Наталья Назарова
Антихрупкость. Да, я говорю вам нет

Лотос

Сквозь тину гнилостных болот,

среди рассеянных лучей дневного солнца

изогнул изящный стан один цветок -

священный лотос чистоты.

Он просыпался на заре,

пронизан липкой чернотой,

и стряхивал небрежно грязь,

и плечи ровно расправлял.

Росой божественных щедрот

он омывал изящный стан

и, встрепенувшись естеством,

сам становился божеством.

Он не был выше и сильней,

но никогда, но никогда

всей тине гнилостных болот

не удавалось очернить его святое естество.

К нему не приставала грязь.

И он, мудрец, не замечал

среди рассеянных лучей дневного солнца

грязь и смрад, что там колышутся, внизу.

Он был священным божеством.

Liberte

Осеннего солнца сияющий лик,

омытый росою осеннего утра,

читает неспешно сердечную сутру.

Я смысл её мудрый сегодня постиг:

свобода от права быть тем-то и тем-то,

не с теми, не там и себе вопреки,

подобно удару послушной щеки,

становится душной незапертой клеткой.

Но я не приемлю ударов-пощёчин –

в них мудрость плебея заложена лишь.

Любой превращается в серую мышь,

живя на краю некомфортных обочин.

Победная песня звучит по-другому:

нет смерти, нет старости, мыслей и чувств.

Я в утренней сутре опять возвращусь

к непознанной мудрости, к вечному Ому.

И, словно омытый осенней росою,

взгляну безмятежно в сияющий лик.

Достигнет нирваны на вечность, на миг

священное солнце свободы босое.

Мы с Вами

Я хочу разговаривать с Вами

И в глаза Ваши прямо смотреть.

Ваше сердце – «унылая клеть»,

Вы решили когда-нибудь сами.

Мои руки не бьют по щекам

и не лезут навязчиво в душу.

Что спокойствие Ваше, и сушу

не сдаю океанам-рекам.

Потому что есть Вы и есть Я.

Мы отдельные два континента.

Чту бесценные наши моменты,

потому что мы с Вами семья.

Будем жить

Словесной трескотни поток нещадно хлещет тут и там.

И как его остановить? Лишь отстраниться, замолчать.

Другие ценности теперь. Но любование собой

отнюдь не целостности знак, а признак слабого нутра.

Поступки больше ни к чему. Не делом меряют успех,

а бесполезной трескотнёй и восхвалением себя.

Скучает кто-нибудь по тем, по настоящим, временам,

когда опорой была честь? Что, времена сейчас не те?

Жаль, измельчала глубина, и нет стремительных высот,

и можно всё теперь купить, и можно всё теперь продать.

Не познаётся высота, не поддаётся глубина

рабам словесной трескотни. А значит, будем! Будем жить.

Обыкновенный день

Догонит зло шальная пуля

и вилы выстрелят на грех.

В обыкновенном дне июля

замолкнет чей-то злобный смех.

Злорадству перекрыл дорогу

какой-то маленький пустяк,

и как ты злом других не мучай,

не исчезают просто так,

не пивши крови, злодеянья –

у них есть автор и цена.

Во всех пределах мирозданья

любая магия видна.

Не спи, трясущийся от злобы,

не расслабляйся. Есть свой срок,

когда тлетворные микробы

к тебе вернутся на порог.

И злобный смех застрянет в горле,

и вдруг закатятся глаза.

Следы деяний не затёрли.

Не вдруг померкнут небеса.

В обыкновенном дне июля

стреляют вилы, как на грех.

Следы меня не обманули.

Напрасным был злорадный смех.

Завистнице со стажем

Тебе давно уже за тридцать, а из любимых – только кот.

В VK унылую страницу открыв, далёкий идиот

захочет вдруг усыновиться или телесных вдруг утех.

Не Жар, конечно, ты, не птица, и вызываешь только смех.

Но лучше смех, чем только жалость. Ни вдохновения, ни солнц.

Начать с себя – какая малость! Но манит свет чужих оконц.

А фейки что, не помогают самооценку поднимать

и к недотёпе-идиоту лезть в виртуальную кровать?

Под сорок – это уже много, но нет для счастия ума.

Меня разглядываешь строго, сверх преисполнившись дерьма.

Не влезай. Убьёт.

Я думаю не на твоём, не на твоём пишу,

и радуюсь не для тебя, не для тебя дышу.

Ты – тень, ты – мимо, ты – никто для разной для меня,

и белое твоё пальто – наивная броня.

Всё видно по твоим глазам – трусливым, алчным, злым,

и стыдно даже небесам за твой эстрадный грим.

Не пахнут деньги; продавать «учительский» посыл

не ново, как и создавать в сети «надёжный» тыл.

Боишься умных. Не для них комедия твоя.

«Разумных» доводов твоих приелась болтовня.

Овец наивных ты стрижёшь умело, и враньё

наивным овцам продаёшь, но это – вторсырьё.

Воровка смыслов и трудов, расплата началась,

и был ошибкою тот день, когда ты пробралась

в мои владенья, но теперь сполна оплатишь счёт.

В мой умный дом закрыта дверь, и – не влезай. Убьёт.

Камнепад

А потом на голову сыплется камнепад –

за воровство, враньё, за сказанное невпопад…

И ты чешешь грустно тупую свою башку

и мечтаешь прибавить сажень к своему вершку.

А потом тревога требует убегать –

от постылого старого мужа в чужую кровать,

от ответа за воровство, враньё, за сказанное невпопад…

Ты не можешь остановиться, и призраки тьмы не спят.

А потом, на рассвете, умаявшись от беготни,

написав подробно, как чилят твои ступни,

ты уснёшь на время поверхностным нервным сном,

и осыпятся камни зыбких твоих основ.

Зарево

Капли дождь развесил правильно

на ветвях, и на бегу

я в уме читаю Правило,

тку красивую строку.

Как вчера сияло зарево,

путь рисуя на снегу!

Фиолетовое марево

оберега сберегу.

Глаз настырный и завистливый

из тумана извлеку

и верну ему осмысленно

бумеранг, метель, пургу.

Всё плохое отправляется

в дом на зыбком берегу.

Каждый день земля вращается,

возвращая зло врагу.

Превратив слова в молчание,

Бог ответил на снегу:

нет истории печальнее,

чем завидовать врагу.

Личный путь

Из священного источника,

зарождая абсолют,

создаётся что-то прочное,

что потом осознают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.