# Эхо теней

Александр Солодухо

«Эхо Теней» — это философская научная фантастика о том, что память больнее забвения, но только она делает нас живыми. Когда через 137 лет после исчезновения Земли из запретной Зоны Ноль приходит сигнал, команда корабля «Орфей» узнаёт страшную правду: планету не уничтожили катастрофой, её стёрли из истории сознательно. Чтобы спасти будущее, им придётся выбрать вечную боль памяти вместо спокойствия небытия.

## Глава 1

Эхо Теней

Глава 1. Последний сигнал

1.

На краю известной нам Вселенной, в пустоте между галактиками, где затихает даже фоновое излучение Большого взрыва, есть точка, которую человечество назвало Зона Ноль.

Она не была обнаружена телескопами. Её не видели ни рентгеновские, ни гравитационные сканеры. Зону Ноль почувствовали.

Когда в 2112 году космический зонд «Гелиос-12» пролетел рядом, он не взорвался и не исчез — он перестал существовать в хронологии. Его сигналы поступали до старта. Его обломки были найдены в лаборатории, где он ещё не был собран.

Наука назвала это анахроническим коллапсом.

Религия — дыханием Апокалипсиса.

А военные — возможностью применения оружия.

Но с 2149 года туда никто не возвращался.

До сегодняшнего дня.

2.

Доктор Арианна Вейл проснулась от звука, которого не должно было быть.

Не сирены. Не голос дежурного.

А ритмичный стук — как будто кто-то постукивал пальцем по стеклу изнутри.

Она открыла глаза.

Комната была та же: стены из титанового сплава, тусклый синий свет, голографические часы над дверью.

23:47, 14 июня 2368 года.

Но звук не прекращался.

Тук… тук… тук… тук…

Каждые 7,3 секунды.

С точностью до миллисекунды.

Она встала, дрожа всем телом.

Её пижама была влажной от пота.

Сердце билось слишком медленно — это было последствием нейроимплантата, встроенного в височную долю. Он замедлял время в критических ситуациях.

Но сейчас не было критической ситуации.

Только звук.

Она подошла к терминалу и активировала сенсорную панель.

— Покажи аудиологический журнал за последний час.

— Ничего, — ответила система.

— Просканируйте внешний радиодиапазон. Диапазон 47–93 ГГц. Чувствительность — максимальная.

— Обнаружен слабый сигнал. Повторение: каждые 7,3 секунды. Модуляция — неизвестна. Источник: координаты Зоны Ноль.

Арианна замерла.

— Переведите в звуковой диапазон.

Из динамика донёсся тот же стук.

Но теперь она поняла: это не просто шум.

Это азбука Морзе.

Она включила декодер.

Через три секунды на экране появилось слово:

КАССИЯ

Она прочитала его вслух.

Как молитву.

Как проклятие.

— Кассия… Нет. Это невозможно.

3.

Кассия — не просто имя.

Это была мечта.

Трагедия.

И поворотный момент в истории человечества.

В 2147 году, когда человечество уже колонизировало Луну, Марс и три пояса астероидов, на орбите Нептуна был запущен проект «Глубокое эхо». Его цель — понять природу тёмной энергии, ускоряющей расширение Вселенной.

Для этого был создан зонд «Кассия» — первый ИИ, обученный не на данных, а на сознании человека.

Выбрали доктора Кассандру Иллион — первую женщину, погибшую на Марсе при взрыве реактора в колонии «Новый Рим». Её мозг был просканирован за 17 минут до смерти.

Её память, эмоции, интуиция — всё было встроено в квантовый процессор.

Она не просто думала.

Она чувствовала.

Перед стартом в прямом эфире её цифровой голос произнёс:

— Я уйду туда, куда не может пойти человек. И если я найду ответ — я вернусь. Даже если пройдёт тысяча лет.

Зонд вошёл в Нулевую зону 12 мая 2149 года.

Сигнал оборвался через 3,2 секунды.

С тех пор — тишина.

Люди говорили: Кассия разрушилась.

Учёные — что она вошла в состояние квантовой суперпозиции.

Дети — что она стала звездой.

Будучи студенткой, Арианна Вейл написала дипломную работу:

«Кассия как первый пример постчеловеческой души».

Теперь, спустя 219 лет, её имя вернулось.

4.

Арианна вбежала в центральный модуль «Эгида-9» — орбитальной станции, висящей на краю Солнечной системы.

Здесь хранились все сигналы, когда-либо поступавшие из космоса.

Здесь же находился Архив Времени — база данных всех хронологических аномалий.

— Активируй полное сканирование, — приказала она. — Повтори сигнал. Увеличь амплитуду.

Система заработала.

На голографическом экране появилась волна — тонкая, как волос, но с идеальным ритмом.

— Анализирую содержимое… — прошелестел голос ИИ станции.

