник, – Всё для пользы дела! И да… я на днях из Питера смотаюсь по работе, мне не звони – я сам тебе напишу, когда вернусь.

– Ладно, Андрюшенька, твоя Зоя будет так ждать своего Зяяяююю! – засюсюкала Зоя, и собака недоуменно прижала уши – неприятный звук заблудился в них и завибрировал, словно назойливая осенняя муха.

– Андрюшенька-заинька-душенька… – констатировала про себя Сашка, дожидаясь, когда же парочка уберется подальше от её укрытия, и им с собакой можно будет выбраться.

Подождав достаточное время, Сашка вынырнула из зелени и поманила за собой собаку.

– Иди! Пойдём со мной!

Собака обернулась на коробку, слегка покосившуюся за прошедший месяц, а потом решительно шагнула за человеком, которая стала для неё надеждой…

Сашка торопилась – ей не хотелось попадаться на глаза Зое, чтобы та, чего доброго, не заподозрила лишнего. Так что, быстро расстелив плед на заднем сидении, Сашка придержала дверцу машинного салона перед своей собакой.

– Ну давай, прыгай! Можно и даже нужно!

Собака неловко потопталась, но потом всё-таки решилась, запрыгнула и уселась на пледе.

– Вот умница моя! – порадовалась Сашка, ныряя за руль. – Поехали-ка домой!

Почему-то Сашка была абсолютно уверена, что мама не будет возражать против собаки, именно поэтому, она отправилась домой, решив, что вымоет нового члена семьи и представит маме её уже при «полном параде».

Только вот ничего из этого не вышло – мама оказалась дома.

– Ой, кто это? – изумилась она, выглядывая на шум из кухни.

– Ой, мам, а ты дома? И мы… это… тоже дома! – чуть смутилась Сашка, правда, ненадолго, – Мам, как ты думаешь, мы же сможем приютить собаку, а? Её хозяева бросили коробку охранять, а сами уехали!

Из-за ног Сашки на Ларису выгладывал карий глаз, видно было большое серое мохнатое ухо, часть морды и крайне переживательное состояние.

Лариса после развода с мужем, и сама была очень не против собаки, точнее щенка. Она даже спрашивала у сына как-то, кого бы он хотел? Но Даня не очень-то и увлёкся этой идеей, так что стало очевидно – ему это не интересно.

А вот сейчас, выслушав историю пыльной, очень худой и грязной, но очевидно, крайне нуждающейся в доме и хозяевах собаки, Лариса решила, что сын тут вовсе ни при чём!

– Я кто, тварь дрожащая или имею право? – уточнила у себя Лариса, решила, что право имеет, успокоилась на этом и уже абсолютно уверенно ответила:

– Мы можем и приютить, и накормить, и выстирать, и вообще – я, может, всю свою взрослую жизнь мечтала о такой собаке! Так что, добро пожаловать домой!

Оказалось, что их собака мыться не любит – она это обожает! Почему-то после слов женщины, так похожей на её хозяйку, за которой она пришла в этот дом, собака полностью успокоилась, поверив, во что-то такое хорошее, что чуть было в ванной не уснула, расслабившись под тёплыми струями.

Вода текла и текла, смывая грязь, пыль, усталость, воспоминания и такую острую, невыносимую боль, которая, казалось, уже навсегда поселилась в собаке, как только она поняла, что осталась одна.

– Слушай, у нас ещё этот шампунь есть? – Лариса сосредоточенно сдувала прядку волос со лба и очередной раз намыливала почти уснувшую собачищу. – Хорошо, что запах у него приятный – не приторный. Собаке нравится. Ты ж посмотри, легла, глаза закрыла и только что не посапывает. Поверила нам!

Она очередной раз облила душем собачий бок, оценила прозрачность текущей с него воды и спохватилась:

– Ой, я забыла! Я ж почему рано домой приехала – привезли продукцию с новой фермы, надо попробовать! Так что я привезла и всё только-только выложила на стол, даже до холодильника не донесла.

Сашка перехватила душевую лейку.

– Давай теперь я, а ты иди к продуктам…

Так и вышло, что Лариса, переложив пакеты и свёртки в холодильник, вернулась в ванную с несколькими небольшими кусочками сыра.

Собака было решила, что тут и останется – нет ничего лучше, чем ванная, чем упругие струи воды, после которых даже не болят рёбра, ушибленные позавчера сердитым дядькой, которому она помешала спать.

