Дина Данич
Невинная для Грешника

1 Маша

– Да кому ты будешь нужна кроме меня, коза упрямая?

Голос жениха, теперь уже бывшего, звучит резко и обидно. Смотрю на Виктора и не понимаю – как могла не замечать? Почему так легко доверилась и влюбилась в него?

– Уходи, – мотаю головой. – Ты изменил мне, на этом точка.

Прохоров самоуверенно ухмыляется. Наверное, считает, что загнал меня в угол, поймав в подсобке элитного ресторана, куда мне пришлось устроиться работать официанткой.

Почему? Потому что отец не согласился с моим решением отменить свадьбу с Виктором после того, как я узнала, что у него есть любовница. И возможно, даже не одна.

– Ты же взрослая умная девочка, должна понимать, что нужно мужчинам. А раз сама отказалась давать, то…

Он не заканчивает, но такая демонстрация только сильнее убеждает меня, что я все сделала правильно, пусть и накануне свадьбы.

– То что? Должна терпеть твои измены? Нет, Вить, – возмущенно качаю головой. – Это не про меня. Оставайся со своей любовницей.

– Ты могла не выкобениваться, а трахаться со мной сама. Но нет, тебе же подавай романтику – папина принцесса, которая верит в волшебных мужиков и единорогов, – ядовито ухмыляется Прохоров. – А я нормальный мужик, Маша. Мне секс нужен, и регулярный.

– Так теперь у тебя полный карт-бланш! – огрызаюсь на его аргументы.

Господи, как же больно-то, а? Ну, какой цинизм в его словах. Неужели я правда сама виновата в том, что он с кем-то на стороне? А как же любовь? Верность?

– Можешь ни в чем себе не отказывать! Хоть одна, хоть несколько сразу и каждый день!

Виктор зло прищуривается, а затем неожиданно толкает меня – довольно сильно, так, что я отлетаю к стене и ощутимо прикладываюсь головой об нее.

– Я буду трахать кого захочу и когда захочу, уяснила? Я – твой будущий муж, детка. И слушаться меня ты будешь беспрекословно. А сейчас ты быстренько соберешь манатки и вернешься домой к папочке.

– Нет, – шепчу упрямо, стараясь сдержать слезы, которые наворачиваются на глаза.

Не узнаю его, просто не узнаю! Витя же был таким галантным, таким внимательным. Да, он старше меня, и сильно – ему почти сорок. Но когда мы только познакомились, меня это совершенно не насторожило – он был таким… таким…

У меня не было шансов устоять. Тем более что и папа одобрил Прохорова, обронив, что такому мужчине он может доверить меня. Для меня мнение отца много значит. По крайней мере, так было раньше. До того, как я услышала от него, что должна просто закрыть глаза и потерпеть.

– Да, Маша, – чеканит бывший жених. – Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты одумалась. Побегала, и хватит. Для свадьбы всего готово, и отменять мы ничего не станем. Это мое последнее слово.

– Ты – чудовище, – разочарованно вздыхаю. – Я не выйду за тебя замуж. Не стану терпеть такое отношение.

– Еще как станешь, Маша, – рявкает Прохоров, подходя ближе. – А чтобы ты не наделала глупостей, я тебе сейчас объясню, как должна себя вести моя невеста, – угрожающе тихо цедит он.

Я шагаю в сторону, но бывший резко подается вперед и хватает меня за руку.

– Витя, пусти!

– Я хотел по-хорошему, – хрипит он, нависая надо мной. – Правда хотел. Но ты сама виновата.

Его рука ложится мне на бедро, внаглую задирая юбку униформы официанты. В этот момент я очень четко понимаю – если я срочно что-то не предприму, то Прохоров пойдет до конца. В его взгляде ярко горит лютая решимость наказать меня.

– Отпусти, – прошу, все еще надеясь, что это просто проверка или запугивание. Но бывший скалится и наклоняется ниже.

Я, резко вдохнув, наступаю каблуком на его ботинок. Впервые радуюсь, что одним из требованием к официантам здесь – носить туфли на шпильках.

Виктор по-девчачьи взвизгивает и отшатывается, давая мне возможность улизнуть.

– Ах ты тварь!

Я проскальзываю мимо и несусь к двери. Успеваю сделать пару шагов, как слышу отборные ругательства. Сбросив туфли, выбегаю в коридор.

Позади раздается рев – даже не представляла, что Прохоров так умеет. Но сейчас это меня вовсе не восхищает, а наоборот – становится еще одним поводом бежать быстрее.

Как назло, в этой части ресторана очень немноголюдно. Судорожно вспоминаю, куда надо свернуть, чтобы попасть в комнату персонала, где всегда есть охранники.

И ошибаюсь! Но понимаю это слишком поздно.

Не знаю, что именно находится в этом крыле, но моя последняя надежда – запереться где-то и переждать. На другие идеи банально нет времени.

Завернув за угол, я замечаю приоткрытую дверь. Решение приходит мгновенно – толкаю ее и, забежав в комнату, резко захлопываю за собой.

А потом оборачиваюсь и кричу в голос.

Практически тут же мне на лицо ложится широкая ладонь, а от увиденного перед глазами начинает плыть.

У дальней стены на стуле сидит привязанный парень. Справа от него – мужчина, держащий пистолет у виска того парня.

А рядом со мной, чуть позади – огромный, словно медведь, незнакомец. Который и заставил меня замолчать.

– Ты как здесь оказалась, лапуля? – спрашивает он низким голосом.

2 Маша

– Черт, Игнат, дверь было сложно закрыть? – недовольно фыркает мужик с пистолетом.

Мужчина ловко оттаскивает меня от двери и проворачивает на ней замок. Но теперь-то уже поздно.

– Кричать не надо, – веско роняет он и убирает ладонь от моего лица. – Это ясно?

Я медленно киваю, готовясь к самому плохому. Незнакомец проходится по мне взглядом и тормозит на фирменном бейджике.

– Потерялась, Ма-ша?

Он выглядит пугающе брутально – высокий, явно постоянный клиент спортзала. Крупные черты лица, массивная челюсть, темные брови и карие глаза, в которых застыл немой вопрос. Голос у Игната низкий и густой, даже мурашки по спине проносятся.

– Я п-по ошибке, – бормочу, стараясь не смотреть в сторону парня, который начинает дергаться, но получив ощутимый удар от того, что с пистолетом, замолкает.

– Ворон, закончишь, – резко бросает тот, что рядом со мной и, щелкнув замком, резко выводит меня обратно в коридор.

Где я тут же вижу Прохорова с бешеным взглядом, в котором ярко горит желание устроить мне наказание.

– Тоже по ошибке?

Витя настороженно смотрит сначала на мужчину, затем на меня, на то, как Игнат меня крепко держит за плечо.

– Прошу прощения, – нахально заявляет бывший, видимо, решив, что его привычная наглость сработает. – Повздорили с невестой, и она убежала. Женщины, сами понимаете.

Вижу, как выразительно он смотрит на меня. Неужели, и правда, рассчитывает, что я сейчас возьму и побегу к нему, как послушная собачка?

– Меня уже можно отпустить, – тихо говорю, пытаясь отстраниться.

Хватка Игната становится крепче – я почти успеваю испугаться, но руки с моего тела все же пропадают.

Я, естественно, отступаю в сторону – подальше от обоих мужчин. Неизвестно, кто из них страшнее.

– Маша, – выразительно произносит Прохоров. – Идем.

– Уходи, – качаю головой и отступаю назад. – Я не вернусь к тебе.

Витя прожигает меня злым взглядом. Странно, но находится рядом с мужчиной, которого я увидела в той комнате, мне кажется более безопасным, чем пойти с тем, кто должен был стать моим мужем.

– Учти, твой отец хотел тебя видеть, – бросает Прохоров, прежде чем уйти. – Он ждет тебя, Маша.

Когда он скрывается за поворотом, слышу резкое:

– Я так понимаю, ты здесь работаешь.

