# Время сбросить маски

Лан Ань Ни

Сун Жуланю, принявшему судьбу Владыки Востока, и его друзьям предстоит продолжить полный опасностей путь через земли Поднебесной и Запредельного края. Будущее трех миров в руках юных героев. Смогут ли они преодолеть все трудности?

Страница судьбы Сян Юань-да, демона в алых одеждах, перевернута. Какую из множества дорог он выберет? Станет ли союзником и опорой для младшего брата или же погубит его?

Впереди решающая битва со злом. Пришло время сбросить маски!

© Лан А. Н., текст, 2025

© Wizzrd, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

> В пути и в пути,
> и снова в пути и в пути…
> Так мы, господин,
> расстались, когда мы в живых.

> Меж нами лежат
> бессчетные тысячи ли,
> И каждый из нас
> у самого края небес.

> Дорога твоя
> опасна, да и далека.
> Увидеться вновь,
> кто знает, придется ли нам?[1]

> Одно из Девятнадцати древних стихотворений («Ши цзю гу ши») Династии Цинь и Хань (III в. до н. э. – III в. н. э.)


## Пролог

На девятых небесах, в обители божеств, есть Сияющая лестница, уходящая далеко-далеко за облака. На солнце ее перила и ступени блестят и переливаются, словно сделаны они из цветного стекла.

Всякий, кто поднимется по ней, увидит Небесное царство во всей красе. Увидит золотые крыши дворцов и пагод, молочно-белую облачную реку, нефритовые сады, просторные павильоны и мраморные террасы.

Но тот, кто поднимется по ней, никогда не спустится вниз. Путь, который предстоит пройти, последний. Это путь для преступников, поправших небесные законы, расторгнувших союзы, которые считались нерушимыми. Как только преступник окажется на последней ступеньке лестницы, сотни молний пронзят его тело. Душа преступника будет низвергнута с девятых небес, он переродится смертным и будет вынужден проживать жизнь за жизнью, борясь с невзгодами, терпя лишения и теряя любимых.

Было время, когда беззаботные девы-сяннюй[2], гулявшие по облакам, из уст в уста передавали одну историю. Они рассказывали друг другу о Цин Минчжу – хозяйке Беззвездного города. Говорили, что она единственная дочь Хранителя Цинлуна, пользующегося особым доверием Небесного императора. Говорили, что она могла вознестись на девятые небеса и командовать одной из четырех армий. Говорили, что трудно было найти того, кто не восхищался ее красотой и талантами. Сам Небесный император обратил на Цин Минчжу свой взор. О чем еще можно было мечтать, если впереди ждут вознесение, новый титул и всеобщее поклонение?

Но Цин Минчжу оказалась высокомерной и глупой. Прекрасное будущее она променяла на позор и безвременную смерть. Говорили, что больше жизни она полюбила Владыку Востока, демона в лазурных одеждах, чей ум был острым, как клинок, речи – сладкими, как цветочный нектар, а сердце таким же холодным, как сине-зеленый огонь очищения. Цин Минчжу принесла священную клятву своего народа – быть верной Владыке Востока до самой смерти и поддерживать его во всем.

Даже наивные девы-сяннюй, чьи жизни не были обременены трудностями, понимали, что она поступила опрометчиво. Разве не привлек ее демон на свою сторону лишь для того, чтобы получить в распоряжение флот Беззвездного города и использовать его в войне с Небесным царством?

Сотни лет жившие в Восточном море цзяожэни поддерживали императора Хуан-ди. Сотни лет Небесное царство защищало народ Восточного моря от чудовищ из морских глубин. Пользуясь своей властью, хозяйка Беззвездного города разрушила все в одночасье, опозорила отца, утратила доверие Небесного императора.

Когда великие демоны потерпели поражение, для Цин Минчжу настало время ответить за свои ошибки. Никто не знал, что с ней будет. Кто-то решил, что хозяйку Беззвездного города осудят и казнят за измену, а ее народ будет вынужден сдаться на милость императора Хуан-ди. Кто-то был уверен, что цзяожэни потеряют огромный флот и все свои богатства. Утратят самое важное – свободу. Кто-то говорил, что накажут всех министров и генералов Беззвездного города. Многие из них лишатся жизней, а члены их семей станут слугами небесных чиновников. А Цин Минчжу не пострадает, ведь Небесный император не перестает восхищаться ею и готов предложить прощение в обмен на жизнь в его нефритовом саду[3].

Но немногие знали, что произошло на самом деле. А те, кто знал, не решаются рассказывать. Лишь некоторые небесные чиновники присутствовали во Дворце Небесной Благодати в тот день, когда Цин Минчжу предстала перед императором Хуан-ди. При ней не было знаменитого оружия, цинлун цзи, используя которое хозяйка Беззвездного города однажды заставила воды Восточного моря подняться ввысь и окропить похожими на иглы солеными брызгами террасы девятых небес. Но ее все равно боялись. Один только взгляд Цин Минчжу внушал трепет. Те, кто видел хозяйку Беззвездного города, единогласно решили, что она действительно красавица. Но нрав у нее и правда вздорный. Поражение не сломило ее, она так и осталась гордой, упрямой и непокорной. Невзирая на гнев императора Хуан-ди, она объявила, что отказывается от титула хозяйки Беззвездного города, а ее народ никогда больше не подпишет неравноправный договор. Цин Минчжу заявила, что божества лишь использовали цзяожэней, желая контролировать Восточное море – ворота Запредельного края.

– Жизни моих подданных более не будут разменной монетой, я же не стану игрушкой в чужих руках, – заявила она, не обращая внимание не потемневшее от ярости лицо императора Хуан-ди и на задрожавших от ужаса придворных. – Я желала счастливого и свободного будущего для своего народа, потому и разорвала соглашение, которое в Небесном царстве не торопились исполнять. Я готова заплатить жизнью за свое решение. Но кто из небесных генералов ответит за то, что, обещая помощь, бросил нас один на один с чудовищами? Никто не хочет платить, – вздохнула Цин Минчжу. – Вы никогда не признаете свои ошибки. Пусть Небеса услышат меня и рассудят нас. Я нарушила соглашение, и мой народ поддержал это решение. Я понесу за него ответственность. Я готова тотчас же подняться по Сияющей лестнице и принять наказание, но более никто не должен пострадать.

Говорили, что Небеса услышали хозяйку Беззвездного города и подали знак: ей нести ответ, но после ее смерти даже сам император Хуан-ди не сможет судить цзяожэней.

* * *

Никто не остановил Цин Минчжу, не встал на ее защиту. Даже Хранитель Цинлун не пожелал проститься с дочерью у Сияющей лестницы. Только небесный принц, Ло Юншэн, осмелился прийти, но, увы, помочь Цин Минчжу он не мог.

– Ваше Небесное Высочество, будет лучше, если вы как можно скорее уйдете. Ваш отец разгневается, если узнает, что вы были здесь, – заметила девушка, когда принц вцепился в ее рукав и резко потянул назад, не позволив ступить на первую ступеньку. Ее строгие глаза цвета штормового моря встретились с его печальными темными глазами. Юный принц тут же выпустил рукав и понурился.

– Все это неважно, госпожа Минчжу, – проговорил он.

Цин Минчжу не видела Ло Юншэна много дней и не могла не отметить, как сильно он изменился. Не только стал выше ростом и взрослее, он еще и сильно похудел, осунулся настолько, что глаза на белом лице казались огромными. Цин Минчжу жалела его. Уж она-то знала, каково это – терять близких. После смерти сестры принц Ло Юншэн почти не появлялся во Дворце Небесной Благодати. Император Хуан-ди пожаловал сыну титул Повелителя судеб, и Ло Юншэн, пожелав носить траурные одежды пять столетий, все время посвящал изучению страниц судьбы.

– Я сочувствую вашей утрате, Ваше Небесное Высочество! – сказала Цин Минчжу совершенно искренне. Она помнила небесную принцессу ласковой девочкой, которая всегда заботилась о младшем брате. Дети Небесного императора были очень дружны. Прежде, наблюдая за ними, Цин Минчжу жалела, что у нее не было ни братьев, ни сестер. Несчастный Ло Юншэн! Он обрел дар предвидения, но стал Повелителем судеб слишком поздно и не смог предупредить сестру об опасности.

– Госпожа Минчжу, несмотря ни на что, вы все еще добры ко мне. А я… а я так ничего и не смог для вас сделать, – тяжело вздохнул Ло Юншэн. Его лицо исказило страдание. – Небесные генералы и чиновники задолжали Беззвездному городу. И вовек мы не сможем расплатиться. Потому отец-император не пойдет против воли Небес и не станет притеснять цзяожэней. Ваш народ впредь будет свободен. Я отчетливо это вижу.

– В таком случае мне больше не о чем волноваться, – улыбнулась Цин Минчжу, но тут же ее добрая улыбка померкла. – Теперь мне пора идти, Ваше Небесное Высочество, настало время проститься.

Ло Юншэн глядел на нее во все глаза. Девушка выглядела такой спокойной. Неужели она совсем не боялась?

– Нет, подождите! – Небесный принц снова вцепился в ее рукав. Ло Юншэн не знал, как объяснить, какие следует подобрать слова. Но он должен был рассказать, предостеречь! – Госпожа Минчжу, я видел кое-что еще. И это очень важно! Важно для вас! Важно для трех миров! Тот, кого вы потеряли, однажды вернется.

Цин Минчжу отшатнулась.

– Увы, это невозможно! – услышал небесный принц ее горестный вздох. – Его душа сгорела дотла.

– Нет, я знаю, о чем говорю! Темная звезда Владыки Востока вновь появится на небосводе. Демон в лазурных одеждах вернется в Запредельный край, он снова поведет за собой неиссякаемую армию. Но вы в то время уже будете в Тянься. Вы к тому моменту проживете немало человеческих жизней. Он останется прежним, но вы изменитесь. Сердца смертных полны сомнений. Я боюсь, если вы встретитесь с Владыкой Востока в будущем, все будет не так просто. Если вы встретитесь вновь, то можете оказаться по разные стороны. И это приведет к трагедии! Но если бы вы смогли вспомнить… Если бы вы смогли поддержать его…

По щекам Цин Минчжу потекли слезы. Они капали на мраморную террасу и обращались жемчужинами. Прежде она была такой уверенной в себе, такой бесстрашной, а теперь выглядела хрупкой и уязвимой.

– Вы подарили мне надежду, Ваше Небесное Высочество, с которой будет трудно расстаться и на пороге Сияющей лестницы. Я не смею мечтать о новой встрече с господином. Если ему и правда суждено вернуться, он непременно поднимется к синим облакам[4]. Я же навсегда останусь на земле. Но даже если в будущем мне не суждено повстречать господина, мне не о чем тревожиться, если он будет свободен и счастлив. Только бы он был свободен и счастлив!

Она с надеждой поглядела на Ло Юншэна, но небесному принцу было нечего сказать. Он рассказал обо всем, что знал. Ему оставалось лишь наблюдать, как Цин Минчжу, утерев слезы, начала восхождение по Сияющей лестнице. Ее длинные волосы трепал ветер. Она ни разу не обернулась, она смотрела только вперед. Спина Цин Минчжу была прямой, а шаги – уверенными. К груди она прижимала шпильку, украшенную синими драгоценными камнями.

* * *

Как только в небе засверкали молнии, Ло Юншэн закрыл глаза. Меж его бровей пролегла глубокая складка. В кулаке он сжимал полночную жемчужину – последнюю слезу Цин Минчжу.

– Наступит благоприятное время, и я верну жемчужину владелице, – решил небесный принц. – Когда госпожа Минчжу вновь повстречает Владыку Востока, ей тоже потребуются вся сила, все воспоминания. Надеюсь, тогда я буду знать много больше, надеюсь, тогда я смогу помочь ей! – Услышав грозные раскаты грома, Ло Юншэн содрогнулся всем телом. – Клянусь перед Небесами, что в будущем, когда равновесие в очередной раз нарушится, у меня будет достаточно мужества для борьбы, достаточно влияния, чтобы остановить отца-императора!

Горячий ветер трепал рукава белого одеяния принца. Над его головой облака закручивались в фиолетовый водоворот.

* * *

Еще долго будут говорить, что история эта о том, как дочь бога полюбила демона и тем самым обрекла себя на погибель. Но Повелитель судеб знал: все было не так просто.

История повторится в далеком будущем, но каким на этот раз будет ее финал?

## Глава 1. Достичь двух целей одним усилием

– Наш генерал Сян Юань-да – самый красивый мужчина в трех мирах! – перешептывались духи персикового леса. Они были взволнованы и воодушевлены. Их ласковые голоса бродили меж деревьев, но самих духов нигде не было видно.

– Это правда! Кто увидит его лицо, никогда не забудет! Его черты совершенны, а в глазах вечно бушует пламя костра. Как жаль, что даже сюда, в Неувядающий лес Владычицы, он обычно является в маске!

– Сестрицы, птичьи духи, вернувшиеся из Запредельного края, нащебетали мне, что младший брат генерала лицом очень на него похож! А еще, пусть Владыка Востока и не такой статный и сильный, как наш генерал, он все равно исключительно хорош собой, элегантен и обходителен!

– Было бы прекрасно увидеть его хоть раз!

Услышав голоса духов в шелесте листвы, Владычица Запада криво улыбнулась, а генерал Сян Юань-да чуть нахмурил брови.

Необычайно холодный ветер, ворвавшийся в лес, закружил и разметал лепестки персиковых цветов. То ли испугавшись холода, то ли заметив наконец Владычицу Запада и ее генерала, духи умолкли. Деревья, казалось, все разом вздохнули и осыпали плечи демона в алых одеждах лепестками. Си Ванму тут же их стряхнула и вытащила несколько цветов персика из его волос. На этот раз Сян Юань-да явился в лес без маски. Его щеки оставались бледными, несмотря на мороз.

Стояли летние дни, но погода в горах стремительно менялась в худшую сторону. Лютый холод подступал к границам Байху, и от него не могло спасти даже пламя огненной реки. Белый страж не раз видел неподалеку от Ледяной Цитадели ту-бо – горных чудовищ. Как и ожидалось, несчастья вплотную подошли к порогу Байху. Владычица решила в скором времени призвать ко двору демона в черных одеждах, Чжун Шигуя, войска которого недавно сошлись в жестоком бою с первой небесной армией. Чжун Шигуй, славившийся жестокостью и необузданностью, с древних времен укрощал чудовищ и был готов встать на защиту Юду[5] от порождений Великого Хаоса. Но пока он был слишком занят на северо-восточной границе Байху и Запредельного края, и столицу обороняли лучшие войны Сян Юань-да. Также его личная стража охраняла все входы и выходы из Земель Беспомощности, где продолжали бесноваться мертвые. Чем ближе истинное зло подступало к Байху, тем сложнее было контролировать неиссякаемую армию. Генерал так и не вернул жетон власти Чжоу Синьчжэ, ведь тот был слишком слаб, чтобы долго удерживать голодных призраков в повиновении. В скором времени Владычице Запада придется запечатать врата, ведущие в Земли Беспомощности. Но и это будет лишь временной мерой.

Все чаще Сян Юань-да чувствовал тревогу. Если не восстановить равновесие, призраки вырвутся из Земель Беспомощности и наводнят Байху. И, в конце концов, три мира погрузятся в хаос. Но, казалось, беспокоился об этом только демон в алых одеждах. Его старшие братья собирались править мрачной водной пучиной, коей станут три мира после катастрофы. Наконец-то великие демоны обретут абсолютную власть! Владычица Запада и Император Небес отчаянно стремились уничтожить друг друга, спешили нанести поражение, пока три мира еще целы. Для них, одержимых желаниями, не было ничего важнее победы, победы любой ценой. О том, что будет дальше, они оба предпочитали не думать.

– Все больше небесных чиновников Хуан-ди стремится призвать во Дворец Небесной Благодати, – проговорила Си Ванму. Закутанная с ног до головы в длинный, тяжелый плащ Сян Юань-да, она, опираясь на руку генерала, медленно шла по ковру из цветов персика. – Помнится, после великой войны многие небесные боги выбрали вторую судьбу и переселились в Тянься. Хуан-ди никак не мог им помешать и не посмел удерживать. Теперь же все изменилось.

– Императору Небес незачем было их удерживать. Он никогда не испытывал недостатка в придворных. Вознестись на девятые небеса – не это ли главное желание бессмертных и людей? – заметил Сян Юань-да. В его голосе ощущалось презрение. – Вечно жить в золотых небесных чертогах и иметь множество восторженных почитателей. Как бы долго ни шла война и сколько бы небесных ни было отправлено на погибель их императором, желающих вознестись меньше не становится.

– И все же неудачи на поле боя не могут не волновать Хуан-ди. Мы[6] уверены, он непременно принудит всех небесных с двойной судьбой вернуться. Мы не можем этого допустить.

– Ты желаешь привлечь кого-то из них на свою сторону, Владычица? – спросил Сян Юань-да. Си Ванму сощурилась.

– Если и не привлечь, то не допустить их возвращения на девятые небеса. Возможно, пришло время воссоединиться с давними друзьями и собрать старые долги. Те из небесных чиновников, кто пожелает увидеться с нами, будут приняты в Неувядающем лесу. А если они приведут бессмертных последователей и смертных почитателей, будет еще лучше. В этом году, несмотря на погоду, персики бессмертия созреют рано.

Эти слова удивили генерала. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как Си Ванму, в ту пору еще наместница Байху, даровала гостям персики из Неувядающего леса. И бессмертные, и смертные жаждали получить это бесценное сокровище из рук богини. Первые, съев чудесный плод, приближались к вознесению на девятые небеса, вторые – обретали бессмертие. Но с тех пор, как в Байху поселились демоны, Неувядающий лес был закрыт для всех, кроме самой Владычицы и ее генерала.

Что же… Си Ванму не удовлетворяли только победы на поле боя, она желала лишить Хуан-ди всякой поддержки. Прежде она говорила, что никогда не создаст союз с небесными, никогда не доверится им, но все же передумала.

– В тот день, когда небесные чиновники явятся в Байху, мы желаем, чтобы ты был подле нас. Мы знаем, Юань-Юань, ты не любишь церемонии и не вмешиваешься в дела двора. Но в трудный час ты особенно нужен нам. Ты не просто наш генерал. Все должны видеть, что мы едины в борьбе с Императором Небес.

Сян Юань-да согласно кивнул. В любом случае у него не было выбора. Владычица Запада желала запугать гостей, а демон в алых одеждах лучше всего подходил для этого дела. Он никогда не стремился к власти в Байху, и все титулы, которые были ему дарованы, не имели значения. Сян Юань-да были нужны поддержка Владычицы Запада и ее абсолютное доверие. Пока она будет его союзницей, демон в золотых одеждах Ши Вэнь-е не вернется в Байху и не попытается взять младших братьев под контроль.

Одну несвободу Сян Юань-да променял на другую. Но он был уверен: даже будучи одержимой жаждой мести, Владычица Запада не так опасна, как его первый брат.

– Сдалаю, как прикажешь. Но до того момента я должен остаться в лагере. Нельзя упустить благоприятное время. Силы второй небесной армии на исходе, и ей некому прийти на помощь. Я получил донесение, что Император Небес был вынужден разделить четвертую армию и отправить ее солдат сражаться с чудовищами. Он даже вернул Цинлуну жетон командующего. Четвертая армия не сможет присоединиться ко второй, а первая армия увязла на северо-востоке. Самое время преодолеть последний перевал Туманной гряды и захватить западный уезд Запредельного края.

– Мы верим, Юань-Юань, ты достигнешь успеха. И потому мы хотим поручить тебе еще одно важное дело, – заявила Си Ванму. Она остановилась, и одарив генерала ласковой улыбкой, сжала его ладонь. Услышав эти слова, Сян Юань-да сощурился. Даже самая нежная улыбка этой женщины не предвещала ничего хорошего. Что она задумала? Он слишком хорошо знал Владычицу Запада. В последнее время она часто испытывала его терпение. Си Ванму была очень осторожна. В чем она его подозревала?

Генерал выслушал Владычицу с непроницаемым лицом и бровью не повел. А ее темные, глубокие глаза неотрывно смотрели на него, все подмечая. Ее маленькая ладонь казалась ледяной по сравнению с его горячими пальцами.

– Владычица, мой младший брат едва ли подойдет для этого дела. Он неопытен и может совершить непопровимую ошибку. Как можно доверить мальчишке столь важные переговоры?

– Ты несправедлив к нему, Юань-Юань, и слишком строг, – покачала головой Си Ванму. В ее глазах вспыхнули, но мигом погасли задорные искры. – Мы слышали, что юный Владыка Востока умен и осторожен. Народ Запредельного края принял его и внемлит каждому слову, а наместники были вынуждены склонить перед ним головы. Владыка Востока за короткий срок смог добиться успеха. Он не разочаровал и уже может послужить нам. Но если ты не желаешь вмешиваться, мы отдадим приказ Чжун Шигую все подготовить.

Пальцы Сян Юань-да дрогнули. Она так угрожала ему? Но почему? Она решила использовать пятого брата против него? Или, на самом деле, это пятый брат был в опасности?

– Нет, второй брат слишком неосторожен. Нельзя, чтобы он все испортил. Его действия могут привести к хаосу на наших рубежах. Я исполню твой приказ, Владычица.

Си Ванму поджала губы. Сян Юань-да не показал беспокойства, но она знала его лучше, чем кто-либо другой. Генерал никогда не был близок с братьями, напротив, он не доверял им и от каждого ждал удара в спину. Вэнь-шэни были разобщены, и некому было собрать их вместе. Это устраивало Владычицу Запада. Но что-то в Сян Юань-да изменилось. Слишком уж пристально он следил за младшим братом. Защищал его, скрываясь в тени. Зачем? Что вэнь-шэни замыслили за ее спиной? И как юному Владыке Востока так быстро удалось привлечь главнокомандующего Байху на свою сторону?

