# Орудия смерти. Город потерянных душ (новый перевод)

Кассандра Клэр

Клэри Фрей предстоит отправиться в самое сердце Тьмы. Затеяв опасную игру, она бросает вызов раю и аду, чтобы спасти Джейса, которого она любит больше жизни. Джейс теперь – верный слуга Тьмы и неразрывно связан с Себастьяном, который собирается уничтожить Сумеречных охотников. Только Клэри и семья Джейса считают, что его можно спасти. Будущее Сумеречных охотников зависит от успеха этой миссии. Клэри готова на все ради Джейса, даже если цена, которую придется заплатить за любовь, будет слишком высока.

# Кассандра Клэр. Орудия смерти. Город потерянных душ

> Посвящается

> Нао, Тиму, Дэвиду и Бену

> Человек не выбирает зла ради самого зла. Он лишь путает его со счастьем, с благом, которого ищет.

> Мэри Уоллстонкраф

Cassandra Clare

THE MORTAL INSTRUMENTS

City of Lost Souls

© Copyright © 2012 by Cassandra Clare, LLC

© Д. Селюкова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

ISBN 978-5-17-179315-9

## Пролог

Саймон стоял, уставившись на собственную дверь.

Он не знал другого дома. Сюда, в длинную бруклинскую малоэтажку, родители принесли его после рождения. В этих стенах он вырос. На этой улице летом играл в тени густых деревьев, а зимой катался по ней на крышках мусорных баков. Здесь они сидели шиву[1] после смерти отца. Здесь он впервые поцеловал Клэри.

И ни при каких условиях даже представить не мог, что родная дверь захлопнется перед ним. Когда видел маму в последний раз, она назвала его монстром и начала молиться, чтобы он ушел. Саймону пришлось зачаровать ее, заставить забыть, что он вампир, вот только он не знал, сколько продержится гипноз. И теперь, стоя на холодном осеннем ветру и глядя на дверь, понимал, что продержался недолго.

Всю дверь покрывали символы: нарисованные краской звезды Давида, вырезанные буквы «чет» и «йод», образующие слово chai[2], «живой». К дверному молоточку и ручке были примотаны коробочки-тфилин[3]. Глазок закрыт хамсой, Рукой Бога[4].

Саймон положил руку на металлическую мезузу, прикрепленную к двери справа. Кожа, прикоснувшаяся к священному предмету, задымилась, но он ничего не почувствовал. Боли не было. Только жуткая, пустая чернота, из которой медленно поднималась холодная ярость.

Он пнул дверь. Удар эхом отозвался в доме.

– Мам! Мам, это я!

Нет ответа. Только щелчок закрывающейся щеколды. Саймон напряг слух и узнал мамины шаги, ее дыхание. Она молчала. Даже через дверь проникал едкий запах ее страха и паники.

– Мам! – Его голос сорвался. – Мама, не глупи! Впусти меня! Это же я, Саймон!

Дверь дрогнула, словно ее ударили изнутри.

– Убирайся! – Мамин голос от ужаса стал хриплым, едва узнаваемым. – Убийца!

– Я не убиваю людей. – Саймон прижался лбом к двери. Он мог бы ее выбить, наверное, но какой смысл? – Я же тебе говорил. Я пью кровь животных.

– Ты убил моего сына. Убил его, посадил в его тело монстра!

– Но это я твой сын…

– У тебя его лицо и его голос, но ты не он! Ты не Саймон! – Она сорвалась на крик. – Убирайся с моего крыльца, пока я тебя не убила, чудовище!

– А Бекки… – Почувствовав, что лицо увлажнилось, он коснулся щеки. На пальцах осталась кровь. Да… Он же теперь плачет кровью. – Что ты сказала Бекки?

– Не приближайся к сестре! – В доме загремело, наверное, мама что-то уронила.

– Мам… – снова позвал он, уже тише. Голос упал до хриплого шепота, рука задрожала. – Мне надо знать… Бекки тут? Мама, открой дверь. Пожалуйста…

– Не подходи к Бекки! – Он услышал, как она отошла от двери. Потом – знакомый скрежет кухонной двери, скрип линолеума. Открылся шкафчик… Саймон представил, как она достает нож…

«Пока я тебя не убила, чудовище».

Неожиданная мысль ударила его как молния. Если мама бросится на него, Метка просто уничтожит ее. Как уничтожила Лилит.

Его рука бессильно упала. Он медленно попятился, пока не уперся спиной в дерево, протянувшее пышные ветви над улицей. Под деревом он и остановился, неотрывно глядя на дверь своего дома, обезображенную следами маминой ненависти к нему.

Нет, напомнил он себе. Она не его ненавидит. Она думает, что он мертв. Ненавидит она того, кого не существует.

«Я не такой, как она думает».

Саймон не знал, сколько простоял там, разглядывая дверь, но телефон вдруг зазвонил, завибрировал в кармане плаща.

Автоматически потянувшись к карману, он заметил выжженную на ладони мезузу – переплетенные звезды Давида. Сменив руку, он прижал к уху телефон.

– Алло?

– Саймон? – прохрипела Клэри. – Где ты?

– Дома… – начал он и запнулся. Собственный голос казался ему равнодушным, пустым. – У маминого дома. Почему ты не в Институте? Все хорошо?

– Нет. После того как ты ушел, Мариза вернулась с крыши. Джейс должен был ждать там. Но на крыше никого не было.

Саймон неосознанно двинулся вперед, зашагал к метро, как механическая кукла.

– Что значит «никого не было»?

– Джейс исчез. – Голос Клэри звенел как натянутая струна. – И Себастьян тоже.

Саймон резко остановился в тени голых веток.

– Но Себастьян был мертв. Он мертв, Клэри…

– Тогда объясни мне, почему его тело исчезло, потому что оно исчезло! – Ее голос сорвался. – Осталась только кровь и битое стекло. Они оба пропали, Саймон! Джейс пропал…

## Часть первая. Нет демона иного

> Любовь – домовой,
> любовь  – дьявол,
> любовь  – самый злой из всех злых духов.

> Уильям Шекспир. «Бесплодные усилия любви»[5]

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

### 1. Последний совет

– Как думаешь, долго они будут выносить вердикт? – спросила Клэри. Она не знала, сколько уже ждет, но казалось, что часов десять. В черно-розовой, яркой комнате Изабель не было часов, только горы одежды, стопки книг и разбросанное везде оружие. Туалетный столик был завален блестящими палетками, баночками, немытыми кисточками. Из ящиков комода вываливались кружевные нижние юбки, тонкие колготки и боа из перьев. Комната походила на гримерку какого-нибудь бурлеск-шоу, словно из «Клетки для чудаков», но за последние две недели, что Клэри тут провела, этот хаос начал ее даже успокаивать.

Изабель стояла у окна, держа на руках Черча и рассеянно почесывая его между ушами. Кот сердито глянул на нее желтыми глазами. На улице разыгралась в полную силу ноябрьская буря, дождь заливал окна, словно прозрачный лак.

– Еще немного, – медленно произнесла Изабель. Без косметики ее темные глаза казались больше, лицо моложе. – Наверное, еще минут пять.

Клэри, сидевшая на ее кровати, между стопкой журналов и гремящей кучкой ангельских клинков, сглотнула горькую слюну. Горло стиснуло.

«Я вернусь. Минут через пять».

Вот последнее, что она сказала парню, которого любила сильнее всего на свете. А теперь ей казалось, что больше она уже ничего никогда ему не скажет.

Этот момент идеально отпечатался в памяти Клэри. Сад на крыше. Холодная и ясная октябрьская ночь, кристаллики звезд переливаются во тьме. На плитах – черные руны, перепачканные кровью и гнилью. Джейс целует ее, и на его губах – единственное тепло в этом продрогшем мире. Она сжимает перстень Моргенштернов на цепочке.

«Любовь, что движет солнце и светила …[6]»

Она в последний раз обернулась к Джейсу, прежде чем лифт утянул ее обратно в недра здания. Встретилась с остальными внизу, обняла маму, Люка, Саймона… но часть ее души, как всегда, осталась с Джейсом – вдвоем они парили над холодным городом, сверкающим электрическими огнями. Только вдвоем.

Мариза и Кадир поднялись на крышу, взглянуть на оставшееся от ритуала Лилит. Через десять минут Мариза вернулась одна. Когда двери открылись и Клэри увидела ее лицо, белое, застывшее и безумное, она сразу же поняла.

Дальше все было как во сне: толпа Сумеречных охотников бросилась к Маризе, Алек оторвался от Магнуса, Изабель вскочила на ноги. Белый свет раз за разом рассекал тьму, словно вспышки фотоаппаратов на месте преступления, но бесшумные, – это выскальзывали из ножен ангельские клинки. Пробиваясь вперед, Клэри выхватывала фрагменты истории: сад пуст, Джейс исчез, стеклянный гроб разбит и везде осколки. Свежая кровь капает с возвышения, на котором тот стоял.

План придумали как всегда быстро: рассредоточиться по периметру, обыскать территорию вокруг здания. Магнус обернулся к Клэри, спросил, есть ли у нее с собой какая-нибудь вещь Джейса. По его рукам бежали голубые искры. Она молча отдала ему перстень, отошла в угол, все еще оглушенная, и позвонила Саймону. Стоило ей захлопнуть телефон, как чей-то голос громко сказал:

– Выследить? Сработает, только если он еще жив. Но там столько крови, что, скорее всего…

Это была последняя капля. Холод, смертельная усталость и шок взяли свое: колени подогнулись. Мама успела ее поймать, но потом все смазалось и потемнело.

На следующее утро Клэри проснулась в своей кровати, дома у Люка. Резко села, чувствуя, как бешено колотится сердце, уверенная, что это был ночной кошмар.

Вот только побледневшие синяки на руках и ногах говорили о другом. И отсутствие кольца тоже.

Натянув джинсы и худи, она, шатаясь, вышла в гостиную. Джослин, Люк и Саймон сидели грустные – не нужно было даже спрашивать… но она все равно спросила.

– Он вернулся? Его нашли?

Джослин поднялась ей навстречу.

– Нет, милая, еще не нашли…

– И тела тоже нет? Он ведь не мертв? – Клэри упала на диван рядом с Саймоном. – Нет… он не мертв. Я бы знала.

Она помнила, как Саймон держал ее за руку, пока Люк рассказывал о том, что удалось узнать: Джейс исчез, Себастьян тоже. Плохая новость – экспертиза подтвердила, кровь на пьедестале принадлежала Джейсу. Хорошая – ее было меньше, чем полагали: вода из гроба размыла ее, так что лужа казалась огромной. Теперь они думали, что Джейс вполне мог выжить.

– Но что случилось? – продолжала выпытывать Клэри.

Люк покачал головой, его голубые глаза были печальны.

– Никто не знает, Клэри.

По ее венам будто пустили ледяную воду вместо крови.

– Я хочу помочь, сделать хоть что-то. Не могу просто сидеть и ждать, Джейс пропал.

– У тебя сейчас есть другая проблема, – мрачно сказала Джослин. – Конклав хочет тебя видеть.

Клэри поднялась, чувствуя, как хрустит лед, сковавший руки и ноги.

– Ладно, пускай. Я скажу им все, что они захотят услышать, лишь бы нашли Джейса.

– Ты скажешь им все, что они захотят услышать, потому что у них меч Смерти, – в отчаянии ответила Джослин. – О, милая… Мне так жаль!

И вот, после двух недель однообразных вопросов, после вызова вереницы свидетелей и постоянной дачи показаний с мечом Смерти в руках, Клэри сидела в комнате Изабель и ждала, чтобы Совет решил наконец ее судьбу.

Снова пришли воспоминания о том, каково было держать меч Смерти. Словно крошечные рыболовные крючочки вонзаются под кожу, выуживают из тебя правду. Она стояла на коленях, в кругу Говорящих звезд и словно со стороны слышала, как ее собственный голос выкладывает Совету все: как Валентин призвал ангела Разиэля, как она получила над ангелом контроль, стерев с песка имя и написав свое. Как Разиэль предложил исполнить одно ее желание, и она пожелала, чтобы Джейс вернулся из мертвых. Она рассказала о том, как Лилит захватила тело Джейса и хотела оживить кровью Саймона Себастьяна, брата Клэри, к которому Лилит относилась как к сыну. Рассказала о том, как метка Каина на лбу Саймона уничтожила Лилит… И как они решили, что, раз она погибла, Себастьян им больше не угрожает.

Клэри вздохнула, открыла телефон проверить время.

– Они там уже час. Это обычное дело? Или плохой знак?

Изабель уронила кота, и тот недовольно взвыл. Она подошла, села рядом с Клэри. Похудевшая – они обе за эти две недели потеряли в весе, – но как всегда элегантная, в черных прямых брюках и облегающей кофточке из серого бархата. Тушь у нее размазалась, но вместо того чтобы походить на енота, она выглядела как какая-нибудь французская кинозвезда.

Изабель вытянула руки, на браслетах из электрума звякнули руны.

– Нет, это не плохой знак. Просто им многое надо обсудить. – Она повертела на пальце кольцо Лайтвудов. – Все с тобой будет хорошо. Ты не нарушила Закон, а это самое главное.

Клэри вздохнула. Даже тепло плеча Изабель не могло растопить лед в венах. Она знала, что технически действительно ничего не нарушила, но Конклав был в ярости. По закону Сумеречным охотникам запрещалось поднимать мертвых, но на ангелов запрет не распространялся. И все же, попросив вернуть Джейса к жизни, она совершила серьезный проступок. Они договорились никому об этом не рассказывать.

И вот правда вышла наружу и потрясла Конклав. Клэри знала: они точно захотят ее наказать. Хотя бы за то, что ее выбор привел к роковым последствиям. В глубине души она даже хотела, чтобы ее казнили. Переломали кости, вырвали ногти. Пусть Безмолвные братья пронзят ее мозг своими мыслями-клинками – лишь бы Джейс вернулся живой и невредимый: ее боль в обмен на его жизнь. Это помогло бы заглушить вину от того, что оставила Джейса одного на крыше.

Изабель и остальные, конечно, сотни раз говорили ей, чтобы не глупила: все тогда решили, что опасность миновала. И если бы она, Клэри, осталась, сейчас искали бы и ее тоже.

– Прекрати, – сказала Изабель, и непонятно было, к кому она обращается – к ней или к коту. Черч сделал то же, что делал всегда, когда его роняли: повалился на спину, задрав лапы, – это он так притворялся мертвым, чтобы хозяйки его пожалели. Но Изабель, откинув волосы, так глянула на Клэри, что та поняла – это «прекрати» предназначалось ей.

– Что прекратить?

– Представлять все ужасы, которые с тобой сделают… вернее, которые ты хотела бы, чтобы с тобой сделали, раз ты жива, а Джейс… пропал. – Изабель запнулась, словно перескочила такт в песне. Они никогда не говорили, что Джейс, возможно, уже мертв, – они с Алеком отказывались даже думать об этом. И Изабель не обижалась на Клэри за то, что та скрывала от нее такую огромную тайну. Наоборот, Изабель стала ее самой преданной защитницей. Каждый день, встречая Клэри у дверей Зала Совета, Изабель уверенно брала ее за локоть и, не смотря по сторонам, вела мимо пялящихся, шушукающихся между собой Сумеречных охотников. Она высидела все долгие допросы, уничтожая взглядом всякого, кто смел даже покоситься на Клэри.

Для Клэри это стало неожиданностью – они никогда не были так уж близки, обе комфортнее ощущали себя с мальчишками, чем с другими девушками. Но почему-то Изабель не оставляла ее, и Клэри была хоть и удивлена, но благодарна.

– Не могу, – отозвалась она. – Если бы мне позволили патрулировать… если бы мне позволили сделать хоть что-то, было бы, наверное, не так плохо.

– Я не знаю, – устало отозвалась Изабель. За последние две недели они с Алеком вымотались в шестнадцатичасовых патрулях так, что выглядели нездорово бледными. Но когда Клэри сказали, что ее отстраняют от поисков Джейса, пока Совет не решит, как относиться к тому, что она подняла его из мертвых, та пробила ногой дыру в двери спальни.

– Иногда кажется, что все бесполезно, – добавила Изабель.

Клэри снова почувствовала, как заледенели кости.

– То есть… ты думаешь, что он мертв?

– Нет. Но я думаю, что они не могут быть в Нью-Йорке.

– Но в других городах тоже ищут, так? – Клэри коснулась шеи, забыв, что кольца на цепочке там больше нет. Магнус все пытался отследить Джейса, но пока не сработало.

– Конечно ищут. – Изабель с любопытством коснулась маленького колокольчика, висевшего теперь на месте кольца. – Что это?

Клэри помедлила. Колокольчик ей подарила королева Благого двора… Нет, не так. Королева фейри не раздает подарков. Позвонив в колокольчик, Клэри могла попросить ее о помощи, и чем дольше от Джейса не было вестей, тем чаще она касалась подвески. Ее останавливало только одно: за помощь королева потребует нечто ужасное.

Не успела Клэри ответить, как дверь распахнулась. Они с Изабель тут же вытянулись по струнке, Клэри стиснула одну из розовых подушечек Иззи так крепко, что стразы впились в ладони.

– Привет, – сказал вошедший и закрыл дверь. Это оказался Алек, старший брат Изабель. Из-под расстегнутой мантии Совета, черной, с серебряными рунами, выглядывали джинсы и черная кофта с длинными рукавами. В черном он казался еще бледнее, его глаза, прозрачные, кристально-голубые, – еще голубее. Волосы у него были такие же черные, как у сестры, но короче – закрывали только уши.

Увидев, как он поджимает губы, Клэри заволновалась еще сильнее, сердце так и заколотилось в груди. Алек выглядел недовольным. Что бы там на Совете ни решили, новости были плохие.

– Как все прошло? – тихо спросила Изабель. – Какой вердикт?

Алек сел к туалетному столику и повернулся к ним с Клэри, обхватив спинку стула руками и ногами. В другой ситуации это выглядело бы смешно: Алекс был высоченным и стройным, с длинными, как у танцора, ногами. Словно осьминог залез в кукольный домик.

– Клэри, – сказал он. – Цзя Пенхоллоу огласила вердикт. Тебе не выдвинуто никаких обвинений, ты не нарушала законов. Цзя считает, что ты достаточно наказана.

Изабель громко выдохнула и улыбнулась. На мгновение волна облегчения поднялась в Клэри, ломая лед, наросший вокруг всех чувств. Ее не накажут, не запрут в Безмолвном городе или где-нибудь, откуда она не сможет помочь Джейсу. Люк, представлявший в Совете оборотней, обещал позвонить Джослин, как только заседание закончится, но Клэри все равно потянулась к телефону. Слишком хотелось самой рассказать маме хорошие новости.

– Клэри, подожди, – остановил Алек, видя, что она открыла телефон.

Он все еще выглядел мрачным, как гробовщик. Клэри охватило дурное предчувствие. Она положила телефон обратно на кровать.

– Алек… Что такое?

– Совет не твою судьбу решал так долго. Они обсуждали еще кое-что.

Лед вернулся. Клэри передернуло.

– Джейс?

– Не совсем. – Алек подался вперед. – Утром пришло сообщение из Московского Института. Вчера что-то пробило щиты на острове Врангеля. Они послали команду их отремонтировать… но чары не работали слишком долго. Так что этот вопрос для Совета сейчас важнее всего.

В представлении Клэри щиты были чем-то вроде магической стены, окружающей Землю. Их поставило еще первое поколение Сумеречных охотников. Демоны могли сквозь них пробиться, но с трудом – большую часть щиты все же удерживали, так что можно было не опасаться, что Землю захватит вторгшаяся демоническая армия. Джейс как-то рассказывал ей об этом… целую вечность назад.

«Вторжения бывали, но слабенькие, их легко удавалось сдерживать. Но даже на моей памяти все больше демонов начало просачиваться сквозь щиты».

– Это плохо… – отозвалась Клэри. – Но не понимаю, при чем тут…

– У Конклава есть приоритеты, – перебил Алекс. – Последние две недели основное внимание было направлено на поиски Джейса и Себастьяна. Но охотники перевернули все и ни следа не нашли в Сумеречном мире. Поисковые чары Магнуса тоже не сработали. Элоди, женщина, вырастившая настоящего Себастьяна Верлака, подтвердила, что с ней никто не связывался. Хотя этого мы и не ждали. Наши шпионы в Круге Валентина не заметили никакой подозрительной активности. Безмолвные братья так и не могут понять, что за ритуал пыталась провести Лилит, удался он или нет. Единственная версия – Себастьян (конечно, они теперь зовут его Джонатаном) похитил Джейса. Но это и так было понятно.

– И? – спросила Изабель. – Что это значит? Больше патрулей? Ищем дальше?

Алек покачал головой.

– Расширение поисков они не обсуждали, – тихо ответил он. – С этого дела снят высший приоритет. Прошло две недели, а никто ничего не нашел. Подкрепление из Идриса отправляют домой, сейчас важнее разобраться со щитами. А еще Совет пытается деликатно разрулить очень важные переговоры, переписать Законы, чтобы назначить нового Консула и Инквизитора, пересмотреть отношение к существам Нижнего мира… они не хотят отвлекаться.

Клэри уставилась на него.

– Они не хотят отвлекаться от переписывания дурацких старых законов, чтобы найти Джейса? Они сдались?

– Они не сдались…

– Алек, – холодно перебила Изабель.

Алек вздохнул, закрыл лицо руками. У него были такие длинные пальцы, прямо как у Джейса, и с такими же шрамами. На тыльной стороне правой ладони – Метка Сумеречных охотников.

– Клэри, для тебя… для нас всегда важнее было найти Джейса. Но для Конклава это в первую очередь поиски Себастьяна. Он опасен: разрушил щиты в Аликанте, убил столько народу! А Джейс…

– Просто еще один Сумеречный охотник, – продолжила Изабель. – Мы постоянно то умираем, то пропадаем.

– К нему особое отношение, как к герою Смертельной войны, – отозвался Алек. – Конклав ясно дал понять: поиски будут продолжаться, но сейчас время подождать, чтобы Себастьян проявил себя, сделал следующий ход. Считай, это третья или четвертая задача в очереди. Они хотят, чтобы мы вернулись к нормальной жизни.

К нормальной жизни?! Клэри ушам своим не верила. К нормальной жизни… без Джейса?

– То же самое нам сказали, когда умер Макс, – отозвалась Иззи. Она не плакала, ее черные глаза пылали гневом. – Что мы быстрее преодолеем свое горе, если вернемся к нормальной жизни.

– Не такой уж плохой совет, – пробормотал Алек, не поднимая головы.

– Скажи это отцу. Он хотя бы на заседание из Идриса выбрался?

Алек покачал головой и опустил руки.

– Нет. Но если вас это утешит, многие довольно яростно высказывались за то, чтобы продолжать поиски Джейса в полную силу. Магнус, конечно, Люк, консул Пенхоллоу, даже брат Захария. Но их голосов не хватило.

Клэри взглянула в упор.

– Алек. Ты ничего не чувствуешь?

Глаза Алека расширились, потемнели, и на мгновение Клэри снова увидела мальчишку, который терпеть ее не мог, когда она только появилась в Институте. Мальчишку с обкусанными ногтями, дырками на свитерах и постоянными обидами на весь мир.

– Я знаю, что ты расстроена, Клэри, – сухо ответил он, – но если думаешь, что мы с Из меньше переживаем за Джейса, чем ты…

– Да нет же. Я про связь парабатаев. Я читала в Кодексе о церемонии: вы с Джейсом связаны, ты можешь его чувствовать, это помогает в бою и все такое. Поэтому… я хотела спросить… ты что-нибудь чувствуешь? Он жив?

– Клэри, – обеспокоенно начала Изабель. – Я думала, что ты не…

– Он жив, – осторожно сказал Алек. – Думаешь, я бы тут бегал, если б он умер? Но с ним что-то очень сильно не так. По крайней мере, он еще дышит, это я знаю точно.

