Андрей Кот
Гном Облом

Посвящается Настасье, Егорке, Катюшке и маленькому Феде

Первое знакомство

– Ух ты! Ух ты! – громко выдохнул маленький гном и вытер пыльной ручкой свой лоб.

Он пересек высокие горы и добрался до границы своего мира. Перед ним раскинулась пропасть, внизу которой виднелся мир людей.

Маленький путешественник достал из потертого кожаного чемоданчика огромный-преогромной телескоп.

Гном подкрутил в нем всякие колесики и принялся внимательно изучать долину.

Судя по всему, он остался доволен.

– Нашел! – крикнул он и захлопал в ладошки, приплясывая.

Какой прекрасный человек!

Он станет другом мне на век,

Зовусь я – гном Облом,

Нам будет весело вдвоем.

Облом пел, а его блестящие ботиночки скрипели в такт этой странной песенке.

Наконец он закружился так сильно, что не устоял и плюхнулся на землю. Гном быстро перекувырнулся на спину и забормотал себе под нос:

– Дом точь-в-точь как мой. Та же крыша, окошки, дворик…

Он нахмурился, что-то прикидывая в голове.

– Все же необычно, что человек – маленькая девчонка… Ведь другого шанса спасти город не будет.

Однако лицо его быстро расплылось в улыбке, и он убежденно сказал:

– Телескоп Невезунчика не может ошибаться. Это дружба с первого взгляда!

Он задумчиво смотрел на облака, когда почувствовал дрожание земли.

– Трещины уже близко. Пора, – сказал он себе и громко втянул предательски появившуюся сопельку обратно.

(Надо сказать, дорогие ребята, что он был еще совсем маленький. Хотя у него была и густая бородка, и бровки кустиками, и носик с большую картошку, которая так и просилась в кастрюльку, но ему только исполнилось двадцать пять лет. Для гномьего народа – это совсем не возраст, ведь они живут гораздо дольше нас. Поэтому он еще не научился сморкаться, как взрослый, а только незаметно вытирал нос рукавом.)

Наш дружок достал из своего чемоданчика складной радужный зонтик. Очень красивый, правда с дырочкой, заклеенной абы как кусочком скотча.

Облом послюнявил палец, потрогал заплатку на прочность и поохал. Но затем решительно махнул рукой и громко завопил:

– К спуску готов! А ты? – он повернулся к своему спутнику, с которым мы обязательно познакомимся позднее.

Не дожидаясь ответа, гном закинул свой чемоданчик с лямочками за спину. Затем обеими руками схватил зонтик и смело прыгнул вниз.

Его таинственный спутник скользнул следом.

Надежда города гномов

Пока наш храбрый гномик спускается вниз на зонтике, как на парашюте, давайте-ка я расскажу то, что успел разузнать об этом храбром народце.

(Однако поклянемся на мизинчиках сохранить их тайну в секрете! Ведь мы не хотим, чтобы какой-нибудь злодей узнал про их существование. Эти волшебные гномы очень доверчивые и беззащитные.

Хорошо, что мы с вами знаем, что нельзя без мамы и папы разговаривать с чужими дядями и тетями! Вдруг они только притворяются добренькими, а на самом деле хотят выведать у нас какую-нибудь важную тайну?

Но нас так просто не обмануть, ведь правда же?)

Итак, все началось, когда наш маленький герой появился на свет.

Вся семья собралась на пир, чтобы поздравить его гордо улыбающегося отца и скромную матушку.

– И как же вы назовете этого карапузика? – проскрипела самая старая-престарая прапра-и-еще-много-раз-пра-бабушка. – Давайте в этот раз подберем удачное имя!

Она носила на шее забавную штуку, которую врач прикладывает к нашей груди и просит нас дышать или не дышать. Старушка была единственная в племени, кто мог правильно произнести ее название: “Фо-нен-дос-коп”.

Чтобы не забыть это словечко, она частенько его выкрикивала. О, что тут начинало твориться! Гномы разбегались в разные стороны и прятались по своим крохотным домам, боясь, вдруг это какое-то страшное заклинание.

Глупышки! Мы-то с вами знаем, что ничего страшного в этом приборе нет, просто он помогает врачу восхищаться, как славно у нас все внутри работает. Только представьте: сидит такой печальный-печальный доктор в своем кабинете. Вы заходите, даете ему вас послушать, и вот он уже готов пуститься в пляс.

Ах, если бы гномы только знали, какой это чудесный прибор. Но откуда? У них-то своих врачей нет. Они все болезни лечат малиновым вареньем и большой ложкой меда.

Вот и в тот раз среди собравшихся родственников был двоюродный дядюшка, который вернулся из приключения сильно простуженным.

В походе он отважно шел под дождем и старался выбирать самые большие, самые глубокие лужи. Он храбро прыгал в воду, и брызги разлетались очень далеко и высоко под его красными резиновыми сапожками. Просто загляденье! Вот только одна беда – скоро его вязаные носочки промокли и стали громко хлюпать от воды. А на следующий день захлюпал нос. Все бы ничего, но еще через день дядюшка принялся громко и выразительно чихать. О, как он чихал! Да он был просто чемпион по чиханию.

Он широко-широко открывал рот, сжимал свои круглые глазки, глубоко втягивал воздух и: “ОБЧХЫ!” Будто сотня слонов пробегала в тот миг по комнате, а маленькие фарфоровые чашечки дребезжали в шкафу. Даже симпатичный парик прадедушки взлетал над его лысенькой головой от силы этого чиха.

– Но так не бывает! – сейчас строго поправит меня ваша мама или папа, – Наверняка он просто произносил: “апчхи!”, как и все мы!

Но нет, говорю же я вам, у него был особенный талант. И здесь мы подходим к очень важному заявлению. Всем нужно приготовиться!

Та-рам! У каждого гнома была одна своя собственная черта.

Это все как у людей. Кто-то лучше всех рисует, и их картины кажутся нам самыми красивыми. А кто-то лучше всех управляет самолетом и поэтому возит нас в путешествия.

У любого человека есть талант. Если вы еще не узнали свой, не волнуйтесь, он обязательно в вас раскроется, чтобы радовать других людей.

Как бы я хотел угадать, что же вы умеете делать лучше других. А знаете, что? Напишите мне письмо или нарисуйте, я буду очень рад. Только вы уж постарайтесь!