Ветер закружил лепестки персика у их ног. Строгие глаза Си Ванму неотрывно глядели в холодные и пустые глаза Сян Юань-да. Демон в алых одеждах выдержал ее тяжелый, пронзительный взгляд, остался таким же невозмутимым, как и всегда, но тревога его лишь усилилась.

– Духи Неувядающего леса любуются тобой, Юань-Юань! – вдруг покачала головой Си Ванму, и ее губы изогнулись в грустной улыбке. – Множество девичьих глаз наблюдает за тобой. Куда бы мы ни отправились, нигде не побыть с тобой наедине. Повсюду чужие глаза и уши.

– Все это неважно, Владычица, – проговорил он устало.

– Нет, ты не прав! Сердце любой девы забьется чаще, стоит ей только взглянуть на тебя. Твоя красота – наше проклятие! Нам это совсем не нравится!

Сян Юань-да без слов надел красную маску, и духи персикового леса разом разочарованно вздохнули. Ох уж эти женские причуды! Разве так важно, кто смотрит на него? Ему все равно нет до этого никакого дела.

Си Ванму, все так же грустно улыбаясь, взяла его за руку и потянула за собой. Она не отдала более ни одного приказа и говорила лишь о пустяках. Казалось, генерал прошел ее проверку. Ах, если бы только Сян Юань-да мог знать наверняка, что на уме у этой опасной женщины!

* * *

За пределами Неувядающего леса в короткий срок выросли огромные сугробы. Огненная птица Жуи сидела на краю обрыва и чистила перья. Искры летели в разные стороны, оставляя подпалины на снежном полотне. Сян Юань-да пошевелил пальцами, и весь снег мигом растаял. Маленькие, изящные ножки Владычицы Запада теперь ступали по теплой земле. Жуи, завидев хозяина, послушно опустила крыло, и Сян Юань-да помог Си Ванму взобраться за спину птицы.

– Ты не полетишь с нами? – голос Владычицы был полон разочарования.

– Вечереет, я должен вернуться в лагерь к ночной атаке. Жуи отнесет тебя во Дворец Вечного Спокойствия. Остерегайся холода, Владычица, и береги себя.

– И ты тоже береги себя, – попросила она, ласково касаясь его плеча, – не забывай писать нам. Вечная жизнь, бесконечная борьба и столь долгая разлука. Таков наш удел. Наше сердце всегда тоскует по тебе!

Но разве Сян Юань-да это заботило? Его собственное сердце было мертво. Уже очень-очень долго он ни к кому не был привязан, ни о ком и ни о чем не заботился, он был свободен от страстей. Владычице Запада это было выгодно. Демон в алых одеждах был ее разящим клинком, он должен был служить только ей, должен был сокрушить Небесное царство во имя ее мести.

Но если бы его сердце ожило, смог бы он полюбить ее? Владычица Запада отчаянно желала, чтобы он любил ее, но и страшилась этого. Однажды вместо любви она уже получила ненависть, вместо радости – горе, вместо счастья – одиночество. Пусть лучше генерал останется потухшим угольком в ее ладонях. Пусть и впредь будет ей верен. Но что… что же в нем изменилось, что он задумал?

* * *

– Что ей на самом деле нужно от сяо Ланя? – размышлял Сян Юань-да, обратив взор в небеса. Он был уверен: у пятого брата достаточно времени, чтобы освоиться в Запредельном краю, подготовиться. Но тут Владычица внезапно решила нанести удар. Генералу придется очень постараться, чтобы сохранить жизнь пятого брата!

Снежинки опускались на плечи Сян Юань-да и таяли, лишь коснувшись алого одеяния. Генерал сомкнул пальцы на рукоятке клинка.

– Ох беда, беда! – вздыхали духи Неувядающего леса. – Владычица сердится, а наш генерал встревожен! Что же будет дальше?

* * *

В столице Инь Сун Жулань поселился в Павильоне Золотого Лотоса, построенном на острове посреди самого большого из городских озер. Попасть на этот остров можно было лишь по воде. Прежде, правда, с большой землей его соединяли десять мостов. Теперь же мосты были подняты, а охрана Павильона усилена десятикратно. Наместники, вопреки желанию Сун Жуланя, приказали стеречь его круглые сутки.

Днем озеро выглядело совершенно обычно, но ночью десятки золотых лотосов раскрывали лепестки и озаряли темную воду сиянием. Казалось, остров парил в ореоле золотого света. Эти дивные цветы так напоминали фонари!

Когда на Инь опускалась ночь, слуги наглухо закрывали оконные ставни. Только в покоях Сун Жуланя они оставались открытыми, и ночью в просторных комнатах было светло как днем. Ранним утром золотые лотосы закрывали лепестки и погружались в глубокий сон. Павильон окутывал белый туман, а слуги поспешно зажигали фонари, чтобы в покоях Владыки Востока было все так же светло.

Каждый новый день Сун Жуланя был расписан по часам. С утра до позднего вечера юноша был вынужден принимать участие в многочисленных церемониях. Вместе с наместниками он посещал храмы, дабы преклонить колени перед алтарями основателей великих семей. Он встречался с уездными хоу[7], с чиновниками и сельскими старостами. Ему, как единственному повелителю Запредельного края, надлежало посетить все девять уездов и в каждом вольном городе предстать перед народом.

Если Сун Жулань оставался в столице Инь, то в Час Дракона[8] пил чай с Лун-ваном, повелителем драконов, после принимал небесных послов и чиновников из Юду, потом вместе с наместниками вершил суд в Зале Совета. А по ночам принц бодрствовал и корпел над многочисленными документами – донесениями и прошениями, изучал Пятикнижие законов Запредельного края, карты местностей и планы городов.

От него ждали слишком многого! Духи Запредельного края не желали ждать, когда их юный повелитель всему научится. Они хотели видеть его прежним – решительным и могущественным хозяином Восточного дворца. Им не было дела до того, что Сун Жулань еще не вернул всю былую силу и все воспоминания. Решения, от которых будет зависеть судьба целой страны, нужно было принимать уже сейчас.

– Сяо Лань, доброе утро! Хочешь пирожные из каштанов? Очень вкусные! Эй, Высочество, ты живой?

Услышав голос Чжао Вэйнина, Сун Жулань поднял руку и помахал другу. Пальцы юноши были испачканы чернилами, а сам он положил голову на стол и выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

– Эй, ты ел? – забеспокоился Чжао Вэйнин.

– Угу, – пробормотал Сун Жулань. Он поднял голову и печально поглядел на друга. Во внутренних покоях принц привык ходить без маски, потому нетрудно было заметить, как осунулось его лицо. Синяки под его глазами были больше самих глаз.

– А ты спал? – еще сильнее заволновался Чжао Вэйнин. Он никогда не просил друга в своем присутствии надевать маску и утверждал, что у него слишком большой запас удачи. Украсть ее всю просто невозможно! Сун Жулань сначала спорил, но потом перестал. Бесполезно!

– Угу. Спал.

– Что-то непохоже, чтобы ты ел и спал в последние дни, – Чжао Вэйнин свободной рукой взлохматил свои волосы. – Хей, не забывай, что еще смертен! Не будешь есть и спать, помрешь. А тебе это не надо. Вот, погляди, какие пирожные! Тетушки госпожи Ли Мэй сами испекли. Я давеча слопал целую чашу. Попробуй! Может, аппетит вернется.

Чжао Вэйнин устроился за столом напротив Сун Жуланя, пододвинул к себе стопку прошений, аккуратно перевязанных шелковыми ленточками, чернильницу и кисть и поставил чашу с пирожными рядом с Сун Жуланем.

Тот заправил за уши распущенные волосы, облизал потрескавшиеся губы и с грустными видом уставился на еду. За последние дни принц так устал, что по утрам даже не находил в себе сил расчесать волосы. Он просто стягивал их концы лентой. Во второй половине дня Сун Жулань должен был присутствовать на очередной встрече с наместниками в Зале Совета. К этому мероприятию его оденут и причешут слуги. И пусть принц к этому еще не привык, он охотно принимал чужую помощь. Он был совершенно измучен, а самостоятельно облачиться в роскошные, тяжелые одеяния Владыки Востока было не так-то просто.

– Так много бумаг! Вон та стопка выше твоей головы и выглядит так, будто вот-вот рухнет и придавит тебя! – покачал головой Чжао Вэйнин. – Это ужасный конец для Владыки Востока – оказаться погребенным под горой прошений. Подожди-ка, сейчас ее перетащу. – Сун Жуланю оставалось только наблюдать, как друг делит высокие стопки документов на несколько частей.

«Хм, если разложить их все, можно занять весь Павильон Золотого Лотоса», – подумал Сун Жулань, вздохнул и протер воспаленные глаза. Он столько работал, не позволял себе уснуть, но прошений становилось все больше и больше.

– Сяо Лань, тебе не кажется, что наместники не занимались государственными делами последние лет сто? А в тебя они вцепились, потому что именно на тебя, безотказного бедолагу, можно переложить самые скучные обязанности, – усмехнулся Чжао Вэйнин. Он быстро завершил перестановку и снова устроился напротив друга. – Нельзя так себя мучить! Может, все-таки согласишься взять помощника?

– Я не осмелюсь, – вздохнул Сун Жулань. – Неизвестно, с кем придется иметь дело. Наместники наблюдают за мной. И без того следят за каждым шагом. Будет лучше, если сам во всем разберусь.

Принц не питал иллюзий относительно наместников и не мог всецело доверять им. Все они были исключительно хитрыми и коварными. Все они преследовали свои цели. Владыка Востока был нужен им, чтобы усмирить и сплотить народ, но во всех делах они пытались контролировать его. Что Сун Жулань мог им противопоставить? Пока они были гораздо сильнее его.

– Хм… понимаю… но все равно это слишком много для одного! А времени в обрез! Давай я помогу, согласись уже, а то я устал предлагать.

– Не хочу втягивать в этот кошмар кого-то еще, – покачал головой Сун Жулань.

– Ты эту чушь затолкай поглубже и забудь! – потребовал Чжао Вэйнин. – Я же сам предлагаю помощь. Или… ты думаешь, что я слишком глупый и сделаю только хуже?

– Я этого не говорил.

– Конечно, я не так хорош, как ты. Ты сын Сун-вана, самого просвещенного среди правителей Чжунго. Тебя обучали величайшие мудрецы нашего времени. Но я, как и ты, учился с малых лет. Ага, не ожидал? – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Да, долгие годы я живу, как простолюдин. Но когда-то матушка пристально следила за моим обучением и наказывала по всей строгости, если я отлынивал. Она была возмущена тем, что мне больше нравилось висеть на деревьях, как обезьяне, и лазать по крышам. Кто бы мог подумать, что эти навыки мне пригодятся куда больше, чем каллиграфия и заучивание древних текстов! – улыбка внезапно сошла с лица юноши, а глаза погрустнели. – Но тем не менее… я еще не все позабыл. Помочь тебе с прошениями точно смогу.

– Ты всегда становишься печальным, если речь заходит о твоем прошлом, о твоей семье, – заметил Сун Жулань, – тебе не нужно заставлять себя, чтобы объяснить мне…

– Забудь! – покачал головой Чжао Вэйнин. – На самом деле… нечего вспоминать. Матушка умерла, когда мне было десять, и в тот же год я покинул дом. С тех пор прошло одиннадцать лет, потому многое стерлось из памяти.

– Ага! Проболтался! Так ты старше меня всего на год! И при этом постоянно поучаешь! Как не стыдно!

– Лучше слушай меня! Я плохого не посоветую, – заявил Чжао Вэйнин.

Они оба умолкли на некоторое время. Чжао Вэйнин теребил ленточку, которой было перевязано одно из прошений. Он хмурился.

– Если ты так сильно скучаешь по дому, быть может стоит?..

– Нет, сяо Лань. Это лишнее, – оборвал друга Чжао Вэйнин. – Если бы моя мама была жива, все было бы по-другому. Впрочем, тогда я бы никогда не ушел, я бы заботился о ней, как и положено почтительному сыну. А так… те, кем я дорожу, либо рядом со мной, либо я всегда могу с ними связаться, – его лицо стало еще печальнее, а глаза будто заволокла пелена. Кто бы мог подумать, что у такого жизнерадостного человека, как Чжао Вэйнин, могло быть мрачное прошлое! – Моя мама хотела повидать мир, но у нее не было такой возможности. Всю жизнь она была заперта в доме: сначала в доме отца, а потом – мужа. Я же за эти одиннадцать лет побывал во многих царствах Тянься, а теперь оказался в Запредельном краю. Я о многом смогу рассказать матери, когда встречусь с ней у Желтых источников.

– Не говори о таком! И даже не думай! Твое время придет не скоро.

– Я и не думаю, – отмахнулся Чжао Вэйнин.

Сун Жулань подумал о своей матери, собрал воедино те немногие обрывочные воспоминания, которые у него остались. Вспомнил себя совсем маленьким, но уже усердно выводившим иероглифы на поверхности бамбуковой таблички. Матушка часто навещала его, угощала сладостями и, наблюдая за тем, как он занимается, время от времени гладила по голове.

«Мой Лань’эр – умница!» – ласково говорила она.

Для нее он не был демоном, приносящим несчастья. Для нее он был просто ребенком.

Сун Жулань так ждал мать. Всегда так ждал ее! Не переставал ждать, даже зная, что она больше никогда не придет. Если бы только он не отнял всю удачу своей матушки! Ему и дальше придется жить с неподъемным грузом вины. Но в чем же винил себя друг?

– Брат Вэйнин, понимаю, есть то, чем трудно поделиться с другими. Но решение всегда за тобой. Мне можешь рассказать все, что угодно. Я выслушаю и постараюсь помочь. Или хотя бы утешить. Мы ведь с тобой братья!

– Спасибо тебе, сяо Лань! – криво улыбнулся Чжао Вэйнин.

Они снова умолкли на некоторое время. И каждый думал о своем.

– Если бы матушка была жива, то непременно бы пожелала познакомиться с тобой. Ты бы ей понравился, ведь она была такой же ученой, как ты. Моя мать была удивительной женщиной! – вдруг проговорил Чжао Вэйнин. В его голосе чувствовались столь сильная любовь и столь глубокое горе, что человеческое сердце Сун Жуланя начало болеть. Ему стало особенно жаль друга. – За год она могла прочитать столько книг, сколько я не осилил бы и за десять лет. Матушка приглашала в наш дом лучших наставников – ученых из Ци и Чжао. У нее был прекрасный почерк, и на любой вопрос она могла с легкостью дать ответ. Если бы чусцы не завоевали Царство Юэ, моя мать носила бы титул принцессы. И ей не пришлось бы выходить за отца, который всего лишь хотел наследника, владеющего кровавым узором, – Чжао Вэйнин так сильно сжал кулаки, что суставы хрустнули. – Ей бы не пришлось слушаться его во всем и терпеть несправедливость. Не пришлось бы каждый день и каждую ночь бояться за мою жизнь, защищать меня от старших братьев и от их матерей. Она стольким пожертвовала ради меня, а я не смог ее защитить! Самое страшное, сяо Лань, это чувствовать себя бесполезным!

Ох уж эта жестокость смертных! Среди них есть те, кто за столь короткую жизнь совершили немало зла! Впрочем, Сун Жулань узнал, что духи так же несправедливы друг к другу, как и люди.

– Брат Вэйнин, ты не должен винить себя! Тогда ты был ребенком. И хорошо, что ты смог покинуть дом отца. Могу только представить, сколько трудностей тебе пришлось пережить, пока ты странствовал по Тянься. И как усердно ты трудился, чтобы выжить. Но, по крайней мере, те люди, которых трудно назвать родственниками, не могут до тебя добраться. Теперь я понимаю, ты скучаешь по матери и сердишься на отца, поэтому не хочешь рассказывать о своей семье. Госпожа Ли Мэй то и дело начинает расспрашивать. Прости ей любопытство, она же ничего не знает!

– Меня это совсем не тревожит, – вновь отмахнулся Чжао Вэйнин. Он уже успокоился.

– И тебя не пугает возвращение в Царство Чу? Когда мы отправимся в Лес голодных призраков…

– Ничего такого! На самом деле… в Царстве Чу очень красиво! Река Цзян[9] вьется, как лента, вода в озере Тайху[10] очень чистая и теплая, а неподалеку стоит город Хэлюйчэн – место, где родилась моя мама. Я бы хотел вновь все это увидеть… Только вот лучше нам не привлекать внимание и держаться подальше от столицы.

– Думаешь, кто-то может тебя узнать? – заволновался Сун Жулань.

– Нет, это ты можешь привлечь ненужное внимание. Да и госпожа Ли Мэй тоже…

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурился Сун Жулань.

– Вана интересует все необычное, а еще те, у кого редкие способности. Он окружил себя гадателями, которые проводят странные ритуалы. Когда я был ребенком, отец часто брал меня во дворец, и я видел… всякое. Трудно объяснить! – Чжао Вэйнин скривился. – И поныне много разных слухов ходит. Нам следует быть осторожными. И еще боюсь, я не смогу часто использовать кровавый узор. Если кто-то заметит, проблем не оберешься… У теневой стражи много шпионов.

– Что еще за теневая стража?

– Глаза и уши вана. Люди моего отца. Защитники правящей семьи. Их не видно и не слышно, они незаметны, но обо всем знают и все подмечают. В последних двух поколениях семьи Чжао только я владею кровавым узором. Не знаю, женился ли отец снова, есть ли у него еще дети, унаследовавшие кровавый узор. Но если нет… это отразится на всей семье Чжао и на положении теневой стражи. Ван особенно ценит искусство кровавого узора. Только благодаря ему моему роду удалось так возвыситься после обвинений в измене и гибели генерала Чжао Фэнлуна… – Сун Жуланю, не пропускавшему ни одного слова друга, стало особенно любопытно, но расспрашивать он не решился. – Лучше мне не попадаться теневым стражам на глаза. Не могу допустить, чтобы моя семья нам мешала.

– Уверен, что хочешь испытать судьбу? – спросил принц, наморщив лоб.

– Уверен, – в голосе Чжао Вэйнина не было и тени сомнения. – Я могу пойти только с вами.

– Ты ведь можешь остаться здесь.

– Вот уж нет! Ты же не хочешь вернуться и обнаружить, что твоего старшего брата сожрали?

– Никто здесь не посмеет тронуть моих друзей! – воскликнул Сун Жулань.

– В любом случае… мое место рядом с вами. Кроме того, я вырос в Царстве Чу и смогу выбрать для нас самую безопасную дорогу. Не тревожься по пустякам. Забудь-забудь! Лучше поешь. Да-да, ешь, а я и дальше буду развлекать тебя разговорами. Столько всего произошло с тех пор, как ты обложил себя бумагами!

– Чем же ты был занят? – поинтересовался Сун Жулань, выбирая самое крупное пирожное.

– Уж я-то зря времени не терял! – воодушевился Чжао Вэйнин. – Сначала вместе с госпожой Хэ изучал рукописи Всевидящего о местах абсолютной инь. Потом она ушла в уединение, чтобы совершенствовать небесную душу, а я решил обойти всю столицу Инь вдоль и поперек. Ты знал, что ворота и башни городских стен постоянно меняют расположение? Незваному гостю попасть в Инь практически невозможно! Потом я поднялся на самую высокую башню и увидел город с высоты птичьего полета. Все тридцать островов и цепочку озер. Оказывается, в центральном уезде три тысячи озер!

Ты только представь, сяо Лань, здесь есть озера, вода в которых пробирает до костей, есть озера, где можно свариться заживо, есть озера с водой, напоминающей кровь… Я видел водоем идеально круглой формы, похожий на зеркало. Он покрыт льдом, который никогда не тает! И в каждом озере живет свой дракон. Каких тут только нет драконов! Есть крылатые, есть чешуйчатые, рогатые и безрогие, – Чжао Вэйнин был в совершеннейшем восторге от увиденного, его переполняли впечатления. – Но самое чу́дное, что в городе есть блуждающий Драконий павильон! Каждую ночь он появляется то на одном острове, то на другом, а драконы принимают человеческий облик и собираются там, чтобы поспорить. Знаешь, какие они делают ставки? Играют на изделия из кораллов, которые в Тянься стоят целое состояние, да на ящики с опалами и жемчугом! Ты знал, что многие драконы богаче самих наместников?

Еще бы Сун Жулань не знал! Ему приходилось каждое утро беседовать с Лун-ваном, который заведовал казной Запредельного края. Сам Лун-ван и правда был богаче всех наместников вместе взятых. Он построил на дне Восточного моря огромный дворец и хранил там несметные сокровища. Лун-ван был особенно строг с юным повелителем Запредельного края и не упускал возможности поучить его уму-разуму.

«Все драконы – друг другу братья, – как-то заявил Лун-ван, хмуря кустистые брови и исподлобья глядя на принца. – Я наблюдал за тем, как росла дочь моего младшего брата – Цинлуна. Умная и отважная девочка… Она была надеждой морского народа. А потом появились вы, Владыка Востока, и забрали ее сердце. Не будь вас, разве пошла бы она на смерть? Вот вы вернулись, а где теперь моя дорогая племянница? Как мне смириться с этой потерей?»

Пока Сун Жулань не мог дать ответ повелителю драконов. Время еще не пришло.

– А еще мне посчастливилось выиграть два мешочка серебра! – продолжал Чжао Вэйнин, отгоняя прочь грустные мысли друга. – Пригодятся в дороге. Не можем же мы полагаться только на средства семьи Ли! Кстати, не выдавай меня госпоже Ли Мэй. Она приходит в ярость, когда узнает, что я делаю ставки. Воистину, она похожа на злого духа. Да она настоящий шилан[11]!

– Брат Вэйнин, она ведь волнуется! – воздохнул Сун Жулань. – Не хочет, чтобы ты попал в беду.

– Пфф! Едва ли я попаду в беду. Госпожа Ли Мэй повсюду ходит со мной. Она не пропускает ни одной торговой лавки и скупает все подряд, а я нужен ей, чтобы носить покупки, – пожаловался Чжао Вэйнин. – Если она занята делами семьи, отправляет Ли Мина и Ли Чэна следить за мной. От них не так-то просто избавиться…

– Что же ты делал?

