# Первый среди равных. Судьба

Павел Чук

Валентина отозвали с границы в столицу. Куда он едет в ожидании встречи с Линессой, но неприятное известие расстроило все планы.

## Глава 1

Собирался в дорогу не торопясь. Я понимал, что больше сюда, на окраину Империи не вернусь и хотел встретиться, попрощаться со всеми, с кем свела судьба, с кем прошёл огонь и воду. За эти долгие месяцы много удалось сделать. С радостью и нескрываемой гордостью смотрел, как отправляется очередной караван с пушками на заставы, как не переставая, ручейком идут к дальним рубежам Империи обозы со строительным материалом и мастеровыми людьми. В обозе нередко мелькали гражданские, что изъявили желание переселиться, а это победа зна́чимее той, что совсем недавно одержали. Нам – верным солдатам Империи поверили.

– Господин штабс-полковник, – из раздумий вывел Савелкин. Его я забирал с собой, и он занимался сбором моих вещей, следил чтобы ничего не забыли.

– Слушаю, Савелкин.

– Если пойдём водным путём, надо заказать два, а лучше три отреза непромокаемой ткани, чтобы сундуки хорошенько обернуть. Знаю я этих морячков, – скривился Савелкин, – каюты маленькие всё не уместится, а на палубе: сюда не ставь, туда ставь, чтоб корабль не перевернулся, а в трюме сыро, – видимо передразнивая кого из знакомых, закончил Савелкин.

Поспешил его успокоить.

– Поедем сухопутным путём, так что не волнуйся, – ответил, вспоминая. Когда поднялся озвученный генералом вопрос как добираться до столицы, я не задумываясь ответил, что поеду по суше. Понятно, что дорога длиннее, но предстоящее прибытие в столицу меня не радовало. Как меня там встретят – неизвестно. Я же не придворный офицер, а боевой. А от мысли о неизбежной встрече с Императрицей Линессой Первой меня бросало в нервозное состояние и начинало трясти. Я робел словно первоклассник, вызванный впервые к доске отвечать и изо всех сил оттягивал неминуемую встречу. Столько месяцев прошло, столько событий, а от неё… той, от которой потерял голову, не было ни единого приватного письма, только официальные ответы на мои доклады.

– Так это мы с месяц ехать будем.

– Ничего, Савелкин, доедем.

– Я тогда распоряжусь, чтобы побольше припасов с собой выделили и тарантас[1]. Дормеза[2]у нас отродясь в этих краях не было, но тарантас имеется.

– Смотри сам, – ответил, направляясь к генералу. Он просил перед отъездом зайти, забрать несколько писем, что не требуют срочной доставки…

Отбыть планировали поутру, но я не ожидал, что в столь ранний час провожать выйдет лично штабс-генерал.

– Что ж штабс-полковник, рад был с вами служить. Надеюсь, как-нибудь встретимся. Но у меня ещё одна просьба. По возможности, передайте вот это письмо лично, – генерал протянул запечатанный конверт, – это моей племяннице. Она единственная дочь моей сестры. Ей письмо я передал вчера, но решился и племяннице написать. Тяжело им без отца и мужа. Он два года назад скончался от ран, а я за это время так и не смог вырваться, и повидаться с ними. Думал, что, когда буду в столице получать назначение, встретимся, но не получилось. Они в поместье в это время находились.

– Постараюсь исполнить вашу просьбу, но не обещаю, – я вертел в руках конверт, на котором красивым каллиграфическим почерком были выведены два адреса. Один в столице, другой, видимо, поместья.

– Понимаю. Если они будут в столице, постарайтесь, а если нет, то оставьте письмо слугам. Они передадут. Что ж, счастливого вам пути …

По плохо укатанной дороге пара лошадей лениво тянула тарантас. В пути мы второй день, а проехали всего-то ничего. Прав был Савелкин, что в дорогу нужен ещё один, если не денщик, то по крайней мере помощник Савелкину, а то он совсем за эти всего лишь несколько суток выбился из сил. Это ему и за конями приходилось ухаживать, и повозкой править, и готовкой заниматься, и обустройством ночлега. Но как знал, скоро прибудем в относительно обжитые места и станет легче. Там и постоялые дворы, и харчевни, где можно и лошадей поменять, и готовкой не заниматься. Но ехали мы всё равно слишком медленно. За эти двое суток мы едва ли проехали полсотни вёрст, а это даже по нынешним меркам очень скромное расстояние. В оправдание можно сказать, что дороги как таковой не было. Я ещё удивлялся, почему так неохотно и главное долго доставляются грузы в гарнизон. Оказывается, дорог в моём понимании здесь нет. А если зарядя́т дожди… Но к счастью они в этих засушливых местах большая редкость.

