# Золото для дракона

Манон Марешаль

Вот уже сто лет как девушек Даннотара отдают в жёны таинственному колдуну из замка. Все прежние невесты исчезли бесследно, и теперь очередь дошла до юной дочери мэра.

Но что, если на этот раз невеста окажется не той, кого ожидал колдун? Да и сам он тот ли, кем казался?

В тексте есть:

горячий (просто огненный) красавец-колдун

взрослая героиня, которая на трудном жизненном пути сохранила доброе сердце

малыш-дракончик

отношения, полные заботы, уважения и нежности

женская дружба, взаимная поддержка и простая человеческая порядочность

драматичные события

счастливый финал

## 1.

Городская площадь Даннотара сияла огнями праздника. Сегодня была Ночь Урожая: 31 октября жители благодарили бога и природу за плодородное лето и запасы еды на зиму.

Посреди большой площади жарко горел костёр, вокруг которого обычно танцевали незамужние девушки. В этом году танцевать было некому: новая волна оспы выкосила половину города, но особенно молодых. Люди держались подальше от костра, обходили его по дуге, словно бы избегая, поглядывали с тоской. Многие потеряли своих детей.

Однако жизнь всё-таки продолжалась: над площадью висел праздничный гул, голоса горожан то и дело сбивались на смех, откуда-то доносились звуки разухабистой мелодии: это местный юродивый играл на своей полуразбитой скрипке с тремя чудом уцелевшими струнами.

Вскоре народ потянулся к деревянному помосту на краю площади. Люди тянули шеи, надеясь поверх чужих голов увидеть парадную процессию, которая приближалась от городской ратуши. По толпе пронёсся шёпоток:

– Мэр… Мэр Оллбрайт… И дочка с ним… И она?.. Ага…

Через минуту на помост поднялся господин Оллбрайт: немолодой, но крепкий мужчина с уверенной осанкой. Его вьющиеся каштановые с проседью волосы были расчёсаны на косой пробор, а бакенбарды аккуратно пострижены. Серые глаза светились умом. Властно оглядев толпу у помоста, мэр повернулся к своей дочери: лицо его озарилось улыбкой, черты стали мягче, – и протянул руку, чтобы помочь ей подняться по деревянным ступеням.

Юная Лазурита была прекрасна, как осиянный утренней зарёй небосвод, в честь которого её и назвали. Скромно потупившись и аккуратно придерживая пышные юбки нежно-розового платья, она поднялась по лестнице и встала рядом с отцом. Отсветы яркого пламени костра легли на её лицо, подчёркивая гармоничные черты.

По толпе пронёсся вздох, раздался жалобный женский голос: «Бедная… Завтра-то…»

Лазурита беспокойно поправила золотые кудри, а мэр поскорее взялся за праздничную речь, словно хотел своим громким голосом заглушить все иные голоса.

Речь была стандартная: благодарность богу за милость и горожанам за хорошую работу, призыв веселиться и разрешение назавтра гильдиям не работать. Последнее вызвало шумную радость подмастерьев и недовольное ворчание старших мастеров.

– Оллбрайт сам не дурак пропустить стаканчик и молодёжь к тому же приучает, – сквозь зубы бормотал башмачник МакКинли своему товарищу по гильдии Старому Дугласу, а тот согласно кивал. – Они и так поголовно бездельники, куда им ещё выходной?!

Двое мастеров стояли на краю площади, поодаль от общего веселья, в сумраке под тканевым навесом, натянутым между вторыми этажами гостиницы и городского кабака. МакКинли было сорок с небольшим, Старому Дугласу – за шестьдесят, но они давно уже сблизились благодаря общим взглядам на жизнь и дела гильдии, поэтому между собой разговаривали в открытую, рассчитывая на понимание.

– Помяни моё слово, – проскрипел в ответ Старый Дуглас, – с такими порядками мы долго не протянем! Помнишь, как было при старом мэре? Каждый сверчок знал свой шесток. Чуть что – плетей им всем! – Он потряс заскорузлым кулаком. – Нас так воспитывали. А нонче что? Подмастерьев пальцем не тронь, время на обед им давай, а по вечерам все в кабаке отираются! С бабами! Где такое видано? О, да вот! Идёт! – он обличающе указал пальцем с задубевшим жёлтым ногтем на женщину лет тридцати, которая волокла мимо них большую бадью с водой, и добавил презрительно: – Красавица!

«Красавица» пыхтела, втягивая воздух резкими шумными рывками с хрипами, указывающими на застарелую лёгочную хворь. Её светлые волосы, собранные в растрёпанный хвост, выглядели давно не мытыми, а влажные от пота пряди прилипли ко лбу и щекам. Не первой свежести платье было откровенного фасона – с открытым корсажем и разрезом на юбке до колена, – и явно говорило о том, что блондинка работает подавальщицей в том самом кабаке, куда тащила свою ношу. Поднять бадью ей было не по силам, так что женщина волокла её по земле, дёргая рывками, от чего холодная вода плескала ей на подол платья и разбитые деревянные башмаки.

Старый Дуглас осуждающе покачал головой и поцокал языком вслед подавальщице, а МакКинли молча проводил её взглядом, с явной неохотой оторвавшись от женских прелестей лишь когда блондинка добралась до двери кабака. Когда дверь за ней захлопнулась, мужчины отвернулись обратно в сторону помоста.

– Да… – неопределённо пробормотал Старый Дуглас.

МакКинли промолчал.

Некоторое время башмачники смотрели на выступление мэра. Вскоре Оллбрайт начал читать общую благодарственную молитву, и все сняли головные уборы. Когда молитва завершилась, Старый Дуглас натянул на голову свой картуз и с непонятным злорадством проскрипел:

– Ишь, а про завтрашнее молчок! Что там, явится господин колдун аль подох уже в своём замке?

– Явится, небось, – МакКинли тоже надел шляпу, – что ему сделается? Он же ж бессмертный.

– Ну-у… – с сомнением протянул его собеседник – Что молодой – то да, но, может, и не бессмертный. Может, то у него магия – чтоб молодым быть. А потом в один момент почернеет, высохнет и прахом рассыплется.

– Мэр-то точно был бы рад. Смотри, как дочка его отплясывает, – МакКинли указал подбородком на Лазуриту, танцующую вокруг костра в одиночестве. – Перед смертью надышаться хочет.

– Хе-хе, – Старый Дуглас растянул рот в щербатой улыбке. – Ну пусть скачет, ласточка, пусть вьётся, наши глаза порадует. А завтра увидим, что будет.

И он принялся хлопать в такт музыке, под которую танцевала вокруг костра прекрасная Лазурита.

## 2.

Назавтра, первого ноября, МакКинли и Старый Дуглас вновь встретились на городской площади. Время шло к полудню. Небо было серое, безрадостное, оно моросило мелким дождём на головы людей, жмущихся по краям площади.

Тут и там слышались тихие переговоры:

– Может, не придёт?..

– Неужто мэр отдаст?.. – раздался женский голос. – Я бы за свою кровинку грудью встала, лопатой бы его, колдуна проклятого!

– Да прям, – рассмеялся в ответ мужской голос.

– Точно тебе говорю, – возмущался женский. – Лопатой по башке – и кол в сердце! Так с этими колдунами надо!

– Может, Оллбрайт так и сделает, – посмеивался мужской. – Поглядим.

– А что «глядеть», что «глядеть»?! – продолжал женский. – Собрались бы толпой и спалили его замок! За своих-то детей! А вы всё «глядите»…

– У меня детей нет.

– Что ты воду баламутишь?! – резко вступил второй женский голос. – Колдун не много берёт – всего-то по девице раз в семь лет. Так зато не трогает нас.

– И что, Сюзанна, не жалко тебе её?..

– А чего мне жалеть? – зло ответила та. – Мою дочку не пожалели. Пусть мэр тоже свою отдаёт, дошла и до него очередь!

Старый Дуглас пихнул локтем МакКинли и указал в сторону спорящих:

– Смотри, смотри. Бабы передерутся сейчас, – он заулыбался в предвкушении.

– Идёт! – шикнул на него МакКинли и указал на противоположный край площади.

