Ольга Муравьева
Шестой игрок

Пролог

Сейчас уже и представить трудно, что всё могло пойти совсем по-другому и этой истории могло бы вовсе не быть, если бы в одно прекрасное, жаркое июльское утро меня не окатило водой из поливальной машины. Я шла, как всегда, витая в облаках своих мыслей и фантазий, и поэтому не заметила, как огромный грузовик выполз из-за угла, словно длинный, пузатый, ярко-оранжевый жук, и с оглушительным гулом промчал мимо меня, обдав целым фонтаном сверкающих на солнце брызг! Моё светло-голубое льняное платье промокло насквозь и прилипло к телу, с носа и волос текла вода. Но главное – картонная папка с аттестатом за девятый класс и рисунками, которые я несла на собеседование в колледж искусств, тоже вся намокла, и мне даже страшно было заглянуть внутрь.

Несколько секунд я стояла, с глупой улыбкой глядя вслед поливалке, что уверенно гнала дальше по бульвару, вся в радужной дымке водяной пыли, а потом, прижав к груди разбухшую папку, решительно повернула назад.

Сказать по правде, я очень долго колебалась, оставаться ли мне в школе после девятого класса или поступать в колледж на отделение дизайна. После бесконечных обсуждений этого вопроса с родителями, которые, как обычно, готовы были поддержать меня в любом моём решении, после мучительных ночных размышлений наедине с собой, чаша весов чуточку склонилась в пользу колледжа. И я отважилась пойти на собеседование.

Наверное, я и дошла бы туда, и, скорее всего, меня бы приняли, и я стала бы студенткой, а не вернулась в родную школу в десятый класс. Хотя уже выйдя в тот день из дома, я всё ещё спрашивала себя, верно ли я поступаю, и не пожалею ли о своём решении. Так что оранжевая поливальная машина поставила точку в моём затянувшемся внутреннем споре и определила мою судьбу. Может быть, другую девчонку на моём месте ничуть не смутило бы предстать перед комиссией в насквозь мокром платье, с подмокшим аттестатом и размытыми водой рисунками. Да и меня, скорее всего, не смутило бы, если б я действительно, на сто процентов была уверена, что хочу именно этого. Поэтому так и вышло, что на следующий день мы с папой пошли в школу, и папа написал заявление с просьбой зачислить меня в десятый класс.

Наша классная страшно обрадовалась моему возвращению. Потому что вслед за мной решили остаться и мои подружки. Вернее, Лерка решила: она подумывала перейти в физико-математический лицей, но узнав, что я остаюсь, сразу же заявила, что остаётся тоже. А Диана вообще понятия не имела, что ей делать после девятого, поэтому просто потянулась в десятый класс за нами хвостиком. Элине Васильевне же надо было сохранить как можно больше ребят из нашего 9 «В», и желательно именно девочек. Потому что тогда, – как ей пообещала директор, – к нам добавят новеньких – мальчишек из какой-то спортивной команды, класс не расформируют и нас не перемешают с «ашками» и «бэшками». И собственно, всё получилось именно так. Что и положило начало истории, которую я вам хочу рассказать.

Глава 1. Под дождём проливным – в абрикосовый дом

Линейку назначили на десять утра. Я проснулась в начале восьмого не по будильнику, а от птичьего щебета на телефоне. Это Лерка прислала сигнал SOS: «Ты видела, что на улице творится?!» Разумеется, я ещё ничего не видела, но по равномерному гулу и шелесту за окном было понятно, что творится нечто, не вполне сочетаемое с моими новыми балетками из замши пудрового цвета. А точнее сказать, совершенно не сочетаемое. Возможно, главной причиной отвратительной погоды было именно то, что я впервые в жизни собрала идеальный образ на Первое сентября. Теперь же нечего было и думать о том, чтобы впечатлить одноклассников. Впрочем, для меня это обычное дело: если я долго и тщательно готовлюсь к чему-то важному и торжественному, в итоге всё оборачивается так, что мои планы и приготовления идут коту под хвост. Что ж, этого и следовало ожидать. Почему я надеялась, что на этот раз будет по-другому?

Лерка ждала меня около подъезда. В коротком, ярко-жёлтом в чёрную полоску дождевике она была похожа на мокрую и грустную пчелу, которую не пустили в улей. Я открыла свой большой зонт с картинками из аниме, и мы пошли в школу, вернее, не пошли, а поплыли, потому что на тротуарах были не просто лужи, а целые озёра воды. Сверху же лило так яростно, да ещё с порывами ветра, что ни зонт, ни дождевик не спасали. Пока мы дошли до Дианы, мы обе промокли до нитки.

– Сашка, это капец! Я никуда в таком виде не пойду, – заявила Лерка, и мы поднялись к Диане, чтоб прийти в себя и хоть немного обсушиться. Благо, у нас было ещё почти сорок минут в запасе.

– А такси вызвать вы не догадались? – покачала головой Дианина мама, развешивая наши мокрые юбки на стулья и включая осушитель.

– Мы думали, что дойдём, – уныло протянула Лерка, обдувая феном волосы, которые тонкими потемневшими прядями падали на лицо. Высыхая, они снова приобретали свой красивый красновато-рыжий оттенок.

Диана принесла из кухни большие кружки с чаем и, водрузив их на край туалетного столика, продолжила наводить марафет. Свои волнистые тёмные волосы она заколола наверх и колдовала над макияжем. Количеству тюбиков, баночек, кисточек, щёточек и карандашей в её арсенале позавидовали бы самые умелые визажисты. А её усердие и старательность, помноженные на врожденное эстетическое чувство всегда давали превосходный результат. Диана без макияжа и Диана с макияжем – это два разных человека, хотя, на мой взгляд, она очень красивая и без косметики. Девчонки у нас начали краситься класса с седьмого, но к концу девятого многие «забили» на утренний марафет, предпочитая подольше поспать. Только Диана не сдавалась. С тех пор, как она научилась умело наносить тон и идеально рисовать стрелки, я ни разу не видела её в школе ненакрашенной.

Мы втроём – Лера, Диана и я – дружим с самого первого класса. Хотя мы все очень разные – и по характеру, и внешне. Однажды, когда мы, ещё маленькие, шли вместе со школы и завернули в магазин за мороженым, продавщица, вручая нам заиндевевшие вафельные стаканчики, сказала с улыбкой:

– Ну, смотрите-ка, какие вы подобрались! Рыженькая, чёрненькая и светленькая! Вот так и дружите всегда!

Вот так и дружим.

Лерка передала мне фен и теперь прихлебывала чай, морща свой крошечный, усыпанный веснушками нос. Непримиримую борьбу с веснушками она вела класса с седьмого, скупая на маркетплейсах все новинки отбеливающих кремов, но весеннее солнышко каждый раз побеждало в этой битве.

Я слегка подула феном себе на чёлку, а остальное сушить не стала, просто пригладила волосы щёткой и убрала за уши: и так сойдёт. Всё равно выглядеть, как я хотела, уже не получилось. И потом, неизвестно ещё, достойны ли наши новенькие того, чтоб ради них стараться быть красивой.

– А интересно, какие они? – мечтательно проговорила Лерка. Она сидела, подтянув острые коленки к груди и обхватив кружку обеими ладонями. – Симпатичные или нет? Хоть бы симпатичные!

– Какие–какие! Длинные все, как жирафы. Баскетбол же, – отозвалась я и проверила, как там моя юбка на стуле.

– Самое главное, что они будут изображать из себя вип-персон, – сказала Диана, нанося на кончик носа хайлайтер. – Спортсмены все такие. А уж если их выбрали для сборной края, могу себе представить, сколько там высокомерия!

Диане можно верить. Она встречается с парнями с восьмого класса, и среди её бывших есть и спортсмены тоже: один каратист и один вратарь футбольной команды.

– Ну, а может быть и нет! – возразила Лерка. – Может быть, они, наоборот, все скромные и лапочки! Ой, как же мне хочется поскорее их увидеть!

Когда наш класс приходил на сборы пару дней назад, новеньких не было: они ещё не вернулись с каких-то соревнований. Но наша классная рассказала о них, и видно было, что она сама взволнована. «Все мальчишки не местные, все живут здесь в общежитии спортклуба. Без родителей. И постоянно будут уезжать на соревнования!» – сообщила она и, покачав головой, добавила: «Что-то мне подсказывает, что нам будет с ними нелегко. Но ничего, справимся!»

Девчонки тоже разволновались. И если Элину Васильевну уже заранее беспокоили вопросы посещаемости и успеваемости, то наших одноклассниц – появление целой дюжины потенциальных кавалеров! Совсем новых, незнакомых парней, которые всегда кажутся гораздо интереснее и привлекательнее, чем мальчишки, которых ты знаешь с начальной школы и воспринимаешь скорее, как братьев.

Наши «старенькие» пацаны, вернее, те из них, кто выжил после экзаменов, явно были не в восторге от появления на своей законной территории целой команды чужаков, но они изо всех сил старались показать, что им всё равно. Кое-кому и правда, были безразличны новенькие, как, впрочем, и всё остальное, что происходило в школе: в каждом классе есть такие товарищи, которые обитают где-то в своём внутреннем мире. До тех пор, пока суровая реальность насильно не выбросит их оттуда, словно катапульта.

Около школьного крыльца пестрела целая клумба цветных зонтов, – они друг за другом складывали лепестки и исчезали в высоких дверях. Наша школа! За девять лет я привыкла к ней настолько, что кажется, она была в моей жизни всегда, и всегда будет. Старинное трехэтажное здание, выкрашенное светло-абрикосовой краской, с покатой красной крышей и большими чистыми окнами, всегда будто излучает какой-то тёплый свет, будто улыбается и приветливо кивает тебе навстречу.

Помню, когда мама привела сюда за руку меня семилетнюю, школа показалась мне такой огромной! Едва мы вошли внутрь, я поразилась тому, какие тут высокие потолки и какие крутые ступеньки у лестниц! А зеркала в вестибюле, у самого входа, просто сразили меня наповал: громадные, в тяжеленных рамах из тёмного дерева, они начинались от самого мраморного пола и уходили высоко-высоко вверх. Я никогда раньше такие не видела, только читала в сказках: во дворцах у принцесс всегда были эти зеркала «от пола до потолка»! А перила у лестниц! Широкие, деревянные, покрытые лаком! Точно по таким перилам съезжал Король в «Cказке про королевский бутерброд»! Помню, как я вслед за мамой вскарабкалась на второй этаж и, увидев просторный холл с натёртым до блеска паркетным полом и большими круглыми люстрами, разинула рот: так это же тот самый зал, где танцевала на балу Золушка с Принцем!

И вот я уже столько лет учусь в этом абрикосовом дворце, и он давно уже не кажется мне огромным или сказочным, зато стал совсем-совсем родным.

Мы с Дианой сложили зонтики и юркнули внутрь, в сухое тепло и свет вестибюля, а Лерка чуть задержалась под козырьком на крыльце, чтоб снять и стряхнуть свой пчелиный плащ. Школа уже гудела от голосов, и даже сегодня, в самый первый день, из столовой соблазнительно пахло сдобными булочками. У меня сразу поднялось настроение, и я уже не горевала из-за своего непарадного внешнего вида. А пока мы поднимались на второй этаж в наш родной двадцать первый кабинет, сердце вдруг начало стучать быстро-быстро, а ноги стали как будто ватные. Не знаю, почему, но такое со мной происходит каждый раз первого сентября. Знаете, это чувство очень напоминает то, что испытываешь в новогоднюю ночь, за минуту до боя курантов. Трепетное ожидание чуда, предвкушение чего-то неизведанного, совершенно не похожего на всё, что было раньше. И такая знакомая, но подзабытая за лето смесь запахов школы: покрытый свежим лаком паркет, мел, новенькие учебники и сахарные булочки, – волнует и радует ничуть не меньше, чем новогодний букет ароматов хвои, конфет и мандаринов. Только сегодня было кое-что ещё, кроме этого обычного волнительного предвкушения. Было какое-то совсем новое чувство, которое я никак не могла определить словами, хоть и отчётливо ощущала его присутствие в груди, около солнечного сплетения.

Элина Васильевна, наша классная, как всегда помолодевшая и похорошевшая за лето, встречала нас на пороге класса. Новое бежевое платье с коротким рукавом подчеркивало полные загорелые руки, а красный кожаный пояс красиво сочетался с красными туфлями на высоком каблуке и ярко-алым маникюром.