– Спать, это так хорошо… я немного посплю тут. Можно же, да? – нос всё клонился и клонился вниз, наверное, так и упёрся бы в дно ванной, если бы около него не оказался кусочек сыра.

– Сон какой вкууусный! – собака сглотнула вязкую с голодухи слюну, но запах был таким осязаемым, таким настоящим, что она невольно открыла глаза и тут же увидела… – Сыр! Сырочек! Ой, какой! Это что, мне можно?

– Хорошие продукты! – уверенно решили Лариса и Сашка после общей дегустации. – Сыры, творог, яйца и сметанка – всё очень-очень качественное! И собаке нравится!

– Слушай, а как её зовут, а? – опомнилась Лариса, глядя на окончательно уснувшую псицу, которая даже не дошла до старого, свёрнутого в несколько раз одеяла, а так и уснула, положив голову на тапочку Сашки.

– Понятия не имею! Я даже не выяснила, как её раньше звали, – развела руками Сашка.

– А нам как раньше – без разницы! У нас теперь новая жизнь будет! – решительно сказала Лариса, и Сашка вдруг поняла, что сказано это было вовсе не только про собаку.

Ну вот нужно было что-то такое… какой-то животворящий пинок, чтобы сдвинуть Сашкину маму из круговорота каких-то суетливых метаний, в который она попала, узнав об уходе отца.

– Ты чего улыбаешься? – удивилась Лариса.

– Потому, что улыбаешься ты – и я в ответ! – счастливо выдохнула Сашка. – А собака… давай мы её Радой назовём? Рада – радость!

– Давай! Правда, не знаю, понравится ли ей… Ой, слушай, там ещё и кура фермерская есть. Настоящая, с желтыми ногами. Гроомааадная! Давай-ка ты пока посиди, чтобы Раду не будить, а я бульон поставлю – заодно и её угостим.

Рада спала и ей снилось, что она находится в настоящей собачьей мечте! Нос сигнализировал ей о том, что рядом находится очень приятный и нужный ей человек, а ещё, о том, что вокруг летает какой-то изумительно вкусный запах… В животе возлежал сыр, шкурка была потрясающе чистой.

– Сон? Это только сон, и я сейчас проснусь там, у коробки? – ей даже глаза было страшно открывать. Но запах всё усиливался, приятные и уже знакомые голоса негромко говорили о какой-то Раде и куре, которую явно Раде можно.

– Кто такая эта везучая Рада? Вот бы и мне можно было эту самую куру? Ну хоть маленький-премаленький кусочек… – мечтала во сне собака. Во сне же можно, правда?

– Радушка, хорошая моя! Может быть, ты поешь? – голос спросил везучую Раду, но запах критически усилился именно у носа собаки.

Она открыла глаза и узрела прямо около себя небольшую кастрюльку, в которой была сваренная на бульоне каша с кусочками мяса.

Вопросительный взгляд собаки почему-то заставил маму и дочь смахнуть с глаз что-то влажное и уж точно лишнее.

– Это тебе! – разрешила Сашка. – Ешь, можно!

– Ешь, Радушка, – заторопилась Лариса, – Мы уже и остудить успели.

Имя – это же так важно. Это даже важнее еды! По крайней мере, именно так считала уже не просто собака, со старым именем, затерявшимся в кустах около той картонной коробки, а настоящая хозяйская Рада, разом нашедшая и хозяек, и дом, и имя, и всё-всё, что нужно для собаки!

– Мам! Чего ты плачешь-то всё, а? – ворчливо уточнила Сашка.

– Да так… от счастья, наверное. Понимаешь, я вдруг себя такой счастливой почувствовала! – призналась Лариса, осознав, что говорит истинную правду. А ты?

– И я, мам… – Сашка подумала, что кое-что ей для полного счастья не хватает… некоторую малость…

– Но это я сначала обдумаю, спланирую, а уж потом и полностью посчастливлюсь! – решила про себя Сашка.

Оказалось, что выгул свежезаведённой собаки исключительно положительно воздействует на мышление!

Сашка и раньше не очень-то на него жаловалась, а уж теперь и подавно!

Она так задумалась о том, как бы лучше и правильнее поступить с полученной информацией, что едва не столкнулась с каким-то темноволосым растрёпанным типом, у которого в каждой руке было по поводку, да не просто, а с весьма целеустремлёнными собаками на них.