– Я играл во «Много или мало» с птичьими духами. Они, как оказалось, на золото и серебро не играют, только на услуги. А нам помощь не помешает. Для нас же стараюсь! Вот только госпожа Ли Мэй всем недовольна, постоянно меня подозревает и упрекает. Я ведь уже признался, что она самая красивая дева из всех, кого мне довелось увидеть. А ей все мало!

– Все потому, что ты неугомонный и азартный, – усмехнулся Сун Жулань. – Духи с большим подозрением относятся к смертным, они могут навредить тебе. Потому госпожа Ли Мэй так тревожится. Она пытается защитить тебя.

– Я много раз просил ее не волноваться! – вздохнул Чжао Вэйнин. – Понимаю, что не сумею одолеть духов, но зато смогу унести ноги. Я соревновался с троюродными братьями госпожи Ли Мэй в искусстве создания иллюзий и весьма преуспел. Ничего со мной не случится!

– И все же… постарайся без надобности не ходить в одиночку. Вот еще что… всегда носи с собой. Я попросил вырезать их для тебя и госпожи Хэ. Ей отдам, когда она выйдет из уединения.

– Поясной жетон? Хм… искусная работа! Этот символ… «Восток»?

– Верно. В прошлом такие жетоны носили все чиновники Восточного дворца. Они действовали от имени демона в лазурных одеждах… от моего имени и исполняли мою волю. Сейчас же все, кто увидит этот жетон, поймут, что ты под моей защитой. Просто держи его при себе.

– Хорошо, однако, ты жил, – заметил Чжао Вэйнин, цепляя жетон к поясу. – Сейчас бы тебе не помешал целый дворец помощников! Вот я тебя заболтал, и ты все пирожные съел. Хорошо же! Но этого мало. На одних сладостях долго не протянешь. Тебе нужно нормально поесть и поспать.

– Некогда! – вздохнул Сун Жулань. – Этой ночью я изучал Пятикнижие законов Запредельного края, а после мне нужно переписать ответы на прошения. Я заготовил ответы впрок, не должно быть ни одной помарки. Это очень важно! Я должен успеть до полудня…

– Я за тебя перепишу. Пусть мой почерк не так красив и аккуратен, как твой, но все же эта задачка мне по силам. Не тревожься и иди отдыхать! Поспи хотя бы несколько часов. Вот ведь дурень! Не вздумай спорить! Когда вернешься, все будет переписано.

Заняв место Сун Жуланя, Чжао Вэйнин взял прошение, лежавшее на самом верху стопки бумаг, и развернул его. На первый взгляд могло показаться, что это всего лишь сложенный вдвое лист бумаги, но это был обман. Прошение оказалось таким длинным, что заняло весь стол, лентой свесилось с него и достало до двери. Ответ, подготовленный Сун Жуланем, оказался таким же длинным.

Глаза Чжао Вэйнина расширились от ужаса. Он в очередной раз взлохматил волосы и, собравшись с духом, взял кисть.

– Как бы тут не увязнуть! – пробормотал он.

* * *

Хэ Ланфэн с трудом нашла подходящее место для тренировки с духовными клинками. Ей требовались большое пространство, тишина и полный покой. В Запредельном краю же повсюду были глаза и уши. Множество духов не только без устали наблюдали за ней, но и пытались помешать. Кто-то из вредности (духи терпеть не могли бессмертных), а кто-то – из любопытства. Ланфэн постоянно слышала щебет птичьих духов и потому с трудом могла сосредоточиться.

– Это и есть бессмертная дева, которую привел Владыка Востока?

– Да, это она!

– Какая сердитая и недружелюбная!

– И совсем не красавица! Лишь самая красивая, благородная и талантливая дочь Запредельного края достойна Владыки Востока! Какая-то бессмертная – не чета ему!

– Разве не хозяйка Беззвездного города Цин Минчжу считалась первой красавицей? Владыка Востока и госпожа Минчжу были парой, созданной на Небесах!

Хэ Ланфэн заскрипела зубами от злости. Вот зачем ей эти сведения, зачем? Какое ей дело до чужого прошлого? Она пришла, чтобы тренироваться! В скором времени мечнице предстояло отправиться в Лес голодных призраков. Если до этого момента Ланфэн не улучшит навыки, потом будет поздно. Она старалась усилить «Сеть мечей» и освоить «Формацию двух сотен клинков». Призывая мечи, Хэ Ланфэн выстраивала их в огромную стену. Когда она научится одновременно управлять столькими клинками, ее будет очень трудно одолеть. Девушка возлагала большие надежды на «Формацию двух сотен клинков», но пока она только пожирала силы. Ланфэн быстро уставала, оттого злилась и совершала одну ошибку за другой.

Стоило только мечнице сделать перерыв и сесть на траву, как ее непременно норовил укусить очередной плотоядный цветок, все это время скрывавшийся за камнями. Несколько раз девушку пытались утянуть под землю корни дерева, которое росло на краю поляны. Кружившие над головой неутомимые птичьи духи не спешили умолкнуть и убраться восвояси.

Да, Ланфэн совсем не нравилось в Запредельном краю! И ее здесь не принимали. Как бы далеко она ни уходила от Инь, все равно находились духи, стремившиеся причинить ей вред.

Убрав Цинпин в ножны, Хэ Ланфэн тяжело вздохнула. Во всем был виноват Сун Жулань! Это из-за него она сбилась с правильного пути! Все только о нем и говорили, помешались на нем все! Из-за того, что Ланфэн постоянно думала о Сун Жулане, она никак не могла сосредоточиться. С одной стороны, хорошо, что в последнее время он был слишком занят, и мечница не могла часто видеться с ним. С другой стороны, теперь ему приходилось повсюду ходить без маски, и девушке нравилось наблюдать за ним. Хэ Ланфэн с нетерпением ждала каждой новой встречи. Проклятие! Правы были сестрицы-соученицы! Красивые демоны – самое большое зло!

Ланфэн нужно было вернуться к тренировке, ведь пока она могла использовать «Формацию» не более получаса. И то с большим трудом. Так дело не пойдет! Сведения о Лесе голодных призраков были пугающими и противоречивыми. Она должна быть готова ко всему! Она должна научиться управлять сотнями духовных клинков сначала на открытой местности, а потом в условиях леса.

Несмотря на то, что Хэ Ланфэн выглядела полностью погруженной в свои мысли, она все время была начеку. А потому сразу же почувствовала, что за ней опять кто-то наблюдает. Девушка не сомневалась: этот кто-то имел дурные намерения. Она не ошиблась. По земле к Хэ Ланфэн пополз промозглый сизый туман.

«Лисий морок? Странно!» – удивилась мечница. Она и не думала, что кто-то из семьи Ли захочет навредить ей.

Хэ Ланфэн не спешила обнажать Цинпин. Возможно, ничего страшного не произойдет. Возможно, это неугомонные двоюродные или троюродные братья Ли Мэй (всего у нее было пятнадцать братьев и пятнадцать сестер!) решили подшутить над мечницей.

Сизый туман поднялся ввысь, окутал девушку с ног до головы, и белым днем вмиг стало так же темно, как и глубокой ночью. Ланфэн, однако, это совсем не мешало. Она смотрела на мир внутренним взором бессмертной. Братцы Ли Мэй, судя по всему, неплохо замаскировались, их нигде было не видать.

Но вот перед ней появился Сун Жулань, закутанный в плащ, который, казалось, был продолжением тумана. Хэ Ланфэн открыла глаза и поглядела на юношу. Сун Жулань выглядел даже красивее обычного. Хм! Братцы-лисы, определенно, очень старались, но стараться нужно было еще больше. Настоящий Сун Жулань никогда бы не бросал на нее столь откровенные, оценивающие взгляды. Он по-прежнему очень волновался о том, что ненароком может украсть удачу Хэ Ланфэн. А еще Сун Жулань всегда вел себя скромно, он бы ни за что не стал задирать нос.

Лисьи духи зачастую принимали облик тех, кто более всего нравился их жертвам. Так им было куда проще завоевать доверие человека, сблизиться с ним и лишить энергии ян. Но в случае с Хэ Ланфэн лисы просто-напросто хотели позабавиться. «Сун Жулань» подошел к девушке слишком уж близко, склонил голову и сощурился, внимательно разглядывая.

– Ты не так красива, как девы Запредельного края, – заявил «Сун Жулань». – Ты выглядишь совсем как смертная, и мне это не нравится! Среди дочерей Запредельного края так много непревзойденных красавиц, я хочу проводить время только с ними. Они добры, ласковы и веселы, а ты сердита, и сердце твое сделано из камня.

Хэ Ланфэн закатила глаза. Даже если бы настоящий Сун Жулань так думал, он бы ни за что об этом не сказал. Он не хотел огорчить ее или обидеть. Он был очень добр со своими друзьями.

– Плохо подготовился! Совсем не знаешь Его Высочество, – строго проговорила мечница, – одного внешнего сходства мало, чтобы завоевать доверие смертного. А уж бессмертного – тем более. Кого ты пытаешься одурачить?!

Растерянное и одновременно жалкое выражение лица Сун Жуланя знатно повеселило ее. Судя по всему, он хотел сказать мечнице что-нибудь более обидное, но не успел. Ланфэн оттолкнула его в сторону, да так сильно, что он упал на траву. Как раз вовремя, ведь в то место, где еще мгновение назад стоял незадачливый лис, приземлились три длинные, толстые иглы. Трава кругом мигом почернела. Хэ Ланфэн призвала духовные клинки и оградила себя и лиса от десятков разорвавших туман в клочья и стремительно приближавшихся игл.

Шутник тут же вернул настоящий облик, и мечница узнала троюродного брата Ли Мэй – Ли Хао. Мальчишка недавно отметил сотый день рождения и по меркам лисьих духов считался еще ребенком. Его два огненно-рыжих хвоста поджались, а лицо сильно побледнело.

– Это не я! – вскричал он. – Госпожа, это правда не я!

– Еще бы это был ты! – фыркнула Хэ Ланфэн. – Это кто-то очень ядовитый. Не отходи от меня ни на шаг!

Повторять дважды не пришлось. Ли Хао спрятался за спину Хэ Ланфэн и вцепился в ее пояс мертвой хваткой. Иглы сыпались градом, и Ланфэн пришлось накрыть себя и лиса «Сетью мечей», чтобы защититься. Девушка сощурилась, Цинпин звенел, полностью разделяя ее тревоги. Кто-то явно очень сильный, способный укрыться от взора бессмертного, искал брешь в защите. Желал ли этот кто-то ее смерти или проверял на прочность?

Иглы исчезли, стоило только Сун Жуланю прийти на помощь и создать барьер из огня очищения. Хэ Ланфэн вздохнула с облегчением: значит целью была именно она, а не принц. Этот кто-то не стремился использовать ее как приманку, чтобы выманить Владыку Востока.

Столь внезапно появившийся Сун Жулань, напротив, не на шутку встревожился.

– Вас не задело? Не пострадали? – спросил он, бросаясь к Хэ Ланфэн и борясь с желанием схватить ее за руки.

– Нет-нет, я в порядке, – покачала головой мечница. – Малыш, а ты в порядке? – обратилась она к дрожавшему с головы до ног Ли Хао.

Лис во все глаза наблюдал за тем, как огонь очищения пожирал отравленную траву. В воздух поднималась струйка черного дыма.

– Н…нет… – пролепетал испуганный до полусмерти Ли Хао. На его лохматой черной голове появились пушистые рыжие ушки. И они виновато прижались к волосам. Вид у мальчишки был жалкий.

– Кто бы это ни был, он ушел, – хмуря брови, проговорил Сун Жулань. – Поблизости не ощущаю никого подозрительного. Кто-то осмелился напасть на вас посреди белого дня, бессмертная госпожа. Я прикажу расследовать это дело!

Принц выглядел таким серьезным и сердитым, что Ли Хао испугался еще сильнее. В конце концов, все началось именно с него. Он оказался поблизости в неудачное время и теперь мог попасть под подозрение.

Мальчишка рухнул перед Сун Жуланем на колени.

– Владыка! Повелитель, я вовсе не хотел оскорбить бессмертную! И… и это не я! Жизнью клянусь, я никак с этим не связан!

– Это еще что такое? – еще сильнее нахмурился Сун Жулань. – Ты осмелился докучать бессмертной госпоже?

Видя, что Владыка Востока гневается на него, мальчишка растерял остатки самообладания. Он поспорил на десять лет совершенствования со старшим братом, пообещал тому сыграть злую шутку с надменной бессмертной и вывести ее из терпения. Но вот что получилось…

Повернувшись к Хэ Ланфэн, Ли Хао ударился лбом о землю.

– Простите, простите меня, госпожа! Простите! Я не должен был, не должен…

– Ну все… все… – оторопела Хэ Ланфэн. – Прекрати! Перестань биться головой! Вставай же!

– Повелитель, я заслуживаю наказания! – не унимался Ли Хао.

Всегда ласковые глаза Сун Жуланя гневно сверкали. Он выглядел таким грозным, что даже Хэ Ланфэн заволновалась.

– Ваше Высочество, он еще ребенок, не нужно…

– Не такой уж он и маленький! – возразил принц. – Ли Хао, я не стану наказывать тебя. Возвращайся домой! Я передам весточку твоей прабабушке, и пусть уважаемая госпожа Ли решит, как с тобой поступить. – Услышав эти строгие слова, лис побледнел еще сильнее. Прабабушку он боялся куда больше Владыки Востока. Никакие десять лет совершенствования этого не стоили! – Но, если ты еще раз осмелишься помешать бессмертной госпоже, так легко не отделаешься. А теперь ступай!

Ли Хао не нужно было повторять дважды. Приняв истинный облик, он в два прыжка скрылся за деревьями.

– Ай-я! В последний раз я видела вас таким сердитым в Плавучем павильоне, – усмехнулась Хэ Ланфэн. – Не нужно было его пугать. Лисьи иллюзии – это не страшно. Сущий пустяк!

– Из-за него вы могли упустить настоящую опасность и оказаться под ударом, – скрипнул зубами Сун Жулань. – Вас могли ранить отравленными иглами! Случись что, смог бы мальчишка вам помочь? Зачем же вы ушли так далеко от столицы? Я едва сумел вас найти! А если бы не успел…

Хэ Ланфэн несколько раз провела ладонью по плечу юноши. Она не привыкла к столь суровому виду Сун Жуланя.

– Успокойтесь, успокойтесь! Это место больше всего подходит для тренировки. Зачем меня искали? Что-то случилось?

Выражение лица Сун Жуланя чуть смягчилось.

– Нет-нет, просто я был занят в последние дни и не мог отдать вам это. Как только освободился, отправился на ваши поиски, – он протянул девушке искусно вырезанный поясной жетон. – Бессмертная госпожа, это знак принадлежности к Восточному дворцу. Будет лучше, если он останется у вас. Если кто-то из духов вновь попытается навредить вам…

– Спасибо! Буду носить! Значит, я теперь Хэ Ланфэн из Восточного дворца? – улыбнулась мечница, принимая жетон. Ей особенно нравилось получать подарки от Сун Жуланя. – И как мне отныне обращаться к Вашему Высочеству? Повелитель? Мой господин?

Щеки Сун Жуланя чуть порозовели.

– Нет, только не «господин», – покачал головой он. – Мы ведь уже давно договорились, что вы можете звать меня просто по имени.

– Да кто бы говорил! – проворчала Хэ Ланфэн. – Только ведь и слышу: «бессмертная госпожа то, бессмертная госпожа се…»

– Всегда держите жетон при себе и не покидайте город без сопровождения!

– Ух ты! – усмехнулась мечница. – Быстро выучились командовать!

– Бессмертная гос… Хэ Ланфэн, к этому нельзя относиться несерьезно! В Запредельном краю не жалуют бессмертных. Так просто мне это не изменить. Если с вами что-то случится…

Девушка вздохнула. Вот ведь! Никак не успокоится!

– Не паникуйте раньше времени, мой принц. Возможно, это просто недоразумение. Перестаньте хмуриться! И лоб не морщите. Аж руки чешутся разгладить…

Сун Жулань ахнул. Судя по его роскошному верхнему одеянию, юноша отправился на поиски Хэ Ланфэн сразу же после завершения какого-то важного мероприятия. А потом он так торопился защитить ее, что забыл о маске.

– Постойте, – мечница перехватила руку Сун Жуланя, – не прячьте лицо! Без маски же гораздо лучше. – Девушка встала на носочки, чтобы ее глаза оказались вровень с глазами принца, сощурилась, а потом вдруг ущипнула его за щеку. – Только поглядите на себя! Такой красавчик! – воскликнула она. Лицо обычно серьезной Хэ Ланфэн озарила задорная улыбка.

Сун Жулань был очень удивлен. Он больше не сердился и не хмурился, напротив, он был растерян. Бледные щеки юноши залил яркий румянец.

– Вот только не нравятся мне эти круги под глазами! Совсем не спите! На зверя сюнмао[12] похожи!

У Сун Жуланя было… совершенно непередаваемое выражение лица. Уже много лет никто не дотрагивался до его щеки. Он засмущался и даже забыл, что хотел сказать.

– Я… не надо, госпожа! – юноша ухватил Хэ Ланфэн за запястье и отнял ее руку от своего лица. – Не забывайте, я могу ненароком забрать вашу удачу.

– Мне и так в последнее время не особо везет, – вздохнула Хэ Ланфэн. – Хуже уже не будет!

Но видя, что Сун Жулань стесняется, она даже опустила глаза и спрятала руки за спину.

– Бессмертная гос… Хэ Ланфэн, на самом деле я искал вас не только потому, что хотел отдать жетон, – юноша решил поскорее сменить тему. – Есть кое-что, что вам стоит увидеть. Но теперь это придется отложить до лучших времен и вернуться в Инь.

Ну уж нет! Хэ Ланфэн не собиралась упустить возможность провести с Сун Жуланем еще немного времени. Как только он вернется в столицу, тут же закроется в своих покоях и будет работать. А она продолжит тренировку. Досадно, но некоторое время они опять не смогут видеться.

– Если бы меня и правда хотели убить, то не отпустили бы так просто. Если на меня и попытаются напасть снова, то лишь тогда, когда вас не будет рядом. Потому не будем ничего откладывать. Что вы хотели показать?

Сун Жулань, к счастью, не стал долго спорить.

– На самом деле… здесь недалеко. Идемте! Если поторопимся, встретим там закат. Прежде я часто приходил в эти места, чтобы рисовать. В центральном уезде есть Белые горы и Яшмовый лес, Парящие луга и… Закатное озеро, – рассказывал Сун Жулань. – Есть много всего удивительного. Вам непременно понравится!

Хэ Ланфэн была заинтригована.

## Глава 2. Обреченный генерал Чжао

Они уходили все дальше и дальше от полосы деревьев и двигались вперед, пересакая зеленую пустошь. Трава становилась все выше и выше, а стебли некоторых цветов были настолько длинными, что доставали Хэ Ланфэн до пояса. Сун Жулань намотал длинный плащ на руку, чтобы тот не цеплялся за растения. Местные духи, заприметив демона в лазурных одеждах, тут же выбирались из укрытий, принимали человеческий облик и опускались на колени.

– Сам Владыка Востока! Приветствуем Владыку Востока!

– Неужели и тогда было так же? – изогнула бровь Хэ Ланфэн.

– Насколько я помню, тогда было проще, – вздохнул Сун Жулань, жестами призывая духов подняться. – Я не привлекал столько внимания. К счастью, мы уже почти пришли.

День уже клонился к вечеру, и небо прорезали розовые и оранжевые всполохи. Сун Жулань и Хэ Ланфэн достигли края высокого обрыва. С губ девушки сорвался восторженный вздох, когда она увидела раскинувшееся далеко внизу огромное озеро. Вода нежно-розового цвета, казалось, сливалась с закатным небом.

– В середине лета здесь цветут алые водяные лилии, – проговорил Сун Жулань. – Это из-за них вода в Закатном озере такого необычного цвета. Отсюда не видно, но если спуститься, можно оказаться в море цветов.

Хэ Ланфэн во все глаза смотрела вниз. Просто невероятно! Такая удивительная, восхитительная красота!

– На самом деле берег Закатного озера мог бы подойти для ваших тренировок. В этом месте время идет медленнее обычного. Но сперва нужно проверить безопасно ли внизу.

– Потрясающе! – только и смогла вымолвить девушка. – Просто потрясающе!

– Спустимся?

– Что? А, да, конечно, – Хэ Ланфэн уже собиралась вынуть Цинпин из ножен, как Сун Жулань прижал ее к себе и шагнул вниз с обрыва. Под ногами юноши возникали сизые облачка, и он спускался по ним, как по ступеням лестницы. Его длинный плащ, подхваченный ветром, вился за спиной.

«Смотрите-ка! Вот, значит, чему выучился!» – отметила про себя Хэ Ланфэн, на которую было трудно произвести впечатление.

Сун Жулань поставил девушку на воду, крепко сжал ее ладонь и потянул за собой. Они оказались на середине озера, и глубина, судя по всему, была немалая. Но идти по воде оказалось так же легко, как и по земле.

Вечерело, но алые лилии не спешили закрывать лепестки. Цветы источали столь сильный аромат, что у Хэ Ланфэн начала кружиться голова. Повсюду летали стайки розовых бабочек. Их было так много, что они походили на низкие облака. Солнце еще не успело полностью скрыться за кромкой воды, но на берегу уже зажглись яркие огоньки духов.

Было так тепло и так спокойно! Поверхность озера была гладкой, и лишь шаги порождали рябь, переходившую в маленькие волны. Плащ Сун Жуланя стелился по воде, и огоньки оседали на ткани, заставляли ее светиться и переливаться.

