Анжелика Паршина
Жена дезертира

Глава 1 Первый диалог с вп

Глупо было взрослой женщине в разводе,да еще и с тремя детьми, связывать свою жизнь с человеком на 15 лет моложе себя. Импульсивным, не в меру эмоциональным, с неокрепшим сознанием и нестабильной психикой. Но любовь штука коварная. Иногда случается так, что чувства берут вверх над разумом. Вот так завязался наш странный, выходящий за рамки здравового смысла, союз. Меня зовут Лина. Я идиотка, которая мастерски веселит местных жителей своими реалиями. Но после двух лет кнута и пряника (побоев, стабилых переписок его с левыми девицами, пустых обещаний и не приводящих к изменениям извинений) я решила закончить эти, до возмущения, дикие отношения и уехала с детьми в другой город, пытаясь наладить свою жизнь. Однако мои планы резко изменились, когда я узнала, что это малоразумное существо в свои 22 года собирается подписать контракт и отправиться в зону СВО. По моему мнению нельзя было поступить иначе. Считая, обязанной отговорить это глупое созданье от необдуманного поступка, я вернулась в станицу.

Как итог – мы вновь пришли к примерению, однако это никак не повлияло на решение Коли. Он всё таки подписал контракт и отправился на полигон. Некоторое время спустя, маленький глупый мальчик, понял, что ему не нравиться там , куда он пошел. Но его ответсвенности, его патриотизма, ценностей, оказалось недостаточно для того чтобы пройти этот путь до конца. И когда в очередной раз мы говорили по телефону. Он в шутку сказал : " Забери меня отсюда".

– Очень смешно. Каким образом я могу это сделать? Почему ты не слышал меня на "девятке"?

– Я пошел воевать, а не фигней всякой на полигоне заниматься.

– Через это проходят все. Они смотрят и оценивают тебя. Я не знаю , что сказать. У меня нет слов.

– Я придумаю.

– Что ты придумаешь?

– Увидишь.

Увидела. Его довольное лицо, когда он явился домой. Это был его первый побег. Прошло две недели после подписания контракта. Он сбежал с полигона.

Естественно, об этом сразу узнали и родные люди и соответсвующие структуры. Тогда еще я и предпожить не могла, какими интересными адренолиновыми событиями наполнится моя жизнь. Буквально через несколько минут, после того, как он ступил во двор моего дома, приехал его отец, который в прошлом человек военный. А его ценности и взягляды на службу очень сильно разнились с Колиными.

– Сними, твою мать, форму и не позорься. Чтобы немедленно собрался и вернулся назад. Ты … Неужели тебе не стыдно…

Отец был в ярости. Это был не очень долгий, но очень эмоциональный диалог. После которого, он позеленевший от злости на сына, ушел громко хлопнув за собой калиткой.

– Да всё нормально. Прорвёмся, не переживай. Он смотрел на меня ,держал меня за руку и улыбался.

На следующий день. Ко двору подьехала машина с громко говорящими на ней буквами – "Военная полиция". Подойдя к окну я испытала ужас. Меня охватила паника. Я не знала, как себя вести в этой ситуации. Что говорить, как действовать дальше? Коля выглядывая из за моего плеча узнал одного из них.

– Это с полигона.

Буквально через пол минуты, он выскочил в окно на кухне. А я пошла вести свои первые милые беседы с теми, кто занимался его поисками.

У меня подкашивались ноги от волнения. По природе я человек, который совершенно не способен на обман. За доли секунды я пыталась сообразить как мне себя вести, чтобы не вызвать подозрений. Я боялась , что мой голос будет дрожать. И я выдам себя за доли секунды. Но к моему удивлению от самой себя, первый диалог с товарищами из полигона выдался относительно спокойным. Не получив от меня того, что они хотели получить, а именно сведений о нахождении моего неблаговерного мальца. Они уехали дознавать информацию у его ближайших родственников.

Несколько часов спустя мне позвонил Коля.

– Давай увидимся на нашем месте. Бери детей и спускайся.Только будь осмотрительна.

События эти имели место быть летом, однако, понимая, что сидеть мы будем возле реки, я одела теплее детей, мы зашли в магазин и спустились к назначенному месту. Обычная небошльшая полянка в лесу, где мало кто бывает, особенно вечером. Коля был немного напуган, но оптимизма и самоуверенности ему не занимать. Мы смеялись, шутили, обсуждали происходящее и умиротворялись пламенем костра. Пока не раздался звонок от его друга.

Глава 2 Коля – воробей

– Привет.

– Здравствуй, брат.

– Ты как там? Где ты?

– Мы с Линой на нашем месте. Подходи.

– Добро.

Шустрый мог бы уже давно быть на месте, но по неизвестным причинам его всё еще не было. Коля сказал, что выйдет ему навстречу и заодно разведает обстановку. Прошло минут двадцать, сумерки нарочито вступали в свои права, но ни Коли, ни Шустрого не было. Моя концентрация на окружающие звуки была максимальной. Я вслушивалась в каждый шорох, как вдруг за спиной под чьими-то ногами захрустели ветки. Оглянувшись назад, я увидела приближающийся мужской силуэт, по типажу сильно напоминающий моего неблаговерного.

– Да не ужели.

Хотела сказать я, как вдруг поняла, что на меня надвигается дядя Вова – Колин отец. Меня бросило в жар, ладошки моментально стали влажными, сердце стучало так, словно я пробежала марафон в сорок километров. Но я быстро смекнула, что мне вновь придётся прикинуться дурой, поэтому отслеживание своего физического состояния отошло на задний план.

– Где эта мразь?

Отец Коли единственное, что не выпускал пар из ноздрей, таким его видеть мне еще никогда не приходилось.

– Где он, я спрашиваю тебя?

– Откуда мне знать? Здесь его, как видите, нет. Я вышла с детьми к реке подышать свежим воздухом перед сном.

Дядя Вова ничего не успел мне сказать, недалеко от нас раздался уже известный хруст веток.

– Вот он! Держи его.

Я заметила, как через лесную поросль ломились амбаловидные дяди, а Коля лихо и уверено, словно воробей, просто через них перелетал. Через минуту он уже оказался в реке, через две – на том берегу, в знакомом ему лесу, они же, словно с какими то нейромоторными расстройствами, неуклюже пытались следовать за ним. Издалека были слышны какие-то крики, похожие на указы к действию, но я не смогла ничего разобрать. Я затаила дыхание, дети наблюдали за происодящим, пока зрелище было в их видимости, потом интерес угас, и они переключились на поедание чипсов у костра. А я, как ударившаяся об дуб полоумная, сидела с заклиненной фразой в голове: «Хоть бы не поймали, хоть бы свалил, хоть бы не поймали, хоть бы свалил». Пока вдруг не заметила, что со стороны противоположного берега, на меня надвигаются чьи – то внушительные габариты.

Глава 3 Купание амбаловидных

Мокрые, грязные, злые. Мне казалось от ярости у них начнут светиться красным глазам. Тогда я еще не знала, что с Колиными талантами в лёгкой атлетике , ему можно было бы стать олимпийским чемпионом. Они упустили его, я поняла это когда они подошли ближе и их лица осветило пламя костра. На моём же, видимо, безсознательно растянулась довольная улыбка.

"Смешно тебе? Сейчас будет не до смеха. Вот отвезем в участок, посидишь там суток 15, дети в детский дом поедут, а ты подумаешь, может что и поймёшь!"– сказал мне один из них.

Внешность его была явно не славянской, взгяд весьма не доброжелателен, голос грубый и уверенный. Но вот произнесённое им в мой адрес- подействовало на меня как красная тряпка на быка.

– Да что вы!? Это на каком таком,интересно, основании?

– На таком, что ты его укрываешь, а он нарушает закон.

– Вот только не надо мне тут сказки рассказывать. У меня юридическое образование. Возьмите во внимание примечание к ст. 316 УК РФ : Лицо не подлежит уголовной ответственности за заранее не обещанное укрывательство преступления, совершенного его супругом или близким родственником. Если же речь о ч. 5 ст. 337 УК РФ (самовольное оставление места службы на срок свыше месяца), то это не особо тяжкое преступление, так что всего хорошего!

На самом деле я понимала, что ляпнула какую – то чушь , но сделала я это настолько уверенно, что поверила сама себе. А они видимо как и я – хреновые юристы.

Права была я тогда или нет, сейчас уже не имело смысла. Я собрала детей, костёр почти догорёл и мы начали двигаться в сторону дома.

– Понимаешь же, что за тобой будут следить?

– Да пожалуйста, хоть под забором ночуйте.

Шушукаясь между собой, они потихоньку расстворились в темноте, оглядываясь назад я перестала их видеть и слышать. Тем паче.

Некоторое время спустя я уложила детей и вышла во двор. Раньше я любила сидеть на порожках возле бани. Я взяла бутылку пива, лучше бы я тогда пила чай и вглядываясь в темноту, пыталась как – то устаканить в своей голове всё происходящее. А еще меня очень тревожил вопрос… Где же Коля?

Глава 4 Первые муки совести

Входная дверь в моём доме всегда предательски скрипела, или, может, она просила о помощи, а может, она просто была творческой, но не имела данных, чтобы я могла назвать это воистину дверным вокалом. В общем, приоткрывшись и издав свой характерный звук, она явила мне Колин силуэт. Он стоял в проёме, лица видно не было, но догадаться по физическим параметрам было несложно, что это он. Я молча подошла к нему, он обнял меня, и мы зашли в дом. Разговаривая полушепотом, мы иногда всё же смеялись в голос, обсуждая происходящее.

– Пойдём покурим?

– Давай в окно. Так безопаснее, мало ли.

Мы открыли окно на кухне, на задний двор падал тусклый свет от далёкого фонаря.

– Тихо. Мне кажется, среди деревьев кто-то есть.

Коля замер, с полминуты мы вглядывались в полумрак, и я отчётливо заметила фигуру, которая из положения «на корточках» вдруг приподнялась.

– Это они. Тебе нужно валить!

Мы закрыли окно, Коля стремительно направился в дальнюю комнату, я за ним. За забором тихонько подкрадывались еще двое и дядя Вова. Коля резко открыл окно, снёс маскитную сетку и юрко выскочил в сторону дровника. Один из амбалов кое-как преодолел забор и направился вслед за ним. Пока я вышла из дома, на заднем дворе все четверо с фонарями в руках тщетно пытались отыскать его в нескошенной высокой растительности.

Я молча наблюдала, облокотившись на кирпичную котельную, и понимала, что мой атлет уже далеко за пределами пространства, в котором они его пытались найти.

– Долго вы там будете ковыряться?

Вот что я имела в виду, когда говорила, что лучше бы пила чай. Храбрость нахлынула внезапно.

– Время видели? Второй час ночи. Я напомню, вы на территории частной собственности. Без приглашения и разрешения. Может, мне вызвать на вас наряд?

Ко мне подошел тот самый, который хотел меня усадить на пятнадцать суток.

– Да, вызывай.