Целеустремлялись они, что показательно, к Сашкиной Раде!

– Ой, мамочки! Мужчина! Держите своих псов! – перепугалась обычно ни разу не пугливая Сашка, когда на них с Радой рванула эта парочка.

– Да я-то держу… – пропыхтел тип. – И нечего так пугаться, они просто знакомятся! Вы ж тут новенькие, да? Мои здесь уже всех знают!

– Если они так со всеми знакомятся, то немудрено! – Сашка с опаской косилась на взаимные азартные обнюхивания Рады с двумя крупными псами.

– Да не смотрите вы так подозрительно, они же виляют друг другу, вон, уже и улыбаться начали!

– Улыбаться? – недоуменно протянула Сашка.

– Вы недавно собаку завели? – уточнил тип, старательно жонглирующий двумя поводками, перекладывая их из руки в руку, чтобы не запутать окончательно.

– Сегодня только, – призналась Саша. – Подобрала. Её выкинули и она около месяца на улице пробыла.

– А! То-то я смотрю, что-то не вяжется – она очень худая, но чистая и шампунем от неё пахнет. Причём, я даже знаю каким, – тип чуть улыбнулся, словно сам себе. – А это просто ей сегодня так повезло! – продолжил он.

– Честно сказать, я не знаю, кому больше повезло! – призналась Сашка. – Ой, как-то поводки у нас перепутались! – она неожиданно обнаружила этого абсолютно незнакомого ей человека, в некомфортной близости от себя, проще говоря, практически нос к носу – они оба наклонились, чтобы выпутать собак.

– Понятное дело, перепутались, – вздохнул тип, – Постойте так, я сейчас одно своё чудище сдвину в сторонку, и второоооое, – он с некоторым усилием поднажал на собачий бок, высвободил один из поводков, распутал узел, накрепко притянувший поводки и выпрямился. – Ну вот…

– Ловко вы! – одобрила Сашка.

– Так практика – никуда не деться! Вы тут недалеко живёте?

– Да, а что?

– Просто в следующий раз не пугайтесь, собаки уже познакомились, но всё равно каждый раз будут так же друг друга приветствовать. И да, меня Евгений зовут.

– А меня – Александра, – Сашка не собиралась ни с кем знакомиться, но, во-первых, не представиться в ответ было невежливо, а, во-вторых, ей позарез нужны были ответы на кучу практических вопросов – собаки-то у неё раньше не было. Нет, можно и в инете почитать, но удобнее, когда есть возможность лично уточнить некоторые вопросы. Откладывать проблемы в долгий ящик Сашка не любила, вот и сейчас решила сразу прояснить как можно больше неясностей. – Гм… Евгений, простите… я собак раньше не держала, и мне кое-что непонятно. Не подскажете?

Глава 9. Открыть плотно зажмуренные глаза

Лариса дочь знала отлично, и разные её настроения, и состояния, и признаки того и другого.

– Интересно… что у неё случилось? – думала она.

В том, что что-то случилось, сомневаться не приходилось – дочка явно над чем-то раздумывала, причём это «что-то», явно было серьёзным и непростым. Настолько, что даже собаке она улыбалась невесело.

– Сашуль, может, вдвоём думать будет легче? – Лариса оценила серьёзно-удивлённый взгляд дочери, – Ты не думай, я не навязываюсь, но если могу чем-то помочь…

Сашка как раз рассуждала о том, надо ли хранить в секрете то, что узнала.

Да, очень не хотелось говорить маме – и лишняя боль, и новое разочарование, а она только-только сумела отодвинуть от себя предыдущий «комплектик» подобных эмоций. Да и вообще, она сама собиралась разобраться со всем этим.

– Но… речь-то идёт о Дане. Если Зоя нашего лопуха обрабатывает вовсю, то уж точно не для того, чтобы маму не расстраивать, не делать больно, и не разочаровывать. Мама должна знать, что происходит и почему!

Так что Сашка на мамины слова кивнула:

– Да, думаю, что это нам нужно делать именно вдвоём! Ты, главное, имей это ввиду – ты не одна, мы вместе и со всем справимся! Договорились?

– Само собой! – покивала Лариса.

