Он Со
Ветряной холм – Особый контракт. Том 2

Глава 34

Земля содрогнулась от глухого удара.

Люди, занятые подготовкой к съемкам, одновременно замерли и обернулись в сторону шума. Вдалеке эхом отозвался грохот рушащегося здания – снос уже начался.

Сэ Вон, которая выходила из дома, закончив все свои приготовления, также остановилась от резкого звука. Теперь настало время действительно готовиться к переезду.

Внезапный гул напугал госпожу Кан. Вскочив, она поспешно надела туфли и выбежала наружу.

– Мама! – воскликнула Сэ Вон, пробираясь сквозь толпу, стараясь не потерять ее из виду.

Перед воротами, выпрямившись в полный рост, стоял До Ун. Госпожа Кан, еще не оправившись от испуга, прижалась к его спине. Он бережно взял ее за руку, оказывая поддержку.

– …Я заехал взглянуть на место сноса, – негромко пояснил он.

Еще на рассвете До Ун ушел из дома, сославшись на плотный график, но, видимо, решил проверить, как идут работы.

– Думаю, твоя мать сильно испугалась, – сказал он, вглядываясь в Сэ Вон с беспокойством. – Ты в порядке?

Она молча кивнула.

До Ун, протягивая к ней свободную руку, неожиданно предложил:

– Как насчет того, чтобы сегодня остановиться в новом доме, а не в резиденции? Раз уж вам предстоит там жить, можно заранее привыкнуть.

На этой неделе Сэ Вон не требовалось участвовать в шоу – из-за приглашенного гостя съемки проходили без нее. Это была удачная возможность адаптироваться к новому жилью. Однако дом еще оставался почти пустым, и мысль о переезде в неуютное пространство заставила ее задуматься.

Но До Ун, словно угадав ее колебания, поспешил успокоить:

– Я позаботился о том, чтобы там было всё необходимое.

Это, без сомнения, заслуга усердного руководителя Чхве.

– …Действительно? – Сэ Вон удивленно распахнула глаза.

До Ун взглянул на часы, затем, не теряя улыбки, легко бросил:

– Хватай одежду и выходи.

Сэ Вон, все еще немного ошеломленная, поспешила обратно в дом.

У прохода в переулок уже ожидала машина руководителя Чхве.

Тем временем снос вошел в активную фазу. Новый удар тяжелой техники всколыхнул воздух, раздался гулкий треск. Госпожа Кан, ощутив этот звук всем телом, крепче сжала ладонь До Уна.

– Простите, матушка, – тихо сказал он, глядя на нее с сочувствием. – Ради съемок мы задержали работы, но теперь уже больше ждать нельзя.

Госпожа Кан молча кивнула.

До Ун, бережно обняв ее за плечи, мягко произнес:

– Пойдем скорее.

Когда госпожа Кан села в машину, он аккуратно закрыл за ней дверцу снаружи.

Сэ Вон сразу поняла: До Ун не сможет поехать с ней. И всё же в глубине души она чувствовала искреннюю благодарность за всё, что он для неё сделал.

– Включи бойлер, чтобы дома было тепло. Я приеду вечером, – сказал До Ун, не спеша отпуская её руку, словно сожалел о предстоящей разлуке.

– И…

Сэ Вон вопросительно взглянула на него.

– …Мне нужно встретиться с прокурором Хоном.

Имя, о котором она почти успела забыть, прозвучало неожиданно, словно вынырнув из прошлого. Не осознавая того, Сэ Вон ощутила, как черты её лица невольно напряглись, стали резкими.

– Снова что-то случилось? – спросила она, голос её предательски дрогнул.

До Ун медленно покачал головой.

Он сам ещё не до конца понимал, что именно хотел сказать прокурору Хону. Казалось, ему нужно было сначала поговорить с детективом Джаном, прежде чем принять окончательное решение. Но одно было ясно: этот разговор был необходим. Лично. Искренне. Без недомолвок.

Сэ Вон мягко, с доверием посмотрела ему в глаза.

– Тогда до встречи.

Спустя несколько минут машина с тремя пассажирами тронулась с места и направилась к новому дому.

– Мама, я уверена, он тебе тоже понравится, – с энтузиазмом сказала Сэ Вон.

Госпожа Кан казалась отстранённой, как будто не слушала, но Сэ Вон продолжала говорить, словно стараясь прогреть холодную тишину.

– Кровать мягкая, окна огромные, видно океан, и есть уютный дворик. Этот дом и правда очень красивый…

Её лицо светилось тёплыми воспоминаниями о новом доме, где царила почти домашняя, уютная атмосфера.

И, как она и надеялась, дом действительно пришёлся по душе госпоже Кан. Осматриваясь по сторонам, та вскоре опустилась на диван в гостиной и, затаив дыхание, уставилась в окно – с каким-то мирным, спокойным выражением лица.

Руководитель Чхве молча закрыл настежь распахнутые окна и включил бойлер.

– Тогда я пойду.

– Хорошо…

Но он уже спешно направился к выходу, не дав ей договорить. Сэ Вон невольно задержала взгляд на закрывающейся входной двери. Она решила, что он, вероятно, спешит по делам, хотя его суетливость казалась ей странной – в нём чувствовалось лёгкое напряжение.

– Мама, хочешь чашечку чая?

– Да.

Сэ Вон направилась на кухню, включила электрочайник и пошла к своему чемодану, чтобы достать привезённые из города чайные листья. Чемодан стоял в небольшой комнате, которую она собиралась занять.

Она откинула крышку и начала перебирать вещи, когда вдруг зазвонил телефон. На мгновение она замерла, подумав, что это может быть До Ун, и с лёгким волнением потянулась к сумке. Но на экране высветилось другое имя.

До Ён.

– …

До Ён уехала в Сеул, оставив после себя лишь резкие, сбивчивые слова, смысл которых так и остался неясным.

Сэ Вон, немного помедлив, всё же тихо поднесла трубку к уху.

– Алло.

На другом конце провода не было ни слова.

Именно в этот момент Сэ Вон впервые подумала, что, возможно, стоило просто не отвечать. Или хотя бы сейчас – молча повесить трубку.

– Хон Сэ Вон, – наконец произнесла До Ён, нарушив гнетущее молчание.

– Я слушаю, – спокойно ответила Сэ Вон.

– Ах…

До Ён, будто с трудом подбирая слова, тихо выдохнула – и на какое-то время вновь замолчала.

Сэ Вон терпеливо ждала, но, не услышав продолжения, не выдержала:

– Что?

Ответа не последовало. Сэ Вон сдержалась, но голос её стал холоднее:

– Если ты что-то хочешь сказать – говори прямо.

Лишь когда в её голосе послышалось раздражение, До Ён снова заговорила:

– Я знаю, что ты сердишься.

В её голосе слышалось неуверенное сожаление, словно она хотела извиниться, но не находила нужных слов.

Сэ Вон, опустив взгляд, с выражением горькой иронии смотрела себе под ноги.

– Но то, что я сказала, – правда, – тихо добавила До Ён.

– …Что?

Сэ Вон резко подняла голову. Вместо извинений – эти странные, колючие слова.

– Пожалуйста… Расстаньтесь.

– Ким До Ён, – голос Сэ Вон зазвучал твёрже. Она нахмурилась и сжала телефон так крепко, что побелели пальцы. – Зачем ты это говоришь?

Но До Ён, словно не услышав её, продолжила:

– Я не могу вдаваться в подробности… Просто…

Её фраза повисла в воздухе, уступив место очередному тяжелому вздоху.

В это же время с кухни донёсся пронзительный писк: электрический чайник вскипел.

Сэ Вон, бросив рассеянный взгляд в сторону, холодно произнесла:

– Я вешаю трубку.

Но прежде чем она успела это сделать, До Ён, сорвавшись на эмоции, выпалила:

– У него есть другая женщина. Он собирается на ней жениться.

Сэ Вон застыла. Рука, уже потянувшаяся к кнопке отбоя, остановилась в воздухе.

– Так что, прошу… Расстаньтесь с ним, пока тебе не стало ещё больнее.

– …Ты вообще понимаешь, что несёшь?

Сэ Вон моргнула, с трудом осмысливая то, что только что услышала.

– Я говорю это потому, что действительно переживаю за тебя, – сказала До Ён с неожиданной искренностью.

– Подожди… Секунду…

– Когда всё уладится, приезжай в Сеул с мамой. Я помогу тебе.

Слова прозвучали мягко, по-доброму, и именно это заставило сердце Сэ Вон сжаться – от неприятия, от внутреннего протеста. Эта искренность резала сильнее, чем любое обвинение.

– Я понятия не имею, о чём ты сейчас говоришь, – её голос стал натянутым, дрожащим.

До Ён, услышав эту дрожь, сама растерялась.

– Кто эта женщина, на которой он якобы собирается жениться? Откуда тебе это известно? – Сэ Вон повторила вопрос, как будто только проговорив его вслух, могла убедиться, что это всё – не дурной сон.

– …Я не могу сказать, – после короткой паузы ответила До Ён, словно прячась за этой фразой.

Сэ Вон медленно покачала головой.

– Тогда я не поверю ни единому твоему слову.

– Хон Сэ Вон… Я же говорила, сын похож на отца…

*Бам!*

Сэ Вон не выдержала. Она со злостью нажала на кнопку отбоя и уставилась в пустоту.

– Этого не может быть.

Она изо всех сил старалась сохранить самообладание. В её голове не укладывалось: До Ун, её До Ун – не мог быть таким. Он никогда не давал поводов для сомнений. Ни жестом, ни взглядом.

«Это просто ложь…» – повторила она про себя. Ложь, придуманная До Ён, запутавшейся в своих чувствах.

Сэ Вон вернулась на кухню и вновь нажала кнопку включения чайника. Через несколько секунд вода начала шумно закипать.

Пока она равнодушно наблюдала, как во дворе медленно приближается машина, в её голове всё ещё крутились слова До Ён. Почему та, выросшая в обеспеченной, благополучной семье, где ей было дано всё, вдруг так остро реагировала на тему внебрачных детей? Семья у неё была близкая, отношения с родителями – хорошие. Что-то не сходилось.

И тут Сэ Вон почувствовала на себе чей-то взгляд. Она подняла голову.

Из столовой, объединённой с кухней, открывался вид на большое окно. С подносом, на котором стоял только что заваренный чай, Сэ Вон направилась в гостиную, но на полпути остановилась.

Перед домом остановился автомобиль. Ярко-красный внедорожник – дорогая, явно новая машина. Что-то в его виде показалось ей странным, тревожным.

Сэ Вон поставила поднос на стол, подошла к окну и раздвинула жалюзи. За тёмными стёклами не было видно ни лица, ни силуэта. Вокруг – никого. Ни шагов, ни звука открывающейся двери.

Чувствуя тревогу, она решила быть настороже. «Может, это невестка? Купила новую машину… Но как она узнала, где мы?»

Сэ Вон пошла в комнату, взяла телефон и вернулась. Она решила сфотографировать машину – на всякий случай.

Когда она подняла телефон, направив камеру к окну, стекло водительской двери медленно опустилось.

Внутри сидела женщина в огромных тёмных солнцезащитных очках. Она молча посмотрела на Сэ Вон, затем открыла дверцу и вышла. Высокая, уверенная в себе, в элегантном костюме-двойке, она сразу привлекала внимание – с первого взгляда в ней чувствовалось что-то холодное, но освежающее.

Это было незнакомое лицо. Сэ Вон никогда раньше её не видела. Это точно была не невестка.

Может, она ошиблась адресом?

Женщина подошла к воротам, слегка приспустила очки и взглянула на Сэ Вон. Их глаза встретились через окно и узкий двор.

Глаза незнакомки были чуть приподняты – взгляд казался настороженно-очаровательным. Она сняла очки, и на её лице тут же появилась лукавая улыбка с ямочками.

Она медленно подняла руку. Сэ Вон смотрела на неё в полном замешательстве.

Женщина жестом указала на ворота. Сэ Вон обернулась – мать всё ещё спала на диване. Стараясь не разбудить её, она подняла руку, призывая незнакомку не шуметь. Та, словно поняв, замерла, но палец её навис над кнопкой звонка.

Сэ Вон, сжав губы, направилась к домофону. Она глубоко вдохнула и нажала на кнопку камеры.

– Кто Вы?

Женщина будто ждала этого вопроса. Улыбаясь, легко, почти игриво, она произнесла:

– Так вот ты какая… Любовница.

Глава 35

– Так вот ты какая… Любовница.

Сэ Вон застыла. Она не могла поверить своим ушам. Откуда у женщины, которую она видела впервые в жизни, такая уверенность в этих словах? Кто она вообще, и почему говорит это так нагло?

– Простите, но…

Сэ Вон собиралась объяснить, что, должно быть, произошла ошибка, и адресом она, вероятно, ошиблась. Но тут в её памяти всплыли слова До Ён:

«У него есть другая женщина, на которой он собирается жениться».

По телу пробежал холод. Что-то мрачное, недоброе – словно тень – опустилось на плечи Сэ Вон. Её охватила тревога, не имеющая формы, но цепко впивающаяся в сознание.

– …Этого не может быть, – прошептала она.

«Я просто слишком чувствительна», – пыталась убедить себя Сэ Вон. «Просто я ещё не привыкла к новому дому. Просто До Ун сейчас далеко, и всё кажется чужим».

Она решительно покачала головой, прогоняя навязчивые мысли, словно стряхивая с себя наваждение.

– Открой дверь. Я пришла по адресу, – голос женщины стал раздражённым. Она приблизила лицо к камере, и теперь на её лице ясно читалось раздражение, почти нетерпение.

Сэ Вон приложила усилия, чтобы её губы не дрогнули.

– Кто… Кто вы? – спросила она, стараясь сохранить ровный тон.

Но та, напротив, словно нарочно перешла на неформальное обращение, как будто хотела подчеркнуть своё превосходство. В её взгляде мелькнуло удовлетворение: она добилась нужной реакции.

– Я… – начала женщина, подбирая слова, затем спокойно, глядя прямо в камеру, произнесла:

– Невеста Гон До Уна.

*Бип*

Со Хи хихикнула и тихо рассмеялась. Всё произошло так, как она и предполагала. Сэ Вон, услышав имя До Уна, в замешательстве автоматически нажала кнопку. Её руки дрожали, сердце билось в горле.