И это звучит вовсе не как вопрос.

– Да, простите. У нас вышло… эээ… недоразумение.

Сейчас, чуть успокоившись, я могу рассмотреть мужчину внимательнее. По нему сразу и не скажешь, какую должность занимает в ресторане. А то, что он как-то связан с этим заведением, очевидно.

– Такого больше не повторится, – добавляю, дернув плечом. – Я зашла случайно и… Никому не скажу.

Игнат продолжает разглядывать меня с ленивым интересом. От такого пристального внимания становится не по себе. На работу я устроилась совсем недавно – всего три недели как. И неприятности мне точно не нужны.

– Уверена? – ухмыляется он.

Нервно сглатываю, ощущая на себе его интерес. Вроде мужчина выглядит довольно цивилизованно – темно-серая рубашка, брюки в тон. Но от него фоном исходит опасность куда большая, чем от того, кто держал пистолет.

Мамочки, угораздило же меня!

– Конечно, – киваю с готовностью и медленно отступаю. – Простите еще раз.

Игнат медленно убирает руки в карманы, и как будто становится шире в плечах.

– Будешь должна, Ма-ша, – небрежно бросает он.

– Я? – испуганно сиплю. В голове мелькают страшные предположения, что он имеет в виду.

– Услугу, – поясняет он.

– К-какую еще услугу?

Я боюсь услышать нечто мерзкое. Вроде бы он совсем не похож на Виктора, но я уже разочаровалась в мужчине, которому доверяла.

– Или придется и тебя там оставить, – Игнат кивает в сторону двери, и я тут же мотаю головой.

– Значит, договорились. Я найду тебя.

А затем он разворачивается и скрывается за дверью того самого кабинета.

Тихий щелчок замка приводит меня в чувства. Сердце колотится слишком быстро – и непонятно от чего больше. То ли из-за стычки с бывшим, то ли из-за этого странного мужчины, который проворачивает здесь какие-то незаконные делишки. Вряд ли это были деловые переговоры.

По пути забегаю в туалет, чтобы умыться и собраться с мыслями. Но меня тут же находит Аня:

– Маш, ты чего тут прохлаждаешься? Катерина тебя ищет!

Вздыхаю и, вытерев руки бумажными полотенцами, выхожу вслед за коллегой.

– Ты решила, что у тебя особое положение? – сразу же летит мне претензия, едва я заглядываю в кабинет к главному администратору ресторана.

Судя по тому, как на меня смотрит Катерина, настроение у нее сегодня просто дрянь.

Собственно, она – это единственный минус за эти дни. В остальном коллектив в ресторане дружный. Работа, конечно, тяжелая, но лучше так, чем выйти замуж за Витю и терпеть его хамское отношение.

– Нет, я прошу прощения, – бормочу, глядя в пол. – Стало нехорошо.

– Ты условия работы помнишь? – чеканит она, буквально расстреливая своим взглядом.

Холодная стерва – это про нее. Всегда одета в идеально белую блузку и темные брюки. Гладкий хвост и ярко красная помада – образ, который захочешь забыть, не сможешь.

– Конечно, помню. Это больше не повторится.

– Девочки в зале зашиваются, а ты прохлаждается, Бельская. Сегодня твои чаевые идут в счет штрафа.

Возмущенно вскидываю на нее взгляд, но вовремя удерживаюсь от спора. Катерина победно ухмыляется.

Уверена, она именно этого и ждет – чтобы я нарвалась на еще больший штраф.

– Хорошо, – с трудом выдавливаю, прощаясь с тем, что сегодня заработала. – Я могу идти?

– Иди, – небрежно бросает она.

День проходит в такой суете, что я даже про визит Прохорова забываю напрочь. Правда, про то, что случилось в том крыле, так легко забыть не получается. То и дело оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть Игната.

К концу дня я мечтаю только о том, как сниму туфли. Ко мне подходит Аня и тихо спрашивает:

– Маш, а ты что, с Медведевым знакома?

– С кем? – рассеянно спрашиваю, проверяя, сколько еще осталось до конца смены.

– Ну с Медведевым, – повторяет она. – Владельцем ресторана.

– Нет, конечно, – мотаю головой.

– Тогда почему он на тебя так пялится? – недовольно фыркает коллега.

Проследив, куда смотрит Анюта, вижу того самого Игната, который заявил, что я ему должна услугу. И что он меня найдет.

3 Маша

Медведев без труда находит меня взглядом, пока я как дурочка пялюсь на него, пока в мыслях снова и снова звучат те слова про услугу.

– …точно штраф влепит, – бормочет Аня.

Стоит ему появиться, и мне кажется, что атмосфера в зале неуловимо меняется.

К нему неторопливо подходит Катерина и, мягко прикоснувшись к предплечью, переключает внимание на себя.

Между нами пол зала, но я даже отсюда вижу, что наша администратор перевоплощается в свою женственную версию. Интересно, а она знает, чем ее босс занимается на задворках ресторана?

– Ну вот, – вздыхает Аня и, отвернувшись, возвращается к стопке меню. – Опять.

– Что опять? – спрашиваю, все же отрывая взгляд от парочки.

– Да Ленская возле босса крутится. Каждый раз, когда он приезжает, чуть из трусов не выпрыгивает, – с очевидной обидой в голосе отвечает коллега.

Слушаю ее, а у самой шею неприятно покалывает. Невольно растираю ее, надеясь, что пройдет. А когда, не выдержав, кошусь в сторону Катерины и Игната, вижу, что Медведев снова на меня смотрит.

Испуганно отворачиваюсь, надеясь, что этого никто не заметит.

– Может, они встречаются? – осторожно предполагаю.

Аня криво ухмыляется и, наклонившись, отвечает гораздо тише:

– Ты просто новенькая и не знаешь, что Медведев ни с кем не встречается.

– Ему никто не нравится?

– Ему не нравятся отношения, Маш. Так что если собираешься тоже клюнуть на него, – со значением добавляет она, – хорошо подумай. Он тебя трахнет и выбросит.

Последние слова она произносит как-то особенно зло. Словно это личное.

Я благоразумно не продолжаю тему разговора – уж чего-чего, а увлекаться этим опасным мужчиной я точно не собираюсь.

Когда оборачиваюсь спустя пару минут – Медведева в зале уже нет. Как собственно, и Катерины. А вот странное ощущение пристального внимания остается.

Осторожно озираюсь по сторонам, но Игната нигде не вижу. Правда, и отделаться от чувства, что он все еще наблюдает тоже не могу.

Как назло за полчаса до конца смены мне дают еще один столик, и все лишние мысли вылетают из головы.

Когда, наконец, закончив все, я захожу в раздевалку, слышу как девчонки шушукаются:

– Да точно она с ним спит, – утверждает Инга, еще одна моя сменщица. – И похоже давно.

Замираю на пороге, девчонки тут же оборачиваются ко мне, как только дверь за мной хлопает.

В первый момент мне почему-то кажется, что они могу говорить про меня, но судя по тому, как быстро теряют всякий интерес и продолжают спорить, но уже тише, я ошибаюсь.

– Ты же знаешь, что он со всеми только один раз, – продолжает настаивать Аня, и до меня доходит, что она опять села на ту же тему.

Стараюсь не отсвечивать и иду к своему шкафчику, чтобы переодеться.

– Маш, а ты как думаешь? – летит мне вопрос в спину.

– О чем?

Инга подходит ближе, и мне приходится обернуться. Рядом с ней еще и Лена – третья в нашей смене. Она, судя по выражению лица, вообще не особо заинтересована в этом разговоре.

– Спит наша Катерина с Медведевым или нет?

– А я откуда знаю? – растерянно спрашиваю.

– Ну ты человек новый, взяглд свежий. Так что? Как тебе эта парочка?

Я только жму плечами и достаю кофту с джинсами. Не понимаю этой увлеченности чужой личной жизнью. Меня бы покоробило если бы ко мне вот так лезли. Я даже с отцом не могла обсуждать отношения с Витей – только в общих чертах говорила, что все хорошо. А тут – начальник, да еще с таким послужным списком!