Пальцы юноши оставались прохладными, а вот рука Хэ Ланфэн была горячей. Да и дышать стало труднее. Сердце девушки будто бы увеличилось в размерах. Оно стучало так громко, что, возможно, и Сун Жулань его слышал.

Ничего подобного прежде не случалось с Хэ Ланфэн! Ее тело, разум и сердце окончательно вышли из равновесия. Она в полной мере ощущала себя обычной смертной девушкой. Счастливой девушкой, которая гуляла с тем, кто ей нравился, которая хотела, чтобы время остановилось.

– Если войти в воды Закатного озера, станешь невидим для тех, кто остался на берегу, – пояснил Сун Жулань. – Но самое странное, что, поглядев на берег, увидишь не тех, кто пришел с тобой. А тех, кто когда-то останавливался у воды. Неважно, сколько прошло лет, неважно, что их, быть может, уже нет на свете. Их образы останутся здесь навсегда.

Удивительно!

Они остановились и повернулись к берегу. Вдали Хэ Ланфэн увидела троих детей, пытавшихся дотянуться до лилии, которая росла на мелководье. Она не могла разглядеть их лиц, а их тела были полупрозрачными. Сквозь них, как сквозь призраков, можно было разглядеть стволы деревьев.

Хэ Ланфэн моргнула, и дети исчезли. Но их смех еще какое-то время бродил по берегу. Потом мечница увидела стариков, прогуливавшихся у самой кромки воды, увидела девушек, полоскавших в воде белые полотна. Когда их вытащили на землю, можно было заметить, что ткань стала алой.

Наконец, она увидела юношу и девушку, удобно устроившихся под раскидистым деревом. Его длинные ветви касались воды, и лепестки растущих на них белых цветов прямо на глазах становились розовыми.

Юноша, облаченный в синие одежды, рисовал. Он выглядывал из-за полотна, смотрел на воду, а после его рука принималась двигаться быстро-быстро, стараясь поспеть за его мыслями. Одежды девушки были снежно-белыми, а ее невероятно длинные волосы стелились по земле. На ее коленях лежал музыкальный инструмент, напомнивший Хэ Ланфэн гучжэн. Стоило девушке коснуться струн, как воздух прорезал чистый и нежный звук. Юноша отвлекся и что-то сказал девушке, она ответила, указав на рисунок.

Несколько мгновений он вертел головой и так, и эдак, размышляя, а потом закивал.

Некоторое время они живо что-то обсуждали, а потом юноша взял девушку за руку и поцеловал ее запястье.

Разглядеть их лица Хэ Ланфэн не смогла.

– Какая-то пара в полной гармонии… Хоть тысяча лет прошла, хоть две тысячи, неловко как-то подглядывать. Так ведь, Ваше Высочество? Эй, Сун Жулань?!

Поглядев на принца, мечница очень и очень удивилась. Он замер с таким скорбным видом, что Хэ Ланфэн встревожилась. Лицо его побледнело, брови страдальчески изогнулись, а в глазах была тьма. Непроглядная.

– Сун Жулань! Что такое? – забеспокоилась девушка.

Он ее даже не слышал. Рука юноши задрожала, а потом его хватка начала ослабевать. И Хэ Ланфэн… Хэ Ланфэн почувствовала, что тонет. Прежде такая спокойная, вода под ее ногами забурлила. Длинные стебли водяных лилий потянулись к девушке, стремясь опутать и утащить на дно. Ланфэн собрала силы, надеясь удержаться на поверхности, но ничего не вышло. Ноги вмиг промокли и окоченели, а под ними разверзлась темная бездна. Стебли оплели лодыжки и больно сдавили их. Хэ Ланфэн призвала Цинпин, но нанести удар не успела. Сун Жулань пришел в себя и подхватил девушку. Алые лилии тут же освободили ее ноги из плена, а волны унялись. И тогда юноша бережно поставил Хэ Ланфэн на воду.

– Простите меня! Я забылся и все испортил! – воскликнул Сун Жулань. Он испугался куда сильнее девушки.

– Пустяки! Я в порядке! – поспешила заверить его Хэ Ланфэн. – Эх, – добавила она со вздохом, – даже озеро в Запредельном краю не жалует бессмертную!

Девушка бросила взгляд на берег. Там уже никого не было.

* * *

По дороге домой и по возвращении в Павильон Золотого Лотоса Сун Жулань, расстроенный тем, что из-за него Хэ Ланфэн промочила ноги и замерзла, снова и снова извинялся.

– Пустяки, – отмахивалась она, – всего-то нужно переобуться. Мне все равно очень понравилось озеро, – добавила девушка, искоса поглядев на Сун Жуланя. – Давайте сходим туда снова?

Юноша грустно улыбнулся и кивнул. Они уже думали прощаться и расходиться по своим покоям, как столкнулись с Ли Хао, который как вихрь несся по коридору. За ним гналась раскрасневшаяся от гнева Ли Мэй.

– А-Хао, паршивец, а ну стой! – кричала она. – Думаешь, так просто отделаешься?! Я тебе покажу, как обижать моих друзей!

Ли Хао спрятался за спиной Хэ Ланфэн и жалобно заскулил.

– Повелитель, госпожа! Пожалуйста, спасите меня! Сестрица ужасно злая, совсем с ней нет сладу!

– Злая, говоришь? Забыл уже, какой я бываю злой?! Не прячься за чужой спиной! Выходи немедленно!

– Мэй-Мэй, не ругайся! Ничего страшного не произошло!

– Говоришь, ничего страшного? Этот паршивец рассказал, что на тебя напали! Воспользовались удобным случаем! А он ничем не помог, только прятался! – Ли Мэй остановилась и уперла руки в бока. – Как посмел путаться под ногами?

Ли Хао прижался головой к спине Хэ Ланфэн и затрясся от страха. Кто бы мог подумать, что такая добрая и ласковая Ли Мэй внушала ужас своим братьям!

– Госпожа Ли, – обратился к лисице Сун Жулань, – я уверен, ваш брат больше не побеспокоит бессмертную госпожу. Случившееся сегодня не повторится, так ведь? – он бросил суровый взгляд на мальчишку. Тот, все еще не решаясь отпустить Хэ Ланфэн, энергично закивал.

– Я прошу прощения, повелитель, я больше так не буду! – затараторил он.

– Вот, видите… – начал было Сун Жулань, но Ли Мэй оборвала его.

– Так я ему и поверила! Ли Хао постоянно попадает в неприятности, а потом смиренно просит прощения и обещает, что это в последний раз. Не слушай его, повелитель демонов! Его шкурка заслуживает порядочной трепки! – Ли Мэй оторвала брата от Хэ Ланфэн и потащила прочь, держа за рыжее ушко. – Признавайся! Это Ли Шу тебя надоумил поиздеваться над сестрицей Ланфэн? Отвечай! Вот поймаю его, накажу по всей строгости! Да как ты посмел принять облик повелителя Запредельного края? Какое неуважение! Позоришь бабулю, позоришь всю нашу семью! Это тебе не шутки!

– Прости-прости, сестрица! Владыка, не гневайтесь! Простите, бессмертная госпожа!

– Он принял мой облик? Зачем это? – удивился Сун Жулань. Хэ Ланфэн, которая до этого момента как могла пыталась успокоить Ли Мэй, вдруг замерла и побледнела.

– Это недоразумение, недоразумение! – воскликнула она. – Ничего страшного не произошло! Давайте просто забудем!

– Правда, давайте просто забудем! – взмолился Ли Хао. Он пытался вырваться из хватки сестры, но та слишком уж сильно сжала его ухо. – Я же уже попросил прощения! И прабабушка заставила меня…

– Мало она тебя наказала! – не унималась Ли Мэй. – А брат твой и вовсе вышел сухим из воды! Вот поймаю Ли Шу…

– Что происходит? Что за шум? – двери внешних покоев Сун Жуланя отворились, и в коридор выглянул Чжао Вэйнин. В одной его руке была кисть, в другой листы бумаги высшего качества. Волосы юноши были всклочены, а на пальцах, одежде и даже на лице остались следы чернил. Он выглядел ужасно уставшим и сонным. – А, понятно! Шилан бушует.

– Вот ты где, смертный! – обрадовалась Ли Мэй. Она тут же отпустила брата и ринулась к Чжао Вэйнину. – Целый день тебя не видела. Перепачкался весь! – Ли Мэй потянулась к лицу юноши, но тот без труда увернулся. Потом еще раз и еще раз. А затем и вовсе захлопнул двери прямо у лисы перед носом.

– Смертный, а ну открывай! – рассердилась Ли Мэй. – Выходи сейчас же!

– Вот уж нет! Мне и тут хорошо! Бурю лучше переждать. Не хочу попасть в лапы шилана.

– Ты еще не встречал настоящего шилана! – сердито проговорила Ли Мэй и пнула двери. – Так уж и быть! Представлю тебя ему!

– Ух, страшно-то как! Ужас какой! – посмеивался Чжао Вэйнин за дверью. – Госпожа Ли, – проговорил он, когда девушка устала пинаться, – я вот что никак не могу понять. У брата Хао имеются лисьи уши. А почему у вас их нет? Вам бы очень подошли пушистые ушки.

– Правда? – робко спросила Ли Мэй.

– Ну конечно! С большими пушистыми ушами вы еще больше будете походить на шилана.

– Чжао Вэйнин! А ну открывай! Не смей отсиживаться за дверью! Я тебе покажу шилана! – взъярилась Ли Мэй.

– Опять он ее дразнит, – вздохнул Сун Жулань.

– А она и рада, – заметила Хэ Ланфэн.

– Вам нужно переобуться. Иначе простудитесь! Вода в Закатном озере остается холодной даже в самые жаркие дни. Ступайте скорее к себе! В следующий раз все будет лучше, обещаю!

Хэ Ланфэн очень понравилось это «в следующий раз».

– Тогда я пойду. Ли Мэй заберу с собой, иначе она выломает ваши двери. Доброй ночи, Ваше Высочество!

– Доброй ночи! – улыбнулся Сун Жулань.

* * *

– Ну что? Отвел ее, куда хотел? – Чжао Вэйнин положил локти на стол и подпер ладонями щеки. Сун Жулань снял тяжелый плащ, устроился напротив друга и устало прикрыл глаза рукой.

– Угу.

– Что-то ты совсем не весел. Все прошло так плохо?

Сун Жулань кивнул.

– Сначала госпожу пытались ранить отравленными иглами, а потом она чуть было не утонула. Мне не следовало отвлекаться! От лилий в Закатном озере духовными клинками не отбиться. Утянут на дно и высосут все соки…

– Что за место ты выбрал? Нашел, куда привести девушку! – покачал головой Чжао Вэйнин. – Эх ты! Безнадежен. Совершенно безнадежен!

– С этим озером многое связано. Я так надеялся, что она… Неважно… Я не ожидал, что из тысяч образов увижу именно эти. Одно дело – помнить, а другое – вновь увидеть! Но она не смогла разглядеть. Быть может, я поторопился? Быть может, все нужно оставить, как есть? Мне следует подождать и не тревожить ее?

– О чем ты вообще? Ни слова не пойму! Э-э-э не-е-е, не смотри на меня так жалобно, сяо Лань! Я советовать ничего не стану! Друзьям в это лезть не следует. Сердце подскажет тебе, как поступить. На него и полагайся.

Сун Жулань вздохнул. Он не хотел совершить ошибку и нарушить душевное равновесие Хэ Ланфэн. Но с другой стороны… он многое вспомнил. Если бы и она смогла вспомнить… И все же… нет… ему не следует опираться только на свои желания. То, что осталось неизменным для него, для нее навсегда изменилось.

– Эй, сяо Лань, слышишь? Что-то шипит. Случаем, не твои мозги кипят? День был насыщенным, лучше отдохни. Я переписал ответы на все прошения, они будут отправлены уже завтра утром. Пойду к себе, а ты зря времени не теряй и ложись спать.

– Спасибо тебе, брат Вэйнин!

– Пустяки! Доброй ночи! Пойду я… Главное только… по дороге не столкнуться с шиланом…

– Доброй ночи, брат Вэйнин! Если что, зови на помощь, – улыбнулся Сун Жулань.

Золотые лотосы раскрыли лепестки, озарив покои принца ярким светом. Юноша так и сидел некоторое время, опираясь на стол. Его глаза были закрыты, а брови нахмурены.

Лун-ван был прав. В прошлом Сун Жулань совершил немало ошибок. На что же он надеялся теперь? Будущее туманно. За ним наблюдает множество глаз.

Будет лучше, если она останется в тени. Его желания были не так важны, если он хотел защитить своих близких. Звучало грустно, но иного выхода он пока не нашел.

* * *

– Неужели я совершил так много зла в прошлой жизни? – вздыхал Чжао Вэйнин. – Вот, значит, какова расплата! Небеса жестоки!

– Что ты там бормочешь, смертный? Лучше подержи! – Ли Мэй передала Чжао Вэйнину еще одну сплетенную из щепы коробку. Юноша снова тяжело вздохнул. Он и без того держал в руках целую башню из коробок, коробочек и свертков. Позади него в воздухе зависли еще две высокие башни. Коробки, из которых они были сложены, были перевязаны кровавыми лентами. Те были привязаны к пальцам Чжао Вэйнина, и когда он шел, башни летели за ним, словно послушные воздушные змеи.

Прохожие то и дело оборачивались юноше вслед. Многие принюхивались. Их привлекала кровь человека. Но пока рядом с Чжао Вэйнином была Ли Мэй, никто не смел ему вредить.

– Скучно-то как! Долго еще? Сколько можно покупать? Когда мы уже вернемся? – ныл Чжао Вэйнин. – Скучно до безумия! Скоро звезды появятся, а мы еще не дома. Есть хочу! Пить хочу!

– Какой ты нетерпеливый! – покачала головой Ли Мэй. Длинные подвески, прикрепленные к шпилькам в ее волосах, мелодично зазвенели. – Мы не можем вернуться. Еще не все из списка куплено.

– Какой список? Ничего не вижу!

– Носить его с собой – неудобно, потому что он очень длинный. От твоей макушки и до пят. Потому я все держу в голове, – заявила Ли Мэй.

– Ужас какой! Я, очевидно, доживу до конца этого дня лишь чудом! И за что мне все это? Я согласен переписывать прошения, чинить крышу, поливать цветы, подрезать кусты, разводить тушь, да что угодно делать… пусть будет самая черная работа, только не это! – снова принялся причитать Чжао Вэйнин. Ли Мэй лишь отмахнулась от него. Она оставалась поразительно бодрой и от многочисленных покупок получала лишь удовольствие.

Торговая сторона Инь оказалась самым настоящим лабиринтом из улиц, улочек и проулков. Кругом были лишь лавки и палатки с самыми разнообразными товарами: от тканей и готовой одежды да обуви до изысканных украшений, от посуды и мебели до лекарств и книг. От одного из городских озер, словно рукава, расходились в разные стороны вырытые каналы. И они были забиты лодками, груженными фруктами, рыбой, мясом и прочими съестными товарами. На переброшенных через воду мостах продавали сладости и паровые булочки. Торговля шла бойко! Уже смеркалось, но духов, вышедших за покупками, становилось все больше и больше.

– Неужели все это пригодится нам в Лесу голодных призраков? Очень сомневаюсь! Что лежит вот в этом свертке? Румяна? А здесь… двенадцать шпилек и три пары сережек… Вот тут… шесть рулонов ткани… Лес голодных призраков полон обезумевших мертвецов и всякой прочей нечисти. К чему туда наряжаться?

– Глупый! – Ли Мэй стукнула его по голове одним из свертков. – Эти вещи потребуются мне здесь. Начался Цветочный фестиваль. Во все времена он считался большим праздником. Представители трех из девяти великих семей – духи растений. Ежегодно именно они организуют фестиваль. А в этом году праздник будет особенным, ведь наш повелитель вернулся.

– Ну и? – скучающим тоном проговорил Чжао Вэйнин.

– Что еще за «ну и»? Повелитель демонов не сможет отправиться в Тянься до конца фестиваля, ведь в противном случае он проявит неуважение к наместникам. Мы примем участие в празднествах! Это очень важно, и потому нужно подготовиться!

– Хм… неплохой повод для новых знакомств! Может быть, получится выиграть…

– Что ты там опять бормочешь, смертный? – нахмурилась Ли Мэй. – Задумал снова слоняться по столице без дела с моими братцами или играть в «Угадай число[13]»? Вот уж нет! Понеси лучше вот это! Да осторожно неси, не урони! Это ваза очень ценная: она покрыта нефритовой глазурью! Прабабушка определенно знает, кого посылать за подарками! Я покупаю лишь самые лучшие вещи…

– А я и не знал, что шиланы – ценители прекрасного! – проговорил юноша, раз за разом вздыхая. Он перевязал новые коробки и свертки кровавой лентой, и с той поры позади него плыли уже три башни с покупками.

Ли Мэй успела обойти едва ли не все лавки на торговой стороне. Кроме того, она то и дело останавливалась у палаток, придирчиво оглядывала товары, строго разговаривала с продавцами, спорила, обсуждая цену и качество. У Чжао Вэйнина разболелась голова. Лучше бы он и в самом деле остался в Павильоне Золотого Лотоса и помогал Сун Жуланю с прошениями!

– Снова недоволен! Потерпи еще немного! Как только я закончу с подарками для дочерей наместников, подберу тебе готовую одежду. В одной лавке неподалеку можно купить верхнее одеяние из непромокаемого шелка. Летом в нем не будет жарко, зимой, напротив, легко согреешься. Я выберу одеяние алого цвета, тебе очень подойдет…

– Терпеть не могу выбирать одежду! Лучше бы меня кто-нибудь сожрал, чем это!

– Говори тише, глупый! Кто-то может принять твои слова за предложение! – Ли Мэй опять стукнула его по голове свертком. – Неси! Это нежно-розовые румяна и краска для губ. Подарю сестрице Ланфэн. Она всегда такая бледная! А это гребни для волос из панциря черепахи… тоже отдам сестрице Ланфэн. У нее волосы такие же густые, как у меня, их тяжело расчесывать. И бронзовое зеркало неси! У сестрицы Ланфэн должно быть свое зеркало!

– Бессмертные мечники ценят простоту и не терпят излишеств. Зачем все это добро госпоже Хэ? – удивлялся Чжао Вэйнин, перевязывая новые покупки кровавыми лентами.

– Ты не понимаешь! Ткань для поясов. Белая, как снег. То, что нужно! Неси! Я хочу, чтобы сестрица приняла участие в фестивале. Я наряжу ее в лучшие одежды, сделаю самую красивую прическу и…

– И она не придет, потому что не любит шум и суету. Я вот хочу пойти. Мне нравятся вкусная еда, красивая музыка и танцы, но меня наряжать не нужно…

– Чжао Вэйнин, я поговорю с сестрицей, и она согласится пойти! Не может она пропустить фестиваль! Но и выглядеть на нем как человек тоже не может! – заявила Ли Мэй. Она была настроена решительно.

– Но сколько ее не крась, госпожа Хэ все равно будет похожа на человека. Она же не урожденная бессмертная. Только зря потратите время!

– Не недооценивай мои умения, Чжао Вэйнин! Сестрица будет блистать на фестивале! Поверь, это очень важно! Вот, держи! Чего смотришь? Ешь! Сам же сказал, что голоден. Это лучшие паровые булочки на торговой стороне Инь.

– Ого, спасибо! – Чжао Вэйнин очень обрадовался, тут же вскрыл сверток, вытащил пышную булочку и протянул ее девушке. – Еще горячие! Вот, возьмите…

– Можешь сам все съесть, я не голодная. Поспешим! Нужно сделать все покупки до начала ночных представлений, иначе что здесь, что на площади будет не протолкнуться. Теперь мне нужно купить и для себя, и для сестер и, конечно, для Ланфэн ткань для накидки. Хочу подобрать прозрачную и сияющую так, словно кто-то рассыпал по ней звезды.

– Сколько приготовлений! Но боюсь, ни одна дева не одолеет Владыку Востока в умении наряжаться! Ха-ха! А булочки и правда очень вкусные! Нужно брату такие купить – съест и сразу повеселеет.

– Тебе лишь бы поесть! А мне от беспокойства кусок в горло не лезет. Впрочем, ты же не знаешь… Видишь ли… об этом еще мало кому известно, – Ли Мэй придвинулась к Чжао Вэйнину и зашептала ему на ухо. – На празднике наместники предложат повелителю демонов взять в жены по одной девушке из каждой великой семьи.

Юноша подавился булочкой.

– Осторожно! Слышала, люди от такого и умереть могут! Скорее выпей воды!

– Пха-ха… что? Девять жен?

– Именно! Наместники хотят привязать повелителя демонов к Запредельному краю. Думают, если окружат его красивыми девушками, которые станут день и ночь его развлекать, он навсегда останется здесь. И при этом будет слишком занят, чтобы вмешиваться в дела уездов. Он будет править лишь номинально, чтобы народ не роптал, станет принимать все меньше и меньше решений…

– Это же сяо Лань! Он, как истинный ученый, может толковать изречения Кун-цзы[14]. Он столько всего знает, готов править народом и служить Небесам. Его отец – ван, и брат однажды станет ваном. Он учился столько лет и не откажется от своих целей ради удовольствий.

– Это ты так думаешь, потому что знаешь его, – вздохнула Ли Мэй. – Наместники пока видят в нем слабого смертного. И будут видеть до тех пор, пока он не вернет всю силу и воспоминания. Только тогда они станут его бояться и считаться с ним.

– Но если брат останется здесь с девятью, о боги, с девятью женами, как же он добудет ключи от сердца и вернет силу? – недоумевал Чжао Вэйнин. – Наместники не думают о том, что рано или поздно он состарится и умрет? И неизвестно, каким он станет, когда возродится демоном. Брр!