Третий, видимо, понял, что со мной не так просто, как хотелось бы. Он очень тихо перекинулся со вторым парой фраз, сначала развёл руками, потом махнул рукой и вышел со двора.

– Ну теперь ждём, никуда не уходим. Я вызвала ППС.

Через некоторое время подъехала машина местных охранял. И каково же было моё удивление, когда они, увидев «полигонщиков», пожали друг другу руки и обмолвились фразочкой: «Вот это встреча»!

Минут десять они что-то обсуждали, потом меня позвали в машину для беседы. Но она оказалась совершенно не на тему моего вызова. Такое ощущение, что они приехали как дополнительная группа розыска, меня не слышал вообще никто.

– Вы понимаете, что ему грозит? Сейчас всё можно уладить мирным путём. Он спокойно вернётся назад и будет служить. А если он будет бегать, на него заведут дело. Рано или поздно для него это добром не кончится.

В общем, меня старались убедить в том, что бегать ему не вариант, о причине моего вызова все мгновенно забыли, ППСник оставил свой номер телефона и сказал: «Если что, звонить». На этой ноте они разъехались, а я пошла в дом. Некоторое время я думала над их словами, пыталась понять, что же действительно будет, если он не вернётся на службу. Искала статьи, пыталась найти какой-то выход. Я не могла предать Колю. Это был его выбор. Моя обязанность – его поддерживать, какое решение он бы ни принял. С этой мыслью я уснула.

На утро меня разбудил Колин звонок.

– Как обстановка?

– Да вроде бы тихо.

– Я есть хочу.

– Я приготовлю, и увидимся.

– Хорошо, я пока посплю в мамином доме.

В рецепт супа, помимо стандартных ингредиентов, я добавила сомнения, страх, метания, пару капель слёз и пачку неопределённости. Я не знала, как мне поступить. Я думала о том, что его выбор может искалечить ему жизнь. Я не хотела, чтобы он сел в тюрьму, не хотела, чтобы его подали в федеральный розыск. Но я не могла предать его. Это низко. Он доверял мне, как никому другому. Я должна поддержать его. Противоречивые мысли наслаивались друг на друга. Моя душа разрывалась, мозг закипал. Я взвешивала все за и против. И не могла понять. Как мне поступить. Говорить тут можно много, но итог…

Захлёбываясь слезами, я говорила с ППСником Димой, который давеча оставил мне свой номер.

– Я не знаю, как мне быть…

Хлюпала ему в трубку, я всё еще была не уверена, что поступаю правильно.

– Всё хорошо. Ребята обещают, что пальцем его никто не тронет. Будет спокойно служить.

Я дала им координаты. Они взяли его тихо, мирно спящим в собственном доме. Его завели ко мне во двор в наручниках, вид его был потерянный и жалкий. У меня началась истерика. Я умывалась собсвенной солью. Его завели в дом, он надел форму. Зашнуровав на порожках берцы, он подошел ко мне. Крепко меня обнял и сказал: «Не плачь, всё будет хорошо». Его вывели со двора и увезли. Обратно. На полигон.

Я чувствовала себя тварью и предателем. Я сдала человека. Своего, как мне тогда казалось, человека…

Глава 5 Семикаракорск

Через две недели после того, как Колю вернули на полигон, он отправился в подразделение БПЛА. В разговорах с ним я понимала, что его психическое состояние нестабильно. То у него всё прекрасно, ему всё нравится, частый выброс адреналина в кровь – это как раз его питательная среда. То, наоборот, его всё раздражало, ему не устраевало отношение к нему, он говорил, что там невыносимо и у него не хватает терпения. Зная его, я понимала, что такие эмоциональные качели, на которых он катает сам себя и близкое окружение, – для него норма. Поэтому я всегда старалась его поддерживать, приободрять и направлять его мысли в русло: «Начал путь, пройди его достойно до конца». Иногда мне казалось, что он меня слышит, а иногда я была уверена, что мои слова были для него как колокольный звон для атеиста.

Прошло некоторое время, всё было относительно спокойно. Коля получил подъемные деньги. Часть из которых я направила на обустройство внутрянки дома, часть осталась на карте. В один день он сказал мне, что его отпускают в увольнение на несколько дней.

– Приедешь?

– Конечно. С детьми попрошу побыть Машу, она в Азове. И приеду в Донецк.

Ну и началась организация поездки. Я оперативно закинула в сумку необходимые вещи, мы вызвали такси и отправились в путь. Коля сказал снять мне остаток с карты. Мы заехали в банк, и тут впервые в жизни я почувствовала себя неловко от количества бумажек в моих руках. Банкомат выдавал по 30 тысяч, мне нужно было снять 600. Крови моей на них не было, но вот пот со лба и ладоней они впитали. Представляю, какая была картина со стороны. Ничем не приметная женщина, застрявшая в теле подростка, стоит у банкомата энное количество времени и никак не заканчит операции. Моих маленьких рук попросту не хватало для объема этой суммы. Купюры то и дело выпадали из них. Я села в такси с сумкой, в которой было больше полумульта. Для тёти, которая работала всю жизнь за МРОТ, это было как-то немного слишком.

Вечером этого дня мы приехали к Маше. Где я планировала оставить детей на пару дней. Понимая, что я приеду в Донецк уже поздно, я написала Коле.

– Может, я сегодня останусь у Маши? А рано утром выдвинусь в Донецк.

– Ну давай так.

В голосовых сообщениях было слышно, что он то ли расстроен, то ли чем-то озадачен. Я так и не поняла. Ночью меня разбудило сообщение: «Напиши адрес».

– Какой адрес?

– Машкин.

– Для чего тебе ее адрес?

– Я свалил. Уже пересёк границу. Приеду, расскажу.

В полном недоумении были и я, и Маша. Он приехал утром. Оказывается, никто его никуда не отпускал. Он просто СОЧ. В Донецке купил мотоцикл и ночью пересёк на нём границу. Средство принудительной остановки (хрень такая на дороге с шипами), по его словам, не оказалась для него чем-то труднопреодолимым.

– Да мотак сдох. Они в погоню, я по газам, через лесополосы, поля. Мотор гавкнулся. Мне пришлось оставить его в лесу. Ну а потом туда-сюда, в такси и опа – привет, родная.

– Ну класс, Коль, дальше-то что? Делать мы что будем?

–Ну давай подумаем. Хату где-нибудь снимем.

У меня как раз в тех краях были знакомые. Они сдавали нам жильё с первым мужем. Я обратилась к ним. Зина, не подразумевая ничего «с прискоком», охотно согласилась. И вот он, здравствуй, Семикаракорск.

Обсудив детали, мы сели к ней в машину и поехали смотреть дом. Проехав пол квартала, она сказала: " О начальник уголовного розыска за нами катит, прикольно. "

А во нам было не очень. Я сидела на переднем сидении, а Коля сзади, с детьми. Мы переглянулись, и я так думаю синхронно нас бросило в жар, но пока мы были относительно спокойны, надеясь, что это просто совпадение и ему по пути.

Через время он замигал фарами. Зина остановила машину, вышла. Они о чем – то говорили. Она открыла дверь, чтобы вернуться в авто, а он как показалось уходил. Но показалось. Он обошел машину , чтобы подойти к моей двери.

– Добрый день. Начальник уголовного розыска, майор Самойлов.

Ноги подкосились? Да я чуть не свалилась, нахрен, наземь. Когда он тыкнул мне в лицо удостоверение, а потом телефон с моей фотографией в Телеграмм.

Глава 6 Майор

– Лина Витальевна?

– Слушаю вас.

– С какой целью вы прибыли сегодня утром в город?

– Приехала в гости, отдохнуть. Летние каникулы.

– С вами был молодой человек, кем он вам приходится?

– Брат.

Генерировать сказки на ходу отнюдь не моя сильная сторона, я понимала – рано или поздно я выдам себя. Врушка из меня никакая. Мне казалось, что мой голос от волнения вибрирует так, что догадаться о моём вранье можно на раз-два. Я держалась стойко внешне, но внутри меня гормоны адреналина все клетки моего тела, казалось, перевернули, вывернули и, простите, трахнули без их ведома.

– Где он?

– Понятия не имею, он вышел на въезде в город, сказал, у него дела.

– Вы знаете, что на вас дали ориентировку? Он опасный преступник, самовольно покинул часть, провёз через границу автомат, есть информация, что он готовит теракт.

Вот тут мне хотелось в голос заржать и сказать: «Ты че, дядя, в дуб вписался?». Но тогда моя нервная система хоть и была натянута как струна, мозг всё-таки пытался соображать. Я просто молча посмотрела на него взглядом, как, знаете, Килиан Мёрфи в «Рилсах».

– Кто с вами в машине?

Он заглянул в окно на задние сидения. «Ну всё, приплыли», – подумала я. Но майор повернулся снова ко мне с вопросительным взглядом.

– Дети мои и сын Зины.

– Вам нужно проехать со мной в участок.

В это время Зина вышла из машины с вопросом: «Ну что, долго там?»

– Вы тоже следуйте за мной. Никуда не сворачивайте, нигде не останавливайтесь, чтобы были в поле моего зрения.

Я села в машину майора и поняла, что у меня начинается паническая атака. Это мерзотное состояние, с которым я в спокойной ситуации справлялась еле-еле.

– Мне нужна вода.

– Вот, возьмите. Не переживайте. Сейчас мы спокойно всё обсудим, выясним. Не волнуйтесь.

По дороге я то и дело смотрела в зеркало на машину Зины, понимая, что через несколько минут его возьмут… Подъехав к отделу, я вышла как примат, на полусогнутых от страха. Зина припарковалась рядом. Вышли все, кроме Коли. Хорошо, что майор не смотрел на меня. Думаю, ему было бы странно видеть мои глаза, неожиданно наполнившиеся щенячьей радостью. Я поняла, что он выскочил. Но как? Машина всю дорогу была в поле зрения.

– Где еще один?

Этот вопрос был задан Зине, которая, оказывается, та еще актриса.

– Кто?

Зина посмотрела на него так, как будто майор тут она.

– Еще один ребёнок.

Тут меня за малым не пробрало на смех. Но я сдержалась, так как грозный дядя повернулся ко мне, ожидая на этот раз ответа от меня.

– Все на месте. Больше никого не было.

– Ладно, пройдемте со мной.

Мы зашли в отдел, Зина с детьми осталась нас ждать в машине. Майор сидел чего-то молча ожидая. Пока в кабинет не зашли и не сунули ему какие-то бумажки. Бегло перебрав глазами макулатуру, которую ему дали, он не то что сказал, он заорал так, как будто я его кислотой облила.

– Твою мать, я так и знал, что вы врёте. Я видел его в машине. И никакой он вам не брат, он ваш сожитель.

Я развела руками, у меня еще и наглости хватило улыбнуться ему. Он собрал людей и дал им приказ, задание, что там не знаю, перевернуть город вверх дном, но найти его.

– Сейчас приедут парни из ФСБ, с вами будет другой разговор.

«Ой», – думаю, «напугал». Что они меня дубинками будут бить? Главное, что «опасный преступник» улизнул. ФСБ так ФСБ. Побеседуем.