– «Не так»… то есть он в плену? – тихонько предположила Клэри.

Алек отвернулся к сплошной серой стене дождя за окном.

– Возможно. Я не могу объяснить… Никогда еще такого не ощущал.

– Но он жив.

Алек наконец посмотрел ей в глаза.

– Да. В этом я уверен.

– Тогда к черту Совет. Найдем его сами.

– Клэри… Будь это возможно, думаешь, мы бы уже не…

– Мы делали то, что велел Конклав, – вмешалась Изабель. – Патрулировали, посылали разыскные команды. Но есть и другие способы.

– Иными словами, незаконные? – неуверенно отозвался он.

Клэри надеялась, что Алек не станет повторять присказку Сумеречных охотников Dura lex, sed lex – «закон суров, но это закон». Она бы не выдержала.

– Королева Благого двора предложила мне помощь, – сказала она. – На вечеринке в Идрисе.

На нее нахлынули моменты той счастливой ночи, и сердце болезненно сжалось. Вдох, выдох…

– Я знаю, как с ней связаться.

– Королева фейри ничего не дает просто так.

– Знаю. Я сделаю все, что она попросит. – Клэри вспомнила, как фейри вручила ей колокольчик, вспомнила девичий голосок:

«Ты все сделаешь ради того, чтобы спасти его, все отдашь Небесам и Аду, что бы они ни потребовали, верно?»

– Я просто хочу попросить кого-нибудь из вас со мной пойти. Я плохо понимаю язык фейри, а с вами, может, не попаду в ловушку. Но если она правда поможет…

– Я с тобой, – тут же ответила Изабель.

Алек мрачно глянул на сестру.

– Мы уже говорили с фейри, Совет тщательно их допрашивал. Они не умеют врать.

– Совет спрашивал, знают ли они, где Джейс и Себастьян, – сказала Клэри. – А не захотят ли они искать. Королева знала о моем отце, об ангеле, которого он призвал и заточил. Знала правду о нашей с Джейсом крови. Думаю, в мире вообще мало такого, о чем ей неизвестно.

– Это правда. – Изабель немного оживилась. – Чтобы получать от этих ребят нужные ответы, надо задавать им правильные вопросы, Алек. Допрашивать их очень сложно, даже если они не могут врать. Но вот одолжение – это другое дело.

– Я боюсь думать о последствиях, – сказал Алек. – Если Джейс узнает, что я отпустил Клэри к королеве фейри, он меня…

– Мне все равно, – возразила Клэри. – Он бы сделал для меня то же самое, и не говори, что это не так. Если бы я пропала…

– Он бы весь мир сжег и выкопал тебя из пепла, я знаю, – устало отозвался Алек. – Черт возьми, думаешь, я сейчас не хочу спалить весь мир? Я просто пытаюсь быть…

– Старшим братом, – закончила Изабель. Я понимаю.

Алек глянул на нее так, будто боролся с собой… и с сестрой.

– Если что-то случится с тобой, Изабель, после того как Макс и Джейс…

Иззи встала, подошла к брату и крепко обняла. Их темные волосы одинакового цвета смешались, когда она что-то прошептала ему на ухо. Клэри им немного завидовала сейчас. Ей всегда хотелось иметь брата. Ну что ж, теперь он у нее появился. Себастьян. Это было все равно что мечтать о щеночке, а получить адскую гончую. Она наблюдала, как Алек ласково тянет сестру за волосы и кивает, отпуская ее.

– Нужно идти всем вместе, – сказал он. – Но я должен предупредить хотя бы Магнуса. Промолчать будет нечестно.

– Позвони с моего телефона, – предложила Изабель, протягивая ему побитый жизнью розовый мобильник.

Алек покачал головой.

– Магнус ждет внизу, с остальными. Люк тоже хочет поговорить, Клэри. Он наверняка думает, что ты поедешь с ним домой. Твоя мама очень переживает из-за всего.

– Она винит себя за то, что Себастьян вообще существует. – Клэри встала. – Хотя все эти годы думала, что брат мертв.

– Она не виновата. – Изабель сняла со стены свой золотой кнут, обернула вокруг запястья так, что он стал похож на спираль сверкающих браслетов. – Никто ее не винит.

– Когда обвиняешь сам себя, это не важно, – отозвался Алек.

В молчании они прошли по коридорам, непривычно шумным, заполненным Сумеречными охотниками из Идриса, присланными на поиски. Никто на них даже особенно не смотрел. Когда-то Клэри вдоволь наслушалась шепотков «дочь Валентина», ей так надоело, что на нее пялятся, что одна мысль о походе в Институт вызывала у нее ужас. Но теперь она столько раз уже стояла перед Советом, что это перестало трогать.

Они спустились на лифте в ярко освещенный колдовскими огнями и свечами главный зал, где толпились члены Совета и их семьи. Люк и Магнус болтали, сидя на скамье. Рядом с Люком расположилась высокая голубоглазая женщина, похожая на него как две капли воды. Она завила волосы и закрасила седину каштановым, но Клэри тут же ее узнала – Аматис, сестра Люка.

Заметив Алека, Магнус тут же пошел к нему, Иззи, увидев на другой скамье кого-то знакомого, кинулась туда, как обычно, даже не объяснив, куда и зачем бежит. Клэри же подошла поздороваться с Люком и Аматис. Они оба выглядели усталыми, Аматис ласково трепала брата по плечу, сочувствуя. Люк поднялся и обнял Клэри, его сестра поздравила с тем, что Совет оправдал ее. Клэри кивала, отвечала им, но на автопилоте, сознание ее было не здесь.

Краем глаза она видела, как Магнус и Алек склонились друг к другу и болтали, никого и ничего не замечая, будто находясь в собственной маленькой вселенной. Она радовалась, что у них все хорошо, но чужое счастье причиняло боль. Будет ли она когда-нибудь счастлива? Захочет ли этого? Как Джейс сказал однажды… «Я не хочу даже хотеть никого кроме тебя».

– Клэри, прием, – позвал Люк. – Хочешь домой? Твоя мама ужасно хочет тебя увидеть и поболтать с Аматис, а то она завтра уедет в Идрис. Я подумал, почему бы нам не поужинать? Ресторан выбираешь ты.

Он старался говорить непринужденно, но Клэри слышала в его голосе озабоченные нотки. Она в последнее время почти ничего не ела, одежда висела на ней мешком.

– У меня нет настроения праздновать, Совет лишил поиск Джейса приоритета.

– Клэри, это не значит, что они совсем перестанут искать, – сказал Люк.

– Знаю, но… звучит так, будто сначала это была спасательная миссия, а теперь они просто… будут искать тело. – Она сглотнула. – В общем, я собиралась пойти с Изабель и Алеком в «У Таки». Просто хочу сделать что-нибудь… обычное.

Аматис прищурилась, глядя на дверь.

– Там льет как из ведра.

Клэри растянула губы в улыбке. «Интересно, – подумала она, – видно ли, что улыбка фальшивая?»

– Не сахарная, не растаю.

Люк вложил в ее ладонь немного банкнот. Он явно чувствовал облегчение из-за того, что она в кои-то веки решила просто посидеть с друзьями, как нормальный человек.

– Только пообещай что-нибудь съесть.

– Ладно, – чувствуя себя кругом виноватой перед ним, она все же выдавила искреннюю полуулыбку, прежде чем отвернуться.

Магнус и Алек уже куда-то исчезли. Оглядевшись, Клэри заметила в толпе знакомые локоны Иззи. Подруга болтала с кем-то у высоких двойных дверей Института. Подойдя ближе, Клэри с удивлением узнала в этой компании Алину Пенхоллоу. Ее блестящие, стильно подстриженные черные волосы едва доставали до плеч. Рядом с ней стояла стройная девушка с золотыми кудрями, убранными назад, так, что виднелись заостренные уши. Она носила мантию Совета, и, подойдя ближе, Клэри заметила, что ее сияющие глаза необычного сине-зеленого оттенка. Впервые за две недели рука заскучала по цветным карандашам.

– Странное, наверное, чувство: твоя мама и вдруг новый Консул, – как раз говорила Изабель Алине. – Конечно, Цзя куда лучше… Эй, Клэри! Алина, ты помнишь Клэри.

Они кивнули друг другу. Клэри однажды застала их с Джейсом за поцелуем. Тогда это казалось катастрофой, но теперь воспоминание ее совсем не тронуло. Она была бы сейчас счастлива застукать Джейса, целующего кого-нибудь. Главное, чтобы он был жив.

– А это подружка Алины, Хелен Блэкторн, – сказала Изабель, сделав ударение на слове «подружка». Клэри косо вглянула на нее. Иззи ее за дурочку держит? Алина как-то сказала ей, что поцеловала Джейса просто ради эксперимента, и эксперимент, похоже, не удался. – Семья Хелен управляет Институтом Лос-Анджелеса. Хелен, это Клэри Фрэй.

– Дочь Валентина, – отметила девушка. Она выглядела удивленной, даже впечатленной немного.

Клэри поморщилась.

– Стараюсь об этом не вспоминать.

– Прости. Конечно, это не удивительно. – Хелен покраснела. Ее кожа была очень бледной, как-будто даже перламутровой, словно жемчужной. – Кстати, я голосовала за то, чтобы поиски Джейса остались в приоритете. Жаль, что мы оказались в меньшинстве.

– Спасибо. – Не желая больше развивать больную тему, Клэри обратилась к Алине: – Твою маму назначили Консулом, поздравляю. Это здорово.

Алина пожала плечами.

– На нее навалилось еще больше дел. – Она обернулась к Изабель: – А ты знаешь, что твой папа подал заявку на пост Инквизитора?

Клэри плечом почувствовала, как застыла Изабель.

– Нет. Нет, я не знала.

– Я так удивилась. Думала, что ему нравится руководить Институтом… – Алина вдруг глянула куда-то за плечо Клэри. – Хелен, кажется, твой брат хочет сделать самую большую лужу растопленного воска. Наверное, надо его остановить.

Хелен раздраженно выдохнула, пробормотала что-то про двенадцатилеток и исчезла в толпе. На ее место тут же протолкнулся Алек, обнял Алину. Клэри иногда забывала, что Пенхоллоу и Лайтвуды давно дружат семьями.

– Это твоя подружка? – спросил он, провожая Хелен взглядом.

Алина кивнула.

– Хелен Блэкторн.

– Я слышал, у них в роду были фейри.

«А, так вот оно что», – подумала Клэри. Это объясняло заостренные уши. Гены нефилимов были доминантными, и ребенок становился Сумеречным охотником, но иногда кровь фейри проявлялась даже через поколение, всякими странными способами.

– Да, были. Алек, слушай, я хотела тебя поблагодарить.

Алек удивленно уставился на нее.

– За что?

– За то, что ты сделал в зале Соглашений. Это дало мне смелости признаться родителям. Если б не ты, я бы так ничего им и не сказала.

– О… – Алек выглядел напуганным, как будто не ожидал, что его действия важны для кого-то, кроме родных. – И как твои родители? Нормально приняли?

Алина закатила глаза.

– Сделали вид, что ничего не происходит. Типа, если не будем об этом упоминать, само рассосется.

Клэри вспомнила еще одно кредо Конклава: не спрашивать и не говорить о вещах, которые они считали ниже своего достоинства.

– Но могло быть хуже, – быстро добавила Алина.

– Точно, могло, – мрачно отозвался Алек.

Клэри внимательно посмотрела на него.

– О, прости… – Алина сочувственно взглянула на него. – Твои родители не…

– Им все равно, – резковато отозвалась Изабель.

– Мне в любом случае не стоило болтать о себе. Джейс ведь пропал, вам, наверное, ни до чего. – Она глубоко вздохнула. – Люди, наверное, много глупостей о нем говорят, потому что не знают, как вести себя. Я просто… тоже хотела сказать пару слов. – Она отстранилась от проходящего мимо охотника и понизила голос: – Алек, Иззи, помните, как вы однажды приехали в Идрис? Мне было тринадцать, а Джейсу… двенадцать, кажется. Он захотел увидеть лес Брослин, так что однажды мы взяли лошадей и поехали туда. Конечно, мы заблудились – через Брослин просто так не пройти. Сгущались сумерки, деревья будто смыкались вокруг. Я запаниковала, решила, что мы здесь умрем. Но Джейс не испугался. Он не сомневался, что выберемся. И мы правда выбрались через несколько часов – Джейс нас вывел. Я была ему так благодарна! А он глянул на меня, как на сумасшедшую, типа: «Конечно я бы вас вывел!». Джейс даже не думал, что может быть иначе. Я это все говорю, потому что знаю: он найдет путь к тебе. Точно знаю.

Клэри не думала, что когда-нибудь увидит, как плачет Иззи, – и та очень старалась не плакать, но застывший взгляд и блеск в глазах ее выдавали. Алек сосредоточенно рассматривал ботинки. Клэри чувствовала, как поднимается в ней волна горя, и заставила ее улечься обратно. Она не могла думать о двенадцатилетнем Джейсе, не могла думать о том, как он потерялся в темноте, ведь он и сейчас потерялся где-то, а может, его держат в плену, может, ему нужна ее помощь, он ждет ее, но если она сломается…

– Алина, – подала она голос, понимая, что ни Изабель ни Алек говорить не могут. – Спасибо тебе.

Алина смущенно улыбнулась.

– Просто рассказываю, как было.

– Алина! – Подошла Хелен, таща за запястье мальчика. Его руки были сплошь покрыты голубым воском: скорее всего, играл со свечами в огромных канделябрах, расставленных по бокам зала. Мальчонка выглядел лет на двенадцать, с такими же прекрасными сине-зелеными глазами, как у сестры, но ухмылялся как чертенок. И волосы у него были темно-каштановые.

– Мы, наверное, пойдем, пока Джулс тут все не разнес. И я, кстати, понятия не имею, куда делись Тибс и Ливви.

– Они ели воск, – услужливо подсказал двенадцатилетка Джулс.

– О Господи, – простонала Хелен. – Простите меня. У меня шесть младших братьев и сестер и один старший. Мы просто цирк на колесах.

Джулс глянул на Алека, на Изабель, потом на Клэри.

– А у вас сколько братьев и сестер? – спросил он.

Хелен побледнела.

– Нас трое, – ровным тоном произнесла Изабель.

Джулс снова взглянул на Клэри.

– Как-то вы не похожи.

– Я не из их семьи, – ответила Клэри. – У меня нет ни братьев, ни сестер.

– Вообще нет? – с недоверием покосился мальчишка, будто она сказала ему, что у нее ноги с перепонками. – Ты поэтому такая грустная?

Клэри подумала про Себастьяна, вспомнила его снежно-белые волосы и черные глаза.

«Если бы! – возникла мысль. – Если бы у меня правда не было брата, ничего бы этого не случилось».

Ненависть немного согрела ее заледеневшую кровь.

– Да, – тихо ответила Клэри. – Поэтому я такая грустная.

### 2. Шипы

Саймон ждал Клэри, Алека и Изабель под каменным выступом на стене Института, хоть немного защищающим от дождя. Он обернулся им навстречу, его темные волосы прилипли ко лбу и шее. Поправил челку и вопросительно взглянул на Клэри.

– Я чиста, – сказала она и покачала головой в ответ на его улыбку. – Но они сняли приоритет с поисков Джейса. Я… думаю, они считают его мертвым.

Саймон опустил глаза, оглядев свои мокрые джинсы и футболку (серую, мятую Ringer с крупной надписью «Я, ОЧЕВИДНО, НАЛАЖАЛ»). Покачал головой.

– Мне жаль.

– У Конклава это бывает, – отозвалась Изабель. – Другого даже ждать не стоило.

– Basia coquum, – произнес Саймон. – Или какой у них там девиз.

– Вообще-то, Descensus Averno facilis est – «Легок спуск в Ад». Ты сейчас сказал: «Поцелуй повара».

– Черт, я как знал, что Джейс прикалывается. – Мокрая челка опять упала Саймону на глаза. Он нетерпеливо отбросил ее, и Клэри увидела, как на его лбу сверкнула серебристая метка Каина. – Что теперь?

– Теперь мы идем к королеве Благого двора. – Клэри коснулась колокольчика на шее. Она рассказала о встрече с Кайли на приеме Люка и Джослин и об обещании королевы.

Саймон взглянул на нее скептически.

– Рыжая стервозная дамочка, заставившая тебя поцеловать Джейса? Она мне не понравилась.

– Это все, что ты о ней запомнил? Что она заставила Клэри поцеловать Джейса? – раздраженно спросила Изабель. – Королева Благого двора опасна. В тот раз она просто хотела с нами поиграть. Обычно она любит десятками сводить людей с ума, чтобы орали от ужаса. И это еще до завтрака.

– Я, кстати, не человек, – напомнил Саймон. – Больше нет.

Он глянул на Изабель и быстро повернулся к Клэри.

– Мне можно с вами?

– Ты нам очень пригодишься. Светоч с меткой Каина! Такое даже королеву впечатлит!

– Я бы особо не надеялся, – заметил Алек.

Клэри глянула на дверь.

– А где Магнус?

– Сказал, что не стоит ему идти. Кажется, у них с королевой вышла какая-то история…

Изабель приподняла брови.

– Да не такая история! Они враждуют или вроде того. Впрочем, – пробормотал Алек вполголоса, – он до меня такое творил… Я бы не удивился.

– Алек! – Изабель начала что-то втолковывать брату, но Клэри не слушала. Ее зонтик с динозавриками щелкнул, раскрываясь. Много лет назад Саймон купил его для нее в Музее естественной истории. Он, конечно, узнал его, улыбнулся.

– Пройдемся? – Церемонно подал ей руку.

Дождь лил не прекращаясь, из водосточных труб текли ручьи, такси, проезжая, поднимали брызги. Саймон подумал, что это странно – не чувствовать холода, но все равно раздражаться оттого, что мокрая одежда липнет к телу. Он глянул на Алека и Изабель через плечо. С тех пор как они вышли из Института, Изабель избегала смотреть ему в глаза. Что было у нее на уме? Она всю дорогу говорила о чем-то с братом, и, когда они остановились на углу Парк-авеню, услышал, как она говорит:

– Папа пытается стать Инквизитором. Что думаешь?

– Звучит как скучная работа. Не понимаю, зачем ему это.

Изабель держала над собой прозрачный зонтик с узорами из разноцветных цветочков. Самая девчачья штука, которую Саймон вообще видел, и он не мог винить Алека за то, что тот выбрал стоять под дождем.

– Не в скуке дело! – прошипела Изабель. – Если он займет пост, будет постоянно пропадать в Идрисе. Постоянно, понимаешь? Он не сможет управлять Институтом и одновременно быть Инквизитором.

– Если ты не заметила, Из, он и так все время в Идрисе.

– Алек…

Светофор переключился, и ее слова потонули в реве рванувших вперед машин, разбрызгивающих на тротуар ледяную воду. Клэри увернулась от одной такой волны и чуть не врезалась в Саймона. Он успел схватить ее за руку, чтобы она не упала.

– Прости. – Ее рука была такой маленькой и холодной. – Задумалась.

– Понимаю. – Он пытался не показывать беспокойства. Последние две недели Клэри только и делала, что думала о Джейсе, ни на что не обращая внимания. Сначала плакала, потом злилась, что не может искать с остальными, злилась на бесконечные допросы Совета, на то, что ее практически держат под домашним арестом, что Конклав ее подозревает. Но сильнее всего злилась на себя, потому что не могла придумать подходящую руну. Ночами просиживала за столом, сжимая стило в побелевших пальцах так сильно, что оно едва не ломалось. Пыталась заставить собственный разум показать ей, где Джейс, но ночь проходила за ночью, а ничего не получалось.

Когда они пробрались в парк через пролом в стене на Пятой авеню, Саймон вдруг подумал, что Клэри и выглядеть стала старше. Не в плохом смысле, просто перед ним была уже не девчонка, пришедшая в клуб «Пандемониум» той судьбоносной ночью. Она стала выше… нет, не то. Ее лицо посерьезнело, в походке чувствовалась грация и сила, взгляд зеленых глаз уже не метался, а стал более сосредоточенным. Саймон с удивлением понял, что она все сильнее походила на Джослин.

Клэри вошла в круг деревьев. Они плакали дождевыми каплями, но все-таки защищали от ливня. Девушки прислонили зонтики к стволам. Клэри сняла с шеи цепочку, и колокольчик скользнул в ее подставленную ладонь.

– Это большой риск, – сказала она. – И я уверена, что если пойду на это, обратного пути не будет. Поэтому, если кто-то из вас не хочет со мной идти, я пойму. Все хорошо.

Саймон молча взял ее за руку. Ему даже думать не надо было. Он поддерживал Клэри, куда бы та ни отправилась. Они через столько прошли вместе, что иначе просто быть не могло. Изабель последовала его примеру, потом Алек. Дождь капал с его длинных ресниц, как слезы, но лицо отражало решительность. Вчетвером они крепко взялись за руки.

Клэри позвонила в колокольчик.

Мир закружился, но не так, как в портале, когда кажется, что тебя несет в сердце шторма. А, скорее, будто сидишь на карусели, вращающейся все быстрее и быстрее. Клэри уже начало подташнивать, но «карусель» резко остановилась: они вчетвером снова стояли, держась за руки.

Отпустив Саймона и Изабель, Клэри осмотрелась. Она уже бывала в этом золотисто-коричневом коридоре, словно вырезанном из тигрового глаза. Гладкие полы, вытертые за тысячи лет сотнями ног фейри. Стены и потолок искрились россыпью золотых осколков, в конце коридора колыхался цветастый занавес, хотя здесь, под землей, не могло быть ветра. Приблизившись, Клэри поняла: он сшит из бабочек. Некоторые были еще живы и пытались улететь – вот откуда взялось это колыхание.

Клэри сглотнула горькую слюну.

– Эй! – позвала она. – Тут кто-нибудь есть?

Занавес зашуршал, и в коридор вошел Мелиорн, рыцарь фейри. Одет он был во все тот же белый доспех, но слева на груди красовался знакомый знак – четыре буквы «К», такие же, как на мантии Люка, означавшие членство в Конклаве. Под зелеными, как листва, глазами Мелиорна виднелся свежий шрам.

– Никто не подзывает королеву Благого двора варварским человеческим «эй», как служанку, – холодно сказал он. – Правильно говорить: «Какая чудесная встреча».

– Но мы же не встретились, – возразила Клэри. – Я даже не знаю, здесь она или нет.

Мелиорн взглянул на нее недовольно.

– Если бы королева не готова была вас принять, колокольчик не перенес бы вас сюда. Следуйте за мной.

Клэри поманила остальных и, съежившись, нырнула под занавес из замученных бабочек, стараясь не касаться крылев.

Войдя в королевские покои, она удивленно моргнула. В прошлый раз здесь все выглядело иначе. Теперь же королева возлежала на бело-золотой кушетке, а пол вокруг был выложен черно-белыми квадратами, словно огромная шахматная доска. С потолка спадали угрожающие колючие лианы, и на каждом шипе висел насаженный болотный огонек. Умирающие огоньки мерцали в агонии, и вся комната переливалась светом.

Мелиорн встал рядом со своей королевой – другие подданные отсутствовали. Королева медленно села. Она была как всегда прекрасна, полупрозрачное платье переливалось серебром и золотом, волосы цвета розоватой меди ниспадали на белое плечо. «Зачем она вообще старается?» – подумала Клэри. Из них всех ее красота могла тронуть разве что Саймона, а он королеву ненавидел.

– Нефилимы, светолюб, какая чудесная встреча! – пропела она, царственно кивнув. – Что привело тебя ко мне, дочь Валентина?

Клэри раскрыла ладонь. Колокольчик засверкал как доказательство.

– Вы послали свою служанку передать его мне. Чтобы я позвонила, если мне понадобится ваша помощь.

