# Одержим мной

Саша Ворон

Я не помню тот момент, когда мир сломал меня окончательно, пережевал и выплюнул, но отчётливо помню тот день, когда осознала, что происходящее со мной не просто трещина. Наверное, когда жизнь постоянно готовит для тебя что-то новенькое, ты уже не обращаешь внимания и молча принимаешь очередные удары.

Школа Всё началось именно с неё. Точнее, с того, кто учился в частной элитной школе в столице страны.

Данис Левран

Звучит как имя и фамилия какого-то литературного героя? Вы тоже представляете себе прекрасного мужчину в роскошном смокинге? У него умный взгляд, устремлённый вдаль, а в голове мысли о добре и о том, как изменить мир к лучшему.

Как бы ни так.

Именно этот чёртов образ при упоминании его имени без преувеличения разрушил мою жизнь.

Но обо всём по порядку

## Глава 1. Переезд

Дисклеймер

Перед тобой история, в которой нет места романтизации жестокости. Я сознательно попыталась разобрать поведение героев с психологической точки зрения: что ими движет, какие травмы и внутренние разломы формируют их поступки. Это не оправдание и не приукрашивание, а взгляд вглубь человеческой психики.

Книга состоит из двух частей: школьные годы и взрослая жизнь спустя десять лет. Прошлое и настоящее связаны и показывают, как подростковые выборы и шрамы продолжают жить внутри взрослого человека.

Здесь нет привычного насилия, но есть жестокость: в словах, в действиях, в молчании. Та, которая может разрушать ничуть не слабее ударов.

Это не лёгкое чтение. Здесь не будет идеальных героев или готовых рецептов «правильной» жизни. Только люди, со всеми их ошибками, слабостями и темнотой, которую мы часто не хотим замечать.

***

Расставаться с прошлым, особенно когда ты подросток, — настоящая катастрофа. Я только закончила десятый класс, и мама заявила, что мы переезжаем в столицу. Папу повысили и предложили хорошую должность, а потому отказываться от такого шанса – нельзя.

Конечно, я мечтала перебраться в Москву, тем более по сравнению с нашим провинциальным городком столица пестрила яркими красками и будущим. Но я не ожидала, что меня вот так выдернут из моего мира.

— Кстати, начальник отца предложил тебе учиться в очень крутой школе. Там годовое обучение стоит просто космических денег, мы бы ни за что не потянули, но это бонус. Так что это прекрасная возможность, плюс дороги выпускникам открыты во все престижные вузы России, — добавила мама, стоя в дверях моей комнаты.

— Ух ты, — безрадостно отозвалась я, вытаскивая из комода одежду.

— Алиса, ну ты чего? Сама же понимаешь, что это – идеальный шанс для будущего. Твоего будущего! Ты, как и хотела ты, сможешь поступить на архитектурный.

— Мам, ну ты серьёзно? Я бы и так поступила. Вряд ли последний год в какой-то элитной школе сильно добавит мне баллов.

— Тем более, ты у нас умная девочка! Чего тогда кислая такая?

Я стрельнула в маму недовольным взглядом.

— А, мальчик этот твой… Как его там…

— Матвей.

— Точно! Алиса, у тебя этих Матвеев ещё знаешь сколько будет? Думать надо о карьере, о будущем, а не о мальчиках. Это всегда успеется, а вот упустить шанс с работой в нужный час…

Спорить с мамой было бесполезно. Ещё в университете она познакомилась с моим папой и так влюбилась, что после выпускного забеременела. Ей сулили большое будущее, но семья заняла первое место. Сначала появилась я, через пять лет – мой брат Арсений, а следом – Егор.

Вот так вместо карьеристки с горящими глазами, моя мама превратилась в домохозяйку. Папа никогда не гнал жену на работу понимая, что воспитание детей и устройство быта – дело непростое.

Илья и Наташа, правда, любили друг друга, несмотря на трудности и некоторые разногласия. Они часто говорили, что отношения – это постоянная работа над собой.

Я глубоко вдохнула. Мне только предстоит рассказать Матвею о том, что я уезжаю. Не знаю, как он отнесётся к этому вопросу. Всё-таки самолёты летают, поезда ездят, а возможности интернета безграничны. Расставаться с ним я не собираюсь, тем более, после выпуска он тоже собирается в Москву.

Это всего лишь учебный год. Что за это время может случиться?

— Да-да, я поняла, мам, — согласившись, я кивнула и продолжила заниматься разбором вещей.

Через неделю мы сели в самолёт. Упакованные вещи были отправлены транспортной компанией. В багажном отделении только всё самое необходимое.

В наушниках заиграла любимая песня, и я прикрыла глаза, убеждая себя, что всё будет хорошо.

Квартира оказалась не хуже, чем я ожидала. Съёмная, но аккуратная. Панельный дом на окраине, этаж шестой — лифт, к счастью, работал, пусть и с пугающим скрипом.

Коридор был узким, мы с трудом протиснулись всей нашей большой семьёй, но чемоданы пришлось временно оставить на лестничной площадке.

Нас встретила риелтор, которая показала всё и отдала ключи.

Моя комната оказалась самой маленькой. У окна стоял письменный стол со стеклянной поверхностью, по бокам от которого висели полки. Стены были выкрашены в светло-серый цвет и чуть облуплены у плинтуса. Кровать была узкой, но с новым матрасом, зато под ней помещался чемодан. Был ещё высокий шкаф-купе с зеркалом, в который я почти не смотрела. В целом было просторно, если не захламлять.

Комната братьев была проходной, с двухъярусной кроватью и письменным столом у батареи. В углу стоял ящик с игрушками, который, похоже, остался от предыдущих жильцов. Сеня и Егор тут же полезли внутрь, проверяя содержимое столь необычного клада. Они разбросали игрушки сразу, как только вошли, будто это могло спасти от чувства чужого места.

Спальня родителей оказалась самой светлой — с огромной кроватью с серым покрывалом, белым комодом и балконом, выходящим во двор. Мама сразу развесила на окнах свои шторы, чтобы стало «по-домашнему».

Кухня была маленькой, но с новым холодильником и даже кофемашиной. Вид из окна открывался на пустырь и кусок леса, за которым начинался микрорайон.

Я открыла чемодан, разложила одежду по полкам, села на край кровати. Неуютно было не из-за комнаты, а из-за города. Но, возможно, это поправимо. Понадобится чуть больше времени, но это всё мелочи.

Вытащив мобильник, я набрала Матвея.

— Эй, ты там как, москвичка? — послышался его голос, и я улыбнулась.

С Матвеем мы познакомились около года назад. Нет, точнее мы всегда знали друг друга – учились в параллельных классах, но тесно не общались. Именно отношения начались не так давно. Нас свела моя подруга Геля, которая потащила меня на выступление какой-то группы.

Там-то я и узнала среди барабанщика своего знакомого. Матвей открылся мне с неожиданной стороны. Раньше казалось, что он – ботаник, который учится в физико-математическом классе. Светлые волосы, зелёные глаза и очки. Он и до того дня казался мне симпатичным, а после выступления я поняла, что сердце предательски трепещет из-за него.

Первая влюблённость, гормональный фон – всё наложилось в идеальный коктейль, от которого кружилась голова. Я помню, как тогда смотрела на него из зала: он был в чёрной футболке, с растрёпанными волосами и каким-то невероятным внутренним драйвом. Бил по барабанам так, будто ему было всё равно на мир. И именно в тот момент я поняла, что знаю его совсем не так, как думала.

После концерта он сам ко мне подошёл, слегка смущённый, с улыбкой, будто извиняясь за свою внезапную харизму. Мы болтали почти до утра. Геля ушла раньше, а я осталась, не в силах оторваться от него. Он шутил, я смеялась, и всё это казалось каким-то фильмом, в котором я впервые не статист, а главная героиня.

С тех пор всё и завертелось. Сообщения до глубокой ночи, переписки на уроках, секретные встречи после школы. Матвей оказался совсем не тем, за кого его принимали. Да, он всё ещё учился блестяще и был влюблён в физику, но в нём была какая-то внутренняя глубина, которую мало кто замечал. Он любил музыку, книги, разбирался в артхаусном кино и с серьёзным лицом рассказывал, почему Достоевский «пережёвывает душу лучше любого психолога».

Я влюбилась в него не сразу. Точнее, сначала влюбилось тело – с трепетом в груди, жаром в щеках и постоянным ожиданием. А уже потом – голова.

— Всё норм, — отозвалась я и невольно протянула руку к окну, ловя лучи солнца на пальцах. — Только странно как-то. Всё новое.

— Ты там если что, не забывай, что я к тебе приеду, — произнёс он, и я услышала, как он выдохнул. — Как только будет возможность, сразу.

— Знаю, — улыбнулась я. — Я просто скучаю.

— Я тоже. Сильно.

Мы немного поболтали, и мама заглянула ко мне с просьбой сходить в магазин. Я слышала, как с кухни доносятся звуки готовки — значит, вот-вот будет ужин.

Конец августа радовал своей шикарной погодой. Тёплый вечер дружелюбно лизнул открытую кожу, когда я выбежала из подъезда. Судя по карте, супермаркет совсем рядом.

Воткнув наушники, я неспешно пошла в сторону магазина, раздумывая над тем, как буду добираться до школы. Где она вообще? Надеюсь, хотя бы автобус будет без пересадок.

Вернувшись с покупками, я поставила пакеты на столешницу.

— Алиса, давай дуй мыть руки и за стол. Всё почти готово!

Умывшись, я переоделась в домашнюю футболку и широкие штаны, и уселась вместе с семьёй на кухне. Мама раскладывала пюре и куриные ножки по тарелкам, а папа расставлял их перед нами.

Сеня и Егор, как обычно, устроили словесную перепалку двух непосед. Мне казалось, что кризис у этих двоих должен пройти после десяти, но куда там. Похоже, покладистый характер достался исключительно мне.

За столом послышался звук приборов и тихое жужжание включённого телека на стене.

— На выходные нас пригласил мой начальник к себе в гости, — наконец отозвался папа.

— Ух ты, здорово как! — искренне воскликнула мама.

— Можно я не поеду?

На меня устремились все взгляды за столом.

— Почему? — поинтересовался папа, потянувшись к пакетированному соку из магазина.

— А что мне там делать? Это ведь твой начальник, вы там соберётесь взрослой компанией и будете обсуждать всякие свои дела. Могу с мелкими посидеть, чтобы вам не мешать и самим не скучать.

Я надеялась, что мой аргумент прозвучит убедительно, но папа только покачал головой.

— Нет уж, Алис, семьёй пригласили, значит все вместе поедем. Я так понял, что у Виктора сын твоего возраста и две мелкие дочки. Познакомитесь. Тем более его сын учится в той же школе, что и ты.

Я вздохнула и уткнулась взглядом в пюре. Комья в нём казались особенно символичными. Конечно, я бы предпочла провести выходные с книгой и сериалом, но...

— Ну ладно, — протянула я, ковыряя вилкой куриную ножку. — Узнать что-то о школе — идея неплохая.

Мама довольно кивнула и подмигнула папе, как будто они только что заключили сделку века.

— Вот и отлично! — сказала она, подливая себе чаю. — Будь открытой, доченька. Всё новое сначала пугает, а потом оборачивается чем-то хорошим.

Я фыркнула, не отрываясь от тарелки.

— Пугает — это ты мягко сказала. Больше похоже на «бросает в омут без спасательного круга».

— Ты же у нас умеешь плавать, — усмехнулся папа и похлопал меня по плечу.