Приехали дяди. В солидных костюмах, вылизанных туфлях и наглаженных брюках. Битый час рассказывали мне, ну примерно то же самое, что и полигонщики, только более красноречиво и растянуто. Нервная система моя успокоилась. Я говорила с ними вежливо, контролировала речь, соглашалась, мол, а-я-яй, Коля, нехороший мальчик, нельзя так, ну-ну-ну! Спокойствие оно ведь всегда убедительно, вот они и поверили, что я, конечно же, помогу им его поймать. Ну – ну, не они же испытывали это мерзкое чувство «стукача». А вот я его запомнила хорошо, после того как сдала его первый раз.

Пока умные дядьки из ФСБ со мной говорили, группа захвата работала. Явился майор с довольным, но не на сто процентов, лицом.

– Его нашли! Но поймать не могут. Оцепили несколько кварталов. Парень то у тебя спортивный. Прям паркурит. По крышам частных домов, как пешком по тротуару. Поехали. Помощь твоя нужна…

Глава 7 ФСБ

Я ехала в машине с одним из чистоплюйных ФСБшников, по дороге он поведал мне план моего дальнейшего поведения.

– Сейчас ты громко плачешь. Зовёшь его и говоришь, что если он не выйдет, у тебя заберут детей.

Я не стала ничего говорить о том, что данная третьесортная манипуляция не сработает. Коля не был подкован юридически, но некоторые моменты были ему разъяснены мной еще после полигонщиков. Он знал, что детей никто не тронет и никуда их забрать не могут. Этот дешевый трюк, вероятно, мог сработать на ком-то другом, но не на нас. А если уж дяди в наглаженных брюках так хотели смены моего архетипа, то почему бы и нет. Оказывается, войти в амплуа и разрыдаться на публику не так уж и сложно. Некоторое время я ходила кругами по оцепленному структурниками кварталу и слёзно молила Колю выйти, сдаться. Естественно, на мой дикий вопль он никак не реагировал, потому что прекрасно знал, что всё это слащавая липа.

Спустя время ребятки из ФСБ сделали вывод, что Коля чихал и мазал на меня и детей. Ведь они не могли предположить, что такими методами его взять не удастся.

Мы заехали в отдел, добрые тёти из ПДН кормили детей булочками и поили чаем. Они изрядно устали. И нас отвезли в гостиницу.

Довольно приличным оказался номер, уютно, чисто. Сервис был неплох. Мы с детьми поужинали и приняли душ. Через час после того, как мы заселились, приехал товарищ из ФСБ. Он сидел со мной до полуночи, пристально наблюдая за моим телефоном. Но какими бы ни были его ожидания, они явно не оправдались. Он уехал, сказав, что вернётся утром.

Утром меня разбудил звонок.

– Можешь перевести мне деньги? На свою карту как-нибудь скинь.

– Постараюсь. Где ты? Времени мало. Не звони, не пиши. С минуты на минуту рядом со мной будут ФСБшники. Будь аккуратен. Лишнего не говори.

Наш диалог закончился. Я была вынуждена положить трубку, потому что в мой номер постучались.

– Доброе утро. Есть новости?

– Нет, никаких. Он не выходил на связь.

– Пройдёмте, нужно поговорить.

Мы вышли на веранду при гостинице, я заказала кофе. Он начал разглагольствовать о гражданском долге, но я толком его не слышала. Я боялась, что Коля позвонит в его присутствии. И знаете что? Мой телефон предательски пиликнул. Раз, потом еще раз.

– Будьте добры ваш телефон.

Я потеряла дар речи. Говорю же, юрист из меня третьесортный. Он не имел права брать мои личные вещи. Но я растерялась, руки задрожали, и, видимо, мой страх отразился на моём лице. Чистоплюй прочёл сообщения от Коли. Тот снова просил закинуть деньги на карту, только теперь в смс. Ну и тут началась переписка Коли и ФСБшника. Только вот Коля об этом не знал. Через минут пятнадцать в гостинице их было человек пять. Налетели оперативно, как грифы на кусок падали. Я не знала, что мне делать, как поступать дальше. Единственное – я надеялась, что мой спортсмен поймёт, что с ним общаюсь не я. И такой момент был! Он заподозрил, что что-то неладно. Но смышлёные парнишки сказали мне записать ему голосовое сообщение, дабы опровергнуть его опасения. В итоге мой глупенький мальчик назначил «мне» встречу в кафе где-то на въезде в Ростов. Да-да, вот так вот умеет он передвигаться в пространстве, когда его караулят всю ночь, оцепив один лишь квартал.

Мне и детям сказали садиться в машину.

"Ваш телефон остаётся у меня, " – грозно сказал мне моложавый госслужащий. – Еще есть телефоны?

Дочка покорно вручила ему свой мобильный. Сын же отрицательно кивнул ему головой, после того как я наступила ему на ногу и дала понять взглядом, что этого делать не стоит.

– Мама, но он же сказал отдать телефоны…

Он тихо прошептал мне, когда ФСБшник отвернулся, но быстро сообразил, что слушать нужно меня, а не его.

– Поставь на беззвучный, быстро.

Мы сели в машину. Водитель, какой-то приставленный к нам, Бог пойми кто, с моим телефоном в руках на переднем сидении и я с детьми сзади. До назначенного места временной промежуток составлял примерно час. По дороге я почувствовала себя героиней кино. Я понимала, что мне каким-то образом нужно предупредить Колю о том, что я еду с целой оравой «охотников». Но как это сделать? Телефон у меня забрали, Коля писал смс-ки с какого-то совершенно мне неизвестного номера, не понимая, что ему отвечаю не я. Но приставленный товарищ оказался совершенно непредусмотрительным. Через его плечо я смогла рассмотреть номер телефона, с которого писал Коля. Так-так, уже неплохо. Дальше-то что? Телефон сына. Точно. Я сказала ему потихоньку, аккуратно достать телефон и дать мне…

Вот незадача… На телефоне нет интернета. Слава Вселенной и двадцать первому веку. Обещанный платёж. Минута – готово! Я на связи. Несколько раз я, аккуратно заглядывая через плечо «охранника», всё-таки вбила номер, с которого писал Коля. Отлично!

– Вали отсюда подальше! Не отвечай больше на мой номер, мой телефон у мусаров. Со мной едет человек 5-6. Лина.

Сказать, что я была довольна собой? Ха! Я словно провернула крутейшую операцию века. После того как мне удалось предупредить Колю, я удалила этот номер и переписку. Выключила телефон сына. До места встречи оставались считаные минуты. Я запрокинула голову на спинку сидения и расслабившись наблюдала в окно Ростовские пейзажи.

Глава 8 Приплыли

Мы подъехали к придорожному кафе. Я наблюдала, как они разрабатывали план действий, и с трудом сдерживала улыбку, потому что знала, что Колей тут и не пахнет. Первым в кафе зашел один из них. Далее – мы с детьми. За нами последовала дружная компания всех остальных. Сделав заказ, мы сели за отдельный столик. Мне кусок в горло не лез, потому как я видела, как пристально за мной наблюдают и заглядывают мне в рот. Десять минут, пятнадцать, полчаса, час. Боже мой, какая странность, Коля не появлялся. Ну надо же, план перехват трещал по швам, вот незадача.

Я вышла на улицу, дети сели в машину. Невесёлая пятёрка или шестёрка (не помню, сколько их там было) совсем не внезапно меня окружили.

– Он не появляется, пишите ему. Говорите от ее имени, что она ждет и т. п.

Содержание сообщения, которое ФСБшники отправили Коле, было примерно таким: «Ну где ты? Я уже час жду тебя с детьми в этом кафе. На улице жарко. Забери нас скорее отсюда!"

Помните, да? Я предупредила его, что еду не одна, говорила, что мой телефон у них. И что вы думаете? Коля отвечает им: «Ты же сказала, чтобы я свалил, что ты едешь с мусорами».

– Твою мать. Какой же ты…( крайне мягко) идиот

На тот момент из моих уст последовал ряд малокрасноречивых слов. Как сапожник? Нееееет. Это было гораздо круче!

Можете представить реакцию рядом стоящих сотрудников? Они смотрели друг на друга, потом все дружно на меня, опять друг на друга и снова на меня. Пока до одного из них не дошло.

– Каким образом ты его предупредила? Твой телефон был у нас! Зачем ты это сделала? Ты говорила, что поможешь нам.

– Дубинками меня будете бить? Или, может, испугаете чем-либо покруче? Нужно было более предусмотрительного сажать со мной в машину.

– Ты понимаешь, что из-за тебя мы все…

Он что-то верещал на эмоциях. Но разве меня это должно было волновать? Поняв, что помощи они от меня не дождутся, они начали шушукаться между собой подальше от меня. Информация, ахахах, стала от меня скрытой.

– Едем обратно в гостиницу. Будем думать, что делать дальше.

– Мне нужно ехать с детьми домой. Путь неблизкий.

– Поедете. Вы нам еще нужны.

Мы вернулись в гостиницу, мой телефон так же оставался у них, ну и телефон сына, с которого я предупредила Колю, тоже теперь был не в моих руках.

– Долго мой телефон будете держать при себе?

– Пока ситуация не выравняется.

– Чудесный у вас план. Я в магазин за сигаретами.

Я завела детей в номер, включила мультики, сказала, что скоро вернусь. Выйдя из магазина и сделав несколько шагов, я увидела их летящую на меня машину. Они резко затормозили возле меня и выскочили, словно черти из табакерки, с вытаращенными на меня глазами.

– Это он? Это он?

Они совали мне в лицо телефон. Там была фотография Коли, белого такси и ДПС.

– Не похож.

– Это он!

У меня вспотели ладони. Идиотская реакция организма на волнение.

– Берите его. Это он.

"Ну вот и приплыли,"– подумала я.

Оказывается… Таксист, который катал Колю, и с чьего номера Коля писал, на аватарке WhatsApp имел фото своего распрекрасного автомобиля. И на этом фото чудесно были видны номера. Дружно работают ребятки в Ростовской области. Они дали ориентировку ДПС, и те приспокойно его вычислили. Остановили и взяли.

– Возьмите ваши телефоны. Ну вы, конечно, та еще…

Честно говоря, я не особо рассчитывала на комплименты от них. Но звучало это неплохо. Они остались в итоге довольны результатом, а я вернулась в гостиницу к детям, размышляя, что делать дальше. Позже я написала одному из ФСБшиков.

– Вы обещали помочь с его увольнением, если возьмёте его.

– Я обещал,да. Если вы поможете нам, но вы не помогли. Мы взяли его сами.

Глупо было ему писать. Но за спрос в нос не бьют. На кану стоит человеческая жизнь. Его вернут на войну как никак, а не в детский лагерь. И брезговать вопросами? Да ну бросьте. Тут все средства хороши. Не прокатило, ну ладно. Нужно было думать как быть дальше, но для начала отдохнуть.

