Анна Яфор
Мажор в наследство

Глава 1

Я замираю перед дверью в его спальню. Кроме нас в огромном доме – ни души. Ярославский-старший давно в офисе, домработница отправилась за продуктами. Никто не должен помешать. Проблема в том, что сама не представляю, что делать дальше. Боюсь до дрожи в коленках.

Это только в кино все выглядит эффектно. Смотришь и восхищаешься: насколько красиво и умело ведут себя девушки в подобных ситуациях. Соблазнительные, сногсшибательные, умелые. Знают, что и когда сказать. И сделать. А я… я чувствую себя абсолютно неопытной.

Хотя ведь и есть такая. К двадцати трем годам научилась только целоваться. И то, спасибо Дэну. Если бы не он, я и на это вряд ли бы решилась.

Мне нравится просто находиться рядом с ним, таким красивым, статным, модным. Нравится слышать, как мы замечательно подходим друг другу. Я верю в это… с самого детства.

Говорят, первая любовь редко бывает счастливой, но мне повезло. Влюбилась раз и навсегда. В тот самый день, когда отец привез меня в гости к своему партнеру по бизнесу и познакомил с его сыном. Ничего не помню с той встречи, ни разговоров, ни угощений. Только мальчика, увидев которого, потеряла голову. И поняла, что хочу быть рядом. На всю жизнь.

Я не ходила на свидания, как другие подруги. Зачем, если у меня был он? Мы встречались в доме его отца или в нашем с папой, ужинали в дорогих ресторанах, посещали самые интересные выставки и концерты, вместе учились у лучших репетиторов, а потом – в одном университете, хоть и на разных курсах. А теперь работали тоже вместе, в одной компании, под началом Ярославского-старшего. Это же так удобно! Идеальная пара – говорили о нас все близкие и друзья. И я тоже так считала.

Вернее, продолжаю считать. Мой Дэн – самый лучший. Мечтаю о том дне, когда мы, наконец, поженимся. Осталось совсем немного, и я стану самой счастливой женщиной в мире. И не только я. Этого очень ждут наши родители. И Даниил тоже. Наверное…

Думала так до вчерашнего вечера, когда неожиданный разговор с подругой перевернул мой мир с ног на голову.

***

Мы сидим с Эльвирой в любимом кафе и обсуждаем мою предстоящую свадьбу. Все давно готово, платье заказано, гости приглашены, программа шикарная. Я сама себе завидую. Люблю его с каждым днем все сильней. И даже иногда пытаюсь представить… то, что будет потом. В нашу брачную ночь и после. Нежные, завораживающие ласки, пьянящие поцелуи, один на двоих вулкан страсти…

– С ума сойти, подруга, ты что, фильмов насмотрелась? – неожиданно фыркает Эля. – Ты еще постельное белье с розовыми единорогами прикупи. И пижаму с рюшечками. Такую: до ушей, чтобы ничего лишнего не выглядывало, – она задорно хохочет, а я теряюсь, не очень понимая, чем вызвана ее реакция. Ведь и в самом деле припасла для первой ночи потрясающий пижамный комплект. Нежно-розовый, из тончайшего шелка. И да, рюшечки на нем действительно есть, но что в этом смешного? Наоборот, очень красиво…

Подруга выслушивает мое признание и заливается громче.

– Не понадобится тебе эта красота, уж поверь! Или я совсем не знаю Дэна.

– А ты… знаешь? – мне не нравится, как звучат ее слова. Толком не понимаю, что именно задевает, но от радужного настроения как-то резко ничего не остается.

– Ну-у-у… не лично его, – отмахивается Эльвира. – Таких, как он, я имела в виду. Сонь, честное слово, ты как с другой планеты. Вообще не понимаю, как ты дожила до своих лет таким цветочком. И главное, Дэн-то куда смотрит? Почему до сих пор не затащил тебя в постель?

Щекам становится горячо – это совсем не те вещи, которые мне хочется обсуждать даже с близкими подругами. Я отвожу взгляд.

– Он просто настоящий мужчина. И понимает, как важно все сделать правильно. Это же отношения на всю жизнь, зачем торопиться?

– Ну, ясно, – хмыкает Эля. – Значит, будешь порядочной женой. А непорядочными, но о-о-очень захватывающими делами он займется с кем-то другим, – подруга замечает мое ошеломленное лицо и добавляет: – Сонька, ну, сама посуди. Он молодой здоровый мужик. Да у него от одного только взгляда на хорошенькую телку все встает! И это нормально. Просто мужской организм так работает, ничего не поделаешь.

– А как же я? – от волнения сохнут губы и очень сильно хочется плакать. Внезапно понимаю, что Эльвира права, только от этого не легче. Я-то на других даже не смотрю, как будто их вовсе нет.

– А что ты? – пожимает она плечами. – Ты кто ему вообще? Ну да, вроде невеста. Так себе статус, если честно. Брак ведь родители состряпать решили. Это им выгодно вас поженить. Понятно, что Дэн против отца не попрет, не дурак, денег и поддержки лишиться. Но невеста – это еще не жена. Да и про жену я тебе сказала уже.

Подруга замолкает, задумываясь, а потом удовлетворенно кивает, будто соглашаясь с собственными измышлениями. – Тебя даже его девушкой назвать трудно, потому что не даешь. Так чего хочешь в ответ? Ну да, он платонически тебя любит. Наверное. А не платонически будет трахать любую другую, которая окажется более сговорчивой.

– Но это же ужасно! – я шмыгаю носом, потому что слезы, хоть еще и не льются рекой, но душат изнутри.

– Да очнись ты, Соня! – Элька сжимает мои плечи, слегка встряхивая. – Все мужики такие! И Дэн твой – не исключение. Как раз наоборот, уж он-то точно без секса не обойдется. Поэтому, если хочешь быть с ним, постарайся сделать ему хорошо. Во всех отношениях, понятно?

