Сергей Тамбовский
Миротворец-2

Миротворец-2

26 октября 1896 года, Гангут, Великое княжество Финляндское

На берегу неприветливого Финского залива августейшая семья провела практически весь этот день. Радио еще не изобрели, а телеграф работал только по проводам, так что с борта яхты «Штандарт» смогли связаться с берегом с помощью флажковой схемы только к вечеру. За царем подъехали уже когда смеркалось – так что семья весь световой день занималась выживанием, разжигала костер, сооружала шалаш и пыталась поймать рыбу. С рыбой ничего не получилось, поэтому удовольствовались сухим пайком, который первый помощник предусмотрительно захватил с яхты.

Подъезд к этой уединенной бухте был сильно затруднен, поэтому спасательная экспедиция прибыла верхом на лошадях, ведя за собой запасных. На них и уселись с горем пополам Александр, Мария и все остальные.

– Захватывающее у нас приключение сегодня получилось, – сообщил Георгий, когда они уже тряслись в седлах, одолевая крутой подъем нВ скалы, – почти как в книгах Майн Рида.

– Или Фенимора Купера, – дополнил его высказывание царь, – индейцев только не хватает для полноты ощущений.

– Вместо индейцев у нас тут финны будут, – заметила Мария, – надеюсь, что скальпы они с нас снимать не станут…

– Я тоже на это надеюсь, – развеселился Александр.

В итоге вся семья добралась до дачи Кутайсовых – российская знать давно облюбовала себе эти места под летний отдых. Вот и сейчас, хотя на дворе была осень., а не лето, на этой даче вполне себе обитали хозяева во главе с графом Константином Павловичем. После охов и ахов при встрече, краткого рассказа Георгия о том, что случилось, и помывке в настоящей ванне с горячей водой, обитатели и гости собрались в большой гостиной для вечерней беседы.

– Ваш батюшка, – сказал Александр, – ведь сейчас губернаторствует в Иркутске, если не ошибаюсь?

– Точно, государь, – тут же согласился граф, – Павел Ипполитович уже пятый год там, как вы его назначили.

– Как здоровье у батюшки?

– Какое может быть здоровье в шестьдесят лет, – честно высказался Кутайсов-младший, – есть такая народная поговорка про такой возраст – если ты после пятидесяти проснулся и у тебя ничего не болит, значит – ты умер…

– Верно, – улыбнулся царь, – есть такое мнение… мне, кстати, пятьдесят в прошлом году стукнуло, но пока просыпаюсь без особенных болей…

– Что намерены делать в Финляндии? – перешел к более практичным вопросам Кутайсов.

– Мы тут посоветовались с семьей, – посмотрел царь на жену, – и решили, что раз уж такая оказия случилась, неплохо было бы встретиться с местной, так сказать, общественностью… и поговорить о текущих делах и планах на будущее…

– Хорошее начинание, ваше величество, – поддержал его Кутайсов.

– А вот уж кстати, – царь закурил сигару, положил ногу на ногу и продолжил, – вы же тут давно проживаете, так? Можно сказать, стали финским аборигеном… представьте взгляд, так сказать, изнутри – как тут люди живут, чем недовольны, чему радуются? Отношения финнов и русских в основном интересуют…

– А что финны? – ответил Кутайсов, – бедные забитые крестьяне… при шведском владычестве их вообще за людей не считали, а когда русские пришли, они все же посвободнее себя почувствовали. По крайней мере, финский язык уравнялся в правах со шведским. К русским они ровно относятся, не так, как поляки…

– О, польский вопрос всплыл, – позволил себе вмешаться в его речь Георгий, – а ведь польский язык тоже на равных правах с русским сейчас ходит в Царстве Польском…

– Да, – немного замешкался Кутайсов, – что есть, то есть… но ведь поляки в большинстве считают себя много выше русских, не говоря уж об остальных национальностях империи, верно?

Георгий и Александр синхронно кивнули ему, тогда граф продолжил.

– А в Финляндии все по-другому… финны же это очень специфическая языковая ветвь – финно-угорская она называется, если не ошибаюсь…

– Верно, – подтвердил Георгий, немного поднатаскавшийся в национальных вопросах, – к этой же ветви относятся карелы, чухонцы, венгры и некоторые народности Центральной России, мордва, черемисы, коми.

– Точно, – ответно кивнул Кутайсов, – их еще больше в недавней истории было, финно-угорцев, а именно – меря, мещера, мурома, чудь белоглазая и так далее, но они все ассимилировались. Остались только финны, чухонцы и венгры, эти потому что сумели нагнуть Священную Римскую империю и основать свое государство на Дунае. Так вот, язык у финнов очень своеобразный, с русским, например, совпадений слов и словосочетаний всего несколько процентов. Всю свою историю они, финны, были под чьим-то владычеством, сначала варягов, потом новгородцев, потом опять шведов, теперь вот включены в состав Империи.

– Как вы умно рассуждаете, Константин Павлович, – заметил царь, – давайте нальем еще по стопке коньяка и добьем этот вопрос… а кстати, что из алкогольных напитков предпочитают коренные финны?

– У них тут два основных варианта, – тут же ответил Кутайсов, – для дам выпускают облегченную Коскенкорва вийна в 35 градусов, а для мужчин суровую Конкенкорва водку, 60 градусов. Но на мой вкус русская водка лучше…

– Я понял, – опрокинул стопку царь, – давайте не будем углубляться в алкогольную тему, а лучше продолжим по национальностям…

– Так вот, – Кутайсов тоже выпил свою дозу, поставил бокал на стол и закончил свою мысль, – у финнов своего государства никогда не было, в отличие от поляков. Поэтому они вполне могут быть законопослушными и исполнительными гражданами Империи… тут главное в том, чтобы Империя не давала слабину – уважают сильных и успешных, так всегда было и будет в любом государстве на нашей земле…

– Про контрабанду еще хотел спросить, – сказал царь, – я краем уха слышал, что финны очень много беспошлинных товаров ввозят из Швеции и наоборот, вывозят туда, и тоже без налогов – знаете про это?

– Куда же без контрабанды, – развел руками Кутайсов, – это третья древнейшая профессия после сами знаете каких двух… но через реку Торнио, это граница со шведами, в основном везут все тот же алкоголь, этим спокойно можно пренебречь. Швеция это не та страна, которой нам сейчас надо опасаться.

– А ты что скажешь? – Александр перевел взгляд на сына, – ты же сейчас главный специалист по национальностям…

– Вот так сразу… – замешкался на секунду Георгий, – ну хорошо, я попробую. На мой взгляд, финнов пока можно особенно и не трогать – волнений тут никаких, ловят они рыбу и лес на дрова рубят, вот и пусть продолжают. А что до неприязни к русским, так на том же Кавказе этой неприязни в разы больше – я там пожил, знаю, что говорю…

– Очень интересно, – усмехнулся царь, – и какие же нации у нас сейчас требуют большего внимания на твой взгляд? С поляками все понятно, я про других говорю.

– Так малороссы же, они же украинцы по собственному определению, папа, – твердо заявил Георгий, – вот где основная проблема может возникнуть в ближайшие годы.

Папа вспомнил кино, которое ему показал спаситель, и ответил так.

– Похоже, что ты прав, сын… малороссов гораздо больше, чем тех же финнов, да и поляков тоже, это, во-первых. А во-вторых, триста лет под польско-литовским управлением это триста лет, их трудно забыть. А ты молодец, полезные идеи выдвигаешь… надо будет тебя назначить тебя губернатором Киевской губернии, там на практике займешься малороссийским вопросом.

– А с финнами все же что делать будем? – продолжил любопытствовать Георгий.

– Выступлю завтра или скорее всего послезавтра в их парламенте, как уж он называется-то… сенат – вот там и скажу речь перед финской общественностью. А еще надо убрать Выборг из Финляндии, мой прадедушка абсолютно напрасно его присоединил к ним. Да и финские марки местные надо бы упразднить, совсем не дело, когда в одной стране ходят разные валюты. Но взамен какой-то пряник надо финнам дать, чтобы уравновесить потерю Выборга и марок… какой, еще не придумал, но время до послезавтра есть, подумаю.

Гангут – Гельсингфорс

На следующий день прямо с утра на дачу Кутайсовых явился командир «Штандарта» адмирал Чагин. С повинной головой.

– Государь, лично моя вина в случившемся безмерна – я должен был проконтролировать проход яхты через финские шхеры, но пустил дело на самотек. Готов сегодня же подать в отставку и понести заслуженное наказание.

– Господь с вами, Иван Иванович, – благодушно улыбнулся Александр, – все же закончилось неплохо… к тому же моя семья осталась довольна этим небольшим приключением. Так что отставку я не принимаю – оставайтесь на своем рабочем месте.

– Но что мы далее будем делать? – задал главный вопрос Чагин, – яхту починили, дыра оказалась небольшой, можно продолжать путь…

– Давайте так поступим, – Александр встал, подошел к окну и заложил руки за спину, – вы ведите Штандарт к Гельсингфорсу и вставайте там на стоянку. А я с родными проедусь по местным железным дорогам и встречусь с аборигенами в сенате. А потом продолжим путь к Петербургу – возражений нет? – обернулся он к адмиралу.