В отличие от нас с вами, все гномы еще умели немножко колдовать. И каждый добавлял в свое волшебство частичку себя.

Поэтому у троюродной тетушки Облома цветы вырастали такие же квадратные, как кубики с буквами, из которых она ужасненько любила складывать слова.

А один гном, родной брат папы Облома, был очень рассеянный. Он работал на почте, и письма по его волшебному приказу кружились и летали самолетиками из дома в дом по всему городку гномов. Вот только одна беда, частенько они прилетали не по тому адресу!

Хорошо, что гномы были очень порядочные и знали, что нехорошо читать чужие письма. Хотя очень-очень хочется!

Поэтому они весело хватали конвертики и бежали относить их в правильный дом.

–А почему весело-то? – спросите вы?

Ну как же: ведь это прекрасный повод сходить в гости, а еще получить “спасибо” за доброе дело!

Получается, не всегда случайные ошибки приводят к плохому, если рядом друзья и родные, которые готовы броситься на помощь.

Никто не сердился на рассеянного почтальона, а наоборот были рады той суматохе, которую он создавал каждый день.

Именно поэтому, когда простуженный двоюродный дядюшка громко чихал, то делал это мастерски.

И вот он в очередной раз широко раскрыл рот, чтобы чихнуть именно в тот момент, когда вся родня увлеченно перебирала подходящие имена для Облома.

“Об… – громогласно начал он заводить свой могучий чих, но тут его перебил старший брат новорожденного.

Ему исполнилось два годика, он выучил десять слов и очень по этому поводу важничал. Он свысока смотрел на брата, подозревая, что с частью его любимых игрушек придется расстаться в пользу этого розовощекого, безусого карапуза.

И ему стало грустно, что закончилась его беззаботная жизнь единственного любимчика семьи. Он задумчиво почесал свою мягкую детскую бородку и завопил на весь дом:

– Л-о-м!

Простуженный дядюшка так и застыл с раскрытым ртом.

Где-то вдалеке истошно завизжала кошка, упала сковородка.

Вернее, не так. Упала сковородка, затем завизжала кошка. Из старинных часов выскочила кукушка и запрыгала-заскакала, как баловный ребенок на кровати.

В комнате запахло серой. Наверняка от волшебства. Правда, те, кто оказался рядом с дальним родственником из пригорода, маленьким гномом с заросшей клюквой бородой, осуждающе косились на него и отступили на шаг назад. Сам он вытянул шею и озирался по сторонам, пытаясь всем видом показать возмущение чьей-то дерзкой выходкой.

Все ахнули. Волшебство свершилось, имя нашло своего хозяина.

– Об-лом? – хватаясь за сердце, произнесла мама в тишине и стала сползать по стенке на пол.

Отец отважно пытался держаться и рвал на себе бороду.

– Почему? Но почему все в нашем городке получают странные прозвища? Трясун, Чихун, Вера Павловна, Отвертка и Неваляшка? прапра-и-еще-много-раз-пра-бабушка Фазенда-как-то-там-дальше?

– Фонендоскоп!

– Да-да! Именно! Фарингосепт! – Папа грозно потряс не совсем чистым пальцем. – Что за злая судьба кружит над нами? Возможно, где-то в других городах живут Лютик, Добрунька или Смехунчик! А у нас – Ржачик. Полюбуйтесь! У нас горе, а он по полу катается.

Все гневно посмотрели на несчастного гнома, который глазами скорбел вместе с семьей и усердно прикрывал себе рот, но смех прорывался на свободу. Да и что он мог поделать, ведь именно в этом был его неповторимый талант.

– Каждый знает, что в волшебном мире имя определяет суть героя, – продолжал горевать отец.

– Ви херлих леухтет Мир ди Натур, – сонно пробормотал какую-то скороговорку сильно заросший гном с всклокоченными от долгого спанья волосами.

– Да подожди ты, Вера Павловна, со своим четвертым сном… Ну вот почему к нашему лучшему садоводу прицепилось имя МарьяИванна? Ведь какие фрукты, ягоды у нее, а трава какая – кустами колосится! Любо-дорого посмотреть, ведь могли же назвать Травница или Ягодка. Нет, МарьяИванна и все тут, – гном-отец от горя вырвал еще один клок волос из бороды.

Толпа запричитала. Каждому захотелось поделиться своей обидой.

– Ти-и-и-хо! – прокричал седой древний гном и на трясущихся ножках в ковбойских сапожках вышел вперед.

Он оглядел всех одним диковатым глазом, потому что другой был не виден из-за косматых длинных бровей, и прошамкал:

– Помню давным-давно в 1861 году, когда государь император… – он озадаченно умолк, и почесал голову, отчего букашки и гусеницы, которые жили в его густых волосах бросились врассыпную. – А нет, этого я не помню! Но вот что я точно помню, что однажды проклятие с нашего города снимет молодой гном по имени…

Он постоял, потом трясясь вернулся к столу с едой, где принялся жирными от рагу пальцами перебирать и рассматривать пирожки на свету, будто в каком-то из них было спрятано не варенье, а золото.

(Вы же знаете, дорогие детки, что сперва нужно глазами выбрать хлебушек или булочку на общей тарелке, и только потом брать ее руками? А вы – их уважаемые родители?)

Наконец, почувствовав прикованное к себе молчаливое внимание, он повернулся к ним и недоуменно спросил, приложив руку к уху:

– Ась?

– Имя! Какое имя? – беспокойно взмолилась родня, боясь, как бы дед раньше не унес тайну в могилу, и жалобно протянули к нему руки.

– Не помню, ну пусть будет этот ваш… – сокрушенно буркнул себе в усы дед и недовольно топнул ногой. – Облом!

Вдали прогрохотал гром, и большой портрет основателя их города Невезунчика свалился с треском на пол.

Никто не обратил внимания на эти странные знаки. Все любовались, как надежда города на избавление от проклятия засунула себе обе ноги в рот и пыталась прогугукать свое имя.

Так наш герой обрел не только свое имя, но и смысл жизни в довесок.

Еще немного историй из жизни гномов

Как вы уже догадались, настоящие гномы совсем не такие, как их описывают в книжках или кино.

Конечно, было бы презабавно, если бы через пару страниц сказки эти угрюмые бородачи в кованных доспехах выпрыгнули из книжки, выхватили секиры с топорами и побежали за вас мстить хулигану Сереге из соседнего двора!