***

Вот я и стараюсь… Всю ночь не спала, размышляя, что именно скажу и как поведу себя, когда приду. Но все равно толком ничего не придумала. И книжки не помогли, и многочисленные ролики в сети, которые я успела пересмотреть. Колени сделались ватными, а сердце выскакивает из груди. В голове – ни одной здравой мысли. Я теряю чувство времени: если бы меня спросили, вряд ли бы смогла сказать, сколько нахожусь здесь, под дверью. Несколько минут или часов?

Наконец-то осмеливаюсь потянуть ручку. И перестаю дышать, когда взгляд упирается в огромную кровать, стоящую посреди комнаты. На ней поверх скомканных простыней возлежит Дэн. Абсолютно голый. И смотрит прямо на меня.

Глава 2

– Соня? – он удивляется, но всего на мгновенье. Будто в моем появлении в его спальне нет ничего необычного, и мы практикуем такое каждое утро. Если бы меня застали без одежды – уже визжала бы от страха и, наверное, спряталась бы под кровать. А Дэн даже не пытается прикрыться. Наоборот, садится, распрямляясь, и улыбается какой-то незнакомой улыбкой. – Ты пришла пожелать мне доброго утра?

– Да… То есть нет… То есть… – лепечу ставшими непослушными губами. Надо отвернуться, а еще лучше – выйти, но я не могу. Не получается оторвать от него глаз.

Похоже, что он совсем недавно из душа, потому что на широченных плечах блестят капельки воды, а мокрые волосы зачесаны назад, делая его еще привлекательнее. Ни грамма жира на животе – идеальные рельефные кубики пресса. А ниже…

Меня обдает жаром, губы пересыхают, но взгляд словно магнитом тянет туда. К его бедрам. К тому, что находится между.

Конечно, мне приходилось видеть раньше мужской член. В Интернете. На картинках и в роликах, которые приличные девочки не смотрят. Я смотрела. Хотела как следует подготовиться к собственной семейной жизни и все досконально изучить. Но пошлые и грязные сцены не вызывали ничего, кроме отвращения.

А сейчас… сейчас со мной происходит что-то странное. Не только не противно – мне нравится то, что я вижу. Нравится он… весь. И эта огромная штука между ног, с проступающими венками и блестящей головкой.

– Почему ты… раздет? – мне стоит немыслимых усилий посмотреть ему в глаза. Наверное, я красная, как вареная креветка. И чувствую себя примерно так же: хочется скрутиться клубочком, прячась от пристального, горячего взгляда.

Даниил усмехается, играя бровями.

– Ну, вообще-то я так сплю. Удобно, ничего не мешает. А ты разве нет?

Я вспоминаю свою ночную сорочку с котятами, длинную, почти до пола, и, кажется, краснею еще больше. Что там Эля говорила про ненужность белья в брачную ночь? Выходит, она права была…

Мотаю головой, зачем-то оглядываясь на дверь, и вздрагиваю, когда Дэн спускает ноги с кровати. Встает, позволяя снова рассматривать его во всей красе. Высокий, подтянутый. Я и раньше любовалась им в одежде, а теперь теряю дар речи. С жадностью рассматриваю рельефные мышцы на загорелом торсе, крепкие узкие бедра… И направленное на меня, чуть подрагивающее мужское достоинство. И без того внушительных размеров, оно, кажется, увеличивается прямо на глазах. Так что делается страшно: неужели ЭТО может поместиться в меня?

– Ну-ну, малышка, не надо дрожать. Я тебя не съем, – Дэн сверкает белозубой улыбкой. – Разве что покусаю немножко. Но уверен, тебе понравится. Ты же за этим пришла, правда?

В несколько шагов преодолевает расстояние между нами. Я испуганно моргаю и все-таки отступаю, тут же упираясь спиной в стену. А он смеется тихим гортанным смехом, и от этого смеха по телу расползаются мурашки, отзываясь странным жаром внизу живота.

– Сонечка, ну хватит бегать, – склоняется к моему лицу, обводя языком контур губ. Это так не похоже на все, что было раньше, ни на один из наших поцелуев. Я зависаю, замираю, смотрю в почерневшие глаза, видя в них свое собственное отражение. Тело словно вибрирует, реагируя на его близость. – Ты же уже давно не маленькая девочка. Пора играть во взрослые игры, тем более что сама этого хочешь. Ведь хочешь?

Я могу только кивнуть, слова куда-то делись, и ничего произнести вслух не получается. Но ему и этого достаточно. Он снова усмехается и, опустив ладонь мне на затылок, резко притягивает к себе. Всовывает язык в рот, касаясь моего, облизывает, играет им. Оттягивает ворот блузки, припадая губами к ключице. И ниже, слишком быстро расправляясь с пуговицами – я даже вздохнуть не успеваю. Лишь замечаю краем глаза, как летит в сторону тонкая ткань.

Дэн осыпает поцелуями плечи, отодвигая бретельки бюстгальтера, спускает его вниз, высвобождая грудь. Я охаю, вскидывая руки в попытке прикрыться. Но… ничего не делаю. Не могу. Нет – не хочу, потому что в обращенном на меня взгляде столько огня, что и сама растекаюсь, как мороженое в жаркий день.

– Да ты просто красотка, детка, – плотоядно улыбается. Легонько царапает кожу над грудью, склоняется, задевая губами. Когда я вскрикиваю, снова смеется, втягивая вершинку в рот. Обводит языком, потом другую, а руки в это время расправляются с застежкой на юбке, стаскивая ее вниз по бедрам, вместе с колготками и трусиками.

Я оказываюсь перед ним голой. Совсем голой, впервые в жизни перед мужчиной! Так быстро, даже не успев ничего объяснить. Но надо ли что-то вообще говорить? Теперь, когда его губы теребят соски, заставляя меня выгибаться, а руки оглаживают бедра, мнут ягодицы, тискают, сжимают. И мне не только не стыдно, еще и нравится это все. Безумно нравится…

– Ты меня любишь? – именно сейчас так важно услышать ответ.

Дэн не медлит ни секунды.

