Галина Владимировна Романова
Герои старого кино

© Романова Г.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все действия и герои вымышлены.

Любое сходство является совпадением

Глава 1

Ему очень нравилось наблюдать. Очень долгое время, показавшееся ему вечностью, Вадим Дмитриев был прикован к инвалидному креслу. Ему приходилось через окно рассматривать зарождение нового дня, прогнозируя, каким тот будет. И он редко когда ошибался, научившись по цвету неба с восточной стороны предсказывать жару или холод, дождь или ветер. И новости центральных каналов были вовсе ни при чем. Он к ним даже не прислушивался. Ему важно было не ошибиться самому. И когда день заканчивался, полностью исключив ошибку в его прогнозах, он засыпал удовлетворенным.

Так прошло пять лет после чудовищной аварии, сделавшей Вадима инвалидом. Он почти не выбирался из дома, с удовольствием наблюдал, записывал, записи архивировал. И собирался жить так до самого своего конца. Это тоже было занятием. Кому-то оно могло показаться скучным, но ему оно уже нравилось. Нравилось не ошибаться!

А потом с ним случился еще один несчастный случай. Вадим на предельной скорости не справился с управлением, видимо задел за бордюр и вывалился из инвалидного кресла прямо под колеса проезжающего мимо автомобиля.

Он в тот момент не сильно перепугался. Что могло быть страшнее его инвалидности? Только смерть? Так она все равно случается рано или поздно. Чего бояться?

Но организм пощадил его, лишив в тот момент сознания. Видимо, для того, чтобы он не ощущал сильной боли. И Вадим знать не знал, что водитель автомобиля не скрылся с места ДТП. Он резко затормозил, выбежал из машины. Нащупал на его шее пульс, убедился, что парень жив. Вызвал всевозможные экстренные службы. Чтобы они зафиксировали, чтобы помогли, чтобы спасли.

И Вадиму помогли. И его спасли.

– Не было, как говорится счастья, да несчастье помогло, так, парень?

Это было первое, что Вадим услышал, придя в сознание на больничной койке.

Невысокий коренастый мужчина с густой темной шевелюрой, в белой докторской форме стоял у окна и на свет рассматривал рентгеновские снимки.

– Где я? – набравшись сил, спросил Вадим.

– Ты в больнице, дружище.

– А что со мной? Что произошло?

Он попытался вспомнить и не особенно вышло.

– Ты свалился со своим инвалидным креслом прямо под колеса проезжающего автомобиля. Хорошо, что человек попался нормальный и все быстро организовал. И тебя доставили к нам уже через двадцать минут. И сразу на стол. – Доктор продолжал смотреть на снимок.

– На какой стол?

– На операционный. Не на обеденный же, – тихо фыркнул доктор. – Я таких молодых баскетболистов не ем ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин.

– А откуда вы?..

– Знаю про баскетбол? – перебил его доктор и повернулся наконец к нему. – Так тетушка твоя рассказала. Она примчалась в больницу раньше «Скорой», на которой тебя везли. Где-то живет по соседству. У тебя на шее медальон с ее телефоном оказался. Дядечка, которому ты под колеса свалился, позвонил по этому номеру. Сказал, куда тебя повезут – в какую больницу. Она и сорвалась. Хорошим человеком мне показалась твоя тетка, Вадим. Н-да…

Доктор тяжело прошелся по палате, схватил от стены стул, подтащил к его больничной койке. Сел и с интересом посмотрел на пациента:

– Ну! С чего тебе начинать рассказывать?

– В смысле?

Он никак не мог сосредоточиться. Все размышлял. Потому что у него не было никакой тетки. И никакого медальона на шее у него не имелось тоже. Что это вообще такое? Что за легенды?

У него была девушка, да. Но за пять лет его пребывания в инвалидном кресле она как-то подустала и куда-то подевалась. Поначалу еще забегала, заносила продукты. Потом вовсе пропала. И он научился справляться со всем в одиночку. К нему приходили сотрудники социальной службы, помогали с уборкой, стиркой, приносили лекарства. Продукты ему привозила служба доставки ближайшего магазина. Он за пять лет подружился там со всеми. Готовил себе нехитрую еду. И…

И никакой родной тетки за минувшие пять лет не видел. Ее и не было! Родители его погибли в той самой аварии, в которой он приобрел инвалидность. И…

– В общем, Вадим, у меня для тебя две новости, – вклинился в его мысли голос доктора.

– Плохая и очень плохая? – криво улыбнулся Вадим.

– Нет… Хорошая и не очень хорошая. С какой начинать? – Доктор тряхнул перед ним рентгеновским снимком. – Начну с хорошей. То, что с тобой вчера случилось, оказало хорошую услугу твоей застарелой травме. В твоем позвоночнике кое-что сдвинулось, кое-что вернулось на свои места, и у тебя появилась надежда снова встать на ноги, Вадим.