– Хороший план, – одобрил слова начальника Чагин (а что ему еще оставалось делать), – разрешите приступать к выполнению?

– Разрешаю… – милостиво кивнул царь, – и еще вот что… когда мы высаживались на берег, нам указал правильную дорогу один бородатый финн… если нетрудно, разыщите его – это будет нетрудной задачей, вряд ли тут много рыбацких селений в окрестности.

– И что с ним делать, когда найдем? – позволил себе такое уточнение Чагин.

– Наградите его чем-нибудь от моего имени… можно деньгами, можно какими-то товарами. А мы поехали в столицу.

Кутайсов организовал транспортировку царской семьи до ближайшей железнодорожной станции Киркниеми, непосредственно в Гангут линию пока не провели, да и в ближайших планах этого не значилось.

– Черт ногу сломит с этими финскими названиями, – сказал в сердцах Александр, пытаясь повторить название станции, – то ли дело в России – Рязань, Тула, Псков, Дно наконец… коротко и ясно.

– Что же делать, государь, – посочувствовал ему граф, – в чужой монастырь со своим уставом не ходят… у мадьяров, кстати, еще более сложные названия городов, один Секешфехервар чего стоит – но австрийцы с чехами привыкли и выговаривают…

– Вы бывали в Венгрии? – поинтересовался царь.

– Случилось один раз… давненько, но названия городов запомнил… переводится этот Секеш, как Престольный белый город.

– А Кирки… ну станция эта – она как переводится?

– Всего-навсего, как «церковь на острове» – там озеро большое, городок частично на острове и расположен.

– Ладно, поехали, – распорядился царь, – а то до вечера не доберемся.

Киркниеми этот оказался обычной деревушкой с деревянными в основном домами, церковь здесь и правда имела места – высокий протестантский храм с красивой черепичной крышей.

– Вот вокзал, – показал рукой Кутайсов, – через него три раза в день пассажирские поезда ходят, направо в Гельсингфорс, налево в Турку.

– О, – услышал знакомое слово Георгий, – а можно, я в Турку съезжу? Давно хотел посмотреть – это же ведь древняя финская столица, верно?

– Все верно, Георгий Александрович, – вежливо подтвердил граф, – столицу оттуда перенесли в 1817 году, Александр 1й распорядился.

– Отлично, – потер руки Георгий, – со мной кто-нибудь поедет?

Оба брата, и Николай, и Михаил, изъявили желание посмотреть на Турку, а царь с царицей все же решили следовать в Гельсингфорс.

– Ближайший поезд на восток будет… – посмотрел расписание Кутайсов, – будет через час с четвертью, а на запад в Турку через сорок пять минут. А пока можно заказать чего-нибудь в буфете…

––

А через полтора часа Александр уже ехал в вагоне первого класса и рассматривал в окно финские пейзажи.

– Бедная все же эта Финляндия, – заметил он супруге, – север, зерновые плохо растут, остается только коров разводить…

– Но люди приветливые, – ответила Мария, – вспомнить только того рыбака, который нам дорогу на море указал. На лицо страшный, а внутри очень добрый…

Царь немедленно припомнил песенку из фильма, который прокрутил ему пришелец из будущего, и чуть не поперхнулся.

– На лицо ужасные, добрые внутри, тут живут несчастные люди-дикари, – пробормотал он.

– Что-что? – не поняла Мария.

– Да это я так, не обращай внимания… я вот что подумал, душа моя – а не пора ли нам женить наших сыновей? Николая убираем в сторону, он уже года три как женат, а вот Георгий с Михаилом пока непристроенные ходят…

– Какие у тебя есть предложения? – заинтересовалась Мария.

– Ты же сама понимаешь, семья у нас необычная, поэтому и жен для наследников следует выбирать очень разборчиво…

– Конечно, понимаю, Сани, – улыбнулась супруга, – хорошо, давай я тебе перечислю девиц в половозрелом возрасте из королевских династий Европы. Начнем со Швеции, если нет возражений…

– Какие уж тут возражения – со Швеции, значит со Швеции… тем более, что мы сейчас находимся где-то неподалеку.

– У нынешнего шведского короля, Оскара II, к сожалению четверо официальных сыновей и ни одной дочери… есть две внебрачные, одна из них, кстати, очень красивая, актриса в театре, но вряд ли нам это подойдет…

– Тогда Швецию придется пропустить, – с сожалением отвечал Александр, – и передвинуться в более южные страны.

– Вильгельм, с которым ты только что встречался… – продолжила она, – у него всего одна дочка, Виктория-Луиза, но ей всего 4 годика, так что тоже мимо. Франц-Иосиф… у него три дочери, две старшие давно замужем, а вот младшая Мария-Валерия недавно развелась и в принципе свободна…

– А сколько ей лет, этой Валерии? – заинтересовался Александр.

– 27 или 28, не помню точно…

– Отличный возраст, берем ее на заметку и двигаемся далее…

– Во Франции королей нет, так что сразу передвигаемся в Британию… у королевы Виктории дети уже большие, все же Виктории 70 лет, так что сразу к внукам перейдем – там две заметные фигуры среди этих внуков… не считая супруги Николая, Александра же тоже внучка королевы…

– И что это за фигуры?

– Первая Мария Эдинбургская, дочь Альфреда и Марии Александровны, той самой…

– Моей сестры? – удивился царь, – надо же, какая у меня память дырявая стала… но ты продолжай.

– Ей всего двадцать лет и судя по слухам, ее упорно сватают на румынский престол…

– Что за страна такая, Румыния, – поморщился царь, – ей без году неделя, этой стране, только с нашей помощью на свет появилась недавно совсем, с Россией не сравнить. А второй вариант какой?

– Виктория Евгения, дочь принцессы Беатрисы и принца Генриха… тут все хорошо, кроме возраста – ей всего 10 лет сейчас…

– Ну это не помеха, – отвечал Александр, – можно обручиться и сейчас, а брак заключат попозже. Еще какие-то предложения будут?

– Остаются еще датская, бельгийская и испанская монархические семьи, но боюсь, британской и австрийской они сильно уступают…

– Все равно хотелось бы заслушать и весь список, дорогая.

– Ну слушай, раз так хочется, – ответила Мария, – в Дании все принцессы старые, самая молодая из них Тира-Амалия, ей уже 43 года и она давно замужем, так что Данию исключаем из списка. Бельгия… эта династия самая молодая в Европе, всего сто лет с небольшим, правит там сейчас Леопольд 2й, у него пока свободна младшая дочь Клементина, ей 24 всего… но на мой взгляд, она такая страшная, что даже королевская родословная не заставит обратить на нее взгляд наших сыновей…

– Еще испанцы остались, – напомнил Александр.

– Верно, – согласилась Мария, – в Испании сейчас правит Альфонсо 13й, внук знаменитого Филиппа 6го. Ему на данный момент 10 лет и никаких детей у него по умолчанию быть не может. Но имеются дети предыдущего монарха, Альфонсо 12го – обе, причем, Марии. Одной 16 лет, другой 14. В принципе партия неплохая…

– Особенно в свете намечающейся заварушки между Испанией и Американскими штатами, – задумчиво поразмыслил царь, – надо подумать, конечно, но испанская партия для Жоржа, например, мне представляется выгодной во всех смыслах… а где это мы едем? – взглянул в окно Александр.

– Могу ошибаться, но, по-моему, это пригороды Гельсингфорса, – ответила ему супруга, а сидевший на соседнем сиденье Степанов, первый помощник командира яхты Штандарт, подтвердил, что да, это уже столица началась.

– Ну, значит, нам пора выходить, – встал со своего места царь и проделал несколько упражнений в виде приседаний и подпрыгиваний, – кто нас встречать-то будет? – задал он вопрос Степанову.

– Не могу точно сказать, государь, – смешался тот, – но кто-нибудь точно будет.

А встречал императорскую семью на главном вокзале Гельсингфорса не кто иной, как генерал-губернатор Финляндии, а заодно и командующий войсками Финляндского военного округа граф Гейден, младший сын героя знаменитой Наваринской битвы, в которой Россия совместно с Францией победила Турцию… правда это уж очень давно было.

– Для меня высокая честь принять в столице Финляндии августейшую семью, – сказал граф, склонившись к ручке Марии. – Наслышан о вашем неожиданном приключении в окрестностях Гангута… как вам удалось выбраться из него?

– Все оказалось не слишком опасным, Федор Логинович, – проявил царь знание персоналий региональных лидеров, – было даже интересно…а как у вас тут протекает служба?

И пока они шли от вагонов к экипажам на вокзальной площади, а потом ехали к губернаторскому дому, бренча колесами по булыжной мостовой, граф Гейден успел довольно много рассказать и на многих пожаловаться. Потому что характер у него был неуживчивый и, если говорить прямо, склочный. Царь терпеливо слушал его, не пытаясь перебить, и временами морщился. А когда его с Марией определили в гостевые апартаменты губернаторского дома на Рыночной площади.