– Что за вопросы, Сонечка? Конечно, люблю. Пойдем в кроватку, малышка, – не спрашивает – командует. И хотя последняя фраза звучит вроде бы нелепо и по-детски, это мне тоже нравится. Потому что я ощущаю себя совсем не ребенком, а взрослой, желанной женщиной.

Толкает на кровать, не оставляя шанса опомниться и передумать. Нависает сверху, коленом раздвигая мои ноги.

Я даже не представляла, что он настолько идеальный. Роскошный. Везде. Все прежние впечатления меркнут, а те, что приходят на смену, настолько острые и яркие, что им тесно в моем сердце. Они переполняют меня, кипят, растекаясь по венам огненной рекой желания. Каждое прикосновение – как удар тока. Дэн ласкает, мучает, обнимает, лижет – и этого всего так много и мало одновременно. Я снова покрываюсь мурашками и плавлюсь от незнакомого прежде жара. Хочу его так сильно…

Как же сладко: замирать в его объятьях, выгибаться навстречу жадным поцелуям, трепетать, когда сильные, умелые пальцы танцуют на моем теле. Касаются таких местах, где я сама-то не решалась трогать себя. Дразнят, провоцируют, заставляют хныкать и что-то бессвязно бормотать.

Он смотрит, как будто я – самое главное его сокровище, долгожданный, ни с чем не сравнимый подарок.

На висках Дэна проступают капельки пота, и это так сильно умиляет меня, что с трудом получается удержать слезы. Он на грани и тоже изнывает от желания, но сдерживается. Не хочет торопиться, чтобы не навредить мне. Чтобы сделать все идеально в мой первый раз. И это потрясающе. Тону в огненном омуте глаз – и люблю еще сильнее. Мой самый, самый лучший…

Тянусь к губам, снова встречаясь с жадным языком, ласкаю его своим, наслаждаясь вкусом. От его губ пахнет мятой и чем-то еще, теплым, родным, хоть я и не могу дать этому определение. Но бесстыдно облизываю его язык, повторяя то, что только что делал он.

Ему нравится, вижу это, ощущаю каждой клеточкой тела. Он кусает меня за ухо, трогает ушную раковинку, шепчет, какая я вкусная. И другие вещи, ужасно неприличные. Но это – как отдельная, особенная ласка. От нее искрит в глазах и становится еще горячее между ног.

– Да-а-а, девочка… Я и не знал, что ты такая сладкая…

Нависает надо мной, сильнее раздвигая мои колени. И… резко толкается вперед.

Меня обжигает болью, слишком острой, кажется, что тело разорвали на части. Глаза слепит от слез. Не хочу продолжать, и сил терпеть совершенно нет. Я хриплю, дергаюсь, упираясь ладонями ему в плечи и пытаясь оттолкнуть. Но Дэн такой большой и сильный, он и не думает отпускать. Придавливает к постели, затыкает рот очередным поцелуем. Даже стонать не дает. Заводит мои руки над головой, жестко фиксируя. Я теперь – словно пленница, даже пошевелиться не могу, со всех сторон порабощенная мощным, сильным телом. Удерживая на месте, чуть приподнимает бедра, отстраняясь на мгновенье, а потом снова толкается вперед, погружаясь глубже.

Воздух застывает в легких. Я беззвучно плачу, уже не пытаясь вырваться, потому что каждое новое шевеление добавляет боли. А он замирает, останавливается, оставаясь внутри. Смотрит в мои затуманенные слезами глаза. Трется носом о нос, отпускает из плена рот, но лишь затем, чтобы губами собрать мокрые дорожки на висках.

– Потерпи, малышка… Еще немножечко – и станет легче.

Я не верю. Между ног жжет огнем, так больно не было никогда в жизни. Все, о чем могу думать: как бы вырваться, прекратить этот ужас, вытолкнуть из себя раскаленный стержень, продолжающий рвать на части.

Были бы свободны руки – вцепилась бы в волосы, исцарапала лицо, заставила понять, что чувствую на самом деле. Дэн будто слышит мои мысли – и освобождает запястья. Но я, вместо того чтобы выполнить свои зверские намерения, неожиданно для самой себя обвиваю руками его шею. Глажу плечи, пробегаю дрожащими пальцами по бугрящимся мышцам на спине. И внезапно понимаю, что боли стало меньше. Терзающее давление сменяется чем-то иным.

Мне больше не хочется оттолкнуть. Наши тела так близко, что я ощущаю, как грохочет в груди его сердце. Чувствую обжигающее кожу на лице рваное дыхание. В глазах тоже пелена, но не от слез: он будто пьяный. Не перестает целовать меня. Лоб, веки, виски, нос, щеки, подбородок. Лижет шею, возвращается к губам, трогая то нежно, то жадно. И шепчет, словно в бреду, какая я потрясающая.

Снова двигается, теперь медленно и плавно, задевая какие-то незнакомые точки в моем теле. Там все еще ноет, но теперь терпеть уже не так страшно. И, кажется, я даже не хочу, чтобы это заканчивалось.

Дэн хрипит что-то нечленораздельное. Приподнимается на локтях, толкаясь сильнее, увеличивает темп. Закидываю ноги ему на поясницу, теснее прижимая к себе, чтобы мгновенье спустя почувствовать, как его тело сотрясается в бешеном экстазе.

Глава 3

Я счастлива. Напрасно волновалась: все мои страхи оказались в общем-то беспочвенными. Конечно, никакого неба в алмазах не увидела, но ведь это только в книжках такое случается в первый раз. Мне все равно хорошо. Находиться так близко к нему, слушать, как бьется сердце, выравнивая свой бег, украдкой касаться губами солоноватой кожи. Чувствовать его запах, ставший настолько родным. Кажется, я и сама пахну им, и это осознание будоражит. Хочется, чтобы время остановилось. Лежать бы вот так целый день, в теплом кольце сильных рук. Не думать больше ни о чем, забыть об окружающем мире.

– И почему мы не делали этого раньше? – прижимаюсь щекой к плечу любимого.

Дэн хмыкает, целуя меня в висок.

– Вкус к жизни проснулся? Наконец-то. Честно говоря, я уже начал думать, что с тобой что-то не так.