Он попытался приподняться на локтях, но острая боль в спине вжала его в койку. Вадим застонал, зажмурившись.

– Не спеши, – похлопал его по плечу доктор. – Всему свое время.

– Хорошо. – Он часто подышал, восстанавливая сердцебиение. Приоткрыл глаза. – А не очень хорошая новость?

– Не очень хорошая… Тебе предстоят еще минимум две операции. А потом долгий реабилитационный период. Будешь заново учиться ходить. Готов к испытаниям?

Он кивнул. Просто кивком подтвердил свое желание, потому что горло перехватило. Говорить не мог. Что он мог рассказать доктору о своих желаниях и мечтах?

Что в нем было столько жажды хватать эту жизнь руками? Глотать, захлебываясь, воздух улиц? Он так долго, так безнадежно долго сидел в инвалидном кресле возле окна, встречая рассветы и провожая закаты, что долгая реабилитация для него и не испытание вовсе, а подарок судьбы.

– Вот и отлично. Пока отдыхай. А потом обсудим график.

Доктор встал со стула. Вернул его на место – к стене. Возле двери притормозил.

– Медсестра вернет тебе твой телефон. Свяжись со своей теткой, пожалуйста. Она что-то после первого визита не спешит тебя навестить. А мне надо задать ей несколько вопросов. И получить ее согласие на предстоящие операции. Она ведь твой опекун? Я правильно понял?

Вадим кивнул, ничего вообще не понимая. Но вдруг сообразил.

– Вы, пожалуйста, верните мне мой медальон с ее номером телефона.

– Так она его забрала, – недоуменно поднял кустистые брови доктор.

– Тогда номер ее мне продиктуйте, пожалуйста. Его точно нет в моем телефоне. – Вадим виновато улыбнулся. – Так получилось… А еще лучше – пусть медсестра его туда вобьет. Хорошо?

– Хорошо, – удивленно глянул доктор и ушел.

Минут через двадцать к нему вошла медсестра, вкатывая тележку с медикаментами. Поменяла ему лекарство в капельнице. Поставила сразу три укола. Вытащила его телефон из кармана и положила на тумбочку.

– Номер вашей тети я вбила, – отчиталась она с серьезным лицом. – Через три часа поменяю капельницу. Отдыхайте. Обед вам велено пропустить. Ужин принесу.

– А воды можно?

– Воды можно. Принесу, – пообещала она и ушла, толкая ладошкой каталку с лекарствами перед собой.

Стоило ей выйти, Вадим сразу схватил с тумбочки телефон. Открыл журнал звонков. Самый верхний номер принадлежал неизвестной ему женщине. Медсестра записала ее Викторией.

Он тут же ткнул пальцем в телефонную трубку на дисплее. Неизвестная ему Виктория долго не отвечала. Наконец отозвался недовольный женский голос с легкой хрипотцой:

– Слушаю!

– Добрый день, Виктория, – ответил Вадим и неожиданно почувствовал страшную слабость. – Простите, мы незнакомы. А все в больнице уверяют – и доктор, и медсестра – что вы моя тетя. Видимо, произошло какое-то недоразумение, и я хотел бы…

– А, самозванец, – перебила она его странно грустно. – Тот самый, который остался в живых после аварии на перекрестке Мичурина и Летней. Так?

– Так. Остался в живых. А вам это факт кажется не очень… – Он поискал слова, но мысли путались от слабости. – Кажется не очень приятным?

– А что приятного в том, что на твоей шее оказался медальон моего племянника? Кстати, как он там оказался?

– Не знаю. Когда я выбирался из дома, никакого медальона на моей шее не было. И это точно. Потом все помню урывками. Но про медальон – ничего не помню. А кто он – ваш племянник?

– Мой племянник… – Она молчала недолго, потом начала говорить зло и хлестко: – Этот великий сраный оболтус! Он сворачивает мне кровь уже три года. Такой вот достался мне подарочек от непутевой сестрицы, упокой, Господи, ее душу!

– Вы его тетя? Все же вы его тетя?

– Его, его тетя, не твоя. Хотя я тебя немного знаю. Мы живем неподалеку. И я видела тебя в коляске на улице и в парке напротив дома. Слышала про аварию несколько лет назад. Про гибель твоих родителей. Про твою инвалидность слышала и видела. И про то, что ты раньше был баскетболистом, – фыркнула она выразительно. – Я примчалась по звонку виновника ДТП, пребывая в твердой уверенности, что мой раздолбай-племянник опять попал в какую-то гадкую историю.

– Он в них попадает? В истории?

