Надежда Соколова
Ведьма из провинциального городка

Глава 1

За окном орал василиск. Мерзкая наглая тварь, чей пронзительный, многослойный крик может разбудить и мертвецов. Впрочем, мертвецов в этом городе, Вечном Граде Аэтрии, может разбудить что угодно, включая неправильно проделанный ритуал или нечаянно пролитую на древнюю мостовую каплю крови. Но василиск… его отвратный, вибрирующий на самых глубинных уровнях сознания ор не спутаешь ни с чем. Он орет так, будто по стеклу режут раскаленной пилой, да еще и в унисон с скрежетом зубовном. Уши закладывает, а в висках тут же начинает отзываться тупая боль. Так и думаешь о хорошем лекаре-целителе, ну или о восковых пробках в ушах. И последнее надо бы раздобыть поскорей, пока я окончательно не оглохла.

– Чтоб вас всех разорвало на магические частицы, – мрачно выругалась я, неохотно поднимаясь с постели и с ненавистью глядя на оконную щель, из которой просачивался этот звук. – Нашли живой будильник, совсем с катушек слетели. Кто вообще придумал зачаровывать этих пернатых тварей на время?!

– Прабабка твоя, Артонида Могущественная, – насмешливо отозвалось пространство густым, чуть хрипловатым голосом Дашки, моей домовушки. – Это ее фирменное заклятье, к ней все претензии. Говорят, она их отлавливала лично, в пещерах Утреннего Ужаса.

Я выругалась, смачно, на русском народном, используя такие обороты, от которых мог бы завянуть свежесорванный мандрагоровый корень.

Моя прабабка, Артонида Могущественная, была дамой не просто властной, а вселенского масштаба деспотичности. Она уже лет двадцать как облюбовала себе резной домик цвета морской волны на самом краю Острова Ведьм, жила там почти безвылазно, на материк, считай, не выезжала (короткие ночевки у меня в гостях раз в несколько месяцев – не в счет, да и те больше походили на инспекционные проверки). Предъявлять ей претензии не решался даже местный император Аврелий Четвертый, чтоб ему икалось до конца его дней, гаду продажному такому! Я у Артониды тоже старалась ничего не спрашивать, не пыталась предъявлять те самые претензии и вообще вела себя как можно тише воды, ниже травы в ее присутствии, впитываясь в стены. Мало ли, вдруг психанет, назад на Землю отправит, да запрет там, в каком-нибудь захолустном городишке вроде родного Муромска, без права возврата.

Мне, ведьме в тридцатом поколении, наследнице древнейшего рода, было гораздо удобней и естественней жить здесь, в магическом мире, где по улицам расхаживают василиски, а в небе вместо голубей кружат крылатые змеи, пусть и приходилось терпеть этого пернатого урода в качестве будильника.

Наконец-то, с силой налегая на раму, захлопнув окно, я блаженно выдохнула. Крик василиска уменьшился, превратившись в приглушенный, но все еще противный гул, пусть и не намного. Можно было выдохнуть и почувствовать, как боль в висках отступает.

Ну и позавтракать нормально, с чувством, с толком, с расстановкой. Сегодня у меня ожидался трудный, суматошный день, полный подводных камней и обязательств.

– Дашка, есть давай, и поживей! – скомандовала я, выходя из спальни в длинный, завешанный старинными гобеленами коридор и шлепая босыми ногами по мягким ворсистым коврам с причудливыми узорами на полу. – Я голодная, как дикая русалка после зимней спячки.

– Вот девка-то дурная, необразованная, – хмыкнула Дашка, и в воздухе запахло свежесваренным кофе и теплой сдобой. – Не бывает диких русалок, они все дикие. И спят зимой только в земных сказках.

– Пофиг, – проворчала я, заходя в просторную, залитую утренним светом столовую с огромным дубовым столом и плюхаясь на привычный стул у его головы. – Я хочу есть до умопомрачения.