– Уважаемый энц, потерпите чуток, скоро до первой станции доедем, – на очередной остановке заговорил со мной Савелкин. – Вижу, что измаялись, но деваться некуда. Хорошо хоть не верхом, а в тарантасе.

– Не надо Савелкин. Я всё понимаю. Ты бы сам отдохнул пока стоим.

– Так отдыхать некогда. Надо упряжь, подковы проверить, напоить коней перед дорогой, а я отдохну, не беспокойтесь.

Так и ехали, делая частые остановки, потому что от тряски то одно случалось, то другое. Как ни странно, но навстречу нам только один раз прошёл обоз с провизией в гарнизон.

За это недолгое путешествие я всё проклял. Тарантас на то он и тарантас, что ловит каждый ухаб, каждую неровность. Я как-то на одной из остановок специально заглянул, посмотрел, есть ли у него амортизаторы или что-то в этом роде. Оказалось, что есть, но в чём проблема – небольшие неровности дороги тарантас достаточно хорошо проглатывал, но вот на каменистой или сильно ухабистой дороге, расположенный на длинных продольных рамах кузов так сильно трясло, что ехать в нём было некомфортно. Вдобавок закрытый кузов оставлял меня в одиночестве, погружая в разные мысли. А мысли посещали разные, что хотелось волком выть о бездарно потраченных годах.

– Приехали уважаемый энц.

На четвёртые сутки мы прибыли на первый постоялый двор.

– Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату, – продолжал суетиться Савелкин, а я с большим трудом выбрался из тарантаса. Ноги затекли, мутило. В этот день мы проехали в два раза больше, чем раньше и теперь понял, почему. Савелкин торопился до темна добраться на постоялый двор вот и гнал, делая редкие остановки.

– Хорошо, я пока похожу, ноги разомну, – ответил, а сам не торопясь обошёл тарантас. Вроде ничего не сломалось, но кто ж знает. Перевёл взгляд, осматриваясь. Мы въехали в огороженную деревянным высоким забором пространство. По-другому практически пустую площадку сорок на сорок метров у меня язык не поворачивался назвать. Слева какие-то постройки, откуда явно тянуло конским навозом.

«Конюшня», – понял я. Перевёл взгляд в противоположную сторону. Двухэтажный дом с высоким крыльцом и оттуда бодро выбежал мальчуган, и побежал к тарантасу. Я было испугался, что он сворует чего, но нет, он уверенно стал распрягать наших лошадок.

«Надо будет Савелкину сказать, чтобы под навес загнал тарантас, а то дождь пойдёт», – я взглянул на небо – ни облачка.

«Ладно сам разберётся, что и как делать», – и направился в дом.

– Проходите уважаемый энц, – расплылся в улыбке встретивший меня на крыльце мужчина лет сорока, – лучшую комнату для вас подготовили. За лошадками, не волнуйтесь, присмотрят, обиходят, накормят, помоют. Сейчас распоряжусь ваши вещи перенести, и он крикнул в открытую дверь, – Симо́н! Что копаешься?! А ну, быстро!

– Благодарю, – ответил, проходя внутрь. Я фактически впервые останавливался в такого рода заведениях в таком высоком статусе. Как никак и энц, и офицер немалого звания, не говоря о полномочиях, данных самой Императрицей, о которых я предупредил Савелкина чтобы помалкивал. И мои ожидания оправдались. Сколько раз в фильмах видел придорожные таверны, постоялые дворы и этот не выбивался от нарисованной в воображении картины. Пройдя немного я остановился. Просторное, уставленное столами помещение. По прямой барная стойка с барменом, хотя, скорее всего до барменов тут ещё не додумались, или распорядитель, или хозяин заведения, что скорее всего. Справа уходящая на второй этаж лестница.

– Проходите, ужин готов, – торопил меня провожатый.

– Мне сначала умыться с дороги.

– Сделаем. Вода нагрета. Её отнесут в вашу комнату, она на втором этаже. Позвольте проводить…

«Как же хорошо с дороги обмыться и переодеться в чистое», – думал, спускаясь вниз. Хотел приказать, чтобы обед мне принесли в комнату, но передумал. Захотел посидеть в обстановке, что неоднократно видел в фильмах и окунуться в спокойную атмосферу придорожного заведения.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Для вас накрыли стол, уважаемый энц, – распорядитель подскочил ко мне, как только спустился в зал.