– Периодически! – повысила голос Виктория. – Я примчалась, а на месте моего племянника какой-то высокий мускулистый парень в инвалидном кресле. Точнее, на тот момент ты валялся под колесами авто. Вот, знаешь, если бы я лично не отсмотрела десятки раз запись с камеры наружного наблюдения, я бы точно подумала, что мой засранец все это придумал.

– Что? Что он придумал? – Вадиму разговор стал казаться каким-то нечистым, нехорошим. – Что колесо моей инвалидной коляски наедет на бордюр, я не справлюсь с управлением и вылечу на проезжую часть? Извините, но мне кажется, вы бредите.

– Согласна, – вдруг произнесла она с грустью. – Так себе версия. К тебе никто не подходил, не толкал, не пытался вытащить из-под колес. Только спасатели. Среди них не было никого, кто бы знал моего племянника. Я всех опросила.

– Вы? Опросили? Вы из полиции, что ли? – начал немного прозревать Вадим.

– Так точно, гражданин потерпевший – Вадим Сергеевич Дмитриев. С вами говорит майор полиции Соколова Виктория Степановна, – отрапортовала она. – И у меня – лично для меня – скверные новости. Кажется, мой идиот-племянник снова куда-то встрял. И на этот раз серьезно. Потому что я его уже неделю считаю пропавшим без вести. А его медальон на твоей шее. Странно, да?

Глава 2

– Вика, ты просто чокнутая овца!

Указательный палец ее парня с силой протыкал воздух в метре от ее лица. И она лениво подумала, что если этот палец сократит расстояние, то она его непременно сломает. И пусть ее парень воет, ноет, пишет на нее жалобы во все инстанции, палец она ему сломает. Потому что не фиг размахивать им перед ее лицом. Да еще с такой силой.

Вообще-то, парень этот, по имени Гена, стал ее бывшим вчера в обед. До этого, как говорится, ничто не предвещало. Все было ровно в общении, страстно в койке, умеренно терпимо в быту. И вот вчера в обед все и случилось.

Она была на службе, отрабатывала на адресе очевидцев повреждения на парковке дорогой иномарки, когда ей позвонил незнакомый гражданин и наговорил такого…

– Я сбил парня, – нервно заявил он по телефону. – Нечаянно. Он под колеса упал. Сам виноват.

– Допустим, – отозвалась она рассеянно. – Мне зачем об этом знать?

– Потому что у него на шее медальон, там ваш номер телефона. И еще выбито: позвоните моей родной тетке. Вот я вам и звоню!

– Адрес! – громко выкрикнула она, перепугав стайку опрашиваемых старушенций.

Мужчина назвал адрес. Она и помчалась, нарушая все мыслимые правила проезда, по дворам. Доехала рекордно быстро. Сразу увидела место ДТП, но вместо своего племянника, которого она и ругала по дороге, и жалела, обнаружила парня-инвалида из их микрорайона.

Лично с ним Вика не была знакома, но печальную историю его жизни слышала. И иногда видела, как он едет по улице в своей инвалидной коляске. Но в основном это случалось в теплое время года. Осенью, зимой и ранней весной парень безвылазно сидел дома. И она частенько с улицы замечала его возле окна – третий этаж не так уж высоко, а парень был рослым, в прошлом баскетболист.

Вика не стала ничего отрицать, опровергать и даже вызвалась сопроводить машину «Скорой» до больницы. Надеялась, что парень придет в себя и откроет ей секрет: откуда, мать его, у него на шее медальон ее непутевого племянника. Пока ехала, позвонила в отдел и попросила сбросить ей данные на этого баскетболиста. Надо же было в больнице называть его как-то!

Ребята прислали данные, их она назвала в больнице. Но к нему ее не допустили. Вадима Дмитриева сразу отправили на операционный стол.

– Вам лучше уехать. Отдохнуть, – с сочувствием смотрела на Вику медсестра приемного покоя.

Вике очень хотелось нагрубить ей, послать куда подальше. Просто потому, что она сама ни хрена не понимала: что происходит? Где ее непутевый племянник Степка? Что за игры с медальоном?

Он же сам это придумал, напившись однажды какой-то паленой дряни и отключившись под кустом. Его тогда отправили в обезьянник, где он ничего толком не мог рассказать о себе. И долго не мог – целых два дня. А она эти два дня сгорала от тревоги. Вот он и придумал медальон с ее контактами. И не расставался с ним уже скоро как год! И вдруг…

– Вам лучше пойти домой, – настойчиво выпроваживала ее медсестра приемного покоя.

– Спасибо, – с трудом пропихнула сквозь стиснутые зубы Вика и поехала домой.