– Ты ж вчера плотно поужинала: жареный грифон, тушеные коренья, полтора пирога с морошкой…

– И что? Я потом во сне летала. На своей новой метле, «Вьюге-невидимке». Знаешь, сколько магических сил на такие полеты надо? Весь запас энергии сжигается в ноль.

– Знаю, что бабка твоя, Зарина, против этих ночных гонок. Говорит, это неблагородно.

Ну, то, что бабка против, еще не означает, что я брошу тренироваться. Зарина не Артонида. Ее, в отличие от прабабки, можно уговорить, успокоить, задобрить коробкой засахаренных анемонов, в конце концов.

Меня, Викторию Андреевну Марсову, родили и вырастили на Земле. Моя мать, Дарина, терпеть не могла все то, чем занималась ее мать, Зарина, и тем более – бабка Артонида. Оттого они вечно ссорились, кричали друг на друга через магические зеркала. И в конечном итоге Дарина сбежала, уже беременная мной, запечатав свой дар и оборвав все нити. Обосновалась в небольшом сером городке на Земле, через некоторое время, еще до родов, вышла замуж за простого, но доброго человека. Отчим, Андрей Марсов, меня и вырастил, как родную, никогда не делая различий между мной и своими кровными сыновьями. Кроме меня, у них был еще трое мальчишек. Мать, хоть и имела ведьминский дар, им не пользовалась, всячески его подавляя таблетками и силой воли. Ну и меня воспитывала в строгости, в отличие от мягкого отчима, практически все мне запрещая: гулять после девяти, носить короткие юбки, краситься.

– Да что ты дочери дышать свободно не даешь, – ворчал отчим, заступаясь за меня. – Ничего с ней не случится страшного, если придет домой не в девять, а в десять вечера. Ей уже почти семнадцать, пора бы и крылья расправить.

Мать огрызалась, кричала что-то про опасности и свою испорченную юность, но меня все же иногда, со скрипом, отпускала на час позже.

А когда мне исполнилось восемнадцать, я поступила в местный политехнический вуз на программиста и там впервые по-настоящему поцеловалась со своим однокурсником Сережей после пары по высшей математике.

Обычно у ведьм от одного простого поцелуя инициация не происходит. Для этого нужны более сильные потрясения, всплеск эмоций, настоящая встряска. И возможно, воспитывай мать меня менее строго, в страхе перед собственным прошлым, у меня тоже ничего такого не случилось бы. Но запретный плод оказался слишком уж сладким. Первая любовь, первая свобода, первое неповиновение… И моя дремавшая магия вырвалась на волю единым, мощным, ничем не сдерживаемым потоком.

Результат – дикая, ни с чем не сообразная гроза над всем городом, с молниями из фиолетового огня, и немедленное появление разгневанной бабушки Зарины на пороге нашего дома.

Ой, какой же тогда был скандал на всю округу…

– Ты! Ты мне всю жизнь испортила! – орала мать на бабушку, ее обычно бледное лицо заливал нездоровый багрянец, а руки бессильно сжимались кулаках. – Если бы не ты, не твои ведьминские штучки, заклинания и зелья, я нормально, по-человечески росла бы! Играла бы в куклы, а не в алхимические наборы!

– Ты не имела права скрывать от рода магически сильную наследницу, – холодно, с ледяным спокойствием отвечала бабушка Зарина, стоящая по стойке смирно, будто вырезанная из темного дерева. Ее бархатный плащ не шелохнулся. – Ты хоть понимаешь, что теперь может случиться? У нее есть сила, дикая, необузданная, но нет ни грамма знаний. Она – «дикая ведьма»! Это бомба, которая может рвануть в любой момент!