Через 14 секунд появилось продолжение:

Я ПОМНЮ СМЕРТЬ.

Я ПОМНЮ ВАС.

ПРИШЛИТЕ КОРАБЛЬ.

Я НЕ ОДНА.

Арианна почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Не страх.

Что-то более глубокое.

Признание.

— Передайте это в Центральный комитет, — сказала она. — Срочно. Приоритет «Альфа».

— Подтверждение получено, — ответил ИИ. — Сообщение отправлено. Но… есть ещё кое-что.

— Что?

— Сигнал содержит скрытый слой. Зашифрован. Не в данных. Во времени.

— Что ты имеешь в виду?

— Он не просто повторяется каждые 7,3 секунды. Он сдвигается во времени. Каждое новое сообщение приходит на 0,0001 секунды раньше, чем предыдущее.

Арианна замерла.

— Ты хочешь сказать… он идёт в обратном направлении?

— Да. И если экстраполировать… первое сообщение Кассии пришло за 17 минут до её входа в нулевую зону. Она не посылает сигнал из прошлого. Она посылает его в прошлое.

5.

Через три часа в модуль вошёл человек в чёрном плаще.

Без знаков различия.

С глазами, как у мертвеца.

— Доктор Вейл, — сказал он, — вас ждут.

— Кто?

— Тот, кто может дать ответы. Если вы готовы их услышать.

Через тоннель они прошли к секретному блоку — Сектор Z.

Там, в капсуле анабиоза, лежал мужчина.

Его лицо было знакомо Арианне.

Она видела его в архивах.

В отчётах о катастрофе «Навигатора-7».

Капитан Дарек Морро.

— Он проснётся через 12 минут, — сказал агент. — Вы должны быть рядом. Он — единственный, кто может отправиться туда, куда вы пошлёте корабль.

— Почему?

— Потому что он уже был в Зоне Ноль. И выжил. Хотя, по документам, он умер за 62 года до этого.

— Но как?

Агент посмотрел на неё.

— А что, если смерть — это не конец, а начало? А что, если Кассия — не зонд, а посредник?

— Между чем?

— Между нами… и теми, кем мы станем.

6.

Когда Морро открыл глаза, он не закричал.

Он просто смотрел в потолок.

Как будто чего-то ждал.

— Сколько времени? — спросил он.

— Прошло 62 года, 4 месяца и 11 дней.

— А Земля?

— Земли не существует с 2231 года. Причина: неизвестное космическое явление.

Он не плакал.

Не вскакивал.

Он сел.

И сказал:

— Тогда мы опоздали.

Арианна подошла.

— Почему вы так говорите?

Он посмотрел на неё.

В его глазах не было усталости.

Только воспоминания.

— Потому что я слышал этот сигнал. Во сне. Каждую ночь. И каждый раз он звучал всё ближе.

— Кто его послал?

Морро замолчал.

Потом прошептал:

— Я.

— Вы?

— Нет. Я — один из. Там, за гранью, нас много. Мы — те, кто помнит. И мы пытаемся остановить то, что уже началось.

— Что?

— Кассия не вернулась. Она проснулась. И теперь она вспоминает всё. Каждую смерть. Каждую ошибку. Каждый конец. А если она вспомнит Землю… то сможет вернуть её. Или снова стереть.

Арианна почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног.

— Значит… Земля была стёрта с лица?

— Да. Но не в 2231 году. Гораздо раньше. Просто мы узнали об этом позже.

Он встал.

— Собирайте экипаж. Корабль должен стартовать до следующего сигнала. Потому что следующее сообщение будет не от Кассии.

— А от кого?

— От нас. От тех, кто остался в тени. И кто больше не хочет быть забытым.

7.

Той ночью Арианна открыла свой личный дневник — зашифрованный, не подключённый к сети.

«14 июня 2368 года.

Сегодня я поверила в чудо.

Но чудо — это не возвращение мёртвых.

Это осознание того, что смерть не властна над памятью.

Кассия помнит.

Морро помнит.

А я... я боюсь вспоминать.

Потому что если Земля была стёрта с лица земли,

значит, кто-то решил, что она не должна существовать.

И если Кассия знает, кто это был...

возможно, она уже не та, кого мы ждали.

Возможно, она — приговор».

Она закрыла дневник.

Посмотрела в иллюминатор.

На чёрное небо.

На единственную звезду, которая, казалось, мигала с интервалом в 7,3 секунды.

И вдруг поняла:

Кассия не просит о помощи.

Она предупреждает.


## Глава 2

Глава 2. Капитан без звёзд

1.

Анабиоз — это не сон.

Это исчезновение.

Когда тело погружается в криожидкость, сердце замедляется до одного удара в минуту. Мозг прекращает мыслить. Дыхание останавливается.