От его слов меня слегка коробит. Получается, нашими прежними отношениями была удовлетворена только я, а Даниил считал совсем иначе? Почему тогда ничего не сделал? Сегодня вон задуматься даже не позволил, засомневаться хотя бы чуть-чуть. И раньше бы наверно недолго сопротивлялась после таких вот поцелуев и ласк… Поднимаю на него глаза.

– Дань, но ты же не говорил об этом… Не спрашивал ничего, не пытался…

– Соблазнить тебя? – перебивает он, приподнимая бровь. Так откровенно… Хочется спрятаться от его пронзительного взгляда, но после всего, что уже случилось, это как-то глупо. Вздыхаю:

– Ну да…

Он гладит подушечкой большого пальца мою щеку, обводит губы. Внутри снова что-то начинает покалывать. Хочется приоткрыть рот и втянуть его палец, исследовать языком, представляя, что это…

Вздрагиваю от накатившего возбуждения, вмиг тягучей тяжестью плеснувшей по телу. Утыкаюсь носом Дэну в грудь. Как же остро все ощущается рядом с ним, и мне пока так непросто справляться с волнением.

А Ярославский смеется, зарываясь лицом в мои волосы.

– Сонь, ты же ясно дала понять, что секс до свадьбы тебя не интересует. Я не хотел давить. Да и батя твой… – он касается немного шершавой ладонью моей спины. Обрисовывает пальцами бугорки позвонков, поглаживает поясницу. Так приятно… – строго-настрого запретил обижать его девочку.

Я улыбаюсь: это так похоже на папу. Наверное, еще и выражения подобрал покрепче, чтобы мой жених точно не усомнился в приказе. И хотя после сегодняшнего утра абсолютно не верю, что у Дэна не нашлось бы аргументов разубедить меня, старательно гоню прочь пришедшие на память слова подруги. «Не с тобой, так с другой, не будет же он монахом ходить…» Не хочу думать об этом. Если что-то и было, то в прошлом. Теперь у нас все хорошо, а станет еще лучше, потому что больше я не собираюсь его отталкивать.

Наоборот даже, сейчас не отказалась бы от продолжения. Боль улеглась, оставляя лишь легкое саднение, но это как-то переживу. Особенно если Дэн будет так гладить и ласкать, как недавно. Хочу снова оказаться в плену его объятий, ощутить, как он наполняет меня, пьянеет, теряя голову от нашей близости…

Втягиваю резко нагревшийся воздух и пытаюсь прижаться к парню теснее, но он неожиданно поднимается. Целует меня в висок и спрыгивает с кровати.

– Я в душ – и надо бежать.

Точно, как же я забыла? Нам ведь на работу пора. Уже почти девять, а пока доберемся, еще не меньше часа пройдет. Опаздывать совсем не хочется, хоть и работаю у будущего свекра, это совсем не повод расслабляться. Да, Михаил Валентинович не станет ругаться и укорять, но он надеется на нас, и подводить его нельзя.

– Совсем забыла о времени, прости. Я быстренько соберусь и поедем… – виновато улыбаюсь Дэну, тоже собираясь встать.

– Э-э-э… – он выглядит растерянным. – А… куда поедем?

Вопрос настолько неожиданный, что теперь теряюсь уже я. Или это шутка? У него просто хорошее настроение, вот он и решил меня разыграть. Улыбаюсь в ответ. – Куда же еще, кроме работы, нам ехать?

– Нам? – переспрашивает Дэн, и внезапно усмехается. – Нет, Сонечка, ты меня не так поняла. Поезжай в офис сама, а я… – замолкает, морща лоб. Будто слова подбирает, но зачем, я понять никак не могу. И потому еще больше изумляюсь следующей его фразе: – У меня сегодня другие планы. С парнями договорились съездить в одно место. Прикрой перед отцом, ладно? Не хочу, чтобы он потом кучу времени нудел.

Нет, точно шутит… Уставившись на него, я соскальзываю на пол, чуть качнувшись от внезапной слабости. Кажется, что мышцы вибрируют и дрожат. И Дэн это замечает. Подходит ближе, придерживая за плечи, усаживает обратно на кровать. Смеется.

– Это с непривычки, как после тренировки. Пройдет.

Я пропускаю сравнение секса со спортом мимо ушей. Как и не сразу обращаю внимания на тот факт, что сижу полностью обнаженной. Спохватываюсь и дергаю на себя покрывало, натягивая до самого подбородка. Ну и пусть успел рассмотреть меня раньше… все равно не могу так сразу… Да и уточнить должна, что он имеет в виду, а не краснеть, как матрешка.

– Куда съездить, Дань? У нас рабочий день скоро начнется.

– И что? – он пожимает плечами. – В компании десятки сотрудников, обойдутся сегодня без меня.

– У нас много дел… – мой голос почему-то сипит – выходит тихо-тихо.

– И ты со всем справишься, правда же? – Дэн склоняется ко мне, выдыхая прямо в рот. Почти целует, и я невольно тянусь к нему, желая снова ощутить вкус его губ. Взгляд парня вспыхивает довольством.

– Ты, оказывается, ненасытная девочка. Мне это нравится. Потом расскажу, как сильно. И покажу, – в самом деле целует, всасывает мои губы вместе с жадным стоном. Но тут же выпрямляется, отстраняясь. – Я правда должен уехать, Сонь. Ну, придумай что-нибудь.

– Да что же я придумаю? – при мысли, что придется кому-то врать, настроение портится. – Нас ведь с тобой обоих ждут на работе.

– Ой, да кто там ждет? – отмахивается он. – Батя разве что. Да и то, не потому что надо, а потому что поло-о-о-жено-о-о-о, – тянет нудным старушечьим тоном, видимо, копируя отца.

И я не выдерживаю, смеюсь. Ни капли не похоже, но очень забавно. Только проблему-то это ничуть не решает.

– Любимая, ну, пожалуйста, – Даниил снова накрывает мои губы своими. Нежно-нежно. Отрывается, осыпая поцелуя лицо. Перебирает пряди волос, гладит плечи. – Ты же мне поможешь?