Как вспомню ту картину в комнате, так мурашки по спине. А как он на меня смотрел? Как хищник, который выбрал себе новую жертву.

Нет уж. Надо держаться от этого Медведева как можно дальше.

– А я вам говорю – наверняка он ее один раз, и все, – продолжает настаивать Аня, но я уже не слушаю. Заканчиваю с переодеванием и, наскоро попрощавшись со всеми, выхожу из раздевалки.

Вечерняя смена в ресторане куда прибыльнее. Но во-первых, туда ставят только тех, кто прошел испытательный срок, а во-вторых – только своих. Катерина строго следила за этим – ведь за три-четыре часа вечером чаевых можно было получить раз в два больше, чем за восьмичасовую смену днем.

Наскоро застегнув куртку, выбираюсь в коридор, с облегчением думая, что наконец-то иду домой.

На улице моросит противный дождик. Вроде апрель, но погода так и не устаканится.

Ежусь от холодного порыва ветра. Вечерний воздух бодрит – прохлада подстегивает двигаться быстрее.

Звук входящего сообщения отвлекает, и я торможу, пройдя от служебного входа всего пару метров.

Отец как всегда с своем репертуаре:

“Маша, хватит дурить. Возвращайся к Виктору”.

Которое это сообщение по счету? За последние пару недели третье? Наверное, сдают нервы – дата свадьбы, которая не состоится, все ближе. А он же повернут на своей репутации, вот и бесится.

Раздраженно выдыхаю и, не глядя шагаю вперед.

И тут же в кого-то врезаюсь.

Точнее в кого именно понимаю практически сразу – как только поднимаю взгляд и вижу довольную ухмылку Медведева.

Несколько долгих мгновений я прихожу в себя от совпадений и только после этого отступаю назад.

Мужчина позволяет это, при этом цепко глядя на меня.

– Простите, – бормочу и, убирая мобильник в карман, пытаюсь обойти хозяина ресторана.

– Не так быстро, лапуля.

Его голос звучит жестко – сразу становится ясно, что бежать бесполезно. Замираю настороженно, глядя на Медведева.

– Чего вы хотите?

Он не торопится отвечать, окидывает меня оценивающим взглядом, мужским таким, с вполне понятным посылом.

Я, может, и не искушена в интимном плане, но видела, как на меня иногда смотрел Прохоров. И возбуждение во взгляде научилась распознавать.

Делаю крошечным шаг назад и тут же замечаю, как Игнат расплывается в довольной ухмылке.

– Ты должна мне, – произносит он ровным голосом.

Вроде и без намека, но у меня в голове уже чего только не мелькает.

– Это просто недопонимание, – возражаю и делаю еще один шаг. – Я ничего не видела. Честное слово!

Игнат снисходительно хмыкает, но не пытается меня догнать или снова схватить. Он вообще ведет себя совершенно не так, как Прохоров, чтобы остановить и получить от меня желаемое. А ведь я стала свидетелем сцены, в которой Медведев явно участвовал по собственной воле.

– У тебя нет выбора, Ма-ша, – небрежно роняет он.

– Нет, я…

– Ты – да, – чеканит мужчина. – Поживешь со мной, лапуля.

Медведев произносит слова абсолютно равнодушным голосом, словно это в порядке вещей – вот так забирать к себе девушек.

Рядом с ним я остро чувствую себя маленькой и слабой, и это угнетает.

– Я не стану с вами спать! – тараторю быстрее, чем он озвучивает свое неприличное предложение. А другого я и не жду в свете того, что узнала от Ани. – Обещаю, никому не расскажу, что видела в том кабинете! Клянусь!

В ответ слышу обидный смех. Чувствую себя полной дурочкой. Наверное, именно поэтому не успеваю даже дернуться, когда Игнат буквально за мгновение сокращает расстояния между нами и оказывается в опасной близости.

Снова запах его туалетной воды окутывает собой. А огромное тело прижимается к моему.

– Думаешь, мне нужно загонять в свою постель шантажом?

Стоять с ним вот так – когда он возвышается и давит своей мужской аурой на меня, крайне неуютно. Кажется, что он вот-вот схватит и утащит куда-то в свое логово. Выражение лица у Медведева становится хищным и опасным. Словно от моего ответа что-то зависит.

В голове невольно мелькает мысль, что фамилия у него очень даже говорящая – ну реально же медведь. Огромный, массивный и давящий.

– Понятия не имею, – говорю, собрав все же мысли в кучу. – Но я не стану.

Он ухмыляется и, поддев пальцами мой подбородок, придерживает, а затем чуть поворачивает лицо, словно оценивает как товар перед покупкой.

– Ты миленькая, лапуля. Подойдешь мне для дела.

– Да какого еще дела? – возмущаюсь и вырываюсь из его хватки. Успеваю сделать шаг назад и спотыкаюсь о бордюр. Игнат тут же ловит меня и, прижав к себе, шепчет:

– Для очень важного. Не переживай, тебе понравится.

Последние слова меня слегка успокаивают. Хотя я, прямо скажем, плоховато разбираюсь в людях. Иначе бы сразу поняла что Витя – плохой кандидат в мужья.

И где были мои глаза?

Упираюсь ладонями в грудь Игната. Даже вот так, через рубашку, чувствуется, насколько мышцы у Медведева крепкие, прокачанные.

– Отпустите, – прошу, надеясь, что он меня услышит. – Я не могу с вами… У меня дела дома… Очень важные! Правда-права!

Как только Игнат убирает руки, отступаю, теперь уже глядя под ноги.

– Времени тебе до завтра, лапуля.

– В каком смысле?

– В том самом. Потом переедешь ко мне. Так что советую сразу подумать о вещах и прочей херне бабской.

– Нет, я никуда…

– А это не вопрос был, – жестко перебивает меня Игат. – И не советую прятаться – все равно найду. Но тогда будет хуже.

У меня мороз по коже от того, как он это говорит. С такой небрежностью, словно о о погоде рассуждает, а не о чьей-то свободе.

– У меня своя жизнь, и вы не можете лишить меня выбора!

Медведев насмешливо хмыкает, приподняв густые брови.

– Выбора у тебя нет, лапуль. Теперь ты под присмотром. И либо послушно выполняешь приказы, тихо сидя в сторонке, либо придется придумать себе занятие поинтереснее.

Нервно сглатываю. Что-то мне от его угроз становится очень и очень нехорошо.

Осторожно отступаю подальше, но чувствую, что это не поможет. Медведев – опасный зверь, и мне не повезло попасть к нему на радары.

– Я же пообещала, что никому не скажу.

– Вот и проверим, насколько ты умеешь держать язык за зубами. Завтра на час раньше закончишь – поедешь со мной.

– Куда?

– Будешь моей плюс один.

– Я? – растерянно смотрю на него, теряясь от того, куда заходит разговор. – Лучше Катерину возьмите.

– Мне понравилась ты, Ма-ша. Так что не дури. Сбежишь – выпорю, – бросает напоследок Медведев и, обойдя меня, скрывается за дверью служебного входа.

Поначалу мне не верится, что он вот так просто поверил мне на слово. Потом до меня доходит, что вообще-то не поверил. Игнат же сказал, что я под наблюдением. Получается, парень в той подсобке – кто-то важный?

Пока еду домой, в хостел, где мне удалось снять комнату, все думаю про эту ситуацию. Мысленно ругаю Прохорова – если бы не он, я бы не забежала туда и не стала свидетельницей!

Самое логичное – сбежать. Но я банально боюсь, чем это может обернуться.

Но и сидеть ждать – глупо. А уж соглашаться жить у незнакомого опасного мужчины – тем более!

Но и работа сейчас мне очень нужна – денег мало. Я гордо ушла из дома и не собираюсь туда возвращаться, но оказалось, что выживать без карточки отца не так уж легко.