На службу возвращаться смысла не было. Время шло к обеду. Приехать, чтобы пойти в столовку? У нее дома кастрюля мясных щей со щавелем – ее любимых. И сметана есть. И хлеб подовый. И яйца вареные. Полный комплект для вкусного обеда. И от дома она совсем близко. Заедет, пообедает, потом на службу вернется.

Заехала!

Характерный хор стонущих особей мужского и женского пола она услышала еще перед дверью на лестничной клетке. Потому и открывала дверь со всеми предосторожностями. Чтобы не спугнуть тварей. А вот потом!..

Потом была жесткая расправа. Девица верещала, собирая бельишко по полу и получая от нее подзатыльники. Гена валялся на полу, свернувшись эмбрионом. Получил под дых…

Сегодня она вызвала его за вещами. Не могла существовать рядом с его шмотками. Все время на них натыкалась.

– Или вывозишь сейчас из квартиры. Или собираешь вечером по двору, – пригрозила Вика, позвонив изменнику.

Он примчался. Вещи собрал. И вдруг начал что-то выяснять. Как-то пытаться оправдаться. Ну глупо же!

– Вика, ты слышишь, что я тебе говорю?! – надрывался Гена, продолжая протыкать воздух в метре от ее лица своим указательным пальцем.

– Что? – Она намеренно шагнула вперед, чтобы сократить расстояние.

Но гаденыш перепугался и отступил.

– Ты тяжелейший человек в мире, Вика! Ты неподъемная глыба! Ты бетонная плита! Как же я устал от тебя! – продолжил он орать, но конечности убрал от ее лица подальше.

– Теперь отдохнешь, – с вызовом вскинула она подбородок. – И от меня. И от квартиры моей просторной отдохнешь, куда ты, сволота такая, регулярно баб водил, пока я служила верой и правдой своей стране.

– Ложь! – оскорбился он фальшиво. – Кто тебе сказал?

– Привести всех свидетелей? Или показать тебе запись с камеры, которую я тайно установила дома? – врала без зазрения совести Вика.

– Камеру?! – ужаснулся Гена и побледнел. – Ты за мной следила по камере?!

– А как же!

Вика на всякий случай убрала руки в задние карманы джинсов, чтобы не надавать по морде Генке сразу же. От греха, как говорится, подальше убрала.

– Тогда ты… – Он быстро отступал к входной двери, успев по пути подхватить свои дорожные сумки, туго набитые вещами. – Тогда ты должна знать, что я ни при чем!

– Ну да, ну да, телки сами тебя домогались. А ты, бедненький…

– Хватит, Вика, – смиренно повесил голову ее бывший парень. – Хватит о бабах. Тут, каюсь, изменял тебе. В твоей же хате, да. Мерзавец я. Можешь меня за это ударить.

А вот зря он позволил. Зря так сказал. Она ведь ударила. Не выпуская рук из карманов джинсов, Вика сделала резкий выпад ногой и ударила Гену прямо в самое сокровенное его место. И сумки он выронил, и сам упал на пол, больно стукнувшись коленями. И завыл.

– Напросился, – ответила Вика кратко.

– Ну я же фигурально. Какая же ты овца, Вика! – ныл Гена и ежился на полу.

– Ты фигурально, а я ногой.

Она присела перед ним на корточки, схватила пальцами за подбородок, задрала его голову так, чтобы глаза Генкины были как раз напротив.

– Итак… Что ты хотел мне сообщить?

– Ничего, – задохнувшимся голосом ответил Гена.

– Ты сказал, что я должна знать, что ты ни при чем. А кто при чем? В чем – при чем? О чем разговор вообще, а?

– Отстань, – попросил он.

– Не-ет. Или ты мне все рассказываешь, или схлопочешь еще раз. Но уже будет синяк. А тебе при твоей работе синяки противопоказаны.

Гена работал менеджером по продаже автомобилей в большом автомобильном салоне. Работал с трех дня, утро у него всегда бывало свободным. И вот он, как обнаружилось, пользовался этим временем на всю катушку. На работу он тщательно одевался. Каждый день свежая белоснежная рубашка. Чистые выглаженные брюки. Начищенные ботинки. И уж конечно, никаких грязных ногтей или синяков на лице.

Угроза подействовала. Он оторвал ее пальцы от своего подбородка, уселся на полу, привалившись к стене. Подышал протяжно. А потом сказал:

– Я про твоего Степана.

– Про племянника? – будто удивилась Вика, хотя внутри все до невозможности сжалось. – А что с ним не так?

– Ладно, Вика, придуриваться, – фыркнул Гена злорадно. – А то ты не знаешь о проблеме!

– О какой конкретно проблеме идет речь, Гена? – Она резко встала, заставив его вжаться спиной в стену. – Жажду подробностей.