Это неправильно, но я так сильно его люблю. Особенно теперь, когда он стал настолько близким. Самым близким на свете. Разве могу ему отказать?

Глава 4

– Так где, ты говоришь, Даниил? – под строгим взглядом моего шефа и будущего родственника я невольно ежусь.

Ненавижу лгать! Тем более, когда приходится обманывать дорогих для меня людей. Михаил Валентинович для меня как второй отец. Но если не сделаю этого, подведу Даню, а он рассчитывает на мою помощь. Ну что за ужасная дилемма!

– Плохо у тебя получается, – задумчиво проговаривает Ярославский, не отрывая взгляда от моего лица.

– Что… получается? Вернее, не получается? О чем вы? – лепечу, запинаясь в словах. Вроде бы совсем недавно пришла в офис, еще не успела ни к чему приступить. И тем более сделать плохо.

– Сочинять, Соня, – улыбается мужчина, но глаза остаются серьезными. – Охламона моего выгородить пытаешься? Он попросил, да? – и, не дожидаясь ответа, добавляет: – Только ведь не бывает лжи во спасение, девочка. Эти себе в оправдание придумали те, у кого не хватает мужества отвечать за свои поступки.

– Простите меня, Михаил Валентинович! – не стоило и надеяться, что меня не раскусят. Едва не плачу от стыда. Знала ведь, что не должна так делать! – Ему уехать пришлось … Но вы не переживайте, я и сама все успею, правда.

– Да я не о том переживаю, что не справишься, – хмыкает Ярославский. – Ты одна десятерых таких оболтусов, как мой сын, стоишь. Только, Соня, ты уверена, что он это оценит?

– Что оценит? – кажется, от волнения я стала хуже соображать, потому что совершенно не понимаю, на что намекает мужчина. Смотрю в его строгие, грустные глаза – и теряюсь еще больше.

Он вздыхает.

– Я часто думаю, почему ты терпишь моего сына. Другая бы на твоем месте сбежала бы давно. И ведь не притворяешься, он в самом деле дорог тебе.

– Я не терплю, – тут же возражаю. Мне не нравится, как это звучит. Да, Даниил иногда допускает ошибки, вот как сейчас, например, но кто из нас их не делает? И уж точно это не повод разрывать отношения. Отказываться от любимого просто потому, что он несовершенен, – как минимум, глупо. – Я его люблю.

Ярославский продолжает рассматривать меня. Неловко перед ним, чувствую вину за обман и за что, что не смогла уговорить Дэна отказаться от затеи прогулять работу. Так ведь и не сумела выспросить, куда именно он отправился. И почему это надо было делать в самый разгар рабочего дня.

– Знаю, что любишь, – кивает шеф. – Прости, наверное, это моя вина, что он такой. Избаловал. Позволял слишком многое – вот и результат. Не научился ни работать, как надо, ни с любимой женщиной себя вести.

Странный у нас какой-то разговор выходит. Никогда не видела Ярославского таким. Это же не первая выходка Даниила, они с отцом часто не могут найти общий язык. Что же сегодня изменилось? Меня не оставляет чувство, что мужчина что-то недоговаривает, но прочитать скрытое между срок не получается.

– Что вы такое говорите?! – даже сержусь немного. Невольно вспоминаю события прошедшего утра. Безумные и горячие ласки, сводящие с ума поцелуи. Я, кажется, до сих пор ощущаю их вкус на губах. А как трепетно Дэн обнимал меня… Да любая позавидует такому обращению! – Ваш сын замечательный. Мне с ним очень повезло!

– Мог бы поспорить, но вижу, это плохая идея, – уголки его губ снова приподнимаются в подобии улыбки. – Одно могу точно сказать: мне с тобой тоже повезло. Я могу быть спокоен за компанию.

По телу пробегают мурашки. Он что, на пенсию собрался? Так рано еще, ему только шестьдесят недавно исполнилось. Еще полон сил и энергии. Настоящий профессионал своего дела. И я очень рада работать у него: каждый день учит чему-то новому.

– Я вас не понимаю, Михаил Валентинович. Что-то случилось? – напрягаю память: вдруг остались какие-то нерешенные проблемы в офисе. Но ничего такого нет, последние месяцы, наоборот, компания уверенно движется в гору. Тогда в чем дело?

– Нет, ничего, – он улыбается, теперь уже открыто. Поднимается из-за стола, подходя ко мне и приобнимая за плечи. – Наговорил всяких глупостей, ты прости старика. Пойдем, выпьем кофе?

Я хмурюсь.

– Вы не старик, – не могу отделаться от ощущения, что что-то упускаю. Что-то очень важное. Надо обязательно расспросить папу вечером – вдруг что-то знает, ведь с Ярославским они лучшие друзья.

Мужчина усмехается.

– Опять не буду спорить. Не могу не признать, твои слова приятно слышать. Оставайся такой, какая ты сейчас, Сонечка. Подольше.

Глава 5

– Неожиданно, – отец останавливается у входа в кухню. – А ты почему сама кашеваришь, Сонь? Валентина где? Или случилось что?

Я разворачиваюсь к нему.

– Почему сразу случилось? Валю я отпустила – решила сама приготовить ужин. Ты не рад?

Он внимательно рассматривает меня, будто выискивая где-то спрятанный подвох.

– Рад, конечно. Просто не думал застать тебя дома.

– Ты так говоришь, как будто мое пребывание дома – что-то из ряда вон выходящее.

Звучит в самом деле забавно: я не так уж часто отсутствую. Но отец не унимается.

– Где Даниил? Разве вы не ужинаете вместе?

Вообще-то я на это рассчитывала. Теперь, когда наши отношения перешли в другую фазу, казалось таким естественным провести вечер вдвоем. И не только вечер: хотела и предстоящую ночь провести рядом с ним.

Но такие вещи ведь не решаются в одиночку.

– Точно все хорошо? – снова приглядывается ко мне отец.