Глава 9 Дом

Коля вышел на связь практически сразу. Сказал, что его приняли и везут в комендатуру. Позже туда должны приехать из части и забрать его на СВО. Мало приятные новости, мои нервы были на пределе. Мне просто необходимо было отвлечься и перезагрузить свой мозг. Поэтому я решила остаться с детьми еще на день в городе. Мы сходили на пляж, прошлись по магазинам, сходили в кафе. И всё это время меня переодически посещали мысли: " ты вот тут, Лина, по пляжу ходишь, а он там сидит черт знает в каких условиях и скоро уедет одному Богу известно куда". Следующим утром мы собрали вещи и отправились домой. Вернувшись, всё встало в привычный вектор. У меня быт, у детей каникулы, и больше никаких приключений. И тут звонок от него.

– Выходи на наше место.

– Что?

Он смеялся мне в трубку : " Деньги возьми".

Я мгновенно схватила сумку с деньгами, позвала детей, сказав им, что, кажется, нас ждёт сюрприз, и мы спустились к реке.

– Как так? Ты каким тут чудом?

– Уметь надо. Да что, с части приехали, меня только через калитку вывели, я круть-верть и по тапкам. В аккурат передвигался, попутку поймал и дома. Чё там по деньгам?

– Шестьсот кусков.

– Ну давай пополам. Триста тебе, триста мне. Никуда не уходите, ждите меня здесь. Я быстро. Сейчас с пацанами туда-сюда и вернусь.

Примерно через час Коля приехал на пите (горный мотоцикл – питбайк). Он привёз детям пиццу, мы провели на природе весь день, слушая его эмоциональные приключенческие рассказы. И вроде бы всё было хорошо, несмотря на то, что он заезжал домой как в гости. Но потом что-то в нём переключилось, мы стали чаще ругаться, он проводил много времени со своими друзьями и мотоциклом. Как оказалось позже, он взял их два. Себе и Шустрому. Мне не нравилось, что его практически не бывало дома, он ссылался на то, что это небезопасно. Но дело совсем в другом. Частое злоупотребление алкоголем порождало слишком много вранья с его стороны. Он и в трезвом уме никогда не отличался правдорубом. А тут всё стало усугублено в десятки раз. Как-то я позвонила ему, спросила, когда он будет дома. Он был пьян и ответил, что не скоро. Я закрыла окна и двери. Ночью я проснулась и, зайдя в детскую комнату, увидела, как он спит, сидя на полу, облокотившись головой на детскую кровать. Ну, думаю, хрен с тобой, спи. Но когда я зашла на кухню, у меня челюсть отвисла. Этот придурок разбил лопатой пластиковое окно, чтобы попасть в дом.

У нас завязался скандал. Я не из тех молчаливых цыпочек, которые засунут язык поглубже и будут молчать. Я говорю то, что думаю. Но он не вывозит и распускает руки. На следующий день я ходила с фингалами, а он извинялся и говорил, что никогда этого больше не допустит. Ну что ж, хорошо. Дальше – больше.

Одним вечером он не отвечал на мои звонки. Потом и вовсе выключил телефон. Недолго думая, я стала звонить его друзьям. Один сказал, что его рядом нет. Второй не брал трубку, а вот, позвонив третьему через «ВК», меня затрусило похлеще, чем перед начальником уголовного розыска. Трубку сняли случайно и были не в курсе. Я слышала всё, что происходило вокруг. Смех, веселье, женские голоса. Он спрашивал, подвезти ли их.

«Ну тварь», – подумала тогда я. Я ждала около часа его возвращения домой. Он явился под шафэ. В хорошем настроении.

– Где ты был?

– С пацанами.

– Не ври. Я звонила Тимуру, он случайно взял трубку, я слышала всё, что там происходило.

– Какого хера ты контролируешь меня?

Он ударил кулаком в стену.

– Какие, к черту, девочки, что ты несёшь? Я подъехал, они там были и бла бла бла…

В общем, он задвинул мне очередную ложь. Насколько нужно было быть дурой, или даже нет. Насколько нужно было его любить, чтобы постоянно верить в его наглое враньё.

Он психанул, завёл мотоцикл и уехал. Я собрала детей и ушла к маме. Потому что понимала, что не хочу утром ходить с фингалом. А настроение у него было именно предвещающее эту ситуацию. Через часа полтора он позвонил.

– Где ты?

– У мамы.

– Домой иди.

– Нет. Ты пьян.

– Я уехал, чтобы остыть. Чтобы не тронуть тебя. Я же обещал. Иди домой.

– Нет.

– Ну тварь. Ты пожалеешь, если не придёшь.

Я осталась ночевать у мамы, на утро он сыпал грозными смс о том, что он продаст всё, что было куплено за его деньги. Бойлер, кабинку и т. п. Что он позвал пацанов, чтобы они засыпали скважину, потому что её пробили тоже за его счет, говорил, что сожжет все мои документы и прислал видео, где он сжёг обложку от паспорта. Вот это меня очень разозлило. Потому что это была обложка моего покойного отца.

«Ну», – думаю, – «гадина. Хана тебе». И я ему об этом сказала. Я позвонила участковому, участковый был на выезде. Я нашла номер ВП, объяснила ситуацию. Через время они приехали. И я сказала, что помогу им эту тварь поймать. Не нужно было ему так со мной. Я ведь не маленькая девочка, я тоже могу дать отпор тебе, любимый, только у меня свои методы. С моего разрешения ВП караулили его у меня дома. Двое сидели в летней кухне, третий – в доме. Но Коля не спешил домой. И только ближе к вечеру он позвонил мне:

– Сигареты есть?

– Нет.

– Привезти тебе?

– И бутылку ноль пять.

Он подъехал минут через десять.

– Выходи.

– Не хочу я никуда выходить. Слезь со своей железяки и зайди.

– Но я уеду. Я не буду дома.

– Хорошо.

Он зашел в дом, стоял в проёме между кухней и залом. Нерасторопные ВПшники хотели, видимо, тихо выйти из кухни, но не учли, что там скрипит дверь. Он обернулся и увидел их.

– Ну привет, боец. Что, поехали?

– Неа, досвиданье.

Пока третий выбежал из нашей комнаты, а эти двое попытались его схватить, Коля шмыгнул в окно, которое до этого разбил лопатой. Оставив нам, как Золушка оставила туфельку, свой кроссовок.

Класс! Круто сработали. Они уехали. Я а я пол ночи смотрела в потолок. Пока Коля не вышел на связь.

–Ты че не предупредила?

Он не знал, что это моих рук дело. И в какой-то момент мне стало очень стыдно за свой поступок. Но я не сказала ему об этом. Он не появлялся дома несколько дней. Жил в лесу. Мы пришли к перемирию, я возила ему в лес супы. И вот как-то …

Глава 10

Он позвонил и сказал, что хочет провести время со мной и детьми. Ну что ж, своебразное мини приключение мне никогда не вредило. Лес, так лес. Лето ведь. Температура позволяет провести ночку у костра. Правда Коля позаботился всё же о том, что бы спали мы на мягких одеялах, а не на земле. Мы приехали с детьми к месту на велосипедах, спустили их вниз с невысокого пригорка и разместились среди деревьев. С нами был Колин друг- . Мы сидели у костра, разговаривали о какой-то ерунде, общались, жарили сосиски и вообще то неплохо проводили время. Потом Коле позвонил Шустрый, который, к сведению, не выходил с ним на связь довольно долго из-за некоторых разногласий.

– Можешь подьехать, братан? Помощь твоя нужна.

– В чем вопрос?

– Да мотак не могу завести.

– По рукам, щас подскачу, минут семь и я буду.

Знаете , что такое женская интуиция? Это когда ты чувствуешь, что вот так делать не нужно ! А объяснить этого не можешь. В тот момент я сказала Коле, что ехать ему туда не стоит. Предчувствие мол не хорошее.

– Ой, да расслабься, родная. Что со мной будет? Щас посмотрю, что там у Шустрого с мотаком и мы вместе с ним подскочим.

– Коль, вот мне кажется,это дурная идея. Да и мы, что ? Одни тут будем?

– Чё одни то? Молчун вон с вами. Молчун, никуда с места не двигаться! Ждать меня тут. Следи за моей семьёй.

Он поцеловал меня, завёл свой пит и уехал. Через время я начала переживать, что его довольно долго нет. Решила ему позвонить, но на мои звонки он не отвечал.

– Что- то не так. Он не берёт трубку.

– Да может занят, с мотаком возится.

– Нет, он бы ответил и сказал, что занят и перезвонит позже.

– Да не суетись, всё нормально там.

– Нихера, надо Шустрому звонить.

Шустрый поднял трубку раза с третьего, и то поднял не он, а еще один из Колиных дружков. Он сказал нам ,что Коля бросил свой мотоцикл и свентил. По какой причине – объяснять он мне не стал. Чудесный поворот событий. Просто великолепнейшее продолжение вечера. Да здравствует поток сумбурно перебивающих друг друга мыслей. Скакуны, твою мать, добро пожаловать к бою за разумные предположения. Где он? С кем он? Что он? Почему он?

Мы прождали его минут тридцать, Молчун – егоза, начал толдычить о том, что нам нужно собираться и уходить.

– Нет. Мы никуда не пойдём. Коля сказал ждать его здесь!

– Да чё мы тут без него будем делать?

– Он придёт, он не оставит нас, это лишь вопрос времени.

– Нет, собираемся и уходим.

Молчун был не сговорчив. А мне с детьми ночью в лесу оставаться одной не особо хотелось. Я того девизию, не Зена – королева воинов. Мы оставили одеяла и имеющуюся " провизию" , взяли велосипеды и вышли из леса на дорогу. Молчун позвонил кому-то , сказал, в каком мы двигаемся направлении, мне было абсолютно не понятно зачем и кому он это говорит. Старшие дети были немного впереди. Но тут дочка вернулась, сказав что нам на встречу идёт какой то пьяный мужик. Этим мужиком был Коля. Только был он не пьян, а избит. Когда я увидела его, мне без преувелечения стало плохо. Я видела его с фингалом, с разбитой губой, но в тот момент на его лице не было живого места. Оно было фиолетово синих цветов, с огромной гиматомой, это было ужасно и страшно. Он еле передвигался, потому что у него что-то было с ногой. Очень быстро и вкратце он рассказал нам что произошло. Кто там был и кто к этому причастен. Как оказалось один из участников его избиения, как раз был тот, кому по дороге звонил Молчун. Даже быстро соображать нам не пришлось, вдалеке мы увидели свет приближающихся фар.

– Давай, велики вон в те кусты, а сами дальше,ближе к домам.

Молчун заявил, что он дождётся того, кому звонил по телефону. Мы же закинули велики и двинулись подальше от дороги. Было слышно , как подъехала машина. Дальше последовали какие то крики, ругань и машина уехала. Немного отсидевшись мы вернулись в лес. Коля подкинул веток в дотлевающие угли, и мы уснули под открытым небом, возле костра.