— Не факт, что в этом омуте нет акулы, — пробормотала я, но про себя уже прикидывала, как бы начать разговор с этим загадочным сыном начальника.

Если он и правда учится в той же школе, то он может оказаться полезным… хотя бы как навигатор по новым джунглям.

Сеня тем временем принялся вытирать лицо после атаки Егора, и кухня снова наполнилась шумом и суетой. А я, откинувшись на спинку стула, вдруг почувствовала, как лёгкое волнение скребёт внутри. Выходные обещали быть неловкими, но, возможно, не бесполезными.

## Глава 2. Знакомство

Мама суетилась у зеркала, примеряя то одно, то другое платье, которое купила специально для предстоящей встречи.

К чему так наряжаться, я не понимала. Ну встреча, ну знакомство. Но мама ясно дала понять, что нужно произвести хорошее впечатление.

— Они же взяли папу на работу не из-за его гардероба, а из-за мозгов, мам. Вряд ли их сильно волнует, во что мы там одеты.

Мама обернулась, прищурившись, и, держа в руках вешалку с очередным платьем, уверенно заявила:

— Алиса, запомни: люди всегда сначала видят, а уже потом слушают. Первое впечатление формируется за несколько секунд. И оно самое стойкое.

Она бросила короткий взгляд в зеркало, стаскивая с тёмно-русых волос бигуди.

— Папа, да, умён, ответственный и трудолюбивый. Но никто не отменял правило приличия. Когда семья выглядит ухоженно и уместно — это подчёркивает, что всё в порядке не только с финансами, но и с головой.

Я только закатила глаза, но спорить не стала. Мама, похоже, была на волне и настроена представить нас как идеальный набор: умный папа, воспитанные дети и жена, способная на всё ради семьи.

— Так что давай, — добавила она, — выбери что-нибудь приличное. Ни рваных джинсов, ни футболок с надписями типа «sleep is for the weak». Нам нужно показать, что мы — семья с достоинством. Даже если ты пока этого не понимаешь.

Кинув мне пакет из магазина, мама добавила, что сделает мне макияж и причёску. Глаза я закатила уже в коридоре.

— Платье, — застонала я, раскрывая новую вещь.

Оно оказалось светло-бежевым, из мягкой ткани с лёгким сатиновым отливом. Без рукавов, с узкими бретелями, открывающими плечи, и прямым вырезом чуть выше груди. Оно сужалось на талии и свободно спадало до середины бедра, оставляя колени на виду.

Я встала у зеркала, поджав губы. Повернулась в профиль — плечи оголены. Повернулась спиной — спина почти открыта. Скривилась.

Скользнув взглядом по отражению, я приподняла одну бретель и тут же отпустила. Смысла не было, платье село по фигуре идеально, как и всё, что мама подбирает, когда у неё особая миссия. Я вздохнула, обхватила себя за талию, чуть наклонилась вперёд и снова скривилась.

— Не привыкай сильно, это только на пару часов, — буркнула отражению и поплелась к маме.

— Ну что за красавица! — одобрительно закивала она и жестом указала сесть на стул рядом с туалетным зеркалом.

Несмотря на то, что мама училась в экономическом институте, у неё шикарно получалось делать причёски и макияж. Как-то будучи в очередном декрете, она попросила папу подарить ей сертификат на курсы по уходу за собой. С тех пор мама решила, что даже дома нужно выглядеть так, будто ты собираешься на изысканное мероприятие.

Собрав мои тёмные волосы в высокий пучок, она воткнула несколько шпилек в конструкцию и принялась штукатурить лицо.

В итоге пытка была закончена. Я взглянула в зеркало и усмехнулась.

— Мам, мне не тридцать, — возмутилась я, разглядывая чужое лицо.

Щёки казались острее, губы насыщеннее, чем обычно, и в этом не было ни капли той Алисы, что только что мечтала остаться в пижаме.

Тон ровный, как у фарфоровой куклы. Румяна чуть заметные, но ровно настолько, чтобы выглядеть «естественно свежей». Губы блестели, как будто я собиралась на красную дорожку, а не к какому-то начальнику на дачу.

А потом взгляд упал на глаза. Мои тёмно-карие глаза вдруг стали чересчур выразительными — мама явно не пожалела туши и теней. С пучком я выглядела так, будто вот-вот пойду защищать диплом или сводить с ума состоятельного жениха.

— Не переживай, открываешь рот и всё та же, — улыбнулась мама, встретившись со мной взглядом в отражении.

— Да. Что-то исправить не получится ни одеждой, ни косметикой, — подмигнула я.

Через пару часов такси привезло нашу, только внешне идеальную семейку, к высоким кованым воротам светло-кирпичного дома, утопающего в зелени и аккуратности. Высокие туи, идеальный газон, дорожки из белого камня, будто специально вымытые перед нашим приездом.

Дом — как из каталога: два этажа, огромные панорамные окна, тёплый фасад, резной балкон с цветами. И ни пылинки, ни трещины — только приглушённая роскошь и намёк на «мы здесь всегда жили красиво».

Мы переглянулись. Даже Сеня с Егором на секунду замолчали. Тут пахло богатством. Не вульгарным — спокойным, уверенным. Тем, что не требует доказательств.

У двери нас уже ждали. Женщина в белоснежной рубашке и светлых брюках — красивая, ухоженная, с идеальной укладкой и теми самыми глазами, что умеют сканировать с ног до головы за долю секунды. Рядом с ней — девочка лет шести и ещё одна, постарше, лет десяти. Обе, как куклы из бутика.

— Добро пожаловать! — улыбнулась женщина. — Я — Кира, жена Виктора. Очень рада знакомству. Проходите, не стесняйтесь.

Папа пожал ей руку и обменялся парой дежурных фраз. Видно было, что он слегка напряжён: слишком натянутый воротник и слишком ровная осанка.

А всё потому, что папа — специалист в области информационной безопасности, и не просто хороший, а один из лучших. В своём провинциальном НИИ он поднял с нуля целый отдел, разработал систему защиты, которую позже купили крупные компании, и на одном из профессиональных форумов его заметил сам Виктор Левран — владелец частного IT-холдинга, работающего с госзаказами.

Папу буквально вызвали в Москву и предложили должность руководителя департамента кибербезопасности с неприличной по меркам нашего города зарплатой, корпоративной страховкой и льготами, включая оплату обучения детей. Таких специалистов немного, особенно честных, техничных и с управленческим опытом.

Кира провела нас в дом и улыбчиво провела экскурсию по первому этажу. Внутри всё такое же роскошное, как снаружи. Она не хвасталась, скорее просто казалась вежливой.

Она принялись о чём-то разговаривать с мамой, дети разместились на удобном диване с телефонами в руках и принялись обмениваться никами в популярной игре. Папу позвал Виктор, который выглянул из-за угла коридора. Я только мельком заметила его фигуру и быстро поздоровалась.

В конце концов, все разбились по группкам, а я осталась одна.

— Лиля, покажи Алисе своих кроликов, — махнула рукой хозяйка дома и старшая дочь нехотя поднялась с дивана.

Мы вышли на задний двор, ведущей к отдельно стоящему светлому строению. На первый взгляд — сарай, но с современными стеклянными дверями и кондиционером. У входа висела табличка с надписью «Rabbit House», будто кролики тут были не просто питомцы, а жители частного пансионата.

Внутри было удивительно чисто. Белые плиточные стены, мягкое освещение, несколько рядов просторных клеток, каждая со своей поилкой, сеном и игрушками. Кролики сидели или разлёживались на специальных лежанках, и явно не знали, что такое теснота или грязь.

— Можешь погладить кого хочешь, только не бери на руки, — крикнула Лиля и тут же скрылась за дверью, будто спихнула на меня скучную обязанность.

Я осталась одна с мягким звуком вентиляции и шуршанием сена. Присев на корточки, я осторожно просунула руку в большую клетку, где сидел белоснежный кролик с сероватыми ушами. Он насторожился, но не убегал. Я медленно коснулась его бока и провела пальцами по шерстке. На удивление мягкой, как облако.

Он чуть шевельнул ушами, но не сопротивлялся. Под пальцами его тельце было тёплым, живым. Я вдруг почувствовала, как всё напряжение с плеч немного спадает. Пусть совсем чуть-чуть, но… приятно. Тихо. Спокойно.

— И как тебя зовут, малыш? — тихо спросила я, переместив поглаживания к упругим ушкам.

Он дернулся, но остался на месте, будто всерьёз подумал, что я умею читать мысли кроликов.

— Наверняка зовут как-нибудь пафосно… Ммм… Снежок? Арчи? Белль? Хотя, может, ты Флаффи — звучит как имя для любимца богатых детей, — я усмехнулась, продолжая медленно гладить шерстку. — Если бы у меня был такой кролик, я бы назвала его… Рей. Да, ты похож на Рея. Тихий, мягкий, но с характером.

Кролик повёл носом, уловив что-то в воздухе, и я вдруг тоже почувствовала — запах сигарет. Не явный, не душный, но отчётливый. Не резкий, будто выкуренная в спешке, скрытно. Он точно не принадлежал ни папе, ни тем более Кире, которая, кажется, даже кофе пьёт только из органической чашки.

Я подняла взгляд и обернулась.

В дверях стоял парень, облокотившийся на косяк, будто случайно оказался здесь, но с тем самым выражением, которое сразу даёт понять, что он здесь не первый и явно не ради кроликов. Сигарета — уже потушенная — торчала из его пальцев, а на лице читалась скука, смешанная с лёгким удивлением.

Я смотрела снизу вверх, и в этом ракурсе он казался почти киношным. Тёмные короткие волосы, аккуратные, прямой нос, острые скулы и яркие синие глаза — такие холодные и пронзительные, что я на секунду подумала, будто он видит меня насквозь.

Наверное, это и был сын Виктора и Киры, тот самый, о котором упоминал папа. Я не успела разглядеть его отца, мельком уловила силуэт в коридоре, и теперь не могла сказать, похож ли он на него. Но точно не на Киру. Она — светлая, гладкая, почти стерильная. А он… будто её полная противоположность.

— Эм… привет. Я Алиса. Твоя сестра разрешила мне погладить её кроликов, — поднимаясь и отряхивая с коленок травинки сена, начала я.

Мне стало как-то неловко. За всё время своего присутствия, он ни разу не подал голоса, только смотрел. Признаться, взгляд у него был пугающий. Невыносимо пугающий.

— А ты…? — я намекнула, что неплохо бы ему тоже представиться. Так обычно делают вежливые люди, но этот парень к таким явно не относился.

— Данис, — сказал он наконец, без тени улыбки.

Имя прозвучало неожиданно, словно чужое слово в знакомой фразе. Я не успела себя сдержать — вырвался короткий, глупый смешок. Даже не потому, что смешно… просто не вязалось это имя с его внешностью, с этой тенью, в которой он стоял.

Спустя долю секунды — медленно, с пугающим спокойствием — он сделал шаг в мою сторону.

Я тут же замолчала.

Он не сказал ни слова. Лицо оставалось таким же спокойным, ровным, как будто он до сих пор решал простую математическую задачу. Но в глазах…

Что-то изменилось.

Будто внутри него поднималась буря, глухая и без предупреждения. Холодные синие глаза потемнели, взгляд стал глубже, тяжелее. Как тихая угроза, от которой по спине пробегает ток.

— Смешно? — медленно спросил он. Не громко. Но таким тоном, что слова прозвучали как предупреждение.

Я прикусила губу и заставила себя не отступать назад, хотя тело уже подсознательно напряглось.