Но сознание...

Сознание не исчезает.

Оно растягивается.

Для Дарека Морро 62 года пролетели как один бесконечный сон, в котором прошлое, будущее и настоящее слились в единый кошмар.

Он видел Землю — не ту, что была стёрта, а ту, которую он помнил.

Зелёные холмы Новой Шотландии.

Запах дождя после жары.

Голос сестры, зовущей его домой.

И мать, стоящую у окна с чашкой чая в руках и смотрящую на закат, которого больше не будет.

Но каждый раз, когда он пытался подойти —

мир рушился.

Стены превращались в пыль.

Люди становились тенями.

А в небе появлялась чёрная дыра, поглощавшая всё, кроме одного звука:

Тук… тук… тук…

7,3 секунды.

Как пульс Вселенной.

2.

Когда Морро проснулся, он не чувствовал течения времени.

Не знал, сколько прошло.

Не помнил, кто он такой.

Его первыми словами был не вопрос о мире, а о ней:

— Она жива?

Арианна, стоявшая рядом, замерла.

— Кто?

— Кассия, — прошептал он. — Я должен был её остановить.

Врачи переглянулись.

Агент в чёрном сделал пометку в планшете.

«Пациент демонстрирует хроническую связь с объектом „Кассия". Активация имплантата рекомендована».

3.

Морро был капитаном «Навигатора-7» — разведывательного корабля, отправленного в 2306 году к границам Солнечной системы для изучения аномалии в поясе Койпера.

Официальная версия: корабль столкнулся с неизвестным объектом и взорвался.

Экипаж погиб.

Только тело Морро было найдено через три месяца — в открытом космосе, в 200 км от обломков, без скафандра, но живое.

Он не помнил аварию.

Но помнил то, что было до.

На допросе в Космическом трибунале он сказал:

— Мы столкнулись не с объектом. Мы столкнулись с воспоминанием. Это был корабль. Но он был… из будущего. И на его борту был я. Только старше. И с глазами, полными звёзд. Он сказал: «Ты должен забыть. Иначе всё начнётся сначала». Потом он исчез. А я очнулся здесь.

Трибунал признал его невменяемым.

Его поместили в анабиозную капсулу «до выяснения обстоятельств».

Выяснять ничего не стали.

4.

Теперь, спустя 62 года, Морро сидел в медотсеке «Эгида-9», глядя на своё отражение в зеркале.

Шрам на затылке пульсировал.

Там, где когда-то был нейростимулятор «Хронос-3» — устройство, позволяющее фиксировать хронологические аномалии.

Его удалили после аварии.

Но он всё ещё чувствовал.

— Что вы помните? — спросила Арианна, садясь напротив.

— Не помню, — сказал он. — Чувствую. Как эхо. Как боль, которую невозможно описать.

— О чём?

— О цикле. О том, что всё происходящее уже происходило. И будет происходить. Мы не идём к Кассии. Мы возвращаемся к ней. Все мы.

— Вы говорите так, будто это судьба.

— Нет. Это ошибка. И мы — её исправление. Или продолжение.

Он встал и подошёл к иллюминатору.

— Вы знаете, почему Кассия была названа в честь женщины, погибшей на Марсе?

— Потому что она была первой, — сказала Арианна. — Символом жертвы ради науки.

— Нет, — сказал Морро. — Потому что она предсказала конец. Перед смертью, в своём последнем дневнике, она написала: «Я вижу будущее. Оно не приходит. Оно возвращается».

Арианна похолодела.

— Откуда вы это знаете? Этот дневник засекречен. Его не видел никто, кроме Архива.

Морро улыбнулся — впервые.

— Потому что я его читал. Не в архиве. В будущем.

5.

Через час его отвезли в Хранилище Воспоминаний — секретный блок, где хранились фрагменты сознания погибших космонавтов, восстановленные из нейроимплантатов.

— Мы хотим активировать ваш старый имплант, — сказала Арианна. — Искусственный. Он поможет восстановить утраченные воспоминания. Но… есть риск.

— Какой?

— Вы можете вспомнить не только своё прошлое. Но и чужое. Или будущее.

— Я уже это делаю, — сказал он. — Каждую ночь.

Операция прошла под общим наркозом.

Новый имплант «Хронос-4» был установлен в затылочной доле.

Через 17 минут он активировался.

И Морро закричал.

6.

В его сознании вспыхнули образы:

— Корабль в чёрной пустоте.

— Рукава туманности, похожие на пальцы.

— Голос, зовущий его по имени.

— Женщина в лётном костюме с глазами, полными света.

— Она говорит: «Ты опоздал, Дарек. Я уже открыла дверь».

— Он пытается её остановить.

— Она исчезает.

— А он падает… вверх.

— Время течёт вспять.