Красные каблуки размеренно застучали по рыхлой земле двора.

Сэ Вон очнулась и поспешно направилась к двери. К счастью, она успела – едва женщина подошла к крыльцу, Сэ Вон выскочила за порог и тут же захлопнула за собой дверь. Она перегородила путь внутрь, не дав незнакомке ступить в дом.

Они стояли лицом к лицу. Ни слова.

Со Хи поняла, что её попытка войти в дом провалилась, и это задело её. Она чуть прищурилась, в её взгляде появилась тень обиды.

– Откуда вы узнали об этом доме? – Сэ Вон старалась говорить спокойно, но внутри вся сжалась от напряжения. Она напрягла каждую мышцу, чтобы не выдать ни малейшего признака волнения.

Со Хи, заглянув в её лицо, не ответила. Вместо этого, едва уловимо улыбнувшись, она резко сменила тему.

– …Ты моложе, чем я думала.

Плотно сжатые губы Сэ Вон, округлые щеки с едва заметной детской припухлостью – всё это выдавало её юный возраст, несмотря на сдержанный, взрослый взгляд.

– Как вы… – начала было она, но не успела договорить.

– Почему это первый вопрос, который ты задаёшь? – холодно перебила её женщина.

Слова Сэ Вон застряли на полпути, но она всё же попыталась продолжить.

– Как вы узнали, где я…

– Сначала спроси, правда ли это, – вновь перебила женщина, будто получая удовольствие от каждой паузы в голосе Сэ Вон.

Сэ Вон не увидела смысла в этом вопросе. Кем бы ни была эта женщина – всё, что она говорила, было ложью. Нет, она почти уверена: это ложь. Должна быть.

– Я спрошу его лично, – ответила она, собрав всю свою решимость в голос. – У господина До Уна.

При этом имени лицо женщины на мгновение помрачнело – как будто ей не понравилось, как именно Сэ Вон произнесла это имя.

– …Отлично, – бросила та с неопределённой усмешкой.

Молча окинув взглядом двор, женщина медленно подошла к сложенному у стены складному стулу и села, не спрашивая разрешения. Высокие каблуки оставляли грязные следы на влажном асфальте. Она вальяжно скрестила ноги, скинула одну туфлю и начала отряхивать грязь с подошвы – словно находилась у себя во дворе, в полной уверенности, что всё здесь принадлежит ей.

– Как я узнала об этом месте? – повторила она вопрос, не глядя на Сэ Вон. – В Корее, если у тебя есть деньги, нет ничего, что ты не можешь узнать.

Сказано это было с такой самоуверенностью, что у Сэ Вон сжалось сердце. Она прищурилась – от досады, раздражения и нарастающей тревоги.

Женщина, заметив это, снисходительно улыбнулась – с тем выражением, каким улыбаются, глядя на наивного ребёнка.

– Я видела тебя по телевизору. Продюсер Ким постарался, правда? Хотя думаю, До Ун-оппа тоже приложил руку.

Сэ Вон внутренне вздрогнула от того, как легко эта незнакомка упоминала До Уна, как будто между ними действительно были особые, почти интимные отношения. Её тон был легким, почти дружелюбным – и оттого особенно тревожным.

В глазах Сэ Вон мелькнуло немое изумление. «Откуда она знает продюсера Ким? И… До Уна?»

Женщина заметила её реакцию и, не прекращая отряхивать туфлю, продолжила:

– Я уже сказала ему, чтобы он разобрался с этим.

– Что… Вы имеете в виду?

Сэ Вон пристально вглядывалась в лицо собеседницы, пытаясь уловить смысл её слов.

Та выпрямилась и, наконец, повернулась к ней лицом. В её взгляде была почти детская прямота, но голос звучал как приговор:

– Мне не нравится видеть тебя на экране.

– Простите… Что вы…

– Надоело, – перебила она, почти зевая. – Дочь домовладельца мелькает на шоу снова и снова. Не один раз, не два. Это утомительно.

Сэ Вон застыла. Она никак не ожидала, что тот случай – когда её не пригласили в передачу из-за появления специального гостя – может быть связан с этой женщиной. Она ведь думала, что это только на этой неделе, а дальше всё вернётся на круги своя…

Но теперь в груди зарождалось сомнение. Пульс в висках участился, а во рту пересохло.

– И ещё. Завтрашние съёмки, кажется, обойдутся без тебя, – голос Со Хи звучал как будто между прочим, но в нем сквозила явная угроза.

Сэ Вон сразу вспомнила о программе продюсера Юн – та, которую решили переснять с участием Гон Тэ.

– Что вы имеете в виду?

– …Если пообещаешь, что порвёшь с ним, я не стану вмешиваться. – Со Хи заговорила тоном, словно раздавала милостыню.

– Что за… – Сэ Вон едва сдержалась, чтобы не повысить голос. Всё, что она слышала, звучало дико. Но вместе с тем… слишком конкретно, чтобы просто отмахнуться как от лжи.

– Ну так что? – надавила Со Хи, чувствуя, что колебание вот-вот проявится.

Она хотела застать Сэ Вон врасплох, пока та растеряна. Но эффект оказался обратным.

Сэ Вон начала понимать: женщина не просто игнорирует её – она откровенно угрожает. Впервые в её глазах появился настоящий гнев.

– Почему я должна это делать?

Да, она могла бы просто не участвовать. Телевидение – не её мечта. Она бы не потеряла ничего. Но отказаться от До Уна из-за чьих-то условий? Из-за чьих-то амбиций? Нет. Это было совершенно неприемлемо.

Со Хи встала с тем же разочарованным видом, с каким человек смотрит на дешевый товар, не оправдавший ожиданий.

– Чхве Со Хи, – сказала она, как будто бросая карту на стол. – Можешь погуглить. Не хочется тратить время на объяснения.

И, не дожидаясь реакции, продолжила, подходя ближе:

– Расскажу тебе, почему ты должна уйти.

Со Хи стояла уже совсем рядом. В голосе не было ни паузы, ни сомнения:

– Оппа войдёт в семейный регистр только в случае, если женится на мне. Это условие. Тогда он станет официальным преемником группы Гоннам. Более того, он станет зятем нашей семьи.

Слово «нашей» ударило по сознанию Сэ Вон, как набат.

Она поняла: перед ней действительно наследница.

– Допустим… – продолжала Со Хи. – Допустим, что я сто раз уступлю, и он всё-таки женится на тебе. Знаешь, что тогда будет?

Она на секунду приостановилась, чтобы взглянуть ей в глаза.

Сэ Вон молчала, но её дыхание участилось.

– Тогда он потеряет всё. Всё.

Голос Со Хи стал резким, почти отрывистым:

– Его вычеркнут из семейного реестра. Он лишится права быть преемником. Как только умрёт председатель, его просто выгонят. Всё, что он строил, всё, к чему шёл – исчезнет. Из-за тебя.

На этих словах глаза Сэ Вон дрогнули.

Со Хи уловила это движение. Внутреннее сомнение Сэ Вон – пусть даже крошечное – развеяло последнее беспокойство.

Если бы она была с До Уном ради денег, эта речь не подействовала бы. Но эта деревенская девочка, очевидно, любила его искренне.

Со Хи замолчала на мгновение, а затем с притворной мягкостью добавила:

– …Подумай об этом как о хорошем воспоминании. Я ведь даже не стану поднимать шум. Не сейчас.

Но именно эти слова оставили на сердце Сэ Вон самую глубокую рану.

Беззвучную, невыносимую.

Со Хи уже собиралась сесть в машину, как вдруг обернулась, будто вспомнила что-то по пути:

– Ах, точно!

Она улыбнулась слишком легко, слишком дружелюбно.

– Если тебе нужны деньги – просто скажи. Не стесняйся.

Слова были обернуты в вежливость, но их суть была унизительной подачкой.

Сэ Вон не пошевелилась. Ни на шаг.

Со Хи неспешно подошла к почтовому ящику, достала визитку и вложила её внутрь. Потом легонько хлопнула по крышке ящика – чтобы Сэ Вон услышала.

Но Сэ Вон даже не обернулась.

Она стояла там, пока дорогой внедорожник не отъехал с едва слышным шумом шин.

Только когда все стихло, Сэ Вон позволила себе ослабеть.

Её колени подкосились.

Губа была прикусана так сильно, что выступила кровь.

Она не хотела думать об этом. Не хотела верить в это. Но имя – Чхве Со Хи – уже навсегда врезалось в память.

Сэ Вон достала телефон из кармана.

С замирающим сердцем ввела в строку поиска три слова: Чхве Со Хи.

Информация появилась мгновенно.

На экране – фото уверенной женщины в деловом костюме. Та самая. Под именем – титул: бизнесвумен. И длинный список достижений: зарубежное образование, стажировки, инвестиции, интервью, колонки в журналах.

А главное – связь с медиа-холдингом, которому принадлежала вещательная станция, где работала Сэ Вон.

Она прокрутила страницу вниз.

Одна из статей гласила: «Грядёт масштабное предложение руки и сердца». Без имени жениха, но смысл был ясен.

Сэ Вон молча смотрела на экран.

Мысль, которую она так не хотела признавать, сама вырвалась наружу.

– Они бы хорошо смотрелись…

Это было… правдой. Горькой. Жгущей. Неоспоримой.

Слёзы стекали по щекам, но она даже не пыталась их вытереть.

Она сидела во дворе, когда вдруг услышала негромкий стук в окно.

Мама.

Смотрела на неё из кухни, обеспокоенно, сонно, без слов.

Сэ Вон поднялась. Ноги затекли, она чуть не упала, но удержалась. Взяла себя в руки.

– Давай выпьем чаю, мама, – сказала она, будто самой себе, будто в подтверждение того, что ещё держится.

Она вошла в дом.

А в это время, совершенно не подозревая о том, что произошло, До Ун спешил – весь день, не успевая ни поесть, ни остановиться. Он хотел поужинать с Сэ Вон, но так и не нашёл времени – даже чтобы прослушать отчёт детектива Джана.

В итоге он просто отправил Сэ Вон короткое сообщение – и ушёл в кабинет.

Гамбургеры от руководителя Чхве стали их ужином втроём.

И прежде чем прозвучали даже приветствия – детектив Джан начал говорить.

– Подводя итог… – начал детектив Джан, не поднимая глаз, – можно сказать, что тесть прокурора Хона никогда не был в Соединённых Штатах.

– …

До Ун замер. Он ожидал чего-то подобного. И всё же… Не мог не удивиться.

Он молча откусил гамбургер. Рядом руководитель Чхве тоже на мгновение приостановился, а затем они обменялись многозначительными взглядами.

– Он давно не общается с дочерью, – продолжил Джан. – И только недавно узнал, что она вообще вышла замуж.

– Были… какие-то проблемы в семье? – спросил Чхве, слегка склонив голову.

Но Джан только покачал головой:

– Наоборот, это была на удивление обычная семья. Они были не настолько богатой семьей, как сказала жена прокурора Хона, но и не очень бедной. Родители, казалось, были в хороших отношениях, и на всякий случай я даже ходил проверять соседей, но ничего особенного не узнал.

*Тишина*

Ничего подозрительного.

До Ун жевал молча, будто обдумывая каждый кусок, как доказательство.

Детектив Джан, не дождавшись реакции, тоже откусил свой бургер.

В офисе наступило короткое затишье – некомфортное, но нужное.

Когда последние обёртки были скомканы, До Ун наконец поднял голову.

– Слушайте… – сказал он, – Пока едите.

Он встал и начал медленно ходить по комнате. Остановился у окна.

– Во-первых… – начал он, – Похоже, прокурор Хон и правда ни о чём не догадывается.

Джан кивнул с согласием. Хотя и неохотно.

– Я встречусь с ним лично, – продолжил До Ун. – И ещё…

Он повернулся к ним.

– Мы нашли другую жертву.

Детектив Джан посмотрел на него, нахмурившись:

– Что?

Он тут же перевёл взгляд на руководителя Чхве.

Тот, вместо ответа, просто отвёл глаза.

Молчание выдало всё: расследование велось за спиной Джана.

– Главное, что выяснилось, – сказал До Ун с нажимом, – в ходе этого дела…

– Жена прокурора Хона… Связана с нашей группой.

– …Что?! – голос детектива дрогнул.

– Именно из-за этого, – голос До Уна стал ниже, – информация о повышении просочилась наружу.

Джан медленно сел, как будто только сейчас понял всю глубину происходящего.

Он смотрел на До Уна с выражением, в котором смешались недоверие и осознание.

Глава 36

До Ун закончил все дела уже глубокой ночью.

Сэ Вон не ответила на его звонок – вероятно, легла пораньше, чтобы отдохнуть перед завтрашними съёмками.

Он не стал тревожить её и вернулся в свою резиденцию. Но как только переступил порог, тут же пожалел. Дом встретил его гнетущей тишиной. Всё здесь напоминало пустую гробницу.

Чтобы хоть немного успокоить душу, До Ун открыл шкаф и достал бутылку виски, которую хранил на особый случай.

Налив себе в стакан, он вдохнул терпкий аромат и подошёл к окну. Сегодня он не сумел решить сразу две важные проблемы. Попивая виски, До Ун медленно прокручивал в голове недавние события.

Первая – разговор с председателем Гоном.

До Ун предложил ему приехать в гости – формально с целью обсуждения дел. Но истинной его целью было другое: устроить совместный ужин с Сэ Вон. Познакомить её с председателем. Начать путь к признанию.

Проблема заключалась в чрезвычайно плотном графике председателя Гона. Несмотря на то, что До Ун немного поторопился, он не мог изменить расписание председателя Гона по своему усмотрению. Председатель не давал никаких обещаний и сказал, что приедет, когда у него будет время.

Для До Уна это был слишком слабый ответ.

Вторая проблема – прокурор Хон.

Тот уехал в отпуск, отключив телефон. Даже сотрудники офиса не знали, куда именно он отправился.

Оставалось только ждать. До конца отпуска – ещё несколько дней, но До Уна не отпускало тяжёлое предчувствие.

Он допил виски.

С сожалением налил ещё. Открыл телефон и нашёл фотографию Сэ Вон – ту самую, где она была в ханбоке, снятую во дворце Кёнбоккун.

Улыбка невольно тронула его губы.