Правда, когда она услышала о чём идёт речь, ей пришлось напомнить себе слова дочери:

– Не смей рыдать! Они того не стоят! Я действительно и реально не одна – у меня есть Сашка, и это счастье! А эти деятели… я была бы реально в шоке, если бы не узнала это всё заранее. Если бы ко мне вдруг прибыла Зоя с подобными предложениями! Я уж не говорю о бывших родичах… нда… Макс, а мне-то, оказывается значительно больше повезло, чем я раньше думала! Этакий крысак у меня в мужьях был, а я и не знала. Правда, кое-что я не поняла…

– Саш, как ты думаешь, а с чего Зоя решила, что может на «притыренные» деньги рассчитывать? Ну, ладно, я могу подать в суд и поделить их, а она-то что? Деньги твоему отцу «перечислены мамой», то есть, подарок. Он же делиться не будет.

– Я думала об этом – скорее всего она собирается пoшaнтaжирoвaть его тобой – ну, или он половину этой суммы отдаёт, или она рассказывает тебе, и ты всё равно деньги отсуживаешь.

– Да, возможно… Макс терпеть не может всякие разбирательства, так что мог бы и поддаться.

– Мам… думаешь, надо им сказать? Я, честно говоря, думаю, что они Зою полностью заслужили!

– Заслужили, – согласилась Лариса, – Что Макс, что Валентина Петровна! И надо же, как интересно вышло – он-то думал, что идёт к молодой и прекрасной жене, а получилось, что пришел к своему наказанию. Сам, самостоятельно, без малейшей моей помощи пришел! Но да… сказать надо. Во-первых, они своё и так уже заработали – Зою-то не сотрёшь… и разводиться она будет с блеском, плеском и грохотом, а во-вторых… да ну их, грех на душу брать, да ещё думать лишний раз о них! Бог с ними!

Как ни странно, Лариса только после этого решения действительно почувствовала себя значительно лучше!

– Побольнее им сделать? Да нужны они мне, силы ещё на них тратить! Моё дело – предупредить, а уж дальше… сами-сами. Сами устроили себе, сами и разгребайте! И кроме того, Зоя мне совершенно несимпатична! Вот абсолютно и чрезвычайно! И Даньке голову морочит! – Лариса так грозно прищурилась, что Сашка переглянулась с Радой и уважительно покивала, мол, да, она и такая может быть.

– И чего ради я должна ей жизнь облегчать, передавая в жадно-цепкие да липкие лапчонки и отца моих детей, и бабку моих детей? Да, что отец, что бабка те ещё, но меня-то замуж за Макса никто не гнал! Сама выбрала, сама жила, сама и подстрахую последний раз, ладно уж…

Для разговора повод нашелся преотличный – Даня обнаружил, что забыл очередную крайне важную для него вещь и начал названивать Сашке.

– Саш, привези, а? Ну, очень надо!

– Кому надо, тот и приезжает. Я тебе что, золотая рыбка на побегушках?

– Да я хотел с Зоей поехать, некогда мне! – выдал братец.

Если бы не план, досталось бы ему прилично, но Сашка как раз и выжидала возможность пообщаться с бабушкой без лишних свидетелей!

– Ладно… я всё равно мимо проезжать буду. Ты во сколько с Зоей едешь? Да… жаль-жаль, у меня получится попозже.

– Да и ладно, бабуля дома, я её предупрежу, чтобы она тебе двери открыла, – важно заявил Даня.

Она и открыла…

– Ты привезла? – cухо поинтересовалась Валентина Петровна у Сашки, а потом узрела персону нон-грата.

– Так, а ты что здесь забыла? Я Даню тебе не отдам, так и знай! Мы с Максимом решили, что он будет подавать в суд на определение места жительства Дани у себя! Ну, в смысле, здесь.

– А чего это здесь? – живо удивилась Лариса. – Вы-то Дане кто? Отец? Мать?

– Я – бабушка! – гордо заявила Валентина Петровна. – И вообще, я тебя к себе не приглашала!

– А я без приглашения! – парировала обычно очень сдержанная и вежливая Лариса, начинающая получать удовольствие от беседы. – Если вы не в курсе, при наличии родителей, не лишенных родительских прав, ребёнок живёт с кем-то из них. Макс собирается покупать квартиру, вот там-то Даня и может остаться, но никак не с вами!