Там из боковой улицы между домами как раз показался мужчина. Крепкий и высокий, на голову выше окружающих, своей чёрной одеждой и смуглой южной внешностью он резко выделялся на фоне серых каменных домов, серого неба и русоволосых местных жителей. Длинные чёрные волосы мужчины, гладкие, как шёлк, были рассыпаны по плечам, и ветер перебирал их неторопливыми пальцами.

– Ох, красавец… – покачала головой одна из женщин неподалёку, словно против воли восхищаясь тем, кем не положено восхищаться. – Сколько его вижу – с каждым разом только лучше.

– Да, совсем не меняется, – согласилась с ней другая. – Колдун и есть. – И она, спрятав руку за спину, сложила пальцы в знак против порчи.

– Колдун или нет, – бесстыдно заулыбалась третья, глядя на черноволосого мужчину с нескрываемой жадностью, – а я б с ним пошла.

– Да ладно! – заохали на неё товарки. – Да прям!

– Точно вам говорю, – третья подбоченилась. – Чем здесь дни коротать, так лучше в замке пожить, с красавчиком. А дальше пусть хоть что!

Две другие женщины тоже посмотрели на колдуна с сомнением, словно оценивая такой вариант.

Тем временем мужчина неторопливо прошёл мимо них и направился к центру площади, не обращая внимания на людей, с опаской жмущихся к домам. Остановился.

По толпе пронеслось:

– Где мэр?.. Зовите… Скорее…

Минуты накалялись напряжением. Одна. Две. Люди беспокойно переминались с ноги на ногу, вытягивая шеи в сторону городской ратуши, избегая взглядами чёрную фигуру в центре площади. Мужчина стоял как статуя, обратив взор в пространство, лишь ветер шевелил пряди чёрных волос.

– Идут… Идут… – шелестящие голоса сопровождали показавшуюся в воротах ратуши процессию из десяти человек.

Впереди шёл соборный священник отец Август, за ним мэр Оллбрайт – прямой и торжественный, с высокой свечой в руках. Следующей шла девушка в светло-бежевом хлопковом платье и такого же цвета плотной накидке, прикрывающей плечи от дождя и осеннего холода. Голова девушки была полностью накрыта густой белой вуалью.

– Упокой, господи, её душу, – раздался тихий женский голос из толпы.

– Обожди ты хоронить, – раздражённо отозвался мужской. – Может, обойдётся.

– Да куда там… От колдуна никто не возвращался…

Процессия дошла до мужчины в чёрном. Мэр степенно поклонился, протянул ему свечу и туго набитый кошелёк.

– Здравствуйте, ваша светлость. Вот ваша невеста и плата. Всё как уговорено.

Мужчина взял протянутое и посмотрел на девушку в белой вуали – без всяких эмоций и видимого интереса.

Мэр Оллбрайт держался уверенно, но подрагивающий в нервном спазме глаз выдавал его волнение. Тем не менее, голос мэра был громким и не дрожал:

– Как условлено, раз в семь лет мы даём вам в жёны невинную девицу, а вы платите нам своей благосклонностью. Прошу, – он сделал приглашающий жест по направлению к девушке.

Мужчина шагнул к невесте – та вздрогнула и словно бы вся сжалась перед лицом этой огромной чёрной фигуры – протянул руку и откинул вуаль с её лица. Толпа ахнула, кто-то удивлённо сказал:

– Так это же…

Однако мэр Оллбрайт так зыркнул в ту сторону, что все голоса немедленно смолкли.

Скользнув равнодушным взглядом по лицу невесты, мужчина опустил её вуаль и чуть заметно кивнул. Мэр махнул священнику, тот быстро перекрестил пару и пробормотал краткую молитву. Мужчина небрежно пихнул свечу в руки священнику и направился в сторону той улицы, откуда пришёл, а невеста, растерянно покрутив головой по сторонам – мэр по-отечески кивнул ей, – поспешила следом за ним. Процессия чиновников – уже менее торжественно, не в ногу – направилась обратно в ратушу, священник пошёл к своему собору.

Тем временем люди на площади оживлённо переговаривались, прикрывая рты.

– Ну Оллбрайт! – громко и радостно сказал Старый Дуглас. – Вот же пройдоха! Нет, ты видел? Облапошил колдуна, а! Вот это мэр у нас! – он одобрительно хлопнул себя по ноге. – Подсунул вместо девицы подавалку из кабака! Разведёнку, весёлую бабёнку! То-то ночью их светлость удивятся – что девица совсем уже и не девица.

МакКинли в ответ лишь посмеивался, раскуривая трубку.

## 3.

Промчавшийся мимо почтовый дилижанс окатил пешеходов грязью из-под колёс. Женщина остановилась и, ругаясь себе под нос, попыталась отряхнуться. Платье – светлое, праздничное – было жаль. У неё давно уже не было таких красивых платьев, а теперь подол был испорчен тёмно-серыми пятнами.

Над головой раздался низкий, бархатисто-приятный мужской голос:

– Как тебя зовут?

– Флора, – она торопливо разогнулась и с опаской взглянула в смуглое лицо колдуна. Сквозь белую вуаль было плохо видно. – Фло. Или как хотите.

– Пойдём, Флора, в моём замке ты сможешь постирать одежду.

«В моём замке»! Звучит-то как! Хотя слухи говорят, что на самом деле это старая развалина, которая выглядит так, словно там обитают лишь привидения. Но всё равно – целый настоящий замок. И она там побывает. С герцогом! Или он маркиз? Барон?.. Флора украдкой покосилась на мужчину. Высоченый, широкоплечий! Лицо красивое, ухоженное, борода и усы аккуратно подстриженные. Нос с горбинкой. Типичный южанин. В местных-то краях почти у всех носы картошкой или иногда курносые, а у этого колдуна такой нос, что сразу видно – аристократический. А уж волосы какие! Будто дорогой восточный шёлк, так и блестят! Флора невольно коснулась своих волос, спрятанных под вуалью. Сегодня они были мытые и даже пахли терпкой о-де-колонь, которую ради такого случая дала ей дочка мэра, но Фло всё равно по привычке чувствовала себя замарашкой. Она разгладила подол платья и поспешила за мужчиной, который уже пошёл дальше по дороге. Видно, что руки у него сильные и кулаки тяжёлые, если рассердится – ей не сдобровать.

Морось с серого неба всё сыпалась и сыпалась, дорога всё тянулась и тянулась, и так же тянулись мысли в голове Фло. «Впрочем, какая разница, что колдун красивый? – думала она. – Душа-то у него чёрная. Такая же, как глаза». Она задумалась. Необычные у него глаза: внимательные, живые – совсем не похожие на вечно сонные или уставшие от жизни глаза местных обитателей. Молодые. Да и сам колдун выглядел молодым: хотя на лицо зрелый, но телом крепкий, с лёгкой походкой. С виду ненамного старше её, казалось, что лет ему тридцать пять, не больше. Хотя Флора помнила, как, будучи девчонкой, ходила на площадь с мамой и с замиранием сердца следила, как колдун – точно такой же тридцатипятилетний, как сейчас, – выбирал себе невесту из множества девушек.

Фло и подумать не могла, что в итоге тоже попадёт в их число: в позапрошлый визит колдуна она была ещё девчонка, а в прошлый – уже жена. Счастливая! Тогда, семь лет назад, казалось, что всё у неё сложилось хорошо и дальше будет только лучше: взял её Том Скраббл, видный мастер в оружейной гильдии, дом у них был полная чаша… Вспомнив о прошлом, Фло вздохнула. Вот так всё может перевернуться с ног на голову. Сначала её лишили места уважаемой матроны и вышвырнули в кабак, теперь и вовсе поставили на чужое место – Лазуриты. Мэр и не спрашивал её желания: вызвал к себе, велел собираться, а если будет противиться – обещал сгнобить в казематах без всякой жалости. Кто она, кабацкая подавальщица, против мэра? В общем, что так её ждёт смерть, что эдак, но всё же колдун, авось, убьёт быстрее. Да и если она Лазуриту спасёт – может, бог зачтёт ей это на посмертном суде.

Флора вновь вздохнула и посмотрела в спину черноволосого колдуна. У неё уже ноги болели, а он всё шагал и шагал, не зная усталости. Так что Фло опустила голову и приготовилась идти столько, сколько будет нужно.