На утро мы выдвинулись в сторону дома. Колино состояние вызывало сочувствие. Лицо стало еще больше и фиолетовее, а ногу он тащил за собой опираясь на ветку, как мужчина приклонного возраста. В наш дом возвращаться было небезопасно, и мы пошли в его пустующее пристанище. День мы провели во дворе, прислушиваясь к обстановке вокруг. Вечером Коля сорвал заколоченные на двери доски, оставя замок нетронутым и мы проникли в дом через дверное окно. Он забил его с внутренней стороны до утра. Так было надёжнее. Поужинав ,мы легли спать. Но наш сон внезапно нарушил постоянно ритмичный стук, проснувшись я поняла, что к нам не стучатся незвнные гости, а попросту взламывают дверь.

Сон у Коли довольно крепкий, да и времени сообразить что к чему у нас практически не было. Я только успела растолкать его и сказать, что к нам ломяться. Свет был выключен. Вломились они быстро. У него не было возможности как – то выскочить, да и состояние физическое ему не позволило бы. ВП скрутили его быстро и без особых усилий, с ними еще был участковый вроде как и еще какие то, хрен пойми кто. В панике я стала кричать, что они не имеют права врываться в частную собственность, но мне быстро прикрыли рот . Сказав, что несколько дней назад, я сама его хотела сдать.

Колю посадили в машину и увезли. Я собрала детей и мы вернулись в свой дом. Я уложила детей спать и вышла на веранду. Слёзы катились без остановки, я боялась за него. Хотела закурить, но пачка была пуста, магазин закрыт. Я позвонила куму.

– Ты где?

– На остановке с пацанами.

– Курить есть?

– Есть

– Я сейчас подойду.

На остановке был кум, его старый знакомый – Ворон и друг моего спортсмена – Манул. Видеть его там было удивительно. Он не пьющий, домашний, человек слова и вся такая ванильная слащавая история, каким боком он тут оказался- не ясно. Да и не суть.

Глава 11 Манул

В принципе Манулу можно отвести особое место – достоин внимания. Разрушить к чертовой матери все его липовые заслуги и так круто шибануть по сомнительному авторитету, что он рассыпется в пух и прах. Но я не стану этого делать. Кто-то может посчитать это слабостью и трусостью, кто-то может упасть в ноги и сказать спасибо, что не уронила лицом в грязь, хотя стоило бы поступить по принципу «око за око». Я воздержусь. Оставляя свой уровень сознания непоколебимым для спада. И дам возможность на лёгком выдохе, без лишних агрессивных эмоций, проанализировать ему, и всем сопричастным, ситуацию и дать трезвую оценку поступкам, но не мне, не окружающим, а самому себе, быть честным перед самим собой.

Я думаю, многие из нас прекрасно осознают, что жизнь – это школа. Навыки не даются нам просто так. Совершать ошибки – это нормально и допустимо, если в итоге благодаря им ты способен вырасти, а не принять допустимость недопустимого и танцевать на граблях. На этой планете не существует людей идеальных и совершенных. И сейчас я говорю не о физике. Каждая ситуация кармична, и лишь от нашего восприятия зависит вектор её развития и её дальнейший исход. Не существует добра и зла в чистом виде. На мой взгляд, дуальности должны быть в балансе. Перегиб в одну из сторон, не важно, будь то добро или зло, или неверное их применение к ситуации – чревато неприятными последствиями.

В данной ситуации, в поисках баланса, я сознательно отодвигаю высокомерие, не даю ходу агрессии и желанию растоптать, не забываю, не прощаю, не говорю: «Да ладно, всё нормально». А даю себе возможность видеть тебя не таким, каким тебя видят другие. Не считать тебя тем, кем другие считают. И заякорить этот момент в сознании как пример. А вот какой пример – каждый решит сам. Правда, Манул?

Глава 12 Псебай

Колю отвезли в комендатуру. Он вышел на связь, сказал, что всё хорошо. ВП – адекватные ребята, условия в норме. Через пару недель за ним должны были снова приехать из части. Тут конечно мало приятного. Но пока это было как- то далеко и не сильно пугало. С Колей у нас сложилось так, что мы жили одним днём. Толи оба глупые, толи самураи. Ведь для них важен путь, а не цель. Но с кодексом Бусидо мы не знакомы, поэтому я склоняюсь к тому, что мы просто идиоты. В один из дней Коля сказал, что к нему можно приехать- навестить. Да, звучит не очень. Но суть в возможности увидеть его. Синхронно с его двоюродной сестрой – Верой, мы засуетились в сборах. Она девушка ответсвенная, понимающая, заботливая и мудрая не по годам. И если я поехала к нему практически на легке, прихватив только младшую дочь и деньги, то она при всей своей хозяйственности наготовила ему массу вкусностей, купила вещи и аптечку,и выдвинулась рейсом позже.

Мы с младшей дочерью ждали Колю у забора комендатуры довольно долго. Малютка радостно запищала, когда увидела его издалека.

– Папа, папа.

Любовь у них обоюдная. Тут уж ничего не скажешь. Выглядел Коля довольно неплохо, лицо его практически зажило, остался небольшой участок зеленцы под глазом и красный белок от лопнувших сосудов, но это даже придавало ему какой-то брутальности. Меня не пугают такие картинки, а скорее нравятся. Видимо, я существо кровожадное. Мы поговорили, но не так долго, как хотелось бы. Настроение у Коли было приподнятое, создавалось впечатление, что он что-то замышляет. Но меня в свои планы он посвящать не спешил.

До вокзала нас дочкой довёз один из ВП. На автобус мы не успели, поэтому домой поехали на такси.

Ну что вас сильно удивит, если я скажу, что Коля по собственному желанию покинул пределы комендатуры? Ну так вот Коля свалил оттуда. Со мной он уведелся через пару дней, ему было некогда, он закладывал горячительные с дружками. Но видимо, без моего внимания всё же красочки не те, – объявился.

– Давай куда нибудь уедем?

– Здрасте приехали, куда? У нас с деньгами туговато, ты в курсе?

– Я мотак продам

– А дальше что?

Диалог этот не был продуктивным. Дома оставаться нам было небезопасно, поэтому на следующий день мы поехали на базу отдыха. Детям раздолье – нам спокойно. Мы провели там пару дней и решили сменить местность. Коля продал свой пит и мы поехали подальше от станицы в Псебай, на другую базу.

Местность, конечно , – потрясающая. Воздух чистый, рядом горы, на базе – горячий бассейн, уютные номера с удобствами. Мы просто кайфовали, жарили шашлык, купались в бассейне, общались. Но всё это не могло длиться долго. Пит стоит не как крыло самолёта, нужно было думать как быть дальше. Летние каникулы заканчивались. Детям нужно было в школу. Мы приняли решение переехать в Псебай.

Глава 13 Андрюки

Мы сняли жильё на окраине посёлка. Обычный среднестатистический поселковый домишко с печным отоплением, но, правда, с условиями. Хозяевами данного пристанища были пожилая пара. Бабуля при первом знакомстве показалась весьма добродушной и заботливой. Она легко нашла общий язык с детьми, спросила, можно ли ей периодически приходить к нам, чтобы проводить с ними время. На что услышала положительный ответ. Моё «ахринеть» случилось через четыре дня после заезда в этот дом. Я отвела детей в школу и, направляясь домой, встретила её. Мы перекинулись парой фраз, после чего последовали довольно странные вопросы.

– А вы вообще долго планируете жить в моём доме?

– Ну да. Мы обговаривали с вами этот вопрос.

– Ну сколько примерно? Месяц, два?

– Хотелось бы дольше, потому что у детей школа. Частые переезды не желательны.

– Ну, до осени?

Я поняла, что что-то тут явно не так. На дворе как раз осень. Диалог начал терять логику и вообще смысл. Сплошной сумбур из никак не связанных между собой вопросов, который просто взъерошил мне мозг. Я пришла домой в недоумении. Рассказала Коле, он позвонил супругу бабули. Так мы узнали, что, оказывается, она страдает деменцией. Её память весьма кратковременна, заболевание, конечно, очень специфическое. Несмотря на то, что мы понимали, что человек болен и её вины в этом нет, нервишки она нам помотала изрядно впоследствии. И дом мы, оказывается, хотели забрать, по её мнению, и полицию она вызывала, а в нашем положении полиция – как раз вот «да, конечно, давайте вместе чай попьём». И, несмотря на то, что супруг её заключил с нами договор аренды на месяц, мы понимали, что нужно присматривать новое жильё. Чем, собственно, мы и занялись. Но поиски наши увенчались очередным переводом детей в другую школу. Мы не нашли жильё в Псебае, поэтому нам открыли свои объятия Андрюки. Один единственный дом, который мы нашли, принял нас весьма гостеприимно. Хозяйка – молодая женщина, милая и добрая. Об аренде жилья с ней говорила я, Коля в тот момент подрабатывал в делянке. Деньги заканчивались, а жить на что-то было нужно. Заехав в новый дом, мы немного переставили мебель, как нам удобно. Коля растопил печь, поужинали и легли смотреть фильм с последующим отходом ко сну. Это была практически ежевечерняя традиция. Мы включали кино, я ложилась ему на плечо, мы спутывали ноги, и зачастую я засыпала, просыпаясь чуть позже в болоте собственной слюны. Всегда переживала на этот счет, но он улыбался и упрекал меня лишь в том, что я опять уснула, так и не досмотрев фильм.

Любила ли я его? Безумно! Причем сама не понимала за что. Мы были с ним полными противоположностями в мировоззрении. Наши взгляды на жизнь, на отношение к жизни настолько разнились, что мне часто было непонятно, как вообще мы можем уживаться под одной крышей больше двух минут. Единственное, наверное, в чем мы были схожи – это излишняя эмоциональность. При малейшем разладе мы мгновенно вспыхивали, как две спички, и только со временем каждый из нас научился идти на компромисс. Но это было не всегда. Физика – вот, наверное, что меня удерживало рядом с ним. Мне нравилась его походка, и его кривые ноги колесом мне тоже нравились. Мне нравились его руки, и то, как он ими что-то делает, особенно ковыряется с проводами, или когда его пальцы были в моторном масле, а сам он был чумазый, как попуас. Мне нравилось наблюдать, как он ест, но больше всего я любила его глаза. Несмотря на то, что иногда в них вспыхивала ярость, которая могла в момент нагнать жути, в большинстве я видела в них что-то очень загадочное и чистое. Ну да ладно. Опустим лирику.

Проснувшись утром, как ни в чем не бывало, мы сделали кофе и вышли на веранду. Салам, Амиго. У ворот остановилась машина. Но у нас не вызвало это никаких опасений. Ведь за месяц нахождения в Псебае к нам ни разу не наведались по поводу Колиного отсутствия на СВО. Я спокойно открыла калитку. Господь Всемогущий – машина с ВП, еще одни какие-то по форме, на третьей машине еще парочка, один из которых с виду прям Викинг. Но смотреть в глаза я давно научилась, не показывая страх.

– Добрый день. Лина?

– Да, я.

– Позовите, молодого человека, вашего сожителя.

– Какого еще молодого человека? Я тут с детьми.

Навык соображать на ходу уже практически был доведён до автоматизма.