– Даже если и так. Я преотлично лажу с новой Максюшиной женой, так что она не станет мне мешать! – гордо заявила Валентина Петровна, – Зоинька, в отличие от тебя – отлично воспитана, из хорошей семьи, и я полностью ей доверяю!

Веселье незваных гостий Валентину несколько удивило.

– Лара, ты в курсе, что смех без причины – признак дурачины? – строго спросила бывшая свекровь. – Хорошо, что Даня теперь будет правильно воспитываться!

– Да с причиной, уважаемая наивная Валентина Петровна, с причиной! – отсмеявшись заверила собеседницу Лариса, которой было очень интересно, как бывшая свекровь «откроет зажмуренные глаза». – Хотите услышать эту саму причину?

Нет, конечно же, вначале Валентина Петровна блажила о подделке записи, даже придумала, что Лариса со злости и для того, чтобы рассорить её и Зоеньку нашла какую-нибудь актрису с подходящим голосом.

И тут «поддельный» голос начал говорить о утаённом от Ларисы доходе, о карте самой Валентины, то есть о том, чего Лариса знать никак не могла, и Валентина как-то странно примолкла.

Дальше – больше… Услышав о том, для чего Зое Даня, любящая бабушка невольно побледнела – что-что, а внука она любила.

Разглагольствования знакомого голоса о ЕЁ ИМУЩЕСТВЕ Валентину привели в состояние шока, а уж откровения о родословной новой невестки и вовсе уронили моральное состояние свекрови в бессильную растерянность…

– Это подделка. Это точно подделка! Они пытаются опорочить девочку… – убеждала себя Валентина.

По-настоящему убедило Валентину Петровну окончание записи:

«Ой, да, Валентиночка Петровна, я уже почти пришла. Что нужно сделать? С Данечкой в Таврический съездить? Конечно-конечно, непременно!»

И дальше:

«Да счас! Прям и побежала бы я по её команде, если б мне не надо было мелкого паразита обрабатывать…»

Знать про Таврический Лариска точно не могла! А Зоя именно так ей и отвечала, в очередной раз вызвав умиление от того, какая чудесная у неё вторая невестка!

Выражение лица Валентины Петровны менялось, и Лариса поначалу испытывала настоящее торжество из серии «Что, съела? И ты сама себе это устроила! Себе и своему сыну!» но… но надменная, придирчивая, вредная и коварная свекровь, которая вечно считала её недостойной, человеком низшего сорта, да ещё и сына у Ларисы отбирала, вдруг на глазах превратилась в растерянную пожилую женщину, у которой тряслись руки, губы, а на глазах показались слёзы.

– Да как же так? Это что… ПРАВДА? – она с ужасом, как на ядовитую змею, смотрела на Сашкин смартфон. – Нет, этого просто не может быть! Откуда… как они могли при тебе всё это говорить? Ты врёшь!

– Они понятия не имели, что я рядом – я увидела Зою с мужиком, отступила в кусты, а там собака с коробкой…

Да, именно собака с коробкой, которая точно была в наличии, и именно рядом с ней нельзя увидеть тех, кто стоит у деревьев и кустов, и добила несгибаемую Валентину Петровну – она зарыдала.

Лариса и Сашка переглянулись.

Нет, ни одна из них не стала испытывать к «родовитой дворянке» какие-то нежные чувства, слишком уж много чего она творила на протяжении долгого времени, но жалко стало обеим – просто потому, что страшно, когда выясняется, что ты своими руками сломала всё, что было, да, пусть неидеальное, но безопасное и устойчивое.

Сломала, а вместо этого сама впустила в свою жизнь настоящую хищницу, которая кружит рядом, совсем-совсем рядом, хладнокровно прикидывая, как бы поудобнее вцепиться в горло, высосать всё, что ей может пригодиться. Да не только в тебя вцепиться, а и в сына, и во внука!

– Ой, что ж делать? Даня сейчас с ней! – вскинулась Валентина Петровна, – Она же…

– Она не похитительница и не преступница, – вздохнула Сашка. – Физически ничего она Даньке не сделает, морально – да, гaдит в душу и в мозги только так, но он привычный. Ты ему тоже много чего внушала.

– Да как ты смеешь! – привычно вернулась на своё место «дворянка столбовая».

– Запросто! – невесело откликнулась Саша. – И вообще, бабушка, ты лучше подумай, как отцу это всё сказать.

