Ирина Одарчук Паули
Часы, которые перестанут ходить

Пролог

Все началось с тиканья. Вернее, с его отсутствия. В тот день, 12 октября, ровно в 15:47 по всемирному координированному времени, самые точные механизмы в мире замерли. Не сломались, не остановились – они замерли. Стрелки не дрогнули, кварцевые кристаллы не издали ни звука, атомные часы, сверяющиеся с пульсом самой вселенной, просто… перестали считать. Это был не мгновенный коллапс, а волна, прошедшая по планете со скоростью света. Сначала в лабораториях ЦЕРНа поднялась паника, потом тишина опустилась на биржи, аэропорты, операционные. Мир затаил дыхание, ожидая, что вот-вот все вернется. Но ничего не вернулось.

Через час человечество поняло, что часы не просто остановились. Они больше не идут. Время, как физическая константа, перестало быть измеримым. Оно текло, ведь люди старели, раны заживали, вода капала из прохудившегося крана. Но измерить его было невозможно. Секунда, минута, час – эти понятия умерли.

Прошло пять лет.

Часть первая: Пепел цивилизации

Глава 1

Лео проснулся от того, что у него затекла рука. Он лежал на полу своей мастерской, среди груды мертвых циферблатов и обнаженных механизмов. Воздух пах пылью, металлом и одиночеством. Он не знал, который сейчас «час». Понятия «утро» или «вечер» определялись исключительно светом за грязным окном. Сейчас был рассеянный серый свет. Значит, где-то между рассветом и закатом.

Раньше Лео был часовых дел мастером. Теперь он был археологом, раскапывающим руины ушедшей эпохи. Его нанимали находить старинные механические часы, те, что не зависели от электричества или атомов. Он чистил их, смазывал, заводил ключом. Они шли. Недолго, может, день, может, неделю, но они шли. В мире, лишенном времени, его умение стало формой магии. Люди платили едой, батарейками, книгами за то, чтобы услышать тиканье в своем доме. Звук, напоминавший, что когда-то мир был упорядочен.

Его навестил Мара. Она была из Комитета, нового правительства, которое пыталось наладить жизнь в городе. Комитет пытался ввести «условные сутки» – 20 циклов сна и бодрствования, но это была жалкая пародия. Люди сбивались, спали, когда могли, и бодрствовали, когда не могли уснуть.

– Лео, – ее голос был хриплым от усталости, которая стала новым нормальным состоянием. – Нам нужна твоя помощь. В старом университете, в подвале факультета физики. Там есть проект… доктора Элизы Вейс.

Лео поморщился. Имя Вейс было знакомо. Гениальный физик-теоретик, которая в первый год после Остановки возглавляла группу по поиску решения. Говорили, она сошла с ума, утверждая, что время не остановилось, а «свернулось».

– Она мертва, Мара. Погибла в стычках у электростанции два года назад.

– Но ее работы остались. Мы нашли ее лабораторию. Там есть журналы, схемы. Мы не понимаем их. Ты… ты думаешь как эти штуки. – Мара кивнула на разбросанные часы.

Лео не хотел никуда идти. Его мир сузился до этой мастерской, до тиканья, которое он мог контролировать. Вне ее царил хаос. Но в глазах Мары была мольба, приправленная отчаянием. И он согласился.

Глава 2

Лаборатория Элизы Вейс была капсулой безумия. Стены были испещрены уравнениями, которые сходились в странные, почти мистические символы. Повсюду валялись самодельные приборы, кристаллы, провода. И в центре комнаты стояли самые странные часы, которые Лео когда-либо видел.