Он легко чокнулся бокалом с экраном телефона, как бы предлагая ей тост.

*Дзынь*

До Ун почувствовал, как на сердце у него немного отлегло.

В то же время Сэ Вон всю ночь провела с широко открытыми глазами и не смогла уснуть.

Она лишь притворилась, что легла пораньше, – знала, что не выдержит, если До Ун приедет.

Но ночь без него оказалась особенно одинокой.

Слёзы не прекращались. Она пыталась спрятаться под одеяло, закрыть глаза, но даже одна мысль о До Уне снова вызывала рыдания.

Боясь, что утром проснётся с опухшими глазами, она прикусила губу и пыталась успокоиться.

– Думай пока только о съёмках… – пробормотала она себе.

Но как только мысли переходили к съёмкам, тут же всплывала тревога.

До Ун просил сказать, что у неё есть жених. Это действительно могло упростить разговор с Гон Тэ.

Но…

Со хи.

Сэ Вон чувствовала: если она скажет такое при Со Хи – это будет настоящей декларацией войны.

– Ах…

После множества головокружительных мыслей ей, наконец, пришло в голову лицо До Уна. Сэ Вон отчаянно хотелось увидеть его улыбающееся лицо. Она даже подумывала рассказать обо всем До Уну честно. Однако…

Слова Со Хи продолжали будоражить её разум.

– Допустим, я не думаю, что это случится, но даже если оппа женится на тебе – он потеряет всё.

Размышления об этих словах снова вызвали у нее слезы.

На следующее утро Сэ Вон вышла из дома очень рано, передав заботу о матери сиделке, которую заранее нашла. Она всё ещё не была уверена, стоит ли говорить о помолвке.

Но, к счастью – или к сожалению – этого разговора так и не состоялось.

Потому что Гон Тэ внезапно произнёс сенсационную фразу:

– Я собираюсь в армию, – сказал он, улыбаясь беззаботно.

– Что?! – Сэ Вон не поверила своим ушам.

Конечно, она понимала, что когда-нибудь это произойдет. Избегание призыва на военную службу абсолютно не соответствовало характеру Гон Тэ. Но теперь, когда это происходило по-настоящему, её охватил страх.

– Почему…

Он ведь еще молод. У него впереди – целая жизнь, карьера, путь, успех.

* * *

Она и сама не поняла, как сорвалось с губ:

– Почему именно сейчас?..

И тут же осознала – вопрос был лишним.

– Я вернусь. Начну всё заново, – сказал он.

Хотя слухи о личной жизни Гон Тэ постепенно затихли, его популярность тоже шла на спад. Это, без сомнения, беспокоило его: ведь он так и не успел утвердиться как настоящий актёр.

– Сонбэ… – Сэ Вон позвала его, движимая внезапной жалостью, но прекрасно понимала, что ничем не может помочь.

– Приезжай ко мне на встречи, приходи с До Ён, – сказал Гон Тэ с лёгкой улыбкой.

Сэ Вон не смогла ответить той же улыбкой.

– Сегодня у нас концепция «последнего путешествия Гон Тэ» перед армией, – раздался голос продюсера Юн.

Юн, заметив потухшее выражение лица Сэ Вон, будто бы намеренно старалась говорить весело, чтобы немного разрядить обстановку.

– Сэ Вон, давай работать с улыбкой. Тогда ему будет легче уехать.

Сэ Вон кивнула, заставив себя улыбнуться. И правда – в этих словах было что-то важное.

Согласно сценарию, перед уходом в армию Гон Тэ в последний раз навещал родной город. Сэ Вон сопровождала его – они прошлись по школьным коридорам, заглянули в знакомые кафе.

Конечно, ни о какой помолвке или «женихе» речи быть не могло. Сегодня Сэ Вон смотрела на Гон Тэ не иначе как младшая сестра на старшего брата, которого провожает в армию. Именно это ощущение объединяло её с бесчисленными фанатами, что будут смотреть трансляцию.

– Я обязательно приеду к тебе на встречу.

Только к самому концу съёмок Сэ Вон в полной мере осознала: Гон Тэ действительно уходит.

Он тепло улыбнулся – и от этой искренней, привычной улыбки ей стало ещё грустнее.

Он оставался до конца таким же, каким всегда был: честным, выдержанным – настоящий Ко Гон Тэ. И именно это произвело на Сэ Вон сильнейшее впечатление.

«Раз уж этого нельзя избежать – нужно принять это и быть сильной», – подумала она.

– Я приеду завтра.

Звонок застал врасплох.

Новость была приятной, но всё же неожиданной. До Ун спешно внес её в свой перегруженный график.

– Хорошо? – переспросил председатель Гон, когда не дождался немедленного ответа.

– Да… А примерно во сколько?

– К обеду.

– Хорошо.

Звонок прервался так же внезапно, как начался.

До Ун, некоторое время задумчиво глядя в экран телефона, будто бы очнулся и сразу набрал другой номер. Почти сразу в офис вошёл руководитель Чхве.

– Завтра отец будет здесь к обеду.

После ещё одного короткого звонка До Ун отдал распоряжение.

На лице руководителя Чхве промелькнуло замешательство – казалось, он уже стремительно прокручивал в уме возможные сценарии встречи.

Сэ Вон не ответила на вызов – скорее всего, съёмки ещё не закончились.

До Ун встал, всё ещё держа в руках телефон.

– Пожалуйста, постарайтесь распланировать завтрашний день так, чтобы мы успели съездить на объект, пообедать с ним перед отъездом, а потом…

Его слова неожиданно оборвались.

Руководитель Чхве обернулся – взгляд До Уна был устремлён на дверь кабинета.

На пороге стоял прокурор Хон.

Он молчал, не сводя глаз с бумажного стаканчика, в котором остывал зелёный чай.

Неожиданный визит. Прокурор, отправившийся в отпуск, выглядел встревоженным.

– Прошу прощения… – заговорил До Ун, ощущая, что Хон может просидеть в этом молчании бесконечно.

Прокурор, словно очнувшись, поднял глаза.

– Ах… я, наверное, не вовремя…

Он колебался, как будто всё ещё не решался начать разговор.

– …В прошлый раз Сэ Вон рассказала мне странную историю… – наконец произнёс он, не отрывая взгляда от чашки.

– Я… я просто сказал ей присматривать за моей семьёй. Сказал – и всё. Но потом… – Прокурор Хон замялся. – Нет, возможно, уже тогда у меня было странное предчувствие, будто что-то не так.

Он выглядел растерянным, словно сам не до конца понимал, где началась эта история. До Ун слушал молча, не прерывая.

Вдруг Хон резко поднял взгляд и спросил:

– Вы всё знали?

До Ун на мгновение замер, затем медленно кивнул.

– Вот как… – пробормотал прокурор, и в его голосе прозвучала странная смесь смирения и усталости.

До Уну стало любопытно: что именно удалось выяснить Хону? С какими мыслями тот пришёл? Но задать вопрос он не успел.

– Впрочем… – начал прокурор, будто предугадывая его намерение. – Мне нужно сказать вам нечто важное. Надеюсь, вы пойдёте навстречу.

При слове «сотрудничество» глаза До Уна сузились – как реакция на скрытую угрозу.

Прокурор продолжил говорить:

– Мне стало известно, что они встречались в гольф-клубе. С исполнительным директором.

Шло расследование: детектив Джан пытался установить связь между женой прокурора и вторым братом До Уна.

До Ун был слегка ошеломлён тем, как легко вскрылась эта информация. Однако сделал вид, будто давно был в курсе, и лишь кивнул.

– …Значит, вы знали, – произнёс прокурор, изучая его лицо.

И сразу, не давая передышки:

– Тогда я Вам скажу прямо.

Лицо прокурора стало мрачным, голос – предельно серьёзным:

– Я собираюсь подать в суд на исполнительного директора Гона. Как на соучастника мошенничества.

До Ун невольно нахмурился, думая, что ослышался.

– Причина проста. Чтобы избежать наказания, мы должны возместить ущерб. Но у нас с женой таких денег нет.

– Подождите. Вы хотите сказать… Что директор Гон должен оплатить ущерб?

Вопрос прозвучал почти абсурдно, и выражение лица До Уна соответствовало этому. Однако прокурор даже не моргнул.

– Да.

– Но…

Как бы его брат ни раздражал, До Уну пришлось признать очевидное: мошенничество – это всё, в чём была замешана жена Хона. А для Гона это, скорее всего, было обычной забавой.

– …Я знаю, что вы подумаете. Но другого выхода нет.

Прокурор Хон был подавлен. Те прегрешения, что он раскрыл, оказались куда сложнее, чем он мог вынести один.

– Разумеется, директор Гон не захочет платить.

Он замолчал на миг, затем, сглотнув, заговорил вновь:

– Пожалуйста. Убедите его сделать это.

– Что?., – удивлённо переспросил До Ун.

Прокурор слегка склонил голову в его сторону:

– Исполнительный директор сам не захочет попадать в судебный процесс. И, если быть точным, он несёт определённую ответственность. Даже если не знал, зачем там оказался, он всё равно был там.

До Ун резко встал. Его глаза сузились.

– Послушайте, прокурор…

Но Хон, словно не замечая напряжения, продолжил настойчиво:

– Как только он заплатит – у нас будет рычаг давления на него.

До Ун нахмурился: он не сразу понял, к чему тот ведёт.

– Иск будет отозван. Всё снова станет тихо, как будто ничего не было. Но у нас – у вас и у меня – останется его слабость.

– Что вы имеете в виду?..

– В любом случае, если он выплатит деньги – это будет своего рода признанием вины.

Это была тщательно выстроенная ловушка. Медленно, по шагам, прокурор Хон подводил До Уна к нужному решению.

Заметив, как на долю секунды дрогнули глаза До Уна, он понял – момент настал, и нужно действовать решительно.

– Я дам показания, когда это потребуется, – тихо сказал прокурор Хон.

– Ах… – До Ун не смог сдержать вздоха. Слова прозвучали с такой тяжестью, будто были вырваны из самых глубин.

– Зачем вы это делаете? – спросил он, всматриваясь в лицо собеседника.

Лицо прокурора на миг омрачилось. В глазах мелькнуло что-то неуловимое – вина, возможно, или сожаление.

– …Я почувствовал, что это моя вина. То, что моя жена оказалась в таком положении, – произнёс он сдержанно.

И в этот момент в его голосе не было ни высокомерия, ни попытки оправдаться. Просто признание. Простое и человеческое.

– Я хочу быть хорошим братом для Сэ Вон. И прожить свою жизнь, думая о своих поступках. Пожалуйста… Простите меня хотя бы раз.

До Ун не сразу понял, за что именно просит прощения Хон. Но внутри стало тяжело – как будто что-то невидимое сдавило грудь.

Он попытался понять: действительно ли этот человек, некогда надменный и хладнокровный, говорит искренне? В памяти всплыли слова Сэ Вон, сказанные давно, но неожиданно обретшие смысл.

С надеждой, почти шёпотом, он спросил:

– Вы действительно… Любите свою жену?

Прокурор Хон опустил голову. Лицо стало серьёзным, почти суровым.

– …Да. Пожалуйста, помогите мне.

До Ун едва заметно вздрогнул. Эти слова – просьба о помощи – звучали так, будто Хон извинялся не только перед ним, но и перед самим собой.

Он выглядел готовым опуститься на колени, если потребуется.

До Ун посмотрел на него – с тревогой, с сомнением, но уже не с отвращением. Что-то изменилось. В них обоих.

Глава 37

Предложение прокурора Хона, безусловно, было заманчивым. Всё зависело от одного – удастся ли убедить исполнительного директора Гона. Если да, то в руках До Уна окажется его слабое место – рычаг, который может пригодиться в будущем.

Однако протянуть руку в ответ и принять предложение он не мог. Идея, озвученная прокурором, напоминала опасную игру на грани – ставки слишком высоки, а проигрыш может оказаться фатальным.

– Сначала мне нужно встретиться с отцом… – сказал он, словно самому себе.

Будущая встреча между председателем Гоном и Сэ Вон имела решающее значение. Именно она должна была задать вектор его дальнейших действий.

– …Мне нужно время подумать, – произнёс он, глядя в сторону.

Прокурор Хон молча кивнул, будто изначально не надеялся на немедленный ответ.

– Я и не ожидал услышать сегодня что-то определённое, – добавил он спокойным тоном, что удивило До Уна.

Но, сделав паузу, прокурор заговорил вновь, на этот раз – с куда большей серьёзностью:

– Мне нужна информация о жертвах.

Он имел в виду директора Хана, с которым, как было известно До Уну, встречался руководитель Чхве. Об этом он действительно мог рассказать.

– Хорошо, – сказал До Ун и, поднявшись с кресла, вновь вызвал Чхве.

– А если… директор Хан откажется подавать иск? – озвучил он своё беспокойство.

– Он этого не сделает, если не поймёт, что это его единственный шанс вернуть деньги, – ответил Хон с твёрдостью, в которой ощущалась уверенность, граничащая с упрямством.

До Ун кивнул – логика была безупречной.

Получив необходимое, прокурор Хон покинул кабинет. До Ун, едва за ним закрылась дверь, тут же набрал номер Сэ Вон – безуспешно. Звонок остался без ответа.

Не теряя ни минуты, он покинул офис. Бросив на ходу указания персоналу, занятому подготовкой к важной встрече с председателем Гоном, он напомнил о предстоящем ужине и исчез так стремительно, что за ним потянулся лёгкий вихрь. Руководитель Чхве проводил его тревожным взглядом.

По пути он снова попытался дозвониться Сэ Вон, но телефон уже был выключен. Насколько До Уну было известно, съёмки должны были завершиться до ужина – в это время сиделка уходила, и Сэ Вон не могла оставить госпожу Кан одну.

Он прибавил газу. В случае задержки на съёмочной площадке, госпожа Кан могла остаться без присмотра.

В мгновение ока До Ун подъехал к дому.

Дом возник перед ним в считанные минуты. Знакомый щелчок замка, тяжёлая дверь – и тишина.

– …

Никаких признаков жизни, только датчики движения, мигающие в полумраке, пока дверь медленно закрывалась за его спиной.

– Я приехал, – окликнул он в пространство. Тишина была ему ответом.

Он раздвинул шторы в гостиной, впуская в дом рассеянный дневной свет. Всё было на своих местах: аккуратная кухня, опрятная столовая.