— Я… не со зла. Просто… неожиданно. Не в обиду, — подняв руки в защитном жесте, я начала оправдываться и пытаться сгладить всё улыбкой.

Он стоял совсем близко, от него пахло табаком, мужским парфюмом и чем-то резким, как грозой до дождя. В этой секунде я ощутила, что вся сцена с кроликами — милая, домашняя — испарилась. Остался только он. Высокий. Темноволосый. С глазами, в которых кто-то включил штормовое предупреждение.

И впервые за долгое время… мне стало по-настоящему страшно.

## Глава 3. Трещина

Не знаю, что бы случилось, если бы нас не позвали к столу. Голос Киры заставил его отступить. Он не сделал ничего особенного, но я почему-то испугалась. Что-то в его виде… заставило меня по-настоящему опасаться.

Он вышел первым, а я буквально вбежала в дом, тяжело дыша.

— Познакомились уже? — улыбчиво спросила Кира, увидев, как Данис занимает место за столом.

Эта женщина не видела той тени, которую я успела разглядеть в нём. И это не просто преувеличение. С этим парнем явно что-то не в порядке. Внешне и не скажешь — симпатичный… я бы даже сказала, красивый, высокий, с приятными чертами лица. Но вот внутри… Мне будто удалось коснуться его души на одно крохотное мгновение.

Я впервые испытала нечто подобное. Интуиция подсказывала ни при каких обстоятельствах не приближаться к нему.

Постепенно все стекались к столу. Даже детям пришлось отложить гаджеты, чтобы сделать вид «идеального ужина». Папа с Виктором уселись последними. Хозяин дома мельком взглянул на своего сына и поджал губы.

— А вот и Алиса, — улыбнулся Виктор. — Готова к новому учебному году?

Да, Данис определённо был похож на отца. Не полностью — скорее, в общих чертах. Та же чёткая линия скул, сильный подбородок, прямой нос. Только если у Виктора черты лица казались выточенными, словно их шлифовали до аккуратной респектабельности, то у Даниса они были чуть резче, угловатее, будто нарочито небрежные.

Парень сел прямо напротив меня, отчего наблюдать за ним оказалось легче-лёгкого.

Виктор выглядел как человек, который всегда держит всё под контролем. Темноволосый, с аккуратно зачёсанными назад волосами, в белой сорочке и жилете. Осанка безупречная, движения точные. Глаза — голубые, спокойные, почти прозрачные. В них не было того ледяного напряжения, что я видела во взгляде Даниса. Скорее — холодный расчёт и усталость человека, привыкшего просчитывать всё на десять шагов вперёд.

— Понимать бы к чему готовиться? — неуверенно спросила я.

— К аду, — внезапно ответил парень, заставляя меня посмотреть на него.

За столом воцарилось неловкое молчание.

— Шутка, — безрадостно ответил он, и Кира первой рассмеялась.

— Да-а, старшие классы — это вам не детский сад. Экзамены, бесконечные зубрёжки и паника по поводу будущего, — добавила женщина, протягивая мужу вино.

— Ага, а если ещё мальчики, да, Алиса? — укоризненно вмешалась моя мама, вгоняя меня в краску.

Я и без того чувствовала неловкость и нечто необъяснимое. Будто где-то между глаз свербело, заставляя снова и снова смотреть в синие глаза. При упоминании моего парня, его бровь поползла вверх, а выражение на лице так и намекало: «Парень? У тебя?».

— Ух ты, Алиса, ты с кем-то встречаешься?

И зачем я только попёрлась? Надо было сделать вид, что плохо себя чувствую… Сейчас бы лежала на кровати, пила газировку и смотрела какой-нибудь молодёжный сериал, а не всё это.

— Да, парнишка из её прошлой школы. Они решили, что попробуют отношения на расстоянии, — за меня ответила мама, отчего я метнула на неё гневный взгляд.

Вываливать личное в компании незнакомцев мне совершенно не хотелось.

— Первые отношения никогда не забываются, — улыбнулась Кира. — Но они не всегда самые яркие, — добавила она, но я не поняла, куда она клонит.

К счастью, обо мне забыли, погрузившись в истории из прошлого и о чём-то ещё.

Хотелось провалиться сквозь землю, но я не могла позволить себе опозориться. Для родителей эта встреча была важной, а потому я сосредоточилась на еде, стараясь не смотреть на парня.

— … они предлагают общежитие для тех, кому тяжело добираться из города. Это же элитная школа, всё продумано…

Я подняла взгляд на Киру, которая, кажется, только что сказала что-то, относящееся ко мне.

— Почти все дети в старшей школе живут там. Школа утверждает, что это помогает лучше адаптироваться ко взрослой жизни и…

— Я буду жить в общежитии? — по спине ползли предательские мурашки, будто мне только что сообщили, что я лечу в открытый космос без скафандра.

— Алиса, милая, это же не обычное общежитие, а часть учебного корпуса. Всё продумано до мелочей. Комнаты на двух человек, просторные, с ванной, рабочей зоной, охраной.

Мама тут же поспешила вмешаться, выдав свою дежурную успокаивающую улыбку:

— Это отличная возможность стать самостоятельнее, — подхватила Кира. — Там идеальные условия, питание, кураторы. И тебе не придётся тратить время на дорогу. От вашего дома добираться придётся два часа в одну сторону.

Я молча смотрела на неё, не зная, что сказать. Мы только переехали, я ещё не разобралась, где тут магазин, а мне уже предлагают собрать чемодан и жить отдельно.

— К тому же, — вдруг подал голос Виктор, — ты не будешь одна. Данис тоже учиться в этой школе и живёт в общежитии. Он присмотрит за тобой.

В этот момент, я наконец подняла глаза. Парень сидел через стол, и в его лице не дрогнул ни один мускул. Только взгляд стал тяжелее. В нём не было явного протеста, но и желания «присматривать» — тоже.

— Правда, Данис? — с нажимом добавил Виктор, не отводя от сына взгляда.

Парень кивнул. Медленно. Безэмоционально.

— Конечно. Присмотрю.

И от этих слов мне стало только хуже. Потому что прозвучали они совсем не так, как ожидали за этим столом, но никто не обратил на это внимания. Только я.

Ужин подошёл к концу, и мы принялись собираться. Такому исходу я обрадовалась куда больше, чем этому дню в целом. Неприятное ощущение чего-то нехорошего, словно украденная вещь, жгло изнутри.

Я никогда не была трусихой, всегда легко находила общий язык с людьми, но сейчас отчего-то захотелось закрыться одеялом и не выходить из укрытия до конца учебного года. Может, я могу попросить родителей перевести документы в обычную государственную школу? К чёрту эту элиту и их общежития?

У меня и без этого отличные перспективы поступить на бюджет.

— И всё-таки так здорово, что мы переехали, — заметила мама, когда мы сели в такси. — Столько возможностей сразу появилось. Алиса будет учиться в лучшей школе, а пацанов наших тоже можно будет туда перевести к старшим классам.

Папа, сидящий на переднем сиденье, одобрительно кивал. И только у меня внутри было неспокойно.

— Вы знали про общежитие?

— Знали, — мама подтвердила мои догадки и виновато опустила взгляд.

Они знали и решили мне не говорить, потому что я могла закатить истерику. Я никогда не уезжала далеко от родителей. Как-то в средней школе меня отправили в детский лагерь, но спустя пару дней я взвыла, что хочу домой.

Конечно, я ночевала у подруги Гели, мы часто гуляли допоздна, но вот так… жить отдельно. Кажется, я пока не была готова к такому.

Мама намекала, что мне пора сепарироваться, иначе я так и не вылечу из гнезда. Тогда я только рассмеялась, но сейчас была уверена, что она говорила серьёзно.

— Милая, ну не драматизируй. Это один город. В случае чего, всегда можно приехать домой. На выходные мы тебя будем забирать. Что ты так расстраиваешься?

Я кивнула, не зная, что сказать. Потому что если начну говорить, придётся признать: мне страшно. Не от комнаты на двоих. Не от школы. Не от чужого быта.

Страшно от того, что я вдруг поняла — взрослая жизнь не начинается с выпускного. Она начинается вот так: неожиданно, без предупреждения, за ужином, под взглядом чужого парня, который пообещал присматривать.

Я не знала, почему так остро на это реагирую. Наверное, потому что это было внезапно. Неожиданно. Я ведь действительно готовила себя к тому, что после выпускного уеду, поступлю, буду жить в общежитии — всё по плану, всё по взрослому сценарию, где перемены идут с предупреждением и сроками.

Но это… это было иначе. Не мой выбор. Не мой темп. Меня просто поставили перед фактом, вежливо улыбаясь, будто речь о смене зубной пасты, а не о моей жизни.

В груди что-то неприятно ёкнуло. Я будто падала, не понимая, когда земля встретит своей жесткостью..

Я и правда привязана к дому. Не в плохом смысле. Мне просто нужно знать, что в любой момент я могу выйти на кухню и увидеть маму с чашкой чая, услышать, как папа что-то обсуждает с братом, как Сеня ругается с Егором из-за какой-то ерунды. Этот шум, этот хаос — он для меня безопасный. Это и есть мой мир.

А теперь — внезапная тишина, чужие стены, незнакомая комната и соседка, которую я даже не выбирала. И Данис… рядом.

До конца школьных каникул оставалось совсем немного. За это время я почти свыклась с мыслью, что буду жить отдельно.

Последние деньки перед школой мы проводили в семейном кругу. Ездили в парк аттракционов, ходили в театр, гуляли по городу. Братья были расстроены тем, что скоро начнётся школьная рутина. Но они, в отличие от меня, удостоились чести стать учениками в обычной государственной школе. На мне же висел ярлык «элита». Серьёзно, я не шучу.

Когда мама показала мне форму, я едва не рассмеялась в голос. Белая рубашка, юбка чуть ниже колен и жилетка с нашивкой. Я уставилась на неё, как на маскарадный костюм.

Хотелось спросить: а шляпку с вуалью к этому прилагают?

Но мама смотрела слишком серьёзно, и я решила прикусить язык. Она была горда, в её глазах это была не просто форма, а символ моего будущего. Символ того, что я «выше». Что у меня откроются двери, которые обычным детям не по плечу.

— Это престиж, — сказала она тогда, как будто сама пыталась убедить себя в этом. — И возможность, о которой другие только мечтают.

А я смотрела на эту форму и чувствовала, как внутри поднимается странное, липкое ощущение. Меня никто не спрашивал, чего яхочу. Никто не поинтересовался, готова ли я быть «лучше». У меня не было выбора.

На следующий день мы поехали покупать туфли. Чёрные, строгие, без намёка на индивидуальность. Я стояла в примерочной и смотрела на себя в зеркало. Девочка с вежливой улыбкой, в слишком взрослой одежде. Волосы уложены, спина прямая. Только глаза выдавали: мне страшно.

И всё же я молчала.

Когда мы возвращались домой, братья обсуждали, какие у них будут одноклассники. Им было весело. А я сидела в машине, сжимая в руках пакет с обувью, и чувствовала, как будто навсегда оставляю позади ту часть себя, которая могла смеяться без оглядки.

## Глава 4. Школа

За день до учебного года меня привезли в новую школу. Когда мы только подъехали к воротам, я осознала, что слово «элитная» в названии – совершенно не просто так.

Здание напоминало не школу, а особняк из старого европейского фильма — высокие арочные окна, фасад из светлого камня, ковка на чёрных воротах. Даже воздух здесь казался каким-то другим — тяжёлым, как в музее, где нельзя шуметь.