– Менять его надо, как думаешь? – задумчиво произнес царь, глядя в окно на обширный парк с облетевшими листьями, – староват он для такой должности…

– Сложно сразу сказать… – ответила жена, – с одной стороны да, старый и слишком разговорчивый, а с другой… есть такая поговорка – старый конь борозды не портит…

– Но и глубоко не пашет, – закончил эту народную мысль Александр, – ладно, я тебя понял – будем думать. До конца года примерно… а что у нас с выступлением в сенате?

– Вот, – Мария достала из сумочки сложенный лист бумаги, – это тебе просили передать.

– Так-так-так, – вчитался царь, – сегодня в пятнадцать часов обед, а встреча с общественностью в сенате завтра в восемнадцать … ну что, мне такой распорядок нравится.

– А ты готов к выступлению? – поинтересовалась жена, – дело-то в общем серьезное…

– Я в хорошей форме, – улыбнулся Александр, – тем более, что длинных речей я произносить не привык, переведу это мероприятие в формат вопросов и ответов – должно получиться интересно.

– Я поприсутствую на твоей встрече, – сказала Мария, – если ты не против.

– Конечно, дорогая – будешь оказывать мне моральную полддержку… кстати, завтра наверно и Георгий с братьями подтянутся, тоже пусть приходят.

А после обеда губернатор предложил императорской чете на выбор либо посещение Шведского театра, либо прогулку по окрестностям.

– Что мы не видели в этом театре? – высказала свое мнение Мария, – тем более, что там на шведском языке, наверно, говорить будут…

– Шведский достаточно сильно похож на немецкий, – заметил царь, – но ты права, конечно, лучше прогуляться на свежем воздухе.

Граф Гейден, узнав о выборе своих подопечных, предложил на выбор три места в окрестностях, куда можно было прогуляться за не очень длительное время.

– На западе у нас есть местечко Эспоо, – начал он оглашать список, – ничего особенного там нет, но рядом большой лесной массив, оборудованный под парк. Если двинуться на север, то там будет Туусула, родина композитора Сибелиуса и художника Халонена…

– Не слышал про таких, – ответил царь.

– Сибелиус, кстати, приглашен на завтрашнее мероприятие, – сообщил губернатор, – а на востоке от столицы есть местечко Порвоо, знаменитое двумя вещами – старинной застройкой 16-18 веков, практически нетронутой более поздними вставками, а также замком, где ваш дедушка провозгласил присоединение Финляндии к России…

– Мне вот это последнее место больше всего нравится, – тут же отозвался царь, а царица молча кивнула в поддержку его решению.

– Тогда решено, едем в Порвоо… это примерно час с небольшим, можно на поезде, можно в экипажах…

– На поезде, конечно, – решил за себя и за супругу Александр. – А это вот что за памятник? – показал он в окно своей спальни.

– Так Александру 1му же, – ответил граф, – благодарные финны возвели, совсем недавно, в позапрошлом, кажется, году – в память о восстановлении финского парламентаризма.

– О как… – задумался Александр, – не знал об этом…

Прогулка по местечку Порвоо ничем особенным не запомнилась августейшей чете – ну да, старинный городок, ну да, булыжная мостовая, но такого же примерно добра в той же Риге было куда как больше. От нечего делать Александр завел лингвистический спор с губернатором.

– Милейший граф, – начал он, – а почему в финских словах так много двойных гласных букв? Непривычно как-то для русского уха…

– Я интересовался этим, ваше величество, – с готовностью ответил Гейден, – дело в том, что таким образом финны подчеркивают протяженность слога, так что на русском языке, например, название этого вот городка читается к Порво-о, два слога в конце, а финны просто говорят протяжное Порвооо.

– В немецком языке есть что-то похожее, – заметила Мария.

– Не совсем, – осмелился уточнить ее граф, – в немецком диакритические символы над некоторыми буквами означают не длительность звучания, а смягчение. В русском для этого есть мягкий знак… а у финнов вот удвоение гласных.

– Любопытно, – ответил царь, и на этом их лингвистические дебаты завершились.

Сенат

А на следующий день, как и было распланировано накануне, финская общественность собралась в местный сенат на встречу с верховным правителем России. Губернатор выдал Александру кратенькую справку, кто есть кто среди собравшихся, из него царь выделил знакомые фамилии композитора Сибелиуса, адвоката Свинхууда и собирателя Калевалы Юрье-Коскинена.

Сыновья Александра во главе с Георгием подтянулись к собранию, как и обещали, но вид у всех них был аховый, видимо вчерашний вечер они провели очень бурным образом.

– Сядьте подальше и ни во что не вмешивайтесь, – напутствовал их царь перед началом встречи.

Главой Сената по Конституции считался генерал-губернатор, а вот его первого заместителя выбирали от местной общественности, на текущий момент это был Стен-Карл Тудер, морской офицер, герой русско-турецкой войны 1878 года. Он и объявил выступление императора – Александр легко поднялся по ступенькам на подиум и начал свою речь без шпаргалки.

– Господа! Соотечественники! Коллеги! Я очень рад приветствовать вас всех на берегах Финского залива от лица правящего дома Романовых. Недаром великий поэт Александр Пушкин в своем знаменитом стихотворении очертил просторы Российской империи, начав именно с Финляндии – помните, наверно, «от финских хладных скал до пламенной Колхиды, от потрясенного Кремля до стен недвижного Китая». Да, Финляндия это крайний запад империи, точнее, северо-запад, что накладывает на этот регион особую ответственность, именно здесь начинается мост, соединяющий нас с Европой. Край суровой природы и трудолюбивого населения, входящего в дружную семью народов нашей империи. Меня сюда привела случайность, – счел нужным уточнить этот момент Александр, – авария с кораблем, когда он проплывал мимо Гангута, однако, как говорится в нашей поговорке – не было бы счастья, да несчастье помогло. Итак, благодаря этой случайности я перед вами, господа, и готов ответить на все ваши вопросы…

Собрание оживилось, народ немедленно начал обсуждать такой поворот – до сих пор верховные руководители страны на прямой контакт с населением не выходили. Но руку поднял только один человек из первого ряда, господин в строгом костюме с гвоздикой в петлице.

– Прошу вас, – кивнул ему Александр, – только сначала представьтесь.

– Карл Фацер, промышленник, – начал он, – мне, как представителю финских предпринимателей, хотелось бы обозначить основные болевые точки в своей сфере…

– Обозначайте, господин Фацер, – улыбнулся ему царь, он уже сидел на стуле рядом с трибуной со стаканом минеральной воды в руке.

– У меня две кондитерские фабрики в Финляндии, – продолжил тот, – выпускаем очень качественный товар, конфеты, шоколад, печенье, все это пользуется хорошим спросом не только в Финляндии и даже не только на остальной территории империи, но и за ее, так сказать, пределами. Примерно треть производимой продукции уходит в Швецию, Германию и Данию. Так вот, моя просьба, как плательщика немалых налогов в бюджет страны, заключается в следующем – а нельзя ли предприятия, приносящие валютную выручку, освободить от некоторых налогов? Или хотя бы уменьшить их каким-то образом… А вторая просьба заключается в следующем – хорошо бы повысить ввозные пошлины на товары, аналогичные нашим – зачем нам иностранные сладости, когда их прекрасно могут делать отечественные производители?

– Очень своевременное обращение, – царь поставил стакан с минералкой на трибуну, встал и продолжил, – лично обещаю вам, господин Фазер, рассмотреть все ваши просьбы в правительстве страны в ближайшее время.

Одновременно он открыл свой блокнот и сделал там соответствующую пометку.

– У вас все, господин Фазер? Ну, тогда слово переходит к следующему, – и он показал рукой на другого представителя общественности, сидевшего в том же первом ряду, но с противоположного края.

– Ян Сибелиус, – представился тот, – композитор.

– Рад видеть представителя творческой интеллигенции, – поприветствовал его царь, – излагайте, пожалуйста, свои вопросы.

– Хотел бы сказать пару слов по поводу финского языка, государь, – вежливо продолжил тот, – ваш дед, император Александр 1й, как известно, даровал нашему языку статус второго государственного, однако, на мой взгляд… и многие в нашей стране наверняка присоединятся к моему мнению… дела с нашим родным языком обстоят далеко не так, как хотелось бы…

– А что именно не так с финским языком? – нахмурил брови царь.

– Нет, в целом все нормально, – сразу сдал назад композитор, – но отдельные детали хотелось бы, так сказать, отполировать. Например, возьмем начальную школу – русский язык сейчас там преподают по 5-6 часов в неделю, а финский только 1-2. Или взять прессу, на нашем родном языке издается всего две газеты в столице и одна в Турку… тогда как на русском их полтора десятка в стране. Да что с русским сравнивать, даже на шведском языке больше печатной продукции издают. И в театре та же картина – все почему-то ходят на спектакли, где говорят исключительно по-русски…

– Но это, наверно, все же проблема финских театров, что в них мало ходят, – флегматично ответил Александр, – наверно, надо ставить актуальные пьесы и занимать в них талантливых актеров, тогда будут ходить и к вам… возьмите хоть Большой театр в Москве, слышали про него?