Или по взмаху вашей властной руки, громко рыча, их дикая толпа отправилась бы на поиски соседнего короля эльфов, чтобы проверить, чует ли он, чем пахнет ваш кулак!

Или, если вы – папина принцесса, то для защиты такой благородной дамы гномы разорвали бы пару-тройку отрядов неугомонных гоблинов и орков на привале, где-нибудь у паркового фонтана в теплый августовский вечер.

Но нет. Они просто безобидные крохи, которых мы без особенного микроскопа с увеличительными стеклышками даже не сможем разглядеть.

Гномихи напоминают тех добрых тетушек-продавщиц из магазина, для которых правило “вежливость – лучший способ к сердцу покупателя” – главный смысл в жизни.

Все гномы одеваются необычно, чередуя унылые цвета с яркими вставками. На ножках они носят разнообразные сапожки, туфельки, ботиночки на высокой подошве, низкой подошве, вообще без подошвы. Сколько бы вы ни искали, вы не встретите ни одной одинаковой пары.

На лицах у женщин не растет борода, как бы ни наговаривали на них завистники. Гномихи справедливо считают, что если существует косметика, то ею надо пользоваться с избытком.

Они считают себя очень привлекательными, хотя мы бы, скорее, их назвали милашками: широкие щечки с ямочками и круглые глаза, как у кукол.

Поговаривают, что у самых старых и вредных на носиках-картошках прорастают глазки́. Хотя я думаю, что просто надо хорошо умываться, как завещал нам великий Мойдодыр.

Мужчины считают, что в неухоженности кроется настоящий шарм, хотя и не понимают значения этого словечка.

Их утренние водные процедуры начинаются с возюкания щеткой по зубам и этим же заканчиваются. В особые праздничные дни добавляется осторожное выковыривание засохшей корочки из глаз одним послюнявленным пальцем и осторожной пробой добытого на вкус.

Зачем они так делают – для меня загадка.

Если для женщин волосы – предмет гордости, то для мужчин – волосы – это же просто волосы! Поэтому-то в них постепенно обустраиваются разные букашечки, хорошо растет рассада и даже грибы.

Известен даже случай, что у достопочтенного мэра города Козыря в буйной шевелюре завелась целая семейка мышей. Некоторые подозревали, что она взяла управление его головой в свои черные лапки.

Конечно же, это не так. Гномы склонны преувеличивать.

Сбор гостей

Что у настоящих гномов не отнять – это их знаменитое гостеприимство.

С замиранием сердца ждут они приезда родни. Каждый принимает живое участие в подготовке.

Родители с утра начинают возиться на кухне. Мама готовит, а папа встревает со своими дельными советами, которые несомненно помогают маме. И она сразу же ласково благодарит его за помощь.

Наконец глава семейства отчаливает из кухни, перепробовав все блюда. Совершенно успокоенный, он доверяет своей жене доделать самое простое: приготовить праздничные блюда до конца, убрать на кухне и начинать накрывать на стол.

Он же совершает несколько финальных кругов по дому перед приземлением на уютный диванчик, вдруг кому-нибудь еще потребуется его совет.

Почувствовав, что поле битвы опустело, из своей комнатушки выглядывает бабушка. Опираясь на трость для ходьбы, она замирает у двери и чутко прислушивается, как охотничья собачка. Затем гулко стуча своей палочкой по полу, от звуков которой по всему дому поднимается праздничное настроение, она спешит на кухню.

Ведь ей тоже хочется помочь! Бабушка внимательно приоткрывает все крышки на кастрюльках. Наконец, убедившись, что все в порядке – удаляется, донельзя довольная скорым пиром.

Перед молодцеватым появлением деда на кухне, там быстро пробегают маленькие детки-гномики. Их задача помочь родителям прибраться – выполнена на ура! Игрушки разбросаны по местам, пятно на ковре блестит новизной, а руки – в грязи.

Дедушка заглядывает во все шкафчики и наливает себе сиропчика.

От кашля.

Из настоянного малинового варенья.

И вот все готово к приходу гостей.

Слышите? Кто-то уже подходит к маленькой зеленой двери с венком из омелы.

Тук-тук.

Примерно так начинался десятый день рождения нашего Облома.

Бабушка связала ему белые носочки и настаивала, чтобы он их непременно надел. Дедушка для торжественности момента отдал ему свой галстук-бабочку. Старший брат, который перерос именинника на голову, всунул ему в руки коробку со своими поломанными солдатиками и с особым наслаждением принялся тянуть Облома за уши.

– Ра-а-аз! Два-а-а! … Де-сять!

Облом решил, что его мучениям настал конец, но не тут-то было.

–Ра-а-сти бо-о-ольшо-о-ой – не будь ла-а-апшо-о-ой! – закончил поздравления брат и убежал.

Облом проверил на месте ли его горящие уши. На всякий случай натянул на них вязаную шапочку, которую ему подарила бабушка на прошлый день рождения.

Он вздохнул, но тут же обрадовался, когда услышал, что пришли гости.

Блистая платьем из пуха диковинных птиц, первой на пороге стояла тетушка Провсенасвете. Она слыла самой умной в семье. На все в жизни она имела свое уверенное мнение и щедро им делилась.

Пожалуй, если бы она еще при этом прочла хотя бы одну книгу, то точно бы засияла еще больше.

Вежливо отпихнув мать, на любимый ковер дедушки выступила обутая дочь тетушки Провсенасвете – Ая. Сердце деда подпрыгнуло, остановилось в прыжке, засомневалось немного, прислушиваясь к себе: а есть ли смысл? И снова пошло.

Скинув кроссовки и оставив их валяться посредине комнаты, Ая тихо буркнула себе под нос что-то среднее между: “здрасте-е-е” , “я норм”, “привет”. Однако весьма вероятно, что это был просто вздох.

Но нет, я не хочу так плохо думать. Ведь все мы знаем, как важно здороваться и улыбаться. Точно все?

Тем временем Ая, игнорируя остальных, забилась в креслице в углу.

Она немедленно принялась слать и получать письма с такой скоростью, что из них можно было выложить мост и добежать по нему до получателя.

Правда, некоторые письма-самолетики улетали из-за волшебства рассеянного почтальона не по адресу, но делу это не мешало.

У гномов нет интернета, нет компьютеров и телефонов, зато стоило им только подумать о письме, как оно тотчас же возникало в воздухе, написанное почерком хозяина.