— Ну вот, приехали, — сказала мама, стараясь звучать ободряюще, хотя сама нервно теребила ремень сумки. — Посмотри, как красиво. Всё для тебя.

Я молча кивнула и вышла из машины. Под ногами хрустнул гравий. У ворот стоял охранник, не просто дядя в форме, а мужчина в идеально выглаженном костюме с планшетом в руках. Он что-то сверял, потом подошёл и вежливо спросил моё имя. Мне стало не по себе. Неужели даже в школу теперь заходят только по спискам?

Пока мама решала что-то с документами, я осматривалась. Территория была ухоженной до абсурда: ровно подстриженные кусты, фонари в викторианском стиле, скамейки, на которых не сидел никто. Даже трава, словно расчёсана. На фоне этого идеального порядка я чувствовала себя чужой. Как будто попала не в учебное заведение, а в декорацию. Только вот сценарий мне никто не дал.

Мужчина потянулся к телефону и набрал кого-то на экране.

— Лия Степановна, тут новенькая прибыла Алиса Никольская. Хорошо, понял.

Он вернул свой взгляд на нас и вежливо сказал проезжать. Я облегчённо выдохнула, радуясь, что не пришлось катить чемодан к корпусу.

Машина плавно въехала на территорию, минуя широкую дорожку, ведущую к главному зданию. У входа нас уже ждала молодая девушка в строгом тёмно-синем костюме. Её волосы были собраны в гладкий пучок, а на лацкане пиджака красовалась металлическая эмблема школы. Она улыбнулась — тепло, но сдержанно — и шагнула вперёд.

— Алиса? Здравствуйте. Меня зовут Лия Степановна, я ваш куратор, — представилась она и протянула руку, когда мы вышли из машины каршеринга. — Добро пожаловать.

Я вяло кивнула и ответила на рукопожатие, чувствуя, как ладонь покрывается испариной.

— Пойдёмте, я покажу вам общежитие, — мягко сказала она.

Мы прошли по дорожке, вымощенной плиткой, и свернули к корпусу, внешне похожему на уютный пансион. Внутри пахло свежей краской и чем-то травяным, то ли моющим средством, то ли освежителем. Лия Степановна повела нас по узкому коридору и остановилась у двери с аккуратной табличкой, на которой было выведено: «Алиса Н. / Карина В.»

— Вот ваша комната, — сказала она, открывая дверь.

Комната оказалась просторнее, чем я ожидала: два аккуратных стола у окна, две кровати, шкаф и полки. Всё новое, всё аккуратно, но чужое.

— Пока что вы будете одна, — добавила куратор, заглянув в блокнот. — Карина приедет или сегодня вечером, или утром. У вас будет время обустроиться.

Я кивнула, бросив взгляд на свои чемоданы у порога. Казалось, они тяжелее, чем утром.

— А теперь давайте я проведу небольшую экскурсию по территории, чтобы вы успели привыкнуть, — предложила Лия Степановна.

Мы обошли главный корпус: показали учебные классы, библиотеку с окнами до пола, спортивный зал и даже зал для музыкальных занятий. Всё было слишком идеальным. Даже редкие ученики, встреченные в коридорах, кивали с отработанной вежливостью. Тут улыбались по протоколу.

Мама всё это время шла молча, кивая и изредка задавая вопросы. Но я чувствовала: ей тут понравилось. Она была довольна. Гордилась. А я чувствовала себя всё меньше и меньше, будто растворялась среди этих ровных стен и правильных слов.

У входа мама на прощание меня обняла.

— Ты справишься, слышишь? — сказала она, поправляя воротничок моей рубашки. — Я верю в тебя.

Я кивнула, даже не зная, что ответить. Потому что если я не справлюсь — не останется даже куда вернуться.

А потом она ушла. Машина исчезла за воротами, а я осталась стоять перед зданием, где начнётся моя новая жизнь.

Вздохнув, я развернулась, собираясь уходить в комнату, но резкий звук заставил меня обернуться. Чёрный мотоцикл со скоростью, превышающей все допустимые нормы, затормозил на парковке, оставляя за собой след шин.

Водитель небрежно соскользнул с сидушки и расстёгнул шлем.

Ну, кто бы сомневался. Тёмное, в этом парне — не только душа… ему же примерно столько же лет, сколько и мне. Почему он за рулём мотоцикла?

Пока я размышляла, куратор выбежала из здания.

— Левран! Это что ещё за выкрутасы? Учебный год не начался, а ты уже готов получить дисциплинарное?! — возмутилась женщина, но, кажется, её слова совершенно его не волновали.

Он лишь лениво обернулся, будто её голос был фоновым шумом, не стоящим внимания. Его волосы — тёмные, взлохмаченные под шлемом — падали на лоб. За его спиной висел чёрный рюкзак с грубыми ремнями, словно сшитый для выживания, а не учёбы. Он двинулся вперёд, и я заметила: плотные тёмные джинсы сидели на нём, как влитые, а колени были укреплены вставками, не ради стиля, а чтобы выжить, если что. Куртка из плотной, будто броневой ткани, с защитой на плечах и эмблемой на рукаве. Всё в нём кричало: опасность.

Про таких парней можно сказать, что развиты они не по возрасту. Выглядит старше своих лет, так ещё и ведёт себя… чрезмерно вызывающе.

Он прошёл мимо меня, даже не взглянув. А может, наоборот, взгляд скользнул, остался на долю секунды, но незначительно, чтобы я даже не заметила.

— У тебя в контракте чёрным по белому: никаких выкрутасов! — кипела куратор, поспешно иследуя за ним, но он уже поднимался по ступеням с видом человека, которому мир не указ.

— Учебный день завтра, — бросил он через плечо.

Мне вдруг стало жарко.

— Левран, подожди! — крикнула Лия, но он уже исчез за дверью, но она двинулась следом.

Я осталась стоять на месте, глядя в сторону, где только что тормозил его мотоцикл, и вдруг поняла: мне не хотелось заходить в одно здание с ним. Почему-то предчувствие ясно дало понять, что даже дышать одним воздухом с этим парнем не стоит.

Стараясь не думать о том, что я учусь с ним в одной школе, я вернулась в комнату. Никогда не страдала топографическим кретинизмом, потому запомнила расположение коридоров, ведущих к нужным классам — без проблем.

Неспешно разбирая вещи, я включила колонку и по комнате полилась знакомая мелодия песни. Управилась я за пару часов. Достала из сумки шоколадку, улеглась на кровать и включила сериал на ноутбуке.

Вот так и закончился мой последний день школьных каникул.

Следующий день не включал в себя учебную программу. Стандартная линейка перед школой, громкие речи директора и учителей и следом за этим классный час.

Я ожидала, что стану белой вороной в старшем классе, но не ожидала, насколько. Как бы я морально ни готовилась к такому, в реальности всё оказалось сложнее. В идеальном сценарии, на меня бы никто не обратил внимания, но жизнь не сценарий.

После линейки, когда толпа учеников медленно начала рассасываться по дорожкам и ступеням, я едва успела сделать шаг к зданию, как меня окликнули.

— Алиса! — голос куратора Лии прозвучал слишком бодро для моего внутреннего состояния. Я повернулась. Она уже пробиралась сквозь поток учеников с папкой в руках. — Идём, я помогу тебе найти твой класс. Всё начинается с классного часа. Ничего сложного, просто знакомство и немного организационных моментов.

Я кивнула, сжав ремешки рюкзака, будто они могли придать мне уверенности. Мы шли вдоль фасада школы, когда она внезапно замедлилась и кивнула кому-то.

— Извините, одну секунду, — сказала Лия и тут же перешла на другой тон, обращаясь к какому-то мужчине, видимо, преподавателю. Их разговор ушёл в детали расписания, а я осталась стоять чуть в стороне, чувствуя себя неловко и лишней.

В этот момент из шумной группы старшеклассников перед входом вдруг выделилась чья-то фигура — высокая, уверенная, с чёрным рюкзаком за спиной.

Лия Степановна вынырнула из разговора, бросила взгляд на него и, будто это было само собой разумеющимся, окликнула:

— Левран! Отлично, что ты тут.

Он остановился, не сразу обернувшись, словно пропуская слова через фильтр интереса. Потом всё же повернулся, и на его лице промелькнула почти незаметная тень раздражения.

— Вы теперь в одном классе, — пояснила куратор, как будто знакомила соседей по лестничной клетке. — Проводи, пожалуйста, Алису. Классная уже в курсе про новенькую, ждёт вас обоих.

Мне вдруг стало трудно сглотнуть. Он перевёл на меня взгляд — спокойный, прямой, почти изучающий.

— Понял, — отозвался Левран, с лёгкой усмешкой, будто за этим словом пряталась какая-то шутка, понятная только ему.

— Спасибо, — сказала куратор и снова исчезла в разговоре.

А я осталась с Левраном. Он чуть наклонил голову, указывая подбородком в сторону входа:

— Идёшь?

Я кивнула и пошла рядом, слушая, как за спиной что-то шепчут те, кто нас заметил.

— Эй, чувак, это кто? — пихнув в бок Даниса, спросил подлетевший откуда-то сбоку парень.

Мельком оценив его, я пришла к выводу, что дети богатых родителей даже выглядят иначе. Не то, чтобы у меня были какие-то стереотипы на этот счёт. Вовсе нет. Это просто субъективная оценка. Ученики старших классов в прошлой школе выглядели иначе — проще, что ли.

Светловолосый парень пробежался по мне взглядом, полным интереса.

— Никто, — отозвался Левран, а я чуть закатила глаза.

«Никто». Конечно, что же ещё он мог ответить?

— Я Алиса Никольская – новенькая, — отозвалась я, потому что не привыкла, что за меня отвечает кто-то другой.

На лице блондина засияла широкая улыбка. Он небрежно запустил руку в волосы и слегка растрепал их.

— Лев, — он протянул мне руку, которую я вежливо пожала.

Внезапно, Данис остановился. Причём так резко, что я почти влетела в его спину. Его синие глаза потемнели, а его вид стал угрожающим, но, кажется, кроме меня не видел в нём этой «чёрной» стороны.

Он оттеснил меня к стене и навис, сверля своими льдинками. Почему никто вокруг не замечает этого? Почему даже Лев принялся разговаривать с кем-то из толпы, будто меня и не было здесь.

— Мне велено присматривать за тобой? — как-то странно он задал вопрос, будто надсмехаясь надо мной.

Нервно сглотнув ком в горле, я нехотя кивнула. Хотя кивать точно не собиралась, просто сделала это против своей воли, загнанная в угол его пристальным вниманием.

Данис склонился чуть ниже к самому уху. Его рука лежала у стены, заключая меня в ловушку.

— Так вот, слушай, Алиса, — он прошептал моё имя так, что коленки едва не подогнулись. — Общение с мужским полом для тебя здесь под запретом. Усекла?

Я вскинула взгляд, в упор глядя на него. Синие, почти ледяные глаза, и настолько близко, что я могла сосчитать едва заметные тени под ресницами. Ни намёка на улыбку. Ни тени шутки. Только спокойная, пугающая сосредоточенность, как у человека, который действительно привык контролировать всё вокруг. Даже воздух... Даже меня?

Я не отвела взгляда. Пусть внутри всё сжалось в тугой комок, но я не позволю ему подумать, что он может вот так меня запугать. Я не из тех, кто отворачивается. Я — не никто.

— Ты серьёзно сейчас? — выдохнула я, не узнавая собственный голос.

Он не ответил сразу. Только чуть склонил голову, будто изучая, как долго я выдержу.