– Твой Степка попал в настоящее дерьмо. Причем по самые уши. Ты вот когда его в последний раз видела, а? Молчишь?

Вика посчитала и ответила, что три дня назад. Хотя уже было семь с сегодняшним.

– Врешь, малыш, – сразу распознал ее прием Гена. – Его нет уже неделю.

– Откуда такая осведомленность? Неделю назад он готовил мне ужин и рано лег спать. Это когда ты уехал по делам. Теперь понимаю, по каким именно.

Это было правдой. Степка неделю назад приготовил ужин. Макароны сварил и на сковородке обжарил их с тушенкой. А потом написал ей, что спит. Чтобы она его не будила и в комнату не совалась. Она и не сунулась. Макароны поела, душ приняла и спать легла. Умоталась по службе.

– Не было его тем вечером дома, Вика. – Гена встал, хотя и морщился, и постанывал. – Да, он готовил что-то. Помню, ты мне говорила. Но потом он из дома ушел. И встретился со своими дружками. И они… Они угнали машину.

– Откуда ты знаешь?! – Она почувствовала, как ноги слабеют и перехватывает дыхание.

– Я видел процесс. Был в том доме, где парковка. Да, да, не смотри на меня так! Я соврал насчет поездки по делам. Я был с девушкой, с хорошей знакомой, коллегой. У нее на квартире. Вышел на балкон подышать воздухом… – Он запнулся, поймав ее взгляд. Поежился. – Я все честно тебе рассказываю. Мы ведь с тобой теперь не вместе. Уже не пара.

– Что ты видел с балкона? – перебила она его.

– Их было двое. Один из них Степка. Второй – его дружок. Заходил как-то сюда за ним. Я его срисовал. Они сначала крутились вокруг дорогой тачки. Ходили вокруг нее, сканировали, видимо. Я же не знаю точно, я не угонщик. Потом дверь открыли, «сигналка» не сработала. Сели и уехали. Девушка, с которой я… Ну у которой я…

– Не суть, что именно – которую ты что-то там! Дальше!

– Она, в общем, тут же позвонила в полицию. Оказалось, что видела все из кухонного окна. Она описала приметы. Но по ним никого не удалось опознать. А камеры в тот день во дворе не работали. И вот теперь Степку ищет и полиция, и… И бандиты, Вик.

У нее свело лицо от страшного предчувствия беды. Теперь самой настоящей, опасной беды. Это не хулиганка с разбитым окном у соседки с первого этажа. И не вытоптанная клумба. И даже не беспамятство под кустом в луже собственной блевотины. Это…

– Почему бандиты? – мотнула она головой, приводя себя в рабочее состояние полицейского, для которого ничего личного, только служба. – Он умыкнул тачку у бандитов?

– Нет. Тачка не была бандитской. Или была, точно не знаю. А вот в тачке могло быть…

Гена сделал скорбное-прискорбное лицо, подхватил сумки. И на всякий случай открыл дверь пошире. Решил, что она не станет его лупить при возможных свидетелях. Идиот! В это время на их лестничной площадке не было никого. И в квартирах – двух других – тоже. Все соседи на работе. Так что ввалить ему она могла запросто.

Но это потом.

– Стоять, Гена, – громко приказала Вика и на всякий случай схватила его за воротник тонкой пижонистой куртки. – Что было в тачке? Деньги? Ворованные телевизоры? Быстро! Внятно! Ну!..

Он ее хорошо знал. Когда она в таком состоянии, с ней лучше не связываться. И поэтому он ей рассказал все, что знал. Все, что слышал от своих коллег на работе.

– Сама знаешь, к нам за автомобилями кто только не приходит. – Гена уже стоял на лестничной клетке, успешно высвободив свой воротник из ее пальцев. – И разговоры, разговоры.

– Сплетничаете с клиентами? – приподняла брови Вика.

– Бывает, – не стал Гена отрицать.

– И что тебе удалось узнать об этом угоне?

– То, что твой племянник увел уже угнанную тачку.

– В смысле?! – Ее словно ледяными пальцами за горло схватили, так стало не хватать дыхания.

– По слухам, тачка была куплена где-то в восемнадцать ноль-ноль. Одним уважаемым человеком. Фамилию не скажу, не знаю. Человек этот, вместо того чтобы поспешить машину зарегистрировать, поехал ею хвастаться к своей… – У Гены сделалось скорбное лицо. – В общем, к своей подруге поехал похвастаться. Машину оставил на парковке под окном. И пока он с ней там шпили-вили, сработала сигнализация. Он будто бросился сразу на улицу и… И не вернулся. И кто-то из соседей его подруги видел, как дяде шлепнули по макушке и отправили его в багажник.

– И он был в багажнике, когда Степка с другом угнал машину?

– Вроде того.