– Ну-с, дорогой наш Облом, – монотонным голосом начала тетушка Провсенасвете и одарила именинника таким взглядом, что он натянул свою шапочку на нос.

– Д-да? – пролепетал бедняжка.

– Вот. Держи от нас подарок, – она сунула ему в руки альбом для рисования и замерла, холодно осматривая племянника.

– Спасибо, – шепнул он и отступил за мамину юбку.

Тетушка Провсенасвете сделала шаг в сторону, чтобы не потерять его из виду и продолжила:

– Это не простой альбом, на его страницах рисунки оживают и двигаются.

– Какая прелесть, – хлопнула в ладоши матушка именинника. – Не правда ли, Обломчик?

Облом глубже спрятался за маму и удивился ее восхищению: ведь все альбомы в городе гномов были волшебные! Нет, конечно, ему нравился подарок, и он обязательно положит его к остальным девяти альбомам, подаренным тетушкой, но…

– А еще… – решила не сдаваться тетушка Провсенасвете, но тут попугай на ее плече истошно заорал: “Бегите, глупцы!”

Птичий пух на платье тетушки заволновался вместе с ней от подобного неслыханного поведения.

Попугай ударил себя в грудь крылом, всем видом показывая, что это он просто поперхнулся и на всякий случай прикрыл оба глаза, имитируя невинный сон.

Госпожа Провсенасвете подозрительно осмотрела пернатого говоруна. Несчастная птица, внутренне холодея и как-то по-новому ощущая под своим хвостом пух погибших за меньшие злодеяния товарищей, старалась из последних сил держать глаза закрытыми.

Время потекло медленнее. Воздух заискрился огоньками, а известная нам кукушка из прошлой главы боялась высунуться из часов.

Пожалуй, пока они играют в гляделки, я быстренько расскажу вам про этого загадочного попугая.

Говорят, он был верным спутником известного всему города путешественника Неугомона. Каждый раз как только этот гном возвращался домой из странствий, он обнимал жену и детей, выпивал три кружки ароматного черного чая с брусникой и снова уходил искать на… свою голову… приключения.

Как видите, имя наложило на него проклятье. Он был готов мчаться на помощь всем, но не мог провести и лишней минуты с дорогой семьей.

(Поэтому, пока с вами не приключилась схожая беда – обнимайте крепче своих родных и проводите с ними больше времени!)

Так вышло, что единственный, кто неразлучно делил все тяготы походной жизни с Неугомоном, был его попугай Аристарх.

Он заучил несколько бессмысленных фраз из отважных приключений и частенько повторял их: “Я всегда – за!”, “Еще по одной и – домой!”, “За дам – стоя!” и “Бегите, глупцы!”

– Ну что же мы все в дверях стоим,– попытался разрядить обстановку папа, чувствуя как искры перескочили уже на его волосы.

– Действительно, – раздался раздраженный голос с улицы, – у нас здесь уже очередь, как в женский туалет в театре.

Как вы догадались, гномы живут в маленьких уютных домиках. У них не слишком большие прихожие, поэтому задерживаться в проходе не стоит.

– Пойдем к столу, – потащила мама Провсенасвете.

Попугай почувствовал, что опасность миновала, и сделал два действия одновременно: широко открыл один глаз, будто только проснулся, и быстро сглотнул воздух.

Вслед за тетушкой Провсенасвете забежали две двоюродные бабушки и принялись мять, обнимать, душить, щекотать, целовать упирающегося из последних сил именинника.

Мимо них, не задерживаясь, проскользнули на кухню рассеянный дядя и его супруга МарьяИванна, поздравительно постучав почти задушенного в объятьях любви гномика по голове.

– Как годы летят! А я ведь Облома вот таким помню, – грустно качая головой, показал почтальон именинника размером с мышку при помощи пальцев.

Дядя распахнул холодильник и с интересом заглянул внутрь. Оба с утра трудились в саду, жгли осеннюю траву и теперь испытывали сильный голод после хорошо выполненной работы.

МарьяИванна согласно кивнула. Странно, но в день рождения племянника, в эту осеннюю пору, ее душу всегда тянуло на милые философские разговоры.

Оба посмотрели друг на друга красными от переживания глазами и яростно вгрызлись в бутерброды с колбасой и сыром.

Ая решила отдохнуть от переписки, схватила альбом Облома и гордо всем заявила:

– А я такой альбом за день могла в его возрасте нарисовать. Но мне уже это неинтересно, – и швырнула подарок куда-то в угол.

– Да, да, – подхватила с дальнего угла тетушка Провсенасвете, – все учителя в один голос твердили, что Ая прекрасно рисует.

Обе уважительно кивнули друг дружке, словно обменялись в детском дневнике ласковыми стишками.

Дед, кряхтя и охая, сполз со стула и полез в тумбочку. Он долго там копошился под пристальным взглядом мамы Облома, которая с большим трудом смогла закрыть раздувшуюся от хлама тумбочку.

Наконец с радостным криком, рассыпав все сложенные вещи, он достал старый граммофон. Старый гном усердно сдул с него пыль, которая повисла в воздухе и осела на головах всей родни.

Дед успокаивающе подмигнул застывшей матери Облома.

Попугай снова невпопад посоветовал глупцам бежать.

А граммофон зашипел, завыл и заквакал ужасными звуками, пока не превратился в приятное трио, которое позвало загадочную красавицу кататься на неведомом теплоходе.

– Все к столу, – долгожданная фраза разорвалась волшебной петардой в комнате.

День рождения

Гномы любят поесть. С этим сложно спорить. А вкусно поесть они любят особенно!

Когда мама позвала всех к столу, гости, еще толпившиеся в прихожей и на улице, стали друг друга поторапливать.

Передние влетали в дом, скомканно поздравляли именинника, не отрывая глаз от угощения. Они вручали малышу подарок и без промедления семенили к праздничному столу. Задние обеспокоенно вытягивали шеи вперед и нервно переглядывались, пытаясь подсчитать свои шансы добраться до стола раньше, чем остальные приступят к еде.

Старая прапра-и-еще-много-раз-пра-бабушка Фонендоскоп за истекшие десять лет моложе не стала. Она совершенно забыла о празднике. И вот, возвращаясь из парикмахерской, где ей покрасили волосы в очаровательный фиолетовый цвет, она случайно подъехала узнать, чего все ждут.