– А ты сказала, что тебе ничего от меня не нужно. Что у тебя есть все.

Клэри принялась лихорадочно вспоминать, что Джейс говорил королеве на прошлой аудиенции, как он льстил ей, как очаровывал. Выглядело так, будто у него в голове вдруг нашелся новый словарь. Клэри оглянулась на Изабель и Алека, но Изабель только отмахнулась, мол, давай, продолжай.

– Времена меняются, – пролепетала Клэри.

Королева лениво вытянула ноги.

– Прекрасно. И чего же ты желаешь?

– Чтобы вы нашли Джейса Лайтвуда.

Повисло молчание. Только огоньки тихонько пищали в агонии.

– Вижу, ты веришь в могущество нашего народа, раз думаешь, что мы преуспеем там, где потерпел поражение Конклав.

– Конклав хочет найти Себастьяна, но мне Себастьян неинтересен. Мне нужен Джейс, – ответила Клэри. – И я знаю, что вам известно больше, чем пытаетесь показать. Вы ожидали, что так будет. Не верю, что послали мне этот колокольчик в ночь исчезновения Джейса случайно. Таких совпадений не бывает.

– Все возможно, – отозвалась королева, рассматривая блестящие ноготки на ногах.

– Я заметила, что фейри говорят «возможно», когда желают скрыть правду. Чтобы не давать прямого ответа.

– Возможно, – улыбнулась королева.

– «Предположительно» тоже хорошее слово, – подсказал Алек.

– «Вероятно», – добавила Иззи.

– А мне нравится «может быть», – вставил Саймон. – Немного современно звучит, но суть передает.

Королева отмахнулась от них, как от назойливо жужжащих мух.

– Я не доверяю тебе, дочь Валентина. Когда-то ты была мне нужна, но теперь у Мелиорна место в совете. Не уверена, что ты сможешь мне что-то предложить.

– Если б вы действительно так думали, не послали бы мне колокольчик, – возразила Клэри.

На мгновение их взгляды скрестились. Королева была прекрасна, но что-то едва уловимое крылось в ее лице. Клэри на ум пришли косточки зверька, выбеленные безжалостным солнцем.

– Что ж, – наконец сказала королева. – Пожалуй, я смогу помочь тебе. Но желаю кое-чего взамен.

– Удивительно, – пробормотал Саймон. Он стоял, сунув руки в карманы и неприязненно глядя на нее.

Алек рассмеялся.

Глаза королевы сверкнули, и в ту же секунду он, вскрикнув, отступил, в ужасе рассматривая свои руки. Кожа пошла морщинами, пальцы изогнулись, суставы распухли. Спина сгорбилась, волосы поседели, голубые глаза выцвели, запали на увядшем лице. Клэри охнула: на месте Алека стоял согнутый временем, трясущийся старик.

– О, как мимолетна краса смертных! – злорадно произнесла королева. – Взгляни на себя, Александр Лайтвуд! Таким ты станешь через несколько десятков лет. Что же тогда скажет твоя любовь?

Алек молчал, тяжело дыша. Изабель быстро схватила его за руку.

– Алек, все в порядке. Это просто иллюзия. – Она резко обернулась к королеве. – Расколдуй его! Расколдуй!

– Если вы будете обращаться ко мне с подобающим уважением, я об этом подумаю.

– Будем! – быстро сказала Клэри. – Мы просим прощения за грубость.

Королева фыркнула.

– Я скучаю по твоему Джейсу. Из всех вас он был самым красивым. И имел манеры.

– Мы тоже по нему скучаем, – тихо ответила Клэри. – Мы не хотели показаться грубыми. Горе порой делает людей неприятными.

Королева снова фыркнула, но, щелкнув пальцами, сняла чары. Алек стал прежним, но ошеломленно застыл, побледнев. Бросив на него полный превосходства взгляд, королева снова обратилась к Клэри.

– Когда-то мой отец владел магическими кольцами. Я желаю вернуть их, ибо они сделаны фейри и обладают огромной силой. Кольца позволяют нам говорить между собой мысленно, как вашим Безмолвным братьям. Мне известно, что они выставлены на всеобщее обозрение в Институте.

– Я их помню, – медленно отозвалась Иззи. – Два кольца работы фейри… в витрине на втором этаже библиотеки.

– Вы хотите, чтобы мы ограбили Институт? – удивилась Клэри. Она ожидала от королевы самого разного, но подобную просьбу и предположить не могла.

– Вернуть нечто законному владельцу не значит украсть, – возразила королева.

– И тогда вы найдете для нас Джейса? – спросила Клэри. – И не говорите «возможно». Скажите, как именно вы это сделаете.

– Я помогу вам найти его и обещаю, помощь моя будет бесценна. Например, объясню, почему все ваши чары поиска оказались бесполезны. Сообщу, в каком городе вы можете его найти.

– Но ведь Конклав допрашивал вас, – перебил Саймон. – Как вы умудрились им солгать?

– Они просто задавали неправильные вопросы.

– Но зачем скрыли от них правду? – не отступалась Изабель. – На чьей вы стороне?

– Ни на чьей. Джонатан Моргенштерн может быть могущественным союзником, если не станет врагом. Мы, фейри, древний народ и не принимаем поспешных решений, но смотрим, куда дует ветер. Зачем нам злить Моргенштерна или подвергать опасности, если это невыгодно?

– То есть эти кольца так важны, что вы готовы ради них рискнуть и разозлить его? – спросил Алек.

В ответ губы королевы лишь вытянулись в ленивую, многообещающую улыбку.

– Пожалуй, на сегодня хватит. Возвращайтесь с кольцами, тогда я вновь удостою вас разговором.

Клэри помедлила, глянув на Алека, на Изабель.

– Вы согласны? Согласны украсть у Института?

– Да, если это поможет найти Джейса, – сказала Изабель.

– Чего бы это ни стоило, – кивнул Алек.

Клэри обернулась к выжидательно смотрящей на нее королеве.

– Тогда по рукам.

Королева потянулась, расплылась в довольной улыбке.

– До встречи, маленькие охотники. Поделюсь с вами мудростью, хоть вы ее и не заслужили. Задумайтесь, стоит ли вам искать своего друга? Ибо, как часто случается с вещами, драгоценными нам, когда находишь потерянное, понимаешь: оно уже не то, что было прежде.

Когда Алек добрался до квартиры Магнуса в Гринпойнте, было уже одиннадцать. Изабель уговорила его посидеть в «У Таки» с ней, Клэри и Саймоном, и, хоть он сперва отказывался, не пожалел, что согласился. После того, что случилось у фейри, ему требовалась пара часов, чтобы прийти в себя. Он не хотел появиться перед Магнусом в полном раздрае после чар королевы.

Больше не приходилось звонить в домофон – теперь у него был ключ, и Алек втайне этим гордился. Он прошел наверх, мимо соседской двери. Жильцов с первого этажа он еще ни разу не видел, но, похоже, у них был бурный роман. Однажды он обнаружил разбросанные по всему коридору вещи и записку на лацкане валяющегося среди них пиджака «Лживому лгущему лгуну», а теперь – прицепленный к двери букет и карточку среди цветов, гласящую: «ПРОСТИ МЕНЯ». Такая жизнь в Нью-Йорке – всегда узнаешь о соседях больше, чем хотел бы.

Дверь Магнуса была слегка приоткрыта, и в коридор выплывали приглушенные звуки музыки. Сегодня это Чайковский. Затворив за собой дверь квартиры, Алек почувствовал, как плечи сами собой расслабились, опустились.

Он никогда не мог угадать, как квартира будет выглядеть в следующий раз. Сейчас она была обставлена минималистично: белые кушетки, раздвижные столики, черно-белые фото Парижа на стенах – но каждый раз он чувствовал себя в ней как дома. Здесь всегда пахло Магнусом: чернилами, одеколоном, копченым чаем, ароматом магии, напоминавшим жженый сахар. Алек сгреб в охапку Председателя Мяо, дремавшего на подоконнике, и вошел в кабинет.

Магнус сегодня был одет строго – по сравнению со своим обычным стилем, – в джинсы и черную футболку c заклепками у ворота и на рукавах. Черные волосы стояли торчком, будто он раздраженно ерошил их, кошачьи глаза щурились от усталости. Увидев Алека, он уронил ручку и улыбнулся.

– Ты нравишься Председателю.

– Ему нравятся все, кто его за ушами чешет, – ответил Алек, беря кота поудобнее, так, что мурчание отдавалось прямо в груди.

Магнус откинулся на стуле, потягиваясь, зевнул. Его стол был весь завален смятой бумагой и набросками – один и тот же узор снова и снова, те самые руны, найденные на крыше, с которой исчез Джейс.

– Ну как там королева фейри?

– Как всегда.

– Злобная стерва, то есть?

– Она самая. – Алек вкратце пересказал ему все, что случилось при Благом дворе. Он никогда не понимал, зачем болтать, если можно уложиться в пару слов, и почему Джейс так любит цветисто выражаться.

– Я беспокоюсь о Клэри, – сказал Магнус. – Опасаюсь того, что зреет в ее рыжей головке.

Алек посадил Председателя Мяо на стол, и тот сразу же уснул, свернувшись клубком.

– Она хочет найти Джейса. Разве можно ее за это винить?

Магнус подтянул Алека за ремень поближе, его взгляд смягчился.

– Значит, если б я пропал, ты бы сделал для меня то же самое?

Алек отвернулся, рассматривая рисунки.

– Опять изучаешь эти руны?

Магнус отпустил его, немного разочарованный.

– Где-то здесь прячется ключ, с помощью которого их можно расшифровать. Какой-то язык, которого я еще не знаю, очень древний. Это старая черная магия, чернее всего, что я раньше видел. – Он склонил голову к плечу. – Подай, пожалуйста, табакерку. Вон ту, серебряную, на краю стола.

Алек проследил за его взглядом и увидел на другом конце длинного деревянного стола серебряную шкатулочку. Она походила на маленький металлический сундучок с ножками, c изогнутой крышкой и инициалами «У. С.» на ней, выложенными алмазами.

У… Уилл? Имя, которое Магнус назвал, когда Алек спросил, кем это пугала его Камилла. Боже, как давно это было…

Он прикусил губу и взял шкатулку.

– Что это?

– Я же говорю, табакерка, – ответил Магнус, не поднимая головы от бумаг.

– Табакерка… в смысле? такой странный портсигар?

Магнус взглянул на него и рассмеялся.

– В смысле, там хранят табак. В семнадцатом и восемнадцатом веках были очень популярны. А теперь я там держу всякую мелочовку.

Он протянул руку, и Алек отдал ему шкатулку.

– Ты когда-нибудь думал… – начал Алек и осекся. – Ты не волнуешься, что Камилла где-то скрывается? Что она сбежала?

«И что я в этом виноват», – добавил он мысленно, но промолчал. Магнусу незачем было знать.

– Она всегда где-то скрывается, – ответил Магнус. – Понимаю, Конклаву это не нравится, но меня устраивает, когда она живет своей жизнью и не лезет в мою. Меня давно это не задевает.

– Но ты ведь любил ее. Когда-то.

Магнус коснулся алмазных инициалов.

– Думал, что любил.

– А она все еще тебя любит?

– Очень сомневаюсь, – сухо отозвался Магнус. – В последнюю нашу встречу она вела себя невежливо. Но, скорее всего, потому, что увидела рядом со мной восемнадцатилетку с руной выносливости. У нее-то такого нет.

– Вот не надо обо мне так говорить! – возмутился Алек. – Я против подобного описания меня.

– Она всегда была ревнивой, – ухмыльнулся Магнус.

«Умеет он менять тему», – подумал Алек.

Магнус только что ясно дал ему понять, что не хочет говорить о бывшей любви. Но ощущение дома и покоя исчезло еще раньше. Каким бы юным Магнус ни выглядел – а теперь, босому и взъерошенному, ему легко можно было дать лет восемнадцать, – между ними пролегали океаны времени.

Магнус достал из табакерки канцелярские кнопки, закрепил на столе лист, который разглядывал.

– Ты в порядке? – спросил он, заметив, что Алек хмурится.

Вместо ответа Алек взял его за плечо и потянул за собой.

– Хватит работать. Уже поздно, спать пора.

Магнус прикусил губу, глянул на разбросанные по столу бумаги, на слоги древнего языка.

– Ты иди… А я еще посижу пять минут.

– Да, конечно. – Алек знал, что, когда Магнус увлечен исследованиями, пять минут обычно затягиваются на пять часов. – Спокойной ночи.

– Ш-ш-ш, – Клэри прижала палец к губам и кивнула Саймону, чтобы заходил первым. Свет в доме Люка уже не горел, в гостиной было тихо и пусто. Она показала Саймону на дверь в свою комнату и пошла на кухню взять стакан воды, но на полпути замерла.

В коридоре отчетливо послышался усталый мамин голос. Клэри понимала: они с мамой сейчас проживают каждая свой ночной кошмар. Знать, что твой сын жив, способен посеять хаос во всем мире, да еще и куда-то исчез… Конечно, это разрывало маме сердце.

– Но они сняли с нее все обвинения, Джослин, – послышался шепот Люка. – Никакого наказания не будет.

– Это все моя вина. – Теперь мамин голос звучал приглушенно, будто она уткнулась лицом в плечо мужа. – Если бы я не родила это… создание, Клэри бы сейчас не страдала!

– Ты не могла знать, – пробормотал Люк. Клэри понимала, что он прав, но на секунду все равно разозлилась на мать.

«Ты должна была убить Себастьяна в колыбели, чтобы он не вырос и не сломал нам жизнь!» – подумала она и тут же ужаснулась себе. Что это за мысли?! Клэри развернулась и убежала к себе в комнату, захлопнула дверь, будто спасаясь от погони.

Саймон, сидевший на кровати и игравший в какую-то игру на DS, глянул на нее удивленно.

– Все нормально?

Сколько раз он вот так сидел в этой комнате! В детстве они часто оставались у Люка на ночевки. Она постаралась придать пространству жилой вид, сделать его своим: их с Саймоном фотографии, снимки с Лайтвудами, с Джейсом, с семьей ворохом торчали из-за рамы зеркала над комодом. Люк подарил ей мольберт, кисти и краски были аккуратно разложены рядом. На стены она прикрепила постеры любимых аниме: «Цельнометаллический алхимик», «Бродяга Кеншин», «Блич».

Многое в комнате указывало на то, что она Сумеречный охотник: пухлый том Кодекса Сумеречных охотников с ее пометками и рисунками на полях, полка с книгами об оккультном и паранормальном, на столе – новый глобус, тоже подарок Люка, с очерченным золотым границами Идриса в центре Европы, рядом ее стило…

Саймон, сидящий скрестив ноги посреди ее кровати, был одним из немногих, кто связывал ее старую жизнь с новой. Его темные глаза выделялись на бледном лице, метка Каина чуть мерцала на лбу.

– Это все мама, – сказала Клэри, прислонившись к двери. – Ей плохо.

– Разве она не рада? В смысле, что тебя оправдали.

– Она не может забыть о Себастьяне. Постоянно винит себя.

– Но она не виновата, что он таким стал. Это все Валентин.

Клэри не ответила. Она снова вспомнила ту ужасную мысль – что мама должна была убить Себастьяна, как только он родился.

– Вы обе вините себя за то, в чем на самом деле не виноваты. Ты – за то, что бросила Джейса на крыше…

Клэри вскинула голову. Она ведь никогда не говорила, что винит себя за это, хотя винила, конечно.

– Я никогда не…

– Ты оставила его там одного. И я тоже. И Иззи. И Алек, его парабатай. Мы просто не могли знать, что так будет. Если б ты осталась, все могло закончиться куда хуже.

– Может, и так.

Клэри не хотелось об этом говорить. Избегая взгляда Саймона, она ушла в ванную, почистила зубы, натянула теплую пижаму. Смотреть в зеркало было неприятно: эта бледность, эти синяки под глазами… Но ведь она сильная. Она не развалится. У нее есть план. Хоть и безумный, включающий ограбление Института.

Клэри вышла из ванной, на ходу собирая волнистые волосы в хвост, и успела заметить, как Саймон прячет в сумку какую-то бутылочку – наверняка кровь, купленную в «У Таки».

Клэри подошла, взлохматила ему волосы.

– Если нравится холодненькая, можешь хранить ее в холодильнике.

– Вообще-то ледяная кровь лучше, чем теплая. Еще лучше горячая, но если буду греть ее в кастрюле, твоя мама меня убьет.

– А Джордан не возражает? – спросила Клэри. Интересно, Джордан вообще помнит, что у него есть подопечный? В последнее время Саймон каждую ночь приходил к ней. В первые дни после исчезновения Джейса она не могла спать, не могла согреться даже под пятью одеялами. Лежала, трясясь, и представляла, как леденеющая кровь медленно течет по ее венам, как кристаллики кораллового цвета собираются вокруг сердца. Во сне она видела лишь черные моря и льдины, видела замерзшие озера и Джейса, но его лицо почему-то всегда было скрыто: то тенями, то развевающимися волосами. Сны были короткие, и каждый раз она просыпалась, чувствуя себя так, будто едва не утонула.

После первого допроса в Совете она пришла домой и заползла в постель, но лежала без сна, пока не услышала стук в окно. Саймон влез в комнату, тихонько спрыгнул на пол и молча растянулся рядом на кровати. Он был весь холодный, только что с улицы, и пах тоже улицей, приближающейся зимой.

Клэри прижалась к нему плечом, и невидимый кулак, сжимавший все ее тело, словно разжался немного. Знакомая рука, знакомая вельветовая куртка…

– Ты надолго? – прошептала она в темноту.

– На сколько захочешь.

Она повернулась набок.

– А Иззи не против?

– Она сама меня отправила. Сказала, что ты не спишь, и если я буду рядом, тебе станет лучше. Я могу остаться. Или побыть тут, пока не уснешь.

Клэри вздохнула с облегчением.

– Оставайся на всю ночь. Пожалуйста.

И он остался. В ту ночь кошмары ее не мучили.

Рядом с ним она не видела снов, просто проваливалась в ничто. В забвение, где нет боли.

– Джордану наплевать на кровь, – сказал Саймон из реальности. – Ему главное, чтобы я любил себя таким, какой я есть. Соприкоснись со своим внутренним вампиром, бла-бла-бла.

Клэри легла рядом с ним, обняла подушку.

– А твой внутренний вампир отличается от э… внешнего?

– О, да. Он хочет, чтобы я носил топики и фетровую шляпу. Борюсь с ним изо всех сил.

Она слабо улыбнулась.

– То есть твой внутренний вампир – Магнус?

– Погоди, ты мне напомнила! – Саймон покопался в сумке и выудил два тома манги, победно помахал ими перед Клэри. – «Волшебный Джентльмен-любовник», пятнадцатый и шестнадцатый тома. Везде распроданы, нашлись только в Мидтауне!

Клэри взяла мангу, взглянула на цветастые обложки. Когда-то она завизжала бы от фанатского счастья, но теперь только и могла, что улыбнуться Саймону и поблагодарить. «Он сделал это для тебя», – напомнила она себе. Поступил как хороший друг. Пусть она и не сможет сейчас отвлечься на чтение.

– Ты лучший. – Клэри откинулась на подушки. Положила томики балансировать на коленях. – И спасибо, что пошел со мной к Благому двору. Знаю, у тебя о нем плохие воспоминания, но… Когда ты со мной, мне всегда лучше.

– Ты держалась молодцом. Вела переговоры с королевой как профи. – Саймон лег рядом с ней, прижался плечом, тоже глядя в потолок, на знакомые трещины, на звездочки, нарисованные фосфором и давно переставшие светиться. – Так ты готова на это пойти? Украсть кольца?

– Да, – выдохнула Клэри. – Завтра. В полдень заседание местного Конклава, все будут на нем. Это мой шанс.

– Мне это не нравится.

Она напряглась.

– Что не нравится?

– То, что ты связалась с фейри. Они лжецы.

– Они же не могут врать.

– Ты знаешь, о чем я. «Они выражаются расплывчато» звучит тупо.

Клэри обернулась к нему, уткнулась подбородком в его ключицу, и Саймон автоматически обнял ее, прижал к себе. Его рубашка вымокла под дождем, он был весь холодный. Прямые волосы завивались от влаги.

– Мне тоже не нравится с ними связываться, честно. Но я бы сделала это и для тебя тоже. И ты для меня. Да?

– Конечно сделал бы. Но идея все равно плохая. – Саймон повернулся к ней. – Я знаю, что ты чувствуешь. Когда мой отец умер…

Она замерла.

– Но Джейс жив.

– Я знаю. Я не это имел в виду. Просто… Не говори, что тебе лучше, когда я рядом. Я ведь всегда рядом. Но когда горюешь, всегда кажется, что ты один. Ты не одна, Клэри. Знаю, ты не веришь… в смысле, не верующая, в отличие от меня. Но ты ведь можешь поверить в то, что вокруг много людей, которые тебя любят?

Он смотрел на нее с надеждой. Такие знакомые карие глаза… но уже другие. Будто в них появилась новая глубина. Они изменились так же, как его кожа, лишенная пор и словно ставшая прозрачной.

«Я верю, – подумала Клэри. – Просто… разве это важно?»

Она снова ласково толкнула его плечом.

– Можно спрошу кое-что? Это личное, но мне важно знать.

– Что? – насторожился он.

– Эта твоя метка Каина… если я тебя случайно толкну ночью, неизвестная сила меня в ответ пихнет семь раз?

Саймон засмеялся.

– Спи уже, Фрэй.

### 3. Скверные ангелы

– А я уже думал, ты забыл, где живешь, – сказал Джордан, когда Саймон с ключами в руке вошел в гостиную их маленькой квартирки. Обычно Джордан валялся на футоне, раскинув длинные ноги и вцепившись в контроллер Xbox. Но сегодня он на футоне сидел прямо, сунув руки в карманы джинсов так, что широкие плечи ссутулились. Контроллера нигде не было видно.

В его голосе прозвучало облегчение, и Саймон тут же понял почему: Джордан был не один. Напротив него, в продавленном кресле, обитом оранжевым плюшем, сидела Майя. В последний раз Саймон видел ее одетой для вечеринки, сегодня же она пришла как на работу: потертые джинсы, поверх лонгслива кожаный жакет карамельного цвета, волнистые волосы заплетены в две косы. Она была так же напряжена, как Джордан: держала спину неестественно прямо и смотрела в окно. Увидев Саймона, она радостно вскочила и крепко его обняла.

– Привет. Просто забежала посмотреть, как ты тут.

– Я в порядке. Ну, насколько возможно. Столько всего происходит…

– Я не о Джейсе. Я о тебе. Как ты держишься?

– Я? – Вот это уже настораживало. – Я в порядке. Переживал, конечно, за Изабель и Клэри. Конклав ее столько допрашивал…

– И ни в чем не обвинил. Это хорошо. – Майя отпустила его. – Но я все думала о тебе. О том, что случилось с твоей мамой.

– Как ты об этом узнала? – Саймон глянул на Джордана, но тот едва заметно покачал головой. Он ничего не говорил.

Майя потянула за косичку.

– Столкнулась с Эриком, представляешь? Он рассказал мне, что случилось. И что ты две недели не появлялся на концертах «Тысячелетних катышков».

– Они вообще-то сменили название, – вставил Джордан. – Теперь называются «Полуночный Буррито».

Майя раздраженно глянула на него, и он снова поник. Саймон задумался: о чем таком они говорили до того, как он пришел?

– Ты общался еще с кем-нибудь из родных? – мягко спросила Майя. Ее янтарные глаза озабоченно изучали его. Саймон знал, что ведет себя грубо, но в том, как она смотрела на него, было что-то неприятное. Будто он делал вид, что проблемы не существует, а Майя была такая умная и все понимала.

– Угу, – сказал он. – Моя семья в порядке.