– Да вот, только что вышел с веранды.

Я обернулась, но увидела уже, как Коля мелькнул в другой выход на задний двор.

– Это, наверное, сын. Вы ошиблись, тут нет никого больше.

В это время молодой человек вышел огородами и исчез в неизвестном пока никому направлении. Притом оставив свой телефон дома, потому что времени его прихватить у него не было. Мой диалог с нагрянувшими особями не был долгим и задушевным. Как только они начали мне рассказывать страшилки, которые я слышала уже неоднократно, я вежливо сказала: «Простите, всего хорошего». Закрыла калитку и зашла в дом. Неторопливо растопила печь и занялась наведением порядка в доме, ожидая, когда Коля выйдет на связь. Это был вопрос времени.

Вешая занавески в одной из комнат, я заметила, что возле двора стоит машина. Какого лешего они ждут? Рассчитывают, что Коля выйдет к ним с распростёртыми объятиями? Или, может, думают, что выйду я и скажу: «Ой, ребятки, да он вон на яблоньке сидит, ждёт, пока вы подойдёте с ним поговорить»? Ну ждите, чего уж. Арендную плату за стоянку у двора брать не стану. Ночь они провели в своём авто, наутро в окно я увидела, что они прохаживаются и осматривают ближайшую местность. Коля на связь вышел. Он был у моей двоюродной сестры. Теперь я была спокойна и их возня возле дома меня совершенно не интересовала.

Глава 14 Горы

Днём граждане госслужащие покинули свой пост наблюдения. Я вышла со двора, чтобы убедиться в этом, после спешно собрала детей, взяла Колин телефон, и мы пошли к сестре. На улице было уже довольно прохладно. Путь к её дому был не особо близким, но мы, ребята стойкие, преодолели путь быстро и без нытья. Коля, как обычно, был в своём излюбленном состоянии, которое я никак не могла понять, выбиралось оно им сознательно или же он шел на поводу своих противоположных мыслей, иными словами – то весел, но нос повесил. Нужно было решать, как быть дальше. Оставаться здесь уже небезопасно. Эта история уже была знакома. Подскакивать среди ночи от проезжающих мимо машин и наслаждаться стабильным выплеском норд-адреналина? Его было уже с лихвой. Мы нашли выход, как нам тогда казалось, – адекватный. Но никто из нас не знал, что именно это расстояние станет первоначальным толчком к развалу всех иллюзий относительно друг друга.

Благодаря связям и знакомствам, которые имелись, мы решили отправить Колю в горы. Там бы его точно искать никто не стал, а если бы даже искали, то не нашли. Он должен был отправиться туда на днях. Обсудив это, он остался у сестры, а я с детьми вернулась в дом. Оставшаяся часть дня прошла совершенно обычно. Вечером дети смотрели мультфильмы, а я собирала алмазную мозаику. Как вдруг меня напугал внезапно появившийся силуэт в окне. Это был один из розыскной группы. Я вышла, он расплывался в улыбке, и речь повёл о том, чтобы нам адекватно поговорить. Видимо, поняли, что все их психологические запугивания не сработали, поэтому он перешёл к следующему приёму – психологическое поглаживание.

– Вы же умная женщина.

Ничего не говоря, я пожала плечами.

– Вы поймите, что сейчас мы пытаемся решить вопрос мирно. Если он выйдет с нами на связь и уедет с нами, всё будет хорошо. В противном случае – федеральный розыск.

И снова бла-бла-бла, которое я слышала уже не в первый раз.

– Да, я понимаю. Но и вы поймите. Свои мозги никому не вставишь.

С одной стороны, мне хотелось им верить, но разве что-то изменилось? Разве риска никакого нет? Есть, конечно!

– На улице холодно. Будете кофе?

Ребята из части оказались адекватными парнями. Мы говорили довольно долго. Они рассказывали разные истории, иногда смешные, иногда вызывающие сочувствие, а иногда дикий ужас. Война многогранна. В итоге они попросили меня «если что – быть на связи». Мы обменялись телефонами, и они уехали.

А вот с Колей у нас начались сложности. Что там с его сознанием происходило в этих горах, одному Богу известно. Толи свежий горный воздух слишком переохлождал его мозг, толи напротив овечьи шкуры слишком сильно согревали и он плавился, но мы совершенно перестали друг друга понимать. Я объясняла ему, что мне сложно одной с детьми. Дрова, которые были у нас, уже заканчивались. На пособия были куплены вещи детям и кое-что мне, потому что переезды наши всегда были налегке, а ходить холодной осенью, как весной, – ну всем понятно, да? Он нечасто выходил на связь, а когда выходил, мы пытались к чему-то придти, но безуспешно. И когда он мне заявил, что нам нужно снова переехать, меня просто накрыло.

– Ты, твою девезию, в себе вообще? Какое, к чертям, переехать.

– Зато тут нас никто не найдёт.

– Да иди ты к чертовой матери, милый. Ты сидишь там в хер не дуешь, а я тут с детьми не знаю, как быть дальше.

Этот диалог обернулся тем, что мы расстаемся. На эмоциях я высказала ему всё, что я думаю. Как я устала уже от всего этого. И как я хочу нормально, спокойно жить. Конфликт был открыт, но остался незакрытый гештальт. Я ни хрена не понимала, что мне делать дальше, но прекрасно понимала, что я так больше не могу. У меня опускались руки.

Однажды я позвонила знакомому с просьбой о помощи. Объяснила ситуацию, сказала, что мне очень нужна помощь, он охотно помог. Всё остальное о нём будет намного позже. Может быть, к тому времени я вырасту сознанием, и моё желание раздавить его как вошь сменится на какие-то более высокие вибрации. Вернёмся к Коле.

В связи с последними событиями и речами о том, что мы расстаёмся, он решает добровольно вернуться в зону СВО. Связался с ребятами из части, но перед этим заехал ко мне. Молчали мы тогда больше, чем говорили. Ему постоянно пищали смс-ки, что меня дико раздражало. Принять решение расстаться – не значит в один миг разлюбить человека и наблюдать, как он крутит с кем-то шашни, даже в смс.

Ребята приехали, он уехал. Расстались? Нет! Мы вместе? Нет! Закольцованность событий оставалась прежней. Он косячит, просит шансы, я прощаю. Стекло моих розовых очков довольно плотного цвета и, по всей вероятности, небьющееся. Но в этот раз, после того как мне пришло смс от неизветной мне девушки, которая скинула переписку с ним, я готова была послать его ко всем чертям. Однако…

После того как он вернулся на СВО, он написал, что уходит на задание. Его не будет несколько дней на связи. Ох уж эти его мастерские, но уже очевидные для меня манипуляции, когда он пытается максимально натянуть на себя одеяло, стянуть внимание всеми возможными способами, вызвать чувство жалости и сострадания, имея во вторичной выгоде прощение и оправдание.

– Ну задание так задание, что я могу сказать!?

– Прости, я дурак. Но ты знай, если я не вернусь, я очень люблю тебя.

– Ой, мать моя Вселенная, как это всё кинематографично, честное слово.

Его на самом деле не было на связи несколько дней. Первые дни я была относительно спокойна. Заякорив в сознании его поступки, которые должны бы по идее останавливать меня от волнений и переживаний на его счет. Потом в мою голову закралась мысль: «А если не вернётся с задания, если больше не выйдет на связь, если я больше никогда не прочту от него смс, или не услышу голосовое?" Простить? Да Боже, пиши кому хочешь, гуляй с кем хочешь, разойдёмся и ладно, любить можно на расстоянии, не обязательно для этого быть вместе, только будь живым, только дыши как и прежде. Не обольщайтесь, эти мысли имели место быть, но я не привыкла делиться тем, кого я люблю. Это просто мозг так реагировал на переживания, которые были новыми, непонятными для меня и очень страшными. Он вышел на связь через несколько дней. Облегчение , которое я испытала, поймут те, кто знает, что такое ждать с БЗ ( боевое задание)

Мы поговорили, и вновь пришли к тому, что расходиться нам еще не время. Ох! Ну кто бы сомневался. Благо нашу Санту – Барбару имели возможность лицезреть лишь краем глаза, так бы мы уже поросли низкочастотными додумками и сплетнями, как северная часть древа лишайниками и мхом. Ну а дальше. Дальше я погружу вас в мир состояний, которые мне пришлось пережить, дожидаясь его с боевых заданий.

Дуальность

Дуальность мира стала меня беспощадно раздражать. Понимая и наблюдая лишь толику того, что происходит за лентой, и лицезрея праздность жизни здесь, под мирным небом, настигало чувство дикой несправедливости и даже злости. Пока одни там стараются выжить под обстрелами, спасти тех, кто триста, тоскуя о доме и семьях, смотрят кошмарные сны и видят адовую реальность, другие как ни в чем не бывало наслаждаются жизнью, даже не думая о том, что кто-то сейчас проливает свою кровь и отдаёт свою жизнь. Я видела страх в глазах, видела тоску, и не такую, как у сопливой школьницы, сидящей на окне в осенней депресии, укутавшись теплым пледом, видела разочарование от потери своих боевых товарищей, более того, иногда мне казалось, что сама смерть кружит рядом и шепчет своё тихое: «Он со мной». Благо это были всего лишь временно попадающие в голову мысли, которые я насильно выталкивала из своей головы.

«Всё в порядке, я на связи», – этих слов ты ждёшь день, два, три. А их нет. Ты стараешься переключиться на что угодно, лишь бы не думать о плохом. Ты зажигаешь свечи каждое утро и просишь высшие силы сохранить жизнь ему и тем, кто рядом с ним. От каждого звонка тебя бросает в жар. Неизвестные номера на экране телефона дают сигнал желудку бежать «на дальняк». Нервная система живёт своей отдельной жизнью, и ощущение такое, что от мозга у неё происходит отключение. Находясь в более-менее адекватном настроении, ты вдруг ни с того ни с сего начинаешь рыдать и не можешь себе объяснить, какого ладана слёзы льются без причин. В диалогах с людьми общение происходит в большинстве случаев на автомате, потому что сознание блуждает где-то в своей постоянно меняющейся недосозданной реальности. Когда на лице появляется улыбка, её тут же, словно стёркой карандаш, стирает мысль: «Улыбаешься, а он, возможно, уже лежит где-то раненый или того хуже не дышит». И ты начинаешь нервно отгонять эти мысли, словно налетевших на тебя внезапно ворон, как в жутких фильмах. «Всё хорошо, всё будет хорошо», – ты уговариваешь свой мозг думать правильно. И вот раздаётся звонок с неизвестного номера. Ты слышишь первые фразы, произносимые серьёзным низким мужским голосом.

– Добрый день. Вас беспокоит такой-то такой-то.

Мгновенно потеют ладошки, кружится голова, пульс увеличивается вдвое. И ты невольно думаешь в эти секунды: «Ну всё, пизд…ц».

– Вы такая-то такая?

Челюсть, как будто капкан, закрывает слова за сомкнутыми зубами. И ты кое-как произносишь:

– Да, это я.