– Да ничего не случится! – ярилась мать, и от ее крика звенели хрустальные подвески на люстре. – Она будет жить обычной жизнью! Обычной, слышишь?! Ходить на работу, растить детей, печь пироги по воскресеньям! А не как я жила, с постоянным страхом, что твои «коллеги» в темном переулке за горло схватят! Ты хоть знаешь, сколько денег, сил, времени, нервов мне пришлось потратить на психиатра, чтобы стать нормальной, обычной женщиной?! Чтобы забыть все эти ужасы?! Нет, ты всегда думала только о себе, о проклятом роде, о своих древних ведьмах! А обо мне, о моих детских страхах и желаниях ты хоть раз задумалась?!

– То же самое я могу сказать о тебе, – мастерски, без единой эмоции отбивала подачу бабушка, лишь ее глаза сузились, став похожими на щелочки. – Ты подумала о желаниях и будущем собственной дочери?! Или, как последняя эгоистка, примеряла ее жизнь на свою, пытаясь слепить из нее свою копию, свою упущенную обыкновенность?!

Мы с отчимом и тремя братьями, притихшие, как мыши, слушали этот разговор, затаившись в дверном проеме гостиной. Не вмешивались, не особо даже стремясь высказаться или примирить их. Что-то древнее и животное подсказывало нам, что между этими двумя разъяренными стихиями, между молотом и наковальней, лучше не вставать. Целее будешь. Отчим лишь тяжело вздыхал и потирал переносицу, а братья переминались с ноги на ногу, исподтишка поглядывая то на мать, то на нежданную гостью.

Глава 2

В тот раз все обошлось малой кровью, если не считать разбитой вазы эпохи модерн и трещины в потолке от неконтролируемого выброса моей энергии. Поругавшись до хрипоты, мать с бабушкой, к всеобщему удивлению, нашли хрупкий, но работающий компромисс. Пока я учусь в земном вузе, я буду жить здесь, на Земле, в отчем доме. Мать категорично заявила, что даже самая могущественная ведьма должна иметь «нормальное», высшее образование, чтобы было куда отступать, если с магией «не сложится». И тут ее неожиданно поддержал отчим.

– Магия магией, это, конечно, здорово, летать на метле, – рассудительно заявил он, попыхивая своей вечной трубкой. – А диплом программиста всегда в жизни пригодится. Мир ведь к технологиям идет, а не к колдовству.

Но при этом все каникулы – зимние, летние, весенние – я обязана была проводить с бабушкой в магическом мире. И она уже станет учить меня азам магических наук, чтобы я, по ее словам, «не устроила второй всемирный потоп от чихания». Ну а пока, чтобы я случайно не разнесла родной город на атомы от первого же сильного переживания, мне надели на шею массивный серебряный амулет с черным обсидианом в центре, сдерживавший мои силы до безопасного уровня.

Так и жили все пять долгих лет моей учебы. Братья отчаянно мне завидовали, особенно когда я демонстрировала им летом простенькие фокусы вроде левитации яблок или изменения их цвета. Им-то магия не досталась, наш род был строго матриархален. Отчим относился к моим новым умениям со здоровой, спокойной долей пофигизма. Он в магию принципиально не верил, списывая все на «массовые гипнозы и продвинутые технологии».

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, – философски отвечал он, когда мать, хмурясь, начинала возмущаться моими успехами в телепортации чашек с чаем. – Не доставай ее. Ты же в свое время жила, как сама хотела. Вот и она пусть так же живет. Вырастет – сама во всем разберется.

Мать возмущенно фыркала, крепче сжимая в руках свою кружку с утренним кофе, но не спорила. Она знала, что в главном – в моей безопасности – он был непоколебим.

Ну а я… Я потихоньку, шаг за шагом, становилась ведьмой. Познакомилась со своей многочисленной, пестрой и шумной родней, в том числе и с грозной прабабушкой Артонидой, узнала много нового о тех мирах и реальностях, в которых веками жили все мои родичи. Увидев в первый раз настоящего, мохнатого домового, ворчащего на свою хозяйку, я визжала от умиления, чем вызвала у того приступ глубочайшего презрения.

В общем, я жадно познавала новую, доселе скрытую от меня жизнь.