Он прислушался у двери спальни госпожи Кан, пытаясь уловить хотя бы дыхание – ничего. С затаённым беспокойством он нажал на ручку. Дверь отворилась с лёгким щелчком.

Пусто.

Холод пронзил его затылок. Он поспешил к выходу. Туфли госпожи Кан пропали.

В голове замелькали новости – истории о людях с деменцией, которые уходили из дома… и больше не возвращались.

Он взлетел по лестнице, чтобы осмотреть чердак, но по пути заглянул в маленькую комнату.

Что-то показалось ему странным. Незначительная деталь, тонкий диссонанс, лёгкий сдвиг. Он огляделся. Комната была в идеальном порядке. Но…

Только спустя пару мгновений он осознал, что именно его тревожит. Сэ Вон… исчезла.

Он поднялся наверх, проверил чердак, вышел на крышу. Но всё было напрасно.

Никаких следов. Ни одной вещи.

Ничего, что бы принадлежало Сэ Вон.

– Наверное… они взяли вещи с собой на съёмочную площадку, – попытался убедить себя До Ун, заглушая растущее в груди тревожное предчувствие.

Он поспешно покинул дом.

Продюсер Ким покачал головой.

– Съёмки во дворе Сэ Вон сейчас в самом разгаре, – сказал он. – Но по графику у неё сегодня съёмок не было. Она вообще не появлялась.

До Ун замер.

– Тогда…

До Ун задумался всего на секунду, прежде чем попросить у продюсера Кима контактные данные Юн. Тот, немного смутившись, всё же не стал медлить – сам набрал продюсера Юн и протянул трубку До Уну.

– Госпожа Хон Сэ Вон? – отозвался на том конце голос. – У неё совсем недавно закончились съёмки.

Эти слова будто ударили в грудь. До Ун на мгновение онемел.

В этот момент к продюсеру Киму подошёл молодой сценарист и протянул конверт.

– Это письмо пришло сегодня утром. Может, как-то связано?

Это были результаты медицинского обследования, которые должны были прийти по почте. До Ун ухватился за конверт, как за последнюю надежду.

Он вежливо попрощался, натянув на лицо улыбку, и вышел со съёмочной площадки. Но под маской спокойствия бурлили мысли.

«Не может быть».

Он ехал домой, пытаясь избавиться от липкого чувства тревоги.

«Сэ Вон… о чём ты только думаешь?..»

Он снова позвонил. Ответом был автоответчик:

– Нажмите 1, чтобы записать голосовое сообщение или оставьте номер телефона…

До Ун хотел что-то сказать, оставить хоть пару слов… но пальцы соскользнули, и звонок оборвался.

Он выдохнул.

Вскоре машина вновь остановилась перед новым домом. В руках – конверт, на душе – тяжесть. Внутри всё по-прежнему было тихо.

Открывая дверь, он вдруг заметил почтовый ящик. В новом доме вряд ли уже приходила почта, но… всё же он открыл его.

Как и ожидалось, почтовый ящик оказался пуст. Он уже собирался закрыть ящик, когда на дне заметил что-то белое – едва различимый клочок бумаги. Потянулся и вытащил.

Визитная карточка.

«Чхве Со Хи».

Увидев имя, До Ун замер. Несколько секунд он просто смотрел на неё, пока пазл не начал складываться в голове.

«Она приходила…»

Слишком много было объяснений – и ни одно не внушало ничего хорошего. Запугала? Уговаривала? Намекала? Прямо говорила?

До Ун сжал губы, глядя на серое море вдали.

Теперь всё стало ясно. Исчезновение Сэ Вон… – он должен был сказать ей первым. Со Хи, скорее всего, преувеличила или даже наврала, будто переговоры о браке с До Уном идут полным ходом.

Сэ Вон, наверное, была в шоке. Слёзы. Обида. Одинокая ночь.

В груди что-то болезненно сжалось. До Ун злился – на себя. За то, что не был рядом. За то, что вернулся в резиденцию, не почувствовав, как хрупко и зыбко стало всё между ними.

Но теперь было не до упреков самого себя.

Он вышел, сел в машину и завёл двигатель. Надо было найти её. Сейчас.

Тем временем в офисе руководитель Чхве стоял у окна, с телефоном у уха. Его лицо оставалось серьёзным, но в движении плеч сквозила неуверенность.

До Ун сел на диван, наблюдая за ним. Сердце стучало.

– …Хорошо, спасибо.

На всякий случай они связались с До Ён.

– Кажется… – голос у Чхве был неуверенным. – Они поругались перед тем, как она вернулась в Сеул. Это был последний раз, когда я её видел.

– А?.. – До Ун приподнял брови.

Он вспомнил – мельком, не придавая тогда значения. До Ён выходила из ворот, выглядя явно сердитой. Он подумал, что это просто усталость…

«Но если они действительно поссорились…»

– Тогда куда она могла пойти… – пробормотал он, закрыв глаза.

Внутри было пусто. Только мысли метались, как листья в осеннем ветре.

Он вглядывался в темноту воспоминаний, пока наконец в сознании не всплыл один образ. Один человек. Один шанс.

– Неужели…

У руководителя Чхве, похоже, возникли те же мысли, что и у До Уна – их взгляды встретились, в них сквозило молчаливое беспокойство. Не говоря ни слова, До Ун достал телефон и набрал номер.

– Да, директор. – В голосе прокурора Хона звучала привычная вежливость.

До Ун сразу перешёл к делу:

– Неужели…

Прокурор, казалось, не уловил напряжения в его голосе.

– Вы уже решили?

Но вопрос, не имеющий ничего общего с Сэ Вон, лишь усилил тревогу.

– Нет. – До Ун помедлил, – а госпожа Хон Сэ Вон с вами?

– Что? – голос прокурора заметно изменился. – Я вообще ничего от неё не слышал. Что-то случилось?

До Ун лишь покачал головой, хотя собеседник этого не видел. Он и сам пока не мог сказать, что именно случилось.

– …Понял.

Он собирался уже завершить разговор, когда прокурор Хон внезапно снова заговорил:

– Подожди… А как же моя мать?

До Ун на мгновение забыл – госпожа Кан была и его матерью.

– …Она была вместе с госпожой Хон Сэ Вон, – проговорил он глухо.

Наступила пауза. Потом прокурор Хон ответил:

– Я… Найду их.

До Ун почувствовал, что у него появилась надежда. Но следующее замечание застало его врасплох:

– Я попробую связаться с её подругой.

– …Если вы говорите о Ким До Ён, я уже говорил с ней.

– Я найду их, – теперь голос прокурора звучал почти отчаянно.

До Ун почувствовал себя неловко. Он вроде бы и был ему благодарен, но всё происходящее оставляло неприятный осадок. И всё же выбора не было – он сам оказался в ловушке обстоятельств. До обеда следующего дня он не мог уехать.

Некоторое время они оба молчали, но первым заговорил прокурор Хон:

– Думаю, нужно действовать быстро. Я свяжусь с вами.

Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

До Ун обратился к руководителю Чхве, на лице которого было обеспокоенное выражение, как будто спрашивая, что случилось.

– Он сказал, что поищет их…

Чхве нахмурился.

– С учётом характера госпожи Хон, если они поссорились, она бы точно не пошла к До Ён.

– Согласен, – кивнул До Ун. – Тогда… Думаю, мне придётся отследить её движения по банковскому счёту. Пожалуйста, свяжитесь с детективом Джаном.

До приезда председателя Гона ещё оставалось время. Возможно, если начать поиски сейчас, удастся найти Сэ Вон до рассвета.

До Ун снова набрал её номер. Автоответчик.

– Нажмите 1, чтобы записать голосовое сообщение…

На этот раз он нажал кнопку 1.

*Бииип*

До Ун прочистил горло, услышав этот звук.

– Хон Сэ Вон…

Одно только её имя вызывало в нём боль. Он подошёл к окну, словно ища в темноте хоть какую-то опору.

– Я… Много думал об этом. Хотел всё рассказать тебе… Когда соберусь с мыслями…

Слова застряли. Он почувствовал, что начинает оправдываться – а этого он не хотел.

В комнате воцарилась тишина. Только за окном мерцал огонёк в темноте.

Наконец, он сказал самое важное:

– …Я скучаю по тебе.

Он закончил запись, надеясь, что его голос, его чувство, пробьётся сквозь эту тишину.

В темноте всё ещё горел свет. Где-то, возможно, Сэ Вон дрожала от холода. Или плакала, прячась от всего мира.

До Ун не знал.

Но он знал, что будет искать её. Пока не найдёт.

Глава 38

До Ён, сосредоточенно корпевшая над домашним заданием в гостиной, наконец откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула:

– Фух…

Из ванной доносились беспрерывные рыдания. Они продолжались уже больше получаса.

С раздраженным стуком положив карандаш на стол, До Ён встала и направилась к двери ванной.

– Выходи, Хон Сэ Вон.

– …

Её голос прозвучал холодно и отчётливо, заставив всхлипы смолкнуть на секунду.

– Перестань уже и выходи. Ты слишком громкая… Мне не сосредоточиться.

Сказав это, До Ён пошла на кухню. Открыв кран, она налила воду в чайник, решив, что горячий чай, возможно, поможет Сэ Вон прийти в себя.

Вода закипела, но за дверью по-прежнему было тихо. Лишь спустя несколько минут, когда чай уже настаивался, дверь ванной наконец скрипнула.

– Кхм, кхм.

Сэ Вон вышла, не встречаясь с ней взглядом. Голос предательски дрожал, хотя она пыталась держаться. Глаза опухли, нос красный, волосы чуть влажные у висков. Она села за стол, не сказав ни слова.

– …Ты же не звонила ему? – тихо спросила До Ён, кивнув на телефон в её руке.

Сэ Вон покачала головой. Она действительно не звонила. Она лишь прослушала сообщение, которое оставил До Ун. И теперь это сообщение эхом отзывалось в груди.

Сжалившись, До Ён протянула ей чашку с дымящимся чаем и села напротив.

– Не отчаивайся. Это пройдет.

Сэ Вон молча взяла чашку, сделала глоток. Горячий напиток слегка обжёг язык, но сердце от этого теплее не стало. Лицо её побледнело.

– Но ты на самом деле… как ты узнала? – прошептала она, глядя в чашку.

До Ён встала, резко сменив тему:

– Из-за тебя я ни одной задачи не решила из домашней работы.

На самом деле, не так уж важно, откуда До Ён узнала о Со Хи. Гораздо важнее было другое – всё оказалось правдой. И теперь между Сэ Вон и До Уном – непреодолимая пропасть.

У Сэ Вон не было иного выбора, кроме как сдаться перед лицом глубокого чувства утраты, которое она испытала впервые в жизни.

Слёзы снова навернулись на глаза. Сэ Вон закрыла лицо ладонями. Рукава её одежды были влажными от слёз, которых сегодня уже пролилось слишком много.

И тут, как гром среди ясного неба, раздался звонок в дверь.

*Динь-дон! Динь-дон!*

Кто-то нажимал на кнопку снова и снова, явно не собираясь ждать.

Сэ Вон подняла голову с недоумением – было уже довольно поздно, гостей не ждали.

– Кто это?..

До Ён тоже встала. Лицо её выражало ту же растерянность. Она подошла к домофону – но прежде чем нажать на экран, с другой стороны двери раздался голос:

– Это полиция. Пожалуйста, откройте дверь.

Слова повисли в воздухе. Они обменялись взглядами.

За дверью слышалась рация – щелчки, короткие команды. Всё выглядело слишком реально.

На всякий случай До Ён заглянула в монитор домофона. На экране – мужчина в форме, по всей видимости, настоящий офицер.

Обе замерли, даже дыхание стало тише.

– Поступило сообщение, что в этой квартире находится пропавший человек. Откройте дверь.

Сэ Вон побледнела.

– Пропавший?., – прошептала она.

Это было неожиданно. Настолько быстро реагировать на заявление? Это… Казалось невозможным.

– Южнокорейская полиция не бывает такой быстрой… – пробормотала она в растерянности.

И в этот момент громко зазвонил телефон До Ён.

Обе вздрогнули. Звук нарушил хрупкую тишину и моментально выдал их присутствие.

До Ён в панике посмотрела на Сэ Вон.

Звонок оборвался, но снаружи снова раздался голос:

– Я знаю, что вы там. Откройте дверь.

В конце концов До Ён с неохотой направилась к входной двери.

Сэ Вон прижалась к стене на кухне и затаила дыхание, напрягшись от страха.

– Оппа! – вдруг воскликнула До Ён.

Сэ Вон вздрогнула. Сердце сжалось – будто опрокинулось куда-то внутрь.

Любопытство длилось всего миг. Дверь открылась, и в квартиру вошёл прокурор Хон – уверенно, спокойно, словно это был его собственный дом.

– …Я нашёл её. Спасибо за вашу службу! – сказал он полицейским, которые всё ещё стояли у входа.

– Она действительно была в розыске? – спросил один из офицеров.

– Да. Благодарю.

Они переглянулись, пробормотали что-то по рации и, не задавая лишних вопросов, ушли.

Дверь за ними захлопнулась. Тишина повисла в квартире – густая, будто сгусток напряжения в воздухе.

До Ён осталась стоять в коридоре с неловким выражением лица, а Сэ Вон осторожно выглянула из кухни.

– Как ты… – начала она, но прокурор Хон перебил её, не дав договорить.

– Я ведь всё-таки прокурор Республики Корея.

Слова резанули по нервам. Сэ Вон сжала губы. Дома он был просто сыном своей матери, нелюбимый брат… Но сейчас перед ней стоял человек с властью и решимостью – настоящий прокурор.

Он достал телефон, набрал номер и, не дожидаясь реакции, протянул трубку Сэ Вон.

Она не видела, кто на линии, но… Знала. Точно знала.

Рука дрожала.

– Хон Сэ Вон…

Голос До Уна пробрался в неё с первого звука.

Слёзы сразу же хлынули из глаз. Она закрыла глаза, прикусила губу, чтобы не разрыдаться вслух.

– …Времени нет всё сейчас объяснять. Завтра к обеду ты должна быть здесь.

Сэ Вон сжимала телефон так крепко, будто это был последний шанс удержать хоть что-то.