Гена подхватил сумки и двинул к лифтам. Но Вика снова его окрикнула:

– Адрес мне скажи.

– Который? – наморщил тот лоб, обернувшись.

– На котором ты видел Степку.

– А, этот…

Гена опустил голову и минуту размышлял: чем это может ему аукнуться? А его любовнице?

Интересно, это та девица, которую Вика вчера гоняла по своей квартире? Или еще одна случилась? Или он каждую покупательницу и коллегу окучивает? Так, дополнительным бонусом оказывает услуги. Придурок!

Но спрашивать об этом Вика не стала. Неинтересно уже.

– Я не стану допрашивать твою любовницу, Гена, – пообещала Вика и снова соврала.

– Хорошо. Записывай.

Она быстро записала в телефон адрес, с которого ее племянник угнал дорогую иномарку.

– Еще вопрос. Последний, – догнала она его уже у лифта.

– Ну что еще, Вика?! – вытаращился на нее бывший парень.

Он уже кому-то писал сообщение, а она отвлекала.

– Тот адрес, на котором Степка засветился, – это адрес бандита, угнавшего тачку и отправившего хозяина в багажник? Или это адрес самого дяди?

Он моргал как заведенный несколько секунд. Потом замотал головой:

– Не знаю. Об этом тебе лучше спросить у полицейских, которые выезжали на вызов. А почему ты спрашиваешь?

Ответа он не дождался. Подъехал лифт, двери разошлись. Гена шагнул внутрь и даже не попрощался, уехал.

Глава 3

– Тебе не кажется, майор Соколова, что ты зарываешься? Нет?

Подполковник Осипов, начальник ее отдела, смотрел на Вику исподлобья, намекая на ее служебное несоответствие. Но во взгляде сквозило еще кое-что личное. Ревность, обида. А все почему? Потому что Вика отвергла его ухаживания два месяца назад. Именно тогда Осипов вдруг сделался до невозможности настойчивым. Даже грубо настойчивым. И она едва не надавала ему по лицу в тихом месте в темное время суток.

– У меня есть парень, Роберт! – возмутилась она тогда, отрывая его руки от своей груди. – Никаких служебных романов! Это мой принцип!

– Принципы можно менять. Как и парней, майор. Не ломайся ты!

Она простила его тогда лишь потому, что он был пьяным. И наутро извинился. Если бы этого не было, она бы точно перевелась в другой отдел.

– Жду объяснений, майор, – продолжал сверлить ее взглядом Осипов Роберт Николаевич. – Где ты была полдня?

Рассказать ему, что выпроваживала Генку из квартиры и из своей жизни? Нельзя! Пристанет снова. Поделиться новостями о проблемах с племянником? Тем более нельзя. Осипов – злопамятный, гад, – будет тогда держать ее на крючке постоянно. И она частично соврала.

– Гоняла по адресам по угону. Помните, товарищ подполковник, ту самую иномарку, которую угнали ночью с детской площадки?

– Здра-а-а-сте-е! – ухмыльнулся тот недобро. – Тачку нашли, Соколова!

– Когда? – вытаращилась Вика.

Она правда не знала. И на адреса еще только собиралась.

– Час назад. Угонщик – сосед по подъезду – явился сам в полицию и признался, что решил отомстить соседу за то, что тот вечно паркуется на детской площадке. Протокол уже составлен.

– А мне никто не собирался об этом рассказать, нет? – вдруг разозлилась она. – Я как дура…

– У дуры, если она хочет быть в центре событий и новостей, прежде всего должен быть включен телефон, – приподнял идеальные брови Осипов.

Если откровенно, Вика подозревала, что над его бровями регулярно работает какой-то мастер. Либо выщипывает. Либо подкрашивает. И это ее смущало и немного настораживало. Генка, конечно, засранец, каких поискать, но брови не выщипывал. Ограничивался маникюром. Таковы были требования работодателя.

А она…

Последний раз была у любимого мастера полгода назад. Волосы от природы были густыми, особого ухода не требовали. Подстригала посеченные кончики редко. Их и не было почти. Потому что она их не сжигала никакими плойками, утюжками, покрасками. Закручивала в высокий пучок ежедневно либо хвост завязывала. Ногти подстригала сама, держала их чистыми. И почти никогда не красила.

А вот Осипов…

Странный персонаж, если разобраться. Был женат десять лет, детей не нажил. После развода почему-то остался в трехкомнатной квартире жены. А та уехала куда-то в глубинку поднимать сельское хозяйство. Так он рассказывал. В любвеобильности не замечен. Будто и серьезен, и благонадежен. Но вот Вику осмелился пару месяцев назад хватать за грудь в темном переулке. И, что характерно, повода она ему никакого не давала!