Как же ее преобразили новости.

Страшное подозрение, что теперь из-за своей забывчивости она может лишиться праздничного пирога, прожгло ее изнутри. Старушка принялась подгонять своих потомков крепким словом. Размахивая фонендоскопом, как ковбой лассо, она бойко разогнала свою инвалидную коляску до опасных скоростей, совершенно позабыв об элегантно уложенной прическе.

Коляска задребезжала-завизжала и, на полном ходу влетев в дверной проем, застряла в нем точно посередине. Наездница пролетела несколько шагов по инерции и со страшными звуками кувыркнулась на полу несколько раз.

Все ахнули. Граммофон запнулся.

Прапра-и-еще-много-раз-пра-бабушка поднялась в звенящей тишине и как ни в чем не бывало ловко юркнула на свободное место за праздничным столом.

(Я быстренько напомню папам и мамам не нарушать скоростной режим. И всем-всем обязательно пристегиваться в автомобиле!)

Аристарх, не веря в собственную отвагу, удивленно прокурлыкал: “За дам – стоя!?”

Напряжение спало. Граммофон радостно завопил: “Сюрприз! Сюрприз! Да здравствует сюрприз!”

И все облегченно загалдели. Папа заботливо положил подушку на стул Облома, чтобы он сел повыше и мог видеть всю свою многочисленную родню.

Мама разливала всем душистым чай с мятой. А дедушка с гномом Чихуном расположились в уголку и лечились сиропчиком от кашля, увлеченно рассказывая друг другу забавные истории.

Постепенно на улице зашло солнце. В доме зажгли разноцветные фонарики, которые кружились и рисовали на стенах причудливые узоры из света и теней. Всем было тепло и уютно.

Ая много рассказывала о себе. Она думала, что все в семье обожают слушать о ее успехах.

– А я лучше всех в классе играю в шахматы.

– Ой, точно, она такие задачки решает, – умильно смотрела ей в рот тетушка Провсенасвете.

– Мда, – протянула Ая, – но и вообще я жутко популярна в классе. Это даже немножко мешает.

Все закивали, ведь иначе и быть не могло!

Облом сидел и немного завидовал. Он не был самым умным в классе, а в шахматах он постоянно путал ферзя с королевой. Его школьный дневник был весь изранен красными чернилами.

Он не был баловным. И старался прилежно заниматься, но всегда в важный момент что-то случалось.

Вот, к примеру, на прошлой неделе по дороге в школу он встретил ревущего Озоруна, который учился в младшем классе. И вместо того, чтобы пойти на контрольную, Облом до обеда искал потерявшуюся машинку.

Влетело потом обоим.

“Но как объяснить взрослым, что я не мог оставить товарища в беде?” – пожал плечами Облом.

Учительница обожала вызывать маму в школу, где потом сочувственно держа ее за руку целый час рассказывала, что с таким поведением надеждой города не стать и не избавить гномов от проклятия. А вот кем можно стать – она шепнула маме тихо на ухо, после чего та долго смотрела на стену глазами полными от слез.

– Э-хе-хе, – горевал именинник, посасывая чай из красивого темно-синего блюдечка с золотой каемочкой и кусая губы. – Ну ничего, вырасту, я им всем покажу.

Ая же решила не дожидаться, пока вырастет, и показать всем прямо сейчас.

– А еще я лучше всех жонглирую, вот смотрите, – она увлеченно схватила ароматно пахнущие булочки со стола и принялась подбрасывать их к потолку.

Следует заметить, что взлетали они действительно отлично, правда, вот приземлялись не в руки девочки, а на пол.

– Это просто неправильные булки, у меня идеально получается мячами, – капризно оставила свое занятие Ая.

– Ну не чудо ли она! – восхищенно захлопала в ладоши Провсенасвете.

– Я всегда – за! – попал в настроение Аристарх и получил зернышко в награду.

– Вот, кстати, о булочках… – не теряя темпа, счастливая мать вундеркинда обвела всех гордым взглядом. – Я сама-то не пеку, руки берегу, но, пожалуйста, пользуйтесь моим советом. Лучше тесто добавлять в джем, а не наоборот!

– А вот еще, а вот, смотрите, – Ая выхватила из кармана губную гармошку и заиграла так, что коты со всего города бросились наутек, не в силах вынести звуки страданий неизвестного кошачьего героя, гибнувшего в этот миг от рук бессердечных мучителей.

Чувствуя, что слушатели не до конца прониклись глубиной ее таланта, девочка стала приседать и подпрыгивать.

В перерыве между ее трелей над столом гремели обрывки фраз ее умнейшей матери:

– На березовых бруньках… школьное образование… воздушный змей… выборы мэра… продажи игрушек… гномья мастерская!

Облом незаметно взял кусочек любимого яблочного пирога, вздохнул и тихо ускользнул в свою комнату.

Последнее, что он услышал, был судорожный крик попугая:

– Еще по одной и домой! Еще по одной и домой!

День города

Каждые двадцать лет гномы выбирали себе мэра. Ну, как выбирали, всем и так было известно, что Козырь – самый “лучший”. А зачем что-то менять, если и так хорошо?

Гномы настороженно относились ко всему новому. Одежда и игрушки кочевали от старших детей к младшим, вызывая реки слез при расставании.

Гномы донашивали носочки до дыр, штопая их так часто, что со временем те полностью меняли свой цвет и форму. У особо умелых хозяек носки обретали новую жизнь и могли стать даже элегантной шапочкой или мочалкой.

Так и мэр города каждый раз словно перерождался и вертелся для волшебного населения, как недавно купленный праздничный шар.

Все отмечали, что он был приветлив и мил. А как элегантно он умел махать рукой, приветствуя жителей! Особо впечатлительные гномихи даже падали в обморок от восторга. Он носил изящные вельветовые пиджаки всех цветов радуги, неизменную бабочку и трубку. Нет-нет, он не курил – отлично знал, что это очень вредно для здоровья.

Единственная прочитанная им книга была о приключениях сыщика Шерлока Холмса. С тех пор он решил, что трубка должна придать ему остроты ума. Сработало это или нет – не нам судить, но на все собрания он являлся с ней в руке.

Гномы подглядывали за миром людей и брали из него что-то интересное для себя.

Жаль, что мы не можем так же хорошенько присмотреться к их обычаям и перенять кое-что полезное и доброе: например, любить близких, какими бы странными они нам ни казались.