Вот ведь какой мнительный! Я улыбаюсь.

– Все отлично, пап.

Ну, почти. Если не брать во внимание странные речи моего шефа и то, что я целый день не могу дозвониться до Даниила. И сообщения мои так и висят непрочитанными. Телефон вне зоны доступа. Конечно, он и раньше мог исчезнуть на целый день, но хотя бы говорил, куда отправляется. Так, как сегодня, случилось впервые. И мне тем более странно, что он сорвался после нашего с ним волшебного утра.

Но понимаю, что нашлась какая-то причина уехать. И если Дэн занят чем-то важным, совершенно не хочется разрушать его планы. Я-то ведь и подождать могу.

Но при этом не могу не волноваться. Услышать бы, что все хорошо, и мне стало бы намного проще. А так приходится занимать себя чем-то, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Вот, ужин взялась готовить. Захотелось порадовать отца его любимым пловом. Посидим вдвоем, поговорим, возможно, смогу осторожно выспросить его про Ярославского. А там, глядишь, и Даня объявится. Ну должен же он вернуться ко мне! Сделает свои дела – и приедет.

– Что же, значит, сегодня мне выпал прекрасный шанс провести один из последних семейных вечеров с моей принцессой, – улыбается отец. – Выйдешь замуж, и мы уже не будем так часто видеться.

Смеюсь, качая головой.

– Вот что ты выдумываешь? От нас до Ярославских – полчаса езды. А ты говоришь так, словно я выхожу замуж и уезжаю в глухую сибирскую деревню. На самом-то деле почти ничего не изменится. Ну, кроме того, что перееду к мужу. Но мы все равно будем часто общаться. Да хоть каждый день!

Во взгляде отца сквозит снисходительная усмешка. Как будто я снова маленькая и не понимаю очевидных вещей. Даже немного обидно, что он так считает: ведь правда не собираюсь расставаться с ним надолго. У него же нет никого, кроме меня, знаю, как будет скучать.

– Какая же ты еще наивная, дочка, – он подходит, обнимая меня за плечи. Как в детстве, целует в макушку. – Давай помогу, не хочу бездельничать, когда ты трудишься. Повязывает себе на пояс полотенце вместо фартука, закатывает рукава. Не знаю, специально ли делает это или просто так выходит, но ему удивительным образом удается поднять мне настроение. И я в самом деле отвлекаюсь, перестаю дергаться из-за молчащего телефона. Да и разговор, что решаюсь завести о Данином отце, убеждает в том, что беспокоиться не о чем. Михаил Валентинович не собирается на пенсию, и проблем в компании, о которых нам не признаются, нет. Единственное, что может слегка тревожить Ярославского, – это не всегда правильное поведение сына. Но на это у меня есть свой собственный аргумент: а кто из нас совершенен? И потом, будь Дэн таким, я точно не захотела бы замуж. Мучилась бы комплексами, считая, что недостаточно хороша для него. А так нам хорошо вместе. Мы подходим друг другу, и сегодняшнее утро – лучшее тому доказательство.

После ужина, поднявшись к себе, начинаю все вспоминать. Суета дня позади, можно расслабиться и заново пережить каждую сладкую минуту. Правда, Дэн по-прежнему не объявился, но я очень стараюсь, чтобы волнение не прокралось в сердце вновь. Это точно не поможет и вряд ли будет созидать отношения.

Насыщенный событиями день и позднее время дают о себе знать. Я почти засыпаю, когда телефон внезапно оживает. Даниил говорит почему-то шепотом:

– Сонечка, открой дверь. Я под вашими воротами.

Глава 6

На цыпочках спускаюсь по лестнице, стараясь двигаться неслышно. Папа спит довольно крепко, но все равно не хочется рисковать. Не зря же Дэн шептал, не хотел, видимо, чтобы кто-то другой, кроме меня, его услышал.

За пару минут, в течение которых добираюсь до ворот, успеваю передумать кучу всего. Картинки в голове – одна страшнее другой. А вдруг на него напали? Или кто-то преследует? А что, если ему грозит серьезная опасность? Что я тогда буду делать, к кому и куда бежать за помощью?

Вылетаю на улицу, в испуге оглядываясь по сторонам, – и тут же натыкаюсь на стоящего у машины парня. Он дожидается меня, облокотившись на капот, и выглядит вполне… целым. Одежда не порвана и, насколько могу разглядеть в неясном свете фонарей, не запачкана. С лицом тоже все в порядке. Ни синяков под глазами, ни разбитых губ, ни расквашенного носа. Ничего из того, что успела напридумывать.

Проглатываю вздох облегчения и, подойдя ближе, утыкаюсь лицом в грудь.

– Данечка, я так волновалась. Ты не отвечал на звонки, не знала, что и думать…

– Ну-у, малышка, – тянет он негромко, но уже не шепотом. – Ты чего? Что со мной могло случиться?

Я резко отстраняюсь, уставившись на его лицо. Только теперь ощущаю стойкий запах алкоголя. Дэн вроде бы довольно прочно стоит на ногах и пьяным не выглядит, но другой причины у подобного благоухания просто не может быть. Не купался же он в шампанском!

– Дань? – я еще раз оглядываю его с ног до головы. – Ты что, напился? – и, холодея от внезапного осознания, цепляюсь за его плечи, едва не начав трясти. – Ты в таком виде сам вел машину?

Он пытает сгрести меня в объятья.

– Ты же знаешь, какой у меня опыт. Да и выпили мы всего ничего.

Делает несколько шагов в сторону ворот. Все-таки его слегка пошатывает. Сумасшедший! Сердце едва не выпрыгивает от страха, когда представляю, что могло случиться.

– О чем ты только думал?! – не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

– Ну, Сонечка, не нуди! – капризно тянет Дэн. – Хоть ты не начинай! Я специально к тебе приехал, чтобы не выслушивать нравоучения от бати. Пустишь в кроватку?

Целый рой вопросов в голове. Где он был весь день и с кем? Как мог допустить такую опрометчивость? Ладно, выпил, но почему не вызвал такси? Зачем так сильно рисковать?