– Просто ты красивая очень, Соколова, – пояснил он наутро, когда извинялся. – Устоять рядом с тобой, чтобы не попробовать… Очень сложно. Прости.

После того случая попыток ее полапать начальник больше не предпринимал. Но придираться начал по каждому удобному случаю.

– Так что с телефоном, майор? Я звонил тебе трижды. – Взгляд Осипова не менялся, по-прежнему был суровым и небеспристрастным.

– Разрядился. А я не заметила. – Она швырнула сумку на стол, почти с разбегу села в кресло, закидывая ногу на ногу. – Что у нас нового, кроме успешно раскрытого угона?

– У нас?

Тут вдруг Осипов неожиданно выбрался из-за стола и заходил по кабинету с заложенными за спину руками. Он о чем-то размышлял. И размышления его были тревожными.

– У нас, Соколова, случилось пополнение в отделе. Через полчаса оно сюда явится. С вещами. Вот за этот вот стол.

Рука Осипова соскользнула с поясницы, и палец ткнул в пустующий рядом с Викой стол. Тот пустовал уже полтора года. Как напарница Вики ушла в декрет, так и оставался пустым.

– У нас новенький?

Она еле сдержала улыбку. Ей новость понравилась. Служить один на один с Осиповым в последнее время стало невыносимо. Он без конца брюзжал и придирался.

– Это некто майор Калинин, – не заметил ее радости Осипов, продолжая шагать по кабинету. – Личность интересная.

– Да? И чем же он так интересен? Раскрываемость стопроцентная?

– Погоди ты про раскрываемость, Соколова, – поморщился подполковник. – Репутация у него скандальная. Весьма скандальная.

– Ух ты!

Вика уложила локти на стол, насторожилась. Иметь в напарниках скандалиста, или алкаша, или ловеласа совершенно не хотелось. С прежней напарницей, ныне воспитывающей близнецов, они сдружились. И даже доверяли друг другу маленькие секретики. Но про проблемы со Степкой напарница не знала. Этой информацией Вика не делилась ни с кем.

– И чем же он оскандалился? – поинтересовалась Вика.

Осипов замер возле окна, внимательно рассматривая что-то на улице.

– Переспал с женой начальника?

– Не знаю я, с кем он спал, – раздраженно отреагировал Осипов. – Знаю, что у Калинина большие проблемы с субординацией. Он как будто не знает, что это такое. А также обостренное чувство справедливости. Может и до мордобоя довести ситуацию. Набор превосходный, для того чтобы лишиться покоя.

– И что, прямо в драку бросается, если чувствует себя уязвленным? – качнула она головой.

– Может и в глаз дать, да, – тяжело вздохнул Осипов. – Вон он, подъехал уже. Стоит у машины и рукой мне машет. Клоун!

Калинин вошел в кабинет ровно через три минуты. Столько времени ему понадобилось, чтобы дойти от стоянки до входа в отделение полиции, миновать турникет, подняться на второй этаж и пройти узким коридором в самый торец – там была их дверь.

– Здрас-сте! – вошел он с полупоклоном. – Наше вам, господа коллеги!

Среднего роста, черноволосый, глаза карие, рот яркий, не перестающий улыбаться. Плечи широкие, шаг уверенный, тяжелый. Может, из-за мешковатой кожаной куртки, но Вике показалось, что у Калинина проблемы с лишним весом.

Не услышав ничего в ответ – Осипов и Вика лишь осторожно кивнули, – Калинин дошел до пустующего стола. С грохотом швырнул на него картонную коробку. Там что-то загремело и звякнуло.

– Не обращайте внимания, майор, там разбиться нечему, – пояснил он, перехватив ее взгляд. – Канцелярка и немного личных вещей.

Личными вещами оказались два теннисных мяча, мишень дартса, ощетинившаяся дротиками, бутылка коньяка – не начатая. Большая белая чашка с черной надписью «МОЯ» – большими буквами. Пустая кобура, которую Калинин тут же загнал в нижний ящик стола.

Он швырнул рядом с монитором компьютера перекидной настольный календарь с закладкой на сегодняшнем дне. Сел в кресло, откинулся на спинку, скрестил пальцы на животе. И с улыбкой спросил:

– Ну что, коллеги? Так и будете на меня таращиться? Или познакомимся уже?

Осипов побелел. Медленно подошел к столу, за которым развалился вновь прибывший подчиненный. Сузил глаза и прошипел:

– Встать, майор! И доложить по форме!

– Ух ты! – криво ухмыльнулся Калинин.

Он будто нехотя встал, оказавшись чуть ниже подполковника. Но для дуэли глазами помех не возникло. И они вдоволь насмотрелись друг на друга. Вике даже стало казаться, что она видит легкий дымок в пространстве между ними.