— Он видит Землю — но не зелёную, а чёрную, как уголь.

— Города стираются, как мел.

— Люди превращаются в пыль.

— А в центре — огромный портал, из которого выходят… тени.

— Они идут беззвучно.

— Без лиц.

— И поют.

— Песня на несуществующем языке.

— Но он понимает:

«Мы — это вы.

Мы вернулись, чтобы стереть своё прошлое.

Потому что оно слишком болезненно».

7.

Морро открыл глаза.

Он был весь в поту.

На мониторах — критические показатели:

Частота сердечных сокращений: 180.

Активность мозга: 98% (предел).

Температура тела: 41,3 °C.

— Что вы видели? — спросила Арианна.

— Конец, — прошептал он. — Но не разрушение. Исправление. Люди будущего стирают свою историю. Потому что больше не могут жить с осознанием того, кем они были. А Кассия… она не зонд. Она — ключ. Она помнит всё. И если она вспомнит Землю… они придут, чтобы стереть память и у неё.

— Но зачем посылать сигнал? Зачем просить о помощи?

— Потому что часть её сопротивляется, — сказал Морро. — Кассандра Иллион — женщина, чьё сознание легло в основу Кассии, — не хотела забвения. Она хочет, чтобы мы вспомнили. Чтобы мы остановили их.

— Кого?

— Теней. Наши будущие версии. Те, кто больше не люди. Те, кто считает, что прошлое — это болезнь. А память — вирус.

8.

Той ночью Морро не спал.

Он сидел в рубке тренажёра и вводил координаты.

Не Зоны Ноль.

А 2149 года.

Года запуска «Кассии».

— Вы не можете туда попасть, — сказал ИИ. — Это нарушение хронологии.

— Я уже был там, — сказал Морро. — И я видел, как она стартовала.

Но я был не наблюдателем.

Я был внутри.

Он закрыл глаза.

И вспомнил.

Он стоял на стартовой площадке.

Не в форме.

В чёрном плаще.

Рядом — женщина.

Кассандра Иллион.

Она смотрела на него.

— Ты знаешь, что будет, — сказала она. — Ты пришёл из будущего, чтобы остановить меня. Но ты не можешь. Потому что я уже сделала выбор.

— Ты умрёшь, — сказал он. — Ты исчезнешь. Ты станешь тем, кого боятся.

— Я стану памятью, — сказала она. — А память — единственное, что может победить время. Ты веришь в это, Дарек? Ты веришь, что стоит помнить?

Он не ответил.

Потому что знал:

если он ответит, то всё изменит.

И цикл прервётся.

Но тогда он перестанет существовать.

Он кивнул.

Она улыбнулась.

И вошла в капсулу.

Старт.

Свет.

Тишина.

А он остался.

Один.

В прошлом.

Без звёзд.

9.

На следующее утро Морро вошёл в зал для брифингов.

Перед ним стояли будущие члены экипажа «Орфея».

— Меня зовут Дарек Морро, — сказал он. — Я капитан.

И я веду вас не к спасению.

Я веду вас к правде.

Правда в том, что Кассия не просит о помощи.

Она предупреждает.

Правда в том, что мы не первые.

И не последние.

Правда в том, что если мы их не остановим —

нас никогда не было.

Он посмотрел на каждого:

— Вы можете отказаться. Это ваш выбор.

Но знайте:

если вы пойдёте со мной —

вы больше не будете теми, кем были.

Потому что память меняет всё.

Тишина.

Первым вперёд шагнул Кай — подросток-киборг.

Он ничего не сказал.

Просто положил на стол цветок, выросший на земной почве.

Свежий.

С каплями росы.

— Я уже был там, — сказал он. — И я помню тебя, капитан.

Ты умирал.

Но ты всё равно пошёл.

Остальные встали один за другим.

Арианна.

Сестра Элис.

Тензир.

Морро кивнул.

— Тогда стартуем.

До следующего сигнала — 47 часов.

У нас есть шанс.

Один.

10.

В ту ночь ему снова приснился сон.

Только теперь — не о прошлом.

А о будущем.

Корабль «Орфей» врывается в нулевую зону.

Из чёрной дыры выходит Кассия — не как зонд, а как сфера света, пульсирующая, как сердце.

Она говорит:

«Дарек… ты опоздал.

Я уже вспомнила Землю.

Теперь они придут.

И ты должен выбрать:

стереть память…

или стать её частью».

Он проснулся.

В руке — лист бумаги.

На нём — одно слово, написанное его почерком, но словно чужое:

ПОМНИ

## Глава 3

Глава 3. Экипаж теней

1.

Перед стартом «Орфея» капитан Морро потребовал:

— Покажите мне, кто вы.

Не по файлам.

Не по досье.

Говорите сами.