– В Запредельном краю он сможет прожить много дольше, чем в Тянься. Но ты прав. Прабабушка говорит, что наместники не думают о будущем. Они отчаянно желают сохранить свое положение. Сейчас им нужен повелитель демонов, чтобы прикрываться им. Но они не могут позволить ему принимать решения, которые затронут их самих. Повелитель демонов слушает все советы, кивает и благодарит наместников, а потом делает по-своему. Он запретил рабство в западном и юго-западном уездах и заставил работорговцев выплачивать компенсации всем, кого они продали за последние двести лет. Тех, кто в южных каменоломнях использовал труд детей, он приговорил к вечным работам. Наместники западного и южного уездов недовольны. Он запретил игорные дома в западной приграничной полосе, а все полученные ими деньги пустил на восстановление дорог и пристаней на реке Цзиньшуй. Наместники рассердились. Он повелел расследовать случаи взяточничества, и виновные будут приговорены к тяжелым работам на благо Запредельного края. Все их имущество отойдет казне. Лун-ван уже сделал необходимые распоряжения. В Запредельном краю многие семьи тесно связаны друг с другом, затронь одну – наживешь врагов и среди других.

– Понимаю… не такого повелителя ждали наместники. Думали, раз уж он молод, да еще и смертный, его легко одурачить. Как сяо Лань и предполагал, им не нужен лидер, им требуется марионетка. Быть может… быть может, нам стоит сбежать, пока не поздно?

– Вот ведь болван! – рассердилась Ли Мэй. – Да как же повелитель оставит Запредельный край? Как же он нас всех бросит?!

– Хотите, чтобы наместники разочаровались в нем и убили? – Чжао Вэйнин тоже разозлился.

– Они не посмеют!

– Вот ведь наивная!

Продолжая ожесточенно спорить, они зашли в очередную лавку.

– Это ты не понимаешь, Чжао Вэйнин! Духи Запредельного края лишь на первый взгляд похожи на смертных. Но все же многие наши традиции коренным образом отличаются от ваших. Мы не так вероломны, как люди. Владыка Востока для простого народа – все равно что божество. Наместники же связаны долгом крови. Он не дал уничтожить великие семьи, посему никто не посмеет тронуть его. Тем более наш повелитель – вэнь-шэнь. Его опасаются, потому что проклятие разгневанного вэнь-шэня очень и очень трудно снять. Его не тронут, но попытаются контролировать. Прабабушка делает все, что в ее силах, чтобы сплотить вокруг него семьи востока и севера, но… это сложно.

– А семья Ли тоже предложит сяо Ланю в жены одну из дочерей? – заинтересовался Чжао Вэйнин.

– Вот, неси! Эти короткие клинки выкованы специально для нас. Возьмем их в Лес голодных призраков. Легкие и удобные, а лезвие из небесного железа режет тонкий волос на лету.

– Так семья Ли тоже предложит?.. – не унимался юноша.

– Ага! Выбора-то нет. Не предложим, вызовем подозрения остальных наместников. Почему так странно смотришь на меня? Считаешь, я, наследница семьи и будущая наместница, недостойна твоего брата?

– Я… я… так не думаю… – смутился Чжао Вэйнин.

– Ешь свои булочки да не подавись снова, смертный! Если пожелаю, повелитель станет моим и без всякого предложения прабабушки! И никаких других жен подле него не потерплю! Вообще-то прабабушка хочет предложить ему в жены мою троюродную сестру – Ли Юйсяо. А Сяо-Сяо попросит повелителя отказаться от брака и пожаловать ей какой-нибудь чин при дворе. Она была лучшей на уездном экзамене, хочет в этом году сдать общегосударственный экзамен и служить народу.

– Умно! Потому наместница Ли ее и выбрала? Вроде бы и предложила, как все, но никакой навязанной жены по сути нет. – Чжао Вэйнин разом повеселел.

– Вот именно!

– Но куда девать других восемь жен? Сяо Лань хотя бы может отказаться?

– Может, но этим оскорбит наместников. Выберет всех – окажется во власти великих семей, от кого-то откажется – разозлит…

– Мда… у брата крупные неприятности! И что же делать? Говорю вам, нужно бежать отсюда!

– Мы сможем уйти только после фестиваля! – отрезала Ли Мэй.

– После фестиваля восемь жен так просто не выпустят сяо Ланя из когтей!

– Потому-то я и хочу, чтобы сестрица Ланфэн пришла на праздник, – заявила девушка.

– Но что она может поделать?

– Увидишь! Увидишь, Чжао Вэйнин! Уверена, она непременно покажется! Нет, я не ошибаюсь! Если все, что я слышала о ней, правда хотя бы наполовину, она непременно покажется!

– Ничего не понимаю! Зачем говорить загадками?

– Ткань для накидок наконец выбрана. Неси! А теперь давай купим тебе алое верхнее одеяние, – воспользовавшись тем, что Чжао Вэйнин, выходя из лавки, принялся перевязывать новые свертки кровавой лентой, Ли Мэй взяла его под руку и потянула в проулок.

– О нет! Все-таки не забыла!

– Идем же, смертный! Нам туда! Да не упирайся ты!

* * *

– Это! – Чжао Вэйнин вытащил из вороха одежды алое верхнее одеяние, воротник и рукава которого были расшиты черными и золотыми нитями. – И довольно выбирать! Сколько можно?!

– Нельзя покупать первое попавшееся! – возмутилась Ли Мэй.

– Мы перебрали более двадцати вариантов! Как по мне, так все они одинаковые!

– Ты так говоришь, смертный, потому, что не разбираешься в тканях. А я в этом понимаю! Вот здесь вышивка слишком грубая, в этой будет очень жарко – ткань слишком плотная, а это одеяние слишком тяжелое и будет стеснять движения. Примерь вот это! Погляди, какая нежная ткань! Но при этом порвать ее непросто. И цвет радует глаз!

– Да все они одинаково красные! – не переставал спорить Чжао Вэйнин.

– А вот и нет! Этот оттенок насыщенно алый и напоминает кровь. А вышивка простая, но при этом выполнена очень умело! И еще в рукавах есть потайные карманы, это же очень удобно…

– Молодая госпожа Ли лучше всех в столице разбирается в тканях! Ей очень трудно угодить! – заметила хозяйка лавки. Лоб женщины покрылся испариной, а руки чуть подрагивали. Будущая наместница восточного уезда была придирчивой и выбирала только самое лучшее. Ее было невозможно одурачить.

– Кто бы сомневался! – пробурчал Чжао Вэйнин. – Так уж и быть! Пусть будет это. Но если оно мне не подойдет, то мы тотчас же уйдем. Хватит с меня, уф!

Хозяйка лавки самолично разгладила рукава одеяния, подобрала для Чжао Вэйнина расшитый золотыми нитями пояс и повелела слугам, проворным и расторопным птичьим духам, принести самое большое бронзовое зеркало. Уставший и сердитый Чжао Вэйнин лишь хмурил брови.

– Ну что? Теперь довольны? Все подходит, давайте наконец уйдем отсюда! – воскликнул он, заметив отражение Ли Мэй в зеркале. Юноша повернулся к ней и упер руки в бока.

Но увидев, как Ли Мэй меняется в лице, он чуть успокоился.

– Опять что-то не так? – мягко спросил Чжао Вэйнин. – Не беда! Жаль, конечно, потраченного времени, но ладно.

– Как же похож! Как две капли воды… – прошептала Ли Мэй. В ее взгляде появились нежность и печаль. – Так бы и смотрела на тебя все время, так бы и смотрела… мой человек.

– Чего-чего? Не слышу, что говорите! Почему погрустнели? Так плохо выгляжу? А мне казалось… Ладно-ладно, выберу другое! Что за напасть с этой одеждой?! – засуетился Чжао Вэйнин.

– Постой спокойно, – попросила Ли Мэй. Она обошла юношу по кругу, оглядывая с ног до головы ласковым взглядом. Он хотел сказать что-нибудь забавное, но передумал.

Чжао Вэйнин привык подшучивать над девушкой и дразнить ее. Поначалу, наслушавшись легенд о лисьих духах, охотящихся на смертных мужчин, он опасался Ли Мэй. Но потом понял, что на самом деле она очень добрая и никому не вредит. Однако в тот миг юноше стало не по себе. Он знал, что Ли Мэй появилась на свет более двухсот лет назад. По меркам лисьих духов она была совсем юной, но по меркам людей… она будто бы прожила три или четыре жизни. Она глядела на него с высоты своего опыта, сквозь воспоминания и сожаления. Она глядела на него… нет, тогда она смотрела вовсе не на него.

Чжао Вэйнин был очень наблюдательным. Он давно заметил, какими глазами порой смотрела на него Ли Мэй. Он явно напоминал ей кого-то. Кого-то, кого уже давно не было в живых, кого-то, кого она оплакала, но не забыла. Брр! Жуть! Пока Чжао Вэйнин краем глаза следил за ней, Ли Мэй вплетала в его волосы колокольчик. Стоило только юноше сделать шаг, как он зазвенел.

– Я такие только у стариков видел. Раньше верили, что звон колокольчика отпугивает… хм… злых духов. Все мужчины-воины Чу их носили. Откуда он у вас?

– Остался как напоминание о былом, – ответила Ли Мэй. – Дорогая моему сердцу вещь.

– Тогда лучше не отдавать ее мне, – смутился Чжао Вэйнин. – Я вещи часто теряю.

– Носи. Если потеряешь, съем тебя! – заявила Ли Мэй. Чжао Вэйнин закатил глаза. – Можешь не переодеваться. Тебе очень подходит эта одежда. Я ее покупаю.

– Госпожа Ли, это как-то неудобно! – запротестовал молодой человек. – Вы и без того столько всего мне купили. Я скопил немного серебра. Уж одежду-то себе позволить могу.

– Вздор какой! Покупаю, что хочу! И тебе в том числе.

– Ишь ты, упрямая какая! Не знаю, как у духов все заведено, но там, откуда я родом, жена – единственная женщина, которая может шить или покупать мужчине одежду. Госпожа Ли, не припомню, чтобы мы успели обменяться свадебными дарами.

Ли Мэй нисколько не смутилась.

– А там, откуда я родом, принято наряжать смертных в лучшую одежду, быть нежными и ласковыми с ними, заботиться о них до тех пор, пока они не откроют свои сердца. А потом забрать их энергию ян и выпить всю их кровь, – заявила девушка и постучала кончиком указательного пальца по подбородку Чжао Вэйнина.

– Жуть какая! Кошмар! Надеюсь, колокольчик-оберег меня не подведет… Не подведи меня!

* * *

Переспорить лисицу Чжао Вэйнин так и не смог. Пока она расплачивалась, юноша вышел на улицу, вытащил за собой башни из покупок и решил выбрать для Ли Мэй сладкое угощение – ягоды или орехи в меду. К лавке, в которой продавались ткани и готовая одежда, как раз направлялась группа богато одетых девушек. Их лица были скрыты вуалями, видны были лишь горевшие в вечернем полумраке глаза. Чжао Вэйнин смог разглядеть их истинный облик: пушистые ушки, хвосты и когти. Юноша посторонился, уступая девицам дорогу, но они остановились, все разом принюхались и уставились на него. Потом переглянулись и толкнули одну из подруг локтями. Та вышла вперед и обратилась к Чжао Вэйнину ласковым тоном.

– Смертный господин! Ты родился под счастливой звездой. Нечасто встретишь такого сильного и здорового человека.

– И хорошенького! – хихикнула другая девушка. Остальные тоже засмеялись.

– Господин, тебе и правда очень повезло, – продолжила первая девушка. Она подошла к Чжао Вэйнину совсем близко, и его передернуло. Эти духи-соблазнительницы действительно были жутковатыми. – С таким запасом жизненных сил тебе все нипочем!

Чжао Вэйнин вежливо поздоровался с ними, но поддерживать беседу не желал и думал, как бы улизнуть и где бы дождаться Ли Мэй. Девицы же наступали на него и старались взять в кольцо. Одна из них даже попыталась схватить его за руку. Чжао Вэйнин уже решил, что следует показать им жетон Восточного дворца, но тут вышедшая из лавки Ли Мэй хлопнула девицу по ладони. На пальцах лисицы выросли когти, а лицо приняло сердитое выражение.

– Этот смертный со мной! Как посмели глаза на него поднять, бесстыжие?!

– Молодая госпожа Ли! Простите, простите! Мы не знали, не знали! – Девушки склонили головы и попятились.

Бросив на них полный презрения взгляд, Ли Мэй взяла юношу под руку и потянула за собой.

– Засмотрелся на них, засмотрелся, глупый? – скрипела зубами девушка. Чжао Вэйнин сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. У него по спине ползали мурашки.

– Они такие жуткие!

– Они тебя почти зачаровали. Опомниться бы не успел, как ушел вместе с ними.

– И они забрали бы всю мою ян и выпили кровь?

– Ага!

– Ужас какой! – поежился молодой человек.

– Сегодня я тебя спасла. Будешь мне должен! Придется тебе… придется тебе следующие пятьдесят лет ходить со мной за покупками!

– Госпожа Ли Мэй, смилуйтесь! – взмолился Чжао Вэйнин. – Боюсь, пятьдесят лет – это слишком много. Столько я могу и не прожить. А если и проживу, то буду очень старым.

– Жизнь человека так коротка! – вздохнула лисица. – Оглянуться не успеешь, как вас уже нет рядом, – в ее голосе была горечь. И Чжао Вэйнин понимал: девушка вовсе не его имела в виду.

– На самом деле… по законам Запредельного края убивать людей ради энергии ян запрещено, – проговорила Ли Мэй. – Взять немного незазорно, но отнять жизнь – преступление, за которое можно лишиться всех накопленных духовных сил. И все же ты должен быть осторожен! Энергия ян нужна большинству духов, без нее трудно достичь высокого уровня совершенствования. Прабабушке, к примеру, потребовалось почти девятьсот лет, чтобы вырастить девять хвостов. Она никогда не убивала смертных и не лишала их духовных сил. Девятихвостые лисы так же могущественны, как и небесные божества, но обрести подобную мощь непросто. Многие ищут легкие пути. Что так смотришь на меня? Хочешь спросить, соблазняла ли я смертных мужчин, чтобы вырастить свои хвосты?

– Я не посмею! – покраснел Чжао Вэйнин. – Не такой уж я и невоспитанный и рисковать здоровьем не хочу!

– Будешь все время попадать в неприятности, я тебя и правда съем. Чтобы не мучился. Но если честно, я никогда не охотилась на людей. Только один раз… один раз я хотела убивать, но то были мои смертельные враги.

– Вы хотели отомстить людям? – удивился Чжао Вэйнин.

– Да, я хотела отомстить. Но не за себя. В любом случае… это неважно. Моя месть все равно запоздала. Люди, которых я ненавидела, умерли не от моей руки.

– Значит… я могу надеяться, что великодушная госпожа Ли Мэй не причинит вреда мне – слабому смертному? – усмехнулся Чжао Вэйнин.

– С таким большим запасом духовных сил ты вовсе не слабый. Ты мой друг и названый брат моего повелителя, как я могу тебе навредить? Но если ты когда-нибудь заглядишься на других девушек или позволишь себя зачаровать, я заберу твои глаза!

– Госпожа Ли Мэй, вам не кажется, что вы сами себе противоречите?

– Да мне все равно!

– Невозможная девушка! Честное слово!

* * *

Напоследок Ли Мэй купила с десяток фонарей из расписанной яркими красками промасленной бумаги. На большой площади вдоль озера и отходивших от нее каналов фонари продовались повсюду. Столько фонарей Чжао Вэйнин прежде никогда не видел!

Озеро отделило торговую сторону Инь от жилой. Сделав все необходимые покупки, духи задерживались на площади, чтобы посмотреть представление или заказать ужин.

Ли Мэй и Чжао Вэйнин нашли место в деревянной беседке у самой воды. Там было темнее и тише, чем на самой площади. Юноша с любопытством глазел по сторонам. На мостах через каналы выступали акробаты, танцовщицы взбирались на перила, расхаживали над водой, а потом взмывали в воздух и плясали над головами зрителей, осыпая тех цветочными лепестками.

Зажглись разноцветные огни духов. Жители Инь от мала до велика кружились в танце. Фонарики в форме лотосов наводнили озеро и каналы.

– Этот Цветочный фестиваль очень напоминает Дуаньу[15]. Только состязаний на воде нет и фонари повсюду. Так много фонарей! Я каждый год ждал Дуаньу, чтобы посоревноваться с братьями в гребле, пока тетя Лю и сестры готовили цзунцы[16] со сладким рисом, – рассказывал Чжао Вэйнин. Ли Мэй пододвинула к нему миски с овощами и кусочками мяса, сваренного на пару.

– Кушай больше! Здесь вкусно готовят. Всякий раз, когда приезжаю в Инь, прихожу сюда ужинать с братьями и сестрами. А сегодня я с тобой, – девушка глядела на Чжао Вэйнина и ласково улыбалась.

– Спасибо! И вы кушайте! День выдался тяжелый, нужно хорошо поесть, – юноша выбрал самые большие куски мяса и положил их в миску Ли Мэй. – Вкусно пахнет! М-м-м, немного сладкое! Подумать только! Когда мы могли позволить себе мясо, тетя Лю также его готовила.

– Чжао Вэйнин, ты ведь всегда можешь вернуться к своей семье. Если скучаешь, ты можешь…

– Однажды я вернусь к ним. Но не раньше, чем помогу сяо Ланю всем, чем смогу.

– Повелителю демонов повезло с таким братом, как ты, – заметила Ли Мэй. – Его столь долго отвергали смертные! Хорошо, что сейчас ты с ним, поддерживаешь его и заботишься о нем. У повелителя сердце человека. Людям так трудно быть одним! И так страшно оказаться преданными и забытыми.

– Это уж точно! Мне кажется, вы хорошо понимаете людей, госпожа Ли Мэй.

– Часть детства я провела в Тянься. Жизни смертных проносились мимо меня, как фонари, подхваченные течением. Одни лица сменялись другими. В отличие от Запредельного края, в Тянься мало постоянства. Прожив годы в мире людей, я вернулась домой. И лишь спустя полтора столетия снова оказалась в Тянься. Правда, тогда мне казалось, что прошло куда меньше лет… Здесь… здесь о времени можно забыть; для духов, живущих тысячи лет, время ничего не значит. Но смертным его недостает. Ладно, что мы все о грустном да о грустном? Давай уже поедим, а потом тоже отправим фонари в плавание по каналам Инь. Раньше я каждый год с прабабушкой, братьями и сестрами расписывала фонари, чтобы потом отправить их по течению.

– А что означает эта традиция? – заинтересовался Чжао Вэйнин.

– Она называется Еще одно воспоминание. Каждый год в дни Цветочного фестиваля, в самый разгар лета, духи Запредельного края вспоминают тех, кого потеряли. В конце концов, всех нас ждут смерть и перерождение. К тем, кто любит нас, мы можем больше никогда не вернуться. Но тех, кто ушел навсегда, мы будем помнить всю свою долгую жизнь. Каждый фонарь – воспоминание о тех, кто нас покинул. Это непременно должно быть счастливое воспоминание, чтобы души наших родных и любимых пребывали в мире, где бы они ни находились.

– Это красивая традиция, – проговорил юноша. – Но все равно грустная. У меня тоже есть те, кто ко мне никогда не вернется. Моя матушка, а еще дядя Цзян – супруг тети Лю. Они вместе меня вырастили. Я бы хотел пустить фонарь по течению вместе с вами.

– Фонарей нам хватит. Я тоже буду вспоминать родителей. Их давно уже нет рядом, – голос Ли Мэй был полон печали. – И бабушку с дедушкой. Моих троих дядюшек и двоих тетушек, моих троюродных братьев, всех моих родичей, погибших за годы смуты в Запредельном краю и умерших после, защищая восточный уезд от внешних и внутренних врагов. Мою няню и стражей моей семьи. И моего… моего человека…

– Вашего человека?

– Это старая история, – вздохнула девушка.

– Госпожа Ли Мэй, только не обижайтесь! – Чжао Вэйнин отложил палочки в сторону. – Я не пытаюсь оскорбить вас. Но я уже давно хочу спросить… в день нашей первой встречи вы сказали, что я похож на кого-то. Я эти слова запомнил, но не придал им значения. Однако после… вы… вы часто очень странно смотрите на меня. Мне от этого не по себе. Вы смотрите на меня, как на призрак. Даже сегодня. Сегодня вы так же смотрели на меня!

– Прости, Чжао Вэйнин! Я не хотела тебя напугать.

– Это не пугает… не совсем… Просто я очень странно себя чувствую. Вы хорошо ко мне относитесь, но все же… Эта красная одежда, колокольчик… а еще недавно вы сами расшили для меня пояс. И тот узор мне знаком. У моего дедушки был пояс с подобным узором. Сейчас в Царстве Чу таких уже не найти. Вы не просто так меня наряжаете. Я вам кого-то напоминаю. И вы хотите, чтобы я был похож на него еще больше.

Вся краска сошла с лица девушки. Ли Мэй закусила губу и опустила глаза. Она молчала некоторое время, и Чжао Вэйнин не торопил с ответом.

– Это правда, – наконец проговорила девушка. – Ты очень на него похож. Одно лицо! Я забываюсь порой, когда тебя вижу. Ничего не могу с собой поделать!

– Вы, очевидно, хорошо относились к тому человеку. Судя по всему, это ему я обязан вашей заботой.

– Все совсем не так! Ты мой друг и брат моего повелителя, а он – мой спаситель! Не приди он мне на помощь, меня бы здесь не было. Я жива, а он погиб очень давно, мой человек… и каждый год на Цветочном фестивале я спускаю для него фонарь вниз по течению. Что еще я могу поделать?

– Я уже пожалел, что спросил. Это было жестоко. Простите! – раскаялся Чжао Вэйнин.

– Нет, вовсе нет. Любому стало бы любопытно. Духи ничего не забывают, а добро – особенно. Мы не остаемся в долгу. Только вот я задолжала моему человеку. Этот долг смогу вернуть лишь в следующей его жизни. И я верну.