Мне обязательно нужно дождаться окончания испытательного срока – иначе денег за работу я не увижу. Даже не сомневаюсь, что Катерина воспользуется этой возможностью не платить.

Подходя к хостелу, я все еще размышляю как поступить, когда буквально в нескольких метрах от входа замечаю знакомую до боли машину.

Замираю, судорожно соображая, что делать.

Пока раздумываю, дверь автомобиля открывается, и на улицу выходит мой отец.

4 Маша

Мы не виделись почти месяц. С того самого дня, когда я ушла из дома.

Слова отца до сих пор отпечатаны у меня в памяти, их не стереть, не выжечь.

“Ты приползешь обратно, Маша. И вот тогда мы поговорим”.

Мне было дико страшно в тот вечер. Я внезапно осталась одна во всем мире. Отец, которого я считала близким, оказался циничным и расчетливым. Прибежав к нему в слезах после того, как застала Виктора с другой, я была уверена – он встанет на мою сторону.

А в ответ папа поморщился недовольно, и я услышала холодное:

– Не обращай внимание. Женится-то он на тебе.

Шок, который я тогда испытала, сложно выразить словами. Я все ждала, что отец скажет: “ Это просто шутка, Машунь. Конечно я за тебя! Никому не дам тебя в обиду!”

Но ничего подобного. До этого папа никогда не разговаривали со мной вот так – словно я его подчиненная.

– Я не выйду замуж за Виктора! Отмени свадьбу! – требовала я.

– Свадьба состоится, дочь. Сейчас ты пойдешь к себе, поплачешь, закажешь себе побрякушки, чтобы поднять настроение, а затем забудешь все, что видела. С Прохоровым поговорю – больше тебе на глаза его бабы не попадутся.

Вот так легко я лишилась розовых очков. Тогда я сбежала к себе в комнату и долго сидела, глядя в одну точку.

А затем поняла, что не смогу. Просто не смогу жить в этом мерзком притворстве.

Витя казался мне настоящим – он был немногословным, но очень похожим на моего отца. Тоже в чем-то малоэмоциональный, но производящий впечатление основательного мужчины.

Он не говорил мне красивых слов, но ухаживал. И эти его скупые знаки внимания выглядели очень настоящими, что ли.

Я поддалась его шарму, тем более что папа его одобрил. Сказал, что Виктор – надежный, что с ним я буду в безопасности, как и наши дети.

Наверное, именно это меня и подкупило.

Я так хотела настоящую семью.

Я, муж и дети.

Чтобы не как у меня – когда меня растил только отец да бабушка по материнской линии. Сама мама, увы, решила, что родительство – не ее конек.

Уехала, когда мне было всего восемь лет. Потом несколько раз навещала.

И все.

Я мечтала не просто о принце, я хотела семью.

В тот вечер я собрала вещи, взяла наличность, которая у меня была, и ушла из дома.

Добралась до ближайшей гостиницы. Когда вечером отец начал звонить мне, просто выключила телефон.

А наутро выяснилось, что все мои карты заблокированы.

Чтобы закрыть счет в гостинице, мне с трудом удалось договориться и отработать у них горничной несколько дней.

Так началась моя взрослая жизнь.

Все это время отец изредка писал мне, пытаясь напомнить, что я без его денег никто. И что выбора у меня нет.

Витя тоже приезжал, но ни разу не позволял себе того, что случилось сегодня.

– Нагулялась? – небрежно спрашивает отец, подходя достаточно близко, пока у меня в памяти мелькают события этих недель.

Он как и всегда одет с иголочки – идеально сидящий костюм, волосы уложены как надо.

Моему отцу всего пятьдесят, но он тщательно следит за своим внешним видом. У него для этого есть и личный стилист, и даже одна из его пассий тоже занимается модой.

Рядом с ним я выгляжу как замарашка – простые дешевые джинсы, кроссовки, купленные на распродаже, да легкая куртка, в которой, откровенно говоря, прохладно.

И конечно же, отец все это видит, презрительно кривится, давая понять, насколько низко я пала.

– Я работала, – сдержанно отвечаю. – Зачем ты здесь?

– Ты не отвечаешь на звонки, Маша. Я должен за тобой бегать?

– Ты должен понять, что я не вернусь на тех условиях, которые ты озвучил.

Взгляд отца мгновенно вспыхивает раздражением. Даже черты лица заостряются.

– Хватит дурить, дочь. Терпение заканчивается не только у меня.

Я только усмехаюсь, покачав головой.

– Что, Витя нажаловался? – по выражению лица папы понимаю, что попала в точку. – А он рассказал, что сам сделал? Нет?

– Попытался вернуть бестолковую невесту? – кривится отец.

Его слова болью отдаются в груди. Ну нежели я придумала его любовь ко мне? Я же его дочь! Его ребенок. Разве ему на меня плевать?

– Он угрожал мне, чуть не изнасиловал.

Наверное, это моя последняя надежда достучаться до папы. Но он лишь фыркает в ответ.

– Не ври, Маша. Виктор не настолько придурок, чтобы устроит подобное. Если он тебя припугнул, чтобы ты, наконец, перестала маяться дурью, то это только на пользу.

– А если бы он меня правда изнасиловал? Тогда что? Ты сказал бы – молодец, Витя, воспитывай будущую жену?!

Отец демонстративно смотрит на часы на запястье.

– У меня нет времени на пустую полемику. Раз ты настолько упрямая, что не готова вести себя адекватно, я тебе помогу.

– Как? Отнимешь еще что-то? – огрызаюсь, складывая руки на груди.

Я в курсе, что папа – крупный бизнесмен. У него обширный бизнес с разными профилями. В подробности я особо не вдавалась, но знаю, что масштабы у него огромные. И всего этого он добился сам. Так что характер у него трудный и во многом жесткий.

Раньше я надеялась на снисхождение и понимание – я же его дочь. Но сейчас понимаю, что он будет действовать так же, как и с конкурентами, которых готов раздавить.

– Зачем? Наоборот, – ухмыляется он, доставая мобильный. – Я тебе кое-что привез, Машунь.

Интуиция буквально взрывается сиреной – я остро чувствую подвох и готовлюсь бежать в любой момент. Теперь уже и не знаю, что ждать от отца.

– Ты когда с бабушкой последний раз общалась? – вкрадчиво спрашивает он, а затем включает аудиозапись.

Вздрагиваю, услышав голос бабули. Тихий, и, кажется, очень усталый.

– Аркаш, а Машуня как? Пропала что-то совсем. Не звонит.

– Все в порядке, Алевтина Александрова, – это уже отец говорит. – Дочь на отдыхе. Решила немного развеяться. Предсвадебный мандраж у нее. Бывает.

– Совсем взрослая стала, – слышится вздох. – Я соскучилась так. Пусть позвонит мне, когда вернется, ладно?

Запись обрывается, и у меня внутри все болезненно сжимается. Кроме отца у меня была только бабушка по маминой линии. Она всегда была рядом, помогала пережить отъезд матери – отец же постоянно был занят работой. Когда я была помладше, еще подростком, он бывал дома куда чаще. Но чем старше я становилась, тем реже мы виделись. И моей семьей все больше становилась именно бабуля.

Вот только последний год у нее сильно шалило сердце. Незадолго до моего ухода из дома отец положил ее в клинику на обследование.

Я не посмела звонить ей и рассказывать правду. Испугалась, что это скажется на ее самочувствии.

– Как она? – тихо спрашиваю.

– Плохо, Маш. Нужна операция. Лечение не дает нужного результата.

Повисает пауза, которая с каждой секундой становится все более давящей и тяжелой.

Глядя в лицо отца, я понимаю – он завел этот разговор неспроста. Вовсе не для того, чтобы пристыдить меня и напомнить, что вообще-то бабуле надо звонить.

– Но там очередь, как ты понимаешь. Она в списках, конечно, но говорят, с ее динамикой может и не дождаться.

Я буквально слышу, как лопаются последние ниточки, связывающие меня с этим человеком.