– Отец… Ему было очень трудно найти время. У меня есть план. Пожалуйста… Дай мне хотя бы один шанс.

Она попыталась что-то сказать, но рыдания не позволили. Только всхлипы, только беспомощное молчание.

Этого оказалось достаточно. До Ун понял – это была она. Живая. Настоящая.

– Я почти подал заявление о твоём исчезновении. Разве это не слишком жестоко – по отношению ко мне?..

Сэ Вон наконец собралась с силами. Прочистила горло, глухо всхлипнула.

– Хорошо. Я приеду к обеду.

Голос её дрожал, но был твёрже, чем До Ун ожидал. Он даже на секунду замолчал.

– …Действительно?..

Она не ответила. Лишь кивнула. Этого было достаточно.

Прокурор Хон аккуратно забрал телефон, приложил его к уху.

– Мы свяжемся с вами утром, когда выедем.

Вскоре звонок был прерван.

Прокурор Хон поднял запястье и проверил время.

До Ён всё это время молча наблюдала за происходящим. Но теперь, не выдержав, заговорила:

– Сэ Вон не хочет ехать. Зачем ты это делаешь? Ты должен быть на её стороне. Ты – её брат.

В её голосе звучало и негодование, и боль.

Прокурор Хон поднял голову. Лицо было без эмоций.

– Что такого в том, чтобы просто пообедать вместе? Даже если это прощание – нужно сохранить лицо.

Услышав холодные слова прокурора Хона, До Ён широко открыла рот.

– …Чем больше ты это затягиваешь, тем больнее ей становится.

Прокурор Хон, уже обувает ботинки у входа, остановился. Он медленно выпрямился и, не глядя, бросил:

– …Вот почему не стоило любить так опрометчиво.

Это прозвучало почти как упрёк – ей, им… Но в глубине этого был и самоукор.

До Ён этого не знала. Но Сэ Вон услышала. И поняла.

– Я вернусь завтра. И если тебя не будет… Я действительно объявлю тебя в розыск.

Голос прокурора Хона звучал хлёстко, как плеть.

До Ён лишь поморщилась – она не выглядела испуганной, скорее раздраженной.

И тогда он повернулся к Сэ Вон, и в голосе его прозвучала тень угрозы:

– Я мог бы тебя похитить. И держать в плену.

Щелчок двери, словно выстрел, ознаменовал его уход.

До Ён вздрогнула, словно пружина.

– О боже… Твой брат… Он реально страшный. Прокурор – значит всё позволено? Похищение?.. Он серьёзно?..

Но Сэ Вон молчала.

Когда До Ён вошла на кухню, её сердце сжалось – Сэ Вон сидела на полу, уткнувшись лицом в колени.

Такое отчаяние – беззвучное, глубоко личное – было тяжелее, чем крик.

До Ён медленно подошла.

– …Хон Сэ Вон, ты… правда собираешься поехать? Ты хочешь туда?

Ответа не было. Только долгий, выдохнуто-уставший вздох.

Тишина затянулась. Потом Сэ Вон подняла голову. Глаза её были опухшие, уставшие, чужие.

– Мне нужно немного поспать.

Она шатко встала и пошла в маленькую комнату, едва держась на ногах.

– Хорошо… – выдохнула До Ён, не зная, кому она говорит – ей или себе.

Когда дверь закрылась, До Ён почувствовала, как под её ногами впервые дрожит почва.

Она всегда была уверена в своих действиях, всегда знала, что правильно. Но сейчас…

Сейчас она не знала ничего.

Сомнение поселилось в груди и не отпускало. Возможно, именно из-за него она всю ночь видела кошмары.

Раннее утро. Свет был едва ощутимым, как дыхание за шторой.

До Ён резко открыла глаза – лицо покрыто потом, сердце бьётся в горле.

Она наконец уснула под утро, но сон был беспокойным.

– Аааа!

У постели До Ён сидела призрачная фигура.

Медленно, будто во сне, она повернула голову. Это была Сэ Вон.

– Эй! Ты испугала меня до смерти! – выдохнула До Ён, откидываясь назад.

Сэ Вон молчала. Несколько секунд она просто смотрела, будто не видела, а чувствовала её.

Затем тихо сказала:

– Я думала об этом всю ночь…

Настороженная До Ён села на кровати.

– Ты… С руководителем Чхве?

До Ён, только что окончательно проснувшаяся, побелела.

– Что… что?! Что ты несёшь?

Это была догадка, интуитивный удар. Но глаза До Ён дрогнули – этого хватило.

Сэ Вон не отводила взгляда.

– Правда?.. С каких пор?

– Ох, перестань… О чём ты вообще говоришь? – До Ён поспешно отвернулась, будто хотела закопаться обратно в сон.

– Я не пытаюсь тебя обвинять. Я просто… Прошу помочь. Руководитель Чхве… Это он сказал тебе, что До Ун обречен?..

Ответа не было. Только тишина под одеялом.

Сэ Вон ждала. Несколько секунд. Потом сорвала одеяло с До Ён.

Та смотрела в потолок, будто пыталась там найти выход. Наконец, выдохнула:

– …С чем помочь.

И этого было достаточно.

Сэ Вон закрыла глаза. Значит, всё правда.

Но Сэ Вон чувствовала: если она продолжит расспрашивать, До Ён может рассердиться. Поэтому, не желая накалять обстановку, она решила повременить с лишними вопросами и перешла к тому, ради чего изначально заговорила.

– Пожалуйста, дай мне контакт Чхве Со Хи.

– Что?

– Она дала мне визитку, но я выбросила её, даже не посмотрев.

С этими словами До Ён резко сбросила с себя одеяло и села, нахмурившись.

– Эта женщина приходила к тебе? – спросила она, пораженная услышанным. Видимо, именно по этой причине Сэ Вон и приехала в Сеул, не задавая по дороге ни единого лишнего вопроса.

– Ух ты… Да она, похоже, ещё та штучка… – пробормотала До Ён, высунув язык, словно в разговоре с самой собой.

Сэ Вон лишь молча наблюдала за подругой, не перебивая.

– Но зачем тебе её номер? Что ты собираешься с ним делать?

– Мне нужно задать ей один вопрос, – ответила Сэ Вон с такой серьёзностью, что До Ён ощутила нарастающее беспокойство.

– Ты точно в порядке?

Сэ Вон уклонялась от взгляда подруги, не желая встречаться глазами.

– Что она тебе сказала?

– Просто… – Сэ Вон замялась, словно подбирая слова или вовсе не желая говорить.

– …Ты ведь всё равно расскажешь мне, да? – мягко спросила До Ён, но тут же смутилась, отведя взгляд в сторону.

– …Что мне сказать руководителю Чхве?

– Скажи, что я попросила тебя узнать. Он всё равно на твоей стороне.

– Это…

До Ён уже собиралась возразить, но Сэ Вон с понимающей улыбкой её опередила:

– Он ведь знал, что я здесь, правда? Но ничего не сказал директору.

До Ён не нашлась, что ответить, потому что Сэ Вон говорила правду.

Если бы До Ун послал руководителя Чхве в Сеул, Сэ Вон вполне могли бы найти позже. И хотя было неясно, как именно прокурор Хон оказался на месте лично, именно благодаря ему До Ун смог так быстро обнаружить Сэ Вон.

– …Теперь он ведь управляющий директор, – почти невпопад пробормотала До Ён. Этот факт был не слишком важен, но она всё же озвучила его, словно пытаясь обозначить перемены.

Сэ Вон слегка улыбнулась. Это была та самая едва уловимая реакция, которую она воспринимала как согласие.

– Спасибо… – тихо произнесла она.

До Ён почему-то почувствовала мурашки от этих искренних слов. Чтобы скрыть свои ощущения, она легла обратно и натянула на себя одеяло.

– Сначала я хочу немного поспать.

Сэ Вон осторожно вышла, оставив подругу в тишине. Солнечные лучи, только-только пробивавшиеся сквозь окно в гостиной, наполняли комнату мягким, утренним светом.

Она стояла, глядя в окно, стараясь успокоиться. Мысли, одна другой тревожнее, путались в голове, но Сэ Вон отгоняла их. Сейчас она должна была думать только о До Уне. О том, что ещё может сделать, чтобы помочь ему.

Это был её последний подарок ему.

Глава 39

Окинув взглядом открывавшуюся панораму, председатель Гон остался искренне доволен тем, во что превратился проект «Ветряной холм».

На его лице играла удовлетворённая улыбка – он ясно ощущал: его видение не подвело. И, что самое приятное, он гордился тем, как До Ун сумел воплотить задумку в реальность.

– …Когда я выйду на пенсию, пожалуй, перееду сюда. Буду жить и наслаждаться видами.

Он сказал это без тени шутки, совершенно серьёзно, но До Ун только усмехнулся в ответ.

Ветер поднялся внезапно, резкий и крепкий, и председатель на миг зажмурился, приподняв подбородок навстречу потоку воздуха.

– Я не шучу. Я действительно собираюсь уйти в отставку – как только внесу тебя в семейный реестр, и ты женишься, – произнёс он спокойным, но решительным тоном.

– Вы ведь ещё полны сил. Как можно думать о пенсии? – ответил До Ун с лёгкой небрежностью, идя рядом. Однако председатель, словно не услышав, продолжил:

– Как только я отойду от дел, ты быстро войдёшь в ритм. А я… Я буду наблюдать за тобой издалека.

На этих словах До Ун неожиданно замер. В голосе отца звучала такая уверенность, что он на мгновение растерялся. На его лице появилось сложное, противоречивое выражение.

Председатель между тем говорил дальше, словно заранее продумав каждый шаг:

– Я передам управление электроникой старшему. Он, в сущности, уже и так этим занимается. А ты займёшься строительным направлением – серьёзно и основательно.

Услышав это, До Ун неосознанно пробормотал:

– А как же второй брат…

Сам удивившись, что проговорился, он тут же осёкся. Председатель, заметив это, лишь сдержанно улыбнулся – его радовало, что сын воспринял назначение без страха и паники.

– Второй займётся управлением активами. Он лучше подходит для такой роли – наблюдать, анализировать, контролировать. В этом он силён.

Тон отца не оставлял сомнений: решение уже принято. И зная упрямый характер председателя, До Ун не стал спорить.

В сущности, всё было вполне разумно. Этот сценарий действительно устраивал До Уна. У него не было ни стремления, ни амбиций перетянуть на себя «Гоннам Электроникс». Проблема крылась совсем в другом – в строительном бизнесе. Но, учитывая, что холдинговая структура устраивала второго брата, он, похоже, был готов отпустить строительство без борьбы.

Садясь в автомобиль, До Ун задумался о единственной детали, способной разрушить весь тщательно выстроенный сценарий отца: брак с Чхве Со Хи.

– Честно говоря… Сегодня я пригласил кое-кого на обед, – произнёс он неуверенно.

Председатель посмотрел на него с живым интересом.

– Возможно, мои слова покажутся вам резкими… – начал До Ун, скрывая волнение под ровным тоном. – …Но я хочу жениться на другой женщине.

Он был послушным сыном всю жизнь, поэтому, произнеся это, испытал странное волнение. Председатель на мгновение замер, глядя на него с легкой растерянностью – таких слов он не ожидал услышать никогда.

Но До Ун смотрел прямо, без тени сомнения.

– Если бы Вы только встретились с ней хотя бы раз…

– Встретиться – не проблема, – перебил председатель, откинув голову и прикрыв глаза, словно устав от разговора. – …Но изменить решение будет трудно.

Как и следовало ожидать, он остался непреклонен. И хотя До Ун хотел сказать ещё кое-что, он сдержался – не время было обострять ситуацию.

Телефон тихо вибрировал – сообщение от прокурора Хона.

«Мы прибыли в отель. Подождите нас в лаундже».

До Ун сдержанно ответил и устроился поудобнее, откинувшись в кресле. За окном проплывали знакомые пейзажи, но внутри нарастала тревога.

Несмотря на твёрдость позиции отца, в момент, когда они подошли к ресторану, председатель заметно напрягся. Его действительно заинтересовало, что же за женщина сумела так глубоко зацепить его сына. Тем не менее, он вошёл в частную комнату с привычным спокойствием и сел за стол, не выказывая ни малейшего волнения.

До Ун, стараясь скрыть внутреннее напряжение, улыбнулся и сел напротив.

Прошло немного времени, и в тишине раздался осторожный стук в дверь. Они оба синхронно повернули головы в сторону входа.

За дверью было тихо. Кто-то явно ждал приглашения.

Полагая, что это может быть официант, До Ун коротко и вежливо произнёс:

– …Войдите.

Дверь осторожно открылась на голос До Уна.

– !..

Дверь бесшумно отворилась на его голос. В следующее мгновение До Ун резко поднялся с места, заметив вошедшую женщину – её лицо сияло радостью, будто она действительно пришла на долгожданную встречу.

Председатель Гон издал довольный смешок, в котором звучало и удивление, и нескрываемое восхищение:

– У тебя талант удивлять, и это неоспоримо.

В комнату с мягким стуком каблуков вошла Чхве Со Хи.

– Удивлены? – с лёгкой игривостью спросила она.

– Приятный сюрприз, хе-хе, – добродушно ответил председатель, не сводя с неё взгляда.

В отличие от отца, До Ун застыл, не в силах сразу осознать происходящее. Он внимательно смотрел на Со Хи, пытаясь понять, действительно ли это происходит. Платье, в котором она была, не оставляло сомнений – именно его всегда предпочитала Сэ Вон.

– Давай присядем, – сказала Со Хи, сама аккуратно отодвигая стул. Подойдя ближе, она тихо прошептала на ухо До Уну, чтобы председатель не услышал:

– …Это то, чего хочет Хон Сэ Вон.

Взгляд До Уна помрачнел. На лице отразилось недоверие, но Со Хи, не теряя сияющей улыбки, уже обращалась к председателю:

– Я ведь не опоздала, правда?

– Мы только сели, – ответил он с довольным видом, с интересом наблюдая за происходящим. Затем перевёл взгляд на сына, как бы ожидая подтверждения.

– Нет, – произнёс До Ун медленно, не отводя взгляда от Со Хи. – Похоже, это желание Чхве Со Хи, а не Хон Сэ Вон.

Как только имя Сэ Вон прозвучало вслух, выражение уверенности на лице Со Хи на мгновение исказилось. Она едва слышно выдохнула:

– …Оппа…

Председатель, уловив смену настроения, осторожно отставил стакан воды, отложив вопрос на потом.