– Госпожа… теперь я понимаю… – хлопнул себя по лбу Чжао Вэйнин. – Но боюсь, вы разочаруетесь. Я же не он.

– Этого мы не знаем, – покачала головой Ли Мэй. – Минуя реку Жошуй, души умерших забывают о прошлом. Кем бы ты ни был прежде, ты этого не помнишь. Но столь сильное сходство… это не просто так! Это не совпадение!

– Кем я был в прошлой жизни… это, на самом деле, очень любопытно! – пробормотал юноша.

– Если ты был моим спасителем, тем, кто выходил меня и заботился обо мне, Чжао Вэйнин, в этой жизни я буду защищать тебя и не позволю пасть жертвой предательства!

– Мне… мне, если честно, неловко! Не смущайте меня! Мы ведь не знаем наверняка. Но кем бы ни был ваш человек, и какое бы отношение он ни имел ко мне, я рад, что в трудный момент он оказался рядом и помог вам.

– Когда ты на меня так серьезно смотришь, то особенно похож на него. Мне даже кажется, будто не прошло всех этих лет, и я сейчас все еще в мире смертных. Сколько раз ни открою глаза, а он все пишет и пишет в полумраке. Совсем не отдыхает! Если отвлекается, то грустно смотрит на огонь, и в его глазах пляшут искры. А я не могу оторвать от него взгляд! У тебя такие же красивые, выразительные глаза, как у него, и щуришься ты точно так же. Только вот он совсем не улыбался. Быть может, он улыбался раньше… совсем как ты теперь улыбаешься, – Ли Мэй скосила глаза в сторону, наблюдала за тем, как мимо медленно, толкая друг друга, проплывали фонари. По ее щекам текли слезы.

– Пожалуйста, не плачьте! – воскликнул Чжао Вэйнин. Он почувствовал себя совершенно беспомощным. Ему не следовало поднимать эту тему! Не следовало! Проклятое любопытство! – Вот ведь напасть! Что нужно сделать, чтобы вы не плакали? Выглядеть серьезным? Так? Вот, могу еще сильнее сдвинуть брови. Так больше похож? И совсем не улыбаться тоже могу!

– А помолчать не можешь, глупый?! – Губы Ли Мэй тронула слабая улыбка. Девушка утерла слезы рукавом и снова посмотрела на Чжао Вэйнина.

– Быть может… когда-нибудь вы расскажете мне, кем был ваш человек и каким он был? Даже если я – это не он, все равно расскажите. Вы кому-нибудь о нем рассказывали?

– Я немного рассказывала о нем прабабушке и сестрице Ланфэн…

– Если пожелаете, расскажите и мне. Пусть даже я – не он. Скажите мне все, что хотели сказать ему, и не плачьте больше из-за него. Раз он спас вас, думается мне, он был добрым человеком. Он бы не хотел, чтобы кто-то так долго оплакивал его. Не грустите и отпустите его!

– А если я не хочу отпускать?

– Тогда вы напрасно будете страдать, – вздохнул Чжао Вэйнин. – Есть долги, которые нельзя вернуть. Мертвый с вас ничего не спросит.

– Если мой человек забыл, это не значит, что я забуду. Я была не единственной, кого он спас. Для него, возможно, это был пустяк. Но не для меня.

Ли Мэй вновь умолкла на некоторое время. Чжао Вэйнин снова положил в ее миску кусочки мяса, но к еде девушка так и не притронулась.

– Когда я была лисенком, в Запредельном краю шла война, – начала рассказ Ли Мэй. – Великие семьи отчаянно боролись за власть, и некому было урезонить их. Со всех сторон нас окружали враги, а народ бедствовал. Семья Ли серьезно пострадала… мои родители погибли, прабабушка была тяжело ранена. Тогда мы выживали, выживали, как могли. Помню, что весь восточный уезд был объят пламенем! Оно ревело, как огромное чудовище, оно уничтожало все на своем пути, и не было нигде спасения. Потому прабабушка отправила меня и других детей в мир смертных. Пребывая там в истинном обличье, мы могли спрятаться понадежнее и переждать бурю. Никто из нас еще не был способен принять человеческий облик в Тянься. Но и там для нас не нашлось места; даже там нас без устали преследовали и стремились убить. Наши враги желали стереть семью Ли с лица земли и не останавливались ни перед чем.

Я так привыкла бояться, что уже больше ничего и не чувствовала, кроме страха. Настал день, когда я была разлучена со своими близкими, я бежала и бежала прочь, без отдыха, не разбирая дороги. Во мне жил только животный страх. Я боялась остановиться, боялась быть обнаруженной, боялась быть убитой. У меня оставалось так мало сил…

Чжао Вэйнин потянулся было к руке Ли Мэй, однако в последний момент не решился к ней притронуться. Но вдруг девушка вцепилась в его ладонь, переплела их пальцы. Ее рука была холодной, и Чжао Вэйнин был готов поделиться с ней своим теплом.

– В ту пору и земли Тянься были охвачены войной, – продолжала Ли Мэй. – Я видела… видела всякое… Так много боли, горя и потерь… Это невозможно было вынести! Я осталась одна в целом мире, устала и была голодна. Меня все время кто-то преследовал. Однажды я, совершенно измученная и истощенная, скатилась в глубокий овраг и поломала две лапы. Я лежала на сырой земле, и отовсюду веяло холодом. Я смотрела на далекие звезды и прощалась с прабабушкой, с братьями и сестрами, с нашим большим домом на острове и с вечно хмурым господином луном, жившим в озере. Ночь была такой долгой, бесконечно долгой… но почему-то никто не пришел добить меня. Я не могла сдвинуться с места, лежала и думала о том, что скоро увижу матушку и отца, которые ждут меня у Желтых источников. Я закрыла глаза и почти ничего не слышала. Я думала, что так и умру в одиночестве.

В глазах Ли Мэй отразились золотые огни духов. Она смотрела сквозь Чжао Вэйнина, глядела вдаль, в свое печальное прошлое. Юноша крепче сжал ее руку.

– Но тут кто-то сказал: «Поглядите, этот зверь плачет!», и я открыла глаза. Надо мной склонился смертный. Он подозвал других людей, и они тоже разглядывали меня.

«Этот зверь умирает, – проговорил другой смертный, – мой генерал, вам бы отдохнуть. Давайте вернемся в лагерь».

«Ступайте, а я последую за вами», – ответил первый смертный. Он остался, а все остальные ушли. Я смотрела на него, а он глядел на меня и гладил между ушами. В другой руке смертный держал факел, и потому в его глазах плясали огненные искры. У него были добрые глаза, потому мне не было страшно. У него были самые грустные глаза на свете! Много после я ни раз задавалась вопросом: мог ли он разглядеть мою вторую сущность? Кого он видел тогда: лису или израненного и смертельно уставшего ребенка? От него сильно пахло кровью, но я так и не почувствовала опасности.

Потом человек поднял меня, положил на сгиб локтя и забрал с собой. Я укусила его, наверное, раз пять, но он все равно меня не отпустил.

«Знаю, что больно, но это не продлится долго, – сказал он. – Бедное создание! Кто так жестоко обошелся с тобой?»

Чтобы кости правильно срослись, смертный привязал к моим лапам гладкие дощечки. Он сделал для меня постель из соломы, пуха и одеял, кормил, гладил и носил на руках, когда мне было особенно больно. Я так и жила в его шатре, пока не поправилась и снова не смогла ходить. Но и после он меня не прогнал. Он выхаживал многих животных и птиц. Среди них были и духи, пребывавшие в истинной форме. Но все они, поправившись, покидали его. Кроме меня, с ним осталась только красная птица. Помню, я ей совсем не нравилась. Она много раз пыталась клюнуть меня в лоб или целилась когтями в глаза, а я старалась вырвать все перья из ее хвоста. Однажды мы гонялись друг за другом по шатру и устроили ужасный беспорядок. Мой человек не стал нас наказывать, но выглядел таким расстроенным, что это было куда хуже наказания. Мы доставляли ему хлопоты, но он все равно был добр к нам. Пока я была с ним, я чувствовала себя в безопасности. Удивительно, но никто так и не пришел убить меня! Я могла спать у него на коленях и всюду ходить за ним хвостом. И все видели во мне лишь безобидного зверька.

За спиной моего человека стояли тысячи солдат, все считали его великим героем и полагались на него. Я с ранних лет жила в постоянном страхе смерти и не знала ни одного мирного дня. На долю моего человека выпало такое же несчастье. Другие смертные ждали от него многого, они взвалили на его плечи неподъемный груз ответственности. А я ничем не могла помочь. Я совершенствовалась и день и ночь, чтобы вырастить второй хвост и научиться принимать человеческий облик в Тянься. Я хотела заботиться о нем так же, как он заботился обо мне, и облегчить его жизнь. Я хотела, чтобы он однажды узнал, кто я на самом деле, научился доверять мне. И тогда, быть может, я смогла бы защитить его, смогла бы найти для него место, неважно, в Тянься или в Запредельном краю, где он был бы в безопасности. Где ему не пришлось бы изо дня в день рисковать жизнью, страдать от ранений и видеть смерть друзей. Он был так молод! Вся жизнь впереди! Он… он был прекрасен! Создан для свободы и счастья! Я хотела ему помочь, но была слишком слаба и ничего не смогла сделать.

Настал день, когда мне пришлось покинуть его. Прабабушка призывала меня домой. В восточном уезде наступили короткие дни мира, и семье Ли надлежало воссоединиться. Я не хотела уходить одна. Я собиралась забрать моего человека в Запредельный край. Моя вторая тетя как-то привела в наш дом смертного, и семья приняла его. Он всю жизнь прожил среди духов и ни в чем не знал нужды. Я желала такой же судьбы для моего человека. Но я не смогла забрать его с собой. Тогда битва не прекращалась ни днем ни ночью, тогда он не мог оставить своих людей. Я дала клятву вернуться и позаботиться о моем человеке, попросила птичьих духов приглядывать за ним. Я совершила ужасную ошибку! Следовало забрать его с собой! Следовало забрать его любой ценой!

Лицо Ли Мэй исказило страдание.

– По возвращении домой меня ждала грустная картина. Восточный и юго-восточный уезды были объединены под властью семьи Ли. Но за победу мы заплатили дорогую цену. Многие… многие мои родные погибли, многие умерли после, так и не оправившись от ран. То было тяжелое время! Те страшные дни невозможно забыть! Мои уцелевшие родичи делали все возможное для скорейшего восстановления восточного уезда. И я помогала, чем могла. Не могла думать ни о чем другом. Но все же я надеялась, что мой человек дождется меня.

Вот только птичьи духи принести мне печальную весть. Он погиб в бою, и вместе с ним полегли многие его соратники. Даже тела не осталось, чтобы его можно было похоронить в усыпальнице его семьи. У него впереди была целая жизнь, и так быстро, так трагически она оборвалась! Мое горе трудно передать словами! Столько злых и жестоких людей, столько коварных духов и безжалостных демонов, столько равнодушных бессмертных живут на свете, живут долго-долго, а кто-то честный, отважный и благородный должен умереть молодым. Небеса несправедливы!

Ли Мэй высвободила руку из хватки Чжао Вэйнина и сжала ее в кулак.

– Я не желала более возвращаться в Тянься. Какой в этом был смысл? Мне не к кому было вернуться. Я усердно помогала прабабушке и совершенствовалась. Со временем… Все забывается со временем. И даже воспоминания о тех, кем мы дорожили, меркнут. Но я все помнила. Я жила, более не расставалась со своими близкими, у меня было все… но я никогда не забывала, что лишь благодаря моему человеку я смогла уцелеть. Я надеялась вернуть ему долг крови, отыскать его в следующей жизни.

Я сто пятьдесят лет посвятила совершенствованию и только после этого вернулась в Тянься. Так много изменилось в мире смертных, и так много осталось неизменным! В человеческом обличье я странствовала по царствам Тянься и тогда-то, совершенно случайно, узнала, что на самом деле случилось с моим человеком. Скрыли ли от меня правду птичьи духи? Или им просто не было дела до правды? Некому теперь дать мне ответ.

Но я узнала, что моего человека несправедливо обвинили в измене. Семья отвернулась от него, а лучший друг свидетельствовал против него и назвал «величайшим бедствием». В том бою мой человек, как и его соратники, должен был выжить. Он должен был вернуться домой с победой и восстановить свое доброе имя, но ему не дали этого сделать. Всех его друзей перебили, и он сам был убит предателями. Его имя было смешано с грязью, и даже страшная смерть не смогла очистить его.

Я ничего не смогла сделать для моего человека! Я вернулась слишком поздно! Предавших его смертных уже не было в живых. Я бесполезна! Даже отомстить за него не смогла! Мне так стыдно!

– Госпожа Ли Мэй, вы не виноваты ни в чем! Не мучайте себя напрасно! В трех мирах много несправедливости, увы, этого не изменить. Вы должны жить дальше! Вы должны отпустить. Я прожил на свете куда меньше вашего, но я знаю, сердце способно исцеляться. Вы полюбите снова. Отпустите мертвого, чтобы найти свое счастье среди живых.

– Замолчи, Чжао Вэйнин! – рассердилась Ли Мэй. – Что ты понимаешь?! Нет другого такого, как он, во всех трех мирах!

Чжао Вэйнин только головой покачал. Вот ведь упрямая! Как ее переубедить?!

– Госпожа Ли Мэй… не злитесь, не злитесь! Я не желаю вас обидеть. На самом деле… история, которую вы рассказали, кажется знакомой. Меня не покидает странное чувство… Ваш человек командовал большой армией и был великим героем. Его обвинили в измене, и семья отказалась от него. Он должен был вернуться с победой, но его предали и убили, а вместе с ним полегла и его армия… Хм… Вы ни разу не назвали имя своего человека. Как его звали?

Ли Мэй не торопилась отвечать. Она пристально смотрела на Чжао Вэйнина и хмурилась. От столь пронзительного взгляда юноше вновь стало не по себе.

– Все, кто служил моему человеку, называли его «генералом» или «главнокомандующим». Я никогда не видела никого из его родни. Друг звал его «А-Фэн». И он носил на шее серебряный замок с иероглифом «Фэн». «Фэн» как «ветер»[17]. Такое красивое имя! «Ветер все дует… Глаз не сомкнуть мне, я ночью заснуть не могу. Все мои помыслы, все мои думы – о нем»[18]…

– «Фэн» как «ветер», – пробормотал Чжао Вэйнин, – великий генерал… главнокомандующий. Двести лет назад… Быть может, потому я и он… мы так похожи! Генерал Чжао Фэнлун. Мы с ним одной крови!

– Когда я впервые услышала твое имя, тоже так подумала. – кивнула Ли Мэй. – Я пыталась узнать больше о тебе и твоей родне, но ты не желал рассказывать. Я все думала, мог ли мой человек переродиться в той же семье? Или это лишь совпадение? Нет! Не может это быть совпадением!

– Как бы там ни было, мои связи с семьей навеки разорваны. Не хочу иметь с родней ничего общего! Хм… но в детстве я восхищался генералом Чжао.

Когда-то мои предки правили северными землями Чу, не одно столетие обороняли границу. Долгое время наша семья ничем не отличалась от других знатных родов, но двести лет назад генерал Чжао Фэнлун стал главнокомандующим войск Чу и одержал немало великих побед. Мой прадед был его двоюродным братом. Прадед умер задолго до моего рождения, но, как глава семьи Чжао, он сохранил память о генерале. Двести лет назад наш род был на вершине славы и могущества, но, когда генерала Чжао обвинили в измене, все было разрушено. Сейчас никто из моей родни не винит его, все знают: генерал был невиновен, его оклеветали и убили. Недруги хотели уничтожить семью Чжао. И у самого генерала было немало врагов, которые желали ему смерти.

– Ты знаешь о моем человеке… больше, чем я! – воскликнула Ли Мэй. – Расскажи все, что знаешь!

– Часть этой истории я узнал от матери, а кое-что почерпнул из записей, оставленных предками. Не могу сказать, правдива она или нет. Слишком много в ней странностей…

– Все равно расскажи! – настаивала девушка. Она бросила на Чжао Вэйнина столь пылкий взгляд, что он засмущался.

– Хорошо… как скажете… История эта началась вот как: хоу Чжао, тогдашний глава моей семьи, выдал дочь замуж за главу одного из могущественных родов Юэ[19]. Этот брак был поддержан самим юэским гуном[20] и должен был укрепить отношения с Царством Чу. Незадолго до этого юэсцы одержали победу над воинственным соседом, Царством У, и перенесли столицу в область Ланъе. Туда и отправилась дочь семьи Чжао. Для хоу этот брак был очень важен, он хотел, чтобы его потомки переняли редчайшее искусство юэсцев – кровавый узор. Было оговорено, что второй и четвертый сыновья госпожи Чжао будут воспитываться в доме деда. Но так вышло, что у госпожи родился только один сын, и он, будучи наследником семьи, не мог уехать в Царство Чу.

Все изменилось, когда супруг госпожи Чжао попал в немилость к гуну. Его обвинили в измене и приговорили к казни. Подобная участь ждала и его наследника. Но госпожа Чжао заявила, что сын ее умер от болезни. Она даже показала могилу мальчика. Судебные чиновники при дворе гуна поверили ей, ребенок был объявлен умершим. Госпожа Чжао пережила его ненадолго.

Вот только спустя год на пороге дома хоу появился мальчик, Юэ Фэн, который назвал себя сыном госпожи Чжао. Вернее… не назвал… следующие несколько лет он совсем не разговаривал. История путешествия Юэ Фэна, которую он записал для хоу Чжао, до сих пор хранится в моей семье. Вместе с рукописью ребенок отдал хоу два серебряных замка. Такие дарят человеческим детям, и на них обычно указывают дату рождения. Хоу Чжао узнал замок своей дочери с иероглифом «фэн». Фэнли – детское имя госпожи Чжао. Так или иначе, хоу не прогнал мальчика, более того, признал внуком и повелел воспитывать с другими детьми рода. Кем бы на самом деле ни был ребенок, он, несмотря на юный возраст, был воспитан и образован. Он мог читать и писать, как на нашем языке, так и на юэском. А еще он владел кровавым узором, и, думается мне, потому хоу Чжао решил его оставить. Сам мальчик написал, что по дороге в Чу он потерял защитников и был разлучен со всеми провожатыми. Он остался совсем один и многие месяцы бродил по дорогам. Он познал боль, голод и жажду, страх и тяжелую болезнь. Он чудом остался в живых. Видел горе обездоленных, жестокость и равнодушие, видел немало смертей. Но так как мать наказала ему найти хоу Чжао, он продолжал идти, заставлял себя двигаться вперед и потому не умер.

Многим после, когда его обвинят в измене, генерал Чжао Фэнлун объявит перед двором гуна, что он не имеет никакого отношения к роду хоу. Скажет, что он всего лишь сирота без дома и семьи, который желал хорошей жизни. Скажет, что украл вещи госпожи Чжао и обманул ее родню. Удивительно, но многие ему поверят.

– Разве он не сказал это потому, что хотел защитить свою семью? Смертные ведь часто судят не только одного человека, но и весь его род.

– Я тоже так думаю! Тем досаднее, что семья отреклась от него. Верю, был бы жив старый хоу, он бы так никогда не поступил. Иначе зачем он воспитывал Чжао Фэнлуна как своего наследника? Но сыновья хоу относились к нему как к досадной помехе. И хотя генерал овеял наш род славой, они были рады избавиться от него.

Моя матушка говорила, что Чжао Фэнлун вырос в военном лагере деда. Он с юных лет изучал боевые искусства, даже практиковался с бессмертными и заслужил их одобрение. Уже в шестнадцать лет он прославился на поле боя, был принят во дворце гуна и осыпан милостями. В тот день небо над столицей окрасилось в красный цвет, и даже солнце было скрыто алой пеленой. Юный герой был назван земным воплощением Красной птицы – Хранителя Юга, одного из четырех сы лин[21]. Недаром гун повелел вышить на знаменах войск Чжао красную птицу.

– Земное воплощение Хранителя Юга? – Ли Мэй была озадачена. – Командующего третьей небесной армией? Он ведь погиб задолго до этого – в годы великой войны. Никогда не слышала о его земном воплощении!

– Бьюсь об заклад, это всего лишь выдумки! – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Нужно же было как-то объяснить поразительные успехи армии Чжао на поле боя. Когда Чжао Фэнлуну было столько же лет, сколько мне сейчас, он уже носил жетон тигра[22] и командовал объединенной армией Царства Чу. Всего за пару лет он покорил царства Чэнь, Цай и Ци, одержал множество побед. Новые обширные земли и богатства, осевшие в казне гуна… Царство Чу в то время находилось на пике могущества! Родственники Чжао Фэнлуна заняли высочайшие посты при дворе, а золото текло в нашу семью рекой.

Семь раз генерал Чжао подавал прошение об отставке и семь раз получал отказ. Гун ни за что бы его не отпустил. В народе и при дворе говорили, что судьба генерала Чжао Фэнлуна благословлена, и он истинный бог войны, которого невозможно одолеть. Генерал же в одном из свитков написал, что его судьба проклята. Что он полностью лишен свободы, обречен сражаться, пока смерть не освободит его. Думаю, спустя годы бесконечных битв он пришел в отчаяние и мечтал о мире. Но мир Царству Чу был не нужен. Лишь могущество. В ту пору бессмертные мастера спустились с гор и прибыли ко двору гуна. Кто-то из них просил отпустить Чжао Фэнлуна в обитель бессмертных, позволить ему совершенствоваться, но гун и мастерам не побоялся отказать. Он собирался навсегда привязать генерала Чжао ко двору браком с одной из своих дочерей. Он объявил, что непобедимый генерал покорит для него все царства Поднебесной. А если он этого не сделает за три года, весь род Чжао будет истреблен. С тех пор Чжао Фэнлун искал смерти на поле боя, но всякий раз ему удавалось уцелеть.