Интересно, зачем ему девушки? Ответ напрашивался очевидный: требование невинности, белая вуаль, вся эта поспешная, будто стыдливая брачная церемония на площади, когда девушку отдают колдуну… Но ведь женятся для того, чтобы жить вместе, чтобы детишек плодить. А девушек, отданных колдуну, никогда больше не видели. Значит, он их убивает. А почему требует именно девственниц? Должно быть, приносит в жертву своим тёмным богам. Убедившись, что идущий впереди по дороге колдун на неё не смотрит, Флора торопливо перекрестилась. Неужели господь допускает подобные злодейства… А то ещё, болтали, была такая графиня Батори, которая принимала ванны из крови невинных девушек, – чтобы сохранить вечную молодость. Колдун-то ведь тоже не стареет.

Через полчаса они свернули с торной дороги на тропинку, ведущую на холм, и идти стало ещё тяжелее. В груди Флоры пекло, очень хотелось откашляться, но она лишь тяжело сглатывала и старалась не хрипеть на вдохах, чтобы не выдать свою хворь: у колдуна ещё было время отказаться от неё и вернуться за Лазуритой, а в этом случае мэр точно ей жизни не даст.

Тропинка стала круче, почва – более каменистой, и Фло окончательно отстала. Не выдержав, сдёрнула с головы душную вуаль и тяжело вдохнула полной грудью, пытаясь отдышаться. Посмотрела на удаляющуюся всё дальше фигуру в чёрном. Позвать его, что ли? А как? Она же не знает его титула, оскорбит ещё. А с другой стороны, ну что он ей сделает? Ударит? Так в кабаке она привыкла к посетителям, распускающим руки. Убьёт? Так ведь всё одно убьёт, чего терять.

А может, сбежать? Фло глянула по сторонам: направо был крутой каменистый склон – в ту сторону и был замок колдуна, – а вот налево тянулась лужайка, покрытая жухлой осенней травой и порослью вереска, всё ещё яркая на фоне окружающей серости. Лужайка была разрезана неглубоким оврагом, а через десяток метров округло обрывалась – там тоже был склон. Обрыв. Может, побежать из последних сил, авось повезёт? Скатится по склону, там забьётся в какую-нибудь щель, пересидит, потом выйдет к людям, будет просить милостыню, как-нибудь выживет?..

Фло с сожалением оторвала взгляд от тёмно-зелёной лужайки. Мечты, мечты… Вот бы вспорхнуть, как птица, и улететь… Сбежать, надеясь на чудо… Но за свою жизнь Флора уже хорошо запомнила, что чудес не бывает. Так что она вздохнула и, собравшись с силами, крикнула как можно громче:

– Ваша светлость! – Получилось слишком тихо, сдавленно, так что она откашлялась и попыталась снова: – Ваша светлость!

Мужчина продолжал идти в том же темпе. Фло разочарованно смотрела ему вслед, её грудь тяжело вздымалась. Однако вскоре колдун всё же остановился – будто наконец-то понял, что она обращается к нему. Обернулся. Фло помахала и заковыляла к нему, всем своим видом показывая усталость.

После некоторого ожидания мужчине, видимо, надоело, и он сам направился к Флоре. Подошёл близко, потянулся к ней… Фло зажмурилась и вся сжалась, ожидая удара… Но вместо этого колдун быстрым движением перехватил её за талию и без видимых усилий поднял на руки – Флора только ойкнула от неожиданности, схватилась за шею мужчины и прижалась к нему в испуге. До этого на руках её носили лишь один раз в жизни: муж, когда после венчания перенёс через порог своего дома. А сейчас колдун пошагал дальше так же легко, как прежде, а Флора лишь удивлённо хлопала глазами: не такого она ожидала.

Но вскоре Фло осмелела, начала поглядывать по сторонам и даже покосилась на мужчину, который её нёс: теперь его лицо было так близко, мягкие волосы касались её рук, но в то же время чувствовались крепкие мышцы тела, к которому её прижимали. Вблизи от мужчины пахло чем-то одновременно терпким и сладковатым, как будто бы восточными благовониями. А ещё он был горячим, словно бы полным внутреннего жара, и Фло мысленно поблагодарила бога за такое неожиданное чудо. Хотя плотная ткань накидки прикрывала её от дождя, но всё же промозглый осенний ветер забирался в вырез платья, да и слабость давала о себе знать: Флора со вчерашнего дня совсем ничего не ела, напуганная предстоящей встречей с колдуном, да и не спала, поэтому сейчас уже продрогла. А мужчина был жаркий и уютный, тепло его тела наполняло и её, и вскоре Фло согрелась, а там и осмелела ещё больше: обняла мужчину поудобнее, словно бы ненароком погладив по плечу. Плечо было мускулистое, да и в целом обнимать колдуна оказалось неожиданно приятно и даже совсем не страшно.

Постепенно тропинка совсем растаяла среди вьющихся по земле низкорослых и жёстких горных трав: видимо, колдун редко покидал своё жилище, а больше здесь никто и не бывал, – однако мужчина шёл уверенно. Он поднялся ещё выше по склону, обогнул большой валун, и в следующий момент перед Флорой открылось впечатляющее зрелище: впереди раскинулась огромная поляна, дальше была массивная и на удивление целая каменная ограда с давно сломанными деревянными воротами, а ещё дальше возвышался огромный серый замок. С противоположной стороны, судя по всему, была пропасть. Ахнув от восхищения, Фло подняла взгляд, осматривая монументальное строение, и мужчина остановился, словно давая ей время.

Правая часть замка была частично разрушена, должно быть, от атаки врагов в стародавнее время. Кое-где вокруг окон чернели следы давнего пожара, а тут и там на развалинах росли травы, кустарник и даже пара молодых деревьев. Однако левая часть замка, вплотную подходящая к обрыву, сохранилась хорошо. Флора засмотрелась на башенку, одиноко возвышающуюся на фоне неба: именно в такой должна коротать свои дни принцесса, похищенная злобным драконом. Фло даже оглядела окрестности замка, однако ничего, похожего на пещеру дракона, видно не было, лишь деревья по краям поляны. В этот момент её внимание привлекли поросшие мхом валуны на поляне: высокие и вытянутые, словно человеческие фигуры, – казалось, что они специально кем-то расставлены в центральной части пространства перед замком. Некоторые камни упали, другие покосились, а также у Флоры неведомо откуда возникло чувство, что многих не хватает, – казалось, что изначально валуны составляли какую-то гигантскую фигуру. Может, это один из тех кругов, в которых по ночам танцуют фейри?

– Пойдём?

Флора задумалась, что голос у колдуна – под стать его внешности, такой же необычный и чарующий: низкий, мягкий, как чёрный шёлк его волос, неторопливый, текучий и обволакивающий, – он словно наполнял своим звучанием каждый уголок её тела. Ощущение было похоже на тот единственный раз, когда они с Томом ездили в Глазго и там были на воскресной проповеди в местном соборе: играл орган, каждый его звук чётко слышался в огромных нефах собора и отдавался в груди Флоры, создавая в теле необычную, но приятную вибрацию, вызывал восторг и желание слушать ещё и ещё. Голос колдуна вызывал какие-то иные чувства – странную негу и тепло в груди, – но желание наслаждаться его звучанием было такое же.

– Почему ты так смотришь на меня?

Слова колдуна вырвали Флору из сладких грёз, она вздрогнула, почему-то покраснела – как девчонка, честное слово, – и завозилась в держащих её руках, ожидая, что мужчина наконец-то поставит её на землю.

Однако нет. Вместо этого он спросил:

– Мы можем идти?

С некоторым недоумением – почему он спрашивает её разрешения вместо того, чтобы приказать? – Фло сдавленно просипела:

– Да. – Она прочистила горло. – Конечно.

К её удивлению мужчина так и понёс её дальше: к прогнившим за годы деревянным обломкам некогда толстых ворот и к замку. Чем ближе они подходили, тем замок казался всё выше, темнее и страшнее, и с каждым шагом Флора непроизвольно всё теснее прижималась к горячей груди колдуна. Наконец, мужчина подошёл к высокой – в два человеческих роста – и потемневшей от времени деревянной двери, ведущей в замок. «Неужто понесёт меня через порог, как невесту?» – мелькнуло в голове Флоры, но она тут же устыдилась столь неуместной мысли и даже отвела взгляд от двери.