– Ну кто же не слышал про Большой театр, – немного смешался Сибелиус.

– Там аншлаги, насколько я знаю, вообще на все спектакли, независимо от языка, на котором они исполняются – хоть на итальянском, хоть на немецком.

– Тут, скорее всего, вы правы, – сокрушенно покачал головой композитор, – но относительно школ и газет все же хотелось бы увидеть какое-то решение проблем.

– Хорошо, господин Сибелиус, – кивнул царь, – я записал ваше пожелание – обсудим в ближайшее время. Так, еще есть желающие высказаться?

Руку поднял некто в чесучовом сюртуке из третьего ряда, Александр сделал ему приглашающий жест.

– Меня зовут Ирье Ирье-Коскинен, – сказал тот, поднявшись со своего места.

– Вот как, – ухмыльнулся царь, – имя и фамилия почти одинаковые?

– Да, так сложилось, – не стал тот углубляться в подробности, – я начальник духовной экспедиции сената и основатель партии старофиннов…

– Вот как, – озадачился Александр, – а что, есть и младофинны?

– Конечно, государь, – быстро отвечал Коскинен, – мы придерживаемся консервативных взглядов на вещи, а младофинны в противовес нам фиксируются на демократических принципах.

– Понятно, это примерно как в Британии виги и тори, одни за аристократию, другие за буржуазию…

– Да, почти так… мой вопрос связан с предстоящими выборами в Государственную Думу…

– Слушаю вас, господин Ирье, с большим вниманием, – царь даже встал и снова зашел за трибуну.

– Так вот, относительно нашей фракции старофиннов и вообще финского сената, – тут же продолжил Коскинен, – грядут выборы в Госдуму, а по регламенту в Финляндии один депутат выбирается от большего числа избирателей, чем в той же соседней Карелии. Мы, если честно, не понимаем такой дискриминации. К тому же можно добавить и то, что нет никаких намеков на дублирование всех будущих документов Думы на языки национальных окраин.

– Про избирательные квоты вопрос актуальный, – кивнул Александр, – я сразу же по возвращению в Петербург передам его в избирательную комиссию. А вот с той частью вашего выступления, которая касается переводов, я готов подискутировать…

– Давайте подискутируем, – лихо поднял перчатку Коскинен.

– Вы знаете, сколько народностей со своими языками проживает в России?

– Если честно, то нет…

– Вот здесь присутствует полномочный представитель правительства по вопросам национальностей, он даст справку, – Александр протянул руку в сторону безмятежно смотревшего в окно Георгия.

Николай толкнул его в бок, тот понял свою оплошность и тут же встал.

– Да, конечно, готов выдать необходимые справки в полном объеме, – быстро проговорил он, – всего на данный момент в Российской империи насчитывается 152 народности, но свои отдельные языки есть только у 113 из них. Самые большие ветви это великороссы, малороссы и белороссы, на них приходится 69% всего населения.

– На все языки народов империи предлагаете переводить документы, господин Коскинен? – ехидно осведомился царь, – на 113 штук?

– Ну что вы, государь, – тут же открестился тот, – только на основные… к ним, кроме русского вполне можно отнести финский и польский.

– Боюсь, среднеазиаты и евреи с вами не согласятся… – задумчиво ответил Александр, – но хорошо, я понял вашу мысль и постараюсь ответить что-то внятное до конца этого года…

Остальные вопросы были совсем уж мелкими и незначительными, поэтому собрание свернули через полчаса после въедливых замечаний Коскинена. А вечером царская семья погрузилась на Штандарт и отчалила в сторону Кронштадта.

митт

Сельское хозяйство

А после небольшого отдыха Александр засучил рукава и принялся за извечную российскую проблему, третью после дураков и дорог. Он собрал большое совещание в Зимнем дворце по вопросам реформирования и интенсификации сельского хозяйства. Главным докладчиком там был назначен Великий князь Николай, успевший между делом сплавать в Американские Штаты и получить некоторый опыт в этой сфере народного хозяйства.

– Итак, господа, – начал Николай, немного волнуясь, все же это было чуть ли не первое его выступление перед широкой аудиторией, – что мы имеем на данный момент в деревне…

И он показал указкой на большую схему, висящую на стене – это ему рисовала целая команда художников под руководством самого Врубеля.

– Количество лиц, занятых в сельском хозяйстве на текущий момент насчитывает 115 миллионов, из них 72 миллиона находятся в Европейской части страны, 21 в Средней Азии, 12 в Закавказских губерниях и только 10 приходится на Сибирь и Дальний Восток. Если более подробно рассмотреть Европейскую часть, то и здесь мы наблюдаем неравномерность размещения производительных сил…

Царь здесь с восхищением показал ему большой палец – экие умные слова выучил сынок, кто бы мог подумать.

– Максимум крестьянского населения здесь наблюдается на землях южнее линии Симбирск-Тамбов-Воронеж-Чернигов… Привисленские губернии и Финляндию мы пока оставляем за скобками… север же населен и обрабатывается в разы хуже. Теперь перейдем к объемам товарного производства сельского хозяйства, – предложил Николай и специально обученные люди быстро повесили на стенку новый плакат.

– Здесь мы видим разбивку сельскохозяйственной продукции по видам… как нетрудно догадаться, львиную долю тут занимает зерно, это более 80% от общих объемов. Внутри этой категории самую высокую долю имеет, естественно, пшеница, за ней идут ячмень, рожь и просо. Также имеют место посадки технических культур, как то – картофель, лён, бахчевые и подсолнечник, на них приходится около 20% площадей. Теперь про урожайность и экспорт…

На стене появился третий плакат, самый большой по сравнению с предыдущими.

– Общие земельные площади в России огромные, почти 2 миллиарда десятин, но пригодных для обработки уже меньше в разы – всего 350 миллионов десятин. И даже с этими 350 миллионами не все в порядке, из них только 100 миллионов можно отнести к землям, благоприятствующим к выращиванию на них сельхозкультур. Большая часть их расположена на юге Европейской части и в Поволжье, а также есть отдельные островки благополучия в Сибири и в Средней Азии. Во многом в связи с этим средняя урожайность в стране колеблется от 39 пудов с десятины для крестьянских владений до 47 для частников. Это очень мало, очень, в Соединенных Штатах, например, урожайность втрое выше, а в Германии впятеро. Что же касается экспорта, то он у нас неплохой, от 500 до 600 миллионов пудов, выручка от него составляет примерно половину всех наших доходов от экспорта, но при правильном развитии нашего сельского хозяйства эти цифры можно как минимум удвоить и по объемам, и по соотношению к общим доходам государства.

Николай оглядел аудиторию и понял, что доходят его слова далеко не до всех… надо поменять стиль изложения, подумал он.

– Я, наверно, уже утомил общество многочисленными цифрами и специальными терминами, – Николай сел на край стола, стоявшего рядом с плакатами, и перешел на более понятный язык, – короче говоря, господа, дело обстоит таким образом – надо, во-первых, поменять общественную структуру нашей деревни… ну или хотя бы начать этот процесс, община это не то, что требуется для развития, во-вторых, хорошо бы сменить экстенсивный характер развития нашей деревни на интенсивный… ну или тоже начать это делать, грубо говоря – поднять урожайность основных культур, а в-третьих, надо перенимать опыт передовых стран в сельском хозяйстве, на данный момент это Германия, Соединенные Штаты, ну и Францию с Голландией тоже можно добавить к этому перечню.

– Мы с большим интересом ознакомились с увлекательным докладом Николая Александровича, – встал со своего места император, – но я хотел бы добавить несколько замечаний по теме, если позволите…

Естественно, что никаких позволений действующему царю никто выдавать не стал, зал просто обратился в слух, тогда он продолжил.

– Все это верно, все это логически обосновано, но не будем забывать, господа, что мы живем в России, а здесь логика часто отступает на второй план… если не на десятый. Поэтому хотелось бы немного соотнести хороший, без преувеличений это отмечу, план великого князя, с реалиями нашей жизни…

Из зала по-прежнему не раздалось ни единого звука, но Николай позволил себе вольность немного подискутировать с родным отцом.

– Что же в моем плане нереального, Александр Александрович? – спросил он.

– Германию со Штатами мы точно не обойдем ни в ближайшем, ни в каком-либо обозримом будущем, – ответил царь, – но, конечно, поставить такую цель можно. Я вот что хочу сказать…

Александр сделал паузу на пару секунд, а потом закончил свою мысль.

– Для интенсивного развития нашего сельского хозяйства нужны три вещи… даже четыре – запоминайте или записывайте, – строго посмотрел он в зал, и действительно многие там открыли тетради и блокноты и вперили преданный взгляд в императора, – итак, первое… сельская община это хорошая форма, но немного устарелая, надо бы ее реформировать, в этом Великий князь совершенно прав… как именно, подлежит обсуждению.