– Здравствуйте, мои хорошие! – говорила она, как обычно, слегка нараспев и раскрывала каждому свои тёплые душистые объятья.

В классе уже сидели почти все наши, ну, то есть, все, кто остался после девятого класса. Новеньких ещё не было.

– Надеюсь, наши герои не опоздают на линейку, – Элина Васильевна присела за свой стол и, обернувшись, тряхнув кудряшками, весело и тревожно взглянула на часы над классной доской.

И буквально через пару секунд из холла послышались голоса. Потом около двери произошла какая-то заминка, кто-то негромко засмеялся, приоткрытая дверь распахнулась настежь, и на пороге возник высокий человек, весь в чёрном, с чёрными бровями, усами и бородкой. В руке он держал сложенный чёрный зонт-трость, с которого ручьями стекала вода. Из-за его широкой спины выглядывали, смущённо ухмыляясь, загорелые лица.

– Приветствую вас! – Человек в чёрном улыбнулся во весь рот, а Элина Васильевна, сразу же зардевшись, как девочка, поднялась ему навстречу.

– Привёл богатырей своих! – изрёк этот Дядька-Черномор приятным звучным голосом, продолжая сиять белоснежной улыбкой, и чуть отступив в сторону, сделал свободной рукой знак: «Прошу входить!»

Мы все умолкли, и в полной тишине «на берег пустой», точнее, в класс, стали друг за другом заходить наши новые одноклассники.

Глава 2. Два дома, две семьи

Почти все взрослые, у кого я спрашивала про школу, говорили, что в детстве терпеть её не могли и были безумно рады наконец её закончить. Почти все мои одноклассники уже сейчас говорят то же самое. «Дурацкая школа», «да как же она надоела», «злые учителя», «на уроках скукотища», «ненавижу эту домашку», и так далее и тому подобное.

Мои подружки тоже не питают любви к школе, и если с Дианой всё понятно, – она учится кое-как и с класса восьмого прогуливает уроки, – то к отличнице и активистке Лерке у меня, конечно, есть вопросы. Хотя, собственно, какие вопросы? Круглым отличникам в школе ещё тяжелее, чем всем остальным, потому что им постоянно приходится жить в стрессе и пахать: «пятёрки» ведь не так просто достаются.

А вот я школу почему-то люблю. Мне здесь никогда не было скучно или особенно трудно. И учителя не казались такими уж злыднями: ну, покричат иногда, ну поставят порой «два» за невыученный урок, – так это же всё пустяки, «дело житейское», как говорит мой папа. Вернее, папа цитирует Карлсона из книжки какой-то шведской писательницы, забыла имя, – но я её не читала, только мультфильм смотрела, очень-очень старый.

– Ой, девчонки, как же здорово, что мы всё-таки остались, – сияла, как майский жук, Лерка, оглядывая наш родной, обновлённый за лето класс. – А представьте, если бы мы ушли?

– А что было бы, если бы мы ушли? – подняла одну бровь Диана.

– Ну как – что! Был бы один десятый, а баскетболистов отправили бы в другую школу. Элина говорила же! – Лерка с укором посмотрела на Диану: вечно приходилось ей растолковывать самые простые вещи.

– А, да? А, точно. Ну, и как они вам? – Диана взглянула на нас с Леркой, чуть прищурившись, и откинулась на спинку стула. -

Я пожала плечами:

– Да нормальные ребята, обычные. Только что длинные.

– Не все, не все длинные, есть даже и совсем среднего роста, – затараторила Лерка, – а какие милашки все, прямо как я и ожидала! Особенно вот этот, самый светленький… – она смущённо заулыбалась, и на щеках у неё заиграли ямочки.

– Белобрысый, что ли? – фыркнула Диана. – Ой, нет, на Иванушку-Дурачка похож!

– Ну и что, и что, а мне именно это и нравится, – стала защищаться Лерка, глядя умоляющими глазами: для неё мнение Дианы всегда было очень важно, но сейчас даже её холодная и презрительная оценка не могла поколебать огонёк этой внезапно вспыхнувшей симпатии.

– Да ради бога, – усмехнулась Диана. – Что мне, жалко, что ли?

– И вот этот ещё, конечно, который с серёжкой в ухе… Такой прямо красавчик. Его, кажется, Артём зовут, – продолжала Лерка. – А беленького – Денис.

– Ничего себе! Ты уже и имена запомнила? – удивилась я.

Если честно, для меня наши двенадцать новеньких пока что казались все на одно лицо.

– Да, я записывала в телефон, пока Элина их представляла, – деловито заявила Лерка. – Вот, смотрите, ещё есть Савелий, Ярослав, Антон. Потом Григорий, Алексей, Кирилл, Марк… правда, я ещё не запомнила, кто из них кто… Так, Роман, а вот Роман – это, кажется, кореец. Ещё Никита и Максим. Всё! – Она с победным видом окинула нас взглядом.

– И главное, имена все разные, не повторяются, – заметила я. – Помните, у нас в началке было три Данила и два Егора?

– Точно, и три Арины, – засмеялась Диана.

Тут в кабинет вернулась Элина Васильевна и прогнала нас домой, сказав, что школа нам ещё за год надоест.

Дома, наскоро пообедав, я уселась заполнять дневник. Дождь и не думал прекращаться, и всё так же шлёпал по широким листьям молодых тополей за окном. Бумажный дневник у нас, кажется, никто не ведёт, кроме меня. Элина Васильевна в прошлом году ругалась на всех и требовала обязательно его завести, но потом махнула на нас рукой. По сути, он уже и не нужен, – все пользуются электронным. Мне же просто нравится покупать разные новенькие тетрадки: они такие чистые, хрустящие и так чудесно пахнут! Дневник в этом году я нашла с иллюстрацией из Геншина на обложке, внутри наклеила свои собственные рисунки с персонажами из игры, а месяцы и даты подписала разными цветными ручками с шиммером, и теперь просто наглядеться не могла на всю эту красоту.

– Чем занимаешься, котёнок? – заглянул ко мне в комнату папа.

– Дневник заполняю, расписание, – отозвалась я, старательно выводя буквы шрифтом, напоминающим китайские иероглифы.

– А, похвально, похвально! – в папином голосе слышалась улыбка. – Это всё, конечно, хорошо… Каникулы-то когда?

– Ну, папа! – я просто сложилась пополам за столом и, всё ещё давясь от смеха, выдохнула: – Только первый день же!

Папа стоял в дверях и, тоже смеясь беззвучно, в сотый раз, кажется, с любопытством разглядывал постеры над моим письменным столом. Этим летом я сама сделала в комнате перестановку и даже сама наклеила новые обои в стиле крафт: на их фоне цветные фотографии моих любимых рок-групп и актёров смотрелись очень здорово.

Раньше мы делили эту комнату с сестрой, и у нас была двухъярусная кровать, а ещё – большой телевизор. Но после того как Лиза вышла замуж и переехала, комната оказалась в моём полном распоряжении, и вместо кровати родители поставили мне раскладной диванчик, а вместо телевизора папа прикрутил к стене книжные полки. Вдоль каждой полки я протянула гирлянду с крошечными фонариками, а над диванчиком повесила наши старые детские фотографии, прицепив их малюсенькими деревянными прищепками на джутовую верёвочку, и теперь в моей комнате было так хорошо и уютно, что я могла просиживать тут целыми днями, совершенно не скучая.

– Ну, как закончишь, бегом на кухню! – скомандовал папа. – Будем чай пить, отметим твой очередной День Знаний.

– А что к чаю? – поинтересовалась я.

– «Эстерхази», конечно! Надеюсь, ты его ещё не разлюбила?

Ха, разве можно разлюбить этот торт? С воздушным безе, сливочным кремом, солёной карамелью и орехами, – самый вкусный на свете! Все почему-то с ума сходят по тортам с взбитыми сливками, а я к ним совершенно равнодушна, зато «Эстерхази» – с самого детства моя пламенная страсть!

За чаем мы разговаривали о школе. Папа с мамой всегда интересуются, что там и как, но почти никогда не спрашивают про оценки, если я сама о них не скажу. И вот с этим, думаю, мне очень повезло. Правда, моим родителям и не о чем беспокоиться: до восьмого класса я была твёрдой хорошисткой. Но когда начались всякие физики и химии, а нелюбимая, хотя вполне уже приручённая математика вдруг разделилась на коварные алгебру, геометрию и какой-то непонятный ВиС, – в журнале напротив моей фамилии стали появляться первые «трояки». А порой и гуси-лебеди проплывали, с красиво изогнутыми шеями. Но «двоек» я не боялась никогда. Приятного мало, конечно, когда тебе залепляют «пару», но делать из этого трагедию совершенно нет смысла.

      Девятый класс я закончила с двумя «тройками», но экзамены сдала хорошо – они, против ожидания, оказались совсем не трудными. А теперь, раз уж я не пошла в колледж, у меня есть ещё два года, чтоб определиться, кем я всё-таки хочу стать в будущем. Но в том-то и дело, что тут пока всё не ясно. Мне интересно так много всего, что я просто теряюсь, что же выбрать.

Вроде, было уже понятно, что именно дизайн интерьеров – мой конёк, – не зря ведь и родители, и Лиза, и тётя Валя всегда спрашивают моего мнения, когда делают ремонт или выбирают украшения для дома. Однако порой мне кажется, что я могла бы стать неплохим психологом, ведь мне нравится слушать, как люди рассказывают о себе и разбираться в их проблемах. А в один прекрасный день, в ту пору, когда я зачитывалась романами Агаты Кристи, мне вдруг пришло в голову, что из меня мог бы выйти отличный криминалист! Ну, просто потому, что я наблюдательна и в тех же детективах всегда сразу догадываюсь, кто на самом деле убийца. Хотя иногда мне кажется, что лучше всего стать обычной медсестрой или воспитателем в детском саду. Хотя нет, для воспитателя у меня, наверное, не хватит терпения.

– Ну, какие впечатления о новых одноклассниках? – папа положил себе ещё один кусок торта. Он такой же отъявленный сладкоежка, как я.

– Ничего не поняла пока, – прошамкала я с набитым ртом: «Эстерхази» был просто божественный сегодня.

– Наверняка, все – красавчики, – улыбнулась мама и отпила из бокала глоточек шампанского.

Родители открыли бутылку в честь праздника и предлагали налить полбокала и мне, но я отказалась. Я уже пробовала шампанское на дне рождения у Дианы в прошлом году, и что-то мне совсем не зашло. Вкус какой-то странный, кислый, пузырьки бьют в нос, да ещё и голова трещала потом так, что казалось, расколется, как глиняный горшок. Нет уж, спасибо.

– Красавчики? Не знаю, не заметила, – я прикончила свой кусок торта и поскорее захватила второй, ибо учитывая скорость, с которой папа поглощал «Эстерхази», можно было остаться без добавки.

– Прям уж, не заметила! – засмеялась мама.

– Нет, правда. Их просто так много, целых двенадцать человек, я и рассмотреть толком не успела сегодня.

– Ну, будет ещё время рассмотреть! Целый год впереди, – подмигнул папа.

– Они здесь все без родителей живут, – сообщила я.

Этот факт меня больше всего впечатлял, если честно. Я не представляла, как могла бы сейчас оказаться где-нибудь в чужом городе совсем одна, без мамы и папы.

– Ну, значит, теперь ваш класс для них – семья, – сразу став серьёзным, заметил папа.

– Думаю, скорее команда для них семья, – возразила я. – А тренер – вместо родителей.

– Тренер – как отец, а ваша Элина Васильевна – как мать, – улыбнулся папа.

– Получается, они все в одной команде? – мама ковырнула свой кусочек торта и снова положила ложку на край блюдечка: она очень боялась за фигуру.

– Да, все в одной. И все-все из разных городов, вот это, и правда, интересно! Элина Васильевна сегодня каждого спросила, откуда он приехал, и я даже не запомнила сразу все названия.

– А какие запомнила, ну-ка? – прищурился папа. Он явно задал этот вопрос с одной целью – стащить следующий кусок торта, пока я буду перечислять. Ну да ладно, для папы мне совсем не жалко!

– Точно помню, что были Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Чита. И ещё Магадан, Южно-Сахалинск, Красноярск, Иркутск…

– Ого, весь Дальний Восток, получается! И даже Сибирь захватили! – восхитился папа.

– Получается, да. – Я мысленно попыталась представить карту России и вспомнить, какие же ещё города сегодня называли.