– Ты ненормальный, понимаешь это? А если бы с тобой что-то случилось? – сама пугаюсь еще сильнее, обхватываю его за пояс, прижимаясь к груди.

– Так ведь не случилось! – он смеется, целуя меня в волосы. Елозит руками по спине, плечам, то ли обнимая, то ли пытаясь опереться. – Сонь, пошли спать, а? Я устал, как собака. Давай ты завтра поворчишь, если тебе так хочется, а сейчас мы просто отдохнем. Старик твой, кстати, дома?

– Дома, конечно, – я поднимаю взгляд на темные окна в комнате отца. – Он спит уже.

– Фу-у-х, – выдыхает Дэн. – Тогда давай тихонечко, совершенно не хочется растревожить сон Андрея Сергеича.

Тут я с ним полностью согласна. Вряд ли папа сильно обрадуется, обнаружив в доме посреди ночи моего не слишком трезвого жениха. Но Дэна в любом случае никуда не отпущу. Хватит и того, что он уже успел натворить. Пусть выспится, а потом пообещает, что подобное происходит в последний раз.

– Идем, – тяну его за собой. Свет в прихожей не включаем: в родных стенах я все могу найти на ощупь. Да и надежнее так, меньше шансов разбудить отца. – Обувь только сними, лестница скрипит.

Даниил слушается, но, прикрыв ладонью рот, начинает тихо ржать.

– Чувствую себя шпионом на задании. Квест «Как не попасться грозному папе на глаза».

– Будет тебе квест, если он и правда проснется, – тоже тихонько бурчу в ответ. – Мало не покажется.

Добираемся до спальни и только там, плотно прикрыв дверь, я позволяю себе выдохнуть с облегчением. Включаю ночник и снова разглядываю Дэна, ощупываю плечи, грудь, чтобы наверняка убедиться, что с ним все в порядке. Глупый мальчишка, так небрежно относиться к собственной жизни!

– Да цел я, цел, заботливая моя! – отзывается в ответ на мои манипуляции. Зевает, отшвыривая рубашку в сторону. – Спать только хочу ужасно.

Я беззвучно ахаю, прижимая ладони к заполыхавшим щекам, когда он стягивает штаны вместе с трусами, оставаясь полностью голым. Падает на кровать, обнимая подушку.

– Дует у тебя тут, Сонечка, накрой меня чем-нибудь, – и пока я соображаю, как аккуратнее вытащить из-под него одеяло, отключается.

Глава 7

Я просыпаюсь от совершенно незнакомых ощущений. Моя просторная кровать как будто уменьшилась в размерах. И одеяло какое-то другое, намного тяжелее. Но при этом мне очень тепло и комфортно. А еще я чувствую ЕГО запах. Родной, любимый, тот самый, что отпечатался на коже прошлым утром.

Все это слишком сладко, чтобы быть сном. Да и руки, обнимающие меня стальным кольцом, тоже очень реальны. Как и касающееся волос дыхание и… внушительная эрекция, упирающаяся в мое бедро.

Я открываю глаза, в изумлении обнаруживая, что Дэн еще спит. Глаза крепко закрыты, длинные ресницы чуть подрагивают, отбрасывая тени на лицо. Удивительно, сколько усилий приходится тратить нам, девушкам, чтобы добиться такой длины и густоты. А у него это – подарок природы. Как и точеные черты лица, и подтянутое, крепкое, без единого изъяна тело.

Откровенно любуюсь совершенной мужской красотой. Каждой черточкой. Наверное, впервые рассматриваю его так близко, когда не отвлекают ни разговоры, ни какие-то другие дела.

При мысли, что этот роскошный мужчина любит меня и скоро станет моим мужем, внутри все переворачивается. Медленно касаюсь растрепанных волос, наслаждаясь их упругой шелковистостью, дотрагиваюсь до залегшей между бровями морщинки. Хочется прижаться к ней губами, скользнуть ниже, к скулам, почувствовать, как колет нежную кожу отросшая за ночь щетина. Но я не решаюсь – боюсь разбудить. Просто смотрю, не в силах сдержать улыбки от того, что он рядом, и чувствую себя абсолютно счастливой.

Дэн вздыхает во сне и морщится сильнее. Словно что-то болит. И я сразу вспоминаю, как папа однажды после бурного застолья с друзьями мучился наутро от головной боли. И хотя мне самой состояние похмелья совсем незнакомо, сердце сжимается от жалости. Так не хочется, чтобы Дане было плохо.

Осторожно выбираюсь из его объятий и, убедившись, что не разбудила, отправляюсь вниз. В аптечке должно быть какое-то обезболивающее. Конечно, могу ошибаться, и таблетка не понадобится, но лучше предусмотреть все заранее.

– Ты сегодня рано, – слышится голос отца как раз в тот момент, когда я, найдя нужное лекарство, выуживаю из холодильника бутылку с соком. – Много работы?

Пожимаю плечами, стараясь вести себя как можно убедительнее.

– Не очень. Просто выспалась уже. Но скоро поеду в офис, да, вчера не успела все закончить.

Папа понимающе кивает.

– Сделать тебе кофе?

В другой день обязательно бы согласилась, но не сейчас, когда нужно побыстрее вернуться наверх. Желательно до того, как Дэн проснется и оповестит о своем присутствии в нашем доме.

– Пока не хочу, спасибо. Выпью сок…

Воздух в груди резко кончается, когда вижу, что отец разворачивается к окну. Почему мне ночью не пришло в голову отогнать машину подальше от ворот или загнать в гараж? Ведь сейчас она вся на виду.

– Вот уж не думал, что Даниил умеет просыпаться в такую рань, – задумчиво проговаривает папа и снова смотрит на меня. – А когда он приехал? Я даже не слышал…

Встречается со мной глазами, и выражение его лица резко меняется. Конечно, глупо было надеяться, что смогу скрыть что-то от моего проницательного папочки.

– Соня, или он приехал не утром? Он что, здесь ночевал?!

Голос поднимается на октаву.