— Считай, что я предупредил, — наконец сказал он, и в голосе скользнуло что-то… не то саркастичное, не то слишком личное.

Он отстранился так же внезапно, как и навис, будто ничего не было. Снова стал просто одним из старшеклассников в форме с мрачным взглядом. А я — девушкой, прижатой к стене, с бешено колотящимся сердцем, пытающейся понять, какого чёрта только что произошло.

Я выдохнула медленно, стараясь вернуть себе контроль. Плечи онемели, пальцы сжались в ремешки рюкзака, чтобы не задрожать. В ушах стучало, как после удара током.

— У тебя странное чувство юмора, — сказала я, больше себе, чем ему.

Он уже шёл вперёд, ни разу не обернувшись.

## Глава 5. Капкан

Данис прошёл к дальней парте, усаживаясь на своё место, а я осталась неловко переминаться у двери. В классе собрались аж тринадцать будущих выпускников. У сенсорной доски стояла женщина лет сорока, которая подняла на вошедших свой взгляд.

— Алиса, здравствуй! — будто только сейчас вспомнив, что я новенькая, сказала женщина и подошла ближе, положив руку мне на плечо и подталкивая в центр.

— Здравствуйте. — Надеюсь, я не покраснела, как рак, иначе было бы максимально неловко.

— Я — Ирина Геннадьевна, ваша классная руководительница, — с мягкой улыбкой представилась она, слегка сжав моё плечо. — И, как вы уже поняли, ребята, у нас прибавление.

Она сделала шаг в сторону и махнула рукой в сторону парт, где на меня с откровенным интересом уставились тринадцать пар глаз. Среди незнакомцев я заметила только Льва, с которым мы столкнулись в коридоре. И ещё один ученик, занявший своё место, предпочитал пялиться в окно…

— Алиса, скажи пару слов о себе. Откуда ты, чем увлекаешься, ну, ты поняла, — Ирина Геннадьевна улыбнулась, будто действительно верила, что это просто.

Но это не просто.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как ноги становятся ватными, а кожа на щеках пылает, несмотря на мои надежды остаться бесцветной и незаметной.

— Эм... Меня зовут Алиса Никольская, — начала я, стараясь говорить чётко. — Я перевелась из обычной городской школы под Екатеринбургом. Увлекаюсь... музыкой, немного рисую. Ну, то есть, не совсем «немного» — я хочу поступать на архитектора, так что стараюсь много заниматься рисунком. Люблю читать. И, вроде бы, всё.

Молчание. Пара приглушённых смешков где-то сбоку. Я машинально провела взглядом по рядам, наткнувшись на Леврана. Данис смотрел напрямую, лениво подпёр подбородок рукой, и в его взгляде читалось что-то странное. Не насмешка. Не интерес. Что-то… хищное. Оценивающее.

Я отвела взгляд и сделала шаг назад.

— Отлично! — с энтузиазмом в голосе сказала Ирина Геннадьевна. — Садись пока рядом с Левраном, у него свободно. А потом уже решим по спискам, кто где будет, — она махнула рукой в его сторону.

Я села, стараясь не шуметь и не дышать слишком громко. Добро пожаловать в новый ад.Сегодняшний день не может стать более стрессовым. Машинально двинувшись в его сторону, я старалась держать голову ровно. Он даже не повернулся, просто подвинулся чуть в сторону, освобождая место.

Хотя классная говорила о том, что впереди ответственный год и всем нужно сосредоточиться и работать усердно, на деле сосредоточены сейчас были только на мне.Именно так он сказал. Мой учебный год будет похож на ад…

— Покажи свои рисунки, — тихо, но достаточно, чтобы я услышала, сказал Данис.

От неожиданности я повернулась к нему и уставилась так, будто со мной вдруг заговорила мраморная статуя.

— У меня нет с собой артбука, — таким же тоном соврала я.

Конечно, он всегда со мной. Лежал в рюкзаке на случай, если я вдруг захочу сделать зарисовку. Вот только показывать нечто настолько личное я не собиралась. В мой альбом не заглядывает даже мама, уважая мои границы. С чего я вдруг буду показывать ему нечто настолько сокровенное?

Он ничего не ответил, отвернувшись к окну. Этому парню неплохо бы обратиться к психологу. С ним, явно, что-то не так. Конечно, подросткам свойственно противоречивое поведение и перепады настроения, но с ним точно непорядок. Я частенько читала на тему подростковой психологии, благо современный мир позволяет лучше узнать о себе…

В нашу первую встречу мне не могло просто показаться, что он ненормальный. Не то чтобы я часто сталкивалась с такими, чтобы сделать вывод. Просто просмотры тру-крайм-видео дают о себе знать.

Я решила, что не буду думать о нём. Делать больше нечего. Как там... не провоцировать психа? Вот так и поступлю.

Сосредоточившись на словах Ирины Геннадьевны, я постепенно расслаблялась. Она говорила о предстоящих экзаменах, о том, что каждый месяц нас будут ждать контрольные по пройденному материалу и нужно тщательно подготовиться и ходить на дополнительные занятия.

Я же — обычная самоучка. Может, моих знаний хватает для провинциального городка, но никак не для столицы? Сжав ладони в кулаки под партой, я приказала себе не раскисать. Если не буду тянуть — буду учиться усерднее.С учёбой у меня не было проблем, в прошлой школе я шла на золотую медаль, но почему-то в новом месте, среди элиты, я вдруг поняла, что, возможно, не одна такая. Родители этих учеников, наверняка, вложили в их образование немало сил, времени и денег, чтобы они добились чего-то стоящего.

Поборов желание прямо спросить, я лишь сильнее сжала челюсть, делая вид, что сосредоточена. Краем глаза я заметила, как Левран лениво склонил голову и рассматривал меня с нескрываемым интересом. Да что ему ещё надо?

Звонок прозвенел спустя мучительные минуты ожидания. Не замечала раньше, что время может так растягиваться. Собирать мне особо было нечего, а потому я просто поднялась с места.

Классная сказала, что сегодня у нас последний свободный день перед усердным учебным годом.

На выходе она попросила меня задержаться, чтобы вкратце рассказать об учебной программе и дать ключ от электронной библиотеки.

Выяснилось, что я совсем не отстаю в программе и знаю почти всё то же, что и ученики местной школы. Это обрадовало, но не настолько, чтобы расслабиться. Стараться всё равно нужно усерднее, если я хочу заполучить бюджетное место.

Родители намекнули, что если поступлю на бюджет, то они будут несказанно рады и смогут наконец-то свозить всю семью за границу, на море. На отдыхе мы все вместе бывали аж три раза, но в основном выбирались в города России. Всё-таки поездка на пятерых членов семьи — дело не копеечное.

В кармане почувствовалась тихая вибрация, и я остановилась, вытаскивая мобильник.

— Привет, одиннадцатиклассница, — послышался весёлый голос, и я против воли улыбнулась в ответ.

Подойдя к подоконнику, я закинула на него свой рюкзак и уставилась в окно. У Матвея всегда получалось вытаскивать меня из плохого настроения, разбавляя его своей теплотой.

Уперев лоб в угол, я представила его рядом.

— И тебе привет. Как ты? Как школа?

— Ну-у, из неожиданного то, что на финишной прямой нашу классную заменил какой-то молодой препод. Тарас сломал ногу и притащился на урок прямо в костылях. В школе сработала пожарная сигнализация…

Прикрыв глаза, я представила себе место, в котором училась все десять лет. Старенькая, но приличная школа, где всё было наполнено какой-то теплотой и уютом. Да, ученики не все были идеальными, но не настолько, чтобы мы могли заявить, что у нас есть буллинг или что-то такое.

Прошлая школа не была роскошной, но она точно роднее, чем это место.

— А у тебя как? — обеспокоенно спросил Матвей.

Я успела рассказать ему, что буду учиться в заведении для мажоров и даже жить отдельно, на что он сильно удивился.

— Ну, пока никто не растерзал. Классная вроде ничего, рассказала о программе, и я даже не отстаю.

— Отлично! Я в тебе и не сомневался, — одобряюще сказал он, заставляя моё сердце сжиматься сильнее.

Будто на несколько минут я снова оказалась дома. Голос Матвея обволакивал — мягкий, знакомый, тёплый. В нём было всё то, чего мне сейчас не хватало: спокойствие, уверенность, поддержка. Я позволила себе выдохнуть и немного расслабиться, словно этот угол коридора стал временным укрытием от реальности.

Но в следующую секунду что-то переменилось. Воздух, казалось, сгустился, словно в него ворвалось нечто тёмное, инородное. Мой светлый, безопасный уголок сжался под натиском чего-то внешнего. Я резко обернулась, сама не зная, почему.

В нескольких метрах от меня стоял Данис. Он что-то говорил, небрежно прислонившись к стене, окружённый старшеклассниками. Они смеялись, обменивались репликами, но он вдруг поднял на меня взгляд.

В этот момент всё снова сдвинулось. Словно кто-то повернул ручку в груди и сделал звук тише, а картинку резче. Его взгляд был спокойным, но цепким, и я снова ощутила то странное чувство: будто он видит меня насквозь. Без фильтров.

— Эй, ты меня слышишь? — голос Матвея вернул меня обратно, ломая наваждение, как стекло.

— Да-да... Прости. Повтори, пожалуйста, — быстро отозвалась я, отворачиваясь и подхватывая рюкзак. — Тут шумно в коридоре.

Я поспешила прочь, стараясь не оглядываться. Сердце билось быстро, слишком быстро.

В комнате я уже была не одна. Некая Карина разлеглась на кровати с телефоном в руке. Кажется, я не видела её в своём классе, значит, она из параллельного.

— Я тебе позже перезвоню, хорошо? — спросила я Матвея, и когда он дал добро, отключила вызов.

Соседка лениво перевела на меня взгляд. Светлые волосы уложены в стильное каре, голубые глаза подведены тёмным карандашом, а ресницы нарощены так, что создаётся эффект «лисьего взгляда».

— Привет, я — Алиса, — шагнув вглубь, поприветствовала я.

— Ага. Карина, — небрежно ответила она и снова уткнулась в экран.

Что ж. Супер. Никто не говорил, что у меня тут появятся друзья. С чего вообще я решила, что мы подружимся с соседкой? Наверное, потому что рисовала себе образ, в котором мы будем проводить вместе вечера, смотреть фильмы и болтать о будущем.

Ну и ладно.

Обтерев потные ладони о юбку, я повесила рюкзак на спинку стула, взяла сменную одежду и пошла в душ. Преимущество учиться с богатыми — то, что в каждой комнате есть отдельный душ. Я представляла себе общежитие иначе.

Она говорила, что там было весело, но общая кухня и один душ на десять, а то и больше комнат доставляли некие неудобства. Здесь кухни вообще не было — только столовая, в которой кормили по расписанию.В основном по рассказам мамы, которая сама когда-то жила в таком месте.

— Эй, ты же новенькая, да?

Я почти зашла в душ, когда в спину прилетел вопрос. Выглянув, я медленно кивнула.

— И как тебе здесь?

— Ну, — я неторопливо вышла, продолжая держаться за дверной косяк. — Пока непонятно, но вроде миленько.

Карина хмыкнула.

— В чат школы уже вступила? — она помахала передо мной мобильником.

— Нет, пока не вступила.

Я не сильно удивилась этому факту. В прошлой школе у нас тоже были чаты класса и школы.

— Давай контакт, скину приглашение. Класс у тебя какой?