Слово “папа” в этот момент обугливается, чернеет и превращается в пепел.

Нет больше его.

Нет и не будет уже.

– Зачем ты это говоришь? – спрашиваю, уже понимая ответ.

Отец снисходительно смотрит на меня.

– Ты ведь умная девочка, Машунь. Понимаешь что к чему. Хочешь помочь бабушке – возвращайся.

– Чтобы ты шантажировал меня и дальше?

– Ты неправильно смотришь на ситуацию, – говорит он таким тоном словно я несмышленый ребенок. – Перебесишься, и еще спасибо мне скажешь.

– Как ты можешь угрожать бабуле, – качаю головой, понимая, что это черта, за которой не смогу я его простить. Ни за что.

– Ну раз по-хорошему до тебя не доходит, приходится использовать другие варианты. Собирай вещи – у тебя пять минут.

– Я никуда не поеду, – твердо говорю.

Знаю, что если только поддамся, то больше у меня не будет возможности выбраться из этой паутины лжи.

– Тебе настолько плевать на нее? Подумай, Маш, простишь ли ты себя?

– А ты? Нормально будешь спать, зная, что мог помочь бабуле?

– Я и помогал, пока ты дурить не начала.

– Неужели тебе совсем плевать, что я не хочу замуж за Витю? Ты меня не любишь? – в отчаянии шепчу, судорожно ища правильное решение.

– Он – хороший вариант, – равнодушно отвечает отец. – Брак с ним обеспечит тебя на всю жизнь. Ты слишком молода и наивна, если думаешь, что какие-то чувства важнее практических целей.

– Он мне изменяет! Предает!

– Закрой глаза, Маша. Он мужик, это всего лишь физиология. Женится Прохоров на тебе. Ну и потом – будешь удовлетворять его хорошо, может, и перестанет гулять.

Стоит мне это услышать, как перед глазами вспыхивает та самая сцена, после которой я узнала правду.

Виктор и длинноногая блондинка, сидящая на нем в его автомобиле. Их горячий поцелуй и пошлые словечки.

Увидев тогда машину жениха, я, дурочка такая, подумала, что он решил мне сделать сюрприз. Оказывается, он был на стоянке рядом с магазином свадебных платьев по глупой случайности. И так вот увлекся…

Медленно качаю головой и отступаю.

– Это отвратительно!

Отец снова бросает взгляд на часы.

– Значит так, – чеканит он уже другим голосом, – последний шанс, дочь. Завтра ты с Витей должна быть на благотворительном вечере как пара. Не придешь – пеняй на себя. Бабка твоя скопытится, а я и пальцем не пошвелю, чтоб ей помочь. Все ее счета быстро перестанут оплачиваться.

– Ты чудовище, – шепчу, в ужасе глядя на него.

В ответ получаю мерзкую ухмылку.

– Это чудовище вырастило тебя, Маша. Не забывай. Что-то раньше тебя не коробило, как я зарабатываю деньги – ты с радостью их тратила на все свои желания.

В горле стоит горький ком, и я могу лишь беззвучно плакать.

– Завтра за тобой заедет водитель в шесть вечера. Будь готова. Насчет внешнего вида… – оно приходится по мне брезгливым взглядом, – можешь не беспокоиться. Тебе все привезут.

Не добавив больше ни слова, отец скрывается в машине, которая тут же срывается с места.

А я еще несколько минут стою, оглушенная и раздавленная.

В хостел захожу, особо не глядя по сторонам. На автомате поднимаюсь на свой этаж, захожу в комнату и практически падаю на пол.

Отчаяние сводит с ума.

Я же действительно рассчитывала, что папа поймет меня, услышит, увидит серьезность моих намерений.

И что мне теперь делать? Гнуть свою линию, но при этом лишиться бабушки?

Мне так одиноко и тоскливо. И главное – даже не с кем поговорить. Никто из подруг не понял моего ухода из дома. Может, потому что их взгляды были другими, а может просто и не дружили мы вовсе, так, были общие интересы. Но как только у меня не стало папиной безлимитной карты, я стала не из круга.

Ночь проходит ужасно – я почти не сплю. И утром принимаю трудное решение – сделать как говорит отец.

Не смогу себе простить, если бабуля умрет.

Смена у меня сегодня до двух. Учитывая, что мне придется вернуться домой, можно было бы и не работать, но я же знаю Катерину. Она сорвется на девочках, и смена у них выйдет адская.

Поэтому прикинув, что по времени все сходится, я собираюсь в ресторан. Заодно планирую хотя бы попытаться договориться с Катериной, объяснить, что увольняюсь. Вряд ли она, конечно, заплатит мне, но… Вдруг?

Зная, на что способен отец, мне бы хотелось иметь хоть какие-то пути отступления и свои сбережения.

Полдня пролетает незаметно. Девчонок я сразу предупредила, что сегодня работаю последний день. Аня расстроилась, Инга устроила допрос что и почему. Еле сбежала.

А когда я иду в подсобку за дополнительными меню, меня перехватывает Медведев.

Я про него, честно говоря, напрочь забыла из-за всех этих мыслей про бабулю. А вот он похоже нет.

И в моем плане совершенно нет пункта – переехать домой к Игнату.

– Заканчивай, лапуля, мы уезжаем, – заявляет мужчина и нагло тащит куда-то за собой.

5 Маша

Первые несколько секунд я так ошарашена, что просто перебираю ногами, чтобы банально не упасть.

– Эй!

Игнат наконец притормаживает и бросает на меня недовольный взгляд.

– Что? Считай, смена твоя закончилась. Я тебя отпросил.

– Я никуда не поеду, – качаю головой и стараюсь освободить руку.

На лице Медведева проступает раздражение. Он недовольно хмурится, отчего густые брови сдвигаются и между ними появляется залом.

– Мы вчера все обсудили, – роняет он.

– Но я не соглашалась!

Он вздыхает и, ловко развернув меня, прижимает к стене. Мы стоим посреди коридора, где пусть и нечасто, но все же ходит персонал. Ситуация, мягко говоря, двусмысленная выходит. Особенно когда я упираюсь ладонями в широкую грудь, чтобы отстоять хотя бы капельку личного пространства.

– А мне оно не надо, Ма-ша. Ты поедешь со мной, и точка.

– Или что?

– Или у тебя внезапно обнаружится недостача. Хочешь?

Возмущенно фыркаю.

– Это незаконно!

Мужчина подается вперед и буквально впечатывает меня в стену. Так близко и так горячо рядом с ним, что я просто теряюсь.

Виктор целовал меня, и не раз. Я знаю, как это – когда мужчина тебя обнимает, поглаживает, пусть и не так уж откровенно. Но ни разу я не испытала с ним такого странного томления, от которого хочется подчиниться и отдать власть в руки сильного.

– Здесь я закон, лапуля, ясно?

Мотнув головой, стряхиваю с себя наваждение.

– Я увольняюсь, так что можете что угодно вешать на кого хотите! А я…

Мое возмущение прерывает поцелуй.

Горячий. Глубокий. И очень неожиданный.

Дыхание перехватывает, пока я подчиняюсь Медведеву. Он совершенно не стесняется – вторгается и орудует своим языком так, словно решил устроить тут взрослое кино. Я только и могу что упираться ладонями в его грудь, пока Игнат буквально втрамбовывает меня в стену.

Кажется, еще чуть-чуть и все окончательно выходит из-под контроля.

– Сладкая, – произносит Игнат довольным голосом, когда, наконец, отрывается от меня.

Его взгляд – абсолютно темным и полный желания. Становится жутко не по себе – такой хищник не посмотрит на чужие слова. Просто нагнет и возьмет свое.

Губы горят, а в мыслях абсолютный бардак.

– Я же не в вашем вкусе, – шепчу обадело.

– С чего бы? – ухмыляется Медведев. – Ты очень даже… – он окидывает меня опасным темным взглядом, наполненным возбуждением, – ничего. Если захочешь, отлично оторвемся, лапуля.