– Правда? Потому что ты забыл телефон. – Джордан взял мобильник с края стола. – И твоя сестра звонила тебе каждые пять минут. Весь день. И вчера тоже.

Саймон похолодел внутри. Он забрал телефон, посмотрел на экран. Семнадцать пропущенных от Ребекки.

– Черт. Я надеялся, что до этого не дойдет.

– Ну, она твоя сестра, – заметила Майя. – Она бы все равно тебе позвонила.

– Знаю, но я старался держаться от нее подальше… оставлял сообщения, понимая, что ее не будет… и все такое. Я… наверное, пытался избегать неизбежного.

– А теперь?

Саймон положил телефон на подоконник.

– Буду пытаться дальше.

– Не надо. – Джордан вынул руки из карманов. – Ты должен с ней поговорить.

– И что я ей скажу? – прозвучало резче, чем он хотел.

– Твоя мама наверняка ей всякого наговорила, и Ребекка беспокоится.

Саймон покачал головой.

– Через пару недель она приезжает на день Благодарения. А я не хочу, чтобы она впутывалась в мамины проблемы.

– Уже впуталась. Вы ведь семья, – возразила Майя. – И потом, то, что происходит с твоей мамой… Все это теперь твоя жизнь.

– Значит, ей лучше держаться от моей жизни подальше. – Саймон знал, что бессмысленно упираться, но упирался все равно. Ребекка была особенной. Другой. Из той части его жизни, которой не коснулись все эти странности. Единственной части, которой они не коснулись.

Майя всплеснула руками и обернулась к Джордану.

– Скажи что-нибудь! Ты же за него ответственный!

– Ой, да ладно вам, – перебил Саймон прежде, чем Джордан успел рот раскрыть. – Вы сами-то общаетесь с родителями? А со своими семьями?

Они обменялись быстрыми взглядами.

– Нет… – протянул Джордан. – Но мы и раньше с ними не очень-то ладили…

– Дело закрыто, – отозвался Саймон. – Мы все тут сироты. Круглые.

– Ты не можешь просто игнорировать сестру, – не сдавалась Майя.

– Поспорим?

– Ты же понимаешь, что Ребекка приедет, увидит, что ваш дом похож на съемочную площадку «Экзорциста», а твоя мама даже не сможет объяснить ей, где ты? – Джордан подался вперед, опершись руками о колени. – Твоя сестра вызовет полицию, и твою маму наверняка закроют.

– Я… просто пока не уверен, что готов услышать ее голос, – сказал Саймон, понимая, что этот спор уже проиграл. – Мне сейчас надо идти, но, обещаю, я ей напишу.

– Ну что… – сказал Джордан, глядя на Майю. Он явно хотел, чтобы она заметила, какого прогресса они с Саймоном добились, и оценила.

«Интересно, – подумал Саймон, – они хоть раз виделись за эти две недели, пока меня не было?»

Судя по неловкому молчанию и позам, в которых они сидели до того, как он пришел, сегодня была первая встреча за долгое время. Хотя по ним трудно было сказать. Неплохое начало.

Дребезжащий золоченый лифт остановился на третьем этаже Института. Клэри сделала глубокий вдох и вышла в коридор. Как и обещали Изабель с Алеком, вокруг не было ни души. Шум Йорк-авеню здесь воспринимался далеким и приглушенным. Тишина стояла такая, что, казалось, можно было услышать, как пылинки сталкиваются друг с другом в солнечных лучах. Вдоль стены висели крючки для одежды институтских обитателей. Черный жакет Джейса так и болтался на крючке, пустой, призрачный.

Вздрагивая, Клэри зашагала по коридору. Она помнила, как Джейс впервые показывал ей Институт, легко и непринужденно рассказывая о Сумеречных охотниках, Идрисе, тайном мире, о котором она раньше даже понятия не имела. Клэри наблюдала за ним – ей тогда казалось, что исподтишка, но теперь она знала, что Джейс заметил, – рассматривала, как солнце играет в его светлых волосах, как он жестикулирует изящными руками и как при этом напрягаются его мускулы…

Она дошла до библиотеки, никого не встретив, открыла дверь. И снова почувствовала тот же трепет, что и в первый раз. Круглый зал башни с галереей на втором этаже, прямо над рядами книжных стеллажей. Винтажный стол посреди зала, который Клэри до сих пор называла про себя «Ходжевским», представлял собой вырезанную из цельного бревна широкую столешницу, покоившуюся на спинах двух коленопреклоненных ангелов. Казалось, Ходж вот-вот подойдет к нему, с Хьюго, своим остроглазым вороном на плече.

Тряхнув головой, Клэри побежала к винтовой лестнице в дальнем конце зала. На дело она оделась в джинсы и кроссовки, на лодыжке нацарапала руну тишины. Бесшумно взбираясь по лестнице, она чувствовала, как давит жутковатое молчание.

На галерее тоже хранились книги, но стояли они в застекленных шкафах. Некоторые, в истлевших переплетах, с потрепанными обложками, выглядели очень старыми. Остальные содержали знания об опасных чарах: «Богомерзкие культы», «Демоническая оспа», «Практическое руководство по оживлению мертвецов».

Перед шкафами расположились витрины. В каждой – какой-нибудь редкий, прекрасный артефакт далеких времен: флакончик тончайшего стекла, с гигантским изумрудом на пробке, корона, увенчанная бриллиантом и явно не предназначавшаяся для человеческой головы, медальон в форме ангела с крыльями из шестеренок. А в последней, как и говорила Изабель, пара сверкающих золотых колец в форме изогнувшихся листьев – работа фейри, тончайшая, как паутинка.

Витрина, конечно, была закрыта, но Клэри, закусив губу, начертила на ней открывающую руну, стараясь не сделать ее слишком мощной, чтобы не разбилось стекло и никто не прибежал на шум. Щелкнул замок, она осторожно открыла витрину, сунула стило в карман… и остановилась.

До чего она докатилась? Собралась украсть у Конклава, чтобы заплатить королеве Благого двора, хотя Джейс предупреждал, что ее обещания как скорпионы, готовые ужалить?

Она помотала головой, развеивая сомнения, и замерла. Дверь библиотеки отворилась, заскрипели половицы, послышались приглушенные голоса. Клэри тут же нырнула вниз, распластавшись на стылом деревянном полу галереи.

– Ты был прав, Джейс, – в холодном голосе вошедшего слышалась улыбка. В ужасно знакомом холодном голосе. – Здесь совершенно пусто.

Кровь в венах Клэри заледенела, приморозила ее к полу. Она не могла двигаться, не могла дышать. В последний раз она испытала подобный шок, когда увидела, как отец вонзает меч в грудь Джейса.

Она изо всех сил закусила губу, чтобы не закричать.

Лучи солнца, падавшие сквозь стеклянный купол библиотеки, словно прожектор, высветили на полу мозаику из полудрагоценных камней, стекла и мрамора, изображавшую ангела Разиэля с мечом и чашей. На одном из распростертых крыльев ангела стоял он – Джонатан Моргенштерн.

Себастьян.

Так вот как выглядел брат… Настоящий, живой. В черной броне он казался особенно худым и высоким, лицо было бледное, угловатое, волосы – серебристо-белые. Черные глаза горели жизнью и энергией. Когда они увиделись впервые, он покрасился в брюнета, чтобы стать похожим на настоящего Себастьяна Верлака. Но белый шел ему больше. В последнюю их встречу он парил в стеклянном гробу, как Белоснежка, с отрубленной рукой. Теперь рука снова была на месте, на ней поблескивал серебряный браслет. И никаких шрамов.

А рядом с Себастьяном стоял Джейс. Его золотые волосы переливались в бледных солнечных лучах. Не тот Джейс, которого она представляла неделями: избитый, страдающий, изголодавшийся, раненый, запертый в какой-нибудь клетке, зовущий ее, кричащий от боли… Нет, он был абсолютно таким же, каким она его представляла, когда позволяла себе вспоминать хорошее: здоровый, энергичный, красивый, с румянцем на щеках. Он стоял, расслабленно сунув руки в карманы джинсов, сквозь белую футболку просвечивала метка. Сверху он набросил незнакомый замшевый жакет – коричневый цвет оттенял золотистость его кожи.

Джейс запрокинул голову, подставляя лицо солнцу.

– Я всегда прав, Себастьян. Пора бы уже привыкнуть.

Себастьян оценивающе глянул на него и улыбнулся. Клэри присмотрелась. Улыбка была настоящая… но так ли это на самом деле? Себастьян и ей когда-то улыбался, но оказалось, что все – одна большая ложь.

– И где же книги о призыве? Как вообще что-то найти в этом хаосе?

– Точно не по алфавиту. Ходж все расставлял по своей особой системе.

– Тот тип, которого я убил? Как неудобно получилось. Тогда давай разделимся, ты поищи здесь, а я пойду наверх.

Он двинулся к лестнице. Сердце Клэри заколотилось от страха: Себастьян ассоциировался у нее лишь со смертью, кровью, болью и ужасом. Она знала, что Джейс однажды сражался с ним и едва не погиб, в бою один на один ей брата точно не победить. Можно ли спрыгнуть отсюда вниз, не сломав ногу? Но, допустим, она прыгнет, а что потом? Что сделает Джейс?

Себастьян уже наступил на первую ступеньку, как Джейс позвал его.

– Подожди. Я нашел. Она в категории: «Магия. Несмертельная».

– Несмертельная? Ну и в чем тогда веселье? – промурлыкал Себастьян и, развернувшись, двинулся к Джейсу, на ходу разглядывая корешки. – Внушительная библиотека… «Как приручить бесенка. Покровы сорваны».

Он снял названную книгу с полки и усмехнулся знакомым низким смешком.

– Что там? – спросил Джейс, с улыбкой глядя на него. Клэри так сильно захотелось побежать вниз, броситься на него с объятиями, что она закусила губу. Боль обожгла, как кислота.

– Это порно, – ответил Себастьян. – Смотри. Действительно, покровы сорваны.

Джейс оперся о его плечо, заглядывая в книгу. Он вел себя с Себастьяном так же, как с Алеком, – с человеком настолько близким, что его трогаешь не задумываясь. Но выглядело это отвратительно, неправильно!

– Ладно, как ты понял?

Себастьян захлопнул книгу и легонько стукнул ею Джейса по плечу.

– О некоторых вещах знаю побольше тебя. Ты взял книги?

– Вот они. – Джейс поднял со стола стопку тяжелых томов. – Успеем забежать в мою комнату? Мне нужно забрать кое-что из своих вещей.

– Что именно?

Джейс пожал плечами.

– Одежду, оружие.

Себастьян покачал головой.

– Слишком опасно. Нужно быстрее отсюда уходить. Берем только самое необходимое.

– Моя любимая куртка и есть самое необходимое, – отозвался Джейс. Как это было похоже на то, что он сказал бы Алеку. Любому из друзей. – Она одновременно стильная и приятная на ощупь, прямо как я.

– У нас полно денег, купим тебе одежду, – возразил Себастьян. – А через несколько недель ты будешь тут хозяином. Тогда можешь свою куртку хоть вместо флага повесить.

Джейс рассмеялся негромким, низким смехом, который Клэри так любила.

– Предупреждаю, эта куртка – огонь. Если вывешу, тут все вспыхнет.

– Почему бы нет? Здесь слишком мрачно. – Себастьян потянул его за ворот нового жакета. – Пошли уже, хватай книги.

Он взглянул на правую руку, блеснуло тонкое серебряное кольцо. Повернул его большим пальцем…

– Эй, – начал Джейс, – ты не думаешь, что…

Он умолк. Клэри на мгновение испугалась, что он посмотрел наверх и увидел ее – он точно поднял голову. Но не успела она выдохнуть, как Джейс и Себастьян растворились в воздухе.

Клэри медленно опустила голову, уткнулась лбом в руку. Прикушенная губа кровоточила. Нужно встать, уйти, убежать… Нельзя оставаться там, где ее, по-хорошему, быть не должно. Но при мысли о том что надо двигаться, ее охватил ужас – словно лед, сковывающий все внутри, вот-вот разобьется вдребезги.

Алек проснулся от того, что Магнус тряс его за плечо.

– Проснись и пой, горошинка. Встречай новый день!

Сонный, Алек выкопался из подушек и одеял, моргнул. Магнус, почти не спавший ночь, выглядел отвратительно бодрым. Вода, капавшая с его мокрых волос, промочила рубашку до прозрачности, а синие джинсы с дырками значили, что он планирует провести день никуда не выходя.

– «Горошинка»? – переспросил Алек.

– Это на пробу.

– Нет.

Магнус пожал плечами.

– А мне понравилось. – Он протянул Алеку голубую кружку с отбитым краешком. Кофе в ней был приготовлен так, как Алек и любил: черный, с сахаром. – Давай, просыпайся.

Алек сел, протирая глаза, и взял кружку. Горечь кофе сразу пустила искру энергии по нервам. Вспомнилось, как прошлой ночью он лежал без сна, ждал Магнуса, но усталость взяла свое, и около пяти утра он уснул.

– Я сегодня пропущу заседание.

– Знаю, но ты сказал напомнить тебе, что встречаешься с сестрой и остальными в парке у Черепашьего пруда.

Алек спустил ноги с кровати.

– Сколько времени?

Магнус взял из его рук чашку, чтобы кофе не разлился, поставил на прикроватный столик.

– У тебя еще час.

Он наклонился и обнял Алека. Это легкое обьятие напомнило о том, как они впервые были здесь вместе. Алеку хотелось обнять его… но что-то удерживало.

Он встал, подошел к комоду. В этом комоде у него теперь был свой ящик. В ванной стояла его зубная щетка. В кармане звенел ключ от входной двери. Выглядело так, что он занял в чужой жизни законное место, но холодный страх, гнездившийся в животе, не желал исчезать.

Магнус улегся на спину, закинул руку за голову, разглядывая Алека.

– Возьми вон тот шарф. – Он указал на синий кашемировый шарф, висевший на крючке. – Под цвет твоих глаз.

Алека вдруг переполнил гнев. Он злился на кашемировую тряпку, на Магнуса, но сильнее всего – на себя.

– Только не говори мне, что этому шарфу сто лет и королева Виктория тебе его подарила за особые услуги Короне или типа того.

Магнус выпрямился.

– Что на тебя нашло?

Алек уставился на него.

– Новее меня в этой квартире ничего нет, так?

– Председателю Мяо всего два года, так что пальма первенства у него.

– Я сказал «новее», а не «моложе», – бросил Алек. – Кто такой «У. С.»? Уилл?

Магнус затряс головой, будто ему вода в ухо попала.

– Что за черт? Ты про табакерку? «У. С.» это Уолси Скотт. Он…

– Основал Praetor lupus, я в курсе. – Алек натянул джинсы. – Ты уже о нем говорил, а еще он историческая личность. И ты в табакерке исторической личности держишь всякую фигню. Что еще у тебя в шкафу завалялось? Пилка для ногтей Джонатана Сумеречного охотника?

Кошачий взгляд Магнуса сделался холодным.

– Что это сейчас было, Александр? Я не лгу тебе. Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай.

– Хрень собачья, – отрезал Алек, застегивая рубашку. – Ты добрый, забавный, замечательный, но знаешь что, горошинка? Ты никогда ни о чем не рассказываешь. Можешь весь день болтать о чужих проблемах, но стоит мне спросить о тебе и твоем прошлом, начинаешь вертеться, как уж на сковородке.

– Может, потому, что стоит тебе спросить о прошлом, как все превращается в ссору о том, что я буду жить вечно, а ты нет? – сердито ответил Магнус. – Может, бессмертие становится в нашем общении третьим лишним, Алек?

– В нашем общении третьему не место.

– Вот именно.

Горло Алека сжалось. Он хотел сказать тысячи вещей, но никогда не умел подбирать слова так точно, как Джейс и Магнус. Поэтому он просто схватил синий шарф, решительно обмотал его вокруг шеи.

– Не жди меня. Я сегодня в патруль.

Он захлопнул дверь, но все-таки услышал, как Магнус кричит вслед:

– А шарф, вообще-то, из GAP! Купил в прошлом году!

Алек закатил глаза и сбежал по ступенькам в подъезд. Единственная лампочка, как всегда, не горела, так что сперва он даже не заметил фигуру в капюшоне, скользнувшую к нему из теней. А когда заметил, дернулся так, что выронил ключи.

Фигура прошуршала к нему. Под темным капюшоном не разобрать было ни возраста, ни пола, ни вида.

– У меня для тебя послание, Алек Лайтвуд, – прохрипела фигура надтреснутым голосом. – От Камиллы Белькур.

– Хочешь сегодня в патруль вместе? – неловко спросил Джордан.

Майя удивленно взглянула на него. Он стоял, облокотившись о кухонную столешницу, – нарочито небрежная поза, будто отрепетированная.

«Минус того, что долго знаешь человека», – подумала она. Трудно притворяться самой или не обращать внимания, когда другой притворяется, даже если так проще.

– Вместе? – переспросила она.

Саймон переодевался у себя в комнате – они договорились, что Майя проводит его до метро, но теперь она об этом пожалела. Нужно было связаться с Джорданом раньше, после того как – совершенно зря – поцеловала его. Но потом пропал Джейс, мир словно разлетелся на осколки, зато возник удобный предлог избегать неудобного разговора.

Правда, игнорировать бывшего бойфренда, разбившего тебе сердце и превратившего в оборотня, проще, когда он не стоит прямо перед тобой в зеленой футболке, идеально обтягивающей мускулистое тело и подчеркивающей карие глаза.

– Я думала, поиски Джейса отменили, – сказала она, отворачиваясь.

– Не отменили, лишили приоритета. Но я отчитываюсь преторам, а не Конклаву. Имею право искать его в свободное время.

– Да, конечно.

Он что-то раскладывал на столешнице, но не сводил глаз с Майи.

– Ты, кстати… Ты хотела поступать в колледж в Стэнфорде. Все еще хочешь?

Ее сердце пропустило удар.

– Я не думала о колледже с тех пор, как… – Она откашлялась. – С тех пор, как… изменилась.

Джордан покраснел.

– Ты собиралась… То есть ты всегда хотела в Калифорнию. Помнишь? Ты бы изучала историю, а я бы занимался серфингом…

Майя сунула руки в карманы кожаной куртки. Наверное, ей стоило разозлиться, но она не могла. Она долго винила Джордана за то, что он отнял ее мечты о человеческом будущем: об учебе, о доме и семье. Возможно, когда-нибудь. С другой стороны, в стае многие продолжали исполнять мечты, заниматься искусством. Бэт, к примеру. Она сама выбрала поставить жизнь на паузу.

– Я помню, – ответила она.

– А насчет сегодня… Никто еще не обыскивал Бруклинскую верфь, так что я подумал… Но одному скучно. Нет, если ты не хочешь…

– Нет, – сказала она, и собственный голос показался чужим. – То есть, конечно, я с тобой.

– Серьезно? – Его карие глаза загорелись, и Майя выругалась про себя. Не надо было давать ему надежду, когда она сама не уверена в своих чувствах. Просто сложно было поверить, что ему не все равно.

Джордан подался вперед, медальон Praetor lupus блеснул на его шее, и Майя почувствовала знакомый запах его мыла, а под ним – волка. Она подняла глаза, но тут из комнаты вышел Саймон, на ходу надевая худи. На пороге он замер, переводя взгляд с Джордана на Майю. Его брови медленно поползли вверх.

– Я могу сам дойти до метро, – сказал он с легкой улыбкой. – Если хочешь, оставайся…

– Нет. – Майя тут же вытащила руки из карманов, чувствуя, как сильно сжимала кулаки. – Я с тобой. Джордан, я… еще увидимся.

– До вечера! – ответил Джордан, но она, не оборачиваясь, побежала за Саймоном.

Со склона пологого холма, на который поднимался Саймон, голоса игроков в фрисби, доносившиеся с Шип Медоу, казались далекой музыкой. Стоял яркий ноябрьский день, холодный и ветреный, солнце освещало оставшиеся листья всеми оттенками алого, золотого и янтарного.

Вершина холма была усыпана булыжниками, напоминающими о том, что вокруг – давным-давно облагороженный дикий лес. Изабель сидела на одном из булыжников. Сегодня на ней было длинное ярко-зеленое платье и пальто, расшитое черными и зелеными узорами.

– Я думала, ты придешь с Клэри, – сказала она, откинув с лица волосы. – Где она?

– Вышла из Института. – Он сел рядом, сунул руки в карманы ветровки. – Только что написала, скоро будет.

– Алек тоже… – начала она, но карман Саймона вдруг завибрировал. – Тебе там кто-то написывает.

Саймон пожал плечами.

– Потом прочитаю.

Изабель глянула на него из-под длинных ресниц.

– В общем, Алек тоже едет. Ему добираться из Бруклина, так что…

Телефон снова завибрировал.

– Ладно, если ты не берешь, я возьму. – Не обращая внимания на протесты Саймона, Изабель сунула руку в его карман, коснувшись подбородка макушкой. Саймон почувствовал аромат ванили от ее духов, запах ее чистой кожи… Когда она вытащила телефон и отодвинулась, он ощутил смесь облегчения с разочарованием.

Изабель прищурилась, читая имя на экране.

– Ребекка? Кто такая Ребекка?

– Моя сестра.

Изабель сразу расслабилась.

– Она хочет встретиться. Пишет, что не видела тебя с…

Саймон выхватил телефон у нее из рук, выключил его и снова сунул в карман.

– Знаю, знаю.

– Не хочешь с ней видеться?

– Хочу. Больше всего на свете. Но не хочу, чтобы она знала. Обо мне. – Саймон подобрал палку, отбросил ее. – Тебе же известно, что случилось, когда мама узнала.

– Тогда договорись встретиться в людном месте. Подальше от дома, там, где она не сможет устроить истерику.

– Даже если не устроит, все равно… она может посмотреть на меня, как мама. Будто я чудовище.

Изабель легонько коснулась его запястья.

– Моя мама выкинула Джейса из дома, когда решила, что он сын Валентина и шпион. Потом она ужасно об этом пожалела. Мои родители пытаются смириться с тем, что Алек и Магнус друзья. Твоя мама тоже смирится. Попробуй привлечь сестру на свою сторону, это поможет. – Она чуть склонила голову. – Иногда мне кажется, что братья и сестры понимают больше родителей, потому что не навешивают на тебя ожиданий. Я никогда не смогла бы вычеркнуть Алека из своей жизни. Или Джейса.

Изабель сжала его руку и отпустила.

– Мой младший брат умер. Я больше никогда его не увижу. Не заставляй свою сестру через такое проходить.

– Через что проходить? – спросил Алек, только что взобравшийся на холм, шурша сухими листьями. Одет он был в свой обычный серый свитер и синий шарф под цвет глаз – наверняка подарок Магнуса. Алеку даже в голову не пришло бы себе такое купить, он вообще был далек от самой концепции сочетаемости цветов.

Изабель откашлялась.

– Сестра Саймона…

Договорить она не успела – порыв холодного ветра взметнул мертвую листву, пыль замерцала в отблесках портала, и на холме появилась Клэри: в одной руке стило, на щеках слезы.

### 4. И бессмертные

– Ты на сто процентов уверена, что это Джейс? – спросила Изабель раз в сорок седьмой.

Клэри прикусила и без того изжеванную губу и сосчитала до десяти.

– Ты серьезно думаешь, что я не узнала бы Джейса? – Она глянула на стоявшего над ними Алека. Его синий шарф развевался как знамя.

– Ты бы перепутал Магнуса с кем-нибудь?

– Нет, никогда, – ответил он не задумываясь. Его голубые глаза потемнели от тревоги. – В смысле… Как мы можем не удивляться? Это же ерунда какая-то.

– Возможно, он в заложниках, – сказал Саймон, облокотившись на валун. Осеннее солнце поблескивало в его глазах цвета кофейной гущи. – Может, Себастьян запугал его? Угрожает навредить дорогим ему людям, если Джейс не будет слушаться?