Со Хи пыталась сохранить самообладание, её губы натянулись в подобие улыбки.

– Подумай… Откуда бы я могла узнать, что должна быть здесь? – прошептала она с нажимом.

Глаза До Уна слегка дрогнули. В его голове вихрем закрутились догадки – кто вообще мог знать о сегодняшней встрече? Руководитель Чхве, который вместе с ним бронировал столик, прокурор Хон… и Сэ Вон.

На лице Со Хи снова появилось спокойствие – она, казалось, вновь обрела контроль. Сияя, как прежде, она произнесла:

– Так что садись.

Но До Ун не двигался. Он молча стоял, его взгляд был прикован к отцу. Некоторое время он будто боролся с собой, затем тихо произнёс:

– Мне жаль, отец.

Со Хи закусила губу, и сдержанный вздох сорвался с её уст. Её взгляд мгновенно помутнел.

– Я скоро вернусь. Приведу её сам.

– …Что это значит? – спросил председатель, нахмурившись.

Опасаясь, что До Ун скажет лишнее, Со Хи вмешалась, торопливо вставляя:

– Отец, давайте сначала поедим. Я очень проголодалась.

Уголки её губ дрожали, несмотря на усилия сохранить безмятежную улыбку.

– Я всё объясню за обедом.

В этот момент дверь открылась, и внутрь вошёл сотрудник ресторана, поклонившись. Пока сервировали закуски, До Ун молча поднялся и вышел, не оборачиваясь.

Председатель был поражён, но остался внешне невозмутим.

Со Хи, хотя и чувствовала себя неловко, сделала вид, что ничего не произошло, и с милой улыбкой предложила:

– Давайте начнём, господин председатель.

* * *

– …Что, чёрт возьми, происходит?

До Ун буквально ворвался в лаундж и остановился, уставившись на прокурора Хона, который всё ещё спокойно сидел в кресле.

Прокурор удивлённо приподнял бровь, вскинув взгляд на До Уна:

– Я просто жду, пока Сэ Вон закончит. Какие-то проблемы?

До Ун замер, потеряв дар речи.

– Где Хон Сэ Вон?

– Что?

Теперь удивление прокурора стало почти растерянностью.

– Что ты имеешь в виду?

– Так куда же она пошла?..

– Конечно, туда, – ответил прокурор Хон, кивнув в сторону приватных комнат.

Оба взгляда обратились в ту сторону. В самом конце коридора находилась нужная комната. Неподалёку – уборная, спрятанная за углом, как раз перед входом в неё.

– Уборная, – пробормотал До Ун, и его охватило нехорошее предчувствие.

Он начал складывать детали вместе. Всё указывало на то, что Сэ Вон переоделась там, обменявшись одеждой с Со Хи. Вот как ей удалось сбить с толку прокурора Хона и исчезнуть. На выходе она была уже в ярком наряде и солнцезащитных очках, как у Со Хи. Узнать её было невозможно.

До Ун быстро окинул взглядом планировку лаунджа, прикидывая маршрут побега.

– Прокурор Хон, оставайтесь здесь. Руководитель Чхве скоро подойдёт.

Он быстро набрал номер Чхве, бросил короткую инструкцию и поспешно покинул холл.

Прокурор Хон, растерянный и всё ещё не понимающий происходящего, снова опустился на диван.

Сэ Вон не могла уйти далеко. Ожидая лифт, До Ун мрачно размышлял.

– Почему ты сбегаешь, Хон Сэ Вон?

Он просил лишь одного – одного честного шанса. И ему было обидно, что она даже это не смогла ему дать.

Но сейчас нужно было не чувствовать, а действовать. Времени оставалось немного – пока председатель Гон был занят ужином.

Даже если бы всё закончилось неудобной, неловкой сценой, это было бы лучше, чем совсем не попытаться.

Он пытался представить, куда бы она могла пойти. Без машины далеко не уехать. Хотя… такси. Она вполне могла поехать в терминал и направиться обратно в Сеул. Но пока это лишь гипотеза, действовать наугад было нельзя.

До Ун вышел из лифта в лобби и подошёл к молодой сотруднице, выглядевшей приветливо и невинно. Он вытащил карту VIP и заговорил с ней мягким, спокойным голосом.

План сработал идеально.

Услышав, что речь идёт о якобы украденных вещах, сотрудница быстро повела его к менеджеру. Тот, не желая поднимать шума, выслушал До Уна и без промедления разрешил просмотреть запись с камер.

Через несколько минут До Ун уже наблюдал нужный ему момент. Сначала – Сэ Вон, осторожно входящая в уборную. Затем – высокая, уверенно идущая женщина в той же одежде, что и Сэ Вон. Любой, кто смотрел бы на экран, сказал бы, что это Со Хи.

На записи было видно, как «Со Хи» входит в приватную комнату. До Ун сжал губы. Он ждал, ждал, пока из уборной выйдет Сэ Вон… но этого не происходило. Время на камерах шло вперёд, а она так и не появлялась.

Доброжелательная сотрудница кивнула с нервным выражением лица.

До Ун ничего не сказал. Он лишь взял из рук девушки табличку «На ремонте» и аккуратно повесил её у двери уборной.

– Спасибо, – сказал он с лёгкой, вежливой улыбкой. А затем, не теряя времени, вошёл внутрь. Тяжёлая дверь с глухим звуком закрылась за ним.

Уборная была просторной, безупречно чистой, и полностью пуста. Персонал, как и просил До Ун, проследил, чтобы никого внутри не осталось.

Только одна кабинка оставалась закрытой.

И оттуда доносился сдавленный звук рыданий.

– …Хон Сэ Вон.

Словно по волшебству, всё затихло. Сэ Вон замерла, не веря своим ушам. Его голос, такой знакомый, раздался в этой гулкой тишине.

– Ты действительно спряталась там, где я не мог тебя найти…

До Ун не делал ни шага вперёд. Он стоял у двери и говорил тихо, спокойно:

– …Давай выйдем и поедим вместе. Если тебе тяжело видеть моего отца – тебе не обязательно возвращаться туда. Просто… Мне тяжело знать, что ты здесь, в таком состоянии.

Ответа не последовало.

Он вздохнул:

– Если ты не выйдешь, никто больше не сможет воспользоваться туалетом. Я никого не впущу.

Его слова были не угрозой – это было просто констатацией. Но он знал: Сэ Вон слишком хорошо воспитана, слишком заботится о других, чтобы позволить себе доставлять им неудобства.

Предположение До Уна оказалось верным.

Ручка на двери дрогнула. Затем медленно повернулась.

Дверь отворилась. Сэ Вон вышла – лицо заплакано, макияж смыт, губы покусаны. Её вид тронул До Уна до глубины души.

Он не сделал ни одного резкого движения. Он просто смотрел.

Злость, которую он чувствовал раньше, смешалась с жалостью и болью. Он понимал, почему она поступила так. И она, казалось, тоже всё понимала.

Сэ Вон не поднимала голову. Смотрела в пол. Стояла в растерянности, словно не знала, что делать дальше.

Прошло несколько секунд. Потом, с трудом набрав воздуха, она медленно заговорила…

Глава 40

– …Пойдем поедим.

Голос Сэ Вон прозвучал тихо, почти неуверенно, но в нём чувствовалась чёткая решимость.

Она медленно поднялась, не взглянув на До Уна ни разу.

Он не шевелился. Просто наблюдал за каждым её движением.

Сэ Вон подошла к раковине и долго мыла руки, будто хотела смыть с себя не только слёзы, но и беспокойство последних часов.

Когда она наконец выключила воду, в уборной вновь воцарилась тишина. Настало время посмотреть на До Уна.

– Раз… два… три, – тихо сосчитала Сэ Вон, прежде чем повернуться к нему с натянутой улыбкой.

Сегодня До Ун выглядел особенно хорошо: тёмно-серый костюм, волосы аккуратно собраны – всё говорило о важности этого дня.

– Но я не могу войти в ту комнату. Я обещала.

Это обещание она дала Со Хи. Та, в свою очередь, отказалась от гордости и согласилась прийти сюда – только чтобы Сэ Вон смогла спрятаться, где её никто не найдёт.

Поэтому Сэ Вон пряталась в уборной. Коридор был узким, и стоило сделать один неверный шаг – и они могли столкнуться.

Даже если бы Со Хи сразу покинула отель, Сэ Вон не рискнула: на пути всё ещё были Джи Вон, переполненный лифт, хаос в лобби, такси, которое не всегда можно поймать вовремя. Всё это делало побег почти невозможным.

Она рассчитывала, что, если просто немного подождать, трапеза закончится, и всё пройдёт тихо.

Но До Ун нашёл её слишком быстро.

Как всегда… Он находил её и тогда, когда она в слезах выбежала из конференц-зала… И даже вчера.

– Хорошо, – сказал До Ун наконец.

Он действительно хотел показать Сэ Вон своему отцу. Но прежде – он хотел услышать её. Услышать её объяснение. Почему она сбегает, даже не попытавшись поговорить?

Он первым подошёл к двери и открыл её.

Девушка-сотрудница всё ещё стояла у туалета.

До Ун неловко улыбнулся ей – с лёгким оттенком вины.

– Спасибо. Я сам с ней поговорю.

Сотрудница удивилась, увидев, что Сэ Вон выходит вместе с ним. Судя по всему, она считала, что Сэ Вон – робкий, спокойный человек, и не ожидала от неё такого.

До Ун не сказал больше ни слова. Он просто открыл дверь в комнату напротив той, где находился его отец, и вошёл.

Комната, к счастью, оказалась пустой. Тихое убежище посреди напряжённого вечера.

Как только они успели присесть, вбежал официант. Эти комнаты были доступны только по брони. До Ун молча показал свою карту VIP.

– Мы ненадолго, – сказал он твёрдо, но с мягкой интонацией.

Глаза у него улыбались, и вряд ли кто-то мог бы отказать такому взгляду.

– Тогда… Я принесу меню, – растерянно пробормотал официант.

– Не нужно. Просто принесите что-нибудь, что приготовят быстрее всего.

– Простите?

– Что-нибудь теплое.

– Понял… – официант быстро вышел.

Когда сотрудник вышел из комнаты, между ними снова воцарилась тишина.

Сэ Вон сидела с опущенной головой, как будто несла на себе груз вины. Смотрела на свои пальцы, будто в них было написано, как поступить.

До Ун первым нарушил молчание:

– Это обещание, которое ты дала Чхве Со Хи… Оно действительно так важно?

Лицо Сэ Вон потемнело. Она будто ещё сильнее сжалась.

– До такой степени, что ты забыла о своём обещании мне?

– Дело не в этом… – отозвалась она тихо.

Как До Ун и ожидал, эти слова задели её. Она подняла голову, в её глазах вспыхнула искра.

Их взгляды наконец встретились.

До Ун прищурился – молча, но выразительно, как бы говоря: «Продолжай дальше».

Это выражение всегда волновало Сэ Вон.

Как бы ни складывались обстоятельства, уголки его глаз, родинка под левым глазом – всё это гипнотизировало её.

Но она быстро отвела взгляд. Она знала – не сможет сказать то, что хочет, если будет смотреть в эти глаза.

– …Прости, – сказала она почти шепотом.

Сэ Вон чувствовала, что, как бы она ни пыталась объяснить, До Ун всё равно не поймёт. Поэтому, как часто бывало раньше, она просто извинилась:

– Скажи мне, о чём, чёрт возьми, ты думаешь? – резко бросил До Ун.

Сэ Вон прикусила губу.

Он не давил. Ждал. Спокойно. Но это спокойствие было обманчивым, как натянутый канат перед разрывом.

– …Нам следует прекратить это, – наконец выдохнула Сэ Вон.

– Что? – голос До Уна невольно стал громче.

– Директор… нет. Управляющий директор. Я знаю, что вы не с лёгким сердцем начали это. Так давайте остановимся, пока всё не стало ещё труднее.

– Хон Сэ Вон.

До Ун изо всех сил старался просто слушать. Но не смог. Его голос был твёрдым, сдержанным, но в нём уже пульсировала злость:

– Что ты обо мне думаешь, если позволяешь себе говорить такие вещи?

Он действительно злился. И это лицо – по-настоящему сердитое – Сэ Вон никогда раньше не видела.

Снова – тишина. Сэ Вон закрыла рот.

И в этот момент кто-то постучал.

Дверь приоткрылась, и сотрудник внёс еду:

– Рагу из морепродуктов, крем-суп и салат.

На столе оказался простой, но щедрый ужин с тёплым хлебом.

Как только официант вышел, До Ун тихо вздохнул. Это короткое вмешательство позволило ему немного остыть.

– Ешь, – сказал он уже спокойно.

Несмотря на слова До Уна, Сэ Вон не пошевелилась.

– Мы не уйдём, пока не поедим, – добавил он чуть мягче.

Лишь после этих слов она взяла ложку.

До Ун аккуратно придвинул блюда поближе к ней.

– Тогда давай поедим вместе, – упрямо сказала Сэ Вон.

Будто не оставляя ему выбора, она наблюдала, как он берёт кусочек хлеба и макает его в суп. Он попробовал и медленно расслабился – тепло разлилось по телу, и с ним пришла ясность.

– Скажи «женись на мне».

Он сказал это так, будто между делом – почти как комментарий про вкусный хлеб.

Сэ Вон, всё ещё заставляя себя есть, подняла голову. Показалось, что она ослышалась.

На лице До Уна снова появилась его обычная лёгкая, весёлая улыбка.

– Тогда я женюсь на тебе, – повторил он с тем же спокойствием.

Он, должно быть, догадывался, почему она всё это время убегала. И всё равно сказал это. Именно в этом и заключалась сила До Уна.

– Нет, не хочу, – ответила она с чуть более оживлённой интонацией.

– Я хочу поступить в колледж. Путешествовать. Делать много всего…

До Ун, слушая её, откинулся на спинку стула с выражением лица, словно наконец понял суть.

– Выходи за меня и занимайся этим на мои деньги.

– Что?., – глаза Сэ Вон округлились.

– Учись в колледже, путешествуй, делай всё, что хочешь, – сказал он серьёзно, без тени шутки.

Сэ Вон положила ложку и выпрямилась.