– Рад вам сообщить, что сейчас вам доступно списание кредитов по процедуре банкротства и бла-бла-бла.

– Да пошел ты на х…й со своим банкротством.

Ты кладёшь трубку, делаешь вдох. И в сторону совершенно незнакомого человека, выполняющего свою работу дистанционно, ты вываливаешь свою ярость, украшенную всеми известными тебе матами. И в этот момент злость кажется тебе добродетелью, потому что она гораздо приятнее теоретически возможных плохих новостей.

Мозг начинает даже генерировать какие-то идеи после всех недовольств. О том, что подобным компаниям, существующим в своей далекой от пуль реальности, продвигающим свои услуги подобным образом, следовало бы брать во внимание нынешнее положение. И осуществлять свою работу, учитывая это. Ведь тысячи женщин (матерей, сестёр, жён, бабушек) ощущают примерно то же самое, что и я. Неужели наши миры настолько далеки друг от друга? Неужели главы компаний настолько тупоголовы или же озабочены прибылью, что не в состоянии понять, что где-то в момент совершения звонка их оператором реально погибают люди. Что тебе могут позвонить и сказать о банкротстве, вашу мать, жизни твоего близкого человека. И ты до чёртиков боишься этих гребаных звонков. Поток этой жесткой лирики постепенно прекращается, но ты понимаешь, что ты уже не совсем ты. В тебе что-то меняется. Люди не кажутся божьими одуванчиками, а мир безопасно-прекрасным местом. Тебя не веселят мультики, где Кэти кушает радугу и какает бабочками, потому что ты живёшь, как на пороховой бочке. Страх потерять того, кого ты любишь, держит тебя в своей зловонной слюнявой пасти, лишь изредка её приоткрывая, чтобы ты могла вдохнуть свежего воздуха. Праздники? Да какие к чертям? Нет никакого предновогоднего настроения, аромат мандарин не окунает больше в беззаботное детство, ты режешь салаты не в предвкушении и воодушевлении. Но могу сказать, есть и другая сторона. И насколько возрос твой страх, вдвое больше становится твоя благодарность. Потому что когда под бой курантов он выходит на связь, вы снимаете друг другу «кружочки». Ты шлёшь ему салюты, а он тебе в ответ выстрелы в небо из автомата, когда в первую минуту Нового года он пишет тебе: «С Новым годом вас, мои любимые и родные», у тебя катятся слёзы, и ты так рада, что сейчас он далеко, но рядом. А утром он пишет тебе смс: «Ты дома? Выйди на минутку за калитку». Ты выходишь, а его друг несёт тебе огромный букет шикарных роз и говорит: «Это от Коли». И ты понимаешь, что, находясь в жутких условиях, где страх идёт рука об руку с ним, он всё ещё остается романтиком.

Отпуск

С такой кашей в голове и постоянно меняющимися эмоциями ты живёшь свою жизнь. И вот он записывает тебе голосовое:

– Родная, у меня отличные новости. Мне дали отпуск. Скоро я буду дома.

В этот момент коктейль из выработанных гормонов творит с организмом невероятные вещи. Мозг активируется, предвкушая долгожданную встречу. Что приготовить, что надеть, навести везде порядок. Суета, радость, ты знаешь, что вот-вот и он будет уже в пути. Страшные мысли тоже уходят в отпуск, давая тебе возможность как следует отдышаться. И вот тот самый день, когда он должен приехать домой. Когда уже сказал, что совсем близко. Ты выбегаешь на дорогу, он мчит на старенькой «шахе», которую купил по пути, останавливается и выходит из машины с букетом роз. Слёзы, визги, объятия.

– Поехали в школу, заберём старших.

Гордый и важный в форме, он зашел в школу, дочери подарил розу, выслушал от учителей слова благодарности за службу, после забрал сына, и мы поехали домой.

Я не знаю, у всех ли так или только у меня. Но первые часы такие какие-то странные. Ты как будто не знаешь, как себя вести, что тебе делать, что говорить. Но потом эта странная ерунда проходит. И всё возвращается в своё прежнее русло. И ужасные мысли возвращаются к тебе снова на правах уже верных друзей, не покидающих тебя надолго. Ты лежишь на его плече, когда он спит, смотришь на него и думаешь: «Ему ведь совсем скоро нужно возвращаться обратно». Слёзы медленно начинают стекать на его футболку, а потом это всё превращается в истерику, ты просто тихо уходишь, чтобы не разбудить, и уже навзрыд завываешь на улице во дворе. Но всё очень скоро начинает меняться.

Нехорошо брать телефоны в свои руки и читать переписки с друзьями. Ой, а там, оказывается, так много интересного. Фоточки каких-то хохлятских куриц, да-да, милые. Эти кудахтающие виснут на наших мужиков дай бог. А те и рады. И это очень печально.

Честно говоря, вояки перевернули моё представление о русском солдате, о русском офицере. Я всегда считала, что это честь и доблесть, но, к моему разочарованию, это ложь и блядь… во. Я не говорю сейчас обо всех, я говорю о тех, с кем мне довелось быть знакомой благодаря всем вышеперечисленным ситуациям. То, что мой атлет любит каждую вторую в переписках, я давно знала, но чтобы от ВП до розыскной группы из части, включая, Господи помилуй, комбата, подкатывали яйца к женам обычных солдат, это, конечно, открытие то еще. Один единственный, здравомыслящий, умный и благородный встретился мне за всё это время. Евгений – замполит. С ним мне довелось познакомиться как раз после отпуска мужа. Да, теперь он был моим официальным мужем.

Несмотря на то, что настрой его вернуться на службу был твёрдым, домашний уют, видимо, сыграл свою роль. Привет, розыск. В этот раз названивали недолго, приехали почти сразу. Вот как раз тот самый замполит. Изначально общий язык мы не нашли. Я, конечно, понимаю, что вы, дядя, приехали со своими задачами, у вас внешность викинга, вы большой, сильный и умный, но не с того вы, батенька, начали. Я опять слушала за то, что у меня заберут детей и прочее в том же духе. И так меня это разозлило, что я, несильно с ним церемонясь, наговорила ему всё, что думаю. А вот после его извинений на этот счет я смекнула, что есть в нём что-то адекватное.

Прости любимый, но раз уж тебе не хватает меня, и так нравятся хохлушки, которые "совсем рядышком", как писал ты своим друзьям, то не отправиться ли бы тебе к ним? М?

Можете сколько и как угодно меня называть. Но папа учил меня быть взаимной. Поэтому – болью за боль. Око за око. Я помогла замполиту , чем смогла. При том, что он обещал мне,что сделает всё, чтобы Коле не влетело и служил он спокойно. И своё слово он сдержал. Колю отследили и взяли.

33 круга

Знал ли он об этом? О том, что я снова его сдала? Нет. Лишь предполагал. Но это не остановило ни его, ни меня от сладких танцев на граблях. Сэляви для придурков. То ли это неземная любовь, то ли кармическая привязка, то ли просто идиотизм и неокрепшее сознание двух людей из разных планет, которые не могут жить нормально и достойно вместе, но и порознь им быть невыносимо. Чистый лист? Какой там? Пятый, десятый? Да пожалуйста. Он снова служит, я снова жду, у нас снова всё хорошо, потом опять замечаю его странное поведение. Случайно узнаю о переписке с еще одной мадам. Пошел к чертям. Букет через друга. И тридцать три круга. Любимая, больше ни-ни. Конечно, родной, потерпи. Вернёшься ты скоро домой. И будет всем мир и покой.

Букет, конечно, был шикарный. Белые хризантемы, розы такие, розы сякие, еще масса разных прекрасных цветов, и всё это в гармоничном сплетении нюдовых оттенков (слабость моих глаз). Тогда я поняла по-своему смысл песни «Дарите женщинам цветы без повода». Эти были шикарны, но повод их подарить был слишком грустным. Пальцы бы отрубить по локоть, чтобы не смог больше тыкать по экрану телефона и написывать всякую дичь. О, великое всепрощение. Я не отношу себя к христианской религии, но мгновениями мне кажется, я сестра Иисуса. Всё и всех прощаю. А потом ловлю в спину ножи. Вот это развлекалово. Не кажется вам, что весьма мазохистично? Вот и ко мне придёт эта мысль. Только гораздо позже. А пока Лина пакует чемоданы. К любимому мужу в хохляндию.

Да-да. Спустя несколько месяцев мы выпросили у командиров разрешение на то, чтобы мне приехать. Ох. Вот это было незабываемо.

За детьми мы попросили смотреть его двоюродную сестру Свету. Милая девочка. Очень талантлива в красноречии, а как рисует. Довольно своебразная натура, и в этом её притягательность. Весьма ответственно подходит к жизни, поэтому детей оставлять было с ней не страшно.

И вот – дорога. Путь не особо далёкий, но и не близкий весьма. Ну я не имею никакого морального права покрывать всех правдой, а сама оставаться в стороне. Белой и пушистой невинностью, и вся эта розовая история. Наклюкалась я по пути дай бог. Донецк красив. Несмотря на своё «интересное» состояние, я оценила его архитектуру. С людьми общаться особо не довелось, поэтому за менталитет ничего сказать не смогу. Единственное, таксист спросил у местных ребят, как нам добраться к месту. И нам посоветовали носы туда до утра не совать. Так и просидели мы с ним пол ночи в машине. Он в храп, я в телефон.

Долго и нудно мы блуждали в поисках нужного маршрута. Одни нас вели туда, другие сюда. Заехали в какую-то пустошь, где кругом развалины и ни души, пока не встретили машину с нашими военными. Ребята нас развернули и сказали, что там, куда мы едем, кроме смерти мы ничего не найдём. Мило. С Божьей помощью мы всё-таки нашли дорогу и подъехали к посту. Но… Военная полиция оказалась суровой и неприступной. Территория, мол, закрытая, тут только либо военные, либо местные.

– Ребят, да командиры добро дали, вы чего, прикалываетесь? Я проехала под тысячу километров.

Виновата, каюсь. Одному из командиров я наговорила тогда очень нехороших слов. Не смогла совладать с эмоциями. Тут думаешь, что уже вот-вот увидешь мужа. А тебе говорят: «Нет. Не пропускаем». Муж наехал на меня за то, что я наехала на командира, и отправил домой. Но вы думаете, я развернулась и уехала? Как бы не так.

Макеевка

Квартиру на сутки я нашла быстро. В этом мне помог всемогущий интернет. Таксист, мне кажется, мысленно перекрестился, когда я сказала, что это крайняя точка и дальше он может ехать домой. Конечно, он пытался меня отговорить, но всё это было безрезультатно. Я если решила, то переубедить меня крайне трудно. Макеевка. Обычный городок недалеко от Донецка. Как выяснилось позже, я оказалась на её окраине. Мы подъехали к многоэтажному дому, обычный двор, на нижних этажах домов красовались вывески названий магазинов. Уже неплохо. Не нужно шататься в поисках чего-либо черт знает куда.

К машине подошла женщина. На вид лет шестидесяти, высокая, худощавого телосложения, с небрежными кучерявыми локонами, собранными в пучок.