Колдун и в самом деле перенёс её через порог – в огромный стылый холл с потолками настолько высокими, что они терялись в вышине. Поставил на ноги. Фло изумлённо огляделась. К сводчатым потолкам тянулись тонкие и изящные колонны, пол был сложен из огромных серых камней – изначально обтёсанных грубо, но стёршихся от времени до гладкого состояния, – и Флора подумала, что внутри этот замок похож на их городской собор – такой же устремлённый вверх и торжественный. Казалось, что в прежние времена тут жили великаны. А сейчас лишь два маленьких человека стояли в огромном холле, среди гулкого эха и холодных сквозняков.

Какая судьба ждёт её здесь?

## 4.

Флоре не спалось. Да и как можно спать в таком месте?

Нет, спальня была красивая, даже в былые времена роскошная, здесь был камин, запас дров и одеяла, чтобы согреться, а уж кровать – поистине огромная. При виде этой кровати Флора уж было решила, что колдун всё-таки не лишён мужских желаний и хочет воспользоваться своим брачным правом, однако он только бросил лаконичное: «Приступим завтра», – и ушёл. Значит, её ждёт лишь смерть. При мысли об этом Фло торопливо перекрестилась, а потом, убедившись, что колдуна поблизости нет, и вовсе расплакалась.

И сейчас она крутилась на огромной кровати с боку на бок, вглядываясь в окружающую темноту и вздрагивая от редких криков ночных птиц за окном.

Нет, так лежать толку не будет! Фло решительно села на кровати и нащупала на столике рядом свечи и огниво. Вскоре комната озарилась светом, а женщина выскочила из-под одеяла на холодный воздух, торопливо оделась и завернулась в роскошное, затканное шёлковыми цветами плотное покрывало. Если уж завтра её ждёт смерть, так стоит хотя бы воспользоваться случаем и осмотреть этот огромный замок, куда ей довелось попасть.

Впрочем, ничего интересного в ближайших комнатах не нашлось: только старая паутина и следы упадка, – а уходить глубоко в лабиринт коридоров Фло не решилась. Вместо этого она спустилась по широкой лестнице вниз, на первый этаж. Здесь были ступени, ведущие ещё ниже, но туда Флора идти не решилась: наверняка в подземелье колдун держит кости своих несчастных бывших жён, как в легенде о Синей Бороде. А может, он и есть Синяя Борода? Замок у него есть, волосы чёрные, в их город за невестами он приходит уже лет сто, не меньше… С другой стороны, борода у него совсем короткая, аккуратно стриженная и не настолько бросается в глаза, чтобы по ней давать прозвище.

Побродив по первому этажу, Флора нашла кухню, а там – небольшую дверь, которая вела наружу, на задний двор. Что ж, значит, у неё есть шанс осмотреть таинственные камни на лужайке перед замком.

Осторожно открыв дверь, Фло вышла во внутренний двор замка. Небо было ясное, месяц и звёзды сияли над мирной картиной окрестностей, так что она погасила свечу. Здесь воздух казался даже теплее, чем в стылых каменных комнатах, да и от движения кровь Флоры разогрелась. Вдохнув полной грудью, женщина улыбнулась красоте ночи и зашагала к ограде.

Дошла до тёмного провала сломанных ворот. Осторожно выглянула наружу, покрутила головой по сторонам. Лужайка перед замком была пуста – только неподвижные камни. Флора прищурилась, вглядываясь с подозрением, чтобы убедиться, что они неподвижны – мало ли, что могут устроить эльфы, они те ещё шутники, и шутки у них бывают жестокие. Но сейчас в окрестностях замка никого не было видно, а также не было и тумана: все знают, что фейри любят прятаться в его сером мороке. Убедившись, что всё безопасно, Фло кивнула сама себе для смелости и пошла вперёд.

Добравшись до камней, огляделась, стараясь понять, в какую фигуру они складывались изначально. Может, это гигантская спираль? Погладила: мох, покрывающий камень, был мягкий и приятный на ощупь, живой и упругий. Флора повела кончиками пальцев дальше и нащупала борозды на поверхности камня. Что это? Какие-то рисунки? Знаки? Подобные тем, что первые христиане выбивали на стенах своих катакомб? Она перешла к другому камню, и здесь также нашла линии, однако их рисунок был другим. Выше рисунка шли какие-то чёрточки, похожие на надпись. Флора знала, как выглядят буквы: в их городском соборе было много надписей, выбитых на камне, – однако эти показались ей незнакомыми. Жаль, в слабом свете месяца ничего не видно! Буквы даже не рассмотреть, конечно, если это вообще буквы, а не что-либо другое. Может, зажечь свечу? Но нет, так её легко заметят в темноте ночи. Флора перешла к следующему камню, мысленно рисуя схему их общего расположения на лужайке.

Она была полностью увлечена ощупыванием камней, когда за спиной вдруг раздался знакомый мужской голос:

– Что ты здесь делаешь?

Вскрикнув от ужаса, Флора резко развернулась к колдуну и отступила от него, вжавшись спиной в камень.

– Ничего, – пискнула она.

Колдун тоже осмотрел лужайку вокруг.

– Зачем тебе эти камни? – продолжил допытываться он.

– Ни… Не… – заикалась Флора, не зная, что сказать. Но в конце концов, видя, что от неё ждут ответа, выпалила: – Я думала, что здесь могут водиться фейри. На них какие-то знаки…

– Что такое «фейри»? – мужчина нахмурился.

Ах да, он ведь чужеземец. Очевидно, не знает местных легенд.

– Эльфы, – пояснила Флора. – «Живущие в холмах». Они такие маленькие, с крыльями, днём прячутся от людей, а по ночам танцуют и водят хороводы. На таких вот лужайках.

– Я никого здесь не видел, – ответил мужчина совершенно серьёзно. – И здесь нет холмов, кроме этой скалы. По моей версии это, – он обвёл пальцем камни, – сакральный лабиринт, построенный древними жрецами. Кажется, их называли «друиды».

Флора растерянно пожала плечами. О таком она не слышала.

– Так что ты здесь делаешь? – продолжил мужчина. – Обычно все пытаются убежать, а ты вместо этого ищешь каких-то летающих существ?

Он оглядел её, скептически подняв бровь, и Флора почувствовала себя глупо. Ведь в самом деле… Но не могла же она сказать колдуну, что заменяет собой дочку мэра и поэтому бежать ей некуда.

– Я… – неуверенно начала Фло. Пожала плечами. – Просто… хотела осмотреться.

Мужчина тоже осмотрел лужайку – с некоторым подозрением, словно ожидал, что где-то здесь привязана лошадь для побега, однако ничего подобного не было. Только они вдвоём.

– Камни очень интересные, – поспешила добавить Флора, чтобы поддержать доброжелательный тон их беседы. Во всяком случае, не было похоже, что колдун собирается убить её прямо сейчас. – Вы не знаете, что на них написано?

На самом деле она просто от волнения болтала первое пришедшее в голову, стараясь отвлечь внимание колдуна от мысли, что она якобы хотела сбежать. Однако мужчина в самом деле коснулся камня, рядом с которым они стояли, провёл подушечкой пальца по его поверхности и сказал:

– «Красная звезда». Полагаю, это вон та, – он указал на небо. – Некоторые обозначения очевидны, например, «утренняя звезда», но для расшифровки других у меня не хватает сведений о местной астрономии. Например, что такое «большая звезда». Или, может быть, «главная».

– Может, Зевс? – неуверенно предположила Флора. – Или ещё говорят «Юпитер». Он считается отцом всем другим звёздам. Вон, – женщина указала на яркую, ровно горящую звезду.

– Возможно, – задумчиво ответил колдун, тоже запрокинув голову к небу. – Ты разбираешься в науках?

– Нет, что вы, ваша светлость, – Флора даже рассмеялась от такого предположения. Но тут же на всякий случай добавила: – Я умею считать. Складывать и даже вычитать. И ещё некоторые слова читаю.

– Понятно. Если завтра всё пройдёт успешно, может быть, ты сможешь мне помочь. А сейчас пойдём.