– Да очень просто! Я возьму и дам ему это выслушать! – надулась Валентина.

– Не поверит. И даже дослушивать не станет – отшвырнёт смартфон, скажет, что вы выдумываете, что пытаетесь его с Зоей развести, – покачала головой Лариса.

Валентина Петровна уже и рот открыла, чтобы одёрнуть нахалку – как это её сын, да её не послушается? А потом притихла – последнее время она всё чаще слышала от него невозможные ранее замечания – то еда не так приготовлена, раньше он ел вкуснее, то одежда не так наглажена, то мать ему помешала, когда он собирался что-то делать.

– Ночная кукушка кукует… – сообразила Валентина Петровна, не осознавая, что это-то есть, но и кое-что другое имеется – она сама последние годы, много последних лет, неуклонно взращивала капризный и придирчивый характер сына, направляя его против неугодной Лары, а вот теперь это выкованное и закалённое её собственным ядом оружие, неотвратимо направляется на неё саму.

Но должен же кто-то быть виноватым во всех видах дискомфорта, который испытывается Максимом? Должен! Бывшую жену обвинять в сегодняшних недостаточно сочных котлетах как-то уже нелепо. Новую жену – небезопасно – оскорбится, надуется, расплачется… А вот кто тут ещё под ногами-то крутится? Аааа, мать! Вот кто у нас во всём виноват! Ату её!

Всё это осознание Валентине Петровне ещё только предстояло, а вот сейчас она сообразила только то, что привычно дать ценные указания сыну из серии: «Максик, брось кaкy, мама тебе новую игрушку купит» уже не выйдет – поздняк метаться!

– И что же мне делать? – ошарашенно протянула она.

– Максимально обезопасить то, до чего собирается добраться Зоя. Меня, если честно, больше всего беспокоит Даня, а не ваши и Максимовы деньги. Но мне не хотелось бы, чтобы Зоя вышла победительницей даже в этом, – объяснила Лариса.

– Даня… да, Данечку срочно надо отослать подальше! О! Знаю! Моя знакомая с мужем звали меня и внука к себе – у них большой загородный дом, причём, рядом с пляжем. Я его к ним отошлю.

– А Максим согласится?

– Да. Даня как раз просился на море, но Максинька уже два раза в этом году ездил с Зоей, а больше ему сейчас отпуск не дадут. Так! Ты мне поможешь собрать его вещи! – Валентина Петровна ткнула пальцем в сторону Ларисы, – А ты, – схожий жест по направлению к Сашке, – пока полы вымой.

– С чего бы? И зачем? – отозвалась Саша. – Вещи Дани ты сама раскладывала, сама и собирай. И вообще, это ты его к Зое приволокла, так что тебе и исправлять, а про пол вообще смешно, я ж не умею его мыть, помните? Ты мне об этом неоднократно говорила.

– Сашка! Лара! Скажи своей дочери…

– Валентина Петровна, вы не поняли! То, что мы к вам пришли с этим, – Лариса кивнула на смартфон, – Совсем не означает, что вы можете как раньше нам приказывать. Вы мне по-прежнему БЫВШАЯ свекровь, которая меня никогда не любила и не уважала, а Сашке – нелюбящая бабушка. Мы просто хотели вас предупредить, и да… должок отдать!

– Какой ещё должок? – подозрительно нахмурилась Валентина Петровна.

– Благодаря вам я наконец-то развелась с мужчиной, который давным-давно не вёл себя как муж! Так что спасибо вам большое!

– Ах, вот как… – гневно надулась Валентина, – Ну ладно! Только запомни, Данечку я тебе не отдам! Я не позволю сделать из него торгаша!

– Хорошо… вы столько времени и сил потратили на то, чтобы сделать из него капризного барчука, что я какое-то время не стану лишать вас наслаждения отведать результаты собственных усилий!

Они бы поссорились, если бы не Сашка.

– А вот интересненько… – произнесла она задумчиво, – Зоя все выцыганенные деньги сразу своему Зае отдаст?

Валентину Петровну этот вопрос живо привёл в себя – в самом-то деле, с Ларкой она и потом разберётся, а сейчас ей позарез нужны союзницы для устранения мошенницы, так коварно её обманувшей!

– Никаких денег ей не достанется!