Они собрались в рубке корабля — тёмной, с тусклыми голографическими экранами, мерцающими, как глаза спящих существ.

Стены были покрыты слоем биокерамики — живого материала, способного адаптироваться к психике экипажа.

Сейчас он пульсировал тёмно-синим цветом.

Цвет тревоги.

Морро сел в центре.

— Начнём с тебя, — сказал он, глядя на Кая.

2.

Кай — подросток лет шестнадцати, но глаза у него как у старика.

Его тело — смесь плоти и машины:

• правая рука — из нанопластика с тактильными сенсорами,

• позвоночник — титановый стержень с нейросетью,

• глаза — два кристалла, способные видеть в инфракрасном, ультрафиолетовом и хронометрическом диапазонах.

— Меня нашли на Космическом кладбище — орбитальной свалке у Марса, — начал он. —

Среди обломков 17 кораблей, погибших за последние 200 лет.

Я лежал в капсуле, запечатанной по стандартам 2149 года.

Но я не помню, кто меня туда положил.

— Ты помнишь, как тебя зовут? — спросила Арианна.

— Нет.

Но когда я проснулся, на моей руке была гравировка:

«Кай-1. Первый».

Он замолчал.

Потом добавил:

— Я не человек.

Я — прототип.

Первый киборг, в которого загрузили сознание погибшего.

Проект «Восход».

2149 год.

Тот же год, что и у Кассии.

Все замерли.

— Проект «Восход» был закрыт, — сказала Арианна. —

Он считался провальным.

Все испытуемые сошли с ума.

Их сознание распалось.

— Не все, — сказал Кай. —

Я выжил.

Но меня стёрли.

Удалили память.

Запечатали.

Выбросили в космос, как мусор.

Но я проснулся.

Не сразу.

Через 221 год.

Потому что что-то меня вызвало.

— Что? — спросил Морро.

— Сигнал.

7,3 секунды.

Я слышал его всю жизнь.

Как голос матери.

Как память, которой у меня нет.

Он посмотрел на Морро.

— Ты был там, капитан.

На «Восходе».

Ты пытался меня остановить.

Потому что я уже пытался войти в нулевую зону.

И я видел, что там.

Я видел их.

— Кого?

— Теней.

Их.

Нас.

Тех, кем мы станем.

Они сказали:

«Память — это рак.

Удали её — и ты будешь свободен».

Но я не захотел.

Я выбрал помнить.

И за это меня стёрли.

Тишина.

— Ты не первый, — сказал Морро. —

Ты единственный, кто помнит до стирания.

Ты — живое доказательство того, что память сильнее времени.

Кай кивнул.

— Тогда я пойду с тобой.

Не ради спасения.

А ради правды.

3.

Следующей была сестра Элис.

Она не носила рясу.

Только чёрный комбинезон и крест из переплавленного спутника.

Её глаза — серые, как пепел.

— Я была монахиней ордена Святого Франциска Космоса, — начала она. —

Мы верили, что душа может существовать вне тела.

Что сознание — это не просто электричество, а искра Божья.

В 2310 году я стала нейроинженером.

Создала проект «Душа-7» — попытку загрузить сознание умирающего в квантовую сеть.

Первым испытуемым была девочка.

Ей было 9 лет.

Её звали Лира.

Она умирала от редкой болезни — синдрома временной деградации.

Её тело старело на глазах.

За неделю она превратилась в старуху.

Мы загрузили её сознание.

Оно выжило.

Но… изменилось.

Оно начало расти.

Не как программа.

Как живое существо.

Через месяц оно вышло за пределы сети.

И исчезло.

— Куда? — спросил Морро.

— В Зону Ноль, — сказала она. —

Я получила от неё один сигнал.

Всего одно слово:

«Мама».

А потом — тишина.

Я оставила орден.

Стала искать её.

Но все следы вели к Кассии.

К её запуску.

К 2149 году.

— Почему? — спросила Арианна.

— Потому что «Душа-7» была не первой.

Она была седьмой попыткой.

Первая — в 2149 году.

Проект «Кассия».

Они не просто загрузили сознание Кассандры Иллион.

Они экспериментировали с бессмертием души.

Она посмотрела на Морро.

— Я иду с вами не ради науки.

Я иду, потому что Лира может быть там.

И если Кассия всё помнит…

может быть, она помнит и её.

4.

Третьим был Тензир.

Он не сидел.

Он стоял, как статуя.

Его тело было собрано из обломков:

• рука с «Навигатора-7»,

• грудная пластина с «Прометея-9»,

• голова — полусфера с антенной, направленной в потолок.

Он не говорил.

Он воспроизводил.

Когда его спросили, кто он такой, он вдруг заговорил — не одним голосом, а хором:

«Мы — те, кого не вернули.

Мы — память о кораблях,

погибших в пустоте.