Он направился к замку – не оглядываясь, словно был уверен, что Флора никуда не денется. Женщина напоследок быстро оглядела камни вокруг, приложила пальцы к надписи на ближайшем – словно прощаясь, – и поспешила за колдуном.

## 5.

На удивление, после ночной прогулки на свежем воздухе Флоре удалось заснуть, и наутро она проснулась бодрая и отдохнувшая. За окном светило ноябрьское солнце, и от его пусть слабых, но всё же жизнерадостных лучей настроение Фло стало ещё лучше. Даже предстоящая смерть не казалась такой уж страшной: хотелось верить, что бог и его ангелы не оставят её в беде, смилостивятся, помогут – хотя бы пошлют быструю и лёгкую кончину. Поблагодарив бога за счастливые дни своей жизни – таковых было не очень много, но всё же, – и попросив стойкости сердца, Флора вышла из своей комнаты.

Буквально сразу в коридоре она наткнулась на спешащего куда-то колдуна. Он на ходу бросил:

– Завтрак накрыт, после этого иди по указателям, – ткнул пальцем в нарисованную углём на стене коридора стрелку и умчался.

Флора лишь удивлённо посмотрела ему вслед: сегодня колдун был вовсе не такой спокойный и степенный, как вчера, он весь кипел энергией. Хм, должно быть, рассчитывал много золота и прочих благ получить с помощью предстоящего ритуала. Но где именно искать этот его «завтрак накрыт»?..

Впрочем, вскоре она поняла – по запаху яичницы с беконом, настолько аппетитному, что у Флоры громко заурчало в животе. Она поспешила вниз по лестнице, на кухню, где была ночью. Там и в самом деле был накрыт роскошный стол: на застиранной, но чистой льняной салфетке лежали приборы, а две тарелки были хоть и со сколами на краях, но всё же фарфоровые и с чудесной росписью! Еда была немудрящая, к тому же без хлеба, но свежая и на удивление вкусная – а впрочем, Флора не ела уже так давно, что готова была проглотить любой завтрак вместе с тарелкой.

Покончив с едой, Фло быстро помыла посуду, поднялась по лестнице обратно и направилась по указателям. Но чем дальше она шла по узким каменным коридорам – в толстых стенах были лишь вытянутые окошки-бойницы, которые почти не пропускали свет, – тем страшнее ей становилось. Утренняя уверенность растаяла без следа, теперь Фло вдруг осознала во всей полноте, что ей предстоит умереть – прямо сейчас, сегодня, в этот прекрасный солнечный день, который станет для неё последним.

Она остановилась перед дверью, на которую указывало даже несколько особо жирных стрелок, глубоко вздохнула и постучала.

– Заходи! – отозвался изнутри оживлённый и бодрый голос колдуна.

Сжав кулаки для храбрости, Фло изо всех сил толкнула дверь, ожидая сопротивления ржавых петель, однако дверь поддалась на удивление легко, так что женщина чуть не влетела в помещение. И замерла удивлённо.

За небольшой и неприметной дверью оказался огромный зал – словно рассчитанный на великана. В центре стояли какие-то блестящие конструкции – как будто бы два стола и койка на очень высоких ножках, но сделанные из металла и с маленькими колёсиками. Но самое странное было даже не это: лишь меньшая часть зала была сложена из камней, как весь остальной замок, а вот большая часть имела невообразимо ровные белые стены, выложенные из матовых стеклянных квадратов, которые тянулись высоко вверх и там переходили в прозрачный стеклянный купол. Складывалось чувство, что это два разных помещения, волею неведомого могущественного существа соединённые в одно. Даже виднелись стыки, где блестящие стены белого зала были вплавлены в грубые серые камни замка. Коснувшись белой стены: на ощупь она была прохладная и очень гладкая, – Флора направилась к середине зала.

Ноги у Фло были ватные и плохо слушались, казалось, что вот-вот окончательно подогнутся. Руки тряслись, и Флора сжала пальцы в замок. Сердце колотилось так, что дышать было тяжело. Она всегда думала, что людей приносят в жертву в совершенно другой обстановке: в зале, задрапированном чёрными тканями, в полночь, при свете сотен свечей, при этом колдуны и ведьмы также одеты в чёрные мантии и держат в руках ритуальные кинжалы… Во всяком случае, когда Фло была маленькой, старшие дети пугали младших такими страшилками и клялись кровью ворона, что именно так описывают свои ритуалы ведьмы в застенках инквизиции.

Однако в этом помещении было просторно, светло и чисто. Колдун был одет в белый халат непривычного для Флоры фасона: похожий на рабочие халаты мастеров, однако не на завязках, а на металлических пуговицах – роскошь, которую могут себе позволить лишь самые состоятельные аристократы. Было видно, что под халатом одежда снова чёрная, хотя более простого и повседневного фасона, чем вчера. А ещё на носу у мужчины были очки. Фло видела похожие у мэра Оллбрайта, хотя очки колдуна были гораздо более искусной работы: в тонкой металлической оправе и с кристально прозрачными стёклами, – да и шли ему гораздо больше, чем мэру.

На ближайшем металлическом столе аккуратно лежали неведомые инструменты, тоже сверкающие металлом. Колдун оживлённо возился с пузырьками и колбами возле второго стола. А высокая и широкая металлическая койка, застеленная тонкой белой тканью, видимо, предназначалась для Флоры, поэтому именно сюда она и подошла.

– Мне раздеться? – спросила она слабым голосом, всё же надеясь на отказ. Хотелось хотя бы умереть в платье.

– Да, да, – деловито кивнул мужчина, не отрываясь от своего занятия.

Женщина вздохнула. Что ж… Ладно, это уж не хуже того, что ей приходилось терпеть в кабаке. Во всяком случае, в зале было на удивление тепло, хотя камина видно не было.

Раздевшись до белого – свадебного – белья, Флора с замиранием сердца спросила:

– Так?

Колдун, увлечённый своим занятием, оглядел её мельком:

– Всё, пожалуйста, снимай, – и перешёл к столу с инструментами.

Флора покосилась туда, но, увидев какие-то тонкие и явно острые лезвия, торопливо опустила взгляд. Боже милостивый, дай ей сил! Колдун планирует её пытать!

Раздевшись полностью, Флора от отчаяния даже не стала прикрываться, опустила плечи. Что толку! Руки повисли как плети, распущенные волосы рассыпались по плечам. От страха хотелось плакать. А колдун, наоборот, был в явном предвкушении, и при взгляде на острые инструменты на его красивых губах блуждала улыбка. Флора окончательно поникла в отчаянии. Как она могла подумать, что в нём есть хоть что-то человеческое?! Зачем разговаривала с ним вчера? Нужно было и в самом деле бежать! Дура… Теперь уже поздно…

Чувствуя себя еле живой, спросила:

– Как мне лечь?

– Сначала сядь на каталку, здесь ступеньки, вот так. – Мужчина помог Флоре подняться на высокую металлическую койку и сесть на краю, теперь их лица были на одном уровне. – Извини, твоего размера нет, я нечасто работал с людьми. Но в целом… Сойдёт… Да, вот так. И теперь наклонись вперёд. Отлично. Не шевелись. Будет немного больно, но ты, главное, не шевелись, я очень аккуратно…

Было ощущение, что колдун на радостях оживлённо говорит всё, что приходит в голову. Флора покорно сидела на краю койки как было сказано: сгорбившись вперёд и руками прикрывая грудь. Ждала.

Дёрнулась от холодного прикосновения к пояснице – но это было не больно, всего лишь неожиданно. В воздухе запахло спиртом.

– Нет-нет, так не пойдёт, – снова потёк густо-медовый голос колдуна. – Двигаться нельзя. Или, может, дать общую?.. Да нет, давай попробуем. Только я тебя подержу, вот так, хорошо?

Не дожидаясь ответа – было ощущение, что он разговаривает больше сам с собой, – колдун крепко обхватил Флору за плечи сильной рукой, удерживая на месте. Однако это тоже было не больно. Да когда он уже начнёт её резать?! Ожидание было тяжелее всего.

– Сейчас комарик укусит и всё. А ты не шевелись, – забормотал колдун Флоре прямо в ухо своим соблазнительным голосом, так что она на мгновение даже забыла о предстоящих пытках…

…Но в следующее мгновение ей в поясницу так больно кольнуло, прямо в середину, что Фло вцепилась в удерживающую её руку, зажмурилась и заскулила – однако больше от страха, потому что боль вскоре прекратилась.