Царь заложил руки за спину и начал прогуливаться вдоль сцены.

– Второе – нужны качественные семена, которые нам даст селекция – знаете такого Ивана Мичурина? – обратил он свой взор на Николая.

– Что-то слышал о нем, – ответил тот, – живет и работает где-то в Тамбовской губернии.

– Именно, в городке под названием Козлов… и не надо смеяться, даже в таких городках можно найти настоящих самородков – надо привлечь его к выращиванию наиболее продуктивных сортов зерна, в первую очередь пшеницы. Зарубежный опыт селекции нам также пригодится. Третье – чтобы повысить урожайность, нужны удобрения… и не те, что получаются естественным путем от коров и быков, а производимые промышленным способом, например нитрофоска и аммофоска – это будет новая отрасль в нашей промышленности, этим надо заняться немедленно.

– А четвертое что? – задал смелый вопрос Николай.

– Четвертое это средства механизации посевной и уборочной – пахать на лошадях и волах это каменный век, нужны современный средства обработки земли. И это тоже будет еще одна новая отрасль…

– Я все записал, государь, – поднял глаза на отца Николай, – будем заниматься этими вопросами.

– Да, – потер лоб Александр, – еще одно дело забыл – нужны флагманы, так сказать, в этой отрасли, передовые предприятия, на которые все будут равняться… лучше всего их организовать в местах, где условия для сельского хозяйства более благоприятны, под Ростовом или Екатеринодаром… ну и парочку в Поволжье, например. И потом пропагандировать их успехи – в газетах, в кинематографе, ну и в устном творчестве тоже, если получится… я ясно выразился?

– Более чем, – кратко ответил сын, на этом совещание и закончилось.

А уже после того, как заседание кончилось и приглашенные разошлись, Николай все-таки задал отцу пару вопросов.

– Тема с образцовыми хозяйствами очень интересна, папа – как она тебе пришла в голову?

– Все просто, сынок, – ответил тот, – вот сам смотри, в армии есть гвардия, верно? Там служат лучшие воины, которые первыми идут в бой, если надо… а прочие воинские части равняются на гвардейцев. Вот на этот пример я и ориентировался…

– То есть эти хозяйства станут гвардейскими, только в деревне?

– Ну да… как-то так.

– А где конкретно, по-твоему, надо их организовывать?

– В местах с хорошими климатическими условиями – это Кубань, например, в какой-нибудь казачьей станице, и еще возле Саратова, где поволжские немцы живут. Да и в Херсонской губернии тоже можно. Люди там везде трудолюбивые живут, земли черноземные, а если им еще и сверху помочь, совсем все сладится. Кстати, когда приедут из Парижа братья Люмьеры, надо будет им выдать задание, чтобы сняли эти хозяйства, людей и как они работают. Пропаганда это дело очень важное.

– А вот ты еще упоминал про удобрения и средства механизации – с ними как?

– На первых порах никак, – ответил царь, – потому что нет их пока. Но в следующем сезоне, это 98 год будет, надеюсь, появятся и удобрения с тракторами – первые же партии отправятся в эти образцовые деревни, даю тебе свое царское слово.

– И еще одно кстати, – вспомнил Александр, – надо будет туда же пристегнуть и Михаила, чтобы организовал в образцовых хозяйствах учебные и медицинские части… уж если делать образец, так образцовый по всем пунктам.

ьор

ВМФ

А еще немного позже Александр озаботился состоянием и перспективами развития императорского морского флота. Он, как известно, в конце 19 века состоял из двух флотов, Балтийского и Черноморского, а также трех флотилий – Каспийской, Беломорской и Тихоокеанской. В те времена российское руководство ВМФ находилось под сильным влиянием доктрины американского адмирала Альфреда Мэхена, согласно которой все затраты на строительство мощного океанского флота окупятся сторицей из-за определяющей роли этого флота в потенциальных военных конфликтах будущих периодов.

В связи с этим в России действовала государственная кораблестроительная программа, денег на это дело не жалели, и только на одном Балтфлоте к концу 19 века значилось около 250 военных кораблей различного класса. И строительство новых образцов этой техники не прекращалось ни на минуту.

Главной площадкой для выпуска новых кораблей служила верфь «Новое Адмиралтейство» на левом берегу Невы, ее же по старинке называли Галерным островком. Туда и отправился Александр, прихватив с собой морского министра Тыртова и сына Георгия, тот как-никак тоже был кадровым морским офицером.

– А сколько кораблей у нас сейчас находятся на этапе строительства? – спросил по дороге царь у Тыртова.

– Двенадцать, государь, – без запинки ответил тот, – из них пять броненосцев и четыре крейсера, остальные вспомогательного типа.

– А в строю сколько броненосцев и крейсеров?

– Двенадцать броненосцев и десять крейсеров, – пояснил Тыртов.

– А скажите, адмирал, с кем мы собираемся воевать таким количеством боевой техники? Которая стоит огромных денег?

– Ну как же, ваше величество… – немного растерялся адмирал, – с теми, кто нападет на нас… самый большой флот сейчас у Британии, за ней идут Германия и Франция, очень быстро подтягиваются к лидерам Япония и Соединенные Штаты.

– И с кем же из них мы будем воевать – с Британией или с Францией?

– Государь, это уже не моя компетенция, с кем воевать – отчеканил адмирал, – воевать буду с тем, кого определит высшее руководство…

– Логично, да… – немного сбавил тон царь и тут же повернулся к Георгию, – а ты вот, как флотский офицер, скажешь, с кем мы можем воевать на море в ближайшем будущем?

– Так вот сразу, – замялся тот, – хорошо, выскажу чисто свое личное мнение – воевать нам скорее всего придется или с турками, там остались непроясненные вопросы после войны на Шипке, или с японцами, они очень хорошо вооружаются в последнее время, к тому же имеют претензии к политике России в Китае и Корее…

– Так вот, – продолжил Александр, выслушав собеседников, – на мой скромный взгляд огромные линейные корабли не имеют никаких перспектив даже в ближайшем будущем, это первое…

– А что тогда будет иметь перспективу? – спросил озадаченный адмирал.

– Сухопутные части, – любезно улыбнулся ему царь, – причем механизированные. А на море надо развивать подводный флот, за ним будущее. И еще одно замечание – броненосцы, которые уже построили, надо убирать из Финского залива…

– Почему? – уточнил Георгий.

– Потому что это натуральная мышеловка, наш залив, – пояснил Александр, – перегораживается минами и подводными сетями за неделю. И никуда потом броненосцы отсюда не денутся.

– А куда надо перемещать корабли из Финского залива? – спросил адмирал, – в Севастополь?

– Нет, не в Севастополь… черноморский флот тоже выполняет чисто локальные задачи, через Босфор его никто не пропустит. Надо создавать новую базу флота, на Кольском полуострове – там круглогодично незамерзающее море. Ну и укреплять тихоокеанскую эскадру, Владивосток и еще, возможно, Петропавловск, который на Камчатке. И частично можно дооснастить нашу базу в Либаве. Плюс остров Рюген… ну это в отдаленной перспективе, если получится договориться с немцами. Такие вот мои мысли…

– А с недостроенными кораблями что будем делать?

– Достраивать, конечно, – вздохнул царь, – те, которые больше, чем наполовину закончены. Остальные заморозить… флот отбирает у страны огромные деньги, а это неправильно, есть гораздо более нужные направления, где можно использовать эти средства. Флот должен быть экономным, верно?

– Аааа… – начал формулировать еще один вопрос Георгий, но царь его опередил.

– Что мы будем делать с уже построенными, ты про это хотел спросить? Пусть стоят в строю, чего уж там… а часть можно сдавать в аренду нуждающимся – первыми на очереди будут испанцы, у них намечается небольшая войнушка на море с американцами, а испанский флот очень уж древний и ни на что не годный, если честно. Петропавловск и Сисой им вполне сгодились бы.

А экипаж тем временем подкатил к воротам, на которых красивым полукругом было написано «Новое адмиралтейство». Гостей у ворот встречал действующий директор Павел Христофорович Гессен.

– Огромные у вас тут площади, – заметил царь, осмотревшись по сторонам, – ну покажите нам свои владения, полюбуемся на процессы постройки кораблей.

– Да, – тут же согласился Гессен, – площади действительно большие… это предприятие заложил еще Петр 1й в 1704 году, с тех пор оно только расширялось и укреплялось.

– Что у вас сейчас строится? – перешел на деловые рельсы Александр, – покажите…

Они вошли в ворота огромного эллинга, где внутри виднелись очертания будущего корабля.

– Вот, изволите видеть – в начале года заложили, – тут же начал экскурсию директор, – это будет броненосный крейсер под условным названием «Аврора», это пилотный проект новой серии крейсеров «Диана» – два других однотипных корабля, «Паллада» и «Диана» готовятся запуску в постройку…

– Так-так-так, – озадаченно почесал в затылке Александр, – значит, Аврора, говорите… почему, кстати, Аврора? Причем тут богиня утренней зари?