Мать так и не сказала, кем был мой родной отец. Бабушка, как выяснилось, этого тоже не знала, хоть и поглядывала на меня частенько с опаской, как на обезьяну с гранатой, чью чеку вот-вот выдернут.

Мне, собственно, было почти все равно, кем являлся мой биологический родитель. Я всей душой любила отчима, считая его единственным и родным отцом. Но бабушка мрачно утверждала, что ведьме всегда передается частичка силы и от второго родителя. И чтобы правильно развиваться, контролировать все аспекты своей мощи, мне необходимо знать, от кого, а главное – от представителя какой именно расы или вида, была рождена.

Я лишь плечами пожимала, пропуская эти речи мимо ушей. Мне это было неинтересно. До жути хотелось поскорее стать самостоятельной, выбрать себе верного фамильяра, обустроить свой собственный дом где-нибудь на окраине магического квартала, пригласить туда бойкую домовушку вроде Дашки, заняться, наконец, настоящим ведьмачеством – принимать заказы, варить зелья, исследовать забытые руины. В общем, я отчаянно хотела вырваться из-под двойной, удушающей опеки матери и бабушки.

И на этом фоне все гадания о моем загадочном происхождении уверенно отходили на второй, а то и на третий план. Отец, кем бы он ни был, никак не участвовал в моей жизни. Так что пусть себе пребывает в небытии. Я же стремилась встать на собственные ноги, причем в самом что ни на есть прямом, а не переносном смысле этих слов – отстоять свою независимость.

В двадцать три я наконец-то закончила вуз, получила заветный диплом программиста. И ровно через два дня после шумного выпускного, даже не доев домашний торт, уже переезжала к бабушке, в магический мир, навстречу новой, настоящей жизни.

Вернее, как выяснилось почти сразу по приезде, миров было множество. Целые созвездия реальностей, переплетенные тончайшими нитями магических коридоров. Магических и немагических – примерно поровну, и они существовали в хрупком, вечном равновесии. Бабушка жила в одном из самых развитых и, что важно, больше всего по своим базовым характеристикам похожем на Землю.

Назывался этот мир Астарай, что в переводе с вымершего языка древних местных народностей дословно означало «подарок богов» или «божественный дар». Старинные легенды гласили, что боги-творцы создали этот мир исключительно для самих себя, как личную обитель для отдыха, чтобы наслаждаться в нем идеальной природой, спокойствием и благодатным одиночеством. Но очень скоро оказалось, что даже боги, в полном уединении, начали испытывать невыносимую скуку. И потому они собственными руками открыли первые межмировые врата, позволив самым разным расам и существам из других реальностей постепенно населить этот дареный мир, наполнив его шумом, страстями и жизнью.

В Астарае теперь жило и процветало невообразимое множество рас: изящные вампиры, яростные оборотни, приземленные гномы, могущественные ведьмы, молчаливые горгульи, простодушные тролли, воинственные орки, загадочные русалки… Всех просто не перечислить. Были целые автономные области, населенные, к примеру, одними лишь орками или вампирскими кланами. Бабушка же обитала в величественной столице Империи Драконов, городе Аэтрионе, который хоть и принадлежал формально древним драконам, но был населен пестрым, шумным калейдоскопом представителей всех мыслимых рас.

Мне там, если честно, не понравилось с первого же дня. Слишком шумно, слишком пафосно, слишком много церемоний, интриг и вечного подковерного шепота о власти. Пожив пару лет у бабушки в ее высокой башне, научившись основам контроля над силой и базовым премудростям ведьмачества, я собрала свои нехитрые пожитки и переехала подальше от столичной суеты, в небольшой провинциальный городок Дримхолм, затерянный на самой границе владений оборотней и горных кланов гномов. Тихо, спокойно, пахнет хвойными лесами и углем из кузниц. Рас много, но самих жителей – мало, и все друг друга знают. Самое то, чтобы постепенно, без лишней спешки и давления, вставать на ноги и учиться настоящей самостоятельности.