– На самом деле, это очень круто! Вы даже не представляете, насколько! – папа поднял повыше бокал с шампанским. – И знаешь, что я тебе скажу. Берите-ка вы у них автографы у всех. Уже сейчас. Лет через пять-десять станут чемпионами мира по баскетболу, и будете гордиться, что когда-то с ними в одном классе учились! А чего ты смеёшься? Не веришь?

В это, конечно, было трудно поверить. Какие-то обычные пацаны, которые будут сидеть с нами за партами в классе, отвечать у доски, получать свои «двойки», и вдруг – чемпионы мира! Папа, конечно, фантазёр. Хотя, почему фантазёр? Ведь все-все мировые чемпионы, все известные актёры, даже все великие художники, музыканты, певцы тоже когда-то были школьниками: сидели за партами, списывали контрольные и ссорились с одноклассниками. Это ведь у каждого было в жизни. Абсолютно у каждого. Только далеко не каждый стал знаменитым.

А как вообще это происходит? Как люди становятся успешными, знаменитыми? Что для этого нужно? Какой-то особый талант? Или талант и трудолюбие? Упёртая целеустремлённость? Или же просто везение, удача, счастливый случай?

Вот, например, я. Буду ли я когда-нибудь знаменитой на весь мир? Ну, или хотя бы на всю страну? Или, – ладно! – самой знаменитой в своём городе? Разве такое может быть, если даже в своей школе, да что там, в школе! – в своём классе я почти незаметна. Вот Лерка заметна, потому что круглая отличница и активистка, Диана – потому что самая красивая, а я – так, ни то ни сё, серая мышка. Меня даже редко вызывают к доске, хотя моя фамилия почти в самом начале списка. Учителя как будто про меня забывают. Не все, конечно, но многие. И одноклассники – тоже. В прошлом году, когда мы собирались в большой поход, и староста составляла список по памяти, меня она не внесла. «Саша Гордеева ведь тоже идёт!» – сказала ей Элина Васильевна, и мне показалось тогда, что я какая-то невидимка: ведь сижу прямо перед глазами у человека, а он меня не замечает. Правда, иногда я этому даже рада. Так ведь спокойнее.

А я больше всего люблю, когда всё спокойно. Вот как сейчас: мы с родителями пьём чай с самым вкусным тортом, на нашей маленькой уютной кухне, и за окном, занавешенным жёлтой клетчатой шторой, всё также шумит дождь. Он шелестит по ещё густым и зёленым кронам деревьев, шуршит и шепчется с листьями, легонько барабанит тонкими прозрачными пальцами по карнизу. И мне так хорошо в этот вечер, что хочется, чтобы так было всегда. Вот это, наверное, самое главное.

Глава 3. Новые впечатления

Не прошло и недели с начала учебного года, как мы начали готовиться ко Дню Здоровья. Он всегда проходит в сентябре, но я каждый раз в тайне надеюсь, что про него забудут. Не забывают.

Не очень понимаю, что общего со здоровьем имеют эстафеты, где дети бегают до упаду, а потом объедаются конфетами из призов победителям. Ну, а те, кто проиграл, завидуют им и злятся.       Вообще, любые соревнования кажутся мне какой-то бессмыслицей. Именно поэтому я и бросила гимнастику: обычные тренировки это ещё куда ни шло, если тренеры не орут и не обзываются, но соревнования были для меня настоящей пыткой. Вообще не вижу смысла устраивать показательные выступления, чтоб определить, кто из спортсменов сильнее, а кто слабее, – это ведь и так видно. Но раз я так думаю, в спорте мне точно не место. Потому что спорт – это борьба, а в любой борьбе должны быть победители и проигравшие.

На День Здоровья обещали отличную погоду, и все с удовольствием предвкушали свободный от уроков день, беготню, суету и кураж. Наши классные активистки, с Леркой во главе, уже придумывали название команды, девиз и кричалки, рисовали для всех эмблемы и спорили из-за того, кому идти покупать воду для эстафеты. В итоге отправили Рашида, как главного любителя ходить в магазин: он в любую погоду гонял туда на большой перемене за чипсами и колой.

На классном часе, где мы обсуждали проведение мероприятий, как обычно, произошла стычка Элины Васильевны с Гением. На самом деле, Гения зовут Вениамин, но мы давно уже не называем его по имени. Класса до шестого Веня Лучко был совсем незаметным на общем фоне. Худенький, бледный, со стрижкой «под горшок», сидел себе тихо где-то на «Камчатке», у доски вечно мямлил с кривой ухмылочкой и почему-то никогда не пользовался подсказками, которые всем отвечающим выдавала громким шёпотом «группа поддержки».

В седьмом классе он неожиданно показал своё другое лицо: привычный серый костюмчик поменял на джинсы и красную мятую футболку, стал откровенно бездельничать на уроках, хамил и дерзил учителям, и однажды, получив очередное замечание от географички, заявил, что подаст на неё в суд. Его сто раз отводили к завучу, и на ковёр к директору школы, и вызывали его маму. Та прибегала – безупречная, идеально причёсанная, в элегантном платье-футляре без единой складочки, с шёлковой косынкой на шее, – и изумлённо хлопала длинными ресницами, округляла маленький, накрашенный светло-красной помадой рот, – и потом уходила из школы в слезах, прижимая белоснежный платочек к глазам. Поведение Вениамина, однако, не менялось ни на грамм. Даже, наоборот, он становился ещё более дерзким. В классе его никто не уважал и не любил, хотя была пара пацанов, которые с ним общались – в основном, на тему компьютерных игр.

Но в один прекрасный день мы узнали о Вениамине то, чего никто и предположить не мог. Это было в начале прошлого учебного года. Директриса пришла к нам в класс, что случалось довольно редко, и начала издалека:

– Ребята, вы, наверное, помните, в каком бедственном положении был наш компьютерный класс. На уроках информатики вы не занимались практикой, потому что большая часть оборудования не работала или работала плохо.

Она сделала многозначительную паузу, обвела нас всех взглядом, потом улыбнулась и продолжила бодро:

– Так вот, на летних каникулах ваш одноклассник, Вениамин Лучко самостоятельно отремонтировал все компьютеры в кабинете информатики! Заменил изношенные детали. Установил новое программное обеспечение и защиту от вирусов. И всё это он делал сам, без чьей-либо помощи! Теперь всё в полном порядке, и ученики снова могут работать на компьютерах. Я объявляю Вениамину благодарность и награждаю его почётной грамотой.

Лучко под аккомпанемент повисшей в классе тишины, криво ухмыляясь и щуря близорукие глаза, вышел за своей грамотой, взял её из рук директрисы большим и указательным пальцами, раскланялся, словно комедиант на сцене, и вернулся за свою парту под нестройные, неуверенные аплодисменты, уже не Вениамином, а Гением. Так мы все стали его звать с чьей-то, – уже не помню, чьей, – лёгкой руки.

Итак, на классном часе Гений снова скрестил шпаги с Элиной Васильевной. Как только она заговорила о грядущем Дне Здоровья, он нарочито громко вздохнул и брякнул:

– Нда… Новый год начинаем с новой показухи.

– Лучко, – сразу же приняла боевую стойку наша классная. – Пожалуйста, оставь свои саркастические замечания при себе.

– Оставить-то я оставлю, но принимать участие в этом балагане я не собираюсь.

– Ты будешь принимать участие в школьных мероприятиях, потому что это твоя обязанность! – Элина слегка повысила голос, и её лицо начало розоветь от волнения.

– Пфф! Начнём с того, что это моё право, а не обязанность. А вот ваша обязанность – обеспечить мне всё, на что я имею право. Организуйте свой День Здоровья, ха-ха-ха, а уж я подумаю, идти мне на него или нет.

– Почему ты считаешь, что все тебе обязаны? Откуда этот эгоцентризм? – начала было выговаривать ему наша классная, но, видимо, вспомнив, чем заканчивались все их предыдущие стычки, умолкла и устало опустилась на стул.

– То, что вы называете эгоцентризмом, на самом деле, всего лишь здравый смысл… – возразил Гений своим бесцветным голосом, и по выражению его лица было понятно, что он оседлал своего любимого конька и теперь не остановится.

Но тут его разглагольствования внезапно прервали.

– На самом деле, тебе сейчас нужно замолчать, – эти слова прозвучали негромко, но твёрдо, и все разом обернулись на одного из новеньких, который, выпрямившись на своём стуле, спокойно и серьёзно глядел на Гения.

Я не могла вспомнить, как его зовут. Тёмно-русый, с круглым, слегка загорелым лицом, этот парень ростом был ниже многих своих сокомандников, и даже немного полноват, так что я ещё в первый день удивилась, что таких берут в баскетбол. На фоне других спортсменов он ничем не выделялся, поэтому его выступление против Гения нас удивило.

– Спасибо, Кирилл, – сказала Элина Васильевна. – Теперь продолжим классный час.

Гений действительно заткнулся, но взгляд, который он бросил в сторону своего неожиданного противника, говорил о многом.

После классного часа, в холле, проходя мимо Кирилла (теперь я уже не забуду, как его зовут), Гений ухмыльнулся:

– Что, выслуживаешься перед класснухой, зарабатываешь себе бонусы?

Тот даже не взглянул на него, будто не расслышал. А может быть, и правда, не расслышал. Мальчишки обсуждали своё выступление на Дне Здоровья. Они предложили провести короткий мастер-класс по баскетболу на нашей школьной площадке, и Элина Васильевна, конечно же, с восторгом поддержала эту идею.

Я тоже подумала, что мастер-класс это гораздо круче, чем эстафеты. Хотя в эстафетах нам всё равно придётся участвовать, тут уж никуда не денешься. И, по правде сказать, когда я вижу, как радуются малыши во время всех этих забегов, я понимаю: то, что не имеет смысла для меня, вполне может иметь смысл для других.

Мальчишки хотели, чтобы их мастер-класс был сюрпризом, и мы все держали эту идею в секрете от остальных классов. Конечно, Гений мог бы растрепать всё нарочно, если бы он общался с другими классами, но в подобном он ещё не был замечен. Поэтому когда в День Здоровья на школьную спортплощадку вышли все двенадцать наших спортсменов в новенькой сине-белой форме, с ярко-оранжевыми мячами под мышкой, вся школа изумлённо ахнула.

Сначала, под какую-то бодрую попсовую музыку, грохочущую из динамиков, они минут пять бегали по площадке и один за другим забрасывали мячи в кольцо, а потом разделились на четыре мини-группы и пригласили всех желающих поучиться разным приёмам игры. Их тренер, – он снова был весь в чёрном, несмотря на яркое солнце, – стоял чуть поодаль, скрестив на груди руки, и внимательно наблюдал за своими подопечными. А когда к нему подошла Элина Васильевна, вся раскрасневшаяся от приятного волнения, он сначала учтиво поклонился ей, а потом по-товарищески пожал руку.

Мы с Дианой и Леркой следили за происходящим со скамейки для болельщиков.

– Когда они все в форме, да ёще носятся, их вообще невозможно друг от друга отличить, – заметила я, потому что и правда терялась, пытаясь понять, кто где.

Однако я высмотрела на спине майки Кирилла цифры 1 и 7, и определяла его уже по этому номеру. Он двигался тяжеловато и немного неуклюже, в отличие от других ребят, и не часто попадал мячом в корзину, но было видно, что ему очень-очень нравится играть.

– Ой, они такие няши все, – пропищала Лерка и зажмурилась, как котёнок. – А Дэн – просто звезда. Посмотрите, как он ведёт мяч, как бросает!

– Он похож на пещерного человека, – сказала Диана, внимательно глядя на площадку сквозь стёкла больших солнечных очков.

– Ты ж говорила, что на Иванушку-дурачка, – возразила я со смехом.

– В классе на Иванушку-дурачка, а на спорте – на первобытного, – пояснила Диана.

И она была права: своей массивной, мускулистой фигурой и длинными руками, напористыми движениями и зорким взглядом из-под низкого лба этот белобрысый действительно смахивал на неандертальца с картинок в учебнике истории. Но Лерка не сводила с него глаз.

– А тебе нравится кто-нибудь? – спросила она Диану, заметно волнуясь: а вдруг подружка тоже запала на её краша, но скрывает это за показным пренебрежением.

– Хммм… Ну, я пока понаблюдаю, – усмехнулась Диана.

Но что-то мне подсказывало, что она уже выбрала свою добычу и уже нацелила в неё свой лук, как её тезка – богиня-охотница.