– Всё! Всё-всё, закончил. – Мужчина в самом деле отпустил её плечи. – Ну как? Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Давай, приляг.

Флора плохо понимала, о чём её спрашивают, но послушно поддалась рукам, укладывающим её на койку, металл которой холодил сквозь тонкую белую ткань. Боли не было, хотя чувствовала она себя немного странно, голова и в самом деле слегка кружилась.

– Это экспериментальная анестезия, я пока её не пробовал, но дозировка вроде бы подходящая, – продолжил свои разговоры колдун. – Конечно, сложно подобрать полный аналог, но… Посмотрим… Тебе удобно? Да? – Он заглянул в глаза Флоре и дождался её кивка. – Замечательно! Итак, сегодня первое ноября 1584 года по местному календарю, я провожу процедуру по новой методике…

Голова у Флоры закружилась сильнее, и непонятные слова, которые произносил колдун куда-то в пространство – словно читал лекцию перед невидимыми слушателями, – только путали её ещё больше. Общая слабость тела ослабила и контроль сознания, так что, качаясь на волнах головокружения, Фло пробормотала:

– Убейте меня быстрее…

– Что? – колдун сбился со своей произносимой в пространство речи и посмотрел на Фло поверх очков.

– Убейте… Быстрее…

Мужчина помолчал словно бы в недоумении. А затем сказал:

– Я не собираюсь тебя убивать. Ты здесь затем, чтобы родить мне наследника.

## 6.

– Что?.. – слабо переспросила Флора.

– Я неверно выразился? Вроде бы так у вас обозначают этот процесс.

– Родить?..

– Да, именно это я и сказал, – колдун, кажется, начал терять терпение. – Сейчас приступим.

– Нет. – Флора вдруг почувствовала прилив сил, от которого даже туман в голове прояснился. – Нет!

– Успокойся, пожалуйста. Если твоё беспокойство касается вопросов, так сказать, физического взаимодействия… как у вас это говорят… «Акта любви»? «Супружеского долга»? Так вот. Об этом можешь не беспокоиться, я тебя не трону. То есть в таком смысле. Прекрати, пожалуйста, тебе нужно лежать. – Мужчина начал удерживать брыкающуюся Флору, продолжая бормотать себе под нос: – Проклятье, надо было общую давать! Но запаса белладонны нет, что мне было делать? Да перестань ты!

Флора чувствовала себя по-прежнему странно, особенно ниже пояса. Точнее сказать, там она вообще ничего не чувствовала, но руками двигать вполне могла, поэтому схватила с металлического столика одно из маленьких тонких лезвий и со всей силы полоснула колдуна по лицу.

– О, – удивлённо сказал колдун и коснулся глубокого пореза на щеке. Оттуда уже текла кровь.

А Флора хотела было спрыгнуть с кушетки, рванулась всем телом, но вдруг обнаружила, что ноги не только ничего не чувствуют, но и не шевелятся – так что она просто скатилась с края и грохнулась на пол, больно ударившись локтями. Поползла прочь, волоча онемевшие ноги.

– Ты что со мной сделал?! – У неё откуда-то нашлись силы взвизгнуть, да и в целом все скрываемые за последние дни эмоции внезапно вырвались наружу, так что Фло закричала: – Убийца! Не трогай меня!

– Стой, прекрати… – Колдун шёл за ней, пытаясь изобразить убедительный тон, однако в его голосе больше чувствовалась растерянность. – Отдай скальпель, ты можешь поранить себя!..

– Ну и пораню! – бушевала Флора, не очень-то понимая, куда и зачем ползёт по холодному полу. Лишь бы делать хоть что-то, не сдаваться. – Всё лучше, чем это! Не смей меня трогать!

Но всё же сознание Фло слабело и куда-то уплывало, и сопротивляться этому было невозможно. Вместе с сознанием таяла и злость, теперь вновь подступили слёзы. Заметив, что колдун тянет к ней руку, Флора снова махнула лезвием – мужчина успел отдёрнуть пальцы – и вдруг без всякого перехода расплакалась. Лицо колдуна стало совсем растерянным.

– Не надо… – всхлипывала Фло, скорчившись на полу и обхватив себя руками. – Я не выдержу ещё раз… Лучше убейте…

Сквозь слёзы она с отчаянием наблюдала, как колдун начал торопливо расстёгивать пуговицы на своём белом халате. Конечно, он всё же настоит на своём и воспользуется её слабостью… Мужчины все одинаковы…

Однако, сняв халат, колдун не стал раздеваться дальше, а вместо этого накрыл халатом Флору. Забрал лезвие из её ослабевших пальцев. Фло уже и не сопротивлялась. Дальше она ещё смутно чувствовала, что мужчина поднял её на руки, но после этого окончательно потеряла сознание.

***

Сознание с трудом выплывало из оцепенения сна, цепляясь за блаженную темноту и пытаясь задержаться там подольше. Флора приоткрыла глаза. Она была в своей спальне. То есть, конечно, в замке колдуна, а не в своей каморке на третьем этаже кабака.

Сам колдун был тут же: сидел в кресле у стены и читал книгу, на его щеке виднелся уже зашитый порез, а на носу по-прежнему были очки. В тот момент, когда Флора открыла глаза, мужчина заправил за ухо непослушную чёрную прядь, упавшую на глаза. Это сочетание крупной фигуры и книги в руках, мужественных черт лица и изящных очков в тонкой металлической оправе показалось Флоре своеобразным, но очень интересным: контраст притягивал взгляд, на мужчину хотелось смотреть. Любоваться.

Однако колдун почти сразу оторвался от чтения, взглянул на Флору и заметил, что она очнулась. Отложив книгу, поднялся с кресла, подошёл к кровати и протянул ей ладонь. Заметив её недоумение и даже некоторый испуг, объяснил:

– Нужно проверить пульс и другие показатели.

Фло с опаской положила свою ладонь на его руку. На фоне крупной мужской кисти её рука выглядела тонкой и хрупкой, как птичья лапка.

– Как ты себя чувствуешь? – Колдун, сев на кровать рядом, принялся сосредоточенно считать её пульс, а после этого заглянул в один глаз, оттянув веко.

– Хорошо, – слабо пискнула Флора, потому что в этот момент вдруг остро прочувствовала, что под одеялом она совершенно голая.

Видимо, колдун как поднял её с пола лаборатории – лишь прикрыв своим халатом для приличия, – так и положил на кровать. И хотя он уже видел её без одежды, всё же ощущение, что сейчас они настолько близко, смутило Флору. Неужели он?.. Фло прислушалась к себе, но не могла понять, воспользовался ли мужчина её бессознательным состоянием или нет. Ничего определённого не чувствовалось. И он ведь всё-таки обещал не трогать её в таком смысле, лишь что-то делать с помощью инструментов… Но всё же мысли о такой возможности смущали. Чтобы чем-то отвлечься – и отвлечь колдуна, а то полезет ещё и под одеялом её осматривать, чувство неловкости ему, кажется, не свойственно, – Фло села на кровати, опершись спиной на пышные подушки, получше завернулась в одеяло и спросила:

– Почему вы носите очки? – Она изучающе посмотрела на лицо мужчины через одно из прозрачных стёкол его очков. Стекло искажало картинку не слишком сильно, но всё же заметно. – Разве вы не можете наколдовать себе здоровые глаза?

По губам колдуна скользнула улыбка, словно его развеселила такая формулировка, но затем он ответил:

– Не все раны можно исцелить.

– А что с вами случилось? – продолжила расспросы Флора, ободрённая доброжелательным общением.

Не очень-то надеялась, что колдун ответит, однако он сказал:

– В лаборатории взорвалась колба со, скажем так, сильнодействующим веществом. – Он снял очки. – Прямо у меня перед лицом. В основном шрамы зажили, но глаза – более чувствительный орган. А что случилось с тобой? Твоя реакция была неадекватно экспрессивной. То есть сильной. Мне казалось, роды – естественная часть женской жизни, даже желанная.

Флора вся сжалась под одеялом и виновато потупилась. Почувствовала, как по шее ползёт вверх жар румянца.