Все уставились на Клэри, но та раздраженно помотала головой.

– Вы не видели их вместе. Заложники так себя не ведут. Ему явно все нравилось.

– Значит, одержим, – добавил Алек. – Как в тот раз Лилит.

– Я тоже сперва об этом подумала. Но когда он был одержим Лилит, вел себя как робот, все время повторял одно и то же. А это был настоящий Джейс. Шутил как обычно. Улыбался как обычно.

– Может, у него стокгольмский синдром? – предположил Саймон. – Ну, знаете, когда человеку промывают мозги и он начинает симпатизировать своему похитителю.

– Для появления стокгольмского синдрома требуются месяцы, – возразил Алек. – Как он выглядел? Раненый? Больной? Можешь их обоих описать?

Клэри, ежась от ветра, раздувавшего сухие листья, в который раз объяснила, что Джейс выглядел здоровым и веселым, в чистой, стильной, самой обычной одежде. А Себастьян был в черном шерстяном пальто, явно дорогом.

– Как злобная реклама Burberry, – вставил Саймон, когда она закончила.

Изабель бросила на него осуждающий взгляд.

– Может, у Джейса есть план? – гадала она. – Может, он обманул Себастьяна. Втерся в доверие, чтобы узнать его цели.

– Если бы он решил такое провернуть, то нашел бы, как предупредить нас, – возразил Алек. – Вот так заставлять нас паниковать слишком жестоко.

– Может, передавать послание очень рискованно. И он подумал, что мы поверим в него. И мы верим. – Изабель заговорила громче, обхватила себя руками, задрожав от ветра. Деревья вдоль гравийной дорожки затрещали голыми ветками.

– Может, расскажем Конклаву? – Клэри слышала собственный голос словно издалека. – Я… Я не знаю, как мы справимся с этим сами.

– Нельзя им говорить, – запротестовала Изабель.

– Почему нет?

– Если они решат, что Джейс – союзник Себастьяна, то прикажут убить его, – пояснил Алек. – Таков Закон.

– Даже если Изабель права и он просто подыгрывает Себастьяну? – скептически спросил Саймон. – Пытается выудить из него информацию?

– Это никак не доказать. А если мы заявим, что это так, и слух дойдет до Себастьяна, он, возможно, убьет Джеймса, – твердо произнес Алек. – Если Джейс одержим, Конклав уберет его своими руками. Нельзя им ничего рассказывать.

Клэри удивленно взглянула на него. Из них всех Алек был самым законопослушным.

– Мы про Себастьяна говорим, – добавила Иззи. – Сильнее Конклав ненавидит, наверное, только Валентина. Но Валентин мертв, а Смертельная война была такой ужасной, что у каждого есть знакомый или родственник, погибший в бою. И это Себастьян убрал щиты.

Клэри пнула кроссовкой гравий. Все происходящее казалось ей сном: еще немного – и проснешься…

– И что нам теперь делать?

– Поговорим с Магнусом. Может, он что-нибудь подскажет. – Алек потянул за шарф. – К Совету он не пойдет, если я попрошу.

– Вот уж надеюсь! – возмутилась Изабель. – Иначе он худший парень в мире!

– Я же сказал, что он не…

– А есть теперь смысл идти к королеве? – спросил Саймон. – Мы уже знаем, что Джейс одержимый или нарочно скрывается…

– Если королева приглашает, ты приходишь, – отозвалась Изабель. – Если твоя кожа тебе дорога.

– Но тогда она просто заберет у Клэри кольца, а мы ничего не узнаем, – возразил Саймон. – Теперь у нас для нее новые вопросы, но она на них не ответит, только на старые. Так устроены фейри. Они не оказывают услуг. И не похоже, что она разрешит нам поговорить с Магнусом, а потом вернуться.

– Это не важно. – Клэри потерла лицо. Ладони остались сухими. Слава богу, в какой-то момент слезы просто перестали течь. Ей не хотелось идти к королеве зареванной. – Я не взяла кольца.

Изабель моргнула.

– Что?

– Я увидела Джейса с Себастьяном и просто забыла обо всем. Выбежала из Института и скорее сюда.

– Значит, к королеве мы идти не можем, – подытожил Алек. – Ты не сделала то, что она просила. Она будет в ярости.

– Не просто в ярости, – добавила Изабель. – Ты видела, что она сделала с Алеком. И это были просто чары. Тебя она, наверное, вообще в лобстера превратит.

– Она знала, – рассудила Клэри. – Она сказала, что, когда я найду его, он будет уже другим…

Голос королевы зазвучал в голове, пустил дрожь по всему телу. Клэри понимала, почему Саймон терпеть не может фейри. Они умели подбирать болезненные слова, вонзавшиеся в мозг, как заноза, – ни выдернуть, ни забыть о них.

– Она просто играет с нами. Хочет получить эти кольца, но вряд ли поможет.

– Допустим, – засомневалась Изабель. – Но если она так много знает, то сможет рассказать еще что-нибудь. Кто нам поможет, если не она и не Конклав?

– Магнус, – ответила Клэри. – Он все это время пытался расшифровать заклинание Лилит. Может, если я расскажу ему, что видела, это поможет.

Саймон закатил глаза.

– Круто, что мы знакомы с другом Магнуса. Иначе лежали бы все это время и мучились, что делать дальше. Или лимонад бы продавали, чтобы нанять его.

Алек раздраженно глянул на него.

– Лимонадом вы на Магнуса соберете, только если будете туда мет добавлять.

– Эй, это просто выражение. Мы все знаем, что услуги твоего колдуна дорого стоят. Просто не хочется к нему бегать с каждой нашей проблемой.

– Ему бы тоже этого не хотелось. Сегодня у Магнуса другая работа, но я поговорю с ним вечером. А утром можем встретиться у него.

Клэри кивнула, хотя не представляла, как доживет до завтрашнего утра. Она знала, что чем быстрее увидит Магнуса, тем лучше, но сейчас чувствовала себя выжатой досуха, словно истекла кровью там, на библиотечном полу.

Изабель придвинулась к Саймону.

– Значит, вечер у нас свободен. Хочешь в «У Таки»? Закажем тебе крови.

Саймон обеспокоенно глянул на Клэри.

– Ты пойдешь?

– Нет, все в порядке. Возьму такси, поеду в Уильямсбург. Нужно побыть с мамой. Ей и так плохо из-за Себастьяна, а тут еще и это…

Изабель тряхнула головой, ее черные волосы взметнулись на ветру.

– Только не рассказывай ей. Люк в Совете, он не сможет от них скрыть, а ты не станешь просить маму утаивать от него.

– Знаю. – Клэри заметила, как взволнованно смотрят на нее друзья. Когда все успело поменяться? Она никогда ничего не скрывала от Джослин – никаких серьезных вещей, по крайней мере, – а теперь собирается вернуться домой и молчать при маме и Люке о таком. А поговорить может только с Алеком, Изабель и Магнусом – людьми, о которых полгода назад понятия не имела! Удивительно, как быстро твой мир может сойти с орбиты и вывернуться наизнанку.

Что ж, по крайней мере, у нее оставался Саймон. Вечный Саймон, который всегда рядом. Она поцеловала его в щеку, помахала остальным и ушла, чувствуя на себе их обеспокоенные взгляды. Мертвые листья хрустели под ее кроссовками, будто кости.

Алек соврал. Это не Магнус был занят сегодня, а он.

Он знал, что совершает ошибку, но не мог остановиться: его словно подсадили на наркотик, он хотел узнать больше… и вот теперь бредет под землей с магическим огоньком в руке и думает, какого черта тут забыл.

Пахло ржавчиной, водой, металлом и разложением, как на любой станции нью-йоркского метро, но, в отличие от остальных станций, на этой царила жутковатая тишина. Стены и платформа были чистые, не считая желтых пятен от воды. Со сводчатых потолков кое-где свешивались люстры, арки были выложены зелеными плитками. «СИТИ-ХОЛЛ» – гласила табличка с названием.

Станция «Сити-холл» закрылась в 1945‐м, но город все равно поддерживал ее в порядке. Поезд номер шесть иногда проезжал ее, чтобы сделать разворот, но никогда не останавливался. Чтобы сюда попасть, Алек доехал до Сити-холл-парка, пробрался в люк, заросший кизилом, и спрыгнул с такой высоты, что любой человек ноги бы себе переломал. Теперь он ждал с колотящимся сердцем, глубоко вдыхая пыльный воздух.

Сюда приглашало его письмо, переданное вампирским слугой тогда, в подъезде. Сперва Алек был уверен, что не придет. Но и выбросить приглашение не смог: скомкал, сунул в карман и весь день, даже в Центральном парке, думал о нем, чувствовал, что оно там.

С Магнусом было то же самое. Все равно что шевелить больной зуб: знаешь, что будет хуже, но не можешь остановиться. И ведь Магнус ничего плохого не сделал. Он не виноват, что прожил сотни лет и любил кого-то. Но одна мысль об этом разъедала разум Алека. Сегодня он узнал о Магнусе больше… Но появились новые вопросы. И это мучило; ему нужно было что-то сделать: пойти куда-то, поговорить с кем-нибудь…

И вот он здесь. И Камилла тоже, наверняка. Алек медленно пошел вдоль платформы. Сквозь стеклянную крышу пробивался свет, четыре ряда плиток разбегались от нее как паучьи лапы. Зачарованная лестница в конце платформы вела во тьму: простые обыватели увидели бы только бетонную стену, но он ясно различал проход. Тихо поднялся по ступеням…

…и обнаружил себя в мрачном зале с низким потолком. Через аметистовое окно наверху пробивалось немного света, в темном углу стоял элегантный бархатный диван с изогнутой позолоченной спинкой. А на диване расположилась Камилла.

Она осталась такой же красивой, как Алек ее запомнил. Хотя в прошлую их встречу выглядела не лучшим образом: грязная, привязанная к трубе на стройке. Теперь же на ней был чистейший черный костюм и красные туфли на высоких каблуках, а волосы падали на плечи идеальными локонами. На коленях у Камиллы лежала книга: La Place de l’Étoile Патрика Модиано[7]. Французского Алека хватило, чтобы перевести название: «Площадь Звезды».

Она взглянула на Алека без удивления, словно давно его ждала.

– Привет, Камилла, – поздоровался он.

Камилла медленно моргнула.

– Александр Лайтвуд… Я узнала твои шаги. – Она подперла подбородок рукой, и на лице появилась мечтательная улыбка. Ни теплая, ни холодная – будто пыль. – Полагаю, Магнус мне ничего не передал.

Алек не ответил.

– Ну конечно нет. Что это я… Он ведь даже не знает, где ты.

– Как ты поняла, что я приду?

– Ты Лайтвуд. Вы никогда не сдаетесь. Я не сомневалась, что после нашего разговора той ночью ты не перестанешь думать о моих словах. И послала сообщение, чтобы немного освежить твою память.

– Я и так помню, что ты мне обещала. Или ты врала?

– Тогда я бы что угодно сказала, лишь бы освободиться. Но нет, я не лгала. – Она подалась вперед, ее темные глаза блеснули. – Ты нефилим, принадлежащий к Конклаву и Совету, а за мою голову назначена награда, ведь я убила стольких Сумеречных охотников. Но ты пришел не для того, чтобы меня схватить. Тебе нужны ответы.

– Я хочу знать, где Джейс.

– Где Джейс… – протянула она. – Вообще-то, у меня нет ответа. Видишь ли, его забрал сын Лилит, а у меня нет причин хранить ей верность. Ее больше нет. Знаю, меня ищут, хотят вытащить из меня все, что мне известно. Говорю тебе сразу: я не знаю ничего. Иначе, конечно, рассказала бы тебе, где твой друг. Зачем мне злить нефилимов еще сильнее? – Она провела рукой по густым светлым волосам. – Но признай, Александр, ты ведь не за этим здесь.

Алек задышал тяжелее. Он представлял этот момент, лежа ночью без сна рядом с Магнусом, слушая его дыхание, считая свои вдохи и выдохи. Каждый вдох приближал его к смерти. Каждая ночь – к концу всего.

– Ты сказала, что знаешь, как сделать меня бессмертным. Как мы с Магнусом можем остаться вместе навсегда.

– Правда? Интересно…

– Говори. Сейчас же.

– Обязательно. – Она отложила книгу. – Но у всего есть своя цена.

– Я не буду платить, – отрезал Алек. – Я освободил тебя. Теперь рассказывай все что знаешь, или сдам Конклаву. Пусть прикуют тебя к крыше Института и подождут рассвета.

Ее взгляд остановился, сделался тяжелым.

– Тебе меня не запугать.

– Просто дай мне то, что я хочу.

Камилла встала, разгладила жакет.

– Приди и возьми, Сумеречный охотник.

Все раздражение, отчаяние и страх последних недель вырвались на свободу. Алек бросился к Камилле, и она не осталась в долгу: кинулась на него, обнажив длинные клыки.

Он едва успел выхватить меч: скорость и сила у вампиров были необыкновенные, все равно что биться с торнадо. Он отпрыгнул, перекатился и пнул упавшую лестницу в ее сторону. Камилла замешкалась, и этого ему хватило, чтобы поднять кинжал и прошептать: «Нуриэль».

Ангельский клинок вспыхнул как звезда, и вампирша отступила на мгновение, но потом снова бросилась вперед. Удар ее длинных когтей оцарапал плечо и шею – Алек почувствовал, как потекла теплая кровь. Развернувшись, он ударил Камиллу и промахнулся – она стрелой взмыла в воздух, ехидно рассмеялась.

Алек рванул к лестнице, ведущей на платформу. Камилла полетела за ним. Не успела она напасть сверху, как он прыгнул, оттолкнулся от стены и взвился в воздух. Они встретились на полпути: вампирша вскрикнула, пытаясь снова впиться когтями, но Алек крепко сжал ее руку и не выпустил, даже когда они упали на пол и воздух вышибло из легких. Он знал: если удерживать ее на земле, можно победить, и мысленно поблагодарил Джейса за то, что заставлял его тренировать такие вот прыжки и отскоки до тех пор, пока он не научился их исполнять на любой поверхности, зависая в воздухе на пару секунд.

Попытался ударить ангельским клинком, но Камилла легко отбила все атаки, настолько быстрая, что движений даже не было видно. Пытаясь откатиться, она изо всех сил пнула его каблуками по ногам, и шпильки вошли в плоть, как стилеты. Алек поморщился, выругался, и в ответ вампирша вылила на него целый ушат отборной брани, касавшейся его общения с Магнусом, ее сексуальной жизни с Магнусом… и она наверняка бы еще кого-нибудь вспомнила, не выкатись они на середину комнаты, прямо под солнечный поток, бивший с потолка. Алек крепко прижал ее руку к полу, как раз под лучом.

Камилла закричала, ее кожа пошла огромными белыми волдырями. Переплетя их пальцы, Алек дернул руку обратно в тень. Вампирша зашипела, показывая зубы, за что тут же получила локтем в челюсть. Кровь – ярко-алая, ярче человеческой – потекла из рассеченного уголка губ.

– Достаточно? – прорычал Алек. – Или еще хочешь?

Он снова потащил ее заживающую, порозовевшую руку к свету.

– Нет! – выдохнула Камилла, закашлялась, дрожа. Все ее тело били спазмы… Он не сразу понял, что она смеется, смеется над ним, булькая кровью. – О, маленький нефилим! Наконец-то я почувствовала себя живой! Прекрасный бой… Я должна тебя отблагодарить!

– Отблагодаришь, ответив на мой вопрос, – тяжело дыша, проговорил Алек. – Или я тебя сожгу. Мне надоели твои игры.

Ее губы растянулись в улыбке. Ранка уже зажила, но кровь на лице никуда не исчезла.

– Нет способа сделать тебя бессмертным. Нужна либо черная магия, либо обращение в вампира, но ты отверг оба варианта.

– Ты же сказала… ты же сказала, что мы сможем быть вместе… Что есть способ…

– О, способ есть. – В ее глазах заискрился смех. – Ты не сможешь стать бессмертным, маленький нефилим, по крайней мере, на своих условиях. Но ты можешь отнять бессмертие у Магнуса.

Клэри сидела в своей спальне в доме Люка, сжав ручку и положив на стол лист бумаги. Солнце садилось, поэтому она зажгла настольную лампу и направила на начатую руну.

Образ руны пришел ей в метро по дороге домой, пока она смотрела невидящим взглядом в окно. Придумалось нечто совершенно новое, и она бежала от самой станции, чтобы мысль не ушла. Буркнула что-то маме, закрылась в комнате, схватила ручку.

В дверь постучали. Клэри быстро сунула рисунок под чистый лист и впустила маму.

– Знаю, знаю. – Та подняла руку, заслоняясь от ее протестов. – Но Люк приготовил ужин, а тебе нужно есть.

Клэри глянула на нее скептически.

– Тебе, вообще-то, тоже.

И мать, и дочь от стресса потеряли аппетит, Джослин выглядела исхудавшей. Ей бы сейчас готовиться к медовому месяцу, паковать чемоданы для какого-нибудь далекого красивого курорта. А вместо этого свадьбу отложили на неопределенное время, и Клэри слышала через стену, как мама плачет по ночам. Этот плач был ей знаком: в нем смешивались гнев и вина. Он значил: «Это все я, я виновата».

– Я поем, если ты поешь. – Джослин через силу улыбнулась. – Люк сварил пасту.

Клэри развернулась на стуле, загораживая ей рисунок.

– Мам, – начала она. – Я хотела тебя спросить…

– О чем?

Клэри прикусила ручку: плохая привычка, которую она заработала, начав рисовать.

– Когда я была с Джейсом в Безмолвном городе, Братья сказали мне, что есть особая церемония для Сумеречных охотников, когда те рождаются. Чтобы защитить их. Ее проводят Железные сестры и Безмолвные братья. Я подумала…

– Была ли у тебя такая церемония?

Клэри кивнула.

Мама выдохнула, провела рукой по волосам.

– Была, – сказала она. – Магнус помог все устроить. В ней участвовал Безмолвный брат, поклявшийся держать все в тайне, а вместо Сестры – колдунья. Я сомневалась, стоит ли вообще ее устраивать. Даже думать не хотела, что тебе могут угрожать сверхъестественные силы после того, как я так надежно тебя спрятала. Но Магнус убедил меня, что так надо, и он оказался прав.

Клэри взглянула на нее с любопытством.

– А что это была за колдунья?

– Джослин! – позвал с кухни Люк. – Вода выкипает!

Джослин быстро поцеловала Клэри в макушку.

– Прости, кулинарное происшествие. Увидимся в пять?

Клэри кивнула, дождалась, пока мама выбежит из комнаты, и снова повернулась к столу. Руна все так же дразнила ее, мерцая на краю сознания. Она снова начала рисовать и, закончив, наконец уставилась на то, что сотворила.

Это была открывающая руна… но не совсем. Узор казался простым, как крест, но совершенно новым, словно едва родившийся младенец. В нем чувствовалась угроза, выросшая из ее гнева, вины и бессильной ярости.

Это была могущественная руна. Но хотя Клэри точно знала, что та делает и как ее применять, она не могла придумать, чем это поможет. Это было все равно что заглохнуть на пустом шоссе и, лихорадочно роясь в багажнике, вытащить удлинитель вместо проводов для прикуривания.

Чувствуя, что сама ее сила смеется над ней, Клэри выругалась и, уронив ручку, спрятала лицо в ладонях.

Стены старой больницы были сплошь покрыты побелкой, и казалось, что их отражения на всех поверхностях призрачно мерцают. Большинство окон было забито досками, но даже в полутьме нечеловечески острое зрение Майи способно было разглядеть детали: крошку от штукатурки на полу, отметки, где строители ставили лампы, куски проводов, торчащие из-под слоев краски, мышей, скребущихся в темных углах.

– Я обыскал восточное крыло, – раздался голос позади нее. – Пусто. Что у тебя?

Майя обернулась, глянула на Джордана, одетого в темные джинсы и черный, наполовину застегнутый кардиган, из-под которого выглядывала зеленая футболка.

– В западном крыле тоже ничего. – Она покачала головой. – Только скрипучие лестницы. Симпатичная архитектура, кстати, занимательные детали, если тебе такое интересно.

Он помотал головой.

– Тогда пошли отсюда. Жутковатое местечко.

Майя кивнула, про себя порадовавшись, что не она первая это сказала, и спустилась за Джорданом по лестнице. Отходящая штукатурка так засыпала перила, что казалось, они покрылись снегом.

Почему она вообще согласилась идти с Джорданом? Майя не могла ответить на этот вопрос, но команда из них получилась неплохая.

С Джорданом было легко. Несмотря на то, что случилось между ними перед исчезновением Джейса, он вел себя уважительно и сохранял дистанцию как-то естественно, чтобы не смущать. Когда они вышли из больницы, лунный свет уже заливал все вокруг. В бледных лучах заколоченные окна величественного мраморного здания казались выколотыми глазами. У входа, теряя последние листья, сгорбилось старое дерево.

– Ну что, только зря время потратили, – сказал Джордан.

Майя взглянула на него. Он как раз отвернулся к старому военно-морскому госпиталю, и это ее полностью устраивало. Ей нравилось любоваться Джорданом, когда он смотрел куда-то, не на нее. Так ей открывался вид на линию его челюсти, на волосы, вьющиеся над шеей, на выглядывающие из v-образного выреза футболки ключицы. Так она могла просто разглядывать его, не боясь, что он будет ожидать чего-то взамен.

Когда они только познакомились, он был просто симпатичным хипстером: сплошные углы и длинные ресницы. Но теперь выглядел старше: костяшки сбиты, мускулы бугрятся под обтягивающей футболкой. Его кожа так и осталась чуточку смуглой – спасибо итальянским предкам, – и карие глаза были прежними, если не считать золотых линий вокруг зрачков. Такие же зрачки смотрели на Майю из зеркала каждое утро. Из-за него.

– Майя? – Он вопросительно глянул на нее. – О чем задумалась?

– О… – Она моргнула. – Я… В общем, я с самого начала не понимала, зачем обыскивать больницу. То есть зачем нас послали на верфь? Откуда Джейсу тут взяться. Он вроде бы никогда не любил лодки.

Джордан помрачнел.

– Тела из Ист-Ривер часто выносит сюда. К верфям.

– Думаешь, мы ищем тело?

– Не знаю. – Он пожал плечами и побрел вперед, хрустя сухой травой под ногами. – Наверное, я продолжаю искать просто потому, что сдаваться неправильно.

Они шли медленно, едва не соприкасаясь плечами. Майя не отводила глаз от Манхэттена, ярко горящего на другом берегу мириадами огней, отражающегося в воде. Когда они добрались до мелкого залива Уоллэбаут, из-за зданий выплыли арки Бруклинского моста и светящийся прямоугольник Саут-Стрит-Сипорта на поверхности. В воздухе чувствовалась вонь грязной воды, запах дизеля от военно-морской верфи, маленьких зверюшек, бегающих в траве.

– Не думаю, что Джейс мертв, – наконец сказала Майя. – Но подозреваю, что он не хочет, чтобы его нашли.

Джордан обернулся к ней.

– Ты намекаешь, что нам не надо его искать?

– Нет. – Она помедлила. Они вышли к реке и двинулись вдоль низкого парапета. Майя провела рукой по верху. Между ними и водой только узкая полоска асфальта… – Когда я сбежала в Нью-Йорк, я не хотела, чтобы меня нашли. Но… мне было бы приятно, если б кто-то искал меня так же, как все теперь ищут Джейса Лайтвуда.

– Тебе нравится Джейс? – спросил Джордан совершенно равнодушным тоном.

– Нравится? Ну, не в том смысле.

Джордан рассмеялся.

– Я и не об этом спрашивал. Хотя все считают, что он красавчик.