– Н-не надо, – бормочу, едва чувствуя ноги. Они ватные, и я всерьез опасаюсь, что растянусь прямо тут.

– Жаль, – бросает Медведев и, наконец, отстраняется.

Мне даже дышать становится легче.

– Но поехать со мной все же придется.

– Я не могу! Мне до домой. – Игнат снова пришпиливает своим взглядом, и я спешно добавляю: – это правда важно.

Сейчас главное убежать от его, а там уже отец прикроет. По крайней мере, надеюсь на это – я же нужна ему для этой навязанной свадьбы. Медведев делает шаг назад и бросает взгляд на свои часы.

– Я думал, ты все поняла с первого раза, – ухмыляется он. Я сжимаю кулаки, чтобы не ляпнуть ничего. Остро чувствую – сейчас любое слово может сыграть против меня. – Или захотела оказаться на соседнем стуле?

Я испуганно молчу – силы-то неравные. Игнат ухмыляется, а затем просто подхватывает и, закинув меня себе на плечо несет к выходу.

– Куда вы меня тащите?!

Дергаюсь, но тут же чувствую ощутимый шлепок по ягодицам и замолкаю. Висеть вниз головой не очень удобно, поэтому приходится затаиться.

– Увидишь, – бросает Игнат.

На улице я вспоминаю про вещи.

– Я сумку в ресторане оставила. И документы.

возле машины он сгружает меня на асфальт и придерживает, чтобы не упала.

– Не выкобенивалась бы, не оставила.

Я жутко раздражена подобным подходом, и уже открываю рот, чтобы возмутиться, как Медведев кому-то звонит и бросает небрежно:

– Сумку и вещи новенькой мне на парковку принеси.

У меня кажется челюсть падает от такого. Чтобы кто-то там копался в моих вещах?!

– Лучше молчи, – жестко пресекает мою попытку высказаться Игнат.

И буквально через пару минут один из охранников действительно приносит мою сумку и одежду.

– Спасибо, – цежу сквозь зубы, забирая вещи у мужчины, который судя по выражению его лица, вообще не удивился приказу босса.

Господи, что они тут проворачивают?

Медведев открывает дверь и выразительно смотрит. А я делаю маленький шаг назад.

– Маша не беси меня, – рычит он. – Шустрее давай, полезай назад.

Как только забираюсь на сиденье, замечаю рядом внушительный пакет, а Игнат добавляет:

– Переодевайся, пока едем.

А сам идет за руль.

Я окончательно перестаю понимать, что происходит. В пакете нахожу черное платье – простое, но со вкусом. А главное – моего размера. Туфли у меня черные, тут проблем нет. Переодевшись, кое-как приглаживаю волосы, когда слышу:

– Готова? Пристегнись.

До этого машина ехала очень медленно и плавно, и я даже восхитилась этим. Но теперь Медведев топит так, что я испуганно хватаюсь за ручку двери.

Дорога заканчивается минут через двадцать – возле высотного здания в центре.

– Мне надо что-то знать? – спрашиваю, когда Медведев вдруг решает проявить галантность и сам открывает мне дверь.

– Только то, что ты – мой плюс один. Улыбайся и будь рядом. От меня ни на шаг.

Так себе инстуркция, конечно. Пока поднимаемся в ультрасовременном лифте, я обдумываю, как бы сбежать от Игната.

Лифт тормозит на двадцатом этаже. Игнат кладет ладонь мне на поясницу и слегка подталкивает. Я дергаюсь, а он тихо цедит:

– Расслабься, лапуля. Ты со мной, так что хватит дергаться. Помнишь?

Угукаю, а сама оглядываюсь по сторонам. Вроде какой-то фуршет. Много разных людей – все одеты довольно празднично. Мы с Игнатом не сильно выделяемся, но и не сказать что классно вписываемся.

Поворачиваю голову и вдруг замираю на месте, едва не упав – всего метрах в двадцати, у одного из столиков, стоит Виктор. А рядом с ним – мой отец.

У случается шок. Особо не раздумывая, делаю шаг назад, но тут же врезаюсь в Медведева, который, не стесняясь, хватает меня за талию и вроде как придерживает.

– Тише, лапуля, ты чего, – усмехается он.

Его огромные ладони обжигают кожу даже через ткань платья.

– Мне надо уйти, – говорю, надеясь успеть сбежать до того, как Витя или отец меня заметят.

– Ты пришла со мной и будешь рядом, пока не решу, что хватит, – абсолютно невозмутимо заявляет мужчина. Отпускает, но лишь для того, чтобы встать рядом и прижать к себе так, что у меня никаких шансов на побег не остается.

В голове десятки вопросов – что делать? Подать отцу знак? Попытаться поговорить, чтобы он защитил от Медведева? Но что если я вот так в лоб сделаю это, то репутация отца пострадает? Тогда он точно отыграется на бабушке. Тогда как быть?

– Так ты поясни, – предлагает Игнат, пока я схожу с ума от ситуации..

Замечаю, что на нас уже косятся – двое мужчин неподалеку наблюдают чересчур пристально.

– Что это за место?

– Какая разница, лапуль. Не парься, никто не просит тебя разбираться в разговорах. Просто побудь рядом красивой картинкой, – беспечно отвечает Медведев, даже не подозревая, что своей прихотью подставляет меня.

Судорожно соображаю, как быть – сбежать и вернуться домой, чтобы отец меня не видел, и я успела куда там должна пойти с Витей? Или же каким-то образом незаметно добраться до отца и с ним поговорить?

– Игнат, послушайте, я не…

– Хватит, – веско роняет он.

Негромко, но что-то в голосе мужчины меняется, и я замолкаю, настороженно глядя ему в глаза. Его ладонь медленно скользит по моей спине, оставляя за собой обжигающий след.

– Идем, расслабимся.

Я не рискую обернуться, чтобы случайно не наткнуться на взгляд отца. Мне нужно улизнуть от Игната. Но как?

Сердце колотится как заполошное, и я пропускаю мимо ушей все, что говорит Медведев.

– А?

– Шампанское, спрашиваю, хочешь? – терпеливо повторяет он.

Мне кажется, что мою спину жжет. Как будто кто-то пристально смотрит, но я упрямо держусь, не смея оглянуться.

– Можно, – киваю, скованно улыбаясь, когда официант подходит ближе и протягивает поднос с одним оставшимся бокалом.

Забрав тот, делаю большой глоток, и тут же едва не задыхаюсь.

– Пузырьки не туда попали? – ухмыляется Медведев, и я уверена – он ловит кайф от происходящего.

А мне вот не до смеха.

– Можно я уйду? У меня появились срочные дела, – бормочу, глядя в бокал.

– Какие это? – заинтересованно спрашивает Игнат, целенаправленно уводя меня к дальней стене, где располагается бар.

Тут более приглушенное освещение. С одной стороны, это плохо – мы менее заметны, а значит, Медведев может действовать более агрессивно. С другой – наоборот, есть возможность избежать встречи с отцом и не обострить конфликт.

Моя сумка осталась в машине у Игната, а карманов у платья не предусмотрено. И ни телефона, ни косметички у меня с собой нет. Связаться с отцом не выйдет.

– Срочные, – раздраженно отвечаю, усаживаясь на барный стул. – Что, у меня не может быть дел?

Медведев остается стоять, но даже так получается, что он выше меня.

Нервно сглатываю, когда поднимаю на него взгляд. Он вроде бы разговаривает с легкой улыбкой, но глаза-то серьезные и цепкие. Как будто мужчина что-то знает или как минимум подозревает.

Нашу увлекательную беседу прерывает длинноногая блондинка, которая оказывается рядом с Игнатом.

– Какие люди, – мурлычет она, вставая так близко, что еще немного, и начнет потираться об него грудью. – Давно не виделись, Игнат.

Тот лишь сухо кивает.

– Я занят, Варь.