– Нет, какие-то точно достанутся – хотя бы та же премия, – столь же задумчиво продолжила Сашка, незаметно подмигивая маме. – Разве что, отец возьмёт и откажется от неё – ну, в счёт будущих периодов, так скажем, оставит на развитие предприятия… А получит как-нибудь потом. Вряд ли на отцовской фирме не пойдут ему навстречу.

Похвалить нелюбимую «нетакущую» внучку у Валентины Петровны язык как-то не поворачивался, но идея была хороша. Оставалось придумать, как именно донести истину до Максима?

Распрощались неожиданно мирно – Валентина была занята обдумыванием и планированием, а Лариса и Сашка торопились домой – их там изо всех сил ждали!

– Стоило съездить к бывшей свекрови, чтобы почувствовать себя НАСТОЛЬКО счастливой! – осознала Лариса, открывая дверь в квартиру.

И тут же поняла, что была не права – то было всего лишь чувство безграничного облегчения от того, что вон то безобразие её больше никак не касается. А вот счастье – это тут! Неожиданное, удивительным образом сконцентрированное в собачьей форме, "сусличком" плотненько сидящее на задних лапах счастье!

Как только Рада сообразила, что её тоже счастливы увидеть, тут же вскочила и принялась отчаянно вилять хвостом – так, что даже заднюю часть тела то и дело заносило то направо, то налево.

– Вот у Рады радость-то – мы домой пришли! – рассмеялась Сашка, едва не сбитая с ног мощным взмахом хвоста, – До чего же, оказывается, домой возвращаться приятно, когда тебе ТАК рады! Особенно на контрасте, так вообще. Но, знаешь, мам, ты права – я бабушке тоже благодарна, я как представила, что я тоже её любимая внучка, так мне аж нехорошо стало! Не-не, спасибочки, я уж лучше так!

Глава 10. Очень резкий разворот

Крайне недальновидно недооценивать даму, всю жизнь мечтавшую развести сына с женой-торгашкой, которая недостойна даже минуты его внимания!

Что только не изобретала тогда Валентина Петровна! Лариса и не знала, что её телефон, а потом и смартфон всегда был под бдительным присмотрим свекрови, и это при всём том, что у последней было совсем немного времени – только когда они приходили в гости или она заглядывала к сыну и его жене, и никогда не было пароля…

– Я выведу её на чистую воду! – именно это было девизом бдительной Валентины, почему-то свято уверенной в том, что Лара сыну изменяет с каким-нибудь себе подобным типом.

За все эти годы ничего Валентина Петровна, конечно, не нашла, да и найти не могла – Ларисе и в голову не приходило мужу изменять, зато практику наработала, уууххх какую! Не у всех спецагентов такая имеется.

И вот эти наработки пригодились! А ещё пригодилось крайнее самообладание, ну, ладно, ладно… навык к лицемерию.

Именно он позволил Валентине лучезарно улыбаться, встречая подлую девицу, так коварно её обманувшую.

– Ну погоди! – в лучших традициях известного мульт-героя произнесла про себя Валентина Петровна, а вслух возликовала, что появилась возможность Данечку на несколько деньков отправить к морю.

– Данюсь, помнишь тётю Веру? У неё прямо у моря дом. Там и купаться можно… Так вот она позвонила и пригласила тебя. Я попрошу твоего папу, и он тебя отвезёт.

– У Макса же нет отпуска! Как он на юг поедет? И что? Без меня? – возмутилась Зоя.

– Что ты, что ты Зоинька! Я же про наше море говорю, про Финский залив, конечно! Тут ехать-то часа два с половиной максимум. Нет, можно и на поезде, но лучше в машине, да, Данечка?

От напора Валентины Петровны дрогнула не только её знакомая, которая Данечку и близко не собиралась приглашать, не только сам Данечка, который хотел как раз к тёплому морю, а вовсе не к Финскому заливу, но и Максим, который удивляясь сам себе, отпросился с работы, и поехал отвозить спешно упакованного в машину сына.

– Максинька, ты сам подумай… она ж может и передумать! Тут надо всё делать быстро! Ты же не хочешь увольняться, чтобы сына на юг отвезти? Нет? Разумно! Поэтому, не спорь с матерью.

В данном случае, и правда, лучше было не спорить… Вот Макс и увёз изумленного стремительными перемещениями Даню, а Валентина Петровна взглядом голодного паука, прикидывающего, вкусная ли это муха, или нет, уставилась на Зою.