На нашу скамейку упала большая тень, и одновременно повернув головы, мы увидели Черномора. Тренер возвышался над нами, как скала, заслоняя солнце, и улыбался во весь рот, демонстрируя крепкие белые зубы. Диана сразу же окинула оценивающим взглядом его мощный торс и загорелые бицепсы, – он был в облегающей футболке с коротким рукавом. А Лерка пискнула застенчиво:

– Ой, здрасте!

– Приветствую вас, юные леди! – Он поднял руку вверх, как римский сенатор. – Как вам наше выступление?

– Ой, здорово, здорово, очень! – восхитилась Лерка.

– Польщен. – Он слегка поклонился. – Но это только начало пути. Они вместе уже два месяца, но пока ещё не команда. Каждый сам по себе и сам за себя. В баскетболе так не должно быть. Будем работать! Воспитывать командный дух.

Он с минуту понаблюдал, как его подопечные с самым серьёзным видом обучают пятиклашек вести и забрасывать мяч. Снова повернулся к нам.

– А в классе как они себя проявляют? Что можете сказать?

– Да пока никак, – отозвалась Диана с лукавой улыбкой, неотрывно глядя на него сквозь тёмные стекла очков.

– Только Кирилл вчера нас всех удивил, – вставила Лерка, озвучив мои мысли. – Поставил на место нашего главного воображалу.

– Волков? – изумлённо поднял чёрные брови тренер. – Да ну? Не похоже на него. Что ж, присмотримся. Хотя, думаю, остаться в спорте у него мало шансов.

Я хотела спросить, почему, но не решилась.

Лерка была смелее меня:

– А у кого много шансов? – полюбопытствовала она. – Кто из них самый-самый?

– Самый-самый? – усмехнулся тренер. – Они все очень разные, конечно. Наиболее перспективные, на мой взгляд, это Старцев и Исаков: там и рост, и лёгкость, и техника игры, они словно родились для баскетбола. Самойлов особыми талантами не отличается, но он упорством и дисциплиной возьмёт. Бондарь неплох по физическим данным, но лентяй страшный, зато у него лёгкий характер. Цхай ещё слабо владеет мячом, но лучше всех логически просчитывает ситуацию на площадке. Кильчевский и Реутов – пока просто надёжные, средние игроки. А Торопов – это особая история…

Лерка, услыхав фамилию своего краша, вся вытянулась, как струнка, и во все глаза смотрела на тренера, приоткрыв рот.

– Парень из маленького посёлка, родителей нет, тётка воспитывает. Для него это единственная возможность выбиться в люди, в мир большого спорта. И он в эту возможность вцепился зубами. Готов по головам идти. Только в команде нельзя – по головам, в команде надо быть всем вместе, как одно целое.

Тренер ещё что-то говорил, неторопливо, будто размышлял вслух, и его глубокий, мягкий баритон успокаивал и убаюкивал. Я задумалась. Неужели он так же разговаривает с мальчишками на площадке? Мои тренеры были совсем другими. Они психовали, орали, и их ор отдавался в каждом уголке зала. Они обзывались и ругались, и обидные слова были больнее, чем ушибы. Я и представить не могла, что тренеры могут общаться со своими подопечными как-то иначе. Вот бы интересно посмотреть на него на тренировке. Возможно, там он такой же, как мои бывшие тренеры. Но почему-то мне казалось, что нет, не такой же. Другой.

Мастер-класс закончился, и Черномор, раскланявшись с нами, увёл своих молодцев. Малыши, отбегавшие свои эстафеты, возвращались со стадиона, – все классы были в футболках разного цвета, – и семенили за своими учительницами, которые гордо несли завоёванные грамоты и мешки конфет. Вера Даниловна, наш физрук, тащила огромной сетке спортинвентарь, а несколько семиклассников помогали ей, нагрузившись оранжевыми конусами и флагами.

Наши все тоже постепенно разошлись, а мы с девчонками ещё долго сидели на скамейке болельщиков, грелись на ласковом осеннем солнышке и болтали обо всём на свете, но больше всего, конечно, о наших рыцарях оранжевого мяча.

Глава 4. Амбиции, амбиции

       Общежитие спортклуба, где обитали наши новые одноклассники, располагалось в пяти минутах ходьбы от школы. Но, как и бывает с теми, кто живет ближе всех, баскетболисты постоянно опаздывали к первому уроку. Прибегали после звонка с невысохшими после душа волосами, и некоторые так отчаянно благоухали туалетной водой, что казалось, мы не в школьном классе, а в отделе мужской парфюмерии. Почти каждый день кто-нибудь из двенадцати попускал уроки: то у них болел живот, но зуб, то голова, то нужно было срочно пойти на почту получить посылку от родителей. И почти каждый день кто-нибудь надевал в школу запрещённую дресс-кодом футболку, оправдываясь тем, что рубашку постирал и она ещё не высохла. Оказавшись вдали от зорких родительских глаз, мальчишки были одновременно и в растерянности, и в опьянении от своей свободы.

Первые недели новенькие с недоверием и тревогой присматривались к новой школе, к классу, к учителям, а школа с живейшим интересом и даже любопытством присматривалась к ним. Особенно девчонки, конечно. Всё наше девчачье население, начиная с резвых семиклассниц и заканчивая вечно сонными одиннадцатиклассницами, провожало новеньких долгими и томными взглядами, перешептываниями и перемигиваниями. И конечно, очень скоро мальчишки сами стали проявлять робкий интерес к тем, кто так явно и беззастенчиво интересовался ими.

Мои одноклассницы, разумеется, не остались в стороне, ведь у них было гораздо больше шансов, чем у других, ибо добыча всегда находилась под рукой.

Диана с Леркой сориентировались почти молниеносно, и буквально через пару недель одна начала встречаться с темноволосым красавчиком Артёмом Старцевым, а другая прибрала-таки к рукам белобрысого «неандертальца» Дениса Торопова. Я и оглянуться не успела, как обе мои лучшие подруги были уже в отношениях с новенькими, и, наверное, если бы у пацанов не было по две тренировки в день, то нашей с Дианой и Леркой дружбе пришёл бы конец.

– Ты тоже присмотрись, присмотрись хорошенько, – заговорщически шептала мне Лерка во время урока ОБЖ. – Выбери уже себе кого-нибудь!

А я слушала её молча и думала: «Как же у вас всё просто и быстро получается: за пару дней присмотрелись, выбрали и вот уже стали встречаться. А я ещё даже не запомнила толком их всех. Первую неделю я вообще различала наших новеньких только «по масти»: они все делились для меня на «тёмненьких» и «светленьких». Имена тоже запоминались плохо, потому что учителя в основном называли нас всех по фамилиям. Но постепенно я всё же стала выделять из общей массы некоторых из них, а к концу сентября уже могла опознать любого из наших спортсменов в школьной толпе, и даже узнавала их, когда встречала где-то на улице. Впрочем, они не ходили по одному, всё время – гурьбой.

Да и если, допустим, я выберу. Где гарантия, что он тоже выберет именно меня? Это ведь не пирожное на витрине в кафе: присмотрелся, выбрал и оно – твоё. Да и пирожное кто-то раньше тебя купить может, мало ли.

Впрочем, я и правда ещё не присмотрелась и не выбрала: в целом, мне нравились они все. Пожалуй, кроме самого высокого и мрачного товарища, Исакова, которого парни между собой называли Эльбрусом.

Его, черноволосого и темноглазого, с правильными чертами лица, наверное, можно было бы даже назвать красивым, если бы не улыбка, похожая на звериный оскал. Правда, улыбался он крайне редко, и ходил всегда, нацепив маску безразличия, которая сменялась выражением угрюмого недовольства. С самых первых дней Эльбрус начал бурчать на Элину Васильевну. То его не устраивало расписание уроков, то количество домашнего задания, но больше всего он возмущался, что в классе нет кулера, а в туалетах – бумаги и освежителя воздуха. На уроках он почти всё время дремал, положив голову на сложенные на парте руки. А если учителя делали ему замечание, в ответ скалил свои острые, длинные, желтоватые зубы и близоруко щурил глаза.

– Зато он классно играет, – говорила Лерка. – Дэн бесится, что тренер Эльбруса выделяет среди всех остальных игроков. Но и сам признает, что Гриша круче всех.

Гриша! Вот, как его зовут, точно. И это имя совсем ему не подходит. А вот кличка Эльбрус – прямо его. Есть в нём что-то кавказское, что ли. Хотя и имя, и фамилия – русские, странно.

Леркин жених, хоть и похож на примата, всё-таки симпатичный, но кажется, он и правда, совсем дурачок. Потому что простейшую задачку по математике решить не может. Все домашки он беззастенчиво списывает у Лерки, да и на контрольных она как-то умудряется передать ему через два ряда прорешанный за него вариант. В команде Дэна прозвали Бизоном, наверное, за его вкачанную фигуру и вспыльчивый характер: он постоянно «бычит» на всех, даже по пустякам, а если его по-настоящему разозлить, мало никому не покажется.

Что касается ухажёра Дианы, тут я думаю, полшколы девчонок ей завидует чёрной завистью, потому что Артём и правда обаяшка, каких ещё поискать! Знаете, такой классический типаж смазливого сердцееда из поп-группы: брюнет с синими глазами и длинными ресницами, с серёжкой в ухе, с открытой, ласковой улыбкой. При этом он неглупый парень, говорит много, красиво и грамотно, на уроках схватывает всё на лету, и если бы не его лень, был бы, пожалуй, даже и отличником. Не думаю, что Диану впечатляет его ум, но смотрятся они вместе просто как голливудская пара!

Возможно, девчонки думают, что я им завидую, но на самом деле, я считаю, что встречаться с одноклассниками – хреновая идея. Даже если эти одноклассники – новенькие. Про стареньких я вообще молчу, потому что совсем не воспринимаю пацанов, которых знаю с первого класса, как объект романтических чувств. Ну, ёлки-палки, я же прекрасно помню, как в начальной школе Рашид самозабвенно ковырялся в носу, Гений – громко пукал прямо на уроке, а Коля Буркин – плакал навзрыд, получив свою первую «четвёрку». И вы думаете, я могу относиться к ним иначе, чем как к младшим братьям? Конечно, новенькие – совсем другое дело. Над каждым из них пока ещё витает флёр неразгаданной тайны, ну и тот факт, что они спортсмены, да ещё и игроки краевой сборной, делает их весьма привлекательными. Но всё-таки это одноклассники.

И кроме всего прочего, у меня перед глазами есть прекрасный пример моей сестры Лизы. О ней, кстати, я вам ещё не рассказала, а стоило бы, поэтому расскажу хотя бы в двух словах. Лиза ненамного меня старше, но она уже сто лет замужем, причём, именно за своим бывшим одноклассником. Вот так же пришел к ним в десятом классе новенький, которого выперли из другой школы, и Лизка втрескалась в него с первого взгляда и вцепилась мёртвой хваткой, а сразу же после выпускного они побежали в ЗАГС, потому что Лизка была уже на третьем месяце. Правда, сам Игнат никуда бы не побежал, если б наш папа не взял его за шкирку, не тряхнул хорошенько и не призвал к ответственности.

Была свадьба, – с кучей гостей, белым платьем и лимузином, – на которую мои родители брали кредит: всё, как положено. Потом Лиза родила Ваньку, сильно растолстела, и вот уже лет пять она только и делает, что пытается похудеть, меняет места работы, берёт уже сама кредиты и трясётся, что Игнат её бросит. Её любимая песня – о том, что никто её не ценит. Ну а кто будет ценить простую продавщицу, у которой постоянно недостачи и конфликты с покупателями? Папа твердит ей, что надо пойти и получить хоть какое-то образование, но Лизка не хочет, ведь тогда придётся и учиться, и работать, а у неё и так «нет сил». Впрочем, играть ночами напролёт в Майнкрафт или зависать в клубе с подружками у неё силы есть. И ещё бесконечно жаловаться. На Игната, который «ничего не хочет и живёт одним днём». На Ваньку, который не слушается, закатывает истерики и постоянно болеет. На родителей, которые её «не понимают», и в целом, на жестокий и несправедливый мир вокруг.

Конечно, Лизку мне жалко: она лучшая старшая сестра на свете, весёлая и добрая, и мы почти никогда с ней не ссорились и не ссоримся. Но когда я смотрю на то, что она творит со своей жизнью, мне хочется её прибить. По идее, старшие братья и сёстры должны служить примером для младших. Вот и моя Лиза – тоже для меня пример, только отрицательный. Я наблюдаю за ней и понимаю, как делать точно не надо.