Забота о процветании города отнимала у мэра так много времени, что очереди к нему на прием становились все больше и больше.

Мэр гостеприимно всех зазывал к себе, но секретарь стоял стеной, пробиться через которую было невозможно.

Любимым праздником для гномов был день основания города. По улицам проходил танцевальный карнавал, который заканчивался обязательным заводом городских часов.

Согласно легенде, сам основатель Невезунчик, чей портрет висел на самом почетном месте в каждом доме, установил на ратуше эти волшебные часы. И он предупредил своих сородичей: “Ухаживайте за ними! Пока часы идут – беззаботной жизни гномов ничего не грозит”.

Правда, по уверениям Фонендоскоп, которая слышала его совсем крохотной девчушкой, он сказал немного иначе:

“Хе-хе, веселимся, танцуем, ребята! Время еще есть! Все оплачено”.

А на ее вопрос: “Дядя Невезунчик, а что будет, если часы остановятся?” – основатель города страшно побледнел, будто встретил призрака, и прошептал: “Большой бада бум!”

Мэр города во всем любил размах. Подготовка к празднику всегда начиналась с его любимой фразы: “Все лучшее – для народа! И за счет народа!”

На центральной площади выставляли прозрачный шар, куда аккуратно вписывала на бумажечках свои имена вся детвора города. А как же иначе, ведь тот, чью записку доставали, становился королем или королевой праздника.

Накануне вечером Облом страшно волновался и несколько раз подходил к маме:

– Мама, а вдруг меня наконец-то выберут? Что же я буду делать?

– Не волнуйся, мой маленький, – погладила его мама по растрепанным волосам, – твой папа и я однажды были победителями и справились со своей ролью.

– Это же вы, а то я! – вздохнул Облом и так грустно посмотрел на родителей, что даже обычно занятой своими бесконечными делами папа отложил газету и обнял сына.

– Открою тебе маленькую тайну. Все волнуются, когда им приходится делать что-то новое и очень важное. Главное помни, что твои близкие рядом и верят в тебя.

Утром маленький народ стекался на площадь с разных уголков города. Дед Облома принес граммофон, из которого играла веселая музыка.

В воздухе пахло сладкой ватой.

Гном Призмун сделал радугу. Ее лучи прыгали с одного озорного лица на другое, вызывая крики хохота.

Наконец на помост вынесли шар с именами. Застучали барабаны.

Под громкие аплодисменты и вздохи проигравших мэр громко прочитал имя Облома.

– Ура! – закричали радостные жители.

Родители подхватили сына и вынесли на сцену.

– Я так и знал! – сокрушался и одновременно радовался Облом.

Мэр повесил яркую желтую ленту через плечо избранника, нахлобучил ему на голову корону из вороньих перьев и вручил специальный ключ от городских часов.

Из дедушкиного граммофона рявкнула бразильская самба, да так громко, что в небо взмыли все птицы в округе.

Гномы, смеясь и толкаясь, построились паровозиком и замерли в ожидании сигнала.

Мэр провел Облома на первое место, наклонился и что-то прошептал ему на ухо.

– Объявляю танцевальный карнавал открытым, – робко повторил вслед за ним маленький король праздника.

Он нашел глазами своих гордых родителей и закричал так громко, что его усики с бородкой затрепыхались и взмыли вверх.

“Бего-о-м марш!”

Дело-то в том, что на один день король получал волшебную силу, и все-все слушались его приказов.

От волнения вместо танцевального шага он отправил всех бежать!

Гномы, схватились друг за дружку и рванули с места в карьер, как благородные рысаки. О, как они плясали! Они притоптывали, приседали, хлопали в ладоши, подпевали, вскидывали вверх руки. Веселье просто искрилось в воздухе.

Первое время всем даже понравилось, как задорно все началось. Гномы оборачивались и подмигивали друг другу.

Однако постепенно в цепочке возникло легкое роптание. Подпевание превратилось в обрывистое подвывание, а подвывание сменилось хрипом отчаяния. Строй зашатался и рассыпался.

Не сдавался только лучший танцор города со странным именем Они-танцу-не-помех. Из последних сил он пытался показать всю подготовленную программу до конца. Целый год он репетировал и оттачивал до совершенства каждый прискок, притоп, пируэт и прыжок.

Этот праздник должен был стать его триумфом.

К сожалению, танец грациозного лебедя со стороны стал удивительно похож на бег отчаяния среди запертых туалетных кабинок. Когда уж прямо вот-вот набузюкаешь в штанишки.

Странное дело, но единственный, кто поддержал танцора, был дедушка Облома. Он прихлебывал свой сиропчик от кашля, бил себя ладошками по груди и выкрикивал: “Опа! Опа!” После чего его руки и ноги сами по себе принимались рисовать какую-то загогулину. Движения были очень далеки от карнавальных па и больше напоминали попытку загнать сбежавшую курицу обратно в курятник.

Так они и домчались до башенных часов втроем, оставив позади стенающих гномов.

Облом сжал ключ покрепче и взбежал по винтовой лестнице наверх. Часы вблизи казались огромными.

Волнуясь, малыш отыскал глазами маленькую замочную скважину. Он задержал дыхание, вставил ключ в заводной механизм и сделал первый оборот.

Что-то внутри звякнуло и заскрежетало. Часовые колесики, страшно скрипя, завертелись в разные стороны. Часовая стрелка закрутилась в обратную сторону.

Часы задребезжали.

Народ внизу ахнул.

– Смотрите, смотрите, – истошно завизжали гномихи, тыча пальцами на башню.

Громкий металлический гул пронесся над площадью. Стрелка сорвалась с циферблата и, крутясь в воздухе, унеслась со свистом прочь.

“Да что я сделал не так?” – схватился за голову Облом.

Одна за другой пружины выпрыгивали из часов и норовили попасть в него.

Маленький гном отбежал за угол и испуганно наблюдал за происходящим.

Вдруг шестеренки и колесики замерли и высыпались из часов. Минутная стрелка опустилась на полшестого и больше не двигалась.

Наступила гнетущая тишина. Городских часов больше не существовало.

Граммофон издевательски заурчал песню:

– Старинные часы еще идут…

Песню подхватили громким воем собака и чье-то дитя.

Изгнание

– Время пришло! Пророчество начало сбываться! – выступил вперед древний дед в ковбойских сапогах и охотничьей колбаской в руке.