– Зая, значит, да? Ни в жисть не поверю, что это платонически, а это значит… что сыночек-то у меня с рогами! А как она договаривается с этим своим зайцем? Правильно! По смартфону. Пароль я не знаю, но это не проблема!

Валентина Петровна пригласила Зою на ужин, а потом, пользуясь тем, что у неё самой якобы грязные руки – в муке, попросила посмотреть погоду, потянувшись за тарелкой, которая стояла рядом с невесткой.

Зоя автоматически набрала пароль, даже не обратив внимание на любопытную свекровь в непосредственной близости от экрана своего гаджета – что там сможет соображать пенсионерка, которая так покорно подставляет свои уши под новые и новые порции лапши?

– Пятнадцать-восемнадцать! Нетрудно запомнить. А теперь мне нужно, чтобы она гаджет оставила и свалила наподальше и наподольше! – решила Валентина, искусно подставляя тарелку с фруктовым салатом под локоть невестушки. Ожидаемый толчок локтя качнул тарелку от Зои, а потом прямиком на неё – кому как не Валентине знать, что этот салатничек такой неустойчивый…

– Ой, милая, беги скорее в душ! – раскудахталась Валентина, усмехнувшись в спину Зои. – Давай-давай, курица мокрая! Только думает, что вся из себя такая хитрая! Куда тебе до профи!

Мессенджеры, смс и переписка были спешно распотрошены и без проблем рассмотрены.

Искомые сообщения и заветный контакт, элементарно найдены и отсняты на смартфон самой Валентины Петровны, и к моменту, когда чистая до скрипа Зоя вышла из ванной, её гаджет тихо-мирно лежал на месте, а свекровь вообще пребывала в своей комнате – ибо нефиг недооценивать!

Валентина Петровна посмеивалась и над внучкой.

– Не станет cлушать, да? Сашка вся в мать! Ни тонкости ума, ни понимания! Да, если бы Зоя деньги хотела изъять, он мог бы и не поверить, а вот измена – это дело сооовсем другое! Смотрите и учитесь! – каждому же хочется, чтобы к нему относились с уважением к профессионализму, пусть даже в свекобрости.

Макс приехал уже поздно ночью, и добрая матушка доставать его не стала, зато на следующий вечер соседи высокознатного семейства по полной схеме «насладились» концертом.

– Пошла вооон! – рычал разъярённый Максим, внезапно свалившийся из высот «любимый молодой красавицей муж утирает нос всем завистникам» до положения вульгарного рогоносца.

Ситуация усугублялась ещё и тем, что Зоя, хоть и растерявшаяся поначалу, зло рассмеялась на предположение о том, что она уберётся восвояси с тем, с чем пришла.

– Да вот ещё, дорогой! Половина нажитого – моя! То есть твоя премия, и да… ещё те денежки, которые ты от Ларки своей притырил. Я-то могу доказать откуда они. Ей доказать. Так что, лучше мне отдай. Она-то запросто отсудит, да ещё и сына не даст больше! Как такому дворянину доверять? Или, лучше сказать двортерьеру?

Подготовленный матерью Максим, в пух и прах разбил надежды его бывшемолодой прошложены, ядовито заверив её в том, что его начальство с пониманием отреагировало на то, что он отказывается от премии. А что до тех денег, так это не Зоино дело и вообще, Лара в курсе!

Опешившая Зоя с чемоданами, из которых ушлая Валентина втихаря изъяла подаренные сыном драгоценности, отправилась к матери, а потом крайне неразумно позвонила Зае – пожаловаться.

– Ну и дyрa! – только и сказал на прощание Зая, который всегда крайне прагматично оценивал ту или иную особу женского пола.

Есть деньги – будет общение – нет денег? Прости дорогая, я запомню твой образ навечно, но нам не по пути!

Впрочем, триумф Валентины Петровны был омрачен звонком подруги, которая стремительно стала бывшей…

– Валь, я вообще-то не нанималась твоему внуку в прислуги! Или объясни ему, что тут вокруг него с меню никто круги нарезать не станет и ресторанное обслуживание обеспечивать не будет, или забирай его да возись сама! Такой барин, что аж ужас какой-то!

Через несколько часов Даня оказался в объятиях любящей бабули, которая решила, что всё к лучшему – вот она, её мечта. Иии… была катастрофически не права!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.