Владимир Кожевников
Кафедра семи муз

Глава 1. Электив для неудачников

Воздух в коридоре старого корпуса «Б» был густым, спёртым и сладковато-гнилостным, будто его выдохнули ещё при Брежневе и с тех лишь разбавляли ароматами дешёвого мела, студенческого пота и несбывшихся надежд первокурсников. Он въедался в одежду, лип к ладоням и навязчиво стучал в висках тупой, однообразной болью. Василий Петухов, признанный мастер искусств по части прокрастинации и виртуозного поиска лёгких путей, в отчаянии водил засаленным пальцем по распечатанному листу с расписанием. Ему был нужен всего один, ни к чему не обязывающий факультатив, спасительная галочка в ведомости, крошечный островок спокойствия в бурном, сметающем всё на своём пути море обязательных, скучных до зевоты лекций.

Его взгляд, выхватывающий из скучной линовки только заветные слова «зачёт/автомат» и «без семинаров», вдруг наткнулся на странную, кривую строчку, будто вписанную от руки фиолетовыми чернилами, которые отливали перламутром: «Спецкурс №7. Прикладная метафизика. 18:30. Ауд. 13-бис.»

«Метафизика? – мозг Васи, забитый интегралами, формулами и конспектами по материаловедению, лениво переварил слово. – Ну, типа, основы магии или фэн-шуй для чайников. Посидишь, послушаешь про энергетические потоки и чакры, получишь зачёт. Идеально».

Лестница, ведущая к аудитории 13-бис, была не на первом и не на втором этаже. Она пряталась в самом конце коридора, за запертой на амбарный замок дверью в подвал, и казалась скорее архитектурной ошибкой, чьей-то злой шуткой. Ступени, скрипящие и потертые до белизны, вели куда-то вниз, в межэтажную прорубь времени, пахнущую сыростью, старыми книгами и озоном. Дверь внизу была из темного, почти черного дерева, испещренного глубокими трещинами, с единственной медной ручкой в виде змеи, кусающей свой собственный хвост. Ручка была холодной и живой на ощупь. Сердце Васи неприятно ёкнуло, но он уже привык игнорировать свои внутренние тревоги – они мешали жить легко. Он толкнул дверь.

Он ожидал увидеть маленький, запыленный кабинет с потёртыми партами, исчерканной матерными словами доской и портретом кого-то из классиков марксизма на стене. Вместо этого он шагнул в бесконечность.

Его ноги утонули по щиколотку в упругом, шелковистом ковре из облаков, который расстилался под ногами, мерцая перламутровыми переливами. Высоко над головой, в недостижимой, пугающей своей бездонностью вышине, пылали и перетекали друг в друга настоящие созвездия, выложенные на своде из полированного, черного как смоль ночного камня. Гигантские мраморные колонны, толщиной с секвойю, теряли свои вершины в клубящейся туманной дымке. Воздух был холодным, чистым и звенел абсолютной, древней тишиной, густой как мед и глубокой как сама вечность. В центре этого немыслимого, подавляющего своими масштабами пространства стоял одинокий, кое-как сколоченный из фанеры стол, заваленный кипами пожелтевшей бумаги, а за ним, подперев голову рукой, сидел мужчина в невероятно потёртом, лоснящемся на локтях пиджаке и с лицом вечного аспиранта, который уже двадцать лет пишет одну и ту же диссертацию и постепенно теряет веру в себя и в разумность мироздания. Он щурился на мерцающий монитор древнего, потрескивающего компьютера модели «Агат-4».

– Опоздал на семь минут, – голос у мужчины был усталым, сиплым, но где-то в его глубине, словно далекий отголосок, звучали медные, победные трубы и ликующие хоры. – Время – ресурс невозобновляемый. Распишись в журнале. Фамилия?

Вася, онемев, тыкнул пальцем в себя, чувствуя себя полным идиотом.

– Петухов… Вася. А это… где это я, собственно?

Мужчина вздохнул так, будто нёс на своих согбенных плечах тяжесть всех невыученных студентами билетов, всех проваленных экзаменов и всех слез, пролитых над зачётками, с момента изобретения первых университетов.

– На «Прикладной метафизике». Ты ведь записывался? – Он поднял на Васю взгляд, и в глубине его серых, самых обыкновенных, уставших глаз на миг вспыхнуло и погасло что-то ослепительное, слепящее и солнечное, отчего у Васи перехватило дыхание. – Я – Аполлон. Заведующий кафедрой. Ну, по совместительству. Садись на тот табурет. Не смотри так, он не развалится. Ты не первый, кто забрёл сюда случайно, привлеченный странной строчкой в расписании. Но ты – первый, кто оказался достаточно несчастным, чтобы отчаянно искать чуда в этом мире отчетов и справок, и достаточно упрямым, чтобы не сбежать отсюда сразу, поджав хвост. Герои нынче не в моде, согласен. Все в айтишники, брокеры и менеджеры подались. Но кафедре семи муз, согласно древнему регламенту, положен по штату один испытуемый. Поздравляю, Петухов, ты им стал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.