Помню, когда-то она очень увлекалась литературой, читала запоем, сама пописывала какие-то фанфики и мечтала в будущем стать писателем. Теперь она, кажется, напрочь забыла об этой мечте. Хотя ей и сейчас вполне по силам написать отличную книгу. Под названием «Сборник лайфхаков для желающих просрать свою жизнь». Это был бы просто бестселлер, и она срубила бы на нём миллионы.

На самом деле, я думаю, это очень здорово – быть известной и богатой. Особенно богатой. Мне иногда бывает так грустно от того, что я родилась в обычной, среднестатистической семье. Что наши с Лизой папа и мама не миллиардеры, и даже не бизнесмены! С самого детства я слышу от родителей вот эту фразу: «Сейчас нам это не по карману», и меня это так огорчает и злит! И ведь хочется-то совсем чего-то простого: новые джинсы или куртку, или поехать с классом в путешествие. В восьмом классе Элина Васильевна возила ребят в Питер, на целых пять дней, а я не смогла поехать, потому что у нас не было денег.

Мне кажется, люди, у которых есть деньги, даже выглядят совсем по-другому. Нет, не потому, что они дорого одеты или ездят на крутых тачках. У них какое-то совсем другое выражение лица, другая мимика, жесты, взгляд. Это трудно объяснить, но попробую. Богатые люди смотрят на всех как будто издалека, как будто немного задумчиво, и в то же время очень-очень спокойно. У нас в классе есть одна девчонка из такой семьи, Вета, и вот она всегда смотрит именно так. Она и двигается как-то иначе, чем все: неспешно, плавно, словно слегка небрежно. Кажется, что она всегда расслаблена. Интересно, почему так? Наверное, потому, что она уверена в себе и в завтрашнем дне. Потому что знает: что бы ни случилось, что бы она ни попросила у родителей, они смогут в любой момент решить любую проблему и купить любую вещь. И у них никогда не прозвучит фраза: «Нам это не по карману»!

Но больше всего удивляет, что Вета будто и не гордится тем, что у неё богатая семья, будто ей вообще всё равно, что живут они в трехэтажном коттедже, и что в школу её привозит даже не папа, а личный водитель. И на каждые каникулы она едет то в Европу, то в Японию, то ещё куда-то. Как будто это что-то такое обычное, доступное каждому. Мне кажется, если бы всё это было у меня, я бы ужасно задирала нос. А вот она общается с нами, словно она такая же, как все, и если честно, это даже немного бесит! Ведь после школы она наверняка поступит в университет где-нибудь в Америке или в Европе. Хотя сама она, кстати, никогда не говорила, что хочет учиться или жить за границей.

Зато наш прославленный Гений не устаёт напоминать всем, что его уже ждут – не дождутся в офисе компании Майкрософт. Стоит кому-то из учителей пристыдить его за то, что он бездельничает на уроках, он тут же кроит на лице презрительно-брезгливую гримасу и, раскачиваясь на стуле, заявляет, что школа ему ничего не дала и в принципе не может дать для будущей карьеры. И что он давно бы уехал работать в Штаты если бы туда брали раньше восемнадцати лет. Наверное, Гений целыми днями грезит о своих будущих миллионах долларов в Кремниевой Долине, и всех остальных меряет своей же меркой.

Вскоре после того, как наши баскетболисты дали мастер-класс и очаровали всю школу, Вениамин начал отпускать в их адрес свои саркастические замечания. Началось всё с гимна. По понедельникам до уроков у нас линейка: поднимают Российский флаг, и мы поём гимн. Ну, как поём, – открываем рот под фонограмму, хотя я своими ушами слышала, что малыши из началки действительно поют, – громко, с чувством! И они, в отличие от нас, знают все слова. Так вот, на первой же линейке я заметила, что почти все наши мальчишки-спортсмены знают и, пусть не в полный голос, но всё же поют гимн. Меня это удивило сначала, а потом я сообразила: ну, конечно, сейчас они в сборной края, потом могут попасть в Российскую сборную и будут играть за границей, а может быть, и принимать участие в Олимпиаде, – конечно, они должны знать гимн своей страны!

Гений, который стоял на линейке, как обычно, с недовольно-насмешливой миной, но при этом зорко наблюдал за новенькими, тоже увидел, что они поют.

И когда все поднялись в класс, бросил с ухмылочкой:

– А вы, я вижу, патриоты!

– А тебе-то что? – отозвался Артём Старцев.

– Да ничего. Хорошо играете, гайз. И не только в баскетбол.

– Это ты о чём сейчас? – насупился Бизон, подходя к нему поближе.

– Да так. Мысли вслух! – осклабился Венимин.

– Ну, так говори свои мысли до конца! – сердито нахмурился Марк Самойлов. Он был самым молчаливым из всех парней, но тут и он не выдержал.

– Ну и скажу. – Гений окинул их всех презрительным взглядом. – Изображаете любовь к Родине, а сами только и мечтаете свалить за границу. Надеетесь, что в НБА позовут?

– А ты, я так понимаю, всех по себе судишь? – усмехнулся Кирилл Волков. – Не советую.

Он смотрел Гению прямо в глаза, и тот, нервно вздёрнув подбородок, хотел ему что-то ответить, но тут в класс вошел учитель, и Гений поплёлся к своей парте и привычно развалился на стуле, уткнувшись в телефон.

На самом деле, мы с Дианой и Леркой тоже обсуждали карьерные амбиций наших баскетболистов. И Диана, как и Гений, уверяла нас, что каждый из них лелеет мечту играть в НБА и получать свои миллионы долларов. Понятно, что не все этого достигнут, говорила она, возможно, и никто из команды, но ведь такая возможность есть! Если очень сильно захотеть и очень сильно постараться, можно достичь чего угодно, рассуждала Диана. И вот лично она не отказалась бы поехать в Америку со Старцевым, если вдруг его пригласят. Потому что нет у неё желания оставаться жить в нашей стране.

Знаете, иногда мне кажется, что Диана и Гений были бы отличной парой, очень уж у них схожее мировоззрение. Я бы даже сказала, что они «одного поля ягода». Но как ни странно, они друг друга просто терпеть не могут. Гений считает Диану тупой, она же как-то высказалась, между нами девочками, что он «не самец», а это для неё самый главный критерий при выборе парня. Кроме того, она уверена, что Вениамин, несмотря на все свои айтишные суперспособности, всё-таки ничего не добьётся в жизни. А вот у Старцева, – как она думает, – есть все шансы пробиться, если не в НБА, то хотя бы в Евролигу, потому что он очень перспективный игрок.

Лерка горячо возражала, что её Дэн тоже очень-очень перспективный игрок, но вот он и не думает ехать за границу, а хочет выступать за нашу страну. Но хорошо бы его взяли в Москву или Питер! Тогда она тоже поедет с ним. Потому что оставаться в нашем городе она не собирается, – нет тут никаких возможностей. И учиться, и жить надо в столице.

А я сидела, слушала их и думала про себя: вот смешные, только-только начали встречаться с пацанами, а уже куда-то с ними собрались ехать. Уже и карьерные планы за них построили. И мечтают жить: одна в Америке, а другая – в одной из столиц. Но, наверное, это и хорошо, и правильно – иметь такие смелые мечты и цели. С такими мечтами и целями человек и правда может многого добиться. А о чём сейчас мечтаю я? Мечтаю, чтобы контрольная по алгебре была не завтра, а на следующей неделе. Чтобы на выходных не было дождя, и мы поехали с родителями на пикник. А ещё, чтоб мама купила сегодня коробку «Птичьего молока», и тогда выберу я и съем все свои самые любимые – с жёлтой начинкой!

Глава 5. Таис

С середины девятого класса любимым предметом почти у всех моих одноклассников стала география. А всё потому, что к нам пришла новая географиня. Наша прежняя учитель уволилась по состоянию здоровья, и появилась Таисия Павловна: молодая, добрая и красивая. Я хорошо помню самый первый урок с ней. Она стремительно вошла в класс, остановилась около учительского стола, опершись о его край тонкими длинными пальцами, и ждала, пока все поднимутся со своих мест, и наступит полная тишина. И в эту минуту её взгляд быстро скользил с одного лица на другое, словно ища поддержки и опоры, пока не остановился на мне. Я посмотрела ей прямо в глаза, и она чуть заметно улыбнулась и слегка кивнула, с таким выражением, словно мы с ней были уже давным-давно знакомы, и словно у нас уже была какая-то, известная только нам двоим, тайна. А по сути, тайна заключалась в том, что ей было очень тревожно и, наверное, даже страшно прийти в первый раз к старшеклассникам, и я понимала, что ей тревожно и страшно, а она поняла, что я это понимаю.

Потом, на перемене после урока Лерка начала возмущаться: мол, нельзя менять учителя за несколько месяцев до экзамена, и вдруг эта молодая училка не сможет нас подготовить, как следует. Ну, это в Леркином духе: она всегда паникует из-за учёбы, всегда боится что-то не написать, не сдать, а в итоге делает всё лучше всех.

Диана, в свою очередь, прошлась по поводу внешности новой географини, заметив, что персиковый цвет пиджака совсем не идёт к её бледно-оливковой коже. Возможно, и так, – Диане виднее, она вечно смотрит всякие обучающие видео про цветотипы и тому подобное.

Мне же казалось, что всё с ней замечательно, тем более что географию я сдавать не собиралась, а внешность учителей для меня далеко не так важна, как их поведение и, главное, голос. А голос у Таисии Павловны был удивительно приятный: низкий, глубокий и звучный. При этом она как-то чуточку «окала», и это только добавляло ей обаяния.

К концу учебного года мы все уже привыкли к Таис, – так я её назвала для себя. Правда, когда папа однажды услышал это, он покачал головой и спросил меня, знакома ли мне такая историческая личность, как Таис Афинская, и велел пойти погуглить. Я, конечно, погуглила и всё прочитала про неё, но решила, что раз уж эта женщина стала такой влиятельной и попала в мировую историю, несмотря на свой образ жизни, значит, она была необычной, яркой и сильной личностью, а это ведь главное в человеке, разве нет? Папа улыбнулся и пробормотал: «А ты зришь в корень, дочь». Поэтому для меня Таисия Павловна так и осталась Таис.

С нашими спортсменами Таис сразу же нашла общий язык. И очень быстро подружилась с ними, что вызвало у всего остального класса что-то вроде укола ревности. Ну, может быть, не у всего, а у меня уж точно.

На очередной урок географии все двенадцать заявились без контурных карт, хотя Таис и сказала, и в чат класса написала, что у всех они должны быть.

– У нас сегодня самостоятельная работа, друзья мои, и что вы собираетесь делать? – она нахмурила свои тёмные, прямые, как стрелы, брови, и пристально поглядела на кудрявого Савелия Бондаря, потому что он сидел к ней ближе остальных новеньких.

– А что вы на меня-то смотрите? – вскинулся он, смешно упирая пальцы обеих рук в грудь. – Все не принесли, а я – что?

– Не все, а только ваша команда.

Таис вздохнула, откинула назад длинную тёмную прядь волос (в начале недели она всегда носит волосы распущенные, в конце – собирает в пучок на затылке). Потом сказала суровым тоном, хотя глаза у неё так и искрились смехом:

– Ну, что же. Это ваш первый фол.

Я в этот момент смотрела на Кирилла, поэтому увидела, как он встрепенулся при её последних словах, ухмыльнулся и быстро обменялся взглядом с Марком Самойловым и ещё парой своих сокомандников.

– А вы откуда знаете эти термины? – живо заинтересовался он, глядя на Таис с добродушной усмешкой.

– Ну как не знать! Не зря же пять лет играла в женской сборной университета, – отозвалась Таисия Павловна, раздавая нерадивым ученикам распечатки страниц контурных карт.

– По баскетболу? – с недоверчивым видом уточнил Марк.

– Ну, конечно. И наша команда была одной из лучших.

– Вы серьёзно? Ух ты, ничего себе! – громко восхитился Артём Старцев.

Но Таис умерила его восторги, напомнив, что до конца урока пятнадцать минут, а работа предстоит объёмная.

Все усердно зашуршали страницами учебника и атласа и, обмениваясь друг с другом цветными карандашами, принялись наносить на тонкое кружево контурных карт границы Российской Федерации и других самых больших по территории государств. А Таисия Павловна не спеша прохаживалась между рядами парт, стройная и прямая в своём строгом брючном костюме глубокого синего цвета, который прекрасно сочетался с её смуглой кожей.

