# Тени

Маркус Андрианович Маррей

Тени – Мистическая поэма о страхе и внутреннем свете.

Что, если ваш дом перестает быть крепостью? В обычной квартире, где когда-то царил уют, поселяется гнетущая тишина. Только маленький мальчик Лёша видит её причину: в углах комнат затаились безмолвные Тени, чей леденящий взгляд прожигает душу. Но что страшнее: призрачные монстры во тьме или стена непонимания самых близких людей, которые считают его страхи лишь детской выдумкой?

«Тени» – это напряженная мистическая поэма в стихах о детских страхах, одиночестве перед лицом неведомого и отчаянной борьбе за свет. Это история о том, как найти в себе огонь, когда гаснут все лампы, и понять, что главный враг прячется не снаружи, а в глубине собственного отчаяния. Погрузитесь в атмосферу саспенса, где каждый шорох имеет значение, а самая страшная битва разворачивается не с призраками, а за право быть услышанным. Сможет ли хрупкая душа противостоять тьме, когда даже родные становятся её частью?

В высотке серой, в клетке этажа,

Где жизнь текла, привычно не спеша,

Жила семья. Отец, и мать, и сын —

Средь тысяч точно таких же картин.

Но в их квартире, светлой и простой,

Вдруг поселился ледяной покой.

Уют исчез, как дымка над рекой,

И дом встречал гнетущей тишиной.


Мать хмурит брови, молча грея чай,

Отец вздыхает, глядя невзначай

В пустой проем, где коридор застыл,

Как будто кто-то в дом тепло впустил,

Но тут же выпил, осушив до дна.

Теперь царила в нём лишь тишина,

Такая, что звенит в ушах порой,

Лишая сна и руша быт былой.


И мальчик Лёша, их любимый сын,

Оставшись с этой тишью один на один,

Был слишком чуток, слишком впечатлим,

Чтоб не понять – здесь бродит кто-то с ним.

Он видел то, чего не видел взгляд

Родителей, что вечно говорят

Про быт, усталость, про рабочие дни,

Не замечая, как сгустились дни.


Сперва – лишь лёгкий сдвиг у края глаз,

Как мошкары невидимый проказ.

Вот тень метнулась там, где нет причин,

Средь бела дня, без видимых личин.

Он обернётся – пустота и гладь,

Но чувство взгляда не даёт дышать,

Как будто кто-то, затаив свой вздох,

Ждёт, чтоб его заметить Лёша смог.


И он заметил. Дрогнув, как струна.

В углу, где вечно полутьма, стена

Вдруг обрела неясный силуэт,

Которому названия в мире нет.

Он был высок, уродливо плечист,

И черен так, что воздух был нечист

Вокруг него. Застывший, как изгой,

Он прятался за шторой кружевной.


Потом другой возник в дверях без стука,

Неся с собой безмолвную науку

Того, как страх рождается в груди,

Шепча душе: «Не жди и не гляди».

Они стояли, молча, без движенья,

Живые сгустки тьмы и напряженья.

И лиц у них не видел мальчик мой,

Лишь два пятна горели алой тьмой.


Два уголька, два злых кровавых глаза,

Что прожигали душу, как проказа.

Они не выли, не скреблись в ночи —

Они смотрели. Просто. Помолчи,

И ты услышишь, как густеет кровь

От взгляда их. И вновь, и вновь, и вновь

Лёша искал спасения от них,

В кругу забот родителей своих.


Но те не верили. «Малыш, не выдумывай.

Устал, наверное. Ложись и засыпай».

Их мир был прочен. В нём для странных теней

Не находилось места, хоть убей.

А Лёшин мир сужался с каждым днём

До комнаты, где золотым огнём

Горела лампа. И пока был свет,

Он был защитой от незримых бед.


Лишь в этом круге, ярком и простом,

Казался безопасным отчий дом.

Но стоило шагнуть за тот порог,

Как чувствовал он ледяной ожог

Чужих очей, что из любого шва,

Из-за дивана, где лежит молва,

Следили, ждали, погружая в дрожь,

И превращая правду в злую ложь.

Он был один. И крепость у него

Была одна – лишь света божество.


Но наблюдатели из темноты

Устали от своей же немоты.

Безликий враг, что прятался в углах,

Посеял в доме свой липучий страх.

Они скользили, медленно, без ног,

И страх, как ядовитый сок,

Пропитывал квартиру до основ,

Лишая Лёшу самых сладких снов.