– Майор Калинин прибыл для дальнейшего несения службы, – доложил он по форме. – Он же Сергей Иванович. Можно просто Сергей и на «ты». А можно и Серый. Как кому вздумается. Отзываюсь на все. В быту неприхотлив. К лотку приучен, как говорится.

Тут уж Вика не выдержала и фыркнула. И тут же свирепый взгляд Осипова достался и ей тоже.

– Подполковник Осипов. Роберт Николаевич, – представился он в ответ. – Начальник отдела, не признающий фамильярности, разнузданности и недисциплинированности. В случае несоблюдения дисциплины или игнорирования моих указаний, а вы этим славились на прежнем месте, майор, будет наложено взыскание. Вам все понятно?

– Так точно, товарищ подполковник, Роберт Николаевич, – вытянулся в струну Калинин.

Но Вика голову дала бы на отсечение, что тот прикалывается. Яркий рот Калинина продолжал выдавать ухмылки.

– В общем, знакомьтесь тут со своим напарником, майор, я к руководству.

Кому из майоров отдела Осипов адресовал свои слова, было непонятно. Уточнять они не стали. Да он и ушел через минуту.

– Ну что, красавица! – оскалил свой яркий рот Калинин в широкой улыбке. – Будем знакомиться? Я Серега.

– А я – майор Соколова. Виктория. И послушай, Сергей. – Она развернулась в кресле в его сторону, сделала строгое лицо. – Давай договоримся сразу, на земле… Никаких красавиц, красоток, лапусек и прочей хренотени! Мы напарники. Спина к спине, так?

– Давай так, – подергал он широкими плечами. – Если у тебя принципы, я не против.

– Мне плевать, против ты или нет, – заговорила она еще строже. – Балаганить будешь вне службы со своими девчонками.

– А ты ею не сможешь стать, нет? – Черные лохматые брови Калинина запрыгали вверх-вниз. – Такой вариант невозможен?

– Такой вариант исключен.

– А чего так?

И тут новенький, провалиться бы ему, лег животом на ее стол. Подпер подбородок локтем и уставил на нее очи свои бесстыжие. И что хочешь, то и делай! Вика решила, что надо встать и отойти, желательно подальше. Но почему-то сидела. И смотрела на него почти не моргая.

– А то! – наконец-то обрела она дар речи. И тут же принялась врать напропалую: – У меня парень есть, мы скоро поженимся. И вообще, ты не в моем вкусе.

– А что так? Какие тебе нравятся? Мажористые, пижонистые?

– Встань со стола, Калинин, – окончательно пришла она в себя и поморщилась. – И не будь таким навязчивым. Лучше расскажи, откуда перевелся, почему? Какой багаж за плечами? Репутация у тебя, прямо скажем, так себе.

– Да?

Он сполз с ее стола, сунул руки в карманы мешковатой кожаной куртки. Подошел к окну. Опершись задом о подоконник, уставился ей в переносицу.

– И что обо мне говорят? – спросил, растратив всю свою веселость.

– Ну… Что неуправляемый, скандальный, безбашенный. Что коллеги твои перекрестились, когда ты ушел, – врала она без зазрения совести. – Даже говорили, что ты переспал с женой начальника.

И он, что странно, не удивился ее последним словам. И, погрозив ей пальцем, проговорил:

– Это она со мной спала, а не я с ней.

– О как! А так бывает?

Вика поставила себе зачет за проницательность.

– И еще как!

– А все остальное?

– Все остальное брехня. – Калинин посмотрел на нее вполне нормально, без ухмылок. – Отпускать меня не хотели. Я ушел сам. И не из-за жены начальника. Они давно не вместе, если что. Я ушел, потому что мой напарник… В общем, ты все равно узнаешь. Он попал в беду. И я считаю, что из-за меня.

– Разбирательство было?

– И еще какое!

– Выводы сделали? Не в твою пользу?

– Как раз наоборот, майор. – Он вдруг резко отвернулся от нее к окну. – По результатам проверки я весь в белом. Но я-то так не думаю. И мой напарник… Он не должен был словить мою пулю.

– Он погиб?! – ахнула Вика.

– Нет. Он выжил. Но полгода по больницам. Кстати, он тоже меня не считает виноватым. Типа, сам нарвался. Я же его предупреждал, чтобы он не лез в тот гараж. Говорю, давай тяжелых дождемся, они проверят. Нет, что ты! На кураже! Ну и… Случилось так, как случилось. Он после ранения в дежурку пересел. А я… А я мимо той дежурки проходить не мог. Я должен был его за рукав схватить и остановить! Я был старшим по званию и возрасту. Вот так вот, Вика Соколова, бывает. И я тоже хочу с тобой прямо сейчас, здесь, на земле, договориться…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.