– Назван в честь одноименного парусного фрегата, – быстро ответил Гессен, – он прославился при обороне Петропавловска-Камчатского во время Крымской войны…

– Аааа… – протянул царь, – ну тогда ладно. Итак, что за Аврора – расскажите. Но сначала о стоимости – почем нам обойдется такая машина…

– Хм… – на секунду замешкался директор, – сейчас вспомню… точных цифр не назову, но что-то в районе 6 миллионов рублей, может быть шесть с половиной.

– Однако… – одновременно высказались таким образом царь и его сын, а продолжил Георгий, – это ведь 5 миллионов долларов. Большие деньги…

– Что делать, Георгий Александрович, – сокрушенно взмахнул руками директор, – военно-морская техника самая дорогая из всех… так я продолжу? – посмотрел он на гостей и, увидев кивок Александра, начал рассказ про Аврору.

– Значит, это крейсер первого ранга, заказан морским министерством в прошлом году, всего, как я уже говорил, в серии должно быть построено три корабля, Аврора первая в этом списке. Тактико-технические данные ее такие – водоизмещение 6 тысяч тонн, движитель на три винта, максимальная скорость хода 19 узлов… бронирование палубы 60 мм, рубки 150 мм. Вооружение – артиллерия 8 стволов по 152 мм и 24 ствола по 75 мм, а также минно-торпедные аппараты, один надводный и два подводных. Прототипом этой серии стал английский крейсер Тэлбот…

– Хорошо, – царь прошелся вдоль стапелей, посмотрел на снующих кораблестроителей и задал следующий вопрос, – а двигатели кто делает, тоже ваша верфь?

– Ну что вы, государь, – открестился Гессен, – двигатели будут построены в следующем году на Франко-русском заводе… это будут три вертикальные машины тройного расширения с 24 котлами системы Бельвиля, – пробарабанил много технических терминов директор.

– Понятно-понятно… – пробормотал Александр, закончив обход вокруг строящейся Авроры, – а что вы говорите, с двумя оставшимися судами этого класса?

– Палладу заложат в начале следующего года, а Диану в конце… да, а Аврору спустят на воду буквально через месяц, в конце ноября.

– Ладно, показывайте, что еще у вас сейчас строится, – приказал царь, и они вчетвером передвинулись в соседний эллинг.

– Вот, изволите видеть, – директор сделал широкий взмах в сторону корабля с еще более грандиозными контурами, – броненосец береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин», спуск на воду также состоится в ближайшее время.

– Этот агрегат сколько стоит? – продолжил хозяйственно-экономическую тему Георгий.

– Восемь с половиной миллионов, – ответил Гессен, – сами понимаете, тут одного металла надо на 25% больше, чем на крейсер… не говоря уже обо всем остальном.

– Вся доходная часть российского бюджета, – дал справку Георгий, – составила в прошлом году миллиард триста миллионов…

– То есть этот вот броненосец забирает около одного процента из бюджета страны, – провел небольшие подсчеты в уме Александр.

– Государь, – вступил в беседу молчавший до этого морской министр, – что вы хотите – кораблестроение это вообще очень затратное производство, не говоря уже о военном кораблестроении…

– Я хочу, Павел Петрович, – тут же ответил ему царь, – чтобы наше военное кораблестроение держалось каких-то рамок при заказах новой техники… а такое вот бесконтрольное расходование народных средств надо прекращать… ну или хотя бы приводить в соответствие с реалиями. Павел Христофорович, есть у вас еще что-то строящееся?

– Есть еще три однотипных эскадренных броненосца, Полтава, Севастополь и Петропавловск, но все они уже спущены на воду и достраиваются вне нашего завода.

– А у соседей как дела? – задал нетипичный вопрос царь.

– У Балтийского завода? – догадался директор, – там, насколько я знаю, сейчас строится только один большой корабль, броненосец Пересвет, но в ближайшей перспективе планируется запуск большой партии броненосцев нового класса, серия будет называться Бородино… на нашем заводе, кстати, будут построены два из них.

– Опять затраты, опять расходы, – пробормотал император, – надо бы обсудить всю нашу морскую программу более тщательным образом – вы не находите, Павел Петрович? – обратился он к министру.

– Готов обсудить все вопросы в рабочем порядке, – отрапортовал тот.

– В рабочем не надо… – задумался в очередной раз Александр, – а вот в долговременном разрезе было бы неплохо это сделать… да, для Авроры я придумал применение, расскажу все на том же совещании.

ддлоо

Испания

Александр с Марией позвали сына Георгия на семейный совет, он прошел в узком кругу в одной из гостиных второго этажа Зимнего дворца.

– Вот что, драгоценный мой сын, – начал беседу царь, по своей традиции прогуливаясь вдоль ряда окон, выходящих на Неву и Петропавловскую крепость, – ты наверно и без меня хорошо знаешь об обязанностях лиц императорско-королевского сословия…

– На женитьбу намекаешь, папа? – все понял с полуслова Великий князь.

– Верно, на нее… ты у меня старший сын, стало быть, по всем канонам считаешься Цесаревичем и наследником престола – а в таком качестве надо быть женатым и воспроизвести хотя бы оного наследника мужского пола…

– Из этого правила бывают и исключения, – заметила мудрая Мария, – если вспомнить двух Екатерин и по одной Анне и Елизавете в восемнадцатом веке – они же не были мужского пола, что не помешало им царствовать…

– Ну да, ну да… – на секунду смешался Александр, – из каждого правила бывают исключения, но до этого и потом, начиная с Павла, все правители России были мужчинами и у всех имелись наследники. Так вот, Жорж…

Царь со значением посмотрел на него, увидел в глазах любопытство и продолжил.

– Мы тут с Марией посоветовались, и лучшей партией для тебя сочли наследниц испанской короны – там правит очень молодой Альфонсо 13й, детей у него пока нет, но есть две дочери предыдущего короля Альфонсо 14-го. Обоих, кстати, зовут Мариями, первую Мария Мерседес, вторую Мария Тереза. Возраст 16 и 14 лет, обручиться вполне можно прямо сейчас. Так вот…

– Я что-то слышал про них обеих, – перебил его Георгий, – какой-то скандальчик был в прошлом году… но деталей уже не помню. Младшая так вообще красавица, а старшая на любителя.

– Так вот, – закончил свою мысль Александр, – тебе, драгоценный ты наш цесаревич, предлагается отбыть ко двору испанского монарха прямо сейчас… официальная цель визита – переговоры по поводу надвигающегося военного конфликта с Америкой, ну а настоящая же цель – смотрины и выборы невесты. Все вопросы согласованы с принимающей стороной – тебя там, грубо говоря, уже ждут. Как ты на это смотришь?

– Мне, как главному специалисту по национальным отношениям, – скромно ответил Георгий, – было бы чрезвычайно любопытно наладить эти отношения между русским и испанским народами. Заодно посмотрю на корриду, много про нее слышал, а видеть не довелось.

– Я не сомневался в тебе, сынок…

– А можно я еще и Михаила с собой возьму – он же тоже неженатый, вдруг ему приглянется вторая испанская принцесса?

Царь переглянулся с царицей и милостиво разрешил ему взять с собой Михаила.

– Теперь слушай инструкции насчет официальной части твоего визита…

– Мне это, наверно, уже не обязательно выслушивать, – поднялась со своего места Мария, – я пойду?

– Конечно, дорогая, – тут же отозвался Александр, – дальше будут скучные дела.

Мария вышла, а царь продолжил прогуливаться по гостиной, инструктируя на ходу цесаревича.

– Испания, если честно, это дряхлеющий лев – догнать и загрызть добычу уже не может, но если его раздразнить, отпор вполне еще даст. У них сейчас очень напряженный момент как во внешней, так и во внутренней политике, на Кубе и Филиппинах сейчас идут народные восстания, слышал что-то про это?

– Газеты читаю, папа, – отозвался сын, – на Кубе восставшими руководит такой колоритный поэт, как уж его… Хосе Марти кажется…

– Правильно, Хосе… если по-русски сказать, то Осип, от пророка Иосифа производная. Так вот, про восстания – испанцы не могут их подавить уже год с лишним. Пугачев у нас уж на что силен был, и то Екатерина с ним справилась за год – а тут все никак… и конца восстанию не видно.

– А еще у нас были Степан Разин и Болотников, – вспомнил историю сын, – с ними тоже довольно быстро разобрались.

– Вооот, – поднял палец к потолку царь, – а испанцы буксуют… и глядя на эту их пробуксовку, ситуацией хотят воспользоваться ближайшие соседи Кубы, Соединенные Штаты…

– У них сейчас новый президент, – вклинился в речь Георгий, – Мак-Кинли, если не перепутал имя… очень деятельный и говорливый, только и делает, что произносит речи.

– А еще этот Мак-Кинли, – добавил Александр, – очень неплохо перевооружает свою армию и флот. В частности американский флот сейчас насчитывает 4 броненосца и 6 крейсеров, все современные, только что построенные. Свою силу они уже продемонстрировали четыре года назад, тогда случился такой Чилийский кризис…

– Не слышал даже – напомни, пожалуйста, в чем там дело было.