Она всегда была готова подойти и помочь, если кто-то сомневался или не понимал, как и что делать, а зачастую даже и сама, своей рукой могла выполнить добрую половину работы. И за это её особенно полюбили наши двоечники. Теперь же следовало ожидать, что и новенькие очень скоро обнаружат эту её слабость и вовсю будут ею пользоваться. Потому что, как оказалось, они продуманы и хитрюги, каких ещё поискать!

Ну, собственно, вот и первая ласточка. Мы с Леркой уже почти заканчивали работу, когда услышали голос Бизона:

– Извините! Вы не могли бы подойти?

Он выпрямился над своей партой – грудь колесом, косая сажень в плечах, а на лице – выражение беспомощного младенца: бровки домиком и нижняя губа выдвинута вперёд.

Таис с готовностью устремилась к нему и наклонилась к его контурной карте, а он принялся что-то шептать ей, тыкая карандашом в центр евразийского материка.

Понятно, сейчас она сама нарисует ему все границы, а он будет хлопать своими белёсыми ресницами и поддакивать, как он делает, когда Лерка решает за него задания по математике.

Я сложила цветные карандаши в коробку в том порядке, в каком цвета следуют друг за другом в радуге, – привычно проверив себя через стишок про охотника и фазана, – защёлкнула пластиковый замочек и взглянула на Лерку. А на неё стоило сейчас посмотреть. Потому что такого выражения я никогда раньше у неё не видела. Она уставилась на склонившуюся над Бизоном Таис, и всё её хорошенькое конопатое личико как будто окаменело, тонкие губы были плотно сжаты, а глаза сузились, как у кошки, готовой напасть на добычу. Мне показалось, ещё чуть-чуть, и она правда прыгнет и вцепится в волосы… только кому – Бизону или Таис? К счастью, в этот судьбоносный момент радостно прозвенел звонок на перемену, и все разом зашаркали ногами, шумно задвигали стульями, и друг за другом потянулись к учительскому столу сдавать свои работы.

– Таисья Пална, а вы правда играли в баскет? – ещё раз осведомился Савелий с сомнением в голосе, подходя к ней и по своей привычке выкручивая длинные тонкие руки, словно Петрушка.

– А ты думаешь, я стала бы придумывать? – засмеялась Таис. – С какой целью?

– Ну, мало ли! Ну, нет, я верю, конечно! И это очень круто! – заулыбался он.

– Тогда вам будет интересно посмотреть наши игры, – присоединился к разговору Кирилл Волков. – На следующей неделе мы начинаем играть с местными взрослыми клубами…

Он говорил таким тоном, словно был капитаном команды, хотя на самом деле, капитан у них – Рома Цхай. Интересно, почему тренер выбрал именно этого корейца? Может быть, за то, что он самый умный и дисциплинированный? Потому что поведение его не было похоже на капитанское. Хотя пацаны его уважали, и между собой называли очень красиво: Мэджик. А я для себя в эту минуту прозвала Кирилла Волкова Капитаном, и с тех пор мысленно называла его только так.

Вокруг стола Таисии Павловны собрались уже все баскетболисты, кроме Эльбруса, который, как обычно, скроив недовольную мину, первым свалил из класса. Наверняка, отправился прямиком в столовую. Мне кажется, он на каждой перемене туда ходит, и постоянно что-то жуёт. Ну, и кроме Бизона, которого Лерка утянула из класса, как маленький буксир тянет большой океанский лайнер от причала в порту. Я даже не заметила, как она собралась, а когда я сдавала свою карту, широкая спина Бизона уже мелькнула в дверном проёме.

– Ты тоже это видела? – Диана подошла ко мне так бесшумно, что я аж вздрогнула. Она кривила губы в своей фирменной многозначительной улыбочке, которая и правда могла означать всё, что угодно, начиная от удивления или удовольствия и заканчивая отвращением и презрением.

– Ага. Видела.

– Она ему выскажет, как думаешь?

– Даже не знаю. А собственно, что здесь такого? – пожала я плечами, хотя, конечно, уже догадывалась, чем может объясняться такая показная беспомощность Бизона перед Таис. Скорее всего, не столько помощь ему была нужна, тем более что задание-то было совсем простое, сколько внимание молодой учительницы. Мы все уже заметили, что Дэн – бабник ещё тот. И Лерка, едва начав встречаться с ним, уже начала дико его ревновать.

Впрочем, лично меня волновало совсем другое. С того самого дня, как Таисия Павловна раскрыла своё спортивное прошлое, мальчишки-баскетболисты постоянно торчали возле неё и до, и после урока географии, а могли прибежать и в конце учебного дня, просто чтоб поболтать. Раньше Таис общалась так со мной. После уроков она кипятила чай в маленьком электрическом чайнике, доставала из шкафчика печенье, и мы могли подолгу сидеть и пить чай, обсуждая фильмы и книги, музыку и астрологию, делясь впечатлениями о прошедшем дне. Лерка и Диана порой даже обижались на меня за то, что я не иду домой с ними, а задерживаюсь в кабинете географии.

Конечно, это случалось далеко не каждый день, но теперь к Таис совсем нельзя было подступиться, потому что вокруг неё постоянно вращалась баскетбольная команда. Не все разом, понятное дело, и Эльбруса почти никогда не было, но Бизон был всегда.

Пару раз я заглянула к ней после уроков, и она, заметив или почувствовав моё присутствие, посмотрела на меня и с извиняющейся улыбкой и слегка пожала плечами: мол, ну что поделаешь! Потом она начала ходить к ним на игры, и тут уж у них стало столько тем для разговоров, что я потеряла всякую надежду на продолжение общения с Таис.

Что ж, зато девчонки были рады, что я снова всегда с ними после школы. В этом году мы завели традицию перед тем, как разойтись по домам, заходить в маленькое кафе недалеко от школы и сидеть там с часок. Мы заказывали капучино или латте, обсуждали последние школьные новости и вместе делали уроки по какому-нибудь из предметов, чаще всего по математике, потому что Лерка была в ней сильна, особенно в геометрии.

– Ну и как тебе всё это нравится? – поинтересовалась во время очередных наших кафешных посиделок Диана, обращаясь к Лерке, которая корпела над определением площади основания пирамиды.

– Что именно? – Лерка подняла глаза, и по её взгляду было ясно, что она прекрасно поняла, о чём вопрос.

– Мало того, что он постоянно переписывается с какими-то непонятными девками из Тиндера, так теперь он ещё и не отходит от географички, – возмущённо высказалась Диана. Вопросы личных взаимоотношений интересовали её гораздо больше, чем какая-то стереометрия, и если она не в состоянии была отличить призму от пирамиды, то уж нарцисса от абьюзера отличала на раз-два.

– Ну, они почти все к ней ходят, – пропищала плачущим голосом Лерка, будто оправдываясь. – И он говорит, что они обсуждают баскетбол.

– Ну да, ну да…– хмыкнула Диана и достала из косметички пудру и зеркало.

А я стала расспрашивать Лерку по поводу задачки, чтобы отвлечь её от грустных и тревожных мыслей. О том, что у Таис на прошлой неделе был день рождения, и Бизон украдкой сгонял на большой перемене в магазин и потом – на третий этаж и вручил Таисии Павловне шоколадку, я Лерке решила не рассказывать. Не надо ей об этом знать. Она и так почти каждый день плачет из-за Бизона.

Глава 6. Такая чудная игра

Папа говорит, что баскетбол придумали американцы. Вернее, один американец – какой-то преподаватель физкультуры в колледже.

Штат Массачусетс – на севере США, и зимы там холодные и снежные. Заниматься зимой в зале студентам было скучно, и надо было изобрести какую-то увлекательную игру. Вот этому физруку и пришло в голову подвесить повыше две корзины и забрасывать в них мяч. Могу представить, как удивился бы этот парень, если бы узнал, что теперь, спустя больше века, вся Америка помешана на этой игре. Да и не только Америка. Наверняка он изумился бы ещё больше, если бы увидел, как увлечённо играют в баскетбол русские мальчишки.

– Давайте загадаем, чтоб наши сегодня выиграли! – Лерка вся светилась от радостного возбуждения и, вытянувшись в струнку, не отрываясь, смотрела на площадку, где её Бизон легко и небрежно, раз за разом попадал мячом в корзину.

Мы с девчонками пришли пораньше, чтоб выбрать самые удобные места на трибуне, и поэтому застали разминку. Большой, очень светлый зал с полом, выкрашенным светло-серой и жёлтой краской, был весь наполнен гулкими и радостными звуками. Упруго ударяли в пол мячи, эхом отдавались под высоким потолком голоса игроков, а подошвы кроссовок, скользя по паркету, посвистывали, как лесные птицы.

– А с кем они сегодня играют? – поинтересовалась Диана, с любопытством разглядывая команду противника. – Эти парни явно старше и….

– Да, это команда Технического Университета, – отозвалась Лерка. – Дэн говорит, что они очень сильные, но мы всё равно их сделаем.

Наши мальчишки, сегодня в бело-голубой форме, разминались в правой половине зала, а их соперники – в бордовых шортах и майках – в левой. Тренер нашей команды, как обычно, весь в чёрном, сидел на стуле в углу зала и внимательно смотрел на своих подопечных, то и дело подзывая к себе то одного, то другого. Они подбегали, наклонялись, уперев ладони в колени, и, тяжело дыша, сосредоточенно слушали, что он говорил.

Я смотрела на своих одноклассников и не узнавала их: здесь, на площадке, парни почему-то выглядели взрослее и намного серьёзнее, чем в школе. На уроках ни у одного из них никогда не было такого выражения лица. Я пыталась понять, как же можно назвать это выражение. Долго искала подходящее слово и, наконец, нашла. Их лица здесь, на баскетбольной площадке, за несколько минут до встречи с соперником, были одухотворёнными.

Судья дунул в свисток, возвещая окончание разминки. Птичьи пересвисты кроссовок и гулкие удары мячей стихли. Жюри заняли свои места за низким столиком. На чёрном электронном табло, под названиями команд загорелись ярко-красным цифры: 0 : 0 . Соперники поприветствовали друг друга рукопожатиями и разошлись на скамейки. Тренеры собрали каждый своих ребят вокруг себя и давали последние напутствия. Потом наши парни хором крикнули: «Феникс! Вперёд!», а их соперники – какие-то свои слова. И наконец, игроки – по пять от каждой команды – вышли осторожным пружинящим шагом в середину зала, где их ожидал судья, держа мяч подмышкой, а свисток – у губ.

– У-и-и-и, – тихонько запищала Лерка, от волнения подпрыгивая на месте.

Момент, и правда, был очень волнительный. И торжественный. Полная тишина. Противники – на площадке. На табло – первозданные нули, которые могут превратиться во что угодно, подарив одним триумф победы, а другим – разочарование и досаду поражения. Кто сильнее? На чьей стороне сегодня будет удача? Всё замерло в нетерпеливом ожидании и предвкушении. Свисток! Апельсиново-рыжий мяч, вращаясь вокруг своей оси, как маленькая планета, взлетел высоко в воздух. И сразу подпрыгнули, вытянувшись и выбросив вверх правую руку, несколько игроков. Один из наших, бело-голубых, завладел мячом и повёл его по площадке. Игра началась.

Никогда раньше я не бывала на баскетбольных матчах. Да и сама избегала участвовать в играх с мячом. Мне как-то никогда не были интересны такие виды спорта. Ну, что это: несколько человек бессмысленно носятся по полю или по площадке с мячиком туда-сюда. Мне казалось: тут много ума не надо, да и красоты никакой. То ли дело фигурное катание или художественная гимнастика!

Однако сегодня, буквально с первых минут матча, я увидела, что в этой игре есть своя красота. То, как стремительно, ловко и грациозно игроки вели мяч по площадке, как по-разному и как порой виртуозно мяч поражал кольцо, – во всём этом была эстетика. Но теперь мне надо было ещё понять смысл игры. Для начала я напрягла внимание и сориентировалась, где корзина наших, а где – соперников, кому – куда забивают мячи. И немного пораскинув мозгами, сообразила, что уже во время разминки команды «пристреливались» к кольцу противника.

Потом, ещё понаблюдав, с удивлением отметила для себя, что за каждое попадание мяча в кольцо начисляют не одно очко, а два или три. Так вот почему счёт в баскетболе такой большой всегда, в разы больше, чем в футболе или хоккее! Хм, а от чего это зависит – два очка или три? Присмотревшись ещё повнимательнее, догадалась: это зависит от расстояния до кольца. Если издалека бросают, вон из-за той черты, и попадают, – тогда три очка. А если с более близкого расстояния, то всего два.