– Ой, только не надо этого: «я гетеросексуальный мужик, я не умею отличать красивых парней от некрасивых». По-твоему, Джейс и волосатый тип из продуктового на Девятой улице одинаковые?

– Ну, у волосатого родинка, так что Джейс, наверное, чуть посимпатичнее. Если тебе нравятся блондины с точеными лицами, как из рекламы «Аберкромби и Фитч». – Джордан глянул на нее из-под ресниц.

– Мне всегда нравились брюнеты, – тихо ответила Майя.

Он отвернулся к реке.

– Вроде Саймона.

– Ну… да. – Майя давно не думала о Саймоне в этом смысле. – Вроде него.

– А еще тебе нравятся музыканты. – Джордан сорвал с низко висящей ветки листок. – В смысле, я был певцом, Бэт – диджеем, а Саймон…

– Да, мне нравится музыка. – Майя отвела волосы с лица.

– А что еще тебе нравится? – Джордан разорвал лист и вдруг запрыгнул на парапет, сел. – Я имею в виду, нравится настолько, что ты могла бы этим… не знаю, на жизнь зарабатывать?

Она удивленно глянула на него.

– Ты о чем?

– Помнишь, как мне набивали эту татуировку? – Джордан снял кардиган, обнажив строчки санскрита, обвивающие бицепсы. Павамана-мантра. Майя прекрасно все помнила: эти тату набила им бесплатно Валери после работы в своем тату-салоне в Рэд-Бэнке. Майя шагнула ему навстречу. Теперь их глаза были на одном уровне. Она осторожно коснулась букв на его левой руке, и Джордан закрыл глаза.

– «Веди меня от лжи к истине, веди меня от тьмы к свету, веди меня от смерти к бессмертию», – прочитала она. Его кожа была такой гладкой на ощупь… – Это из «Упанишад».

– Это ты выбрала цитату. Ты всегда читала, знала все на свете… – Джордан открыл глаза. Они были лишь немного светлее, чем вода за его спиной. – Майя, если тебе нужна помощь, я помогу. Я откладываю с зарплаты. И… все отдам тебе, если соберешься в Стэнфорд. Ну… всю учебу не покроет, но большую часть точно. Если ты все еще хочешь там учиться.

– Я не знаю, – сказала Майя, чувствуя, как все кружится в голове. – Когда я попала в стаю, то думала, что ты можешь быть только оборотнем и больше никем. Жить в стае, наплевать на свою личность. Так было безопаснее. Но вот у Люка есть жизнь, есть книжный магазин. А ты – претор. Наверное… все же можно быть кем-то еще.

– Ты всегда была кем-то большим, – хрипло ответил Джордан. – Ты сейчас сказала, что было бы приятно, если б тебя кто-то искал. – Он глубоко вдохнул. – Я искал. Никогда не сдавался.

Майя взглянула в его карие глаза. Он не шевелился, только стиснул колени до белых костяшек. Она подалась вперед, чувствуя запах знакомого мальчишки, волка, зубной пасты, различая легкую щетину на его подбородке.

– Ну что… Ты меня нашел.

Их лица были так близко, что она почувствовала его дыхание на губах прежде, чем он поцеловал ее. Закрыл глаза, она ответила на поцелуй. Рот Джордана был таким же мягким, как она запомнила, губы нежно касались губ, и от этого по всему телу бежала дрожь. Майя обняла его за шею, запустила пальцы в темные, вьющиеся волосы, погладила затылок, вытертый воротник футболки…

Джордан притянул ее ближе. Он чуть дрожал, его сильное тело, руки, скользящие по ее спине, казались такими горячими!

– Майя… – прошептал он, не отрываясь от ее губ, приподнимая край ее свитера, касаясь поясницы. – Я люблю тебя. Я всегда тебя любил.

Ты моя. И всегда будешь моей.

Сердце заколотилось. Она вырвалась из объятий, одернула свитер.

– Джордан… стой.

Он взглянул на нее обеспокоенно.

– Прости. Что, не понравилось? Я давно ни с кем, кроме тебя, не целовался, с тех пор как…

Майя помотала головой.

– Нет, просто… Я не могу.

– Ну ладно, – ответил он, такой уязвимый, разочарованный. – Нам и не надо ничего делать…

– Это… – Майя отчаянно пыталась подобрать слова. – Это слишком.

– Это был просто поцелуй.

– Ты сказал, что любишь меня, – ее голос задрожал. – Предложил мне свои сбережения. Я не могу этого принять.

– Что именно? – в его голосе послышалась боль. – Мои деньги или мою любовь?

– Все. Просто не могу. Не сейчас, не от тебя. – Она отступила, а Джордан так и продолжал смотреть на нее, приоткрыв рот. – Не иди за мной, пожалуйста.

Она развернулась и поспешила туда, откуда они пришли.

### 5. Сын Валентина

Ей снова снилась ледяная пустыня: с одной стороны тундра до горизонта, с другой – льдины в черных водах Северного Ледовитого океана, заснеженные горы, высеченные из льда города, сверкающие, как демонические башни Аликанте.

Перед ледяным городом лежало замерзшее озеро. Клэри побежала к нему вниз с пологого холма: зачем-то ей обязательно нужно было добраться туда.

Она поскальзывалась, падала, снег забивался в ботинки, ладони горели, стертые о лед, но озеро приближалось. Она увидела юношу с черными, как у ворона, крыльями. С развевающимися волосами, белыми, как лед вокруг. Себастьян. А рядом Джейс. Его золотые пряди – единственный луч цвета в черно-белом замерзшем пейзаже.

Джейс отвернулся от Себастьяна, и стоило ему шагнуть к Клэри, как бело-золотые мерцающие крылья вырвались из его спины. Клэри пробежала последние несколько метров по льду и, измученная, упала на колени. Руки посинели и кровоточили, губы растрескались, легкие горели от ледяного воздуха.

– Джейс, – прошептала она.

Джейс поднял ее на ноги, обнял золотыми крыльями, и она снова согрелась, сердце оттаяло, тепло побежало по венам, возвращая руки и ноги к жизни – одновременно боль и наслаждение.

– Клэри, – сказал он, нежно гладя ее волосы. – Обещаешь, что не будешь кричать?

Клэри открыла глаза. Секунду она не могла понять, где находится: мир кружился вокруг как карусель. Но постепенно сознание вернулось: она была в своей комнате в доме Люка, на знакомом матрасе. Вот платяной шкаф с треснувшим зеркалом, окна, выходящие на Ист-Ривер, шипящий радиатор. Сквозь окна проникал тусклый свет, а над шкафом приглушенно горел красный датчик пожарной сигнализации. Клэри лежала на боку под одеялами, и по спине разливалось приятное тепло. Кто-то обнимал ее, наверное, Саймон влез в окно, пока она спала, и забрался в постель, как в детстве…

Вот только Саймон больше не был теплым.

Сердце забилось в груди как бабочка. Полностью проснувшись, она обернулась… и увидела Джейса. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел сверху вниз. Тусклый лунный свет играл в его волосах, глаза по-кошачьи поблескивали золотом. Он был одет в ту же белую футболку, что утром, по обнаженным плечам вились руны.

Она испуганно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Джейс, ее Джейс, никогда не смотрел на нее так. Его взгляд зажигался желанием, но никогда не был таким: ленивым, как у хищника, словно он готов ее проглотить. От этого сердце забилось быстро, неровно.

Клэри открыла рот, сама не зная зачем: позвать Джейса по-имени? Закричать? Но выяснить не успела: только что он лежал рядом и вот уже сидит на ней верхом, прижимаясь всем своим стройным, мускулистым телом, закрывая рот рукой.

– Я ничего тебе не сделаю, – сказал он. – Я ни за что не сделаю тебе больно, никогда. Только не кричи. Мне нужно с тобой поговорить.

Клэри уставилась на него.

И вдруг Джейс рассмеялся знакомым, тихим смехом.

– Клэри Фрэй, я по твоему лицу вижу, что, если отпущу, ты закричишь. Или руку мне сломаешь. Сначала пообещай, что не сделаешь этого. Поклянись именем Ангела.

Она в ответ только закатила глаза.

– Ладно, ты права, с зажатым ртом поклясться не получится. Я сейчас уберу руку. А если закричишь… – Он склонил голову к плечу, золотистые волосы упали на лицо. – Я исчезну.

Он убрал руку. Клэри так и осталась лежать, тяжело дыша, чувствуя давление его тела. Она знала, что Джейс быстрее, что перехватит любое ее движение, но сейчас еще воспринимал все как игру. Он склонился ближе, и Клэри почувствовала, что ее майка задралась и она ощущает голой кожей твердые мышцы его плоского живота. Щеки так и вспыхнули, но иглы льда снова поплыли по венам.

– Что ты тут делаешь?

Он немного отстранился, разочарованный.

– И это все? Я ожидал чего-то вроде: «Аллилуйя, мой парень вернулся из мертвых!»

– Я знала, что ты жив, – прошептала она онемевшими губами. – Видела тебя в библиотеке с…

– Убийцей-дворецким[8]?

– Себастьяном.

Он бесшумно усмехнулся.

– Я тоже знал, что ты там. Чувствовал.

Все ее тело напряглось.

– Ты со мной не связался. Я думала, ты исчез… Тогда… А потом я думала, что ты правда мог… – Она замолчала, не в силах произнести: «умереть». – Как мне тебя простить?! Если б я так с тобой поступила…

– Клэри. – Он снова наклонился к ней. Руки, сжимавшие ее запястья, были такими теплыми, дыхание на кончике уха таким мягким… Она остро чувствовала все прикосновения обнаженной кожи к коже, и это ужасно отвлекало. – Мне пришлось так поступить. Это было слишком опасно. Если б я все рассказал, тебе пришлось бы выбирать: раскрыть Совету, что я жив, и позволить им на меня охотиться, или хранить мою тайну, но оказаться сообщницей. И после того как ты увидела меня в библиотеке, мне нужно было выждать. Нужно было понять, что ты все еще любишь меня и не побежишь докладывать Совету. И ты не побежала. Я должен был знать, что важнее для тебя, чем Закон. И я оказался важнее. Правда ведь?

– Я не знаю… – прошептала она. – Я не знаю. Кто ты?

– Я все еще Джейс. И я все еще люблю тебя.

Горячие слезы навернулись ей на глаза. Она моргнула, и капли потекли по лицу. Джейс ласково поцеловал ее щеки, губы, и она почувствовала на его губах соленый привкус собственных слез, приоткрыла рот, отдаваясь нежному поцелую. Знакомый вкус, знакомые ощущения накатили на нее, и на мгновение она прильнула к нему, сомнения растворились в слепом безрассудном осознании потребности быть рядом с ним, не отпускать…

Дверь спальни открылась.

Джейс отстранился, Клэри тут же заерзала, отодвигаясь от него, дернула майку вниз. Джейс сел не спеша, с ленивой грацией, и улыбнулся вошедшему.

– Ну и ну. Ты как Наполеон, вторгшийся зимой в Россию, пришел, мягко говоря, не вовремя.

Себастьян.

Вблизи Клэри заметила, что он изменился с тех пор, как она видела его в Идрисе. Волосы побелели, глаза стали черными провалами, опушенными длинными, словно паучьи лапки, ресницами. Рукава белой рубашки были закатаны, и на правом запястье виднелся красный шрам, словно рельефный браслет. На ладони тоже был шрам, совсем свежий.

– Ты тут, вообще-то, моей сестры домогаешься, – с усмешкой сказал Себастьян, переведя взгляд на Джейса.

– Прости. – Но его голос звучал без сожаления. Он по-кошачьи откинулся на одеяло. – Мы увлеклись.

Клэри втянула воздух так, что в ушах зазвенело.

– Убирайся, – велела она Себастьяну.

Тот прислонился к дверной раме, и Клэри неприятно удивилась, как похоже они с Джейсом двигались. Словно…

Словно их учил этому один человек.

– Ну что ты! Разве так можно со старшим братом?

– Жаль, что Магнус для тебя вешалку не оставил, – процедила Клэри.

– О, ты не забыла! Отлично мы тогда прогулялись. – Он усмехнулся, и Клэри затошнило, она вспомнила, как Себастьян отвел ее на пепелище маминого дома, как поцеловал, прекрасно зная, кто они друг другу, и наслаждаясь тем, что она остается в неведении.

Она покосилась на Джейса. Он тоже знал, что Себастьян однажды поцеловал ее, Джейс тогда так взбесился, что чуть его не убил. Но теперь он не выглядел злым – скорее, ему было немного смешно и немного раздражало, что их прервали.

– Нужно прогуляться так снова, – сказал Себастьян, разглядывая ногти. – Провести время с семьей.

– Мне плевать на тебя. Ты мне не брат, – бросила Клэри. – Ты убийца.

– Как-будто одно исключает другое. В случае нашего папеньки точно никто разделять не стал. – Он снова перевел ленивый взгляд на Джейса. – Я обычно не мешаю друзьям налаживать личную жизнь, но мне не хочется так долго стоять в коридоре. Тем более свет включать нельзя. Это скучно.

Джейс сел ровно, поправил рубашку.

– Дай нам пять минут.

Себастьян раздраженно вздохнул и захлопнул дверь. Клэри уставилась на Джейса.

– Что за х…

– Не выражайся, Фрэй. – Глаза Джейса смеялись. – Да расслабься ты.

Клэри ткнула пальцем в дверь.

– Ты слышал?! Он говорил про тот день, когда поцеловал меня! Он знал, что я его сестра! Джейс…

Что-то мелькнуло в его взгляде, золотые глаза потемнели, но тут же стали прежними: Клэри показалось, что ее слова просто отскочили от него, как от чугунной сковородки.

– Джейс, ты меня слушаешь?

– Я понимаю, тебе неловко, что твой брат стоял в коридоре, но я не собирался тебя целовать. – Он ухмыльнулся. Когда-то она считала эту ухмылку очаровательной. – Просто вдруг показалось, что это хорошая идея.

Клэри выбралась из постели, не сводя с него взгляда, сдернула со спинки кровати халат, закуталась. Джейс не пытался ее остановить, его глаза поблескивали в темноте.

– Я… Я не понимаю. Сперва ты исчезаешь, потом возвращаешься с ним и ведешь себя так, будто мне должно быть все равно, будто я не должна помнить…

– Говорю же тебе, мне нужно было убедиться. И не хотелось ставить тебя в трудное положение, рассказывать, где я и что со мной, пока Конклав тебя допрашивает. Подумал, что так тебе будет труднее…

– Труднее? – Клэри задохнулась от гнева. – Тесты – это трудно. Полоса препятствий – это трудно. Но твое исчезновение меня едва не убило, Джейс. А как ты думаешь, что чувствует Алек? Изабель? Мариза? Можешь представить, каково это: не знать, где ты и что с тобой, искать…

Снова этот странный взгляд: будто он слышал ее и одновременно не слышал.

– А, да. Я собирался спросить. – Он улыбнулся ангельской улыбкой. – Меня правда все ищут?

– Правда ли… – Клэри помотала головой, сильнее запахнула халат. Ей вдруг захотелось максимально закрыться от него, от этой знакомой красоты, от прекрасной улыбки хищника, говорившей, что он готов сделать с ней что угодно, и неважно, кто там ждет в коридоре.

– Я надеялся, что они расклеят листовки. Ну, знаешь, как когда ищут котов. Пропал невероятно красивый подросток. Откликается на «Джейс» или «Красавчик».

– Что ты сказал?

– Тебе не нравится «Красавчик»? Тогда, может, «Сладкие щечки»? «Крошка»? Нет, последнее уже перебор, да и технически я не такой уж…

– Заткнись! – прорычала Клэри. – И выметайся.

– Я… – Он опешил, и Клэри вспомнила, что вот так же он выглядел на пепелище, когда она его оттолкнула. – Ладно, хорошо. Поговорим серьезно. Кларисса, я пришел позвать тебя с собой.

– Позвать куда?

– Идем со мной… – он помедлил, – …и с Себастьяном. Я все объясню по дороге.

На мгновение она замерла, глядя ему в глаза. Лунный свет трогал серебром изгиб его рта, скулы, горло. Ресницы отбрасывали тень на щеки…

– В последний раз, когда я с тобой вот так куда-то пошла, мне дали по голове и притащили на черномагический ритуал.

– Это был не я, а Лилит.

– Джейс Лайтвуд, которого я знаю, зашел бы в одну комнату с Джонатаном Моргенштерном только для того, чтобы его убить.

– Это была бы плохая идея, – просто сказал Джейс, обуваясь. – Мы же с ним связаны. Порежут его, кровью истеку я.

– Связаны? В каком смысле?

Он откинул светлые волосы с лица, игнорируя ее вопрос.

– Ты не понимаешь, насколько это все сложно, Клэри. У него есть план, и он готов над этим планом работать, чем-то жертвовать. Если ты дашь мне шанс объясниться…

– Джейс, Себастьян убил Макса. Твоего младшего брата.

Он вздрогнул, и на секунду Клэри показалось, что она смогла достучаться… но лицо Джейса снова разгладилось – так в одну секунду разглаживается туго натянутая простыня.

– Это… это была случайность. Себастьян мне тоже как брат.

– Нет. – Клэри замотала головой. – Он не твой брат, а мой. Как бы я хотела, чтобы это была неправда! Чтобы он никогда не рождался…

– Как ты можешь такое говорить? – возмутился Джейс, поднимаясь с кровати. – Ты не думала, что мир сложнее, чем черно-белая картинка в твоей голове? – Он наклонился, поднял перевязь и застегнул на поясе. – Шла война, Клэри. Люди погибают на войне. Все тогда было иначе. Теперь я уверен, что Себастьян никогда не причинил бы вреда моему родному человеку. Осознанно, по крайней мере. Когда служишь высшей цели, не обойтись без сопутствующего ущерба.

– Ты сейчас назвал своего родного брата сопутствующим ущербом?! – Она едва не сорвалась на крик, дыхание сперло в груди.

– Клэри, ты меня не слушаешь. Это важно…

– Валентин тоже думал, что его цель важна.

– Валентин ошибался. Он был прав в том, что Конклав прогнил, но не понимал, как это можно исправить. А Себастьян понимает. Если б ты только нас выслушала…

– «Нас»… Господи, Джейс…

Ее сердце разбивалось на тысячи кусочков, но разум метался, заставляя вспоминать, куда она дела свое стило, гадать, успеет ли добраться до прикроватной тумбочки, где лежал макетный скальпель. Думать, поднимется ли рука…

– Клэри? – Джейс склонил голову к плечу, изучая ее лицо. – Ты… Ты все еще меня любишь?

– Я люблю Джейса Лайтвуда. А кто ты такой, я не знаю.

Он изменился в лице, но не успел ответить, как тишину пронзил крик. И звон битого стекла.

Клэри тут же узнала голос: мама!

Не глядя на Джейса, она распахнула дверь и бросилась в гостиную. Гостиная в доме Люка была просторной, от кухни ее отделяла длинная стойка. Джослин стояла за ней, в лосинах и старой футболке, с волосами, закрученными в неаккуратный пучок. Похоже, она спустилась выпить воды: разбитый стакан лежал у ее ног, на сером ковре появилось мокрое пятно.

Лицо ее побелело, как выжженный солнцем песок. Она, не мигая, смотрела в другой конец комнаты, и Клэри даже оборачиваться не нужно было, чтобы знать, кто там.

Мамин сын.

Себастьян стоял рядом с дверью, оперевшись на стену. Его скуластое лицо было совершенно бесстрастно. Прикрыв глаза, он рассматривал мать через ресницы и всем своим видом, позой выглядел как семнадцатилетний Валентин, сошедший с фотографии Ходжа.

– Джонатан, – прошептала Джослин. Клэри замерла.

Клэри не шевельнулась, даже когда Джейс вбежал в гостиную и, оценив ситуацию, остановился рядом. Его левая рука легла на перевязь, длинные пальцы оказались в дюйме от ножа, но Клэри знала, что Джейсу и секунды не понадобится, чтобы выхватить клинок.

– Меня теперь зовут Себастьян, – сказал ее брат. – Я решил, что не желаю оставлять себе имя, которое вы с отцом мне дали. В конце концов, вы оба предали меня, так что предпочитаю не иметь с вами ничего общего.

Джослин перешагнула через темный круг битого стекла, ее глаза метались по лицу Себастьяна.

– Я думала, что ты мертв, – прошептала она. – Я же видела, как твои кости рассыпаются в пепел…

Черные глаза Себастьяна сузились.

– Будь ты моей настоящей матерью, хорошей матерью, ты бы знала, что я жив. Один человек как-то сказал, что матери всю жизнь носят с собой ключи от наших душ. Но ты мой ключ вышвырнула.

Джослин издала сдавленный звук и прислонилась к стойке, чтобы не упасть. Клэри хотелось броситься к ней, но ноги словно примерзли к полу. Что бы ни происходило между мамой и братом, ее это не касалось.

– Только не говори, что ни капли не рада меня видеть, матушка, – равнодушно сказал Себастьян. – Разве я не замечательный сын? – Он развел руки. – Сильный, красивый и так похож на папеньку!

Бледная Джослин покачала головой.

– Что тебе нужно, Джонатан?

– То же, что и всем. Я требую принадлежащее мне по праву. Наследие Моргенштернов.

– Наследие Моргенштернов – кровь и разрушение. Ни я, ни моя дочь к ним не относимся. – Она выпрямилась. Ее рука все еще сжимала столешницу, но Клэри видела, как прежний огонь снова загорается в маминых глазах. – Если ты сейчас же уйдешь, Джонатан, я не скажу Конклаву, что ты здесь был. – Она взглянула на Джейса. – И про тебя тоже не скажу. Если они узнают, что вы спелись, убьют обоих.

Клэри рефлекторно заслонила Джейса собой, но он смотрел поверх ее плеча, на Джослин.

– Тебе не наплевать на мою смерть?

– Мне не наплевать на горе, которая она причинит моей дочери, – отозвалась мама. – Закон суров, слишком суров, а то, что случилось с тобой, возможно, получится исправить. – Она снова взглянула на Себастьяна. – Но для тебя, мой Джонатан… для тебя уже слишком поздно.

Рука, державшаяся за столешницу, вдруг взметнулась, вооруженная длинным кинжалом Люка. На лице Джослин блестели слезы, но хватка на рукояти не ослабевала.

– Я очень похож на него, правда? – спросил Себастьян, не двигаясь. Он как будто и не заметил ножа. – На Валентина. Поэтому ты на меня так смотришь?

Джослин покачала головой.

– Ты выглядишь так же, как в тот день, когда мне впервые тебя показали. Как демон. – Ее голос был полон печали. – Мне так жаль!

– Чего жаль?

– Того, что не убила тебя, когда ты родился, – бросила она и вышла из-за стойки, крутанув кинжал в руке.

Клэри напряглась, но Себастьян даже не пошевелился, только его темные глаза следили за матерью.

– Так ты этого хочешь? Чтобы я умер? – Он раскинул руки, будто собирался обнять мать, и шагнул вперед. – А давай! Убей своего сына, я не стану тебя останавливать.

– Себастьян, – предупреждающе сказал Джейс.

Клэри бросила на него изумленный взгляд. Неужели он правда беспокоится?

Джослин подошла ближе. Кинжал крутился в ее пальцах все быстрее, его очертания размыло. Клинок остановился в нескольких дюймах от сердца Себастьяна. Но тот не шевельнулся.

– Сделай это, – мягко произнес он, склонив голову к плечу. – Не можешь? Ты должна была убить меня, когда я родился. Но не убила. – Он понизил голос. – Говорят, что любовь родителя к ребенку всегда безусловна. Может, если бы ты действительно любила меня, то смогла бы и спасти.

Секунду они смотрели друг на друга в упор, холодные зеленые глаза встретились с угольно-черными, мать встретилась с сыном. В уголках рта Джослин пролегли глубокие морщины, которых две недели назад там еще не было – Клэри могла поклясться.