– Там не поделили власть президент и парламент, причем армия встала за парламент, а флот почему-то поддержал президента. И началась гражданская война… она недолго длилась, сторонники парламента довольно быстро разбили своих соперников, но им при этом сильно помогли американские боевые корабли… тогда еще родился такой термин «дипломатия канонерок».

– Про это я слышал… и что же, теперь американцы хотят повторить чилийский опыт и помочь восставшим?

– К этому все идет… так вот, наши предложения испанской стороне будут заключаться в следующем – мы передаем им в аренду несколько боевых кораблей, благо их у нас много на Балтике, а также можем помочь и сухопутными силами. Все это касается Кубы – в сторону Филиппин лезть совершенно не стоит на мой взгляд…

– Очень интересно, – у Георгий даже зажглись глаза, – а можно, я тоже поучаствую в предстоящем противостоянии? Ведь я как-никак кадровый флотский офицер…

– Это мы потом обсудим, – строго сдвинул брови царь, – а теперь слушай, что мы попросим взамен нашей помощи… две базы попросим для нашего ВМФ, одну в Испании, идеально было бы Гибралтар, но там, боюсь, возникнут трудности с британцами, так что можно и в другом месте. А вторую на Кубе, там масса прекрасных бухт, пригодных для стоянки флота.

– Но вот такой вопрос, папа, – пожевав губами, ответил Георгий, – а как отнесутся другие державы к этой передаче кораблей? Та же Британия, да и Штаты будут недовольны.

– Предусмотрел, – хитро прищурился царь, – у нас будет организована частная военная компания, назовем ее… да хоть Беркут… или Сокол… в ее ведомстве и будут числиться эти корабли и сухопутные части – а Россия как бы останется не при чем и во всем белом…

– Хитрая задумка, – ответил Георгий, – но тут может возникнуть одна претензия у воюющих сторон – если эта компания находится на территории России, то какая же она тогда частная? Последуют претензии вплоть до объявления войны.

– И это можно обойти, Жорж, – царь остановил свои забеги вдоль гостиной и сел на кресло, – если объявить некоторые российские территории экстерриториальными и сдать их в аренду все той же компании… например Землю Франца-Иосифа, есть такая в Северном океане, теоретически принадлежит России, но на практике там одни белые медведи живут. Опять же Аландские острова на Балтике или Курилы, если брать Тихий океан – они практически безлюдные, а так они и заселятся хоть немного, и пользу государству принесут. Или где-то в районе Мурманской бухты в конце концов – там две базы можно организовать одновременно, одна официальная, другая частная. Но на север тогда придется железную дорогу провести, в сжатые сроки…

– Затраты большие будут на оборудование этих баз, – сделал здравую поправку сын, – особенно а Арктике.

– Ничего, – ответил царь, – они окупятся потом многократно… да и не такие уж и большие затраты будут, особенно если сравнивать с постройкой броненосцев. Их строительство мы будем сокращать, причем радикально, причем в ближайшее время. Даже половины высвободившихся сумм с лихвой хватит на все новые базы.

– И кого же, отец, ты планируешь поставить руководителем этой частной компании? – полюбопытствовал Георгий.

– Пока не придумал… а что, у тебя есть предложения?

– Тут скорее нужен хозяйственник, а не военный, – после некоторого размышления выдал сын, – причем хорошо поднаторевший в экономике. Можно какого-то из губернаторов попробовать… а в первые заместители к нему уже кадрового генерала, имеющего боевой опыт.

– Спасибо за совет, сынок, – встал у окна царь, за окном начал моросить холодный осенний дождик, – я подумаю над этим вопросом. А ты иди и собирайся в испанский вояж… и без невесты не возвращайся.

длодлоо

Совещание по военно-морским вопросам

Георгий быстро собрался, прихватил с собой Михаила и укатил решать испанские проблемы, а царь через неделю, как и обещал, собрал большое совещание, посвященное стратегическим вопросам военно-морского строительства. На него кроме высших чинов армии и флота были также приглашены и министры экономического блока правительства. Провести все это было решено в Главном штабе, том самом, полукругом стоящем на Дворцовой площади напротив Зимнего дворца. Со знаменитой аркой, она же Триумфальная, с колесницей поверху, символизирующей победу русского оружия в войне с Наполеоном.

– Приветствую вас, господа, – начал свою речь Александр, глядя на ажурный купол над библиотекой, совещание наметили провести именно здесь, – сегодня мы собрались в этом Генеральном штабе, чтобы наметить, так сказать, генеральную линию развития наших военно-морских сил.

Собравшиеся заулыбались этому немудрящему каламбуру, но рта никто не открыл.

– Вы не хуже меня знаете, – продолжил царь, – что у России два главных и верных союзника – ее армия и ее же флот, вот о второй компоненте этих союзнических сил мы сейчас и поговорим. Начнет морской министр – прошу вас, Павел Петрович.

Адмирал Тыртов, одернул китель и зашел за небольшую трибуну. Следующие полчаса присутствующие на совещании лица слушали его отчет за предыдущие периоды, полный цифр и перечисления названий боевых единиц флота. В целом из этого доклада можно было составить мнение, что все в военно-морском ведомстве настолько замечательно, что лучше и быть не может.

– А теперь о планах на ближайшие годы, если можно, – сказал царь по окончании доклада.

Тыртов опять одернул форму и продолжил про планы.

– На следующие пять лет у нас запланировано производство серии броненосцев под условным названием «Бородино», всего в количестве пяти экземпляров… названия у них предполагаются такие – Бородино у пилотного выпуска, а также Суворов, Орел, Суворов, Слава, а последний запланировано назвать в вашу честь, государь – Александр III.

Царь чуть не поперхнулся, но справился с собой и ответил следующее.

– А разве кораблям дают названия в честь здравствующих особ? Я резко против этого… равно, как и вообще не понимаю, зачем нам эта новая линейка боевых машин, которая сожрет массу денег из бюджета. Кстати, сколько будет стоить каждое Бородино, не подскажете?

– Девять миллионно рублей, ваше высочество, – похоронным тоном объявил Тыртов, – по предварительной калькуляции.

– То есть по факту еще прибавится процентов 10-15, верно? – спросил Александр и, не дожидаясь ответа, принялся расхаживать вдоль ряда окон, выходящих на Дворцовую площадь.

– Какие задачи должна будет выполнять эта линейка кораблей? – строго спросил он у Тыртова, не дождавшись ответа не предыдущий вопрос.

– Ну как, – быстро собрался адмирал и начал выдавать официальную информацию, – броненосцы вообще это линейные корабли с усиленным бронированием, предназначенные для уничтожения всех кораблей противника и установления господства на море…

– И где мы собираемся устанавливать господство? – задал наводящий вопрос царь, – на Балтике? Или на Черном море?

– Все моря, государь, соединяются между собой, – нашелся Тыртов, – если не считать Каспийского, – так что конкретные задачи по господству могут варьироваться в зависимости от обстоятельств и приказов командования. Но на мой скромный взгляд, основной театр военных действий сейчас намечается в Тихоокеанском регионе.

– Так вот, слушайте и запоминайте, – поднял палец вверх Александр, – линейку броненосцев типа «Бородино» я, как верховный главнокомандующий вооруженными силами, приказываю заморозить. До лучших времен. Два крейсера в серии «Диана», следующие за «Авророй», тоже. Основной упор в предстоящие десять лет делаем на следующие вещи…

Царь притормозил с дальнейшими указаниями и посмотрел на лица присутствующих – те прилежно записывали его мудрые мысли в блокноты… ну или делали вид, что записывали.

– Следующие вещи, – счел нужным повторить Александр, – первое… подводные лодки и торпеды – вот что будет нужно в новом веке, надо срочно наладить их производство, причем как минимум одну верфь для них необходимо соорудить на Дальнем Востоке… Владивостокская бухта вполне подходит для этого.

Царь опять сделал паузу, убедился, что все его слушают достаточно внимательно, тогда продолжил.

– Второе… нам нужны две новые базы для флота, одна совершенно точно в незамерзающем Заполярье, возле Мурманской бухты, а местонахождение второй подлежит обсуждению – возможные варианты это Аландские острова, остров Рюген либо Курилы.

– Рюген же это территория Германии, – удивленно переспросил Тыртов, – они дадут на это согласие?

– Вопрос сейчас находится в стадии обсуждения, – дипломатично ушел от ответа царь. – ну и третье, самое главное на мой взгляд… в январе-феврале я подпишу указ об учреждении частной военной компании, которая будет базироваться на одной из точек, что я только что перечислил, ей будут передан ряд боевых кораблей русского флота и армейских соединений русской армии. Эта компания сможет выполнять задачи, поставленные ей различными странами и правительствами… не за бесплатно, естественно. Командиром этого соединения я думаю назначить господина Победоносцева…

Взоры всех собравшихся тут же уперлись в господина Победоносцева, который сидел, ничего не подозревая во втором ряду… он сначала побледнел, потом покраснел, но сумел выдавить из себя что-то вроде «всегда готов служить царю и отечеству».