Жила я здесь уже пять лет, обжила свой небольшой домик с садом, обзавелась скромной клиентурой. Недавно даже отметила свое тридцатилетие, здесь же, среди наспех собранной родни, которых бабушка настояла позвать на праздник.

Обычно в это время все «нормальные», устоявшиеся ведьмы моего круга начинали активно задумываться о семье, о продолжении рода. Я же пока считала, что нужно как следует потренироваться в сложной магии, заработать побольше золота на собственный дом получше. Да и вообще, пожить наконец для себя, а не для выполнения чьих-то ожиданий. Я ведь столько лет ничего не знала о колдовстве, только и делала, что училась выживать в обычном мире!

И потому на настойчивые вопросы тетушек и бабушки, когда же я, наконец, одумаюсь и продолжу славный род, я лишь мило улыбалась, загадочно пожимала плечами и старательно меняла тему разговора на погоду или цены на мандрагоровый корень.

– Вот молодежь пошла, – ворчала каждый раз бабушка Зарина, с неодобрением хмуря седые брови и выслушав все мои новые отговорки. – Бестолковая, ветреная. Между прочим, я в твоем возрасте уже давно растила твою мать, и хозяйство вела, и репутацию укрепляла.

– И чем особенно хорошим это в итоге закончилось? – не выдерживала и огрызалась я. – Она в итоге сбежала от тебя, беременная мной, на самую что ни на есть немагическую Землю.

– Это не значит, что тебе нужно повторять ее ошибки и отказываться от долга перед родом! – парировала бабушка, ее глаза вспыхивали стальным блеском.

– Да продолжу я его, обязательно продолжу, – нетерпеливо отмахивалась я. – Но почему это нужно делать вотпрямщас? Ведьмы, между прочим, и по пятьсот лет живут, если голова на плечах есть. А мне всего тридцать! Я еще птенчик по вашим меркам!

– Вика! Смотри, я свою мать, Артониду, вызову! – грозила бабушка, тыча в меня пальцем. – Она тебе эти неправильные мозги вправит за пару минут! У нее подход действенный!

Общаться с прабабушкой, чьи «действенные методы» были легендарны и чаще всего заканчивались заточением в другое измерение для «переосмысления», мне категорически не хотелось. Приходилось срочно, под предлогом закипающего чайника или срочного клиента, менять тему разговора, к явному и громкому неудовольствию бабушки.

Глава 3

Дашка, моя домовушка, готовила просто шикарно, с тем самым домашним, душевным вкусом, который не воспроизвести ни в одном дорогом трактире. Она появилась у меня на третий день моей самостоятельной жизни в этом доме, словно просочилась сквозь щель между мирами. Ее никто специально не звал, никакие магические контракты с ней не заключал. Она просто возникла из воздуха в центре гостиной, осмотрелась критическим взглядом, проворчала что-то нелестное насчет молодости и неопытности хозяйки, то есть меня, и молча принялась за уборку и готовку, будто так и было заведено испокон веков.

Я была только рада такому повороту. Домовые, особенно такие умелые, считались вымирающим видом полезной нечисти и имелись далеко не у всех, даже у весьма состоявшихся ведьм. Считалось, что приходили они по зову крови только к самым большим везунчикам или к тем, кто особенно остро нуждался в опеке. «Или к самым большим неумехам, которые сами ложку ко рту донести не могут», – ворчала обычно Дашка, громко переставляя горшки на плите. Я с ней никогда не спорила. Даже не пыталась. Иначе сразу рисковала остаться без ее воздушных блинчиков с малиновым медом и без той самой согревающей душу каши с лесными орехами.

Вот и теперь, сидя за столом, я уминала за обе щеки три толстых блина с мясной начинкой, порцию пшенной каши с маслом и пару румяных сырников. Запивала все это прохладным вишневым компотом и еще и причмокивала от удовольствия. Жизнь, особенно на сытый желудок, была прекрасной и не такой уж сложной.