— 11 «А»…

— Ого, с Левраном учишься? — заинтересованно спросила Карина, но я сделала вид, что без понятия, о ком она говорит. — Ну, высокий красавчик с холодным взглядом и идеальным телом. Не тупи. Он там один такой.

## Глава 6. Синева

Неуверенно кивнув, я сглотнула. Кому вообще в голову может прийти, что он красавчик? Ну, симпатичный, конечно, если в глаза ему не смотреть. В них прячется что-то очень страшное, нечеловеческое. Если у человека с психикой что-то не так, то там только психиатр поможет. А ему определённо не помешает сходить к доктору. И это я молчу, что он подросток. Что будет, когда он вырастет?

— Кажется… поняла, про кого ты…

— Ой, его сложно не заметить, скажи? — улыбнулась Карина.

— Не знаю. У меня парень есть, — сухо отозвалась я.

Может, Матвей и не красавец по меркам общества, зато он искренний и честный, а это куда лучше.

— Ого, покажи фотку! — встрепенулась Карина, поудобнее усаживаясь на кровати.

Я не очень-то хотела показывать постороннему человеку что-то личное, но раз уж мы с ней будем вместе жить, то можно пойти на уступки. Разблокировав экран телефона, я повернула его ей. На рабочем столе как раз красовалась фотография с нашего похода в театр полгода назад. Я в строгом брючном костюме, а Матвей в чёрной рубашке и брюках. При воспоминании о том дне на губах расползлась улыбка.

Я несколько раз прямо намекала парню о том, что готова, но он каждый раз убеждал меня, что подождём до выпускного. Он тогда ответил, что мечтает, чтобы первый раз запомнился мне и стал идеальным.

На сцене показывали «Мастера и Маргариту», а Матвей так крепко сжимал мою руку, что я не могла сосредоточиться на постановке. Удивительно, но при наших доверительных отношениях мы решили не переходить черту.

— Ну, так себе, — резюмировала блондинка. — И хорошо, что тебе такие нравятся. Значит, мы друг другу не конкурентки?

— Эм. Я здесь, чтобы учиться. Парень у меня есть. Так что да — не конкурентки.

Оставшись довольной моим ответом, Карина вновь вернулась за телефон, а я спокойно пошла освежиться.

Мысли о том, что Левран может показаться кому-то красивым, совершенно меня не трогали. Подумаешь. Красота — субъективное понятие и, если человек достаточно глуп, чтобы оценивать только по внешности, это его проблемы.

Куда важнее, что у человека внутри…

А у Даниса внутри — что-то странное. Слишком острое. Слишком тёмное. Он не просто парень с холодным взглядом. Он будто… собран из осколков. Из тех, что режут, даже если не прикасаются. Я не знала его вовсе, но от одной его близости мне становилось не по себе, словно интуиция подсказывала: осторожно, рядом опасность.

Иногда бывает, что человек выглядит идеально, как сошедший с обложки, но стоит приглядеться, и ты уже не можешь понять, что пугает больше: его красота или пустота за ней.Я ведь не больная какая-то, чтобы купиться только на внешность.

Вот и Данис: красивая обёртка для чего-то, что лучше не разворачивать.

Я выдохнула, опустив взгляд в пол. Нет, меня не интересует, кто и как на него смотрит. И даже если он считает себя королём среди мажоров, это не моё дело. Моё — не сойти с ума за этот год, не потерять себя и, если повезёт, поступить туда, куда мечтала.

А любовь? У меня уже есть человек, который не превращает мою жизнь в хаос, не пугает до дрожи.

Матвей — это тепло. Спокойствие. Строительство, а не разрушение. Данис же — будто буря, которая идёт на тебя, даже если ты спряталась в подвал.

Тряхнув головой, я нахмурилась. Какого чёрта я вообще их сравниваю?! Это всё стресс от смены обстановки. Иначе никак не объяснить.

Переодевшись в домашнюю одежду, я вышла из душа и замерла. На кровати Карины сидел темноволосый парень, а на соседней — на моей — Лев. Он нагло листал книгу, которую я оставила на тумбочке.

Соседка громко рассмеялась и выдохнула клуб дыма из электронки. Я поморщилась от того, что мне придётся всё это терпеть целый год.

— О, новенькая, привет! — отшвыривая книгу в сторону, сказал Лев, но подниматься не собирался. — Чё, каво?

Льва не смущало, что я сверлю его максимально недружелюбным взглядом. Мне не понравилось, что он сидел на моей кровати и трогал мои вещи. Пусть и общежитие, но эти вещи принадлежат мне, и никто не имеет права прикасаться к ним без разрешения.

— Оу, ты чего так взбесилась, — рассмеялся парень, запуская руку в светлые волосы. — Расслабься, я пришёл с миром.

За спиной послышался смех, и я обернулась, наблюдая за тем, как темноволосый тянется к шее Карины, пытаясь поцеловать её.

— Глеб, прекрати! Мы здесь не одни, — пропищала блондинка, не сильно сопротивляясь.

Нет, я не была снобом и «нетакусей», я росла в обществе подростков и прекрасно знаю, что мы делаем за закрытыми дверьми, когда взрослые не видят. Это ведь часть взросления, чёрт возьми. Я и сама вела себя так же с Матвеем, но в проверенной компании, с человеком, которого люблю… А эта… Карина только что вздыхала по Данису и спустя мгновенье флиртует с другим.

Не собираюсь вешать ярлыки, но как-то всё само получается.

— Эй, новенькая, пошли на вечеринку? — моё внимание вернулось к парню на моей кровати.

— Я — Алиса.

— Да-да, Алиса. Ну так что, гоу?

— С территории выходить нельзя, — напомнила я, и за спиной снова раздался смех.

— Ого, Кари, у тебя тут монашка-настоятельница появилась? — заржал незнакомый парень. — Это тебе за все твои грехи карма прилетела…

— Так мы и не собираемся никуда выходить, — Лев поднялся и положил ладони мне на плечи, отчего я отстранилась.

Не люблю, когда меня трогают незнакомцы.

— Вечеринка прямо здесь. Школа организовывает, чтобы порадовать нас перед началом учебного года. Они вообще такие деятельные. Считают, что помимо учёбы, нам нужно иногда «снимать стресс».

— Я подумаю, спасибо за приглашение.

— Давай же, принцесса. Познакомишься с новым классом. Нам всё-таки целый год вместе учиться, тем более ты живёшь здесь. Нельзя отбиваться от коллектива, если не хочешь быть паршивой овцой. Ну?

Познакомиться с классом, понять, кто есть кто, где безопасно, а где лучше держаться подальше — это ведь тоже часть адаптации, верно? Лев, как ни странно, был прав.

Я приехала сюда не только учиться — хотя, конечно, это было главной целью. Но превращать свою жизнь в замкнутый кошмар, где я сижу вечерами одна в комнате, избегаю людей и делаю вид, что мне всё равно — это не то, чего я хочу. Я ведь не в тюрьме. И если я сразу отгорожусь от всех, то этот год действительно станет самым тяжёлым в моей жизни.

Я не обязана терять себя, чтобы вписаться, но и закрываться в своей скорлупе — не вариант. Я ведь не слабая. Просто мне нужно немного времени… и обещание самой себе:

Ты идёшь туда, чтобы наблюдать, не чтобы растворяться. Чтобы быть собой, а не угождать. И если тебе станет некомфортно, ты встанешь и уйдёшь. Без чувства вины.

Сжав губы, я подняла глаза и, стараясь говорить спокойно, кивнула:

— Хорошо. Я приду. Но без давления, ладно? Я просто посмотрю, что там.

Лев довольно улыбнулся, а Карина что-то прокомментировала, но слов я не услышала.

Троица ушла, оставив меня одну. Одноклассник сказал, что тусовка будет в восемь вечера в главном зале. Он предложил встретить меня, но я наотрез отказалась.

Сначала рука сама повела знакомые линии — очертания арки, плавный изгиб колонн, перспектива, уходящая вглубь, будто приглашая в иной мир. Я рисовала вход в здание, которого не существовало, — смесь старой европейской архитектуры и чего-то почти сказочного: витражи, изогнутые лестницы, тонкая резьба. Всё это выходило легко, будто рисунок уже давно жил во мне и только ждал, когда я его выпущу.До вечеринки было ещё достаточно времени, и я уселась за стол, открывая артбук и вытаскивая карандаши и лайнеры. Хотелось немного отвлечься.

Я подкрашивала окна тёплыми оттенками охры и розоватого золота, делала утончённые тени у каменных ступеней, добавляла детали к кованым балконам. Но всякий раз, когда рука тянулась к синему, чтобы добавить небо или подчеркнуть холодную тень, я отдёргивала её. Подсознательно, машинально. Просто… не хотелось.

Синий цвет был слишком близко. Слишком свежо в памяти. Синие глаза Даниса, пронизывающие насквозь. Синяя форма, от которой пахло новой жизнью и чужими правилами.

Я использовала всё, что угодно, кроме синего. Словно он забрал у меня право на спокойствие.

И пока я вела чёрным лайнером тонкие контуры кованых перил, я вдруг поняла, что у этого странного парня не получится сломать меня. Схватив глубокий синий оттенок, я принялась раскрашивать небо.

Вот так-то лучше. Это всего лишь цвет. Он не принадлежит человеку и, уж тем более, я не стану связывать его с тем, кто пугает.

Закончив рисунок, я довольно улыбнулась работе и, сфотографировав её, отправила Матвею. Тут же на телефон прилетело сообщение, что я просто волшебница.

Матвей — единственный, кому я могла доверить то, что создавала. Наверное, потому что он не пытался просто похвалить, а часто задавал вопросы, что значит то или иное творение. Он пытался увидеть глубже, чем я хотела показать.

К вечеру я была готова пройти ещё один небольшой, но важный этап своей новой жизни — знакомство с одноклассниками. Пусть не со всеми, пусть не близко, но хотя бы начать. От этого всё равно было не уйти. Прятаться дальше — значит добровольно поставить на себе клеймо «отшельницы». А я не для этого сюда приехала.

Я собрала волосы в высокий хвост — просто, но аккуратно. Слегка подвела глаза, выделив взгляд, не переборщив — ровно настолько, чтобы не выглядеть уставшей. Надела свою любимую футболку с надписью «Stay strange, stay real» — ироничную и немного дерзкую, будто отражающую моё внутреннее состояние. К джинсам с необработанным краем и белым кедам она подходила идеально.

Танцы меня, мягко говоря, не вдохновляли. Но поболтать, понаблюдать, узнать, кто есть кто — вполне. И выглядела я именно так: достаточно открыто, чтобы не пугать, и достаточно сдержанно, чтобы не казаться отчаянной.

Я вышла из комнаты, на мгновение задержавшись у зеркала в коридоре. Чужая комната, чужая школа, чужие стены, но в отражении я всё ещё была собой.

На лестнице уже слышались голоса — группы учеников стекались вниз, собираясь у выхода из корпуса. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал музыку, кто-то поправлял причёску. Я влилась в эту лёгкую суматоху, стараясь не выделяться и не теряться. Просто идти, в одном ритме с другими. Не спеша. Не прячась.

На выходе из общежития я всё-таки столкнулась со Львом, который весело помахал, предлагая идти вместе. Ладно, это всё равно лучше, чем тащиться туда в одиночку, ожидая, что кто-то обратит на меня внимание. Мне же не шесть, чтобы вот так просто подходить к кому-то, предлагая познакомиться и стать друзьями.

## Глава 7. Музыка

— Не бойся, Алиса. Мы тут дружелюбные ребята, никто не кусается, — расплываясь в улыбке, сказал Лев, пока мы шагали к главному корпусу.