– Добрый день, вы будете снимать квартиру?

– Здравствуйте, да, я.

– Меня зовут Наталья Михайловна, я передам вам ключи и расскажу условия проживания. С вами будет кто-то еще? Или вы будете одна.

– Я буду одна.

– Хорошо. Пойдемте.

Я взяла из багажника сумку, расплатилась с таксистом, пожелала ему лёгкой обратной дороги и поблагодарила его за терпеливость. Он отправился домой, а мы пошли смотреть мои апартаменты.

Моё временное пристанище располагалось на втором этаже четырехэтажного дома. Порталом в уединение была обычная металлическая дверь, какие стоят у каждого второго владельца русских квартир в многоэтажках. Сразу на входе в коридоре стоял шкаф для верхней одежды и обуви. В нём красовалось огромное зеркало, с которым мы так и не подружились. Потому как оно показывало мне какую-то худшую версию меня. Слева по коридору располагался санузел. Совмещенные душ и туалет, впрочем, как во всех однокомнатных квартирах. Прямо – кухня. Небольшой столик, кухонный гарнитур и вся необходимая бытовая техника. Ну и с правой стороны – зал. С двуспальной кроватью (страшно представить её опыт после временных жильцов), диваном, шкафом-стенкой, телевизором и выходом на балкон. Ах да! И Wi-Fi там тоже был! До роскоши было явно далеко, но всё опрятно, чисто, без каких-либо неприятных запахов. В целом довольно хорошо. Постельное свежее, мягкие чистые полотенца. Возле телевизора красовалась памятка с паролем к сети и большими буквами была выражена просьба не курить в квартире.

– Без шума после 22:00, пожалуйста. Не думаю, что вы будете портить имущество, поэтому не будем затрагивать этот вопрос.

– Я буду одна, шуметь мне не с кем (хотя давно уже хотелось), а курить я буду на балконе.

– Хорошо. Завтра в 12:00 вы должны передать мне ключи.

– Договорились.

С Натальей Михайловной мы попрощались, номера друг друга у нас уже были. Она ушла, а я первым делом отправилась в душ. Вода – это всегда мой друг. Хорошо мне, плохо мне, весело ли, грустно, я никогда не упущу возможности контакта с ней и тем более сейчас, после долгой дороги и сегодняшних огорчений.

Вот тут, конечно, я удивилась. В ванной комнате стоял огромный водонакопитель. От пола до самого потолка. Ну и в остальном как обычно: бойлер, ванна (полежать в ней я не осмелилась, не то чтобы она была какой-то неприятной внешне, нет, просто чужое, кто тут был, что тут делали, я лучше так – ножками с ней соприкоснусь, а на себя пополиваю сверху).

Отлично! Душ немного меня взбодрил. Я написала мужу, что сняла квартиру. Он покрыл меня трехэтажным матом за мои неучитивые разговоры с командиром. Сказал мне ехать домой. Уточнил, что не хочет меня видеть, что моё поведение отвратительное и глупое.

– Да пошел ты! Я проехала хрен знает сколько, чтобы поцеловать шлагбаум КПП? Домой так домой. Но сначала я отдохну и перезагружусь.

Тем более что квартиру я уже сняла. Пять тысяч сутки. Потерпи меня, Макеевка. Я буду почти прилежной. Поход в магазин, почему бы нет? Все они находились прям за моим домом. Но меня интересовал один. Что-то типа КБ, понимаете, да? Я редко пью крепкие напитки. Моя генетика не позволяет мне такой роскоши. Я и так буйная и неуравновешенная, в девяноста процентах не справляющаяся со своими эмоциями, а высокий градус будет во мне какое-то беспощадное существо не нашего мира. Поэтому пиво – это максимум, который я могла себе позволить в данной ситуации. Я купила себе приемлемую для себя норму, пару пирожков и пошла в свой «номер».

Так-так. Какие пейзажи мне покажет балкон? Напротив меня уйма магазинов, рынок, многоэтажки и дорога. Довольно людно, живо, движение машин не слабое. До вечера мои глаза наблюдали за происходящим движением. Потом я перебралась на кухню. И что-то в моменте мне стало так грустно и обидно. Ну какого черта всё так? Муж обидел словами, неужели не понимает, что я расстроена? Неужели нельзя как-то решить этот вопрос? Черт знает что.

Звонок. Подруга. Жена будущего кума, который несколько месяцев назад подписал контракт.

– Лин, привет.

– Привет. Слушай, мне сейчас не до разговоров, давай я позже тебе наберу.

– Лин, его больше нет. Его убили.

– Что? Как? Кто сказал? Может, ошибка?

—Нет, это точно. Мне звонили.

Вот тут я, конечно, затроила. Не помню, как продолжился и чем закончился наш разговор, но после того как я положила трубку, меня прорвало. Я рыдала без остановки часа полтора. Всё, что накопилось во мне за последние полгода, просто вырвалось, и я не пыталась это остановить или сдержать. Немного успокоившись, я написала мужу.

– Кума больше нет.

– Что? Как так?

– Вот так.

– Всё, успокойся, я пытаюсь исправить твой косяк. Молодец ты, конечно, нашла кому грубить. Либо сегодня ночью, либо завтра утром тебя заберут. А теперь успокойся и отдыхай.

Немного выдохнув, я решила снова принять душ и лечь спать. Твою ж мышь! Зеркало напомнило мне о способностях моего организма превращать меня в крокодила после пролитых слёз. Лицо отёкшее, глаза опухшие. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра будем исправлять ситуацию. А теперь – сон.

Качели

Проснулась я утром в надежде, что моё лицо хоть немного вернётся в обычное своё состояние, но увы и ах. Да и бог с ним, не смертельно.

Первым делом я написала замполиту, мол, ну что там, когда меня отвезут? Но услышала слова, которые снова погрузили меня в истерику.

– А тебя никто не заберёт. Его отправили на задание. Можешь ехать домой.

– Что? Как же так? Ведь сказали, что всё хорошо.

– К сожалению, ничем не могу помочь.

В слезах я написала тому самому командиру, которого довече неучтиво обласкала. Шмыгая носом, я записывала ему голосовое.

– Пожалуйста, пропустите его хотя бы к КПП, я увижу его и поеду домой.

Пару минут тишины. И он ответил мне, что всё хорошо. Меня заберут ночью. Мать моя Вселенная, эти эмоциональные качели сведут меня с ума.

Первым делом я написала арендодателю моего временного пристанища. И продлила аренду квартиры еще на сутки. Свет мой, зеркальце, скажи… Да пожалуйста, как была крокодилом после вчерашних соплей, так и осталась. И как быть? Рынок! Очки.

Спешно собравшись, без всяких «прихорошилась», я отправилась на рынок. Ничем, кстати, не отличающийся от наших. Но если только ценами. Очки, которые в наших магазинах можно купить за триста пятьдесят рублей, в Макеевке стоили около двух тысяч. Не слабо. Спортивный костюм, кроссовки и кепка, в этом мне будет комфортнее, нежели в коротких шортах и футболке, в которых я приехала сюда. Продавщица оказалась очень милой и учтивой. Либо характером такова, либо желание продать сильное. Но вот, собственно говоря, мне почти комфортно. Придя в квартиру, я написала мужу, что ночью приеду.

– Отлично. Купи хороший коньяк командирам, бутылки три. И возьми роллы.

Я снова отправилась по магазинам. Заказала роллы и купила хороший дорогой коньяк. Ну, теперь оставалось только дождаться назначенного часа. А пока – телевизор и отдых. Ах да, ну и душ, конечно.

Но не тут-то было. Оказывается, накопительный бак в ванной комнате стоял не просто так. Я включила воду, а её нет! О как. Я написала арендодателю. Она объяснила мне, что воду тут дают в определенное время и не каждый день. Следующее включение будет вечером, в районе 20:00. Вот это поворот. Знала бы я о таких нюансах – экономнее распоряжалась бы вчера водой. Ну что ж, так значит так.

– Ключи я передам вам после 22:00, как мне это лучше сделать?

– А как вы собираетесь передвигаться в такое время? Комендантский час ведь будет. После 22:00 в будние дни какое-либо движение в городе запрещено.

Вот это интересно, конечно. Я написала замполиту. Он сказал, что всё нормально и мне не стоит переживать на этот счет.

Минуты и часы тянулись невыносимо медленно. Но вот наконец-то я услышала заветное: «Машина выехала, напиши точный адрес». Слава богам. Спустя час за мной приехал один из бойцов. То ли Рамзес, то ли Аид. Не помню его позывной. Не отложилось в памяти, не нужна была мозгу эта информация. Я закрыла квартиру. И спустилась к машине.

– Алкоголь с собой есть?

Вот это был неожиданный вопрос.

– Есть. В качестве презента командирам.

– Знал бы, не приехал. За это на посту могут поднять серьёзные вопросы. С этим шутки у нас плохи.

– Да не вопрос, я могу его выгрузить.

Какой коньяк, тут бы мужа увидеть скорее. Я достала его из сумки и просто бросила в траву у подъезда.

– Ну зачем так? Отнеси в квартиру, на обратном пути заберешь.

Как вариант. Я занесла коньяк обратно, предупредив об этом арендодателя.

– Никаких проблем. Ключи завезите Наталье Михайловне. Когда подъедите по этому адресу, наберите её, она выйдет.

И вот, вернув ключи, мы отправляемся в Авдеевку.

– Слушай внимательно. Ты сержант медицинской службы для ВП на посту. Только что закончила обучение и подписала контракт. Полк такой-то такой, рота такая-такая. Поняла?

– Поняла!

Всю дорогу я крутила в голове эту информацию на случай своей убедительности.

Трусило меня тогда знатно. Потому что в последнее время всё шло не так, как планировалось. И в благополучный исход мне уже не верилось. Но на удивление на посту на меня только лишь посмотрели, посветив ярким фонариком в лицо, которое я заранее прикрыла кепкой.

– Паспорт есть?

– Да, конечно.

Дежурный взглянул в мой документ. Вернул его, и мы проехали. Вот это облегчение. Дорога до Авдеевки была не такой красочной и яркой, как Донецк и Макеевка. Всё развалено, разрушено, разгромлено. Жутко.

– Сначала мы заедем к замполиту. Он даст краткую инструкцию как следует себя вести. Это не надолго.

– Да, конечно, хорошо.

Ночь, темно. Рассмотреть Авдеевку я толком не могла. Мы проехали какой-то внутренний пост. Подъехали к дому, каких в русских деревнях полным полно.

– Ну ,здравствуй. Как добрались?

– Всё в порядке , спасибо. Здравствуйте.

– Значит так, ведём себя тихо. Никуда не выходим, нигде не гуляем. И да! Не бегать! Двоих я вас не догоню

Он улыбнулся. Я ответила взаимной улыбкой. Тут нарисовался мой муж. Хотелось бросится ему на шею, но сдержалась.

– В четыре часа у тебя задание.

– Так точно.

Мы сели в машину и боец с незапомнившимся мне позывным повёз нас к дому, где нам следовало разместится.