– Я… У меня… – Она не знала, какими словами лучше объяснить подобную ситуацию мужчине, так что начала издалека: – Вы, наверное, заметили, что я… Ну… Эм… – Фло взглянула на колдуна, надеясь на понимание, но он лишь смотрел вопросительно, так что она выпалила: – Я старше, чем те девушки, которых вам отдавали раньше.

– Да, – ответил колдун совершенно спокойно, разглядывая её лицо.

– Вы заметили?..

– Пусть у меня проблемы со зрением, но не до такой же степени. Однако я решил, что стоит для разнообразия провести эксперимент с женщиной другой возрастной группы, вдруг это сработает.

– Эксп..? – Флора вдруг подумала, что это слово может означать какой-то неведомый ей разврат и смущённо оборвала себя.

– Так в чём дело? Ты выглядишь ещё вполне фертильной.

Фло не знала уже, что и думать про эти непонятные слова, которыми сыпал колдун, так что решила просто их игнорировать. Она глубоко вдохнула для решимости и выпалила:

– Я не могу иметь детей! – В конце всё же не выдержала и зажмурилась, втянула голову в плечи. С закрытыми глазами пискнула: – Простите!

Тем не менее, ни удара, ни иной вспышки ярости не последовало. Голос колдуна был довольно спокойный:

– Видимо, ты это проверяла?

– Да, – сдавленно выдохнула Флора и повторила: – Простите. У меня был муж.

– Он умер?

– Нет. – Поскольку колдун вёл себя спокойно, Фло решилась приоткрыть один глаз. – Он живёт в городе.

– Тогда почему тебя отдали мне? – мужчина удивлённо поднял брови. – Что за муж отдаёт свою жену другому?

Флоре совершенно не хотелось обсуждать эту тему, но деваться было некуда. Всё равно она полностью зависит от воли колдуна, так лучше сразу рассказать ему всё прямо.

– Он… дал мне развод. Потому что я не смогла выносить его сына.

– Расскажешь детали?

Однако Флора запнулась, глядя на мужчину с растерянностью.

Он пояснил:

– Как ты могла заметить, я врач. Если точнее, репродуктолог. Эм, то есть по-вашему лекарь. – Видя нерешительность Флоры, мужчина настойчиво сказал: – Я никому не передам твои слова. Врачебная тайна и всё такое. Как на исповеди.

Наконец-то услышав понятную формулировку – на исповедь она раньше ходила каждое воскресенье, – Флора более-менее успокоилась.

– Что именно вы хотите узнать? – она на всякий случай покраснела.

– Как конкретно ты поняла, что не можешь иметь детей. Долго не наступала беременность?

– Да нет, я быстро понесла, – Фло замолчала и завозилась с одеялом, поправляя его и кутаясь.

– Прекрасно. – Колдун надел очки и уставился ей в лицо с крайне внимательным и заинтересованным видом. – И что произошло дальше? Какие были симптомы, сопутствующие явления? Что в целом случилось?

– Ну… Кхм. Я плохо помыла посуду. – Флора умолкла с таким видом, словно её слова объясняли всё наилучшим образом.

– И как это связано?.. – переспросил мужчина в недоумении. – А, должно быть, ты говоришь о местных приметах. Нет, бытовые дела никак не связаны с репродуктивным здоровьем, и можно быть посуду в любой день года, в церковные праздники и так далее. Что было кроме этого?

– Ну… Матушка рассердилась.

– Из-за чего? Из-за выкидыша?

– Да нет же. Из-за посуды.

– И что было дальше? – колдун прищурился, словно начал улавливать смысл в её словах.

– Ну… Как положено: поучила меня. После этого кровь и пошла. Пришла повитуха, сказала – не шевелится. Ну и всё.

– Угу-м… – мужчина нахмурился. – И на каком сроке это было?

– Где-то… на половине, наверное.

– На таком большом? – колдун уставился на неё большими глазами. – Как ты выжила?

– Ну… Есть средства, – лаконично ответила Флора. – Потом долго опять не могла понести. А потом… Ну, месяца через три выкинула. Муж осерчал, и всё. Сказал – развод.

– Вот так просто? – удивился мужчина. – А говорят, что у вас принято одно венчание на всю жизнь, и развестись нельзя.

– Ну, – Флора пожала плечами, – нельзя. Но бог ведь сказал плодиться, а если не получается, тогда, значит, надо другую жену. Муж бы сам, может, и не решил так, но матушка… Я ей с самого начала не нравилась. Она каждый день повторяла, что нужно ему другую жену, получше. А меня – в кабак, там, мол, самое место.

– Это туда, где еду готовят? Ты умелая повариха?

Флора посмотрела на него долгим взглядом… Но в итоге ответила лаконично:

– Да.

– Понятно. А повитуха эта что-нибудь тебе давала? Какое-нибудь лечение? – видя, что Фло смотрит с недоумением, колдун пояснил: – Массаж? Травы? Настои? Хоть что-нибудь?

– Сейчас даёт, – Флора опустила глаза на вышитый узор покрывала. Но и тут решила говорить всё как есть. – Травы. Чтобы не понести, если что. В кабаке-то всякое бывает. Мужчины как выпьют – им веселья хочется. Ну, а мне такого больше не надо. Я те два раза еле-еле чудом не померла. На третий раз точно богу душу отдам. Не смогу выносить. Никак не смогу. Простите меня.

– Ладно, – колдун вздохнул и опустил взгляд с явным разочарованием. – Я понял.

Он поднялся с кровати.

– А вы можете честно сказать? – торопливо добавила Фло. – Когда меня убьёте?

Мужчина раздражённо рыкнул.

– Да что тебе это втемяшилось! Я не собираюсь тебя убивать. – Махнув рукой, он направился к выходу из спальни.

– Но ведь те девушки, раньше… Никто от вас не вернулся. – Флора сама удивилась собственной смелости. – Но и здесь в замке что-то их не видать. Куда же они делись?

Колдун остановился на полпути к выходу.

– Ни с одной процедура не удалась. Я унёс их подальше отсюда, – тон у него был отрывистый. – На континент. Чтобы избежать пересудов о моих делах.

– А я?.. – спросила Флора с замиранием сердца.

– Тебя перенесу так же. Дам золото, ты не будешь нуждаться.

От этих слов Флору охватило столь огромным и всепоглощающим облечением, что, не успела она даже подумать, как у неё вырвалось:

– Позвольте, я хоть отблагодарю вас! – В ответ на резкий, как острый нож, взгляд колдуна она смешалась. – Порядок здесь наведу… Пыль протру?..

Мужчина равнодушно пожал плечами.

– Как хочешь. Только не заходи в лабораторию. Сколько времени тебе нужно?

– Мм… Хотя бы неделя, – ответила Фло, прикинув размеры замка.

– Три дня. – Колдун развернулся, чтобы уйти.

– Подождите! Как к вам обращаться?

Мужчина поколебался, но всё же ответил:

– Меня зовут Бран Ортис. Можешь называть меня просто Бран.

– Как?.. – не расслышала Фло. – «Вран»? Как «ворон»?

– Почти. Бран, – повторил он более громко и чётко.

– А. Как тот древний король из легенд?

– Не знаю, о чём ты говоришь, я не из этих краёв, – раздражённо бросил колдун и стремительно вышел из комнаты.

## 7.

Итак, было решено, что наводить порядок в замке Флора будет три дня, а затем, к вечеру, ей нужно будет собраться в дорогу, прийти в лабораторию и выпить магическое зелье, стоящее на столе. Конечно, колдун назвал его не так, а использовал очередное непонятное слово – «тинктура», – но суть объяснений Флоре была ясна: это волшебное зелье, которое усыпит её и перенесёт в другую страну.

Все эти дни, когда Фло бродила по замку с тряпками и ведром, она редко видела его хозяина. С утра Бран оставлял ей на кухне свежую дичь (видимо, пойманную в окрестных лесах), а затем пропадал в своей лаборатории. Иногда он попадался на её пути – стремительно, широкими шагами пролетающий мимо по коридору, – тогда Флора здоровалась, однако колдун не отвечал и даже как будто вообще не замечал её. Теперь он был весь погружённый в свои мысли, отрешённый, даже печальный, – так ей казалось. От его оживления в день «процедуры» не осталось и следа. Видимо, рождение наследника было для него крайне важно, и Флора чувствовала себя виноватой: своим бесплодием она разочаровала уже второго человека.