Та морщит свой идеальный носик, как бы невзначай проводит по своему ярко красному платью и облизывает нижнюю губу, после чего, бросив выразительный взгляд, уходит. Точно оставила какой-то тайный знак.

– Отпустите, а? У вас тут полно поклонниц, с которыми можно побыть плюс один.

Медведев хмыкает и наклоняется ниже, так что теперь между нами остается слишком уж мало пространства.

– Ревнуешь, лапуля? Привыкла быть единственной?

– Что? Да я просто… – замолкаю, разозлившись, что все выходит не так, как надо.

Осторожно кошусь в ту сторону, где стояли отец и Витя, но там уже никого.

Медленно, насколько это позволяет обзор, оглядываю зал – их нигде нет.

– Кого-то потеряла? – вкрадчиво спрашивает Игнат, проводя кончиками пальцев по моему плечу.

Вроде бы не касается кожи, но ее все равно покалывает.

Невозможный магнетизм.

Опасный. Мужской.

Притягательный.

На этой мысли я аж зависаю. Чего я там подумала?

– Просто хотела прикинуть, кому вас доверить, – натянуто улыбаюсь.

– Раз ты так торопишься, так и быть – пойду тебе навстречу.

– Правда? – обрадованно спрашиваю. – Мне можно уйти?

– Только со мной, – рубит он бескомпромиссным тоном. – Решу свои вопросы, и уйдем. Не потеряешься за пару минут, Ма-ша?

Догадываюсь, что у мужчины будут какие-то приватные беседы, а раз так, то я могу…

– И не вздумай никуда сбегать. У меня твоя трудовая, и не только. Да и вообще найти тебя не проблема, лапуль.

Последнее он бросает с откровенной насмешкой. Интересно, если бы он знал, кто мой отец, тоже выступал бы вот так смело?

Игнат, резко наклонившись, прикасается губами к моим – всего мгновение, так что я не успеваю отреагировать. А затем, подмигнув, уходит.

Я нахожусь в шоке и всерьез размышляю над тем, чтобы сбежать одной. Правда, мои вещи в машине у Игната – это проблема. Помимо телефона, там паспорт и…

– Надо же, Машенька, кто бы знал, где я тебя встречу, да?

Наверное, окажись это Витя, я бы удивилась меньше.

Медленно поворачиваюсь и выдыхаю:

– Тетя Оля?

Сестра моего отца довольно ухмыляется и салютует бокалом вина.

– Что ты так удивляешься? Или я слишком сильно изменилась за эти месяцы?

Я, признаться, теряю дар речи. Как минимум, потому что тетя Оля уезжала на полгода за границу, чтобы сменить обстановку. В ее случае это означает, что пару лет ее будет ни видно ни слышно.

– Нет, но… Ты вроде уехала же.

– А что, мне теперь и вернуться нельзя? Тем более на свадьбу племянницы.

Первый порыв – заявить, что торжества не будет. Я уже даже открываю рот, чтобы возмутиться, но так ничего и не сказав, отворачиваюсь.

– Хорошего мужика выбрала, – одобрительно добавляет тетя Оля. – Прохоров – кандидат что надо.

Тоскливо думаю, что я бы с радостью отдала его любой другой. Молчу, не говоря ни слова. Какой смысл? Сейчас, когда отец перешел к шантажу, выхода у меня особо нет.

– Блядовать, правда, будет, – продолжает рассуждать тетя. У меня тут же вырывается нервный смешок. – Что, уже да? Да ты не парься. С баблом у него все в порядке, Машунь.

Мне хочется кричать в голос, что они все рехнулись. Что так нельзя! Что это все безумие!

Как я прожила с этими людьми столько лет и не поняла, что все что их волнует – деньги?

Ладно, тетя всегда была такой – взбалмошной, любящей развлечения и вечеринки. Она до сих пор ни разу не была замужем, хотя однажды чуть было не вышла.

Несмотря на то, что она младше отца всего на семь лет, выглядит она на тридцать пять максимум.

Подтянутая красотка с огненно рыжими кудрями. Вокруг нее всегда полно мужского внимания, и она умело этим пользуется.

Наверное, от нее я бы ждала подобных советов. Но после того, как узнала про любовницу Вити, а потом увидела настоящее лицо моего отца, это становится последней каплей.

– Так забирай его себе, – мрачно предлагаю, повернувшись к тете.

Та забавно округляет глаза.

– Машунь, ты чего, ревнуешь? Я же никогда бы так с тобой не поступила.

Разговор превращается в какой-то бред, и я нетерпеливо оглядываюсь в поисках Медведева. А его нигде нет. По крайней мере, в зале, который, пусть и приличных размеров, но в целом неплохо просматривается.

И сколько мне его ждать? А главное – стоит ли?

Ладно, допустим у него мой паспорт. Но отец скорее всего уладит этот вопрос за несколько дней.

Каковы шансы, что Медведев сейчас решает свои вопросы с той самой блондиночкой и задержится?

Поглядываю на двери, всерьез прикидывая, как добраться до них и не попасть на глаза Игнату. Кошусь на тетю – раз она здесь, значит, можно этим и воспользоваться.

– А что за мужик с тобой рядом был? – продолжает расспрашивать она, меняя тему на более безопасную. – Фактурный. Партнер твоего папаши? Или это Витя с кем-то познакомился?

У меня нет никакого желания обсуждать с ней Медведева. Самое время покинуть зал и…

– А вот и Аркаша, – обрадованно говорит тетя, и я резко замираю, боясь обернуться. – Он, кстати, не сказал мне, что ты тоже здесь, – недовольно ворчит она и сползает со стула.

Уверена, делает это грациозно – я вот таким похвастать не могу. Но сейчас это моя самая маленькая проблема.

– Оль, ты чего притащилась? – слышу недовольный голос отца.

Мне в этот момент как будто палку в позвоночник вогнали. Кажется, весь мир сужается до этого момента.

Умом понимаю – наша встреча неизбежна. Тетя Оля не промолчит. Во-первых, потому что она сама по себе такая. А во-вторых, она же явно не в курсе нашего разлада, иначе бы уже промывала мне мозг своими ценными советами.

Делаю несколько глотков шампанского, набираясь смелости. Надо придумать, как объяснить отцу мое нахождение здесь, а потом уйти и не столкнуться с Медведевым. Не хотелось бы, чтобы он решил воплотить в реальность свои угрозы про ту комнату.

В ушах странновато шумит. Я вообще не пью алкоголь – не мое это. Не уверена, что так и должно быть. Подумать об этом не успеваю – слышу:

– Машу-то чего бросили? Одна, вон, сидит.

Чувствую, как тишина за спиной становится плотнее, а я сама вязну в происходящем.

Уже представляю, что будет дальше, поэтому, не дожидаясь неизбежного, сама слезаю со стула и, разворачиваясь, сталкиваюсь взглядом с отцом.

Судорожно подбираю слова, пока тот в шоке смотрит на меня. Значит, все же не заметил меня, когда мы с Медведевым только зашли в зал.

– А ты что здесь… – жесткий холодный голос начинает тонуть в шуме, который становится все сильнее. Картинка перед глазами размывается, теряя четкость.

Слышу еще чей-то голос, но слов разобрать уже не получается. А затем чьи-то крепкие руки обхватывают меня за талию.

6 Маша

Просыпаюсь я странно – тело все еще не слушается, но слух обостряется. С трудом различаю голоса. Кажется, мужские.

– …какого черта притащил ее? – это точно кто-то незнакомый.

– А почему нет? Хороший ведь шанс, – а вот этого я знаю. Кажется, мой босс тоже где-то рядом.

– Шанс на что? Облажаться? Или, может, мало дерьма на лопате нам занесли? Хочешь добавить?!

– Север, ну ты тоже полегче, – вмешивается кто-то третий. Тоже знакомый.

Я пытаюсь открыть глаза, но они словно свинцом налиты. Пока получается только по ощущениям понять, что лежу я на чем-то мягком, в тепле. То ли под одеялом, то еще чем-то.