– Если ты женишься на мне, все эти деньги исчезнут.

Она говорила серьёзно. А До Ун ответил почти с равнодушием:

– Что, ты собираешься путешествовать по всему миру?

– Так что давай женись… – сказала она вдруг. Но затем, без паузы, продолжила – совсем другими словами:

– На Чхве Со Хи.

Все её игривые нотки исчезли.

Слова, которые она так долго держала в себе, прорвались неожиданно.

Со Хи… У неё была своя, особенная энергия – теплая, открытая, как будто от неё исходил солнечный свет. Энергия младшей дочери из богатой семьи, выросшей в любви.

Она не была особенно мудрой или спокойной, но с ней было по-настоящему уютно.

Благодаря этому ужин завершился спокойно: председатель Гон с удовольствием доел, несмотря на то, что До Ун так и не вернулся за стол. Он знал, что жизнерадостность Со Хи – это то, чего не достаёт До Уну, но при этом понимал: она не во всем ему пара. Однако Гон не видел причин быть с ней холодным.

– У нас ещё есть немного времени. Может, сходим в лаундж выпить кофе?

– Ух ты! Отличная идея!

Со Хи засияла от радости – её лицо светилось как у самого счастливого человека на свете. Сложно представить свекра, который отказался бы от такой милой невестки. Председатель Гон поднялся, пребывая в приподнятом настроении.

Но едва он открыл дверь и вышел в коридор, как застыл на месте.

В узком коридоре стоял До Ун.

Он был прислонён к стене и смотрел в пол. Лицо его было мрачным, как предгрозовое небо.

– Что ты здесь делаешь?

Голос председателя Гона снова стал тяжёлым. Если он собирался появиться с таким видом, то ему стоило бы просто оставить их с Со Хи вдвоём.

– …Причина, по которой я не могу жениться, наконец прояснилась, – проговорил До Ун твёрдо.

Но Гон не захотел этого слышать.

– Поговорим позже. Сегодня ты ведёшь себя… Дико.

Он слегка отступил, позволяя Со Хи пройти мимо.

Та медлила, чувствуя себя неловко, но всё же направилась к лаунджу – послушная воле старшего.

Когда председатель уже собирался последовать за ней, голос До Уна прозвучал снова.

– Я не хочу стать таким, как мой отец.

От этих слов у председателя Гона перехватило дыхание.

Сын, всегда уважительный и добрый…

Он медленно обернулся. До Ун смотрел прямо на него. В его глазах была не злость – боль.

– Если я женюсь на Со Хи… Я стану как ты.

– Что ты несёшь…

– Человеком, который каждый день мысленно где-то в другом месте. Который бродит по дому, будто ему в нём не место. Который смотрит на своего ребёнка, как на чужого. Который уходит, чтобы обрести покой не с семьёй, а с кем-то другим. И дарит любовь не тем, кто рядом, а тому одному, далёкому.

– …

Председатель молчал.

У сильного сына на глазах выступили слёзы.

– Я знаю… – голос До Уна дрогнул. – Я знаю, что вы любили меня. Заботились. Я всё это чувствовал… но всё равно…

Он прикусил губу, пытаясь сдержаться. Председатель ничего не говорил – он просто ждал.

До Ун чувствовал, как каждое слово даётся с болью. Но он должен был их произнести.

Он обязан был.

– …Я не хочу, чтобы мой ребёнок почувствовал то же самое.

Он говорил едва слышно, как будто выдыхал это признание. Потом замолчал, постоял несколько секунд… и ушёл.

Председатель Гон остался стоять в коридоре.

Словно молния ударила в самую душу, и он ещё не успел прийти в себя.

Он всегда думал, что сделал всё возможное. Что был хорошим отцом.

– Председатель…

Со Хи осторожно подошла и взяла председателя Гона за руку.

В коридоре уже собрались секретари, обеспокоенные странной атмосферой. Их взгляды блуждали между До Уном, удаляющимся в конец коридора, и растерянным председателем.

– Я в порядке. Давайте перенесем кофе на другой раз.

– Хорошо…

Со Хи кивнула, но в её голосе сквозило разочарование. В уголках глаз застыла тень сожаления.

Председатель Гон ушёл, оставив за собой лишь горькую, натянутую улыбку.

Через некоторое время, когда всё стихло, дверь комнаты напротив тихо приоткрылась.

Сэ Вон вышла. Глаза были опухшими и покрасневшими – она снова плакала.

Увидев её, Со Хи стремительно подошла ближе и посмотрела прямо в глаза.

– Ты же обещала.

– Я… Не думала, что он найдёт меня так быстро…

Но договорить Сэ Вон не успела – её щека вспыхнула от удара.

Сэ Вон застыла. Она смотрела на Со Хи с недоумением – то ли от боли, то ли от обиды. Но в глубине души она знала: удар был не просто вспышкой эмоций, а реакцией на её решение.

– …Зачем ты меня ударила?

Слова прозвучали холодно. Без формальностей, впервые за долгое время.

– Эй, ты же… – начала Со Хи, но Сэ Вон не дала ей закончить:

– Я столько ему наговорила, всё сама закончила. А ты – ты бьёшь меня?

– Что?

Губы Сэ Вон дрожали. Её плечи тряслись, но она не отступала.

– Я не хочу прожить жизнь, как мать До Уна. Не хочу умереть жалкой. Поэтому я сама предложила ему расстаться. Сама! А ты… Зачем ты меня ударила?

Со Хи отшатнулась. Впервые она увидела, как мягкая, сдержанная Сэ Вон смотрит на неё с яростью.

– …Я этого не знала.

Как только Со Хи произнесла эти слова, раздался щелчок – теперь уже Сэ Вон ударила её.

Со Хи, поражённая, медленно подняла руку к лицу. Это был, возможно, первый физический удар в её жизни. И он отрезвил.

– Ты с ума сошла?!

– Это ты сошла с ума! Ты первая меня ударила.

– Ты что, ставишь нас на один уровень?!

Со Хи закричала и бросилась к Сэ Вон.

– Агх!

Но Сэ Вон не отступила – она схватила Со Хи за волосы, не давая себя в обиду. Однако разница в телосложении мешала ей одержать верх.

Две девушки сцепились, не обращая внимания ни на вопли, ни на посторонние взгляды.

На шум стали сбегаться люди – сотрудники, гости ресторана.

Кто-то в панике, кто-то с интересом, кто-то – со смартфоном в руках.

Но ни Со Хи, ни Сэ Вон уже не останавливало ничто.

Слишком долго они молчали. Слишком многое накопилось.

Глава 41

Опухшее лицо невозможно было скрыть, даже после полудня, проведённого с ледяными пакетами, прильнувшими к коже. Сэ Вон подумала, что, вероятно, беспрестанно текущие по щекам слёзы были вызваны не только болью, но и этим – опухолью, что не спадала.

За окном свирепствовал пронизывающий ветер. Пора было вставать, но тело не слушалось, и она осталась лежать, как парализованная. Даже открыть глаза было тяжело: казалось, беспомощность проникла во всё вокруг, пропитала стены, мебель и воздух этого дома.

До Ун поставил условие – Сэ Вон должна была вернуться в новый дом вместе с матерью.

– Это жильё предоставлено руководителем. Живите там. Никто не будет вас беспокоить, – сказал До Ун, нарочито спокойным тоном, стараясь скрыть внутреннюю неуверенность.

Сэ Вон не смогла встретиться с ним взглядом. Как бы он ни старался казаться равнодушным, любое выражение его лица могло вновь разломать её изнутри.

До Ун, прикусив губу, молча мешал рагу, но, не выдержав, быстро вышел из комнаты.

На столе оставались нетронутыми и рагу, и суп – оба ещё тёплые. Сэ Вон сдерживала слёзы, как могла, но одна из них всё-таки скользнула вниз и упала прямо в еду. А за ней – вторая, третья… Сдерживать поток стало невозможно.

– Что же я ему сказала?..

Ей и самой было трудно поверить в собственные слова. Она должна была сказать, что он не виноват в том, что родился вне брака, – поддержать, утешить. Говорят, что разделённая боль становится слабостью, и, похоже, именно это и произошло: она невольно тронула его самое уязвимое место – и оттолкнула.

Неужели всё действительно должно было дойти до этого?

Сэ Вон не поднимала головы – её душила тяжёлая, вязкая ненависть к себе. Пустая комната казалась ещё безжизненнее, наполняясь её приглушёнными рыданиями.

Она не могла сдвинуться с места, пока не услышала странный шум за стеной.

– …Я не хочу, чтобы мои дети были такими.

Голос До Уна казался сном – как будто она слышит его, находясь на границе между явью и забытьём.

Сэ Вон распахнула глаза, вспоминая вчерашний день, и, должно быть, снова на короткое время заснула. Лёд полностью растаял и теперь бесполезно лежал в кармане, превратившись в тёплую воду.

Спина ныла от долгого лежания. Несмотря на отсутствие аппетита и внутреннюю усталость, Сэ Вон понимала – она должна встать и приготовить еду для мамы. Маме необходимо было принимать лекарства строго по расписанию, трижды в день.

С тяжёлым сердцем, ощущая, как сильно опоздала, она всё же поднялась.

Стоило ей открыть дверь, как до слуха донёсся негромкий шорох со стороны кухни. Видимо, госпожа Кан уже проснулась. Сэ Вон поспешила – мысль о том, что мать могла зажечь плиту, её встревожила. Однако в следующую секунду она застыла на месте.

От входной двери до самой кухни тянулись следы грязи.

– Мама… – прошептала она, нахмурившись.

Войдя на кухню, она увидела мать: та стояла у раковины, её ноги по щиколотку были в грязи, а в руках она держала редис, очищая его, как будто это было самым обычным делом.

– Во дворе много редиса. Давай сделаем суп с соевой пастой, – проговорила госпожа Кан спокойно, почти рассеянно.

– …

Слова были будничными, но Сэ Вон была так потрясена, что не могла даже сомкнуть губы. Пока она страдала, не замечая ничего вокруг, состояние матери, похоже, серьёзно ухудшилось. Только теперь Сэ Вон по-настоящему увидела, как непросто пришлось женщине, которая, ничего не понимая, проделала путь в Сеул и обратно в родной город.

Молча она намочила тряпку и начала протирать пол.

Было мучительно – казалось, она снова всё делает неправильно. Но, несмотря на внутренний разлад, пришлось взять себя в руки. Когда она была рядом с До Уном, все тяготы жизни, о которых она прежде не задумывалась, с пугающей ясностью навалились на неё.

*Ба-бах!*

С грохотом рухнула стена.

До Ун наконец покинул офис и наблюдал за ходом сноса. Рядом с ним стоял руководитель Чхве, и, глядя на молодого человека, он чувствовал тяжесть в груди.

Именно он рассказал До Ён о помолвке и передал ей контактные данные Чхве Со Хи. Сейчас он изо всех сил пытался вспомнить, как вообще позволил себе проговориться. Сожаление охватывало его с новой силой при виде того, как тяжело приходится До Уну.

– Я не могу смотреть, как Сэ Вон проводит жизнь в страданиях, – сказала она.

Когда До Ён услышала о помолвке, её реакция была подобна удару молнии.

– Пока ещё ничего окончательно не решено, – поспешно добавил он, пытаясь смягчить последствия.

Но До Ен уже не слушала.

– Нет, это более чем ясно. В конце концов, он женится на этой женщине, а Сэ Вон останется брошенной, как утиное яйцо, пущенное по реке Нактонган[1].

– Почему ты так мрачно смотришь на вещи? – попытался он возразить, но в голосе До Ён уже звучала стальная решимость.

– Это всего лишь мимолётное увлечение. Сэ Вон ещё слишком молода, чтобы отличать настоящее чувство от иллюзии, – произнесла До Ён с оттенком снисходительности.

– Но ведь директор – человек порядочный, – мягко возразил руководитель Чхве.

Он говорил от души. В его глазах Гон До Ун отличался от других наследников конгломератов: ни высокомерия, ни фальши, ни привычной для их круга надменности. Напротив, казалось, что рождение в таких непростых обстоятельствах сделало его более человечным, глубже чувствующим.

– Это совсем другое, – резко оборвала До Ён. Её тон был твёрд, но в нём чувствовалась не ярость, а усталая решимость.

Руководитель Чхве понизил голос, стараясь говорить спокойно, почти умоляюще:

– Я искренне хочу поддержать их обоих. Надеюсь, и ты, До Ён, сможешь это сделать.

Некоторое время она молчала, а затем произнесла:

– Руководитель.

Этот голос прозвучал столь серьёзно, что Чхве рефлекторно выпрямился.

– Да?

– Вам ведь известны трудности и боль, которые испытывают внебрачные дети, не так ли?

Он знал, пусть и не всё – хотя бы по рассказам самого До Уна. И До Ён это прекрасно понимала.

– Да… А что ты хочешь этим сказать?

– Тогда подумайте, – продолжила она, сделав короткую паузу, – с другой стороны…

Эти слова заставили его задуматься. Что она имела в виду под «другой стороной»?

– Насколько же тяжело будет другим детям?

Он понял: речь шла о детях официальной жены председателя Гона. Чхве не знал, что ответить. Он редко сталкивался с ними и не думал о том, как они переживают всё происходящее. Тем более что у него с вторым старшим братом До Уна и вовсе сложились неприятные впечатления.

В раздумьях он молчал, и тогда До Ён вновь заговорила – её голос был почти горьким:

– Одно дело – узнать, что твой отец предал мать, но совсем иное – когда вдруг появляется незнакомец и оказывается твоим братом. И хуже всего то, что весь мир вокруг твердит: именно ему придётся тяжелее всех.

– …

Эти слова поразили руководителя Чхве своей откровенностью. До Ён говорила так, словно сама прошла через это.

– Поэтому, каким бы хорошим он ни был, я не могу принять его. Он – результат измены, и я не в силах даже признать его существование.

Руководитель Чхве открыл было рот, чтобы спросить – не слишком ли это лично, – но она опередила его.

– Нет, я не собираюсь с ним встречаться.

Слова вырвались у неё сами собой.

Она тут же опомнилась, взволнованно добавив:

– Это не значит, что я прекращаю общение с вами, руководитель Чхве.

Он понимал, что речь шла не о нём, но не стал задавать лишних вопросов. Подобные разговоры нужно было вести лицом к лицу.