Эльбрус, Старец и Кильчевский (в народе, Килька) всегда подбирались очень близко к кольцу и, благодаря своему росту, просто красиво укладывали мяч в корзину сверху. Тогда как Бизон и Мэджик старались забросить мяч в кольцо именно издали. Капитан не вышел на площадку в первой пятёрке, его очередь подошла, когда тренер заменил Мэджика. Он не был очень метким в броске, и если ему удавалось отбить мяч у противника, чаще передавал его сокомандникам, но каждый раз, когда ему всё же удавалось поразить кольцо, я радовалась так, словно попала сама. Впрочем, при каждом удачном броске наших я радовалась, как маленькая, и сама удивлялась тому, как сильно увлекла меня игра.

Особое удовольствие было наблюдать за тренером. Как только игра началась, он вскочил со своего стула и, вроде оставаясь на месте, казалось, весь полностью участвовал в этом поединке. Когда мальчишки хорошо вели мяч, а потом вдруг его теряли, он в отчаянии хватался обеими руками за свою блестящую лысую голову. Когда мяч летел мимо кольца, строил страшные гримасы или сгибался пополам. И всё время он подпрыгивал, наклонялся и хлопал себя по коленям, тёр лицо ладонями, или вдруг начинал пританцовывать, выделывая ногами такие антраша, которым позавидовал бы первый солист балетной труппы.

Игра шла неровно. Команды то быстро набирали очки, то наоборот, долго бегали впустую, перехватывая друг у друга мяч и не давая сопернику подобраться близко к кольцу. Мне почему-то казалось, что наши мальчишки как будто боятся соперников. Они словно опасались приближаться к ним вплотную, словно осторожничали. Складывалось впечатление, что только Бизон играет в полную силу: он носился по площадке, как метеор, и в попытках отбить мяч у противника, не раз получал физический отпор. И хоть он был массивным парнем, игроки другой команды всё же были старше и крупнее, и тяжелее, и Бизон то и дело летел и падал от их толчков. Летел и падал, летел и падал. И каждый раз, когда он с размаху ударялся плечом, спиной или бедром о пол, Лерка зажмуривалась и переставала дышать. В какой-то момент, взглянув на неё, я заметила, что у неё в глазах стоят слёзы.

Диана смотрела на всё происходящее на площадке с невозмутимым спокойствием, наверное, даже со скукой, потому что изредка украдкой зевала. Каждый мяч, заброшенный Старцем, она отмечала снисходительной улыбкой. А на остальных, казалось, даже не смотрела. Её больше интересовали взрослые парни из команды Универа, и она с нескрываемым любопытством их разглядывала.

Первый период закончился со счётом 18:27 в пользу Университета. Наши получили много штрафных за фолы. А фолили чаще всего Эльбрус, Бизон и Капитан. Правда, я ни разу не уловила, в чём именно был фол, но всё же по стилю их игры было понятно, что действуют они не так осторожно, как остальные.

Во время короткого перерыва Черномор положил на полу перед скамейкой запасных какую-то белую доску и принялся быстро чертить на ней маркером, по ходу что-то объясняя. Все мальчишки, кто – согнувшись в три погибели, кто – опустившись на корточки, не отрываясь, следили за стремительными линиями и внимательно слушали пояснения тренера.

– Это он понял стратегию соперника и теперь даёт схему, как их обхитрить, – с важным видом просветила нас Лерка. – Во втором периоде они отыграются, вот увидите!

Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент Диана толкнула её локтем в бок, глазами указывая на противоположную трибуну. Я тоже посмотрела туда и увидела Таис. Она, видимо, только что пришла и, снимая на ходу пальто, выбирала место поудобнее в первом ряду. Значит, мальчишки снова пригласили её на игру. И она нашла время, чтобы прийти, пусть и с опозданием. Усевшись, Таис посмотрела в нашу сторону и помахала мне рукой. Я глянула на Лерку: она сидела, поджав губы, и наблюдала за географиней злыми, колючими глазами.

В это время прозвучал сигнал к началу второго периода, и снова по пять игроков от команды вышли в центр площадки. Эльбрус, Старец, Бизон, Килька и Мэджик снова были в игре с самого начала периода. Мне показалось, что выходя на площадку, Бизон заметил на трибуне Таис: он сразу как-то приосанился и вздёрнул подбородок. Хотя, возможно, я это нафантазировала. Таис сейчас сидела, облокотившись на парапет и положив подбородок на руки, и лицо её было сосредоточенным и серьёзным. Мы уже так давно не общались с ней после уроков, я очень соскучилась, и мне захотелось подойти к ней, но я решила подождать до большого перерыва.

Второй период, тем временем, разворачивался для «Феникса» ещё более драматично, чем первый. Мальчишки вроде бы стали лучше защищать кольцо, но соперник теперь почти не давал им подойти к своему, поэтому им приходилось совершать броски издали, и они почти все были мимо. Кроме того, парни отчаянно фолили. Пару удачных бросков почему-то не засчитали, и Лерка пояснила скороговоркой, не отрывая глаз от площадки:

– Это потому что была пробежка.

– Что значит «пробежка»? – спросила я, но она не ответила, потому что Бизона снова отшвырнули, он сильно ударился рёбрами и скрючился на полу, и Лерка смотрела на него полными ужаса глазами.

– Господи, что они делают! Они же его убьют, – чуть не плача, громко прошептала она. Но Диана только фыркнула.

– Пф, не убьют, не бойся. Это же спорт!

В большом перерыве перед третьим периодом я побежала на трибуну к Таис. Она приветливо и немного виновато улыбнулась мне навстречу и похлопала ладонью по сиденью рядом с собой, приглашая сесть.

– Как твои дела, Сашунь? Мы сто лет с тобой не болтали.

– Дела отлично. А у вас? Вас мальчишки позвали на игру?

– Да, и мальчишки, и Виктор Иванович, – она снова улыбнулась и покраснела.

– Тренер? – я с удивлением смотрела на её зардевшиеся щёки.

– Ну да. Как тебе игра?

– Ой, мне нравится! Интересно! Правда, я многого ещё не понимаю. Вот, например, в этом периоде два мяча им не засчитали, и Лерка говорит, что из-за пробежки. А что это значит?

– Это значит, что игрок пробежал с мячом в руках больше шагов, чем положено по правилам игры. Мяч нужно вести или передавать другим игрокам, его нельзя долго удерживать в руках, – спокойно и обстоятельно объяснила Таисия Павловна тем же самым тоном, каким обычно объясняла на уроке.

– Лера сказала, что мальчишки во втором периоде отыграются, но дела пошли ещё хуже, – вздохнула я. – Как вы думаете, они ещё могут как-то изменить ситуацию?

– Ну, с таким счётом уже навряд ли, – задумчиво глядя на табло, сказала Таис, – хотя, всякое бывает! Виктор Иванович говорил, что они пока ещё не чувствуют друг друга, и теперь я вижу, что он имел в виду.

– А мне кажется, они просто боятся этих здоровых мужиков! – брякнула я, и зрители с соседних мест на трибуне посмотрели на меня и засмеялись.

Таис тоже засмеялась, но мне показалось, как-то неестественно, потому что смеялись только губы, а взгляд был какой-то напряжённый и взволнованный.

– А вы после игры сразу домой? – спросила я её, набравшись смелости. – Может быть, мы попьём чаю где-нибудь?

– Ох, – она смутилась. – А ты разве не с девочками?

– Нет, Лера и Диана после игры пойдут гулять со своими… – я затруднялась подобрать слово и она пришла мне на помощь:

– Со своими кавалерами?

– Ну, да, – согласилась я, хотя слово «кавалер» меня немножко позабавило. – А я с ними, конечно, не пойду.

– Понимаю. – Снова виноватая улыбка. – Спасибо за предложение, Сашунь, но я уже приглашена. Меня… Виктор Иванович позвал в кафе.

Она снова залилась краской, а я подумала не без досады: «Ещё одна!» Хотя с другой стороны, конечно же, я была рада за Таис. В прошлом году она рассталась со своим молодым человеком, а вот теперь у неё появился новый …как там она сказала? – ага, «кавалер». Будем надеяться, что достойный.

А вот интересно, где это Таис познакомилась с Черномором? Конечно, я могла бы её спросить об этом напрямик, но я постеснялась. Поэтому мысленно начала выдвигать разные гипотезы, пока не остановилась на самой вероятной. Элина Васильевна ещё в сентябре проводила какую-то встречу всех учителей с тренером, и вот там-то, скорее всего, этот мачо и заприметил нашу красавицу – Таис.

В третьем и четвёртом периодах парни, вдохновлённые наставлениями Черномора, всё же немного отыгрались, но одолеть противника не смогли, и игра закончилась со счётом 52:68 в пользу «Универа». Бело-голубые покидали площадку немного расстроенные, но тренер каждому из них пожал руку и каждого похлопал по плечу, и вид у него был вполне довольный. Наверное, потому, что всё-таки играли они не с ровесниками, а со взрослой и более опытной командой, и не ударили в грязь лицом.

На крыльце спорткомплекса я распрощалась с Дианой и Леркой, которые остались ждать Бизона и Старца, и в гордом одиночестве пошла домой готовиться к завтрашней контрольной по алгебре. Алгебру я ненавижу всем сердцем, но в школьной программе это, кажется, самый главный предмет, и никуда от этого не денешься. Спорт, а особенно игры с мячом я тоже не люблю, но сейчас если бы мне предложили на выбор: решать квадратные уравнения или сыграть в баскетбол, я однозначно выбрала бы второе.

Глава 7. Магниты

Самый загадочный школьный предмет для меня – физика. Загадка в том, что я прекрасно понимаю всю теорию, отлично запоминаю формулы, но абсолютно не умею решать задачи. Я теряюсь уже на этапе «дано» и «найти», а когда пытаюсь что-то вычислить, подставляя нужные формулы, всё рассыпается, как карточный домик, стоит лишь вытянуть одну нижнюю карту. Из-за этой моей полной беспомощности в плане задач, по физике у меня твёрдый «трояк», но спасибо и на этом.

– Ну, что? Кто идёт к доске? Задачка простая! А коли желающих нет, вызову по журналу! – высокий, хрипловатый голос физика Бориса Елисеевича – как скрип ржавых дверных петель. Глаза его сверкают из-под густых бровей, высматривая свою жертву.

–       Давайте я пойду! – поднимает руку Лерка, самоотверженно спасая всех, кто, так же, как и я, в задачах не силён.

- Иди, Бубнова! – снова скрип ржавых петель. – Сейчас задачу решим, и будем ставить опыты!

По классу пробегает довольный гул, – опыты у нас любят все. Потому что Борис Елисеевич сам без ума от них и заражает своим энтузиазмом учеников. Если бы не профессионализм, его, наверное, вообще никто не любил бы. Потому что человек это весьма своеобразный. Уже почти старик, он худощав и лёгок, словно бывший танцор, и по школе не ходит, а прыгает и скачет. Носит он широкие штаны с карманами на коленях и рубашки в клетку, а один и тот же пиджак неизменно висит на спинке учительского стула, будто приклеенный. Густая серебристая шевелюра и большие тёмные глаза делают Бориса Елисеевича похожим на Эйнштейна, но в отличие от своего гениального коллеги, он напрочь лишён чувства юмора. Он обидчив до невозможности, всё принимает на свой счёт и мстит ученикам сверхсложными контрольными, которые придумывает сам, и «единицами» в журнал. Никто из учителей, кроме физика, «единицы» не ставит. Он же, запрыгнув на свою кафедру и распахнув толстый блокнот в чёрной кожаной обложке, удовлетворённо изрекает:

– А вот за это тебе, голубчик, «кол»! «Кол»! И большего ты не достоин! – И с наслаждением, размашисто рисует «единицу» напротив фамилии впавшего в немилость ученика.

Кроме того, говорят, физик приходит на работу раньше всех, ещё затемно, и уходит только, когда вахтёр делает свой вечерний обход здания и выгоняет его из школы.

После того, как Лерка благополучно решила задачу и вернулась на своё место, с пальцами и носом, перепачканными мелом, Борис Елисеевич упрыгал в свою лаборантскую. А через минуту появился вновь с большой коробкой, полной всяких интересных штуковин для опытов. Дежурные помогли ему раздать нам приборы и материалы, и всё оставшееся от урока время он скакал, как кузнечик, между рядами, зорко наблюдая за тем, что мы делаем. А когда прозвенел звонок, мы, как обычно, всё оставили на партах, чтоб он мог снова убрать свои сокровища в коробку.