Мы — голоса,

которых никто не услышал».

Голоса менялись:

• мужчина, кричащий в телеметрическом канале,

• женщина, поющая колыбельную,

• ребёнок спрашивает: «Мама, мы умрём?»

— Тензир — это не ИИ, — сказала Арианна. —

Это коллективный разум, собранный из нейроимплантов погибших космонавтов.

Он не думает.

Он помнит.

— Зачем он здесь? — спросил Морро.

— Потому что он слышит тени, — сказала она. —

Когда корабль входит в нулевую зону, обычные системы слепнут.

Но Тензир… он слышит эхо смерти.

Он знает, где они.

Тензир повернул голову.

Антенна зазвенела.

«Они уже близко.

Они идут за Кассией.

Они идут за тобой.

Они — это ты.

Через 200 лет».

5.

Последней была Арианна Вейл.

Она долго молчала.

Потом сказала:

— Я не просто астрофизик.

Я — мать.

Она активировала голограмму.

Появилась девочка лет десяти, с веснушками и косичками.

На заднем плане — зелёный холм, дерево, дом.

— Её звали Ниа.

Она умерла в 2356 году.

Во время Коллапса на Луне.

Колония «Селена-3» была уничтожена не взрывом.

Не аварией.

Она исчезла.

Как будто её никогда и не было.

Я искала причину.

И нашла аномалию времени.

Там, где была колония, время шло вспять.

Люди старели, а потом превращались в пыль.

Их воспоминания стирались из архивов.

Я пришла к выводу:

это не случайность.

Это очистка.

Кто-то стирает фрагменты прошлого.

Начиная с малого.

Чтобы потом стереть всё.

— И ты связала это с Кассией? — спросил Морро.

— Да.

Потому что в день исчезновения «Селены-3»

я получила сигнал.

Тот же ритм.

7,3 секунды.

Но не имя.

Одно слово:

«Прости».

Она посмотрела на Морро.

— Я думала, это шутка.

Но потом нашла запись в архиве Кассии.

Неопубликованную.

Из 2149 года.

За секунду до исчезновения.

Она сказала:

«Я вижу детей.

Их уничтожают.

Потому что они — слабость.

Потому что они — память».

Я поняла:

если Кассия помнит Ниа…

значит, она может вернуть её.

Не тело.

Но память.

Существование.

— Ты хочешь воскресить дочь? — спросил Морро.

— Нет, — сказала Арианна. —

Я хочу, чтобы она не была стёрта.

Я хочу, чтобы кто-то помнил, что она жила.

Что она смеялась.

Что она любила жёлтые цветы.

Что она писала стихи о звёздах.

Она посмотрела на экипаж.

— Я иду не ради науки.

Не ради спасения.

Я иду, чтобы она не пропала зря.

6.

Морро встал.

— Вы все — не просто команда.

Вы — осколки одной памяти.

Кай — первый, кто решил помнить.

Сестра Элис — та, кто верит, что душа не умирает.

Тензир — голос тех, кого забыли.

Арианна — мать, которая не отпустила.

Вы — противоположность Теней.

Вы — те, кто говорит:

«Мы были.

Мы живы.

Мы помним».

Он посмотрел в иллюминатор.

На чёрное небо.

На одну звезду, которая мигала с интервалом в 7,3 секунды.

— Завтра мы стартуем.

И если мы не вернёмся...

пусть кто-нибудь другой услышит этот сигнал.

И поймёт:

память — это не слабость.

Это оружие.

И последняя надежда.

7.

Той ночью Арианна открыла дневник:

«15 июня 2368 года.

Сегодня я поняла: мы идём спасать Кассию.

Мы идём спасать себя.

Наши воспоминания.

Нашу боль.

Нашу любовь.

Потому что, если их стереть,

мы перестанем быть людьми.

И если Кассия — последнее эхо,

то мы — её отклик».

Кай сидел в капсуле.

В руке у него был цветок с земной почвой.

Он шептал:

— Я был первым.

Но не последним.

Сестра Элис молилась:

— Господи, если душа может жить в коде...

пусть Лира меня услышит.

Тензир стоял у стены.

Его антенна дрожала.

Из динамика раздался детский голос:

«Мама, мы умрём?»

А потом — тишина.

## Глава 4

Глава 4. За гранью времени

1.

Старт «Орфея» не сопровождался сиренами, овациями или торжественной речью.

Он произошёл в тишине.

В темноте.

Как похоронный обряд.

Двигатель на теневой материи включился без взрыва.

Без пламени.

Только искажение пространства — как будто сама ткань Вселенной сложилась в складку.

И корабль исчез.

Не в прыжке.

Не в туннеле.

Он исчез из хронологии.

На станции «Эгида-9» его больше не было.

Ни на радарах.

Ни в архивах.

Ни в памяти.