На нём тоже была повседневная одежда. Футболка подчёркивала широкие плечи, а тёмные джинсы слегка потёрты на коленках. Только, в отличие от моей одежды, на его вещах красовались логотипы модных лейблов. Не то чтобы меня волновало то, что у него есть деньги на брендовые вещи, а у меня нет. Просто взгляд невольно цеплялся за такие детали, и приходилось напоминать себе, что мы из разных социальных классов.

По пути Лев постоянно останавливался, здороваясь то с одними, то с другими. Я подумала о том, что такими темпами мы никогда не доберёмся.

— Знакомьтесь, ребята, это Алиса. Моя одноклассница, — каждый раз говорил блондин, и я замечала на себе любопытные взгляды, от которых хотелось скрыться.

В конце концов, я и мой общительный одноклассник, а вместе с ним компания ещё из нескольких ребят, добрались до главного зала.

Двери распахнулись, и меня тут же окутал мягкий полумрак, подсвеченный разноцветными огнями. Музыка пульсировала, едва ощутимо отдаваясь в груди — ненавязчиво, но достаточно ритмично, чтобы задать нужное настроение.

У сцены стоял диджей в чёрной футболке с ярким принтом, наушники надеты наполовину: одна рука на пульте, другая — на регуляторе громкости. Он был явно в своей стихии: плавно переходил от одной мелодии к другой, чередуя лёгкие танцевальные треки с теми, что звучали знакомо каждому и вызывали одобрительный гул у толпы.

Сбоку вдоль стены стояли накрытые столы. На белых скатертях — аккуратно расставленные блюда с закусками: мини-бургеры, тарталетки, фрукты на шпажках, канапе. Чуть поодаль — напитки: бутылки с лимонадом, соки в стеклянных графинах, бумажные стаканчики и ведёрко со льдом. Никакого алкоголя, конечно. По крайней мере, официально. Но по тому, как несколько ребят перешёптывались у окна, становилось ясно: веселье у кого-то уже началось раньше.

Ведущий, молодой парень с микрофоном и прилизанными волосами, пытался поднять настроение публике. Он отпускал лёгкие шуточки, проводил мини-конкурсы, что-то выкрикивал в ритм музыке. То и дело мелькали вспышки телефонов: кто-то снимал видео, кто-то танцевал, кто-то отсиживался у стены, прячась в экран мобильного.

Я попыталась подобраться к стене, но Лев схватил меня за руку и потащил глубже.

— Наши вон там, — пояснил он, но руку убирать не стал.

Стараясь не думать о том, что этот жест слишком интимный, я шагала следом, пока мы не добрались до лиц, которые я успела разглядеть в классе утром.

— Чуваки, глядите, я новенькую привёл! — самодовольно улыбнулся Лев, подталкивая меня вперёд.

Такого внимания я не хотела. На меня тут же уставились, разглядывая и оценивая.

— Привет, — против воли я попыталась улыбнуться, но столкнулась с молчанием.

— Да ладно вам! Нам придётся учиться почти целый год, натяните улыбки и покажите, что вы все не засранцы. Девчонки, ну!

Девушка, стоящая ближе всех к нам, улыбнулась и протянула мне руку.

— Александра, — сказала она.

Следом подтянулись остальные, и у меня медленно сползал груз страха. Всё не так плохо, как могло быть.

— А ты чего себе нашу новенькую присмотрел? — отозвался кто-то из парней, кивнув на наши руки.

Резко разорвав контакт, про который уже забыла, я едва не провалилась сквозь землю.

— Алиса красивая девушка, — посмотрев мне в глаза, прямо ответил Лев. —Я бы не отказался приударить.

— Приударить в твоём случае — трахнуть и забыть, — вставила Александра, и весь класс заржал.

Мне вдруг стало неприятно от того, что меня выставляют в таком свете. Одно дело — проявить заботу и искренне предложить познакомиться, а другое дело, когда всё это предлог, чтобы… Я поморщилась.

— Саш, ну хватит. Было и было. То, что я трахнул тебя и бросил, не значит, что я так со всеми поступаю.

В компании все затихли, и я подумала, что это отличная идея, чтобы обозначить границы.

— У меня есть парень, — спокойно, но достаточно твёрдо сказала я, отводя взгляд и делая шаг в сторону. Хотелось как-то разрядить атмосферу, пока всё это не превратилось в дурацкий фарс.

— Правда? — тут же оживилась Александра, прищурив глаза. — А что за парень? Не отсюда?

— Он учится в обычной школе, в другом городе.

— Он чем-то занимается? Спорт, музыка, что-то ещё? — подключилась вторая девчонка с огненно-рыжими волосами, имя которой я ещё не успела запомнить.

Я чуть улыбнулась. От самой мысли о Матвее внутри стало спокойнее.

— Он барабанщик в группе. Играют в небольшом составе, иногда выступают. Ничего суперизвестного, но у них есть пара своих треков.

— Ого! — глаза у рыжей округлились. — Это же круто! У меня, например, бывший играл максимум на нервах. А тут — парень-музыкант. У него, наверное, длинные волосы? Татуировки? Пирсинг?

— Не совсем длинные, — я рассмеялась. — Волосы короткие, татуировок нет. Но ритм в крови — это да.

Девочки сразу же окружили меня ближе, начав сыпать вопросами: как он начал заниматься, сколько лет вместе, есть ли у них песни на музыкальных площадках. Напряжение потихоньку рассеивалось, я уже начала чувствовать, что это всё-таки можно назвать «знакомством».

И тут, будто гроза ворвалась в ясный день, с другого конца зала кто-то выкрикнул:

— О, Левран! Притащился-таки?

Голоса стихли, головы обернулись.

Он подошёл ближе. В чёрной рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу больше, чем надо, с руками в карманах. Медленно оглядел компанию и на секунду задержал взгляд на мне. Тёмная бровь поползла вверх, выдавая удивление. Внутри будто что-то щёлкнуло, как тонкий механизм, запущенный одним движением его глаз.

— Эй, Данис, дружище, — Лев положил свою руку на плечо парня, но тут же убрал её под его предостерегающим взглядом. — Вот рассуди. Тут наши дамы раскудахтались, что какой-то провинциальный музыкант лучше, чем я. Скажи, у меня есть шансы отбить новенькую у него?

Я уставилась на Льва со смесью раздражения и возмущения. Слышать такое не очень приятно, я не какая-то вещь, а человек. И мы не в девятнадцатом веке, когда можно было кого-то у кого-то отбить.

Он откинул голову чуть набок, лениво скользнув по мне взглядом — снизу вверх, будто оценивая, но не как человек, а как хищник, решающий, стоит ли вообще тратить на меня время.

На лице Леврана не было ни улыбки, ни тени эмоции. Только молчание и тишина, которая постепенно начинала давить, вытягивая из воздуха лёгкость вечеринки. Почему никто вокруг не замечает то, что вижу я?

Я сжалась, хотя внешне старалась не выдать ни одного лишнего движения. Он не смотрел пошло. Он смотрел… странно. Так, словно уже знал что-то обо мне, чего не знала даже я сама.

— Она не вещь, — проговорил он низко, спокойно, без намёка на веселье. — И, если бы была — тебе бы её всё равно не отдали.

По спине скользнуло то самое неприятное предчувствие, от которого сердце забилось чаще. Голоса в компании стихли окончательно. Даже Лев моргнул, кажется, не зная, как это воспринимать: как шутку или предупреждение.Кто не отдал? Что он вообще сказал? Это ведь все слышали?

— Чего ты такой напряжённый, братишка? — попытался отшутиться он. — Я же так, по-доброму. Смотри, Алиса и правда милая, а ты всё портишь.

— Подойдёшь к ней — сломаю тебе палец. Усёк?

Сначала мне показалось, что это слышу только я. Но Лев нервно рассмеялся, переводя взгляд от меня к Данису, а после послушно закивал, будто только сейчас осознал что-то.

— Понял, дружище. Не кипятись. Мне пальцы нужны, помнишь, что команде нужен отличный вратарь?

— Ладно, Алиса, у тебя есть телега? — Александра шагнула ближе, вытаскивая мобильник из кармана. — Давай добавлю тебя в чат класса.

Я была благодарна, что кто-то сместил внимание в другую сторону. Облегчённо выдохнув, я достала телефон и сканировала код с телефона одноклассницы.

Лев действительно перестал доставать меня, да и взгляд Даниса больше не беспокоил. Дыхание выровнялось, и в моей руке появился бумажный стаканчик с соком.Вечер набирал обороты, музыка звучала громче, и многие из нашего класса побежали на танцпол. Я осталась стоять в стороне, прижавшись всё-таки к стене.

Одноклассница Саша тоже осталась рядом, со скучающим видом оглядывая толпу.

— Как справляешься с переходом в новую школу? — неожиданно спросила она, заставляя повернуться к ней.

Каштановые волнистые волосы лежали небрежными прядями на плечах, а карие глаза не отрывались от танцпола.

— Ну, если честно, хреново. Но какие варианты, — хмыкнула я.

— Понимаю, но это пройдёт. Сама перевелась в десятом, казалось, мир рухнул, но в итоге, — она улыбнулась, обводя зал рукой, — как-то адаптировалась.

— Твоя семья тоже переехала откуда-то?

— Мы с мамой вдвоём. Она развелась с отцом, он остался в Италии, а она со мной вернулась сюда.

— Ого, Италия?! — искренне восхитилась я.

— Да. Ничего особенного там нет. Такие же люди, такие же проблемы.

— Ну что-то мне подсказывает, что в Италии приятнее, чем в городке под Екатеринбургом, — улыбнулась я.

Саша пожала плечами и улыбнулась. В отличие от моей соседки, одноклассница вызывала приятные ощущения. Невольно вспомнилось то, как Лев сказал, что «трахнул» её. Я поморщилась от того, что среди этих учеников в порядке вещей говорить такие вещи так открыто.

— Алиса, хочешь совет? — неожиданно спросила девушка, и я подняла на неё взгляд. — Лев хоть и мудила, но мудила честный, а вот Левран…

Пальцы на руках похолодели от того, что я снова в разговоре становлюсь невольной участницей беседы о нём.

— …а вот Левран — совсем другое дело, — закончила Саша тихо, почти шёпотом, не глядя на меня.

Я почувствовала, как пальцы стали чуть скользкими от влаги на стаканчике. Имя, которое только недавно перестало греметь в голове эхом, вновь прорезало воздух, и всё внутри сжалось.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Просто... будь осторожна, — сказала она так, будто мы обсуждали не человека, а что-то древнее, опасное, но красивое, как огонь вблизи. — Он... другой. С ним легко спутать интерес с опасностью. Он не любит, когда за ним наблюдают, но всегда знает, кто на него смотрит. Понимаешь?

— Не до конца, — честно призналась я.

Саша вздохнула и наконец посмотрела на меня. В её карих глазах отражались огни с потолка — тёплые, почти праздничные, и при этом такие неуместные в её тоне.

— Он тут главная звезда, хотя сам так не считает. Всё внимание вокруг него, почти все девчонки школы хотят его. Добавь к этому, что невероятно умён, метит в Оксфорд, прикинь? К тому же хоккеист.

— Ого, Оксфорд. Звучит круто, — выдохнула я, но всё ещё не понимала, зачем мне эта информация. — Саша, а к чему ты мне это говоришь?

— Да просто, чтобы ты не влюблялась, — вот так просто и прямо ответила одноклассница, а я закатила глаза и рассмеялась.

— Спасибо, конечно, но я повторюсь, что кроме моего парня мне никто не интересен.