Гномы, как по команде “равняйсь”, повернули головы в его сторону.

Он откусил большой кусок и с таким задумчивым видом принялся ее пережевывать, словно пытался подсчитать точное количество перчинок.

– О каком пророчестве… – начал мэр, но осекся.

Древний дед вскинул руку вверх, призывая всех к тишине. Все напряженно замерли.

– Нет, – сокрушенно замотал головой старик после короткой паузы и проникновенно добавил, – что ни говори, а раньше колбаса была лучше.

Гномы открыли рты от удивления, как маленькие галчата от голода. Он обвел всех печальным взглядом.

– У вас, наверное, есть вопросы?

Все лихорадочно закивали.

– Есть они и у меня! – рявкнул он, достал левую ногу из своего сапожка и яростно почесал пятку сквозь дырявый носок. – Все-таки интересно, где этот мошенник Кошкин мясо берет?

Он принялся выискивать подозрительным взглядом колбасного мастера. Оскорбленный гном выразил свой протест тем, что мгновенно затерялся в толпе подальше от жгучего глаза древнего деда.

– Соль… перец… шпик… свинина… и отборная говядина! – словно вколачивая страшный приговор судейским молотком, дед грозно выкрикивал знакомые каждому ценителю колбасы слова. – Больше ничего отродясь веков туда мы не клали. Что за мода на ин-но-ва-ции, которые аж сводят скулы при жевании?!

– Да забудь ты, дедушка, о колбасе, – ласково, как с больным, обратился к нему мэр.

– Как забыть? – непонимающе, как на умалишенного, зыркнул глазами древний дед. Он весь сжался, как барс перед прыжком на зазевавшегося козленка.

– Да у нас же беда-а-а…

Ковбойский сапог аккуратно впечатался в лоб мэру, всполошив семейство мышей в волосах главы города.

– Я те дам – забыть о колбасе! Ты еще скажи: перейди на хлеб и воду. Хорошо, хоть еще зрелищами нас обеспечиваешь по полной программе.

В подтверждение своих слов древний дед махнул рукой в сторону разрушенных городских часов.

– Вот-вот, – потирая шишку, обиженно заявил Козырь. – Надо придумать, как дальше-то быть!

– А чего тут думать: на приключения выслать паренька и вся недолга! Он все накрутил, ему и раскручивать.

Старый гном прокашлялся и фальшивой улыбкой позвал:

– Где наш специалист по поломке часов? Где надежда города?

Заботливые руки услужливо вытолкнули упирающегося Облома из толпы.

– Сколько тебе уже годков, малец?

– Двадцать пять…

– Ого! Двадцать пять! Да Гайдар в твои годы полками командовал. Хотя подожди, это же из другой сказки…

Дед почесал затылок, критически рассматривая гнома.

– Конечно, мал ты еще, но видать судьба у тебя, горемыки, такая!

Он уставился на небо, припоминая что-то, потом быстро затараторил, странным образом вылупив свой единственный глаз.

– Держи ноги в тепле, а спи на твердом. Вытащи меч-кладенец из камня, под который вода не течет, да только не пей той водицы из козлиного копытца – не поможет потом даже малиновое варенье. Ехал грека через рака, а у Саши мешок сушек, и диабет не за горами. И главное помни: лондон из э кэпитал оф грейт бритен! Ну, Кошкин, ну зараза, ну что за колбаса у тебя такая – в голове моей опилки. Да-да-да!

Древний дед рухнул на спину, закрыл глаз и захрапел на всю улицу, оставив всех жителей в немом молчании.

Раздался грохот, и одна за другой огромные трещины поползли по земле и стенам домов всего города.

Не просыпаясь, древний дед вскинул руку и назидательно потряс остатком колбасы перед носом Облома.

– Разыщи человека, который поможет тебе. С каждым добрым делом ты будешь избавлять гномов от проклятия имен, и в конце мы превратимся в благородных э…– в этот момент прорицатель сладко почмокал губами и перевернулся на бок. – Но помни: время на исходе – наш город уже начал умирать! Высокие налоги и демографическая яма…

Конца пророчества уже никто не слушал.

Как гуси спасли однажды человеческий Рим, так и попугай Аристарх решил сыграть свою птичью роль в гномьей истории. Нагнетая тревогу, он завизжал свою коронную фразу так сильно, что стеклянная посуда в домах начала лопаться:

– Бегите, глупцы!

Что-что, а паниковать гномы и сами прекрасно умели. Скажу вам по секрету, в этом деле их даже подбадривать не было нужды.

Родители хватали детей, дети – игрушки, а стариков не надо было и подгонять – они легко задавали темп всей безумно орущей ораве, разбегающейся по домам.

Скоро на площади остался только мерно сопящий древний дед и разбросанные части городских часов.

Облом отправляется в путь

Родители затащили Облома в дом. Быстро заперли двери и ставни. Мама без сил упала в кресло и зарыдала, а отец встал рядом с ней и гладил ее по плечу.

Облом молча поднялся к себе.

Там он достал из-под кровати старенький потертый чемодан и сложил в него все нужные вещи для путешествия: мыло, котелок, фонарик, сменные вещи, телескоп, клей, карандаши, бумагу, ножницы, липкую ленту и маленький ножик.

Дверь тихо скрипнула, и вошел старший брат. Он протянул радужный зонтик и подмигнул. Братья впервые обнялись после многих лет сражений и взаимных упреков.

– Все-таки хорошо, что у меня есть младший братишка, – смущенно сказал старший и похлопал малыша по плечу.

Облом крепко прижался к нему и всхлипнул.

– У меня лучший старший брат на свете!

– Хочешь, я пойду с тобой?

Облом замотал головой.

– Нет, нет. Я должен это сделать сам. Ты оставайся и присмотри за родителями.

Старший брат понимающе кивнул.

– Мы будем тебя ждать. Слышишь? Возвращайся поскорее!

Он взъерошил волосы Облома, из которых немедленно вспорхнули две бабочки и закружились над головой. Брат отступил на шаг и уже другим голосом сказал:

– Покеда, хиляк! Не разрыдайся там на первом же повороте.

Облом ответил ему в тон.

– По себе других не судят, нытик!

Старший брат хмыкнул и вышел.

Облом грустно посмотрел ему вслед, затем решительно захлопнул чемоданчик, подхватил его и пошел вниз.