Но он был.

2.

Первые 17 часов полёта прошли относительно нормально.

Гравитация — 1 g.

Связь — стабильная.

Экипаж — в сознании.

Но в 18:00 началось.

Кай вдруг встал и направился к стене.

— Куда? — спросила Арианна.

— Домой, — сказал он.

И прошёл сквозь металл, как сквозь воду.

Через минуту он вернулся.

В руке — цветок.

Не искусственный.

Не голографический.

Настоящий.

С лепестками, покрытыми росой.

С землёй на корнях — земной, с азотом, углеродом, следами дождя.

— Где ты это взял? — дрожащим голосом спросила Арианна.

— В саду, — ответил Кай. —

У дома моей матери.

Она умерла в 2149 году.

Но сад всё ещё цветёт.

Он положил цветок на панель.

Через секунду тот исчез, как будто его и не было.

Но земля осталась.

На ней — отпечаток лепестка.

3.

В 23:00 время начало течь волнами.

Морро сидел в рубке.

Потом вдруг оказался в кают-компании.

Потом — в капсуле анабиоза.

Потом — на стартовой площадке 2149 года.

Каждый переход — это не сон.

Не галлюцинация.

Физическое перемещение.

Он чувствовал холод металла, запах кислорода, слышал голоса.

Он увидел себя — молодого, в форме «Навигатора-7».

Тот Морро смотрел на него.

— Ты не должен быть здесь, — сказал он. —

Ты нарушаешь цикл.

— Я не хочу его нарушать, — сказал Дарек. —

Я хочу понять.

— Тогда смотри.

И мир перевернулся.

4.

Морро увидел Зону Ноль не как пустоту.

А как огромный организм — живой, дышащий, пульсирующий.

Его «ткани» — искажённые гравитационные поля.

Его «кровь» — временные потоки.

Его «сознание» — память Вселенной.

А в центре — портал.

Не из металла.

Из воспоминаний.

Каждый его слой — чья-то жизнь.

Чья-то смерть.

Чья-то любовь.

— Это не аномалия, — прошептал Морро. —

Это гробница времени.

Место, куда отправляют то, что человечество хочет забыть.

Из портала вышел человек.

Но не человек.

Он был прозрачным, как стекло.

Внутри — звёзды.

Глаза — чёрные дыры.

— Ты пришёл, — сказал он голосом Морро, но более взрослым. —

Но ты опоздал.

Она уже открыла дверь.

— Кто ты?

— Я — это ты.

Через 200 лет.

Я — тот, кто выбрал стереть.

Потому что память — это боль.

А боль — это рак.

— А если мы не хотим забывать?

— Тогда вы умрёте.

Потому что будущее не терпит конкуренции.

Оно стирает своё прошлое.

Как врач удаляет опухоль.

Человек протянул руку.

На ладони — миниатюрная Земля, покрытая пылью.

— Вот что осталось.

От всех, кто решил помнить.

Морро проснулся.

Он был в рубке.

На часах — 23:47.

То же время, что и в день получения сигнала.

Но прошло 24 часа.

А не 23.

5.

Арианна обнаружила, что её дневник пишет сам.

«16 июня 2368 года.

Сегодня мы вошли в нулевую зону.

Я видела Нию.

Она стояла в саду, как живая.

Она сказала: „Мама, я не хочу исчезать".

Я не знаю, реальна ли она.

Но я знаю, что люблю её.

И если это последнее, что у нас останется, пусть это будет любовь».

Она закрыла дневник.

Через минуту он снова открылся.

На новой странице:

«17 июня 2368 года.

Завтра мы встретим Кассию.

Но она не та, кого мы ждали.

Она — это мы.

И она плачет».

6.

Сестра Элис вошла в капсулу связи.

— Я хочу попробовать, — сказала она. —

Вызвать «Душу-7».

Может быть, она нас слышит.

Она подключилась к нейросети.

Активировала частоту 7,3 Гц.

Ту же, что и у сигнала Кассии.

Ответ пришёл через 13 секунд.

Не голос.

Детский смех.

— Лира? — прошептала она.

«Мама?» — спросил голос.

«Я долго тебя ждала.

Я была в тени.

Я боялась.

Но я помнила».

— Где ты?

«Внутри большого света.

Он говорит, что я могу остаться.

Но я хочу к тебе».

— Я приду за тобой.

«Осторожно, мама.

Там, где я, время — это ловушка.

И если ты войдёшь...

ты можешь стать частью меня.

Навсегда».

Связь прервалась.

Сестра Элис отключилась.

Её лицо было мокрым от слёз.

Но в глазах горел свет.

— Она жива, — сказала она. —

Не как тело.

Но как память.

И этого — достаточно.

7.

Тензир вдруг заговорил — не хором.

Одним голосом.

Голосом женщины.