## Глава 8. Страх

Не понимаю, почему я должна убеждать окружение в том, что Данис Левран мне абсолютно не интересен. Будто передо мной случилось второе пришествие, и я должна пасть к ногам, умоляя прикоснуться к чему-то священному.

Я не испытывала всеобщего благоговения к парню с пугающим взглядом. Он обычный старшеклассник. Ладно, необычный. Скрывающий нечто тёмное внутри себя, но я этим соприкасаться точно не собираюсь. С головой у меня всё в порядке.

Не дождавшись, когда тусовка закончится, я попрощалась с Сашей и отправилась к себе. После насыщенного дня я мечтала соприкоснуться только с подушкой и хорошенько поспать. Завтра начинается учёба, и мне нужно постараться, чтобы не облажаться.

Но только я вошла в комнату, как замерла. Сначала до меня долетели звуки, а после и вся картина целиком. Карина скакала сверху на темноволосом парнем. Я зажмурилась, но это не помогло.

Что за хрень вообще?!

— Эй, соседка, подожди, пока я не закончу! — обернувшись через плечо, заявила блондинка.

Руки сжались в кулаки. Нет. Это уже никуда не годится! Я, кажется, приехала в элитную школу, а не в провинциальное ПТУ.

Я резко захлопнула дверь, оставаясь в коридоре и размышляя, что делать дальше. Вот поэтому я не хотела ехать в какое-то общежитие… Я не готова к тому, что взрослая жизнь вот так резко распахнёт передо мной свои объятия.

Так, надо успокоиться, а после… когда представление в комнате закончится, поговорить с Кариной, что я не потерплю такого. Если подобное продолжится — я сообщу куратору. Становиться невольной свидетельницей разврата школьницы я точно не собираюсь.

Глубоко вдохнув, я пошла к лестнице. Возвращаться на вечеринку не было никакого желания, а вот переждать здесь — вполне.

Поднявшись на верхний этаж, я села прямо на ступеньки и достала телефон. Матвей около часа назад писал, что тоже пошёл с одноклассниками в клуб, будет играть там. Я послала ему улыбающийся смайлик и пожелала хорошей игры. Наверняка, он уже вовсю разыгрывается. Хотела бы я сейчас быть рядом с ним, а не здесь.

Я уставилась в экран, машинально листая галерею. Летние фото, прогулки с Матвеем, театр, солнечные вспышки на лице, его руки, сжимающие мои пальцы. Сердце немного успокаивалось от этих воспоминаний. На снимках было настоящее, в котором всё ещё казалось стабильным. Где всё шло по плану, где меня никто не выталкивал за пределы личных границ, где комната принадлежала только мне.

Пальцы остановились на снимке с концерта — Матвей за барабанами, сосредоточенный, будто весь мир для него — это ритм. Я долго смотрела на этот кадр, чувствуя, как что-то в груди сжимается от тоски.

Но вдруг — лёгкое шуршание и шаги. Неторопливые, тяжёлые, словно человек никуда не спешит, а просто идёт. И этого уже было достаточно, чтобы по телу прокатился неприятный холодок.

Я медленно подняла глаза.

Ну конечно. Кто же ещё мог появиться тут, когда мне просто хотелось тишины?

Левран остановился на верхней ступеньке, положив руку на перила. Свет от настенного бра отбрасывал на его лицо резкие тени. Он смотрел сверху вниз, и в его взгляде не было ни удивления, ни осуждения — только ровное, почти скучающее равнодушие.

— Что ты тут делаешь? — спросил он, будто заметил уличную кошку на подоконнике.

— Жду, пока комната освободится, — хмыкнула я, поднимаясь на ноги и убирая телефон. — Твои родители случайно не забыли предупредить, что в общежитии элитной школы ученики могут спать друг с другом?

Он слегка приподнял бровь, будто оценивал не саму фразу, а то, что я решилась её произнести.

— Ты ведёшь себя так, будто это тебя удивляет.

— А разве нет? — бросила я, чувствуя, как во мне снова вскипает раздражение. — Может, у вас тут так принято, но я не из среды, где секс случается между уроками химии и английским.

Он молчал. Несколько секунд просто смотрел тем самым пристальным, выверяющим взглядом, от которого внутри всё становилось прозрачным.

— Слушай, — уверенно поднимаясь, я с вызовом заглянула в его глаза, — чего ты так на меня смотришь постоянно? Я ценю, что ты воспринял слова своего отца всерьёз, но за мной не надо присматривать. Мне не десять и голова на плечах.

Данис шагнул ближе, и воздух между нами вдруг стал тяжелее. Я почувствовала, как внутри всё сжалось в тугую пружину, а мышцы напряглись, будто тело само знало: надо отступить, убежать, уйти. Но я не двинулась. Потому что это было бы бегством. А с чего мне убегать от него? Мы два старшеклассника…

Он остановился так близко, что я ощущала исходящее от него тепло. Или, может, это был холод, замаскированный под близость. Его взгляд… чёрт, эти глаза. Они не смотрели, они вскрывали.

Я подняла подбородок, не желая отводить взгляд, и в этот момент он медленно поднял руку. Пальцы, длинные и сухие, с точным движением, как у хирурга или убийцы, коснулись моей щеки, скользнули к уху и аккуратно заправили выбившуюся прядь волос.

Я хотела сказать что-то. Что-то колкое. Что-то, чтобы разрезать это безумное напряжение. Но он заговорил первым.

— Ты знаешь, почему я не отрываю от тебя взгляд, Алиса? — его голос был низким, чуть хрипловатым, но обволакивающим, почти сонным. — Потому что в тебе есть трещина. Я её вижу. И мне интересно, сколько нужно, чтобы она раскололась.

У меня перехватило дыхание. Мозг будто выключился, оставив только пульс в горле и тепло под кожей. Он не сказал ничего откровенного. Ничего пошлого. Но в этих словах было что-то такое, от чего внутри всё перевернулось.

— Ты… — начала я, но язык не слушался.

Он молча посмотрел мне в глаза, будто выискивая разрешение. Или слабость.

А потом он поцеловал меня.

Не нежно. Не мягко. Жестоко, с нажимом, словно проверяя, выдержу ли. Я замерла, не отвечая на прикосновения. Мир перестал двигаться. И только когда он отстранился, я заметила, что хваталась пальцами за перила, будто без опоры могу упасть.

— Не притворяйся, что тебе это не понравилось, — тихо бросил он и ушёл, оставив меня стоять на верхней лестничной площадке с дрожащими руками и сбитым дыханием.

Мне понадобилось время, чтобы просто... дышать. Сердце всё ещё билось, вырвавшись из ритма. Руки дрожали, как после бега. Я обхватила себя за плечи, стараясь успокоиться, собрать воедино то, что Данис разорвал одним прикосновением.

На телефон пришло уведомление о сообщении:

«Мы отлично отыграли. Люблю тебя!»

В висках глухо застучало. Сначала негромко. Потом сильнее. Ровный ритм его слов начал разламываться в моей голове, как раскат молота.

«Люблю тебя», — напечатала я в ответ.

К горлу подкатила тошнота. Горькая, давящая. Не от поцелуя — нет. От предательства самой себя. От того, как легко я позволила кому-то войти туда, где всегда был только один человек. Где должен был быть только Матвей.

Я судорожно вдохнула, отстранилась от стены, но казалось, она всё ещё давит мне в спину. Этого не должно было случиться. Это не может быть мной.

Нажав на блокировку экрана, я спрятала телефон в карман, словно это могло стереть реальность.

До комнаты я дошла в каком-то трансе. Мне было плевать, если Карина и её дружок ещё не закончили. Пусть проваливают.

К счастью, внутри не обнаружилось никого. Только удушливый запах чужой близости. Зарычав, я открыла форточку и упала на кровать, закрывая голову руками.

Я не могла сообразить, что произошло. В какой момент я позволила или показала ему, что он может перейти черту. Ни в какой! Не было с моей стороны ни одного импульса. Только что я подверглась насилию. Да, такой вид тоже бывает. Когда кто-то переходит те границы, которые ты не позволяешь переходить.

Нет... нет.

Схватив телефон, я выбрала контакт мамы и замерла. Надо позвонить ей, рассказать о том, что произошло и о том, что я хочу немедленно уехать отсюда. Стены этой элитной школы прокляты и пропитаны ядом.

— Милая, привет!

Я не заметила, как держала телефон у уха. Не помню, как нажала вызов и ждала, когда гудки сменятся голосом.

— Как первый день в школе? Познакомилась с ребятами? — тон оставался приветливым и дружелюбным. Он никак не вязался с бурей, которая царила внутри.

— Мам. Я хочу к вам, — сдавленно произнесла я.

— Что, уже? — рассмеялась она. — Нет, Алиса. Только на выходные. Учись, и я не только про уроки. Тебе надо становиться самостоятельной, а то так и будешь до пенсии у моей юбки сидеть.

— Мам. Я серьёзно, — прошептала я, сжимая пальцы на телефоне до боли. — Мне тут... плохо. Неприятно. Я не хочу здесь оставаться. Я не чувствую себя в безопасности.

— Алиса, — её голос стал мягче, но по-прежнему уверенным, как у человека, который думает, что знает, что происходит. — Это просто адаптация. Все через это проходят. Первая неделя всегда самая тяжёлая. Новая школа, новые люди. Ты просто растерялась. Это нормально.

— Ты не понимаешь... — сдавленно выдохнула я, чувствуя, как подкатывает ком. Слова застревали в горле, как колючки. Я не могла сказать прямо. Что он сделал. Как я себя чувствую. Как будто, если скажу, всё станет реальным и необратимым.

— Милая, — продолжила мама уже спокойнее, — ты уехала учиться в отличную школу. Мы столько сил вложили, чтобы ты получила шанс на будущее. Неужели ты готова отказаться от всего из-за первых трудностей?

Я замолчала. Потому что это не просто трудность. Это было как трещина, прошедшая по мне. Но она не видна. И потому — не считается.

— Ты ведь сильная, я знаю. Справишься. Станешь увереннее, научишься решать такие ситуации сама. Это и есть взрослая жизнь, Алис. Тебе надо научиться справляться, даже когда тяжело. Не убегать сразу, как только что-то идёт не так.

— У меня... просто чувство, что я здесь не на своём месте, — выдавила я. — Будто я чужая. И всё не так, как должно быть.

— Конечно, ты так себя чувствуешь, — мягко ответила мама. — Но ты адаптируешься. Привыкнешь. У тебя получится. Главное — не замыкаться в себе. Общайся. Расскажи, что тебя тревожит. Я всегда на связи, но ты должна научиться справляться. Сама.

Я молчала, уставившись в потолок. От маминого голоса становилось одновременно легче и хуже. Она не знала. Не понимала. И если я не скажу, так и не узнает.

— Я люблю тебя, — тихо сказала она в конце. — И горжусь тобой.

— Я тоже... — прошептала я. — Спасибо.

Когда звонок закончился, я так и осталась лежать, прижав телефон к груди, чувствуя, как что-то внутри меня медленно оседает. Я осталась одна. Но теперь с выбором: проглотить всё и выжить или найти способ вернуть себе своё «я».

## Глава 9. Границы

Учебная неделя началась так, будто учеников мгновенно окунули в ведро холодной воды, заставляя очнуться. Никакой плавной адаптации после каникул, никаких поблажек.

Я была рада занять мозги как на занятиях, так и в комнате после уроков. Мне нужно было больше знаний, больше задач, больше предметов, чтобы не провалиться в огромную яму вины.