Физика была третьим уроком, а на последнем, литературе наш разговор о героях романа Достоевского был неожиданно и грубо прерван вторжением Бориса Елисеевича. Он распахнул дверь и впрыгнул в класс, настолько взбудораженный, что даже не извинился перед Эммой Эдуардовной.

– Та-ак! Десятый «В»! – снова заскрипели ржавые петли. – Вот вы где, голубчики!

– Что случилось? – нахмурилась русичка, снимая очки. – Борис Елисеевич, у нас важная тема, у нас дискуссия, и я попросила бы вас…

– Важная тема! – громко скрипнул он. – У меня тоже очень, очень важная тема! У меня ЧП!

– Да что стряслось, в конце концов?

– Кража! – скрипнул физик, картинно закрыл глаза и покачнулся, словно его толкнули в грудь.

Весь класс молча, в недоумении смотрел на него, позабыв о терзаниях Роди Раскольникова и драме Сонечки Мармеладовой.

– И? Что же у вас украли? – осторожно осведомилась Эмма Эдуардовна, переводя взгляд с физика на нас и обратно.

– Магниты! – изрёк он драматическим шёпотом и снова умолк, теперь так вытаращив на нас блестящие тёмные глаза, словно собирался просканировать каждого.

– У вас пропали магниты? – сформулировала русичка, стараясь сохранять спокойствие, хотя было уже понятно, что её урок сорван, а для Эммы Эдуардовны это было катастрофой.

– Да! Пропали! Шесть новеньких магнитов! – выкрикнул физик. И после новой театральной паузы продолжил дрожащим голосом:

– Я собирал оборудование после лабораторной работы и не досчитался шести магнитов. Пропали. Вернее, их украли! Тайком вынесли из кабинета. И я намерен найти вора и вернуть пропажу!

Борис Елисеевич так побледнел, что, казалось, сейчас хлопнется в обморок.

– Успокойтесь, пожалуйста. – Эмма Эдуардовна коснулась его острого плеча. – Думаю, можно оставить ребят после урока и разобраться. У нас Достоевский. «Преступление и наказание». Как раз в тему, – пошутила она.

– Именно. В тему! Но ждать я не намерен. До конца урока злоумышленник сумеет их перепрятать и замести следы.

По классу пробежал шёпоток, кто-то захихикал. Физик снова метнул на нас сверкающий негодованием взгляд и продолжил свою речь:

– Разумеется, никто сам не сознается, поэтому я намерен произвести обыск. Прямо здесь и сейчас! Но! – он поднял вверх костлявый палец, – я больше, чем уверен, что украл магниты кто-то из спортсменов!

В классе повисла мёртвая тишина. Было так тихо, что мы услыхали, как голые ветки деревьев постукивают по оконному стеклу.

А потом прозвучал голос Капитана:

– Простите, а почему вы так уверены, что это именно спортсмены?

– Почему я уверен, вы спрашиваете, молодой человек? – подпрыгнул физик. – А потому я уверен, голубчик мой, что вы здесь все живёте одни, без родительского присмотра, и вам, конечно же, нужны деньги!

– Ээээ, а при чём здесь деньги? – вступил уже Старец.

– При чем здесь деньги, вы спрашиваете? – приосанился Борис Елисеевич. – А при том, что денег-то у вас, сиротинушек, нет! А магниты можно выгодно продать!

– Что за бред! – вдруг громко засмеялся Савелий Бондарь.

В классе поднялся лёгкий гул.

– Во-первых, мы не сиротинушки, – снова заговорил Капитан, и все притихли. – А во-вторых, вы не подумали о том, что вообще-то мы представляем краевую сборную по баскетболу, и честь команды для нас важнее каких-то денег, магнитов…

– А вот мы сейчас проверим, голубчик, что для вас важнее! – зловеще усмехнулся Борис Елисеевич и скомандовал:

– Всем мальчишкам встать и вывернуть карманы! А рюкзаки я сам проверю! У каждого!

– Вы не имеете права нас обыскивать, это унизительно! – запротестовал Марк Самойлов, единственный отличник среди спортсменов и самый главный борец за справедливость оценок и всего остального.

– Это бред, бред какой-то, – снова закричал Савелий. – Я протестую!

– А почему, собственно, только пацанов будут проверять, может быть, это кто-то из девушек взял, – с обаятельной улыбкой тараторил Старец.

Но тут долговязый и лопоухий Кильчевский с трудом вытащил длинные ноги из-за парты, поднялся и, сильно сутулясь, пошёл вдоль рядов парт к физику.

– Килька, ты куда? – крикнул Савелий.

Тот, не отвечая, низко опустив голову, сунул руку в карман штанов, потом разжал большую ладонь, и на учительский стол со стуком упали несколько магнитов. Они отливали синевой, как вороново крыло, под лучами осеннего солнца, падающими сквозь жалюзи.

В классе снова воцарилась тишина. Борис Елисеевич, видимо, разочарованный тем, что ему не удалось учинить обыск, но крайне довольный, что оказался прав насчёт спортсменов, глубоко вздохнул и скрипнул уже негромко и устало:

– Ну вот. Я же говорил. Я знал.

– Только я их не украл, – подал вдруг голос Килька и криво улыбнулся.

– Не украл? А что же ты сделал? – вытаращился на него физик.

– Я просто… Просто взял и положил их в карман, а потом, когда урок закончился, забыл их вытащить.

– А-а-ах, ты просто взял. Просто положил в карман. Просто забыл вытащить. – Борис Елисеевич скрипуче рассмеялся. – Расскажи это кому-нибудь другому, голубчик! А меня, стреляного воробья, на мякине не проведёшь! Ты украл!

– Да сами посудите, зачем ему магниты? – вступился Старец.

– Продать!

– Да кому? Зачем? – схватился за кудрявую голову Савелий. – Что за бред!

– Зачем, спрашиваете? А я вам скажу, зачем! Чтобы наркотики купить! – с торжествующим видом изрёк физик, и тут даже Эмма Эдуардовна, всегда готовая обвинить учеников во всех грехах, громко и изумлённо ахнула.

– Что?! – Килька вмиг побелел, как простыня. Глаза его испуганно забегали.

– А ничего! Я давно заподозрил, что с тобой что-то не то. Вон, какие круги под глазами! И ведёшь себя странно: то спишь на ходу, то психуешь, то смеёшься без причины. Теперь понятно, почему!

– Да вы что?! Вы сами посудите! Мы же спортсмены, какие наркотики, о чём вы? – закричали наперебой баскетболисты.

Наши «старые» одноклассники с живейшим интересом и не без злорадства наблюдали за разыгравшейся драмой.

– Я сию же минуту сообщу в инспекцию по делам несовершеннолетних! На тебя, голубчик, составят протокол, как положено.

– Погодите, погодите! – встревоженно перебила его русичка. – Сначала надо сообщить классному руководителю и директору, а вызывать ли инспектора, уже они сами решат.

– Никто ничего не решит, все будут прикрывать этого воришку, что я, не знаю! Спасение утопающих – дело рук самих утопающих! – Борис Елисеевич сгрёб со стола свои драгоценные магниты и ускакал из кабинета под длинную заливистую трель звонка с урока.

Собирая вещи в рюкзак, я услышала, как Капитан тихо, в сердцах говорил Кильке:

– Ты что, дурак, наделал! Тебя ж могут выгнать из команды, из клуба. Дались тебе магниты эти! Зачем они тебе вообще?

– Я просто положил в карман, они мешали, – уныло отозвался Килька.

– Мешали… Эх, ты!

На следующий день в школу действительно пришла инспектор ПДН. Мы все хорошо и давно её знали. Помню, впервые мы её увидели, когда в шестом классе Рашид подрался до крови с другим пацаном, который обзывал его «чуркой» и выкрикивал «Вали в свой аул!» Элина Васильевна решила, что чем раньше она примет серьёзные меры, тем лучше, и вот в классе появилась высокая статная дама в тёмно-синей полицейской форме, с чёрной папкой под мышкой и с золотисто-рыжей косой, закрученной в узел на затылке. Она усадила драчунов друг напротив друга, а сама села за учительский стол и начала их допрашивать, записывая каждое их слово в протокол. Наша классная специально попросила её провести этот допрос при всём классе, чтобы мы впечатлились, и впредь нам было неповадно хулиганить. А мы, и правда, очень впечатлились тогда. Дама представилась: «Майор полиции Шумилова»; двигалась она неспешно, говорила негромко, медленно и спокойно, глядя на перепуганных мальчишек в упор, и каждое её слово звучало, как обвинение и приговор. То и дело она называла какую-нибудь статью Уголовного Кодекса Российской Федерации, чётко произнося её номер, который знала наизусть, и от этого становилось совсем жутко. Правда, она сумела немного разрядить обстановку (видимо, заметив, что и обвиняемые, и свидетели уже в полуобморочном состоянии), и спросила у соперника Рашида, знает ли он, что такое «аул», и тот, покраснев, как рак, сознался, что не знает, и что услышал это слово от своего дяди.

На этот раз, конечно, уже не было образцово-показательных разборок. Кильчевский вместе с Элиной Васильевной, Борисом Елисеевичем и инспектором пошли в кабинет завуча. Когда, наконец, они оттуда вернулись, Килька был ни жив, ни мёртв, а наша классная очень расстроена. Ярослав ей нравился, потому что чуть ли не один во всём классе хорошо разбирался в истории, и они порой вели длинные, захватывающие их обоих дискуссии о смысле государственных реформ или о личности русских царей, в которых остальные мало что понимали, но всё же слушали с интересом. Парни из команды стали спрашивать Кильку, как всё прошло и что сказали, но он только криво усмехнулся и развёл руками. Видно было, что он не хочет рассказывать при всём классе. Потом Лерка, конечно же, расспросила Дэна, и тот сказал, что вроде всё нормально: Кильке вынесли официальное предупреждение, ну и, разумеется, сообщили матери. Что касается тренера, он отнёсся к этому ЧП довольно спокойно, провел беседу со всей командой, а с Килькой они долго говорили наедине после вечерней тренировки.

Глава 8. Неудачи

В конце ноября наши спортсмены укатили на соревнования. Уже без злополучного Кильки: вскоре после разбирательства с инспектором приехала его мамаша и забрала сына домой. И тренер, и наша классная пытались её отговорить, потому что Ярослав и на площадке уже выделялся, и учился неплохо. Но его мама осталась непреклонна. Она была убеждена, что сына обвинили напрасно, а вызовом инспектора полиции и вовсе нанесли ему непоправимую психологическую травму, и она просто не может допустить, чтоб её ребёнок и дальше находился здесь, где его теперь наверняка будут травить. Всё это нам пересказала расстроенная Элина Васильевна.

А Бизон рассказал, что и к «Фениксу» у мамаши Кильки были большие претензии. Её не устраивало, в каких условиях живут дети, возмущало качество еды в их столовой, ну и отношение самого директора клуба к спортсменам.

– Она даже ходила ругаться с самим Гельфандом, представляете! – брови Бизона уползли под белобрысую чёлку.

Когда я впервые услыхала «Гельфанд», я сначала подумала, что пацаны имеют в виду какого-то персонажа из фэнтези. Потом – что они говорят об игроке какой-то нерусской команды. Но оказалось, это фамилия директора «Феникса».

– На самом деле, она во многом права. Кормят нас отвратительно. Всё гречка да перловка, картошки вообще не дают, – пожаловался Марк Самойлов.

– На картошке попа растёт быстро, – засмеялся Савелий, – а греча – огонь! Но вот, что в комнатах темно и сыро, это конечно, стрёмно.

– Да фиг с ним с едой и комнатами, но какое он имеет право заставлять нас работать грузчиками?! – высказался Старец.

– Какими ещё грузчиками? – пискнула Лерка.

– А такими! Когда нам привозят воду, мы сами разгружаем машину. Причем, воду привозят на весь клуб, а ящики таскаем только мы, потому что мы всегда на месте, всегда у него под рукой, только свистни!

– И что, вы не могли возмутиться? – пожала плечами Диана.

– Не могли. Все знают, что у Гельфанда разговор короткий: не устраивает что-то – до свидания!

– Но есть же перспективные игроки, которых нельзя терять. Те бы и возмущались, – предположила она.

– Ха! – Бизон покрутил головой. – Он говорит, что у него целая очередь из желающих стоит, и что любому из нас легко можно найти замену.

– И что, вместо Кильки уже кого-то взяли? – поинтересовалась Лерка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.