– Ты притворяешься, – сказала Джослин дрожащим голосом. – Ты ведь ничего не чувствуешь, Джонатан. Твой отец просто научил тебя изображать человеческие эмоции, как попугая учат повторять слова. Попугай не понимает, что говорит, и ты тоже. Как бы я хотела… Господи, как бы я хотела, чтобы ты понимал! Но…

Кинжал Джослин сверкнул в воздухе идеальной дугой. Смертоносная атака – острие должно было вонзиться под ребра, прямо в сердце… Но Себастьян был слишком быстр, даже быстрее Джейса, – он уклонился, отступил, и кинжал лишь царапнул его грудь.

Клэри услышала, как зашипел Джейс, и резко развернулась к нему. По его белой рубашке на груди расползалось красное пятно. Он прикоснулся к нему, кончики пальцев окрасились алым.

«Мы же с ним связаны. Порежут его, кровью истеку я».

Не задумываясь, Клэри бросилась через всю комнату, встав между Джослин и Себастьяном.

– Мама! Стой!

Джослин не опускала нож, не сводя с сына глаз.

– Клэри, с дороги.

Себастьян рассмеялся.

– Так мило, правда? Младшая сестренка защищает старшего брата!

– Я защищаю не тебя, – бросила ему Клэри, серьезно глядя на маму. – Все, что происходит с Джонатаном, происходит и с Джейсом. Понимаешь, мам? Если ты убьешь его, Джейс тоже умрет. У него уже кровь. Мама, пожалуйста!

Джослин все еще сжимала нож, но уже менее уверенно.

– Клэри…

– Бр-р, неловкая ситуация, – заметил Себастьян. – Но интересно, как вы из нее выкрутитесь, так что уходить я не собираюсь.

– Вообще-то лучше тебе уйти, – послышался из коридора новый голос, и на пороге появился Люк, босой, в джинсах и старом свитере. Взъерошенный, без очков, он выглядел неожиданно моложе. К плечу вскинут обрез, дуло направлено на Себастьяна.

– Это помповик «Винчестер», двенадцатый калибр. Стая такими убивает волков, пошедших вразнос. Даже если я тебя не убью, сын Валентина, ногу отстрелить смогу.

Все в комнате словно одновременно задержали дыхание. Кроме Люка. И кроме Себастьяна, с улыбкой двинувшегося на него, будто не замечая дробовика.

– «Сын Валентина», – повторил он. – Так ты обо мне думаешь? Повернись все иначе, ты был бы моим крестным.

– Повернись все иначе, – палец Люка скользнул на спусковой крючок, – ты был бы человеком.

Себастьян остановился.

– То же могу сказать о тебе, оборотень.

Время, казалось, замедлилось. Люк целился, Себастьян перестал улыбаться.

– Люк, – позвала Клэри. Она точно попала в один из кошмаров, где хочешь кричать, но получается только шепот. – Люк, не надо.

Палец отчима нажал на спусковой крючок, и Джейс с невероятной скоростью прыгнул вперед и сшиб Люка в тот же миг, как грохнул выстрел.

Дробь разлетелась далеко, выбила окно. Люк, потеряв равновесие, качнулся назад, и Джейс, вырвав у него ружье, вышвырнул в окно.

– Люк… – начал он.

Люк ударил его.

Даже зная, в чем дело, Клэри застыла в шоке. Люк, который тысячи раз заступался за Джейса перед мамой, перед Маризой, перед Конклавом, добрый и безобидный Люк… Он словно ее саму ударил. Джейс, тоже не готовый к такому, отлетел к стене.

Себастьян, до того не показывавший настоящих чувств, кроме отвращения и насмешки, зарычал и сорвал с пояса длинный кинжал с узким лезвием. Глаза Люка расширились, он попытался увернуться, но Себастьян оказался быстрее него, быстрее всех, кого Клэри видела. Он вонзил лезвие в грудь Люка, провернул изо всех сил и выдернул – красное по самую рукоять. Люк отшатнулся и съехал по стене, оставляя за собой кровавый след. Клэри уставилась на него в ужасе.

Джослин закричала. Клэри слышала ее голос словно издалека, из-под воды, но крик все равно показался ей страшнее выстрела, разбившего окно. Она застыла и смотрела на то, как ковер вокруг Люка быстро пропитывается алым.

Себастьян снова занес кинжал, и Клэри очнулась, бросилась на него, изо всех сил врезавшись в плечо, пытаясь сбить с ног. Не вышло – Себастьян едва шевельнулся, но выронил кинжал. И обернулся к ней. Его губа кровоточила. Клэри не знала почему, пока не увидела Джейса, его рассеченную от удара Люка губу.

– Хватит! – Джейс схватил Себастьяна за ворот. Он был бледен, избегал смотреть на Клэри и Люка. – Прекрати. Мы не за этим пришли.

– Пусти!

– Нет. – Джейс вцепился в его руку и наконец взглянул на Клэри, бесшумно прошептал что-то одними губами… но на пальце Себастьяна блеснуло серебряное кольцо, и они исчезли в мгновение ока, что-то сверкнуло металлом, просвистев мимо места, где они только что стояли, и вонзилось в стену.

Кинжал Люка.

Обернувшись, Клэри поняла, что кинжал метнула мама. Джослин не взглянула на нее – бросилась к Люку, упала на колени, прямо на окровавленный ковер, приподняла мужа. Его глаза были закрыты, из уголков рта стекали струйки крови. Рядом лежал клинок Себастьяна.

– Мама, – прошептала Клэри. – Он…

– Кинжал был серебряный. – голос Джослин дрожал. – Без специального лечения он быстро не восстановится.

Она погладила Люка по щеке. Клэри с облегчением заметила, как приподнимается и опускается его грудь. Он дышал едва-едва, но все же дышал. Ее горло сдавило от слез, но мама была удивительно спокойна. Женщина, однажды стоявшая на пепелище собственного дома, окруженная почерневшими останками своей семьи: родителей, сына. Она оправилась даже от этого.

– Принеси полотенца из ванной. Нужно остановить кровотечение.

Клэри поднялась и, не разбирая дороги, побрела в маленькую, облицованную плиткой ванную Люка. Сдернула с крючка на двери большое серое полотенце и вернулась в гостиную. Одной рукой Джослин придерживала голову Люка на коленях, в другой сжимала мобильник. Увидев Клэри, бросила телефон и схватила полотенце, свернула его, зажала рану. Края полотенца начали стремительно краснеть от крови.

– Люк, – прошептала Клэри. Он не шевельнулся. Лицо его приобрело ужасный серый оттенок.

– Я позвонила его стае, – сказала Джослин, не поднимая головы.

Клэри вдруг поняла, что мама не спросила ее про Себастьяна, не спросила, почему ее дочь прибежала из спальни с Джейсом, что они там делали. Она полностью сосредоточилась на Люке.

– Их патрульные как раз рядом. Как только они приедут, мы уходим. Джейс вернется за тобой.

– Ты этого не знаешь… – прошептала Клэри, чувствуя, как пересохло в горле.

– Знаю, – возразила мама. – Валентин вернулся за мной через пятнадцать лет. Все мужчины Моргенштернов такие. Они никогда не сдаются. Он вернется за тобой.

«Джейс не Валентин», – но слова замерли на губах Клэри. Ей хотелось упасть на колени, крепко взять Люка за руку, сказать, что любит его… но она вспомнила Джейса, сжимающего ее запястья, и не смогла. Это была ее вина. Она недостойна прикасаться к Люку, успокаивать себя. Она заслужила боль и муки совести.

На крыльце послышались шаги, бормотание голосов. Джослин вскинула голову. Стая прибыла.

– Клэри, собирай вещи, – сказала мама. – Бери только самое важное, то, что сможешь унести. Мы в этот дом больше не вернемся.

### 6. Ни одно оружие мира

Первые снежинки падали с серо-стального неба как перья. Согнувшись под порывами ледяного ветра с Ист-Ривер, Клэри и Джослин спешили по Гринпойнт-авеню.

С тех пор как они оставили Люка в заброшенном полицейском участке, служившем базой его стае, Джослин не произнесла ни слова. События запомнились Клэри вереницей мутных кадров: оборотни, заносящие вожака внутрь, аптечка, попытки разглядеть Люка за чужими спинами, будто специально закрывавшими его. Она знала, что в обычную больницу его везти нельзя, но и оставить в белой комнате, служившей стае лазаретом, было тяжело, очень тяжело.

Не то чтобы волки не любили Джослин и Клэри. Просто невеста и дочь Люка не были частью стаи и никогда не стали бы. Клэри поискала глазами Майю, чтобы хоть на кого-то опереться, но ее не было. В конце концов Джослин, решив, что в «госпитале» слишком много народу, отправила Клэри в коридор, и та, оказавшись одна, осела на пол, прижав к груди рюкзак. На часах было два ночи. Она еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Если Люк умрет…

Сколько Клэри помнила, Люк всегда был в ее жизни. Благодаря ему и маме она знала, каково это, когда тебя любят безусловно. Самое раннее ее воспоминание – как Люк, на своей ферме, подсаживает ее на развилку яблони.

А теперь он лежал на столе и хрипло дышал, пока его третий помощник, Бэт, рылся в аптечке. Так люди дышат перед смертью – это она знала. Но никак не могла вспомнить, что последнее сказала Люку. Разве люди обычно не запоминают такие вещи?

Джослин, наконец, вышла в коридор, измученная, и, протянув руку, помогла Клэри подняться.

– Он…

– Состояние стабильное, – ответила Джослин, окинув взглядом коридор. – Нужно идти.

– Куда идти? – удивленно спросила Клэри. – Я думала, мы побудем тут, с Люком. Я не хочу его бросать.

– Я тоже, – твердо ответила Джослин. Клэри подумала о женщине, повернувшейся спиной к Идрису, ко всему, что она знала, и начавшей совершенно новую жизнь в одиночку. – Но мы не можем навести на это место Джейса и Джонатана. Для стаи и Люка это небезопасно. Тут Джейс будет тебя искать в первую очередь.

– Тогда куда… – начала Клэри и сразу же замолчала, сообразив, куда они в последнее время постоянно ходили за помощью.

И вот они хрустят снежней глазурью по растрескавшемуся тротуару авеню. Джослин ушла из дома в длинном плаще, но под ним была та же одежда, залитая кровью Люка. Она шагала, поджав губы, глядя только вперед. Клэри подумала, что с таким же лицом она, должно быть, уходила из Идриса: на ботинках сажа, под плащом спрятана Чаша Смерти.

Клэри тряхнула головой, прогоняя фантазию о событиях, которых она видеть не могла. Наверное, ее ум так пытался защититься от только что произошедшего ужаса.

Перед глазами снова встала картина: Себастьян, вонзающий в Люка кинжал. В ушах зазвучал голос Джейса, такой знакомый и любимый: «сопутствующий ущерб»…

«Ибо, как часто случается с вещами дорогими нам, когда находишь потерянное, понимаешь – оно уже не то, что было прежде».

Джослин, дрожа от холода, натянула капюшон на запорошенные снегом рыжие волосы. Она молчала, улица, на которой польские и русские рестораны чередовались с парикмахерскими и салонами красоты, была пуста, ночь отливала белыми и желтыми отсветами фонарей. Картинка ожила перед глазами Клэри, на этот раз реальная: мама тащит ее по ночной улице между грязных сугробов. Небо над головой серое, свинцовое…

Она уже видела это воспоминание, когда Безмолвные братья залезли в ее разум. И лишь теперь поняла, что это было: мама вела ее к Магнусу, чтобы тот изменил ее память. Тогда, наверное, уже была зима, но Клэри узнала Гринпойнт-авеню.

Краснокирпичный лофт, в котором жил Магнус, навис над ними. Джослин открыла стеклянную дверь, и они ввалились внутрь. Пока мама раз за разом давила кнопку звонка, Клэри старалась дышать через рот. Наконец, дверь в холл открылась, и они взбежали по лестнице. Магнус ждал их, опершись о косяк. Одет он был в канареечно-желтую пижаму и зеленые тапочки в форме инопланетян с пружинными антеннками. Его волосы представляли собой черное, всклокоченное гнездо, зеленые с золотом глаза смотрели сонно.

– Приют Святого Магнуса для заблудших Сумеречных охотников. Добро пожаловать, – сказал он низким голосом и махнул рукой вглубь квартиры. – Гостевые спальни там, ноги вытирайте о коврик.

Он отошел, пропуская их внутрь, и закрыл дверь. Сегодня квартира была отделана в псевдовикторианском стиле: кушетки с высокими спинками, большие зеркала в позолоченных рамах. Опоры обвиты светящимися гирляндами с лампочками в виде цветов.

В конце короткого коридора, ведущего из гостиной, обнаружились три гостевые спальни. Клэри наугад выбрала правую. Она была выкрашена в оранжевый, прямо как ее старая комната в Парк-Слоуп. Маленькое окно выходило на темную витрину закусочной, посреди стоял раскладной диван, на нем свернулся клубочком Председатель Мяо, прячущий нос в пушистый хвост. Клэри села рядом с ним, почесала за ушами, чувствуя, как вибрирует от мурлыканья все его маленькое мохнатое тельце. И вдруг заметила, что рукав свитера в засохшей крови. Крови Люка.

Она встала, сорвала с себя свитер. Достала из рюкзака чистую пару джинсов, термокофту с v-образным вырезом и переоделась. Из отражения в оконном стекле на нее смотрела девушка с мокрыми от снега волосами, с веснушками, выделяющимися на бледном лице, как пятна краски. Впрочем, не важно было, как она выглядит. Она снова вспомнила о поцелуе Джейса – как будто это было много часов назад, – и желудок заболел, словно она наглоталась ножей.

Клэри схватилась за край кровати, пережидая приступ боли, глубоко вздохнула и вернулась в гостиную.

Мама уже сидела на стуле с позолоченной спинкой, обхватив длинными пальцами кружку горячей воды с лимоном. Магнус развалился на ярко-розовой софе, закинув ноги в тапочках на кофейный столик.

– Стае удалось его стабилизировать, – сказала Джослин усталым голосом. – Но надолго ли, они не знают. Думали, что клинок посеребренный, но дело в чем-то другом. А острие…

Она заметила Клэри и умолкла.

– Все хорошо, мам. Я уже взрослая, я хочу знать, что с Люком.

– В общем, они не знают, что это, – тихо сказала Джослин. – Кончик острия отломился и вонзился в ребро, но достать его не могут. Он… двигается.

– Двигается? – удивленно переспросил Магнус.

– Когда попытались его вынуть, он ввинтился глубже в кость и чуть ее не расколол. Люк – оборотень, он быстро регенерирует, но эта дрянь разрывает ткани, не позволяя ране закрыться.

– Это демонический металл, а не серебро, – понял Магнус.

Джослин подалась вперед.

– Ты же сможешь ему помочь? Я заплачу любую цену…

Магнус поднялся. Его взъерошенные волосы и тапочки-инопланетяне казались совершенно неуместными в такой серьезной ситуации.

– Я не знаю.

– Но ты вылечил Алека, – настаивала Клэри. – Когда его ранил высший демон…

Магнус принялся мерить комнату шагами.

– В тот раз я понимал, что с ним. Но я понятия не имею, каким демоническим металлом ранили Люка. Я могу провести эксперимент, попробовать разные заклинания исцеления, но способ небыстрый.

– А какой быстрый? – спросила Джослин.

– Обратиться к преторам. К «Волчьей страже». Я знал Уолси Скотта, их основателя. Из-за некоторых… инцидентов он сильно интересовался действием демонических металлов и ядов на ликантропов. Собирал информацию, какими способами Безмолвные братья лечат нефилимов. Годами Praetor lupus, к сожалению, оставался закрытым сообществом, ревностно хранящим свои секреты. Только их члены имеют доступ к знаниям.

– Люк не претор, – сказала Джослин. – А список членов они держат в секрете.

– Джордан! – вспомнила Клэри. – Джордан претор. Он может все выяснить, я ему позвоню…

– Я сам ему позвоню, – перебил Магнус. – В штаб преторов мне хода нет, но я могу передать сообщение, которое добавит нашей просьбе дополнительный вес. Скоро вернусь. – Он пошаркал в кухню. Антенны инопланетян на его тапочках покачивались, как водоросли в реке.

Клэри обернулась к маме, уставившейся в кружку. Подкисленная вода была ее любимым укрепляющим напитком, хотя Клэри так и не поняла, как вообще можно такое пить. Мамины волосы понемногу высыхали и начинали виться, как у дочери в сырую погоду.

– Мам, – позвала Клэри. – Тогда, у Люка… ты бросила тот кинжал в Джейса?

Джослин подняла глаза от кружки.

– В Джонатана.

Клэри знала, она никогда в жизни не назовет его Себастьяном.

– Просто… – Клэри сделала глубокий вдох. – Это ведь почти то же самое. Они как-то связаны. Порежь Себастьяна – Джейс истечет кровью. Убей его – и Джейс умрет.

– Клэри. – Мама устало потерла лицо. – Давай не будем сейчас это обсуждать.

– Но ты сказала, что он вернется. Джейс. Мне нужно знать, что ты не причинишь ему вреда.

– Но ты этого знать не можешь, потому что я не могу тебе ничего обещать, Клэри. – Она серьезно взглянула на дочь. – Я видела, что вы вышли из твоей спальни.

Клэри покраснела.

– Я не хочу…

– Не хочешь чего? Говорить об этом? Увы, ты сама начала. Тебе повезло, что я больше не в Конклаве. Давно ты узнала, где он теперь?

– Я не знаю, где он теперь. Сегодня ночью я впервые с ним разговаривала. В смысле, после того как он пропал. Я видела его в Институте с Себ… с Джонатаном, вчера. Рассказала Алеку, Изабель и Саймону. Но больше никому сказать не смогла. Если Конклав его схватит… Нет, я этого не допущу.

– Почему нет?

– Потому что это Джейс. Потому что я люблю его.

– Это не Джейс. Клэри, он не тот, каким был. Разве ты не видишь…

– Конечно, вижу, я же не дура. Но я верю в него. Он уже был одержим и освободился. Уверена, Джейс где-то там, внутри. И его можно спасти.

– А если нельзя?

– Докажи.

– Невозможно доказать отрицательное заявление, Кларисса. Ты любишь его, я понимаю. Ты всегда его любила, даже слишком. Думаешь, я не любила твоего отца? Думаешь, я не давала ему шанс за шансом? И вот что из этого получилось: Джонатан. Но не останься я с твоим отцом, он бы не родился…

– И я тоже, – добавила Клэри, сверля ее тяжелым взглядом. – Если ты забыла, я появилась после брата, а не до. Хочешь сказать, моя жизнь – подходящая цена за избавление от Джонатана?

– Нет, я…

В замке заскрежетал ключ, дверь квартиры открылась. Пришел Алек. Из-под его длинного кожаного плаща выглядывал голубой свитер, в черных волосах белели снежинки, лицо побледнело, но щеки разрумянились от мороза, как яблоки в карамели.

– А где Магнус? – спросил он, обернувшись в сторону кухни. Клэри заметила на его челюсти синяк размером с большой палец.

– Алек! – Магнус вбежал в гостиную босиком и подмигнул. Его кошачьи глаза заблестели.

Клэри знала этот взгляд. Она сама так смотрела на Джейса. Но Алек отвернулся – он как раз был занят, отряхивая плащ и вешая его на крючок. Его руки дрожали, широкие плечи напряглись – явный признак расстройства.

– Ты получил мое сообщение? – спросил Магнус.

– Ага. Но я уже был в паре кварталов отсюда. – Алек взглянул на Клэри, на Джослин и обеспокоенно нахмурился. Пусть они с Джослин несколько раз встречались и на ее вечеринку он был приглашен, знали они друг друга плохо.

– Ты виделась с Джейсом? Это правда?

– И с Себастьяном.

– Но Джейс… То есть, как он выглядел?

Клэри знала, о чем он спрашивает: сейчас они с Алеком понимали друг друга лучше, чем кто-либо в этой комнате.

– Он не втирается в доверие к Себастьяну, – тихо ответила она. – Он правда изменился. И совсем на себя не похож.

– В каком смысле? – спросил Алек со странной смесью гнева и уязвимости. – В каком смысле изменился?

Клэри ковырнула дырку на джинсах на коленке.

– Он говорит так… Он верит Себастьяну. Верит в то, что тот делает. Я напомнила ему, что Себастьян убил Макса, но Джейсу наплевать. – Ее голос дрогнул. – Он сказал… Что Себастьян ему тоже как брат…

Алек побледнел еще сильнее, его румянец сделался похож на пятна крови.

– Он говорил обо мне? Об Иззи? Спрашивал о нас?

Клэри покачала головой. Смотреть на выражение его лица было невыносимо. Краем глаза она заметила, что Магнус тоже наблюдает за Алеком – его лицо застыло, словно грустная маска.

«Интересно, – подумала она, – он все еще ревнует к Джейсу? Или ему просто больно за Алека?»

– Но зачем он пришел к тебе домой? – Алек покачал головой. – Не понимаю.

– Звал меня с собой. Уговаривал, чтобы я присоединилась к ним с Себастьяном. Наверное, хотел, чтобы их маленький злой дуэт стал маленьким злым трио. – Она пожала плечами. – А может, ему одиноко. С Себастьяном вряд ли весело.

– Откуда мы знаем? Может, он всех рвет в «Скрэббл», – возразил Магнус.

– Он убийца и психопат, – ровным тоном сказал Алек. – И Джейс это знает.

– Джейс сейчас не в себе… – начал Магнус, но его прервал телефонный звонок. – Возьму трубку. Кто знает, может, тут еще каким-нибудь беглецам от Конклава нужно убежище. Отелей же в этом городе нет.

Он снова ушел в кухню. Алек упал на диван.

– Слишком много работает. – Он обеспокоенно глядел Магнусу вслед. – Не спит ночами, пытается расшифровать эти руны.

– Конклав его нанял? – спросила Джослин.

– Нет… Это ради меня. Из-за того, как много Джейс для меня значит. – Алек закатал рукав, показывая Джослин руну парабатая на внутренней стороне предплечья.

– Ты знал, что Джейс не мертв, – размышляла вслух Клэри, – потому что вы парабатаи и между вами связь. Но ты говорил, что чувствуешь, будто что-то не так.

– Он одержим, это его изменило, – отозвалась Джослин. – Валентин сказал, что почувствовал какую-то… неправильность, когда Люк стал оборотнем.

Алек покачал головой.

– Когда Джейс был одержим Лилит, я этого не чувствовал. Но теперь… что-то не так. – Он уставился в пол. – Когда парабатай умирает, это как… будто ты висел на веревке, и вдруг она оборвалась. И ты падаешь, падаешь… – Взглянул на Клэри. – Я уже это чувствовал, один раз, в Идрисе, во время боя. Но это быстро закончилось, и когда я вернулся в Аликанте, оказалось, что Джейс жив. Я убедил себя, что мне просто показалось.

Клэри покачала головой, вспомнив окровавленный песок на берегу озера.

Не показалось. Это правда было.

– Сейчас я чувствую совсем другое. Такое ощущение, что Джейс жив, но его нет в этом мире. Он не заперт… просто не здесь.

– Так и есть, – согласилась Клэри. – Они с Себастьяном оба раза просто исчезали куда-то, не открывая портал. Минутой ранее еще были здесь, а в следующую – их нет.

– Думаю, под «этим миром» ты подразумеваешь измерения, – зевая, вернулся в гостиную Магнус. – Лишь несколько колдунов обладают способностью передвигаться в измерениях. Мой друг Рагнор мог. Измерения находятся не рядом, они сложены как оригами. В местах их пересечений можно создать пространственный карман, в котором тебя не найти с помощью магии. Раз – и тебя уже нет, ты не здесь, не в этом мире.