– Я помню… Помню, каким грустным он был тогда… – вздохнула Ли Мэй. – Особенно когда его никто не видел. Мой человек оживлялся только тогда, когда встречался с лучшим другом. С бессмертным, который носил белую повязку на глазах. Порой они долгие часы что-то обсуждали, и после этого мой человек становился веселее.

– Бессмертный с белой повязкой на глазах? Незрячий? – удивился Чжао Вэйнин.

– Возможно, иначе зачем носить… а что такое?

– Да так… нет, ничего… – нахмурился Чжао Вэйнин. Юношу охватило волнение, и он не понимал почему. – Я как-то спросил у матери: почему обладая жетоном тигра, генерал Чжао не поднял восстание и не сверг жестокого гуна? Он ведь был любим солдатами и почитаем народом, в него верили, будто в бога. Так почему же он не воспользовался шансом? Этого я никак не мог понять.

– У моего человека было много причин ненавидеть гуна, но свою страну он любил. И не желал для нее смуты.

– Моя матушка сказала то же самое. И все же…

– Чжао Вэйнин, далеко не все желают власти. Мой человек хотел быть свободным. И более всего желал мира для своей страны. Я выросла в окруженном со всех сторон врагами Запредельном краю. Годы безвластия и бесконечной войны стоили нам слишком дорого. Я понимаю его. Даже если бы половина армии Чу пошла за своим генералом, вторая половина могла и дальше поддерживать гуна, а хоу и чиновники… В междоусобной войне более всего пострадал бы простой народ. Мой человек желал защитить невинных. Он думал, если его самого не станет, гун наконец уймется и перестанет желать невозможного.

– Но всякий раз он выживал, возвращался в столицу с победой и умолял гуна прекратить войну. Цена завоеваний была слишком высока. Даже обладая величайшим талантом стратега, генерал Чжао Фэнлун не мог избежать смертей. Он терял лучших солдат, снова и снова хоронил друзей. Конфликт правителя и главнокомандующего становился все глубже и глубже. И этим воспользовались хоу, которые были недовольны возвышением семьи Чжао. Придворные убеждали гуна, что главнокомандующий предал его доверие и готовится поднять восстание, уничтожить династию и основать новую. Были и те, кто напрямую обвинял генерала в измене, в связях с врагом. Все больше хоу просили гуна лишить Чжао Фэнлуна жетона тигра. Однако тот далеко не сразу их послушал. Война с Царством Цинь, которую он развязал в ту пору, оказалась особенно тяжелой. Продвижение войск на северо-запад было хоть и верным, но медленным. Гун не мог отступить, генерал Чжао был нужен ему, чтобы одержать победу. Казнить его за измену он мог и после войны.

Хоу поддерживали и придворные гадатели, убеждали гуна, что ему суждено умереть от руки генерала Чжао. Что, вернувшись в столицу с победой, главнокомандующий тут же поднимет восстание. Даже кто-то из бессмерных, задержавшихся при дворе, заявил, что Чжао Фэнлун родился под темной звездой: сам он обречен, и судьба его – нести погибель. Жители Царства Чу суеверны, и знать – не исключение. В годы тяжелых испытаний то, что прежде считалось благословением, казалось проклятием. Если бы генерал Чжао и правда был богом, разве не завершил бы он войну в кратчайший срок, разве позволил бы он погибнуть стольким своим солдатам? Многие были уверены, что судьба генерала и правда проклята. В столице судебные чиновники уже начали расследование его «преступлений». Семья Чжао отреклась от него. Гун ждал окончания войны, чтобы принять окончательное решение. Сражаясь на северо-западной границе, Чжао Фэнлун знал, что ему некуда возвращаться, но и отступать было некуда.

Спустя несколько месяцев после того, как генерал оборвал все связи с семьей Чжао, заявил о своей невиновности и поклялся на поле боя доказать преданность династии, в столицу пришла весть о победе в решающем сражении. Между царствами было заключено перемирие, Царство Чу получило плодородные земли и три крупных города. Генерал Чжао должен был передать их ключи гуну. Продолжать войну было слишком опасно, дальнейшее продвижение сулило большую беду. Силы армии Чу были истощены, гуну пришлось согласиться на мир, временно отказаться от дальнейших завоеваний. Он заявил о готовности выслушать объяснения Чжао Фэнлуна и судить по справедливости. Цель не была достигнута, Чу еще не объединило все земли Поднебесной. Генерала Чжао нельзя было ни убить, ни отпустить. Его враги при дворе настаивали на обвинительном приговоре, но гун ждал Чжао Фэнлуна в столице. Вот только до нее он не добрался.

Войска Цинь неожиданно ударили уцелевшим отрядам Чу в спину. Циньский гун более всего желал смерти генерала Чжао, справедливо полагая, что без него Чу хотя бы на время оставит попытки продвинуться на северо-запад. Но и та последняя битва закончилась победой Чу, а выжившие воины Цинь бежали. Потери с обеих сторон были огромными, поле боя было выжжено дотла и на многие годы превратилось в бесплотную степь, а воды рек стали красными от крови. В столицу пришла весть о том, что генерал Чжао погиб в бою. В той неразберихе никто не мог знать наверняка, что произошло на самом деле. Но чудом спасшиеся солдаты рассказывали, что свои же стреляли генералу в спину. Те, кому он доверял больше всего, предали его, ранили и оставили умирать. Те, кто желал его смерти, своего добились.

Его тело никто не искал, все думали, оно сгорело. Солдаты Чу рассказывали, что в день гибели генерала Чжао в небе парила огромная красная птица и извергала пламя, которое осушило озера и превратило плодородную землю в пепел. Те, кто остался верен генералу, считали, что разгневанный предательством смертных Хранитель Юга обрушил на Царство Чу свой гнев, и потому началась эпоха бедствий.

Моя страна и правда утратила былое величие, и спустя два столетия уже никто не верит, что Чу объединит земли Поднебесной под своей властью. А там, где погиб генерал Чжао, бессмертные посадили рощу. Я был там ребенком вместе с матерью. Кругом на многие ли никакого человеческого жилья, ни одной живой души, лишь деревья, трава и цветы. Мы привязали к ветвям цветные ленты и деревянные таблички с посланиями для богов… Тогда я еще верил в это. Но ни одна мечта не сбылась.

Помню, самое высокое дерево, с раскидистыми ветвями, было чуть ли не полностью увешано такими табличками. Мне было любопытно, кому молились те, кто их повесил, о чем просили. Я запомнил и записал несколько красивых посланий, но не понял, что они значат. Вот, к примеру, «ветер унес меня вдаль, навек от страстей свободен я». Или «открою глаза, встречу рассвет, пусть сердце однажды забъется вновь». Так странно это, так странно… сейчас я думаю, это просто слова. Быть может, какой-то смертный или бессмертный был сражен красотой тех мест. Это просто слова, но в детстве все казалось мне очень важным. Я был глупым ребенком. В моей семье два столетия никто не командовал армией, а мне хотелось стать похожим на генерала Чжао. Да уж…

Чжао Вэйнин завершил рассказ и сделал глубокий вдох. Ли Мэй все глядела на него, не отрывала взгляда. В ее глазах стояли слезы.

– Госпожа…

– Со мной все в порядке! – оборвала Чжао Вэйнина девушка, не позволила снова себя утешать. – Спасибо за то, что рассказал эту историю! Значит, теперь твоя родня не считает моего человека виновным?

– Да, это так! И не только семья Чжао. Правда рано или поздно выходит на поверхность. Но сделанного не воротишь. Доброе имя можно восстановить, но время не повернуть вспять, отнятую жизнь не вернуть. Генерал Чжао был героем. Кем бы он ни стал в новой жизни, надеюсь, он счастлив. Он этого заслуживает.

– В этой жизни я буду защищать его и заботиться о нем. С ним ничего не случится. Он проживет долгую и счастливую жизнь! – заявила Ли Мэй, по-прежнему не сводя глаз с Чжао Вэйнина. Юноша хотел было снова напомнить ей, что еще ничего не известно, но передумал. Что толку спорить? Быть может, Ли Мэй не ошиблась? А может… Кто знает!

Они наконец поужинали, а после отправили фонари в плавание по каналу.

– Жизнь все же удивительна! – проговорил Чжао Вэйнин, отталкивая очередной фонарь от берега. От воды веяло холодом, а огни духов вспыхивали и гасли даже на дне канала. – И непредсказуема. Кто же знал, что все так обернется? Что генерал Чжао спасет вас, а спустя столетия я, его родич, повстречаю вас и вместо него побываю в Запредельном краю. Госпожа Ли Мэй, время смертных ограничено. Потому люди должны радоваться каждому дню. Да и не только люди… Я вот стараюсь никогда не унывать. Я и вас непременно этому научу!

* * *

Ледяной ветер трепал алые знамена и грозился погасить пламя сигнальных костров. Ночь накрыла Туманную гряду темным покрывалом. Первая за долгое время спокойная ночь. Солдаты второй небесной армии отступили, открыв демонам путь к последнему перевалу. Однако из-за сильной метели продвижение войск существенно замедлилось. Сян Юань-да не торопился, ждал, когда погода улучшится. Небесные снова и снова провоцировали его, надеясь заманить в ловушку, но успеха не достигли. Немало битв ждет впереди, Сян Юань-да не мог позволить своей армии быть погребенной под камнями, снегом и льдом. Нет, он будет ждать! Его противник не так терпелив: желая выманить демона в алых одеждах, он в конце концов совершит ошибку. И тогда вторая армия понесет еще большие потери.

Солдаты Сян Юань-да не из плоти и крови, они не мерзнут и не болеют, не страдают от голода, им ничего не стоит подождать. А вот небесные потратили слишком много сил.

В генеральском шатре всю ночь горел огонь. Демон в алых одеждах ни на минуту не отвлекался от работы. Птица Жуи, спавшая под потолком, спрятав голову под крыло, время от времени пробуждалась. Глядя на хозяина черными, похожими на бусины глазами, она снова и снова выпускала колечки горячего пара и прогревала шатер.

Сян Юань-да читал многочисленные донесения и на каждом оставлял распоряжения. Покончив с ними, он взялся за письма.

> Четвертый братишка!

> Первая небесная армия стоит насмерть на границе с Лун-бо. Исход битвы еще не решен.

> Готов поспорить на что угодно: старик Сюань

> У костьми ляжет, но попытается остановить бойню и отвести первую армию от границы. Только вот ты не станешь со мной спорить, ты слишком скучный! В любом случае, не посмею ослушаться Владычицу и прибуду в Юду к новой луне. Подкрепление не требуется, и не донимай вопросами. Жди вестей о победе!

Демон в алых одеждах покачал головой. Второй брат, Чжун Шигуй, всегда был таким. Делал, что вздумается. Сян Юань-да для него был главнокомандующим только на словах.

> Юань-Юань, погода портится день ото дня.

> Хоть немного отвлекайся и следи, чтобы твой шатер не замело.

> Владычица приказала отправить тебе пять комплектов теплой одежды и согравающие отвары.

> Я сам приготовил. Не вздумай их вылить! Хотя бы из уважения ко мне – самому заботливому из твоих старших братьев.

> Сяо Юань справляется, потому не тревожься о нем. Наместники настаивают, чтобы он как можно скорее выбрал великого наставника и главу двора, но он не спешит. Он осторожен и не принимает поспешных решений. Мне передали, что сяо Юань готовится объявить о проведении общегосударственного экзамена. Это его шанс призвать ко двору таланты со всех уездов Запредельного края. И наш шанс приблизить к нему еще больше советников. Я прослежу за тем, чтобы наместники ему не помешали.

Как всегда, Чжао Гун-мин сначала писал о пустяках, а самое важное оставлял на потом.

Что же… Пятый брат шел по верному пути. Учился он быстро, да и Чжао Гун-мин, пусть незримо, но поддерживал его и направлял.

И все же демон в алых одеждах беспокоился. Младшему брату были особенно нужны верные советники. Ему нельзя было полагаться на наместников, и для третьего брата он был лишь пешкой.

> Главнокомандующий!

> Я четко следую всем указаниям.

> Увы, мне никак не покинуть Костяную пагоду и не предстать перед господином! Но другие бывшие чиновники Восточного дворца желают отправиться в Инь. Они готовы оставить нынешние должности, лишь бы снова служить господину. Я сообщу о каждом из них все, что знаю. Они мне как братья, я готов поручиться за них.

Сян Юань-да был удовлетворен. Не зря он до смерти напугал Чжоу Синьчжэ! С тех пор он отчитывался о каждом шаге. Славно! Пятому брату поддержка была нужна, как никогда. Случайных людей рядом с ним быть не должно. Только те, кто действительно будет полезен.

Внезапно демон в алых одеждах скривился, лицо его, не скрытое маской, исказилось от боли. Словно почувствовав, что с хозяином что-то не то, Жуи открыла глаза и тревожно засвистела.

– Все хорошо! Спи, – проговорил Сян Юань-да. Он вытащил из-под одежды подвеску идеально круглой формы, снял ее с шеи, положил на стол и накрыл ладонью. Гримаса боли сошла с его лица, и уголки губ чуть приподнялись. Генерал отложил бумаги в сторону, вздохнул и устало прикрыл глаза рукой. Жуи неотрывно наблюдала за хозяином, будто опасалась, что он может уснуть и не проснуться.

Но Сян Юань-да не спал. Его пальцы постукивали по гладкой поверхности подвески, а лицо приняло печальное выражение. Пусть глаза демона были закрыты, он грезил наяву. Воспоминание было таким ярким, будто бы все это случилось вчера.

Он лежал на боку в кольце огня. Он видел, как пламя поднимается все выше и выше, подбирается все ближе и ближе, но не мог сдвинуться с места. Не мог пошевелиться и почти не дышал. Вместе с кровью его покидала жизнь, и сил на борьбу не осталось. Его израненное тело покрывало знамя, на котором расправил крылья стремившийся подняться к небесам феникс. Огромная красная птица парила над долиной, и ее скорбный крик сотряс землю.

– Наконец свобода. Улетай и не сожалей обо мне, – прошептал он и закрыл глаза. Птица извергла алое пламя, и оно тут же поглотило его тело.

Одна жизнь закончилась, и началась другая. Горящая земля стала ковром, по которому ступал демон в алых одеждах. На его теле не осталось и следа чудовищных ран, его белое лицо было совершенно спокойным. Птица опустилась на землю прямо перед ним и склонила голову. Сян Юань-да несколько раз провел ладонью по ее хохолку и забрался на спину.

Жуи взмахнула крыльями и снова поднялась в воздух. Искры сыпались с ее перьев и огненным дождем опадали на землю. Зарево огромного пожара было видно за многие ли. Его соратники были достойны столь величественного погребального костра. А от тех, кто предал их и погубил, не осталось и горстки пепла. Даже солнце скрылось за клубами черного дыма. Лишь темная звезда Владыки Юга сияла на небосводе.

Одна жизнь закончилась, и началась другая. Но сердце по-прежнему было полно сожалений.

## Глава 3. Другая волна поднимается[23]

– Осторожно! Несите аккуратно! Это самые хрупкие из страниц судеб! – Чиновники Дворца Судьбы трудились не покладая рук. Двери многочисленных залов были распахнуты настежь, и по мраморному полу, принимая причудливые формы, стелился облачный туман. Десятки маленьких золотых солнц зависли над потолком, освещая каждую полку высоких стеллажей. Чиновники дворца, все беловолосые и в светлых одеждах, сновали туда-сюда, переносили стопки драгоценных страниц судеб, раскладывали их на столах, пересчитывали.

Подошел срок очередной переписи. Чиновники вели учет страниц, подсчитывали, сколько душ успело переродиться за последнее столетие, какие символы навсегда погасли, какие нити были навеки разорваны. Страницы судеб обладали духом, и многим из них не нравилось, что их трогают и рассматривают. Стоило только кому-то из чиновников отвлечься, как они разлетались в разные стороны, забивались под столы или скрывались на последних полках стеллажей.

– Не уроните! Чиновник Чжи, мне и пересчитывать ничего не нужно, здесь определенно не хватает страниц! – строгий и педантичный глава канцелярии Дворца Судьбы нахмурил кустистые белые брови.

– Некоторые страницы судеб слишком пугливые, не успеешь к ним руки протянуть, как они разлетаются! Недавно я несколько часов их выманивал. Возможно, какие-то из них сумели надежно спрятаться, – уныло ответил чиновник Чжи – глава библиотеки дворца. Его с ног до головы опутали нити судьбы, связывавшие страницы между собой. Двое юных слуг, младших божеств, помогали ему освободиться.

– В любом случае в этой книге недостает страниц! Мы не завершим перепись, если все книги не будут на месте!

– Вас понял, лао Мэн, сейчас же приступлю к поискам, – вздохнул чиновник Чжи.

– Ступайте да не забудьте опись! Нет! Сперва освободитесь, иначе повредите нити. Ох! От всего этого беспорядка голова кругом!

– Лао Мэн, Его Небесное Высочество запросил предварительные результаты переписи. Доставьте их в Верхний зал в течение часа, – обратился к главе канцелярии личный секретарь Повелителя судеб.

– Вас понял!

– Лао Мэн, вновь пришло послание из Школы Всевидящего, – чиновник почтового департамента передал главе канцелярии запечатанный конверт.

– Гао Цзун, Гао Цзун! – позвал чиновник Мэн юного слугу, помогавшего ловить и раскладывать строптивые страницы. – Подойди, дитя! Передай послание в секретариат. Сейчас мне некогда этим заниматься. Новый Всевидящий пока не появился на свет. Ученики Школы должны исполнять волю Его Небесного Высочества и следовать нашим указаниям.

– Лао Мэн, ученики волнуются. За последние дни они истолковали слишком много дурных предзнаменований, – заметил один из чиновников, когда мальчик-слуга принял письмо и унесся прочь.

– Ничего удивительного! Стоит только равновесию нарушиться, как начинается эпоха бедствий, – покачал головой другой чиновник.

– Ван Цзылян оставил учеников в самый неподходящий момент! – принялись переговариваться между собой чиновники Дворца Судьбы, раскладывавшие страницы и собиравшие их в книги.

– Не соглашусь! Господин Ван и без того долго продержался в его-то состоянии! Последние пятьдесят лет он тяжело болел.

– Он прожил бы дольше, если бы не отправился в земли демонов и не помог создать для Владыки Востока ключи от сердца. Во имя цели он отдал больше половины накопленных лет совершенствования. Неудивительно, что его здоровье пошатнулось!

– И как только осмелился?! Он нарушил все существующие правила!

– Вот именно! Это благодаря ему демон в лазурных одеждах в скором времени вернет силу и воссоединится с братьями. Ван Цзыляна следовало сурово наказать!

– Много вы понимаете! Разве он недостаточно наказан? Ван Цзылян не только не вознесся на девятые небеса, он обрек себя на скитания по Тянься. Он не сможет переродиться и в конце концов станет голодным призраком.

– И поделом ему! Ван Цзылян опозорил Дворец Судьбы, доставил столько неприятностей Его Небесному Высочеству!

– А разве вы не знаете, с чего все началось? Он оклеветал человека, которого называл братом, обрек его и многих других ни в чем не повинных людей на ужасную смерть. А знаете, почему Ван Цзылян так поступил?

– Почему? Почему? – заинтересовались любопытные чиновники.

– Из-за женщины! Какой позор для бессмертного, тем более для бессмертного, родившегося с даром прорицания, оказаться во власти страстей!

– На самом деле все не так просто! Вы разве не знаете, кем на самом деле был смертный, которого оклеветал Ван Цзылян?

– Довольно! Вы отвлекаетесь и отвлекаете других! – разозлился чиновник Мэн и ударил кулаком по столу. Пугливые страницы судеб тут же переполошились, взвились в воздух и попытались улизнуть. – Времени у нас очень мало! Необходимо предоставить отчет Его Небесному Высочеству, а у вас еще ничего не готово! Вот где стыд и позор!

– Лао Мэн, Его Небесное Высочество работает в Верхнем зале, шум отвлекает его… – Личный секретарь Повелителя Судеб был тут как тут.

– Все слышали?! Вы мешаете Его Небесному Высочеству! – рассердился пуще прежнего чиновник Мэн. Его подчиненные разом притихли, принялись молча разносить страницы, распутывать нити, собирать книги, вести подсчет и составлять сводные описи.

* * *

Повелитель судеб склонился над двумя страницами и водил кончиками пальцев по светившимся золотым символам. Его глаза были закрыты, ведь чтобы читать чужие судьбы, зрение не требовалось. Его губы беззвучно шевелились. Прочная лазурная нить обвилась вокруг запястья Повелителя судеб и тянулась к другой странице, сплеталась с еще одной нитью, завязываясь на множество узелков. Вторая нить была тусклой и выглядела очень хрупкой, того и гляди вот-вот порвется. Но каждый новый узелок словно вливал в нее жизнь, укреплял ее. Множество других нитей крепилось к страницам, некоторые сплетались друг с другом, а некоторые были одиночными. Они обвивали стол, скручивались и тянулись прочь из зала. Но все же лишь две нити были накрепко связаны друг с другом.

– Столь сильную духовную связь встретишь нечасто, – прошептал Повелитель судеб. – Даже среди близких родственников. Долгая дорога впереди, трудный путь и кровавые слезы. Как жаль, что я не вижу всего! Если бы не небесное испытание… Но, невзирая на расстояние, услышьте меня! Защищайте друг друга! Протяните друг другу руку помощи. Иначе в грядущей битве вам не выстоять.

Страницы судеб, услышав его слова, теснее придвинулись друг к другу.

– В прошлой жизни вам было трудно доверять друг другу. Доверьтесь теперь! – Внезапно Повелитель судеб открыл глаза. – Увы, на сегодня наставления закончены. Важный гость уже пожаловал.

– Ваше Небесное Высочество! – Как раз в этот момент в Верхний зал вошел личный секретарь Повелителя судеб и склонился в глубоком поклоне. – Хранитель Севера просит об аудиенции.

– Бай, – обратился к секретарю небесный принц, – передай дяде, что я жду его. И отнеси эти страницы судеб обратно в библиотеку.