– А его первым заместителем, на мой взгляд, можно назначить… – царь вдруг сделал паузу, – у меня пока что нет определенного мнения, кого сюда можно назначить. Решим потом в рабочем порядке. Да, а флагманом этой новой флотилии предлагаю сделать строящийся крейсер «Аврора» – я на днях посетил Адмиралтейскую верфь и наблюдал за процессом ее достройки… обводы корабля мне понравились. Передать же туда можно не самую новую отечественную технику, а именно «Нахимов», «Наварин» и «Ослябя» например.

Александр, видимо, устал стоять, сел на стул рядом с трибуной и закончил излагать свои умные мысли.

– Указ о строительстве двух новых военно-морских баз, близ Мурманской бухты и на Аландах, я подпишу сегодня же. Боевые корабли надо убирать из мышеловки Финского залива, это однозначно. А для мурманской базы потребуется, скорее всего, новая ветка железной дороги от Петрозаводска – ее тоже необходимо начать строить не позднее весны следующего года. Аланды же можно снабжать из финских портов, из Турку или Гельсингфорса. Об экономических аспектах нового строительства нам сейчас доложит господин Витте – прошу вас, Сергей Юльевич.

Министр финансов, кажется, не ожидал такого неожиданного поворота, поэтому даже немного покраснел, но быстро справился с волнением, зашел на трибуну и начал говорить быстро и без бумажки:

– Прошу прощения за приблизительность, потому что специально я не готовил этот вопрос, но постараюсь осветить все экономические вопросы достаточно подробно. Итак, строительство двух новых военно-морских баз потребует как минимум оборудования пирсов и причальных стенок длиной в километр для каждой. Также понадобятся волнорезы и портовые помещения площадью не менее пяти тысяч квадратных метров. Еще вполне вероятно, что придется делать дноуглубление для причаливания судов к самому берегу, заложим на это миллион рублей. Обустройство артиллерийских батарей для охраны подступов к базам – это еще миллион. Текущие расходы в виде обеспечения гарнизонов едой и обмундированием оставляем пока в стороне. Также не будем учитывать и железную дорогу от Петрозаводска, хотя ее примерную стоимость можно прикинуть… это будет… это будет… – Витте пошевелил губами, прикинул в уме стоимость и наконец выдал конечный результат, – линию длиной около 800 километров можно будет построить примерно за 4 года и за 50-55 миллионов рублей.

– А сколько средств высвободится от приостановки нового строительства броненосцев? – уточнил царь.

– Примерно столько же, государь, – ответил Витте, – может даже чуть больше, в районе 70 миллионов.

– Эти освободившиеся средства необходимо будет переориентировать на гражданское судостроение, – вспомнил Александр еще про один пункт своих размышлений, – надо строить ледоколы… для начала хотя бы один…

– Ээээ… – позволил себе смелость перебить верховного владыку Витте, – первый ледокол уже заказан нами в Америке, называется он Ермак – через год ожидается поставка.

– Тем более, – строго сдвинул брови царь, – незачем бросаться валютой направо и налево – надо осваивать технологии и строить ледоколы у нас… предсказываю, что их понадобится довольно много в ближайшее время. Еще один перспективный вид гражданских судов – нефтеналивные… да, я знаю, что пока мы обходимся волжскими баржами для перевозки бакинской нефти, но этого скоро будет мало… очень мало… нефть это кровеносная система экономики – пока она пребывает в зачаточном состоянии, эта система, но это ненадолго. И наконец, третье направление, куда мы будем развивать судостроение – это контейнеровозы… да-да, вы не ослышались – в ходу будут универсальные контейнеры стандартных размеров, которые можно перевозить по железным дорогам и перегружать на суда для отправки морем.

ждо

Французские специалисты

Все намеченные императором иностранные специалисты прибыли в Петербург на одном поезде из Берлина транзитом через Варшаву. Не совсем все – братья Рено отрядили в Россию только одного из них, младшего по имени Фернан, остальные же явились в полном составе, и Блерио, и братья Люмьеры. Последние привезли с собой целых три киноаппарата и кучу пластинок для съемки.

Рено и Блерио после краткой беседы с Александром отправились по месту будущей работы, на заводы соответственно Морозова и Мамонтова, а вот с Люмьерами государь провел достаточно длительный и плотный инструктаж. Беседа проходила все в той же гостиной Зимнего дворца, где недавно он говорил и с Георгием.

– Значит вы Луи, а вы Огюст? – они были похожи, эти братья, но все же не до состояния неразличимости, разница в возрасте у них полтора года имелась.

– Абсолютно точно, – взял на себя функции переговорщика старший Огюст.

– Вы в этом дуэте организатор, а ваш брат занимается техникой, верно? – продолжил вопросы царь.

– Да, так сложилось, государь, – кивнул Огюст.

– Хорошо… – царь опять начал процесс хождения вдоль окон, – у меня к вам будет такое предложение… даже сразу три предложения – запомните или запишите?

– У меня… то есть у нас хорошая память, – скромно ответил старший брат, – говорите, мы слушаем.

– Первое – надо наладить серийный выпуск ваших киноаппаратов и пленки для них… этим, как я понимаю, займется Луи?

– Конечно, ваше величество, – впервые за эту беседу открыл рот младший брат, – это как раз по моему профилю.

– Я отдам распоряжение, к вам прикрепят специального человека от правительства, финансирование тоже будет открыто, но в разумных пределах, конечно… теперь следующий этап – кинотеатры…

– А это уже мой фронт работы, – ответил Огюст, в Париже мы их открыли уже три штуки, так что небольшой опыт имеется.

– К вам тоже будет пристроен свой порученец, и финансы будут поступать в необходимых размерах, – продолжил царь, – сроки я устанавливаю в полгода – в конце апреле, начале мая следующего года должен быть выпущен первый российский фильм для проката в кинотеатрах.

– Это уже третий пункт, – нашел в себе смелость возразил Огюст, – для фильма ведь потребуются артисты, декорации, сценарий, наконец…

– Все это вы тоже получите… как уж у вас там назывался первый фильм?

– Прибытие поезда, – напомнил Луи.

– Вот-вот – прекрасное название… можете для начала экранизировать роман Толстого «Анна Каренина», слышали?

– Ну как не слышать, государь, – ответил тот же Огюст, – Толстой это имя…

– К тому же роман тесно связан с поездами… полностью, конечно, перенести его на пленку будет затруднительно, там сорок авторских листов, можете сокращать, как хотите… да, к автору съездите в Ясную Поляну, он наверняка будет рад такому знакомству.

– Это все, государь? – спросил Огюст.

– Нет, остался последний пункт… на мой взгляд будет крайне необходимо создать кинофабрику, где будет происходить полный процесс производства фильмов. В качестве места расположения могу предложить Крым, район Ялты… там моя дача, кстати, стоит, можете ее использовать в качестве декораций. Все необходимые указы я подпишу сегодня же.

– Крым это интересно, – сказал молчаливый Луи, – много про него слышал, но никогда не бывал.

– Сейчас там не очень весело, – ответил ему царь, – но через 3-4 месяца начнется весна и вс заиграет. А кинофильмы вам придется выпускать примерно с такой же скоростью, как на конвейере. Знаете, что это?

– Я видел, – отозвался Луи, – в Англии в прошлом году – подвесные ковши непрерывно перемещали там уголь из шахты к вагонетками.

– Вот-вот, именно с такой скоростью вам и предстоит работать… поначалу финансирование будет из госбюджета, но надеюсь, что не позднее, чем через год, потекут деньги от зрителей… причем очень хорошие деньги – вы оба будете миллионерами.

– Согласны даже и на сто тысяч, – переглянулся Луи с братом.

– Да, и последнее, – вспомнил Александр, – нужна будет школа кинематографии… можно даже университетом ее назвать – там будут обучаться будущие работники вашей отрасли. Насчет этого специальный указ выйдет. Где вы остановились, господа? – неожиданно перешел он к бытовым вопросам.

– Ээээ… – запнулся даже находчивый Огюст, – пока нигде, прямо с Варшавского вокзала сюда приехали.

– Могу предложить вам остановиться здесь, в Зимнем дворце – в левой половине у нас имеются гостевые комнаты… заодно заснимите интерьеры дворца – может, пригодится в дальнейшей работе. А примерно через пару недель у нас ожидается спуск на воду нового боевого корабля императорских ВМФ, он называется крейсер «Аврора» – там ваши услуги тоже понадобятся.

И братья Люмьеры отправились обустраиваться, а государь-император немного поразмышлял и заказал наутро свой Вагон №1 маршрутом до Иваново-Вознесенска. Туда, где у фабриканта Саввы Морозова стояли основные производственные цеха и где он начал строить новый автомобильный завод. Визит абсолютно не афишировался, поэтому прошел без ненужной шумихи – прямо с ивановского вокзала Александр очень быстро переправился прямиком в головную контору Морозова. Тот был предупрежден и встретил царя с распростертыми объятьями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.