Всё началось с того злополучного звонка. После него у Чхве не осталось иного выбора, кроме как сотрудничать с До Ён. Именно поэтому он солгал, утверждая, что не знает, где находится Сэ Вон, хотя прекрасно знал – она была в доме До Ён.

До Ун, естественно, решил, что До Ён солгала. И всё же, несмотря на внешнюю невозмутимость, в душе у Чхве продолжало ныть чувство вины.

Погружённый в эти мысли, он не сразу осознал, что рядом, под тяжестью техники, заскрипел дом – глухой треск предвещал обрушение.

Поднялось облако пыли. До Ун подошёл ближе.

Пол был усыпан остатками прежней жизни: разбитая посуда, выцветшие детские стульчики, покрывала, потерявшие цвет, и сломанные ящики. Всё это – то, что не выбрали, чтобы забрать с собой.

Он просто стоял и смотрел на это, как будто прощаясь.

– …Директор.

Голос руководителя Чхве раздался у него за спиной.

До Ун слышал его – но не обернулся. Не потому, что не понял, а потому что не хотел сейчас ни говорить, ни делать что-либо.

И тогда Чхве произнёс снова:

– Вам звонил председатель.

Это заставило До Уна повернуться. Он не ожидал услышать новости от отца так скоро после вчерашнего.

Он задумался, в чём дело, – но лицо Чхве оставалось спокойным. Ни тревоги, ни волнения.

Он протянул трубку До Уну.

– Разве бизнесмен может позволить себе выключать телефон? – голос председателя прозвучал обыденно, почти без интонации.

– …Прошу прощения, – спокойно ответил До Ун.

Председатель Гон коротко вздохнул. В его дыхании читалось больше эмоций, чем в словах. Возможно, он до сих пор не верил в то, что услышал от сына. А, может быть, просто не хотел в это верить.

– Прими участие в собрании совета.

До Ун и не собирался уклоняться. Несмотря на сказанные накануне резкие слова, уважение к отцу в нём никуда не исчезло. За исключением вопроса о браке – он всё ещё был готов следовать воле председателя.

– Я понял, – чётко ответил он.

Председатель был удовлетворён невозмутимостью сына. Главное его опасение заключалось в том, что До Ун может всё бросить и исчезнуть.

– Поговорим после собрания. С глазу на глаз.

На этот раз председатель повесил трубку, не дожидаясь ответа.

– Хорошо… – произнёс До Ун уже в пустоту. Слова повисли в воздухе, растворившись в лёгком гуле разрушенного дома.

Несмотря на краткость разговора, он чувствовал, как наваливается усталость.

Повернувшись, чтобы вернуть телефон, До Ун заметил, что руководитель Чхве смотрит на него с тревогой.

– Думаю, всё из-за собрания. Там, наверху, волнуются, что я всё же появлюсь, – пробормотал он.

Руководитель Чхве невольно подумал: председатель и правда совсем не знает своего сына.

Он уже протянул руку, чтобы забрать телефон, когда тот внезапно зазвонил вновь.

До Ун машинально взглянул на экран. Он подумал, что отец, возможно, вспомнил что-то важное. Но имя, высветившееся на дисплее, было совсем не тем, что он ожидал.

Руководитель Чхве замер. Он напрягся, гадая, не До Ён ли звонит.

Но имя, появившееся на экране, удивило даже его самого.

«Хон Сэ Вон».

Это был первый раз, когда она звонила ему напрямую. Руководитель Чхве почувствовал лёгкую тревогу.

– Возможно, стоит отключить телефон… – начал он нерешительно.

– Ни в коем случае. Ответьте. – До Ун развернулся и пошёл прочь, в сторону зоны сноса.

Он даже не обернулся. Только шаги по пыльной земле и вихрь мыслей.

Но сколько бы он ни размышлял, Сэ Вон не имела причин звонить. Что-то было не так.

Руководитель Чхве нажал на зелёную кнопку и поднёс телефон к уху.

– Госпожа Сэ Вон, директор сейчас не может говорить.

Повисла тишина. Ни слов, ни дыхания. Только линия соединения.

И вдруг, тихий, колеблющийся голос:

– Руководитель Чхве… Я звоню не для того, чтобы говорить с ним.

– …

Он молча ждал.

– Пожалуйста, помогите мне. Только… не говорите об этом До Уну.

Его брови слегка дрогнули.

Это звучало как просьба, которая изначально обречена – потому что скрывать от До Уна что-то важное было невозможно. Но он всё равно спросил:

– Что случилось?

На том конце провода её голос дрожал.

– Я думаю… Вам стоит приехать. Увидеть всё своими глазами.

Глава 42

Щёки Сэ Вон порозовели, пока она осторожно открывала входную дверь.

Руководитель Чхве, подумав, что всё дело в тёплом воздухе внутри дома, вошёл, не задавая лишних вопросов.

– Вы ведь не сказали До Уну? – спросила Сэ Вон едва слышно, понизив голос почти до шепота.

Он молча кивнул.

Не знал, поверил ли в это До Ун, но, так или иначе, он примчался, прикрывшись нелепым предлогом про лопнувшую водопроводную трубу в доме Сэ Вон.

– Тогда… Не могли бы вы немного подождать наверху? – спросила она, опуская взгляд.

Речь шла о крыше, переоборудованной в террасу. Хотя внутри дома тоже было место, где можно было бы поговорить, Сэ Вон, по-видимому, предпочла уединение. Руководитель Чхве, слегка озадаченный, всё же кивнул и поднялся на крышу через чердак.

Там стояли два аккуратно разложенных складных стула и небольшой столик, накрытый чайным сервизом.

Сколько бы он ни осматривал крышу, он не мог понять, что именно должен был здесь увидеть.

Пока он ждал, он сел и мельком заглянул в телефон. На экране высветилось новое сообщение от До Ён:

«Пожалуйста, помогите Сэ Вон. Я тоже скоро приеду».

Похоже, это именно она посоветовала Сэ Вон обратиться к нему. Любопытство руководителя Чхве усилилось.

Вскоре Сэ Вон поднялась, неся чай на подносе.

Она осторожно поставила чашки на стол, затем вернулась к входу на крышу и тихо прикрыла за собой дверь.

Она выглядела настороженно, словно опасалась, что кто-то может подслушать разговор. Возможно, это была история, которую не должна была услышать госпожа Кан.

Руководитель Чхве отпил чай, стараясь не выдать своего волнения. Он делал вид, что не замечает, как напряжена Сэ Вон, и ожидал, когда она наберётся сил заговорить.

Но Сэ Вон лишь молча сидела, прикусывая губу. Её пальцы судорожно теребили подол одежды.

Наконец, когда в чашке руководителя Чхве почти не осталось чая, он заговорил первым:

– Мне написала До Ён. Расскажите, что произошло.

Словно выведенная из транса, Сэ Вон подняла на него взгляд. Её лицо было встревоженным.

– Прежде всего, простите, что я беспокою вас с этим… – сказала она и, дрогнув, достала из-за пазухи сложенный пополам лист бумаги.

Руководитель Чхве нахмурился, беря документ. Он развернул его и замер, увидев заголовок:

«Исковое заявление».

Он опустил глаза, и имя истца заставило его брови вздрогнуть:

– Почему… Чхве Со Хи?..

Сэ Вон слегка склонила голову.

– Это моя вина. Что бы ни происходило… я должна была просто терпеть.

Только тогда руководитель Чхве заметил: её щеки были не только красными – они были опухшими.

Он медленно стал читать документ.

– …Одностороннее нападение?..

– Я думаю, там ошибка, – тихо произнесла Сэ Вон.

Текст жалобы был искажен. В медицинском заключении, приложенном к иску, говорилось о восьминедельном курсе лечения – диагноз, который указывал на серьёзные телесные повреждения.

Руководитель Чхве всё глубже погружался в чтение, всё больше хмурясь.

– Что произошло?

– …

Сэ Вон на мгновение прикрыла глаза, как будто собиралась с духом. Затем, с усталой, почти равнодушной интонацией, она рассказала, что произошло.

С каждой фразой руководитель Чхве всё яснее понимал: Сэ Вон оказалась в безвыходном положении. А имя второй участницы конфликта – Чхве Со Хи, младшей дочери влиятельной семьи – лишь подтверждало его опасения.

– Вы сообщали об этом прокурору Хону? Он работает в том же округе.

Сэ Вон покачала головой:

– Это ничего не изменит… И я не хочу, чтобы он знал.

Руководитель Чхве знал о сложных отношениях между братом и сестрой и больше не настаивал.

Она подняла на него взгляд. В её глазах застыло что-то похожее на страх.

– …Или неужели он уже курсе этого?

Этот вопрос прозвучал неожиданно. Руководитель Чхве перевёл взгляд на бумагу, которую всё ещё держал в руках.

– Ну… Думаю, это вопрос времени. Если дело связано с Чхве Со Хи – он узнает.

Сэ Вон медленно кивнула. Она понимала: в подобном деле любой прокурор захотел бы принять участие. Не часто выпадает шанс – даже по такой, казалось бы, «бытовой» жалобе – привлечь к ответственности кого-то из влиятельной семьи.

С поникшим лицом она задала вопрос, в котором звучала и растерянность, и страх:

– Меня… Посадят в тюрьму?

Руководитель Чхве на миг лишился дара речи. Такой простой, искренний вопрос разоружал. Пальцы Сэ Вон едва заметно дрожали.

– Этого не будет, – произнёс он твёрдо.

– Я должна была всё это терпеть… Но не смогла…

Она прикрыла лицо руками, и её худые плечи вздрогнули от нахлынувших эмоций.

– Госпожа Хон Сэ Вон, прошу вас, успокойтесь. Если мы исправим искажения, дело можно будет урегулировать.

– Но как…

Теперь всё нужно было тщательно обдумать. Просто отступить уже нельзя – последствия могли быть серьёзными.

Руководитель Чхве колебался, прежде чем заговорить снова:

– Вы… Директору случайно?..

– Ни в коем случае! – резко перебила его Сэ Вон, даже не дослушав.

Она подняла голову. В её взгляде появилось выражение почти смирения, но слова звучали отчаянно:

– Лучше я сама сяду в тюрьму. Только бы он… Никогда об этом не узнал.

Руководитель Чхве промолчал. Эта реакция была болезненно резкой.

Сэ Вон встала, опустив глаза:

– …Наверное, я была не права, что всё это рассказала. Простите.

Но руководитель Чхве продолжал сидеть, не отрываясь от бумаги. Он по-прежнему перечитывал жалобу, явно что-то обдумывая.

Сэ Вон пожалела, что позвонила руководителю Чхве, потому что поверила словам До Ен и подумала, что До Ун может быть в курсе.

Сэ Вон уже начала жалеть, что позвонила ему. Она доверилась словам До Ён, решив, что, возможно, До Ун уже в курсе. И всё же – ошиблась.

И вдруг… руководитель Чхве поднял голову. В его взгляде мелькнуло что-то новое – идея.

– Я подумал о человеке, который может помочь.

– ?..

Сэ Вон мгновенно насторожилась. В её глазах мелькнула надежда. Она с серьёзным лицом уставилась на Чхве, будто хваталась за спасительную соломинку.

В это время До Ун уже вернулся в офис. Он приехал сразу после того, как руководитель Чхве покинул место сноса.

Ложь про взрыв водопроводной трубы в доме Сэ Вон, конечно, не выдерживала никакой критики. Она бы никогда не позвонила по такому поводу.

Он нервно крутился на вращающемся кресле, снова и снова прокручивая в голове разные мысли, но так и не смог прийти к какому-либо выводу.

– Руководитель Чхве, вы рано, – послышался тихий голос сотрудника за приоткрытой дверью.

Голос был негромким, но достаточно чётким, чтобы До Ун, обладающий тонким слухом, его расслышал.

– А директор?

– Он вернулся некоторое время назад.

До Ун обернулся, выпрямившись. Он ожидал, что руководитель Чхве сразу же войдёт и всё расскажет, как делал всегда. Но тот лишь прошёл мимо и вернулся на своё место.

До Ун растерянно взял трубку параллельного телефона. Он уже собирался нажать кнопку, чтобы связаться с Чхве, но вдруг замер.

Слишком много вопросов вертелось у него в голове. Как себя чувствует Сэ Вон? Всё ли в порядке у госпожи Кан? Есть ли ещё какие-то проблемы в доме?

*Тук-Тук*

Он повесил трубку. Все эти вопросы показались ему слишком… личными.

Но ждать долго не пришлось. В дверь постучали. Это был руководитель Чхве.

– Снос на некоторое время приостановлен, так как начались съемки.

– …Я знаю, – коротко ответил До Ун.

Поскольку график был утверждён заранее, в словах Чхве не было ничего нового.

Он спокойно продолжал говорить, не отрывая взгляда от блокнота:

– Детектив Чжан собирается заехать – сделать промежуточный отчёт.

До Ун снова только кивнул – равнодушно, не проявляя особого интереса.

– Водопроводные трубы…

И только тогда его глаза немного оживились.

Руководитель Чхве, словно заранее зная, что этот вопрос всплывёт, неловко заглянул в блокнот и ответил с лёгким чувством вины:

– Работы оказалось больше, чем я ожидал. Я вызвал специалиста.

На лице До Уна не дрогнуло ни мускула. Он молча посмотрел на Чхве, а потом медленно произнёс:

– Похоже, всё оказалось серьёзнее, чем мы думали.

Он понимал: если бы спросил напрямую, руководитель Чхве, скорее всего, всё бы ему рассказал. Но… он решил не спрашивать. Притворился, что верит.

– …В доме только две женщины. Пожалуйста, будьте рядом во время ремонта.

Руководитель Чхве сразу же кивнул. Он был благодарен, что вопросов больше не последовало.

– И… Даже если всё спокойно, время от времени навещайте их.

Фраза прозвучала небрежно, будто между делом. Но руководитель Чхве всё понял. От этих слов у него стало тяжело на душе. Он волновался: справится ли он с делом Сэ Вон? Сумеет ли её защитить? Но и виду не подавал. Ведь он лучше других знал, с какой болью и решимостью они расстались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Утиное яйцо в реке Нактонган – корейское выражение, обозначающее человека, который оказывается одиноким и никому не нужным, словно покинутая вещь, унесённая течением.

Вернуться