– Как прикажете, Ваше Небесное Высочество!

Хранитель Севера, командующий первой небесной армией Сюань У, поприветствовал небесного принца, опустившись на одно колено. Доспехи командующего были чернее ночи и напоминали прочный панцырь. Серебристая ткань, из которой был сшит плащ, искрилась, будто была покрыта множеством снежинок. Когда Хранитель Севера взглянул на небесного принца, морщины на его лбу чуть разгладились, а взгляд синих глаз потеплел.

– Юншэн, племянник, прости, что побеспокоил! Не ожидал, что во Дворце Судьбы будет такой переполох!

– Вы не можете помешать, дядя Сюань! Я всегда рад видеть вас! Прошу, присаживайтесь! Вы ведь пришли по делу. Я слушаю.

Когда Хранитель Севера устроился за столом напротив принца, двое слуг с подносами вошли в Верхний зал и принялись раскладывать посуду: белого цвета чайники и чашки, миски с закусками и пирожными в форме звезд. Только когда слуги удалились, Сюань У заговорил.

– Юншэн, я вернулся на девятые небеса, надеясь на аудиенцию у Его Величества. За последнее время я направил двенадцать прошений, но ни на одно не получил ответ, – голос Хранителя Севера был полон печали. – Прибыв в столицу, я узнал, что Его Величество покинул дворец. Потому я и пришел к тебе. Как небесный принц, прошу, прими прошение! Умоляю, помоги мне!

Хранитель Севера склонил голову и протянул принцу свиток, перевязанный синей лентой.

– Дядя Сюань, пожалуйста, успокойтесь! Я сделаю все, что в моих силах. – Всегда холодный и отстраненный Повелитель судеб чуть смягчился. Хранитель Севера приходился братом его покойной матери. После ее смерти, после ухода матушки-императрицы и гибели сестры только Сюань У принц считал своим родственником. – О чем вы хотели попросить отца-императора?

– Племянник, я готов на коленях умолять Его Величество, только бы он позволил вывести первую армию из Лун-бо! – С губ Хранителя Севера сорвался горестный вздох. – Каждый день промедления дорого стоит моим солдатам! Энергия инь особенно вредит младшим божествам. В первой армии много и новобранцев, и тех, кто служит уже давно. Первые вознеслись не для того, чтобы лишиться всей своей ян и впасть в одержимость, а вторые слишком устали! Они так долго не были на девятых небесах и не видели дома!

– Дядя Сюань, отец-император покинул Юйцзин[24]. Он отправился на шестые небеса, чтобы инспектировать резервные отряды второй армии. Если ты последуешь за ним или останешься ждать здесь и не вернешься в скором времени в Лун-бо, вызовешь его гнев. Я приму прошение и направлю отцу-императору на рассмотрение со своей подписью, но боюсь, он тебе откажет. Ты же знаешь, дядя, я не имею на него влияния. Кроме того, если мы выведем первую армию из Лун-бо, этот уезд Запредельного края тут же будет захвачен войсками Чжун Шигуя. А после демонам откроется путь к центральному уезду и столице Инь.

– Я это понимаю! – Хранитель Сюань У залпом выпил чашку обжигающе горячего чая и даже не поморщился. Принц самолично налил ему еще. – Но, Юншэн, первая армия уже очень долго защищает Лун-бо. Мои солдаты больше не могут там оставаться! И не только потому, что войска Чжун Шигуя теснят нас. Лун-бо – исконная земля демонов. Она нам никогда по-настоящему не принадлежала. Напрасно мы так цепляемся за нее! По сей день в Лун-бо живут исключительно демоны. И среди них становится все больше и больше одержимых. Равновесие нарушено, инь превышает янь, бедствия в Тянься обрекают людей на страдания и гибель. Многие смертные обращаются демонами. Это же касается и духов, и младших божеств… А чем больше в трех мирах демонов, тем сильнее инь, тем слабее небесные божества и наше царство! Одержимых демонов в Лун-бо уже слишком много! Местный гарнизон их не сдержит. В любой момент там начнется настоящий хаос! Если не покинем Лун-бо сейчас, окажемся в ловушке! Первая армия несет большие потери. Наше поражение – дело времени. В итоге все равно придется уступить уезд Владычице Запада.

– Дядя Сюань! Хорошо, что сейчас вы здесь! – проговорил небесный принц, хмуря брови. – Если скажете нечто подобное отцу-императору, он вас не пощадит!

– Юншэн, да ведь мне уже все равно! – отмахнулся Хранитель Севера. – Я лишь хочу спасти первую армию! Если не уступим сейчас, потеряем много больше! Впереди трудные времена. Его Величество уже бросил силы четвертой армии на борьбу с чудовищами, но, боюсь, этого недостаточно. В прошлом, когда равновесие нарушалось, требовались совместные усилия солдат всех армий, чтобы противостоять великому злу. А еще в прошлом вэнь-шэни не оставались в стороне и выполняли обязанности стражей. Теперь же они находятся под контролем Владычицы Запада. Они не станут нам помогать! Чжун Шигуй уже насылает чудовищ на моих солдат. Мы останемся один на один с силами Великого Хаоса! Если не сохраним первую армию…

– Дядя Сюань, я понимаю! Не нужно объяснять. Если бы только я мог в полной мере понимать намерения отца-императора, – голос небесного принца был полон тоски, – но символы на странице его судьбы меняются слишком быстро! Боюсь, он не уступит. Не теперь, когда, спустя столетия нашего превосходства, мы теряем земли в Запредельном краю.

– Генерал Сян Юань-да – великий полководец и стратег! Бессмысленно это отрицать. Времена смуты в Байху закончились, ныне власть Владычицы Запада абсолютна. Пока мы упивались успехами, Сян Юань-да ждал удачного момента, собирал силы и делал все для того, чтобы мы в итоге оказались в невыгодном положении. Чжун Шигуй помогает ему, а Владычица Запада примирилась с Чжао Гун-мином. Он знатный интриган и, чтобы взять под контроль Запредельный край, ничем не побрезгует. Владычица Запада и вэнь-шэни ход уже сделали, мы же только отступаем.

Повелитель судеб постучал кончиками пальцев по поверхности стола. Он снова хмурился.

– Дядя Сюань, я понимаю, как важно для вас сохранить первую армию. И какое значение она имеет для Небесного царства. Но я надеюсь, вы не совершите опрометчивых поступков и не навлечете на себя гнев отца-императора. Если он лишит вас жетона командующего, кто позаботится о солдатах? Ответьте, вы поддерживаете связь с наместником Лун-бо? Первая армия так долго защищает его уезд. Неужели он не…

– Не поможет? – фыркнул Хранитель Севера. – Юншэн, я обращался к нему, но не получил ответа. Наместник, стоило только в Лун-бо начаться волнениям, тут же покинул уезд и уехал в Инь. Местные чиновники никак не могут договориться. Кроме того, они ненавидят нас, всегда ненавидели. Мы для них – захватчики, племянник! Демоны Лун-бо только и ждут, когда войска Чжун Шигуя оттеснят первую армию к западной границе уезда. Они собираются ударить нам в спину.

– Я ожидал, что вы так ответите, дядя. Раз наместник уехал в Инь, он не избежит наказания. С него непременно спросят, почему в Лун-бо начались беспорядки.

– Лун-бо – отдаленный уезд, остальным наместникам нет до него дела, – покачал головой Сюань У, – а еще в Запредельном краю сейчас дни Цветочного фестиваля. Духи празднуют, и во время фестиваля Совет наместников не собирается. А когда праздник закончится, будет уже поздно.

– Вам все равно придется ждать ответа отца-императора. Дядя, я прошу вас вернуться в Лун-бо и ожидать помощи. Увы, все резервы отец-император собирается бросить на западное направление. Но я не останусь в стороне. Я напишу Владыке Востока – повелителю Запредельного края – и от своего имени попрошу вмешаться.

– Что?! Юншэн, нет! – Хранитель Севера пришел в ужас и едва не вылил на себя чай. – Не делай этого! Если Его Величество узнает, что ты связался с демоном… Ты не можешь так рисковать!

Небесный принц остался совершенно спокойным.

– Отец-император волен наказать меня. Владыка Востока, я уверен, узнав о бедственном положении в Лун-бо, непременно вмешается. Наместники западных уездов многое пытаются скрыть от него. Если мы подтолкнем его к действиям…

– Твоя жертва может оказаться напрасной, племянник! За этим мальчишкой стоят старшие братья! И я уверен, что нынешние волнения в Лун-бо – это дело их рук! Они пытаются уничтожить первую армию. Владыка Востока заодно с другими вэнь-шэнями! Он – марионетка Владычицы!

– Думаю, вы правы, дядя, вэнь-шэни стоят за беспорядками в Лун-бо, – кивнул небесный принц. – Но Владыка Востока пока волен принимать решения. У него есть поддержка. А еще он следует воле Небес и заботиться о своем народе. Если он остановит беспорядки в Лун-бо, первая армия не окажется в западне.

– Да что он может сделать? У него нет собственных войск! Неиссякаемая армия во власти Си Ванму!

– Однако у него есть огонь очищения, способный избавить от одержимости.

– Что толку? – прикрыл глаза рукой Сюань У. Он был расстроен из-за безумного плана племянника и уже пожалел о том, что в порыве отчаяния обратился к нему за помощью. – Смертный мальчишка… один против тысяч одержимых демонов. Их заперли в Лун-бо, бросили! Они ненавидят всех на свете, жаждут разрушений. Того и гляди в Лун-бо появится еще одно место абсолютной инь. Если мальчишка туда сунется, на одного одержимого демона станет больше.

– И все же он не один. Подождите и увидите, дядя, что произойдет.

– Ты играешь с огнем, Юншэн! – сердился Хранитель Севера, но небесный принц его не слушал.

– Дядя, если все получится, позвольте попросить вас об услуге.

– Говори, что нужно делать! Я помогу в любом случае, – с готовностью откликнулся Сюань У.

– Знаю, вы до сих пор поддерживаете связь с Госпожой лазоревых облаков Юаньцзюнь и другими богами гор Хуаншань[25]. Мне стало известно, что отец-император отправил им послание. Но боги, выбравшие вторую судьбу, пока ему не ответили. Как, впрочем, не ответили они и Владычице Запада. Я прошу замолвить за меня словечко перед Госпожой лазоревых облаков и передать ей письмо.

Хранитель Севера не на шутку встревожился.

– Только не говори, Юншэн, что ты хочешь использовать свое двойное зеркало и спуститься в мир смертных!

– Когда наступит благоприятное время, дядя, – кивнул небесный принц.

– Но…

– Доверьтесь мне! Я знаю, что делаю. Я собираюсь разыграть важную партию. Пока отец-император будет командовать второй армией на западе, я смогу сделать свой ход.

– Племянник, ты ужасно рискуешь! Я передам письмо. Да хоть сотню писем! Но если Госпожа лазоревых облаков откажет, я не смогу ничего сделать.

– Я понимаю. Благодарю, дядя! Отчего же вы ничего не съели? Прошу, угощайтесь!

Вот только Сюань У кусок в горло не лез.

– Ох, Юншэн, значит, слухи не врут! Его Величество собирается самолично возглавить вторую армию и выступить против Сян Юань-да?!

– Это так.

– Сян Юань-да вернул прежнюю силу, его не убить без оружия великой скорби… Юншэн… ты и твой отец… – Хранитель Севера пришел в ужас; он вцепился в белый рукав племянника, словно боясь, что тот может навеки исчезнуть. Небесный принц мягко отстранил его руку.

– Не тревожьтесь, дядя, успокойте сердце! Я – не моя бедная сестра. Мы с отцом давно не ладим и преследуем разные цели. Он не станет убивать меня, чтобы избавиться от Сян Юань-да. Это бесполезно.

– Юншэн, я боюсь за тебя! Понимаешь ли ты в полной мере сердце своего отца?

– Не волнуйтесь, дядя, все не так просто. Сян Юань-да силен, но он слабость Владычицы Запада. Отец-император надеется, что она совершит ошибку, если с Сян Юань-да что-то случится. Он намерен постоянно держать ее в напряжении.

– Ходят слухи, что Владычица хочет взять Сян Юань-да в мужья и разделить власть в Байху. Но он отказывается править. Неужели она правда так любит демона в алых одеждах, что готова доверить ему и себя, и царство демонов?

– Владычицей трудно управлять. И завоевать ее доверие практически невозможно, – заметил небесный принц. – Сян Юань-да сумел приблизиться к ней потому, что избавил от одержимости и не попытался навредить, пока она была слаба. Он доказал свою преданность.

– Я думал… это все сплетни дев-сяннюй. Слышал я как-то, что Сян Юань-да, дабы успокоить Владычицу, исполнил для нее «Песнь умиротворения» на двадцатипятиструнной цитре.

– Это не сплетни. Он и правда исполнил «Песнь умиротворения» на небесной цитре сэ[26]. Ее струны сделаны из зачарованного металла, прикосновение к которому оставляет глубокие раны, как на ладонях, так и на сердце. И лишь тот, кто освободился от всех страстей, но не лишился сострадания, способен сыграть на ней и вернуть одержимому разум.

Повелитель судеб знал, о чем говорил. Ведь именно он некогда отправил демону в алых одеждах небесную цитру. Принц знал наперед, что Сян Юань-да суждено спасти матушку-императрицу от одержимости и стать ее доверенным лицом. В тот миг, когда демон в алых одеждах впервые снял перед Си Ванму красную маску, когда он прикоснулся к острым, как бритвы, струнам небесного инструмента, Повелитель судеб закончил расставлять камни на доске вэйци. Он с легкостью играл чужими жизнями и выиграл очередную партию.

– Подумать только! Сострадание и демон в алых одеждах! Не думал, что они совместимы! – хмыкнул Сюань У.

– Отчего же? У Сян Юань-да сердце человека. Он отказался от желаний и чувств, чтобы больше не испытывать страданий. Он единственный из ныне живущих в трех мирах, кому удалось избавиться от одержимости подобным способом. Считается, что сердце генерала мертво и он существует в пустоте, что он подобен своим деревянным марионеткам. Но все не так просто.

– Что-то мне подсказывает, Юншэн, ты не просто так наблюдаешь за демоном в алых одеждах!

– Партия, которую я собираюсь разыграть, будет непростой, – заметил небесный принц. – У меня есть достойный противник, он пытается забрать себе мои пешки и использовать. Что до генерала Сян Юань-да… страница его судьбы перевернута. В будущем он не сможет оставаться в стороне.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Хранитель Севера.

Принц Ло Юншэн лишь загадочно улыбнулся и не ответил.

«Ван Цзылян хорошо потрудился! У демона в алых одеждах уже появилось первое за сотни лет желание. Настало время его сердцу пробудиться. Генерал Сян Юань-да и его младший брат – мои лучшие пешки», – подумал Повелитель судеб.

Несмотря на плохие новости и дурные предзнаменования, невзирая на неодобрение Небесного императора, он оставался спокойным. Долго-долго он копил силы, ждал подходящего момента. Настало время атаковать. Принц Ло Юншэн готовился изменить Небесное царство, а с ним и все миры.

* * *

– Повелитель, просим вас! Подумайте еще раз и пересмотрите решение! – взывали к Сун Жуланю наместники северо-западного, западного и юго-западного уездов. Они пришли в ужас после того, как принц повелел заключить наместника Лун-бо под стражу и провести тщательное расследование. Долгие годы главы великих семей считали себя неуязвимыми. Они были равными друг другу, потому никто из них не смел судить других. Прежде они постоянно собирали Совет и спорили, но внутренние дела уездов рассматривали редко. Наместники думали так будет и впредь. Их ввели в заблуждение обманчиво мягкий нрав Владыки Востока, его безукоризненная вежливость и его юность. В самом деле, что он мог им противопоставить?

– Не беда, если переоценишь кого-то, хуже, когда недооценишь, – как-то сказал Сун Жулань друзьям. И был прав. Наместники недооценили его и теперь пожинали плоды. Один из них уже оказался в заточении.

Не имея ничего, Владыка Востока осмелился выступить против великих семей. Когда наместники заявили, что в дни Цветочного фестиваля не следует нарушать традицию и созывать Совет, он, казалось, прислушался. Но после Сун Жулань лично пригласил каждого из наместников на праздничный обед. Раз уж они не хотели обсуждать дела формально, они не избежали этого на празднике. Тогда-то Сун Жулань и поднял вопрос о бедственном положении в Лун-бо и о назревающем там восстании. Он заявил, что пока наместники изволят предаваться удовольствиям, а столица празднует днями и ночами, жители западной приграничной полосы страдают и борются за выживание. Он приказал арестовать наместника Лун-бо и созвать чрезвычайный Совет. Наместники были вынуждены подчиниться и прийти, но они не спешили принимать решения. В конце концов они переругались. Главы великих семей, сидя в высоких креслах друг напротив друга, жарко спорили и грозили друг другу кулаками. Сун Жулань им не мешал, не вставил ни одного слова, даже не пошевелился. А наместники забыли о нем. И в самом деле забыли!

Но когда, окончательно рассорившись, они решили разойтись, то обнаружили, что двери, ведущие из Зала Совета, охвачены огнем очищения. Ледяные языки пламени потянулись к наместникам, и тем ничего не оставалось, как вернуться на свои места. Во все глаза они глядели на юношу в лазурном одеянии. Если кресла наместников располагались по обе стороны от прохода, то кресло повелителя Запредельного края в самом конце зала – напротив дверей. На губах Сун Жуланя играла доброжелательная улыбка, но в его взгляде был леденящий душу холод.

– Разве заседание Совета завершено? – спросил он, пока наместники нервно переглядывались. В прошлом Владыка Востока всегда поступал по совести, он следовал законам и был справедлив. Но за его обманчивой мягкостью скрывалась безжалостность к тем, кто законы нарушал. Если кто-то выводил его из себя, пощады ждать не следовало. В конце концов, он был демоном. А демоны – непредсказуемы. – Разве я отпустил вас?

Наместники притихли, настала очередь Сун Жуланя говорить.

– Вы спорили очень долго, но так ничего и не решили. У вас много времени, но у кого-то его просто нет. Вы делали все возможное, чтобы скрыть от меня положение в Лун-бо. Как, впрочем, и во всей западной приграничной полосе. Наш общий путь вы начали со лжи. Разве не иным был наш уговор?

# Примечания

1

Перевод Л.З. Эйдлина (здесь и далее примечания автора).

2

Сяннюй – в китайской мифологии небесные девы, повеливающие стихиями.

3

«Поселиться в нефритовом саду» в «Время сбросить маски» означает стать императорской наложницей.

4

«Подняться к синим облакам» – добиться невероятных успехов. Восходит к идеоме: «Легкими шагами подняться к синим облакам», то есть без труда добиться успехов в карьере (службе) или учении.

5

Юду – столица Байху – страны демонов.

6

Будучи правительницей Байху, Си Ванму привыкла говорить о себе в третьем лице.

7

Хоу – наследственный титул знати в Древнем Китае. Обычно хоу управляли отдельными административно-территориальными единицами (горадами, областями).

8

Час Дракона – время с 07:00 до 09:00.

9

Цзян – старинное название реки Янцзы. Янцзы – река, протекающая по территории Китая и впадающая в Восточно-Китайское море, самая длинная река в Евразии.

10

Тайху – третье по величине пресноводное озеро в Китае. Находится в прониции Цзянсу (КНР).

11

Шилан – в китайской мифологии лиса с длинными ушами и белым хвостом, злой дух, появление которого сулило скорое начало войны.

12

Сюнмао («медведь-кошка») – китайское название большой панды.

13

«Угадай число» – азартаная игра в цикле «Маски».

14

Кун-цзы (Конфуций) (ок. 551 до н. э. – 479 до н. э.) – китайский философ, мыслитель и писатель. Основатель «школы ученых» (конфуцианства) – этико-философского учения, посвященного вопросам отношений правителей и подданных. Представители «школы ученых» обучали Сун Жуланя как принца Царства Ци.

15

Дуаньу или «Праздник драконьих лодок» – традиционный китайский праздник, который проводится в пятый день пятого месяца по лунному календарю (в конце мая или в июне). Его название связано с распространенным в этот день развлекательным мероприятием – состязанием в гребле на лодках, изображающих драконов.

16

Цзунцы – клецки из липкого риса, завернутые в бамбуковые или тростниковые листья, традиционное угощение на «Празднике драконьих лодок».

17

Имя «Фэнлун» переводится как «управялющий ветрами».

18

Ли Мэй цитирует отрывок из песни «Ветер все дует…». Источник: «Ши цзин» («Книга песен»). Перевод А. Штукина.

19

Юэ (Царство Юэ) – древнекитайское государство, существовавшее в эпоху Восточного Чжоу, а именно в VII – IV вв. до н. э.

20

Гун («великий князь») – тутул правителя удельного царства, фактически самостоятельного, но признававшего верхновную власть вана из династии Чжоу (XI–IV вв. до н. э.).

21

Сы лин – в китайской мифологии четыре духа-хранителя: Лазурный дракон Востока, Красная птица Юга, Белый тигр Запада, Черная черепаха Севера, они же являются знаками зодиака. В цикле «Маски» трое сы лин, за исключением Белого тигра, являются командующими небесными армиями.

22

Жетон тигра – в Древем Китае символ высшей военной власти. Жетон состоял из двух половин, одна находилась у императора, а другая – у главнокомандующего.

23

«Другая волна поднимается», то есть одна проблема еще не решена, но уже возникла другая. Отсылка к идиоме: «Одна волна не плоская, другая волна поднимается».

24

Юйцзин – в китайской мифологии столица Небесного царства.

25

Хуаншань (Желтые горы) – горная гряда в провинции Аньхой (КНР).

26

Сэ – старинный китайский струнный музыкальный инструмент, лежачая продолговатая цитра. Корпус сэ изготовлялся из дерева, а струны (всего 25) были шелковыми или металлическими.