– И как теперь вопрос с Бельским будем решать? – снова первый голос спрашивает. Север, получается.

Надо же имя какое странное. Кто так вообще детей называет? Хотя судя по тому, какой низких голос и что он говорит – там не ребенок.

Ох, Маша, о чем ты вообще думаешь?

– Решим, – уверенно отвечает Медведев. – Есть у меня кое-какие соображения.

А что он там с моим отцом будем решать?

– Ты у него перед носом красной тряпкой помахал, – это снова Север. – И если ты сейчас устроишь…

Он замолкает, а затем я чувствую, как пространство вокруг как будто меняется.

– Лапуля, нехорошо греть уши, – раздается совсем рядом.

И это настолько неожиданно, что я распахиваю глаза, хотя до этого, честное слово, не получалось!

Испуганно смотрю на мужчину, а тот, наоборот, кажется очень довольным.

– Очухалась?

– Д-да, – отвечаю, косясь на остальных. – А где я?

– Ты ничего не помнишь?

Медленно качаю головой, но даже такое осторожное движение отдается противной болью в висках.

– Как удобно, да, Ма-ша?

Что-то в его интонации заставляет насторожиться. Кошусь в сторону и замечаю позади Медведева высокого мужчину с суровым выражением лица. Он вроде плюс минус такой же по комплекции как Игнат, но внешне кажется более опасным и страшным, что ли.

От одного только взгляда мурашки по телу.

– Что, Север приглянулся? – ухмыляется между тем мой босс. – Соррян, лапуль, но его каменное сердце уже занято. Женат он глубоко и надолго.

– Игнат, – обрывает его тот.

Медведев криво ухмыляется, при этом глядя только на меня.

– Простите, а можно воды?

– Совсем девку запугали, – позади этих двоих появляется третий – тот самый. что был с пистолетом в той комнате. Значит, это его голос я сейчас слышала. В руках у мужчины стакан, но я даже не пытаюсь забрать тот. Помню же выражение его лица, когда влетела в ту подсобку. – Держи, малая.

Успеваю заметить, как недобро вспыхивает взгляд у Игната. Босс забирает стакан и сам отдает мне. Пить и правда хочется до жути. Кажется, если не сделаю хотя бы глоток – просто умру.

Эта троица пристально наблюдает за мной, что крайне неуютно и страшновато.

– Спасибо, – вежливо говорю, протягивая стакан обратно.

Медведев опережает своего товарища и забирает тот сам.

На лице Севера мелькает ухмылка.

– Дальше сам со своей… – он делает выразительную паузу и затем добавляет: – невестой?

– Конечно, сам, – скалится Игнат. – Помощь звать не буду, даже не надейся. Тем более что Алина вряд ли оценит, если ты по-дружески подключишься.

Север никак не реагирует на его подколы.

Напоследок бросает на меня тяжелый взгляд и покидает комнату. Второй мужчина задумчиво потирает бровь и тоже прощается.

– На созвоне, – бросает напоследок и уходит. Это, честно говоря, радует. Я и так себя чувствую крайне неловко, а рядом с человеком, который с легкостью угрожает другим пистолетом – так и подавно.

Мы с Медведевым остаемся одни. Тишина затягивает, давит, усугубляя ощущение дискомфорта.

– А что значит невестой? – осторожно спрашиваю, первой нарушая затянувшееся молчание.

– Не знаешь, что это за статус такой? – усмехается Игнат, подходя ближе и бесцеремонно усаживаясь на край дивана, на котором я и лежу.

Я не успела как следует осмотреться, но теперь как-то и не до этого.

– Знаю, но… Почему ваш друг назвал меня невестой?

На лице мужчины появляется предвкушающая ухмылка. А у меня – чувство, что правда мне вряд ли понравится.

– А ты против?

Я ожидала каких-то пояснений, но, похоже, Медведев не торопится хоть что-то рассказывать.

– Конечно, да, – заявляю, кивнув. И тут же ловлю новую волну головной боли.

Морщусь, и это не остаётся незамеченным.

Во взгляде Игната даже проскакивает сочувствие. Правда, оно так же быстро и пропадает.

– Обезболивающее? – предусмотрительно предлагает он.

Растираю виски пальцами.

– Почему мне так плохо?

Босс приподнимает брови, словно удивлён моему вопросу.

– Действительно не помнишь ничего?

Напрягаю память, но в голове только вереница неясных образов. Последнее что я чётко помню – Медведев привёз меня на какое-то мероприятие, а там отец с Витей, да ещё и тётя Оля.

– Не особенно.

– Если надеешься съехать и отказаться, не выйдет, лапуля. Ты теперь официально моя невеста.

– Что значит…

– И ты сама сказала мне да, – буквально добивает меня Игнат.

В его глазах абсолютно нечитаемые эмоции – то ли интерес, то ли ожидание. Не пойму.

Ещё и боль в висках становится звонче.

– Я не могла, – мотаю головой, о чем тут же, естественно, жалею.

– Считаешь, я настолько плох?

Из-за странного тягостного состояния я очень медленно соображаю. И сейчас чувствую, как что-то очень важное зудит в мыслях. Как будто маячок, за который надо уцепиться.

– Я просто не хочу замуж, – шепчу, пытаясь ухватить ускользающую мысль.

Медведев неожиданно ухмыляется и заявляет.

– Да ты просто подарочек. Удачно мы с тобой состыковались.

– Почему? – растерянно спрашиваю.

– Потому что мне нужна просто невеста. Не жена.

– Зачем?

– А вот это уже тебя не касается. Приходи в себя – сейчас принесу тебе обезбол. Ну или… – он окидывает меня задумчивым взглядом: – может, прокапать быстрее будет.

– Прокапать?

Мужчина на удивление не злится на мою заторможенную реакцию.

– Тебе что-то подлили, лапуля. Ты не помнишь, как чуть не отъехала вчера?

Силюсь вытащить из памяти хоть что-то, но опять получаю только смутные образы. Что я странно себя чувствовала – кажется, было. А вот что-то конкретное не получается припомнить.

– Не очень, – сознаюсь чувствуя себя крайне уязвимо.

– Я так понимаю, и разговор с твоим папашей тоже?

Все, что у меня в памяти – мой страх, что он меня увидит, и кажется его голос. Еще мысль, что надо бежать, пока есть возможность. Дальше – белая пелена.

– И как он был в бешенстве от того, что ты отказала его дорогому партнеру – тоже выпало? – добавляет Игнат, с явным интересом наблюдая за мной.

– Был скандал? – спрашиваю упавшим голосом.

– Ну что ты, все прошло мило. Правда, твоя тетка, конечно, дала жару, но в целом разошлись мы мирно. Как только ты свалилась в обморок.

Киваю, представляя это в красках. И по цепочке я, конечно же, вспоминаю разговор с отцом накануне – как он угрожал мне здоровьем бабули.

У меня внутри словно снежный вихрь проносится. Даже головная боль отступает, становясь на такой сильной.

– Нет! – резко выдыхаю. Пытаюсь встать и схватить Медведева за руку, чтобы он не ушел. – Не надо!

– Не надо что? Нравится страдать?

– Пожалуйста, – повторяю, судорожно соображая, как теперь быть. – Нам надо все отменить!

Выражение лице у Медведева становится жестче, а в глазах проскальзывает холод. Вся его напускная мягкость исчезает и передо мной сидит циничный владелец ресторан, который не упустит свою выгоду. И который вполне себе допускает решать вопросы затаскивая людей в подсобки, где его друзья приставляют пистолет к голове жертвы.

– Поздновато ты спохватилась, лапуля. Дело сделано. Приходи в себя и поедем за кольцом.

Он пытается убрать мою руку и встать, а я изо всех сил вцепляюсь в нее.

– Я не могу понимаете? Не могу! – на глаза наворачиваются слезы от понимания, что все испортила. Надо было бежать, надо было устроить скандал. – Если я не выйду замуж за Виктора, моя бабуля может умереть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.