– Завтра Ярин день, не забыла, птаха? – напомнила Дашка, появляясь из ниоткуда и вытирая руки о клетчатый фартук. – Алтарь-то прибрала? Свечи запасла?

Я только рукой махнула, с трудом проглатывая очередной кусок. Помню, помню. Хотя от всей души лучше б и забыла.

В этом мире было пять основных, верховных божеств, составлявших основу пантеона. Зарай – бог всего сущего и самой жизни, демиург и создатель. Яра – его вечная супруга и покровительница жен, матерей, хранительниц очага всех рас без исключения. Их дети-близнецы, Жанас и Оркис, боги растений и животных соответственно. И брат Зарая, мрачный Харан, бог смерти и перехода в иные миры. Все остальные божества, а их было множество, считались второстепенными, местными. Им поклонялись не так активно, подарки на их скромные алтари клали реже. А вот первая пятерка… Их чтили все, от мала до велика, от диких орков до мудрых драконов.

И завтра должен был состояться один из главных праздников в честь Яры – Ярин день. Все женщины, от мала до велика, в этот день от мала до велика молили Яру о милости, творили особые, древние обряды, просили о крепкой семье, здоровых детях, спокойной и сытой жизни.

Я, как местная ведьма, единственная на весь Дримхолм, должна была руководить теми обрядами, быть проводником между жительницами и богиней. А это значило что? Правильно, сегодня мне нужно было потратить весь свой день на подготовку – перечитывать старинные, запыленные талмуды с ритуалами, мастерить обереги для участниц, перебирать и измельчать особые травки и коренья в своей аптечке. В общем, покой мне только снился, угу. Ни о какой ворожбе или варке зелий для себя речи уже не шло.

Была б моя воля, я бы с превеликим удовольствием забила и на сам Ярин день, и на всю эту суетливую подготовку к нему. Лучше б зелья поварила на продажу – денег бы заработала. Ну или на картах Таро погадала бы, разучила бы новый вид пасьянса… Да что угодно, лишь бы это приносило хоть какую-то практическую пользу! Но только не эти бесконечные, утомительные обряды в честь Яры!

И не потому что я не верила в силу богини. Еще как верила! Я все же ведьма, я могу видеть и чувствовать то, что другие не замечают. Но я искренне считала, что молитвы и просьбы к богам – дело глубоко личное, интимное. И тут каждый должен стараться сам, вкладывать свою душу. А то получается так: пришла к ведьме, нагрузила ее своими проблемами, бросила монетку. И пусть она за тебя отдувается, с богами разговаривает, энергию тратит. А ты сама вроде как и ни при чем, чиста и невинна.

Ну чушь же полнейшая!

После сытного завтрака я пошла мыться. Под самым что ни на есть натуральным душем, в душевую кабину, установленную здесь же, в доме, в небольшой, но удобной ванной комнате. Каюсь, был у меня один грешок – я страстно любила земной уют и комфорт. И потому, как только подучилась магии достаточно, чтобы поддерживать сложные заклятья, я собственноручно установила в своем доме некоторые вполне земные удобства, работавшие от магических амулетов и кристаллов, вшитых в стены. Душевая кабина была в их числе.

Я стояла на теплом каменном поддоне, наслаждалась лившимися на меня прохладными, бодрящими струями воды и чувствовала себя практически счастливой, закрыв глаза. Шум воды заглушал все посторонние мысли.

Вымывшись с ароматным мылом, пахнущим хвоей и мятой, я вытерлась большим пушистым банным полотенцем, переоделась в удобные мягкие шорты и просторную хлопковую майку и направилась в свой кабинет – работать. Волосы, собранные в мокрый хвост, прохладно касались шеи.

Преимуществом ведьм, и я этим вовсю пользовалась, была почти что полная свобода в действиях и внешнем виде. При желании я могла появиться в джинсах и косухе даже на аудиенции у самого императора (и появлялась однажды! Чего мне до сих пор не могла забыть и простить бабушка!). И никто мне слова не сказал бы. Как же, ведьма, своя собственная голова на плечах.