Услышав его шаги на лестнице, мама подбежала к выходной двери и отрывисто сказала:

– Не пущу! Облом, ты еще слишком мал для приключений. Подрасти еще годик-другой!

В этот миг жуткая трещина пробежала по стене у камина, расколола мраморную полку, с которой попадали и разбились любимые мамины горшки с цветами.

– Мама, ты же видишь, – Облом показал на беспорядок, – у нас нет времени. Город гибнет, и я должен этому помешать. К подвигам не готовятся, их просто совершают.

Облом бросил быстрый взгляд на отца. Тот подал ему свой старый компас, по-взрослому пожал руку на прощание и подошел к жене. Ласково взял ее за плечи и отвел от двери.

Выскочили бабушка с дедом. Дед всунул внуку банку малинового варенья, а бабушка протянула ему свою палку для ходьбы.

– Когда почувствуешь, что нашел нужное место – воткни эту палку в землю.

Облом вопросительно посмотрел на бабушку.

– Все сам увидишь. А теперь ступай, малыш, весь город в тебя верит!

Облом быстро обнял свою семью, надел свою вязаную шапку и распахнул дверь. Он сделал неуверенный шаг, потом еще один – так и вышел за калитку.

Гном обернулся и еще раз посмотрел на родной домик, утопающий в розах. Он с грустью взглянул на окошко своей комнаты, из которого так часто рассматривал город и мечтал о приключениях, сидя на подоконнике.

Ему стало очень грустно и жалко себя.

Мир впереди показался ему таким огромным и пугающим, что он тут же почувствовал себя очень маленьким и совершенно беззащитным.

Облом понял, что еще немного, и он со слезами бросится обратно в отчий дом и спрячется, как в детстве под столом.

– Не раскисай! – сжал зубы Облом. Он глубоко вдохнул через нос, досчитал до пяти и уже увереннее пробормотал: – Пора!

Дедушкин граммофон подхватил его мысли и бодро запел:

– Пора в путь-дорогу! В дорогу дальнюю, дальнюю…

Маленький гном шел по опустевшим улицам своего города и с нежностью смотрел, как выбегали жители на крылечки и молча махали ему на прощание.

– Я обязательно все исправлю, – пообещал он себе и сжал кулачки.

Луна улыбнулась храброму путешественнику и выкрасила его тропинку в серебряный свет. Когда он добрался до леса на окраине города, к нему со всех сторон слетелись светлячки. Маленькие огоньки закружились, затанцевали рядом с Обломом, освещая для него загадочный, ночной лес.

Ему было почти не страшно, ну разве что маленькую капелюшечку, и даже стало немного весело. И он запел:

Отправляясь в дальний путь,

Свою ты храбрость не забудь!

Встреча в лесу

Ночь была теплая. Небо подмигивало Облому далекими звездочками. Он весело бубнил свою песенку и брел, куда глаза глядят. То есть, совершенно не обращая внимания на дорогу.

Вдруг он стал замечать, что ночные светлячки начали разлетаться по своим домам, оставив его одного в темноте.

– Пожалуй, достану-ка я свой ручной фонарик, – сообразил Облом.

Желтый луч прорезал ночной лес.

– Погасите свет! Погасите свет! – раздались раздраженные голоса откуда-то из кустов. – Ходют тут всякие полуночники. Спать мешают.

Раздался громкий бульк.

Облом испуганно замер, но собрался с духом и вежливо спросил:

– Извините, пожалуйста. А кто это?

– Кто-кто. Рукотворное явление вашего народца, – последовал раздраженный ответ.

– Простите? – не понял гном.

– Плоды жизнедеятельности.

– А?

Послышался грустный вздох и очередной бульк.

– Мусорная куча, говорю.

И только тут Облом заметил, что ночной ветерок не очень-то и свеж. Он внимательно пригляделся и вдруг услышал громкий бульк уже за спиной.

Он подпрыгнул от ужаса, развернулся в воздухе и завопил.

– Ой, ой! Не голоси ты так! – скривившись, как от приступа зубной боли, попросила темная горообразная фигура, вся утыканная бесполезным хламом.

Облом закрыл рот ладошкой и отступил на два шага назад. Куча подплыла на два шага к нему. Он сделал еще шаг назад. Она – шаг к нему.

– Слушай, если это какой-то новый гномий танец, то давай, может, разнообразим его? Покружимся или сделаем несколько шагов вбок? Туда-сюда, обратно – не очень-то приятно, – предложила мусорная куча.

– А п-почему вы умеете говорить? – заикаясь, спросил гном.

Куча фыркнула, и рой навозных мух, которых бабушка Облома за красоту называла изумрудными, взлетел и зажужжал над нею.

– Велика премудрость. Всякий знает, что говорить легче, чем думать. А я же не просто здесь лежу. Я познаю мир. Пропускаю через себя выброшенные вещи и книги. Размышляю. Выбрасываю парниковые газы. Честно признаюсь, не знаю, что это за газы такие, но, думаю, что-то полезное. Наверняка однажды докажут, что это очень хорошо для фигуры. Ученые – они такие, все что хочешь могут доказать.

Куча задрожала, как желе на тарелке, и издала свой очередной бульк. Зеленое облачко с шипением унеслось ввысь. Облом судорожно заткнул нос рукой.

– Одним ветром с человеческой стороны занесло в меня медицинский журнал. В нем один врач клялся, что по утрам все просто обязаны есть овсянку…Б-рр-р!

Куча растеклась в лужу и снова собралась.

– Второй убеждал отказаться от завтрака вовсе! А третий доктор доказывал, что полезно спать до обеда и есть одни только куриные яйца. И вот как быть? Пожалуй, спать до обеда я смогу без проблем, но даже у меня заболит животик на одних-то яйцах. И как быть с этой проклятой овсянкой? Б-рр-р!

Облом пожал плечами. Гномы смутно себе представляли, что творилось у людей.

– Странно, а мой папа говорил, что нужно подумать, а лишь потом сказать.

– Нет, – авторитетно заявила куча, – главное говорить с умным видом, а что – уже не так важно. Все равно найдутся глупцы, которые тебе поверят. Зачем напрягаться с мыслями? Так уж устроен мир.

Куча забулькала, как кипящий бульон. Было видно, что ее интересует эта тема, и она очень хотела поделиться своими рассуждениями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.