– Может, поэтому мы не можем его отследить? Поэтому Алек его не чувствует? – спросила Клэри.

– Возможно. – Магнус, кажется, был впечатлен. Почти. – Выходит, их невозможно найти, пока они сами этого не захотят. А даже если найдешь, передать сообщение в другое измерение невозможно – слишком сложная магия, слишком высока цена. У Себастьяна, похоже, серьезные связи… – Его перебил звонок в дверь. Все подпрыгнули, но Магнус только закатил глаза: – Да успокойтесь вы.

Он ушел в прихожую и скоро вернулся с каким-то человеком, закутанным в мантию цвета старинного пергамента, с красно-коричневыми рунами на спине и боках. Капюшон, скрывающий лицо, выглядел совершенно сухим, словно на него ни снежинки ни упало. Вошедший снял капюшон, и Клэри даже не удивилась, увидев брата Захарию.

Джослин резко поставила чашку на кофейный столик, вперившись в Безмолвного брата. Темные волосы скрывали его глаза, Клэри видны были только руны на скулах.

– Это ты… – слабо проговорила Джослин. – Но Магнус сказал, что ты никогда…

«Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер», – зазвучал у Клэри в голове голос брата Захарии, едва касаясь ее разума. Судя по лицам остальных, они тоже его слышали.

Я не расскажу ни Конклаву, ни Совету о том, что здесь сегодня произойдет. Спасение последнего из Эрондейлов для меня важнее, чем верность Конклаву.

– Значит, договорились, – ответил Магнус. Они с Безмолвным братом странно смотрелись рядом: один – бледный, в мантии, другой – в ярко-желтой пижаме. – Нашел что-нибудь о рунах Лилит?

«Я внимательно изучил руны, выслушал все показания очевидцев и пришел к выводу, что ритуал проходил в две стадии. Сперва она использовала укус светолюба, чтобы пробудить сознание Джонатана Моргенштерна. Его тело было еще слишком слабо, но сознание и воля ожили. Думаю, когда Джейс Эрондейл остался с ним наедине, Джонатан, пользуясь силой рун Лилит, заставил Джейса войти к нему в магический круг. В этот момент воля Джейса оказалась подчинена ему, а кровь придала сил восстать из мертвых и сбежать с крыши, пленив Джейса».

– И так он создал между ними связь? – спросила Клэри. – Потому что когда мама ударила Себастьяна ножом, у Джейса тоже пошла кровь.

«Да. Лилит провела ритуал соединения, похожий на нашу церемонию парабатай, но куда более опасную и могущественную. Эти двое теперь неразрывно связаны: если погибнет один, умрет и другой. Никакое оружие в этом мире не может ранить лишь одного из них».

– Неразрывно связаны… – Алек подался вперед. – То есть… В смысле, Джейс ненавидит Себастьяна. Себастьян убил нашего брата.

– И почему Себастьян вдруг полюбил Джейса, я тоже не понимаю, – добавила Клэри. – Он всегда ужасно ему завидовал, думал, что Джейс любимчик Валентина.

– К тому же Джейс убил его. Это дружбе не способствует, – заметил Магнус.

– Джейс будто не помнит, что такое вообще было, – злилась Клэри. – Вернее, не то что не помнит… он как будто в это не верит!

«Он помнит. Однако сила, сковавшая его, просто обводит мысли Джейса вокруг этих фактов, как вода обтекает камни в ручье. Похоже действовали чары, которые Магнус наложил на твою память, Кларисса. Когда всплывали фрагменты Невидимого мира, твой разум отвергал их, отворачивался от них. Нет смысла спорить с Джейсом о Джонатане. Правде не разорвать их связи».

Клэри подумала о том, что произошло, когда она напомнила Джейсу, что это Себастьян убил Макса, – на секунду он нахмурился, но потом его лоб снова разгладился, будто все забылось в ту же секунду.

«Если тебя это хоть немного утешит, Джонатан Моргенштерн точно так же привязан к Джейсу. Он не сможет ему навредить, да и не захочет».

Алек всплеснул руками.

– О, так они теперь друг друга обожают?! – воскликнул он с плохо скрываемой обидой и ревностью. – Они теперь, значит, лучшие друзья?

«Нет. Скорее, они буквально стали друг другом. Видят глазами друг друга, знают, что не смогут друг без друга выжить. Себастьян лидер в их паре, Джейс верит в то же, во что и он, и сделает то, что тот захочет».

– То есть он одержимый, – безжизненно подытожил Алек.

«В случае одержимости часть сознания остается нетронутой. Одержимые как бы смотрят на собственные действия со стороны, кричат, но их никто не слышит. Но Джейс полностью в сознании и управляет своим телом. Он верит, что поступает совершенно разумно и делает то, что желает».

– Так чего он от меня хочет? – спросила Клэри дрожащим голосом. – Почему явился ко мне в комнату ночью?

Она попыталась запрятать воспоминания об их поцелуе подальше и понадеялась, что не краснеет.

«Он все еще любит тебя, – сказал брат Захария неожиданно ласково. – Вокруг тебя вращается его мир. Это не изменилось».

– Поэтому нам и пришлось уйти, – напряженно сказала Джослин. – Джейс вернется за ней. Мы не могли оставаться в участке, и я понятия не имею, где найти безопасное место…

– Здесь, – перебил Магнус. – Я могу наложить чары, которые не дадут Джейсу и Себастьяну войти.

Клэри увидела, как на маму нахлынуло облегчение.

– Спасибо тебе, – сказала Джослин, но Магнус только отмахнулся.

– Это привилегия. Обожаю отбиваться от злых Сумеречных охотников, желательно одержимых.

«Он не одержим».

– Это детали! Вопрос в том, что эти двое задумали. Что они планируют?

– Клэри сказала, что в библиотеке Себастьян пообещал Джейсу, что тот будет скоро управлять Институтом, – произнес Алек. – Так что они точно что-то планируют.

– Наверное, продолжить то, что не закончил Валентин, – догадался Магнус. – Разобраться с Нижним миром, убить всех непокорных охотников, бла-бла-бла.

– Может… – Клэри не была так уверена. – Но Джейс сказал, что Себастьян служит какой-то высшей цели.

– Только Ангел знает, что он вообще имеет в виду, – поникла Джослин. – Я была замужем за фанатиком, знаю эти «высшие цели». Жестоко убивать, пытать невинных, отворачиваться от друзей – и все во имя чего-то «большего, чем я». А на деле за красивой обложкой прячутся банальные жадность и инфантильность.

– Мам, – запротестовала Клэри, взволнованная ее горькими словами. Но Джослин взглянула на брата Захарию.

– Ты сказал, что ни одно оружие в этом мире не способно ранить только одного из них? Ни одно известное вам оружие…

Глаза у Магнуса загорелись, будто у кота, взглянувшего на солнце.

– Ты думаешь…

– Железные сестры, – кивнула Джослин. – Они оружейные эксперты, возможно, у них есть ответы.

Клэри знала, что секта Железных сестер – ответвление Безмолвных братьев. Сестры не зашивали рты и глаза, но жили в полном одиночестве, в крепости, местонахождение которой никто не знал. Они были не бойцами, но творцами, их руки создавали оружие, спасавшее Сумеречных охотников: ангельские клинки, стило. Существовали руны, которые умели вырезать лишь Сестры, и лишь они знали, как ковать серебристо-белый адамас, создавая из него демонические башни, стило и светящиеся рунные камни. Видели их редко: они не посещали заседания Совета и не бывали в Аликанте.

«Это возможно», – сказал брат Захария после долгого молчания.

– Если Себастьяна можно убить… то есть если найдется такое оружие, которое убьет только его, значит, Джейс освободится? – у Клэри появилась надежда.

Следующая пауза продлилась еще дольше.

«Да. Скорее всего, так и будет».

– Значит, нужно найти Сестер. – Усталость накрыла Клэри тяжелым плащом, веки опускались сами собой, во рту засел кисловатый привкус. Она потерла глаза, пытаясь прогнать сонливость. – Прямо сейчас.

– Я пойти не смогу, – сказал Магнус. – Только охотницы могут войти в Адамантовую цитадель.

– И ты никуда не пойдешь, – строго сказала Джослин Клэри тем самым голосом, которым запрещала ей ходить с Саймоном в клубы после полуночи. – Тебе безопаснее остаться здесь, под защитой чар.

– Изабель может пойти, – предложил Алек.

– Кстати, а где она? – спросила Клэри.

– Дома, наверное. – Алек дернул плечом. – Могу ей позвонить…

– Я займусь. – Магнус достал телефон и быстро набил сообщение. – Уже поздно, не стоит ее будить. Всем нужен отдых. Если я кого-то и пошлю к Сестрам, то только завтра.

– Я иду с Изабель, – сказала Джослин. – Меня никто не ищет, а ей лучше не отправляться одной. Пусть я технически не охотница, но когда-то была ей. Пусть хоть кто-то, заслуживающий доверия, будет рядом.

– Это нечестно, – возмутилась Клэри.

Мама даже не взглянула на нее.

– Клэри…

Клэри встала.

– Я сидела две недели словно под домашним арестом, – ее голос задрожал. – Конклав не разрешал мне искать Джейса. А теперь он явился ко мне – ко мне! – а ты запрещаешь пойти с тобой к Железным сестрам…

– Это опасно. Джейс наверняка за тобой следит…

Клэри сорвалась.

– Ты постоянно пытаешься меня защитить и постоянно ломаешь мне жизнь!

– Нет! Чем сильнее ты привязываешься к Джейсу, тем быстрее твоя жизнь летит под откос! – огрызнулась мама. – Ты постоянно рискуешь и постоянно в опасности только из-за него! Он держал нож у твоего горла, Кларисса…

– Не он, – возразила Клэри своим самым тихим, самым убийственным голосом. – Ты думаешь, я бы хоть на секунду осталась с парнем, угрожавшим мне ножом, даже если б любила его? Ты, наверное, слишком долго прожила в мире обывателей, мама, и забыла, что магия вообще-то существует. Это не Джейс причинил мне боль, а занявший его тело демон. И сейчас мы ищем не Джейса. Но если он умрет…

– Мы уже не сможем его вернуть, – закончил Алек.

– Возможно, шанс его вернуть уже потерян, – горько произнесла Джослин. – Клэри, боже мой, взгляни на факты! Сначала ты думала, что вы брат и сестра! Потом ты пожертвовала всем, чтобы спасти его жизнь, и высший демон использовал Джейса, чтобы добраться до тебя! Когда ты уже признаешься себе, что вам не суждено быть вместе?!

Клэри дернулась, словно мама ударила ее. Брат Захария стоял неподвижно, будто и не слышал криков. Магнус и Алек просто молча смотрели. Джослин раскраснелась, ее глаза блестели от гнева. Не желая высказывать все что думает, Клэри развернулась и быстро ушла в гостевую спальню, захлопнув за собой дверь.

– Ладно, вот он я, – сказал Саймон. По саду на крыше гулял холодный ветер. Саймон не чувствовал холода, но все равно сунул руки в карманы, казалось, так будет правильно. – Я пришел, слышишь?! Ты где?

Сад на крыше закрытого, пустого отеля «Гринвич» был сконструирован в английском стиле: с аккуратно подстриженными карликовыми деревьями в горшках, элегантной стеклянной и плетеной мебелью, хлопающими на ветру китайскими зонтиками. Голые по случаю зимы стебли ползучих роз паутиной обхватили каменный парапет, поверх которого открывался вид на мерцающий огнями центр Нью-Йорка.

– Я здесь, – произнес знакомый голос, и тень поднялась из плетеного кресла. – Уже засомневался, явишься ли ты вообще, светолюб.

– Рафаэль, – недовольно сказал Саймон, подходя к нему по деревянному настилу, идущему между клумб и маленьких бассейнов, отделанных кварцем. – Я тоже думал, приходить или нет.

Рафаэль перестал прятаться в тенях, и теперь, подойдя ближе, Саймон ясно видел его своим ночным зрением. Вампир был одет в черный костюм, на лацканах блестели запонки-цепочки. Лицо у него было все такое же ангельское, но взгляд холодный.

– Когда глава манхэттенского клана вампиров тебя зовет, Льюис, ты приходишь.

– Иначе что? Кол мне в сердце забьешь? – Саймон раскинул руки. – Попробуй. Делай со мной что хочешь, импровизируй!

– Dios mio[9], ты такой скучный, – отозвался Рафаэль. За его спиной поблескивал припаркованный у стены мотоцикл.

Саймон опустил руки.

– Ну, ты сам меня позвал.

– Хотел предложить тебе работу.

– Серьезно? В отеле не хватает рук?

– Мне нужен телохранитель.

Саймон окинул его взглядом.

– Ты что, «Телохранителя»[10] посмотрел? Потому что я не собираюсь в тебя влюбляться и носить на своих крепких руках.

Рафаэль бросил на него недовольный взгляд.

– Заплачу больше, если будешь молчать во время работы.

Саймон уставился на него.

– То есть ты это серьезно?

– Иначе не стал бы тебя звать. Когда я в настроении для шуток, предпочитаю проводить время с теми, кто мне нравится. – Рафаэль снова сел в кресло. – Камилла Белькур объявилась в Нью-Йорке. Сумеречные охотники носятся с этим валентиновским сынком и не собираются, конечно, ее выслеживать. Для меня она представляет опасность, потому что хочет захватить власть над манхэттенским кланом. Клан мне верен, поэтому самый быстрый способ сменить главу – убить меня и вернуться на вершину.

– Допустим. Но почему ты выбрал меня?

– Потому что ты светолюб. Остальные смогут защищать меня ночью, а ты – днем, когда мы обычно беспомощны. К тому же на тебе метка Каина. Камилла не посмеет на тебя напасть.

– Все так, но я этого делать не буду.

– И почему же? – удивленно спросил Рафаэль.

– Ты смеешься, что ли?! – взорвался Саймон. – С тех пор как я стал вампиром, ты ни черта для меня не сделал! Вместо того чтобы помочь, только вредил и пытался меня убить! Если тебе будет понятнее, давай по-вампирски: с превеликим сожалением вынужден сказать вам, сир, идите к черту!

– Лучше бы тебе не становиться моим врагом, светолюб. Наша дружба…

Саймон даже рассмеялся, пораженный.

– Подожди. Дружба?! То есть вот это все было еще по-дружески?!

Рафаэль резко выпустил клыки, и Саймон понял, насколько он зол.

– Я знаю, почему ты мне отказываешь, светолюб, и обида тут ни при чем. Ты постоянно крутишься рядом с Сумеречными охотниками и мнишь себя, верно, одним из них. Мы все видим. Вместо того чтобы охотиться по ночам, нянчишься с дочерью Валентина. Живешь с волком-оборотнем. Ты позоришь нас!

– Ты всегда так собеседования проводишь?

Рафаэль оскалился.

– Реши уже, светолюб, вампир ты или Сумеречный охотник!

– Тогда выбираю охотников. Потому что вампиры, с которыми я сталкивался, просто сосут. Извини за каламбур.

– Ты совершаешь ошибку. – Рафаэль поднялся.

– Я уже сказал тебе…

Вампир только отмахнулся.

– Приближается великая тьма. Огонь и тень падут на землю, и на остывшем пепелище не останется и следа твоих обожаемых Сумеречных охотников. Мы, дети ночи, будем процветать, ибо живем во тьме. А ты, отказавшийся от своей природы, будешь уничтожен, и никто не подаст руки, чтобы спасти тебя.

Саймон автоматически коснулся метки на лбу.

Рафаэль тихо рассмеялся.

– Ах, да, ангельское клеймо. Тьма уничтожит и ангелов, так что их сила тебе не поможет. Молись, светолюб, чтобы не потерять свою метку до того, как начнется война. Ибо тогда к тебе выстроится целая очередь смертельных врагов. И я буду стоять первым.

Клэри долго лежала на раскладном диване в гостевой спальне. Она слышала, как мама прошла по коридору и закрыла за собой соседнюю дверь, слышала, как Магнус и Алек разговаривают в гостиной приглушенными голосами. Она подумала, что дождется, пока они лягут спать, но вспомнила, что Магнус допоздна изучает руны. И хотя брат Захария их расшифровал, нельзя было надеяться на то, что Алек и Магнус уйдут.

Она села рядом с Председателем Мяо, недовольно мявкнувшим, и полезла в рюкзак. Достала прозрачную коробочку с цветными карандашами, мелками и стило, сунула стило в карман куртки. Взяла телефон, написала: «ВСТРЕТИМСЯ В „У ТАКИ“», проверила, ушло ли сообщение, запихала телефон обратно в карман джинсов. Глубоко вздохнула.

Она знала, что это нечестно по отношению к Магнусу. Он обещал маме, что присмотрит за ней, – предполагалось, что Клэри не выскользнет из его квартиры. Но она-то ничего никому не обещала. К тому же это касалось Джейса.

«Ты все сделаешь ради того, чтобы спасти его, все отдашь Небесам и Аду, что бы они ни потребовали, верно?»

Она достала стило и принялась рисовать на оранжевой стене портал.

Джордан проснулся от громкого, требовательного стука. Он тут же скатился с кровати, пружинисто приземлился на четвереньки. Годы тренировок с преторами подарили ему быстроту рефлексов и умение чутко спать. Ночное зрение и слух подсказали, что в комнате никого – только луна светит в окно.

Снова раздался стук, но теперь Джордан понял, что стучат в дверь. Он обычно спал в боксерах, поэтому сперва натянул джинсы и футболку и только потом выбежал в прихожую. Если это пьяные студенты развлекаются, трезвоня во все двери, сейчас узнают на себе волчью ярость.

Он потянулся к дверной ручке… и остановился. Снова вспомнились картины, которые перебирал в голове до того, как уснуть: Майя, убегающая от него на верфях, ее лицо, когда она отстранилась. Он знал, что перегнул палку, попросил слишком многого и слишком скоро, наверное, все испортил. Но, может, она передумала? Когда-то они тоже вот так бурно ссорились, а потом страстно мирились.

С колотящимся сердцем он распахнул дверь… И моргнул. На пороге стояла Изабель Лайтвуд. Ее длинные черные волосы доходили до талии, обута она была в черные замшевые сапоги до колен, обтягивающие джинсы и красный шелковый топ. На горле поблескивал знакомый красный медальон.

– Изабель? – Он не мог скрыть удивление… и легкое разочарование.

– Да я, вообще-то, тоже не тебя ожидала увидеть. – Она протиснулась мимо него в квартиру. От нее пахло, как от Сумеречного охотника, – нагретым на солнце стеклом. А под ним – розовыми духами. – Я искала Саймона.

Джордан прищурился.

– Сейчас два часа ночи.

Она пожала плечами.

– Он вампир.

– Но я-то нет.

– О-о? – Изабель улыбнулась. – Я тебя разбудила?

Она щелкнула по пуговице его джинсов, слегка оцарапав плоский живот. Джордан почувствовал, как дрогнули мышцы. Иззи была шикарной девушкой, без сомнения, но немного пугающей. Как неприметный тихоня Саймон с ней справлялся?

– Может, застегнешься? Милые боксеры, кстати.

Она прошла мимо него в комнату Саймона. Джордан пошел за ней, застегиваясь на ходу и бормоча, что танцующие пингвины на трусах – это обычное дело.

Изабель сунула голову в комнату Саймона, захлопнула дверь и прислонилась к стене, глядя на Джордана.

– Его нет. Ты же сказал, что сейчас два часа ночи.

– Да он, наверное, у Клэри. В последнее время он постоянно у нее ночует.

Изабель прикусила губу.

– Да. Конечно.

Джордан снова поймал знакомое ощущение: будто сморозил что-то неудачное, даже не поняв, что именно.

– А зачем ты пришла? В смысле, что-то случилось? Что-то плохое?

– Плохое? – Изабель всплеснула руками. – То есть, кроме того, что мой брат исчез и, возможно, демон, убивший другого моего брата, промыл ему мозги, а мои родители разводятся, и Саймон где-то пропадает с Клэри…

Она умолкла и бросилась в гостиную. К тому времени как Джордан ее догнал, она уже переместилась на кухню и шарила по шкафам.

– У тебя есть выпить? Какое-нибудь хорошее бароло? Сагрантино?

Джордан взял ее за плечи и ласково выставил из кухни.

– Садись. Принесу тебе текилы.

– Текилы?

– У нас тут только она и сироп от кашля.

Сев на высокий стул у кухонной стойки, Изабель махнула рукой.

– Ладно.

Джордан думал, что ногти у нее длинные, красные или розовые, идеально подпиленные и модные, как она сама, но нет, Изабель была в первую очередь Сумеречной охотницей со шрамами на руках и обрезанными до мяса ногтями. На правой руке чернела руна ясновидения.

Он взял бутылку «Куэрво», налил рюмку и толкнул по стойке. Изабель проглотила ее залпом, стукнула рюмкой о столешницу.

– Мало, – вынесла она вердикт и, перегнувшись через стойку, вырвала бутылку у него из рук. Запрокинув голову, глотнула один раз, второй, третий… Когда Изабель, наконец, поставила «Куэрво» на место, щеки у нее раскраснелись.

– Где ты научилась так пить? – Джордан не был уверен, это впечатляюще или страшно.

– В Идрисе можно пить с пятнадцати. Но, вообще-то, всем плевать, я с детства пила вместе с родителями вино, разбавленное водой. – Изабель пожала плечами. Получилось не так грациозно, как обычно.

– Ну, ладно… в общем, если хочешь передать что-нибудь Саймону…

– Нет. – Она снова глотнула из бутылки. – Я, значит, напилась, пришла с ним поговорить… А он у Клэри. Ну конечно, кто бы сомневался!

– Я думал, ты сама сказала ему ходить к ней.

– Ага. – Изабель поскребла этикетку на бутылке. – Сказала.

– Ну так скажи теперь, чтобы прекратил. – Джордан попытался выбрать свой самый разумный тон.

– Не могу, – устало ответила Изабель. – Я ей обязана.

Джордан облокотился о стойку. Он чувствовал себя немного барменом, дающим мудрые советы в сериале.

– Чем ты ей обязана?

– Жизнью.

Джордан моргнул. На это его барменско-советнической квалификации не хватало.

– Она спасла тебе жизнь?

– Джейсу. Она могла попросить у ангела Разиэля что угодно, но попросила спасти Джейса. Я мало кому в жизни доверяла по-настоящему: только маме, Алеку, Джейсу и Максу. Одного брата я уже потеряла. Но благодаря Клэри не потеряла второго.

– Думаешь, ты когда-нибудь сможешь довериться человеку, с которым не связана кровью?

– С Джейсом не связана. На самом деле. – Изабель отвела взгляд.

# Примечания

1

«Сидеть шиву» в иудаизме означает соблюдать особый семидневный траур по умершему. В дни шивы члены семьи покойного не выходят из дома, а также соблюдают ряд иных религиозных запретов. В числе последних – запрет сидеть на стульях, вместо них сидят на специальных низких скамеечках; отсюда и само выражение «сидеть шиву». Здесь и далее прим. переводчика.

2

Слово «жизнь», написанное на иврите, считается оберегом против зла.

3

Элемент мужского молитвенного облачения в иудаизме – две маленькие черные кожаные коробочки, внутри которых находятся пергаменты с отрывками из Торы.

4

Защитный амулет в форме раскрытой ладони, особенно популярный на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

5

Перевод Ю. Корнеева – Прим. пер.

6

Перевод М. Лозинского.

7

Первый и частично автобиографический роман французского писателя, изданный в 1968 году. Герой, французский еврей, вспоминает о событиях Второй мировой войны, но поскольку он полубезумен от перенесенных страданий, сложно понять, что из его воспоминаний правда, а что выдумка.

8

Полковник Мастард, персонаж детективной настольной игры Cluedo.

9

Боже мой (исп.)

10

Культовый фильм с Уитни Хьюстон в главной роли о любви телохранителя и его клиентки – эксцентричной певицы.