Дома я тоже ходила, как хотела, в чем было удобно. Благо, кроме близких родственников да редких гостей, здесь больше никто не появлялся. Для контакта с клиентами и окружающим миром у меня имелось отдельное, специально обустроенное здание во дворе.

Комната под кабинет была обустроена в самой глубине дома, подальше от посторонних глаз и ушей. Крепкий дубовый стол, глубокое, уютное кресло с высокой спинкой, полки с ведьминскими штучками, типа склянок с настойками и развешанных амулетов – вот, в общем-то, и все убранство. В остальном мне помогала сама магия дома. Ну а для впечатления клиентов я пускала пыль в глаза совсем другими, более зрелищными способами.

Усевшись поудобнее в кресло, я отдала тихую, но четкую команду:

– Книгу «Ритуалы и обряды поклонения» из книгохранилища. Том третий, посвященный богине Яре.

Магия дома сработала мгновенно. Нужный массивный фолиант в потертом кожаном переплете появился на столе с тихим шелестом страниц ровно через секунду.

– Ритуалы, ритуалы, – проворчала я, настраиваясь на рабочий лад и проводя пальцем по резной обложке. – Ярин день, говорите? Ну-ка, и где там у нас эти самые ритуалы для ублажения великой Яры?

Книга, как живая, отреагировала на мой мысленный запрос, ее страницы зашелестели, быстро перелистываясь сами собой. Нужный мне ритуал, испещренный сложными символами и пояснениями, всплыл перед глазами.

Я сидела, склонившись над пожелтевшими страницами, вчитывалась в древние формулы, шепотом повторяла уже изученные пассы руками, пока в кабинете не появилась Дашка, материализовавшись из привычной тени в углу.

– Обед готов, – выдала она раздраженно, подбоченясь. – Бросай эту пыльную макулатуру. Есть иди, пока не остыло.

– Это сколько ж времени прошло? – вскинула я голову, с трудом отрываясь от сложного заклинания по созданию защитного круга.

– Часа четыре точно, если не больше, – отрезала Дашка, с неодобрением глядя на беспорядок на столе.

Неплохо так я поработала. Да, я повторила далеко не один ритуал, освежая в памяти каждую деталь. Но все равно. Четыре часа без перерыва за книгой…

– Книгу в книгохранилище, на свое место, – приказала я магии дома, с усилием поднимаясь из-за стола.

Тело затекло, спина ныла, а шея одеревенела. Я невольно застонала, разминая затекшие мышцы.

– Вот-вот, и я об этом, – фыркнула негодующе Дашка. – Хоть бы вспоминала о времени, пока в своих колдовских бреднях копаешься.

Я попыталась пожать плечами – не получилось, только ойкнула от резкой боли.

– Даш, а Даш, родная, разомни меня немного, а? – попросила я жалобным голосом. – Руки-ноги не слушаются.

– Обойдешься, – безжалостно отрезала домовушка. – Сама виновата. Иди давай. Пока дойдешь до столовой, сама «разомнешься» как следует.

Вот она, добрая и заботливая домовушка. Ни в чем не откажет своей хозяйке.

Пришлось, кряхтя и охая, медленно, как столетняя старуха, передвигаться по коридорам дома в сторону столовой.

Глава 4

Рыбный суп с дымком, свежий салат из сезонных овощей с душистыми травами, пышная булка с изюмом и стакан прохладного яблочного компота – все это влезло в меня без проблем и почти без остатка. Я проглотила последний кусок и только тогда почувствовала, как по телу разливается приятная теплота, конечности наконец-то начинают слушаться, а спина перестала напоминать деревянную доску.

– Жизнь, определенно, прекрасна, – я блаженно улыбнулась и сладко потянулась, отложив в сторону деревянную ложку. – Даш, а Васька с Тимкой где?

