Екатерина Александрова
Грандиозно Тревожная Реальность

Вместо предисловия.

Почему я решила написать про тревогу, хотя сама от этого тревожусь.

Многие люди живут в режиме тревоги всегда. Им кажется – это нормально: «я просто эмоциональный человек», «я всё контролирую, потому что без меня мир рухнет».

Так думала и я. Долгие годы.

Пока в мае 2025 года не оказалось, что это вовсе не про «характер» и «эмоциональность». Мне поставил диагноз врач психиатр-психотерапевт: генерализованное тревожное расстройство. Я не придумала его себе сама – его мне обозначили специалисты. И именно в тот момент я поняла: моё состояние имеет название, причины и, главное, пути выхода.

В этой книге я хочу рассказать свою историю. Как это – жить будто в вечном октагоне, где каждый день идёт бой: со страхом, с бессонницей, с мыслями, с самой собой.

Я пишу её не для того, чтобы пожаловаться. Я пишу для тех, кто тоже живёт в тревоге, но ещё не знает, что с этим делать. Пусть моя история станет хотя бы маленькой опорой: справиться можно. И – что важно – справляться нужно.

Глава 1.

Немного обо мне.

Я юрист. Уже это слово само по себе накладывает на мозг особый отпечаток. Когда ты работаешь с законодательством, которое меняется со скоростью света, невозможно позволить себе расслабиться. Нужно всегда держать руку на пульсе: новые поправки, новые законы, новые разъяснения. И если ты вдруг что-то упустишь – последствия могут быть серьёзными. Для клиента, для компании, для тебя лично.

Работа юриста – это постоянная бдительность. И я понимаю, что именно это подпитывало мою тревогу: я привыкла проверять, перепроверять, держать в голове все риски, предугадывать все варианты. Казалось бы, это профессиональный навык. Но проблема в том, что в личной жизни он тоже включался. Мозг не умел «отключать режим юриста».

Я обычная девушка. Сейчас могу спокойно это сказать.

Раньше я бы в жизни так не написала. Раньше мне казалось, что я – центр вселенной. И нет, это не про нарциссизм и не про то, что я ходила с короной на голове. Это больше похоже на синдром «спасателя мира». Мне казалось, что если я вдруг перестану всё контролировать, то мир непременно рухнет. Люди без меня забудут, где их носки, компании обанкротятся, а Вселенная обидится и закроется на капитальный ремонт.

С самого детства я была слишком эмоциональной. Мне всё было «надо». Я умудрялась одновременно учиться, бегать по секциям, участвовать в олимпиадах и ещё при этом мечтать о чём-то космическом. У меня всё время был какой-то новый «проект»: то спектакль в школе, то конкурс, то кружок, то ещё что-то. И самое интересное – никто меня не заставлял. Мне самой казалось, что если я не буду всё это тащить, то жизнь станет серой и скучной.

Отдельная история – отношения. Я не смогла их построить. С тревогой внутри это было как пытаться держать стакан воды в руках, когда руки всё время дрожат. Ты вроде бы стараешься, хочешь быть рядом, хочешь быть «правильной», но всё внутри гудит: «А вдруг он уйдёт? А вдруг я не понравлюсь? А вдруг я сделала что-то не так?» И сколько бы тебе ни говорили «успокойся, всё хорошо», – внутри всё равно бежит этот вечный двигатель.

В итоге рядом со мной никто не задерживался надолго. Может, потому что я сама вечно пыталась контролировать и угадывать мысли другого. А может, потому что тревога не оставляла места лёгкости, без которой отношения невозможны.

Я думала, что у меня просто такой характер. Что я «ответственная, собранная, серьёзная». Но на деле я жила, как в клетке, у которой стены сделаны из моих же мыслей.

И только когда врач – психиатр-психотерапевт – поставил диагноз «генерализованное тревожное расстройство», я впервые вздохнула. Это не «я слабая». Это болезнь. Её можно лечить.

У меня тревога – это не просто слово. Это стиль жизни, прописанный в крови.

Деньги как бесконечный кошмар.

Каждый месяц у меня начинается одинаково – с подсчётов. Таблицы, заметки, бесконечные списки. Я перекладываю одни и те же цифры с места на место, как будто это может что-то изменить. На бумаге всё выглядит более-менее: сюда столько, туда столько. Но в реальности всегда одно и то же – дырища, которую нечем закрыть.

Просыпаюсь утром и первое, что приходит в голову – не кофе, не планы, не вдохновение. Первое – это мысль: «Чем платить?»

И дальше она начинает крутиться как заезженная пластинка. Чем? Где взять? Как выкрутиться?

И самое страшное – даже если деньги каким-то чудом находятся, мозг не успокаивается. Он не умеет радоваться решённой проблеме. Он живёт в сценарии, что завтра я ничего не заплачу. Что дверь захлопнется, и меня выселят. Что я останусь без крыши над головой, без точки опоры.

Я реально проживаю это в голове, как будто это уже происходит: я стою посреди подъезда, держу Тео на руках и не знаю, куда идти. Это не кино и не сон – это внутренний фильм ужасов, который крутится каждую неделю, а иногда и каждый день.

И тело верит этой картинке больше, чем реальности. Сердце стучит, руки дрожат, в голове туман. Тревога не спрашивает: «А что если?» – она сразу показывает, как будто это уже случилось.

И вот так каждый месяц превращается в марафон выживания. Даже если что-то закрыла, заплатила, успела – внутри уже готов следующий сценарий: «А что будет в следующий раз?»

Тревога делает из денег не цифры, а чудовище. Она превращает обычные счета в ощущение приговора. И я всё время живу в будущем, где меня уже выселили. Где у меня нет дома. Где я не справилась.