Однако Бран ничего не говорил ей, не обвинял, чего Фло ожидала по своему прежнему опыту семейной жизни. Он лишь молчал, замкнувшись в своём одиночестве, и это располагало Флору к нему: такие чувства были ей понятны, казались близкими и даже родными. Хотя, может, ей лишь хотелось так думать, Фло вовсе не была уверена в том, что верно понимает Брана: жизненный опыт говорил ей, что не стоит ждать от мужчин особенной глубины чувств. Но ей хотелось верить. Уж очень Бран был красив, и если бы его внешность сочеталась с не менее прекрасной душой, он был бы идеалом.

В назначенный день Флора чувствовала беспокойство. Пусть на этот раз ей предстояли не пытки до смерти, а всего лишь колдовство – Бран обещал, что с ней всё будет в порядке, к тому же она получит изрядную сумму золотом, – но успокоиться было сложно, и с замиранием сердца Фло думала о том, что же её сегодня ждёт.

Тем не менее, Бран обещал, что её ждёт жизнь – хоть и где-то в другой стране. Нужно было подготовиться. Собрав в кладовой запас снеди, Фло вернулась в свою спальню. Открыла огромный сундук, стоящий в изножье кровати, и принялась перебирать лежащую там одежду: она уже брала оттуда самые простые платья, чтобы не жалко было в них убираться, но сейчас нужно было найти что-то более подходящее для города. Одежда в сундуке была в основном устаревшего фасона, и чем глубже лежала, тем старее выглядела. Видимо, это были платья всех невест колдуна за сто лет. Флора перебирала их одно за другим, втихаря опасаясь, что придётся выглядеть смехотворно с фижмами и жабо, однако из этой затеи всё равно ничего не вышло: все старые платья были совсем тонкими, летними. Современные были потеплее, однако тоже лишь на осень, ни одного зимнего наряда не было. В конце концов, примерив несколько из наиболее новых платьев, Флора выбрала среди них одно по фигуре.

Когда стемнело, Фло надела своё «свадебное» платье, связала в узелок еду и платье из сундука и, взяв в другую руку подсвечник, в слабом свете свечи направилась к лаборатории. На этот раз ведущий туда коридор показался Флоре даже более длинным, его высокий потолок терялся в темноте, там металось эхо её шагов и, кажется, летучие мыши.

Дойдя до деревянной двери, на которую указывали нарисованные углём стрелки, Фло постучала и, не получив ответа, открыла её. В лаборатории, насколько Флора видела, было пусто. А ещё почему-то очень холодно – как в комнате с распахнутыми средь зимы окнами. С опаской оглядевшись, женщина медленно, стараясь не шуметь, направилась к металлической мебели в центре помещения: на одном из столов поблёскивала стеклянная бутылочка с округлой пробкой. Поставив на стол свечу и взяв в руки бутылочку, Фло заметила на ней бумажную этикетку. Многие простые повседневные слова Флора визуально знала, так что и сейчас узнала сочетание букв на этикетке: надпись гласила «Выпей меня». Женщина ещё раз оглядела помещение, дальние углы которого были полны теней. Никого. А ведь она надеялась увидеть Брана напоследок, поговорить с ним, попрощаться… Но, очевидно, он не хочет видеть её, да это и понятно…

Фло вновь посмотрела на бутылочку. С усилием, но аккуратно, чтобы не разлить, вытащила плотно пригнанную пробку и понюхала содержимое: пахло резко, спиртом и чем-то травяно-горьким – так, что у Флоры даже защипало в носу. Женщина выдохнула, быстро сделала один глоток и скривилась, её передёрнуло. Уф, какая крепкая и противная настойка, выпить всё до дна будет не так-то просто! Фло кое-как сделала второй глоток. Почти сразу в голове зашумело, всё поплыло.

А может… От внезапной мысли Фло остановилась. Что, если не пить? По крайней мере, не до конца? Тогда она смогла бы увидеть Брана напоследок. Когда ещё будет в жизни шанс полюбоваться на такого красавца? Скорее всего, никогда. Женщина вздохнула. Никогда больше не будет с ней подобных приключений: встретить настолько необычного человека, жить в древнем замке, бродить по заброшенным коридорам и дальним залам, разрушенным армиями древних королей, прикасаться к странным камням, оставленным то ли фейри, то ли друидами, то ли ещё какими таинственными существами… Да, она выживет и даже получит золото – если Бран не обманет, – но что интересного в такой обычной жизни? Флора вдруг почувствовала сожаление от того, что вынуждена уйти.

Поэтому она сделала вид, что закашлялась, поднесла ко рту руку с узлом одежды и незаметно вылила остатки настойки туда, в ткань. А затем поднялась по приступке на высокую металлическую кушетку, улеглась на бок: спиной к пламени свечи, лицом к темноте лаборатории и к двери, – и закрыла глаза.

Некоторое время ничего не происходило, и Флора забеспокоилась, не одолеет ли её сонливость, которая вдруг начала подступать – видимо, даже пара глотков настойки всё же подействовали.

А затем раздался тихий шум. Высоко наверху. Фло похолодела. Она-то оглядывалась по сторонам, но совершенно не догадалась посмотреть наверх. Шум повторился, гораздо громче: теперь он был похож на резкий хлопок, когда прачки встряхивают мокрые простыни после стирки. Что может издавать подобный звук?..

Сначала Флора крепко зажмурилась, прислушиваясь к тому, как хлопающий шум спустился вниз.

Затем не выдержала и приоткрыла один глаз, вглядываясь в сумрак впереди: там что-то шевелилось и тяжело двигалось, приближаясь.

Сначала из темноты показалась огромная, покрытая чёрной чешуёй вытянутая морда с золотистыми глазами. Затем – крепкая шея. Под конец – широкая грудь, чёрные и золотые чешуйки которой слабо поблёскивали в свете свечи. Передвигалось это огромное существо на четырёх лапах, и Флора, обмерев от страха, подумала лишь одно: «Дракон». На этом её мысли, как и чувства, закончились – казалось, что от женщины осталась лишь пустая оболочка, до краёв наполненная ужасом.

А потом Фло резко вскочила и, схватив пустую стеклянную бутылку, швырнула прямо в морду ужасной твари. С глухим «бам» бутылка стукнула дракона по носу, упала на пол и разбилась.

– Бра-ан! – позвала Флора, не спуская глаз с огромной чёрной ящерицы, которая, тем не менее, пока что не порывалась атаковать. – Бран!

На этот раз её тело вполне успешно побороло сонный эффект настойки, так что Флора быстро спрыгнула с кушетки – от всего происходящего аж жарко стало – и, схватив рядом металлический столик за поручень, с неожиданной силой толкнула его в сторону приближающейся твари. Столик покатился, дребезжа металлом, и врезался дракону в грудь, от чего тот недовольно мотнул головой и оскалил зубы – преогромные.

От такого зрелища Флора обрела как будто бы даже ещё больше сил и, отступая спиной в сторону двери, закричала во всё горло:

– Бра-а-ан!

Да где же он?! Ведь если был уговор насчёт колдовства, значит, он должен быть неподалёку? Не мог же он уйти! Но что, если он пошёл за нужными волшебными травами? Думай, Фло, думай! Чем ещё бросить в дракона? Нужно отвлечь его внимание – и сразу после этого бежать к двери, авось такая огромная ящерица туда не протиснется!

Наконец-то вспомнив, что в руке у неё узел с платьем, Флора размахнулась и с громким криком бросила его в морду твари, а сама развернулась и побежала к спасительной двери.

Но вдруг у неё за спиной раздалось вполне разборчивое слово:

– Стой!

Голос у дракона был низкий и рычащий, но… знакомый.

От неожиданности Флора остановилась.

Подумала, что это крайне глупо с её стороны и что в следующую секунду дракон наверняка дыхнёт ей в спину пламенем.

Однако ничего не происходило. За спиной было тихо.

Решившись, Фло резко развернулась и посмотрела на виднеющийся в сумраке огромный тёмный силуэт, на вытянутую морду с поблёскивающими золотом глазами.

– Это я, – сказал дракон. – Бран.