Васькой звали моего рыжего бесстыжего кота, который появился в этом мире вместе со мной с Земли, зацепившись за подол платья во время первого перехода. Тимкой я окрестила огромного сторожевого пса, подаренного мне прабабушкой Артонидой еще щенком. Поговаривали, будто в его роду были сами демоны Теневых пустошей, отчего взгляд у него был пронзительно-желтый и слишком умный для животного.

Васька с Тимкой терпеть друг друга не могли, постоянно шипели, рычали и грызлись, но к серьезным боевым действиям никогда не приступали, памятуя о моем справедливом, но жестком гневе.

– Рыжий шляется где-то, – равнодушно ответила Дашка, собирая со стола пустую посуду. – Со вчерашнего дня его морда здесь не появлялась. А черный твой сторожит какого-то бедолагу, прямо посреди двора. Уже который час не сходит с места.

Доходило до меня долго, секунд десять, пока мозг переключался с ритуалов на бытовуху.

– Дашка! – возмутилась я, быстро поднимаясь с дубовой лавки. – Это же наверняка клиент, между прочим. И он платит за мою работу, за свет в доме и за твои деликатесы!

– Судя по его затрапезному виду, платить ему нечем, кроме горсти медяков, – проворчала меркантильная Дашка, громко звякая тарелками. – Одним запахом лука весь дом провоняет.

Я вместо ответа лишь раздраженно щелкнула пальцами, накидывая на свой домашний вид быстрый морок. Теперь всем, кроме очень сильных и внимательных магов или ведьм, было видно не мои потертые шорты, а скромное, но опрятное серое платье с высоким воротником и длинными рукавами – образ респектабельной знахарки.

Удобно, но не всегда практично, ведь иллюзия была чисто визуальной. И потому мороком я пользовалась только в экстренных случаях, когда не успевала переодеться в нечто более подходящее. Например, как сейчас.

Сунув босые ноги в стоптанные домашние тапки, я потопала через кухню во двор – смотреть, кого же там принесла нелегкая.

Тимка, угольно-черный пес, в холке достававший мне почти до груди, лениво разлегся посередине вымощенного камнем двора, положив массивную голову на лапы. Между его огромными, с большими острыми когтями лапами, стоял и мелко трясся какой-то деревенский мужик в потертом кафтане, заплатанных штанах и плетеных лаптях. Самый что ни на есть обычный человек, довольно редкая и небогатая здесь раса. Ну, и что такому понадобилось от местной ведьмы?

– Тима, фу, отпусти, – скомандовала я, подходя ближе.

Тимка негромко, почти с сожалением тявкнул, поднялся, лениво потянулся и нехотя потрусил к своей просторной будке в другом конце двора, откуда продолжил наблюдать желтым прищуренным глазом.

Я выжидательно, слегка свысока посмотрела на перепуганного мужика.

– Ну? Кто ты такой? И что тебе надо от ведьмы?

– Смилуйся, матушка ведьма, – выдал мужик скрипучим голосом, не пытаясь сделать и шага вперед. – Беда на меня приключилась, проклятие тяжкое. Помираю я, заживо сгниваю! Излечи, прошу, помоги сироте горемычному! Я все, что смогу, заплачу!

Проклятым и умирающим мужик, однако, не выглядел ни разу. Здоровый, румяный, можно сказать, цветущий вид, ясный, ничем не затуманенный взгляд. Руки если и трясутся, то явно от переизбытка дешевой наливки, а не от магической порчи.

Но долгая жизнь на Земле, в мире, где каждый клиент был на счету, приучила меня не пренебрегать ни одним обратившимся, если он хотя бы теоретически был готов заплатить пусть и медяками, но за работу.

– Ладно, пойдем, – я кивнула в сторону аккуратного флигеля из темного дерева неподалеку, в котором и обустроила свой приемный кабинет. – Посмотрю, что там у тебя за напасть и можно ли тебя вообще вылечить.

Мужик заметно оживился, лицо его просветлело, и он засеменил за мной, стараясь не отставать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.