И самое обидное, что даже когда объективно всё не так плохо, внутри оно всё равно ощущается как конец света.

Здоровье – постоянный медицинский сериал.

Если бы кто-то снимал сериал про мою жизнь, он бы точно был в жанре «медицинская драма с элементами ужастика». Только проблема в том, что этот сериал круглосуточный и без кнопки «выключить».

Утро начинается с того, что я прислушиваюсь к себе. «Как сегодня сердце? А живот? А голова?» И всё, день пошёл. Стоит где-то кольнуть – тревога уже разгоняется. Мозг включает свою излюбленную функцию – прогнозирование катастроф. «Ага, кольнуло – значит, всё, инфаркт. А если это инсульт? А вдруг уже поздно?»

Панические атаки – это отдельный аттракцион. Сначала учащается дыхание, потом сердце колотится так, будто я бегу марафон. Ладони мокрые, ноги ватные, и в голове только одно: «Я умираю прямо сейчас». И никакие доводы, что это просто тревога, не помогают. В этот момент весь мир превращается в маленькую комнату с надписью «конец». Было даже так, что я среди ночи выскакивала на улицу с Тео. Просто потому что казалось: «Сейчас задохнусь, если не подышу воздухом». Стою, дышу, держу его на руках, а внутри только паника и мысль: «Если я умру прямо здесь, он останется один».

И когда приступы отпускают, начинается другой сценарий: тревога за близких. Мама, сестра, друзья. Мозг гоняет мысли: «А если мама упадёт дома, и никто не узнает? А если сестра попадёт в аварию? А если завтра позвонят и скажут самое страшное? Я не просто думаю – я проживаю это. Вижу картинки. Слышу звонок. Представляю лица. И тревога становится такой реальной, что будто это уже случилось.

Врачи в этой истории – как второстепенные персонажи, которые всё время говорят одну и ту же фразу: «У вас всё нормально». Анализы хорошие, сердце здоровое, голова в порядке. А я выхожу и думаю: «Ну конечно, они просто не нашли. Всё равно что-то есть». И это замкнутый круг: я боюсь врачей, потому что они могут сказать страшное. Но я и без них не могу, потому что мне срочно надо проверить, что я ещё жива.

Жить в таком режиме – это как каждый день быть участником шоу «Скорая помощь: новая серия». Лёгкая боль в животе превращается в «рак». Давление прыгнуло – значит, инсульт. Голова закружилась – ну всё, конец. Даже обычный насморк мозг раскручивает до «неизлечимого».

И это не отпускает даже ночью. Я могу лечь спать и вместо того, чтобы расслабиться, слушать, как сердце бьётся. Проверять пульс. Считать вдохи. И параллельно думать: «А вдруг я не проснусь?» Или наоборот – «проснусь от звонка, где скажут, что кто-то умер».

Самое изматывающее – это даже не сами «симптомы». А ожидание. Ждать катастрофу – это как жить в аэропорту с чемоданом, который никогда не улетает. Ты всё время наготове, всё время прислушиваешься. А жизнь мимо проходит.

И я понимаю умом: это не жизнь, это тревога. Но в моменте это не имеет никакого значения. Тело реагирует так, будто пожар, а мозг подливает бензин. И я живу в этом пожаре каждый день.

Отношения – война с самой собой.

Если бы мои отношения нужно было описать одним словом, это было бы слово «война». Не с мужчинами. Не с обстоятельствами. А со мной самой.

У меня вечно качели: то я тревожный тип привязанности, то избегающий. То я вцепляюсь в человека, как будто он кислородный баллон, без которого я задохнусь. Пишу, проверяю, думаю: «Где он? Почему не ответил? А если что-то случилось? Или, хуже того, он передумал и решил, что я слишком…» И вот уже тревога выстраивает целый хоррор-сценарий.

А потом, в другой день, будто щёлкает переключатель. Становлюсь холодной, отстранённой, почти ледяной. «Не подпускай. Не доверяй. Всё равно бросит». И я сама ставлю стену: как только мужчина делает шаг ближе – я делаю два назад.

Итог всегда один: я строю отношения так, чтобы их разрушить. Как будто боюсь счастья больше, чем одиночества.

Я много раз думала: а что если я просто не умею любить? Но нет, я умею. Я очень даже умею – только вместе с любовью приходит страх. Страх потерять, страх быть брошенной, страх раствориться в другом. И мозг включается на полную мощность: проверяет, анализирует, придумывает угрозы, которых нет.

Это изматывает не только меня, но и тех, кто рядом. Мужчины видят перед собой вроде бы сильную, харизматичную женщину – юриста, у которой всё под контролем. Но за этой «бронёй» живёт девочка, которая то кричит «не уходи!», то закрывает дверь и говорит «не подходи!».

И вот в этой войне я проигрываю сама себе. Потому что сердце хочет близости, а тревога говорит: «Опасно». Душа хочет тепла, а внутренний голос твердит: «Это всё ненадолго».

Иногда я думаю, что влюблённость для меня – как включить тревогу на максималках. Я не успеваю радоваться моменту, потому что уже думаю: «А если завтра всё закончится?» И вот так счастье превращается в минное поле.

Я честно признаю: пока что я не умею строить отношения. Но, может быть, первый шаг к этому – признать, что в этой войне я устала. И что, возможно, пора научиться любить без постоянного страха. Хотя бы начать с того, чтобы перестать воевать с самой собой.

Работа и голова.

Моя жизнь – это вечный бег на адреналине. И парадокс в том, что на тревоге и стрессе у меня лучше всего получалось делать карьеру. Пока другие сидели и думали, я прыгала в новые проекты, города и работы, будто у меня в крови был встроен мотор, который не даёт заглохнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.