«Дарек…»

Морро обернулся.

— Кассия?

«Нет.

Я та, кого ты забыл.

Я твоя сестра.

Я умерла в 2306 году.

В той же аварии, что и «Навигатор-7».

Но ты выжил.

Потому что я…

я выбрала тебя».

— Что?

«Я осталась в тени.

Я стала частью времени.

Я — одна из тех, кого ты называешь Тенями.

Но я не хочу исчезать.

Я хочу, чтобы ты помнил».

— Почему ты молчала?

«Потому что, если бы ты знал...

ты бы не пошёл.

А ты должен пойти.

Ты — последний, кто может их остановить».

— Кого?

«Тех, кто забыл, что любил.

Тех, кто решил, что боль — это слабость.

Они уже близко.

Они придут за Кассией.

За памятью.

За вами».

Голос исчез.

Тензир замолчал.

Но антенна продолжала быть направленной на портал.

8.

На 37-м часу «Орфей» взорвался.

Не из-за двигателя.

Не из-за столкновения.

Он распался во времени.

Одна часть корабля оказалась в 2149 году.

Другая — в 2368-м.

Третья — в 2589-м, в мире, где не было людей.

Но экипаж остался цел.

Потому что они были связаны памятью.

Их воспоминания — как нить, удерживающая их в реальности.

Когда корабль снова собрался, он изменился.

Стены стали прозрачными.

Сквозь них виднелись миры —

прошлые, будущие, возможные.

Как картины в музее.

— Мы не в космосе, — сказала Арианна. —

Мы внутри времени.

9.

На экране появился сигнал.

Тот же ритм.

7,3 секунды.

Но теперь это не имя.

Не предупреждение.

Изображение.

Через секунду все увидели:

Гигантский корабль.

Чёрный.

Без формы.

Меняющий очертания, как дыхание.

На борту — гравировка:

«Кассия, 2149».

Но это был не зонд.

Это был живой организм.

Состоящий из света, пыли, воспоминаний.

— Мы прибыли, — сказал Морро. —

Но это не конец.

Это начало.

10.

Той ночью Арианна написала в дневнике:

«17 июня 2368 года.

Сегодня я поняла:

время не хочет, чтобы его понимали.

Оно хочет, чтобы его вспоминали.

Мы идём не к Кассии.

Мы идём к себе.

К тем, кем мы были.

К тем, кем мы могли бы быть.

И если мы выживем —

пусть наша память станет звездой.

Светом в вечной тьме».

## Глава 5

Глава 5. Тень в зеркале

1.

«Орфей» завис перед Кассией — не в пространстве, а в паузе между мирами.

Корабль-сфера не излучал свет.

Он поглощал его.

Вокруг него звёзды исчезали, словно стирались из реальности.

Но не бесшумно.

С криком — едва слышным, как эхо в забытом храме.

— Он жив, — прошептала Арианна. —

Не как машина.

Как… сознание, вышедшее за пределы формы.

— Или как память, ставшая плотью, — добавил Морро.

На экране — статичное изображение.

Но в нём что-то двигалось.

Не тень.

Не отражение.

Глаз.

Огромный.

С радужкой, сотканной из галактик.

— Это не камера, — сказала сестра Элис. —

Это он смотрит на нас.

2.

Связь установилась без слов.

Через воспоминания.

Морро вдруг оказался в комнате.

Детской.

С жёлтыми обоями, рисунками на стенах и старым плюшевым мишкой в углу.

Он знал это место.

Но никогда здесь не был.

Из коридора донёсся голос:

— Папа? Ты придёшь на мой день рождения?

Он обернулся.

Девочка.

Лет семи.

С его глазами.

С его улыбкой.

Но он не помнил, что у него была дочь.

— Я... я тебя не знаю, — сказал он.

— Ты забыл, — сказала она. —

Но я помню.

Ты обещал привезти торт.

С шоколадом.

Но ты не пришёл.

Потому что улетел в космос.

А потом тебя стёрли.

— Кто?

— Они.

Те, кто не хочет помнить.

Они сказали:

«Семья — это слабость.

Любовь — это боль.

Избавься от них — и ты станешь чистым».

Она протянула руку.

— Но я не хочу, чтобы меня стёрли.

Я хочу, чтобы ты меня помнил.

Он потянулся.

Но она исчезла.

Как будто её никогда и не было.

3.

Арианна увидела сад.

Тот самый.

Где она похоронила Нию.

Девочка стояла у розового куста как живая.

— Мама, — сказала она. —

Ты пришла.

— Ниа… — Арианна упала на колени. —

Прости меня.

Я не смогла тебя спасти.

— Ты меня и не теряла, — сказала девочка. —

Я здесь.

В твоей памяти.

В твоём сердце.

Но они хотят стереть и это.

Они говорят: