Людмила Фамхутдинова
По дороге детства

Герою всё по плечу

В детстве мы переживаем самые добрые и чистые моменты. Когда нам грустно, нам есть к кому приклонить голову и поплакать. Когда весело – есть с кем разделить радость. Детство – самое безмятежное время. У кого-то оно длинное, у кого-то не очень.

У меня воспоминания детства навевают противоречивые чувства. Не могу сказать, что оно было неполноценным: ввиду отсутствия отцовского воспитания, эту обязанность выполнял дедушка и очень хорошо с ней справлялся. А почему воспоминания противоречивые спросите вы? Потому что отец всё-таки появлялся иногда в моей жизни, но об этом вы можете прочитать в другом рассказе. А этот посвящен моему любимому деду.

С малых лет меня приучали любить природу и добывать её дары. Встать в пять часов утра и пройти до леса пешком пару километров? Для пятилетнего ребёнка в девяностые годы двадцатого века это привычное занятие с середины июля до конца августа. Главное, чтобы погода не подвела!

Помню, подойдет мама и шепчет:

– Людочка, пойдёшь за ягодками в лес?

А у меня ещё глазки спят, но мозг уже проснулся на слове «ягодки», и голова кивает сама по себе. И мозг уже начинает командовать: ноги спускаются одна за другой на ступеньки лесенки двухъярусной кровати, глаза открываются по очереди и уже к концу пути до ванны я почти проснулась! Вот на что способно волшебное слово!

Семья у нас большая была: бабушка, дедушка, мама, я и сестра младшая. Но поскольку сёстры мамины были младше её и с пелёнок меня нянчили, я называла их по именам: Маша и Лена. А дедушку звали Геной. Когда он кому-то представлялся, говорил:

– Крокодил Гена, очень приятно!

Бабушка, Людмила Прокопьевна, болела очень, потому не ходила с нами за грибами и ягодами. Пока сестра моя маленькой была, она с ней водилась да обед нам готовила к возвращению из леса.

А мы собирались большой толпой, брали вёдра или пакеты с ножами и топали через пол города до окраины. У меня был бидончик под ягоды, такой маленький эмалированный. На нём были ягодки нарисованы, такие большие и красные.

Очень любила я эти ягодки: вот полянку с дедом и сидим тихонечко собираем, спрятавшись ото всех. Только вот, чтобы найти эту полянку, нужно встать с утра пораньше, собраться, дойти до леса и там ещё по траве шагать, росу сшибать.

По дороге к лесу были поля. Мы там картошку садили. Иногда на обратном пути заглядывали на своё поле да траву дёргали.

В то утро, помню, солнышко светил ярко-ярко. Я взяла свой бидончик, надела панамку и пошла вместе со всеми. Одежда была простецкая: шортики, футболка и модные тогда тапочки – шанхайки, лёгкие и удобные. Поскольку идти было довольно далеко, некоторую часть пути я проделывала на руках у своего личного крокодила Гены. До леса все обычно были бодры и веселы: смеялись и болтали на разные темы. После города дорога шла мимо кладбища, и тема разговоров несколько менялась: Маша всё время пыталась напугать меня страшилками. Мне становилось страшно, а остальные также похихикивали, только уже про себя, маскируя смех улыбкой.

Так мы подходили к лесу, и постепенно разговоры стихали.

– В лесу разговаривать нужно шепотом, не то ягодку спугнёшь, – говорил всегда дедушка. – Ягодки не любят шума и прячутся в листики.

Помня об этом, я всегда проверяла под каждым листочком, не спрятались ли ягодки? Потом мама говорила:

– За Людой ходить не нужно – она ни одной ягодки не пропустит, даже мелочи не оставит подрасти, – и улыбалась.

Эта привычка осталась на всю жизнь. Вспоминаю о ней, когда, уже будучи взрослой, перебираю со своими детьми набранную клубнику и удивляюсь: кто такую мелочь насобирал?

В тот день было всё по сложившейся традиции. Только вот ягод на привычных полянках не наблюдалось.

– Пойдём по распадку вниз, – сказал дед. Он за свою жизнь все местные леса переходил. – Вон туда, – и показал на далёкую гору, вершину которой украшало одинокое дерево.

Перечить никто не стал, и мы дружной толпой двинулись к распадку. Распадок – это территория между двумя склонами. Здесь тоже можно набрать много ягод, поскольку весной сюда стекают все тающие снега, земля пропитывается влагой и держит её до самых жарких дней. И клубника нарастает крупная и ароматная, одна беда: лес в распадке тоже хорошо растёт, поэтому ягода поспевает поздно.

– Люда, – кричит, обернувшись, мама, – не отставай. И не собирай зелёную ягоду, дай ей доспеть!

Пришлось разгибаться и догонять остальных, гремя бидончиком. Большую часть до склона горы мы уже преодолели и приближались к широкому полю у подножия. Трава стояла высокая, далеко не увидишь, что в ней. А когда приблизились, обнаружили препятствие: дорогу нам пересекал широкий ручей, конца которого нигде не было видно (я немного прошла вдоль него).

– Наверное, это бежит с водокачки, которую мы видели в деревне, – предположила я.

– Возможно, ты права, – усмехнулся дедушка и посмотрел на всех: мол, пусть так думает. Но все вокруг знали, и я потом, спустя годы, догадалась: снега зимой было много, и река поднялась и нашла себе дорогу, промыв путь в поле. Так и появился неведомый ручеёк. А, поскольку я была первой и любимой внучкой, дед не стал меня разубеждать.

– Ну, и как мы будем перебираться? – я суетливо бегала вдоль течения. – Вода то холодная!

Конечно же, я успела уже и руками там поплюхать. Ручей был таким широким, что, казалось, нам его не перейти.

– Давайте строить мост! – это была интересная для меня идея. Вообще, само по себе, это уже было самое настоящее приключение.

– Как же! Беги до леса за брёвнами, – ещё это был отличный повод для Маши посмеяться надо мной. – Чего стоишь?

Она была всего на пять лет старше меня, поэтому приходилось со мной водиться, что очень её бесило. Поэтому и старалась каждый раз поддеть меня.

– Зачем нам мост? Ручеёк то маленький, – мама обняла меня и чмокнула в макушку. – Смотри, тут и камушки торчат из воды, по ним и пойдём.

Она аккуратно прошла по макушкам крупных камней. Я, недолго думая, двинулась следом. Шаг за шагом аккуратно переставляла ноги, боясь замочить свои красивые тапочки. Подошва у них была резиновая, а камни – мокрыми. Поток воды был бурным, брызгами разбивался о преграды.

И вот, когда до другого берега оставалось сделать один единственный шаг, моя правая нога соскользнула с камня в холодную воду! От испуга я завопила, что было мочи, развернулась и помчалась по воде обратно! В тапочках хлюпало, ноги замёрзли. Вот он, наконец-то, спасительный берег! Жаль только, что тот же самый…

Тут не выдержали все и засмеялись! И я засмеялась, потому что поняла, какую глупость сделала. Ведь надо было всего лишь сухой ногой на берег шагнуть!

Когда смех прошёл, мокрые ноги вернули меня к реальности. Я осмотрела их критичным взглядом, потом оглянулась на маму, стоявшую на другом берегу.

– Не переживай, высохнут, – успокоила она. – Вон какое солнце жарит!

Я хотела уже пошлёпать через ручей: чего уже терять, ноги всё равно мокрые.

– Иди-ка сюда, – мой крокодил Гена взял меня на руки и в два шага преодолел ручеёк. –Беги сохни!

Я встала на землю и побежала в гору, гремя своим бидончиком. Солнышко светило ярко, вокруг летала гигантская саранча, на вершине горы стояло одинокое дерево. А я нашла прекрасную клубничную полянку и занялась делом. Сидя на корточках в мокрых тапках, собирала ягоду и думала: для маленькой девочки ручей – непреодолимое препятствие, а для большого дедушки как маленькая лужица. Он у меня – герой, а герою всё по плечу!