– Благодарю. Моего денщика не забудьте покормить, – произнёс, усаживаясь за богато уставленный стол. На нём и запечённый поросёнок, и целая курица, не считая холодных и горячих закусок. Такого изобилия я давно не видел. Какая еда в гарнизоне? Баранина во всех видах, изредка птица, да крупы. Ни овощей, ни зелени, а здесь… у меня глаза разбежались, а желудок предательски стал сокращаться, требуя пищи.

– Будет исполнено.

Подспудно я осознавал, что всё один не съем. Но и приглашать кого за стол из обслуги не собирался, предположив, что им и так останется.

Ел не торопясь. Вкушая добротно приготовленную пищу, как с улицы донёсся шум, а местная обслуга засуетилась.

– Что-то случилось? – остановил одного из обслуги.

– Прибыли солдаты. Много.

– Солдаты, странно. Не знал, что из гарнизона кто-то выходить планировал, – пробормотал себе под нос. Краем глаза увидел суетящегося с вещами Савелкина. Подозвал его.

– Узнай, что за солдаты пожаловали.

– Вроде пополнение в гарнизон пришло. Примерно рота пешего строя с офицерами.

– Они пешком сюда добрались?

– Да, лошади только у офицеров и пара телег с обозом.

– М-да, – пробормотал себе под нос, – это же сколько они идут? Месяц или два? – в памяти всплыло, что командующий гарнизоном неоднократно отправлял письма в Генеральный штаб, да и я, если честно, писал Императрице просьбу с обоснованием увеличения штатной численности гарнизона, вот только это было несколько месяцев назад. Значит сподобились, хотя и просили две дивизии, но и рота солдат на заставе будет не лишней.

– Не могу знать.

– Ладно, занимайся. Если попросят помощи солдатики, не отказывайся, но и на шею не давай садиться. А я чуть позже с офицерами поговорю.

– Слушаюсь.

Ждать появления в зале офицеров пришлось недолго. Как понял, Савелкин постарался.

– Разрешите представиться, штабс-капитан Мухо́нин.

– Штабс-лейтенант Ка́смин.

– Штабс-лейтенант Но́вис.

– Штабс-полковник Мирони. Рад знакомству. Присаживайтесь, разделите со мной трапезу.

Засиделись мы за столом допоздна. Офицеры то и дело отвлекались для решения текущих дел, но я не в обиде. Из диалога узнал, что Генеральный штаб всё-таки внял увещеваниям и отправил к южным рубежам Империи дополнительную роту. Чуть менее двух сотен с небольшим солдат и офицеров конечно мало, но хоть что-то. Вот только эти олухи с золотыми погонами не предусмотрели, что пеший строй своим ходом будет добираться до места новой дислокации не один месяц. Из рассказа офицеров узнал, стояли они на квартирах на востоке Империи, неожиданно получили приказ выдвинуться к южным рубежам, как раз два месяца назад, вот только добираться им предстояло своим ходом. Нет бы по реке их доставили, так нет, горевал штабс-капитан, приказали идти пешим маршем. Второй месяц в пути. Четверть личного состава переболели болезнями. Все, не только офицеры, но и солдаты изнурены тяжёлым пешим переходом. Хорошо хоть пару недель назад, солдаты и офицеры в складчину приобрели на одной из станций две повозки с лошадьми, а то бы лишний месяц добирались до места назначения.

Хмурый я сидел, слушая рассказ офицеров и настроение с каждой минутой всё ухудшалось.

– А вы в столицу, штабс-полковник? – из раздумий вывел меня вопрос штабс-лейтенанта.

– В столицу. В Генеральный штаб вызвали. Я похлопочу, чтобы вам и вашим солдатам возместили траты на лошадей и повозки. Подготовьте соответствующие рапорта, – пришла мне идея, как хоть немного облегчить их участь. Деньги напрямую от меня они не возьмут. Но в случае, если не удастся уговорить генералов, из своих средств возмещу им потраченное.

– Не стоит, в столице сейчас не до нас. Прошла коронация Императрицы Линессы Первой, скромная, как говорили те, кто побывал на церемонии. Видно, что наступают тяжёлые времена, – неуверенно возразил штабс-капитан. – Но кто знает, может и ошибаюсь. Новости до нас долго доходят. Вдобавок слишком долго в походе, а завтра поутру снова в путь.

– Советую остаться здесь на пару дней. Дальше постоялых дворов по дороге нет. Лучше здесь отдохните, приведите себя и солдат в порядок, пусть отдохнут, залечат раны, особенно у кого стёрты ноги. Идти ещё далеко. С неделю вашим темпом…

Офицеры послушались моего совета. На следующий день, когда я вышел из своей комнаты и спустился вниз на постоялый двор, мысленно порадовался, что солдаты отдыхают. Ну как отдыхают, приводят себя в порядок: подшиваются, ремонтируют форму, в общем, не торопясь готовятся к последнему рывку.

– Что-то вы рано проснулись, – ворчал Савелкин, когда я его отыскал. Видно, он всю ночь не спал, уча уму разуму солдатиков.

– Уезжаем сегодня, разве забыл?

– Так я ж думал после обеда.

– После обеда, в самое пекло? Ты что, не проспался после вчерашнего?! – наехал на денщика.

– Как же, уважаемый энц, – я заметил, когда Савелкин нервничал, начинал обращаться ко мне по дворянскому титулу, почему-то у него язык не поворачивался врать офицеру. Вот и сейчас он обратился ко мне не офицерскому чину, а по дворянскому, значит я угадал, – согласно вашему приказу обучал солдатиков портянки наматывать, подшиваться и…

– Ладно. Успокойся. Не серчаю, но что б через два часа мы были готовы выехать. Нечего лишнее место занимать….

Почти месяц дороги прошёл изнуряюще долго. А ещё погода, как только добрались до центра Империи, так зарядили дожди, но меня что-то подгоняло, и я в хвост и в гриву торопил своего денщика, чтобы быстрее добраться до столицы.

– Ничего, – думал я, – в столице на мягких перинах отоспится.

По этой причине в дороге я практически ни с кем не разговаривал и не общался, блуждая в своих воспоминаниях. Один раз нам на одном из постоялых дворов встретился фельдъегерь, я думал с ним поговорить, узнать, что творится в столице, чтобы приготовиться к изменениям, которые произошли, но тот не стал со мной разговаривать, быстро забрав приготовленную сумку со съестным, оседлав свежую лошадь, он в ночь ускакал по государственным делам. Возможно именно его торопливость заставило и меня наседать на Савелкина, и за последние четыре дня мы преодолели расстояние, которое при нормальном темпе заняло бы не одну неделю.

– Последний аванпост проехали, – устало произнёс Савелкин, – через десяток вёрст столица. Куда прикажите править?

А ведь верно, куда ехать? До́ма в столице у меня нет. Знакомых, друзей, тех, к которым без предупреждения можно нагрянуть и вдобавок не на одну ночь – тоже. И тут я задумался, но ненадолго. Время только миновал полдень и лучшего варианта я не придумал.

– Правь к Генеральному штабу. Там вроде гостиница для офицеров была.

– Имеется, – хмуро заметил Савелкин. Ведь пусть он и мой денщик, но не по статусу ему жить среди высших офицеров.

– Не переживай. Дам тебе денег, найдёшь квартиру на съём. Одну ночь без меня там переночуешь, а потом и я переду.

– Слушаюсь, – приободрился Савелкин, а я подумал, не запил бы он на радостях, но за один день без моего пригляда, надеюсь, ничего не случится…

– Штабс-полковник, вы вовремя, – после хождений по коридорам и недолгого ожидания, предстал перед начальником Генерального штаба. – Сразу обрадую. Вас вызвали для вручения награды. Какой, пока не буду говорить. Церемония награждения пройдёт на следующий день после празднования годовщины вхождения на престол Императрицы нашей Линессы Первой…

– Годовщины? – перебил старшего по званию, но мне простительно. Я только что с дороги, уставший, хотя прежде чем предстать в Генеральном штабе успел привести себя в порядок, но усталость никуда не делась.

– Верно подметили, – ухмыльнулся генерал, – годовщина была четыре месяца назад, но Императрица приболела. Роды тяжёлые. Но теперь у нас с вами, верных подданных Империи есть наследник – мальчик. Супружеская чета в нём души не чают.

– У Императрицы родился сын? – поперхнулся я, – она вышла замуж? – всё больше информации поступало, о которой я ничего не знал. Надо было хоть в дороге поинтересоваться, а я подгонял и подгонял Савелкина.