– Это то, что я думаю, дочь?

Мне становится весело: сейчас ведь на полном серьезе начнутся разговоры о моей поруганной чести.

– Я вообще-то давно совершеннолетняя, пап. И Даня – мой жених. Так что никакой вселенской катастрофы не произошло.

Отец, явно не ожидавший подобного заявления, какое-то время ошеломленно молчит, а потом горестно прикрывает лицо ладонями.

– Как хорошо, что твоя мать этого не видит. Такой позор! Она в твоем возрасте…

– Пап, ну прекрати причитать, – не выдерживаю я. – Мама в моем возрасте меня уже в детский сад водила. А поженились вы, дай-ка вспомнить, когда мне было два? Или три?

– Соня, не дерзи! – восклицает отец, грозно уставившись на меня. – У нас все было по-другому. Я учился и работал, и должен был заработать денег, прежде чем заводить семью.

Ну да, только отсутствие средств не помешало вам завести ребенка, – улыбаюсь я собственным мыслям. Папа так трогательно переживает обо мне, хотя сам был таким же. И еще неизвестно, кто вел себя хуже: он или мой Даня. Вслух, конечно, ничего подобного не произношу, ни к чему дергать тигра за хвост, и так видно, что отец здорово разгорячился. Как бы давление не подскочило.

– Папочка, ну и у нас скоро будет семья, – подхожу к нему и обнимаю. – И потом, я же знаю, что Даниил тебе нравится.

– Подлиза! – продолжает он хмуриться, но, тем не менее, обнимает в ответ. – Дело не в том, нравится он мне или нет. Бесстыжие! Заниматься ЭТИМ в моем доме!

Закусив губу, чтобы не рассмеяться, я прячу лицо у него на груди.

– Пусть твой Ромео мне на глаза не попадается, – грозится папа. – По крайней мере, в ближайшие дни. Пока успокоюсь. И передай ему: если передумает жениться, лично голову оторву. И все остальное тоже.

Глава 8

Посмеиваясь над папиными угрозами, я возвращаюсь в спальню и захожу как раз в тот момент, когда спящий в моей постели парень открывает глаза. Тут же жмурится, углубляя морщинку между бровями, потом медленно обводит взглядом комнату и останавливается на мне.

– Доброе утро, – смотрю на него и не могу сдержать улыбки. Такой трогательно-смешной сейчас. Растрепанный, сонный, немного помятый. Но одновременно невероятно красивый. Самый эффектный из всех парней, что встречались в моей жизни.

– Не такое уж оно доброе, – хмурясь, отзывается Дэн. – Голова раскалывается.

Значит, угадала. Сажусь на краешек кровати, протягивая ему таблетку и сок. Ярославский вопросительно приподнимает бровь.

– Я что, разговаривал во сне? Ты как узнала, что мне нужно что-то выпить?

Пожимаю плечами: это совсем не трудно. Особенно когда любишь человека и хочешь, чтобы ему было хорошо. Уверена, ему тоже не сложно было бы догадаться о чем-то подобном в отношении меня.

– Просто подумала, что тебе может понадобиться. После вчерашнего.

– Какая ты у меня предусмотрительная… – он берет таблетку и почти залпом осушает стакан. Снова хмурится. – А вчера… как я себя вел?

– Нормально, – меня веселит его растерянность, но смеяться все же не решаюсь: не хочу обидеть. – Я бы сказала, что вполне прилично, если не думать о том, что уселся пьяный за руль.

– Ну, не пьяный, Сонечка. Не очень трезвый.

– Все равно, – я забираюсь с ногами на кровать, обнимая его за плечи. – Дань, пообещай мне, что больше не будешь так делать. Пожалуйста! Это же опасно, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!

– Трусишка, – он касается губами моего виска. – У меня все под контролем.

Если бы… О каком контроле может идти речь, если он сегодня уже не может вспомнить, что делал накануне?

– Пообещай, Дэн! – я не отстану, пока не услышу то, что нужно. В других вещах готова уступить, но не сейчас. Не в таком важном вопросе.

– Ладно-ладно, обещаю… – вздыхает. – Вот не жалеешь ты своего мужчину! – проговаривает укоризненно, поддевая пальцем бретельку моей сорочки и спуская ее с плеча. Гладит кожу, задевая ногтями, слегка царапает, и от этого по телу расходятся импульсы тока. Вот как ему удается так сильно воздействовать на меня? Всего-то коснулся кончиками пальцев, а уже мозг как будто плавится, и ни о чем другом, кроме его близости, невозможно думать.

– Сонь, ты зачем это нацепила? – рука хозяйничает дальше, тянет ткань с другого плеча, поглаживает открывшиеся полушария груди. – Красавица… – обводит затвердевшие вершинки, и я непроизвольно сжимаю бедра. Закусываю губу, чтобы не застонать, потому что низ живота прошивает сладкая судорога. – Замерзла что ли?

Его голос становится ниже.

– Знаешь, что лучше всего помогает от похмелья?

– Я уже дала тебе таблетку, – бурчу в ответ, стараясь унять смятение.

– Секс с любимой женщиной, – смеется Дэн и смыкает пальцы на моем запястье.

Крепко – не вырваться. Правда, и желания вырываться у меня нет. Я соскучилась и переволновалась, а после его слов перед глазами все плывет в окаймлении розовых облаков. И я себе самой напоминаю сладкую вату, податливую и готовую прогнуться под любое его движение.

Смотрю на восставший член, увеличивающийся прямо на глазах, и медленно сглатываю. У него что, это постоянное состояние? Ведь ночью, во сне, было то же самое… Разве такое возможно?

Дэн не дает времени на размышления. Тянет к себе, укладывает рядом и захватывает в кольцо сильных рук. Губы жмутся к виску, оставляют дорожку из поцелуев до самого уха, и он шепчет, покусывая мочку.

– У тебя там все зажило? Не болит?

В мозгах – такая же сладкая вата. Я почти ничего не соображаю. Мотаю головой, будто со стороны наблюдая, как он проворно стягивает с меня тоненькую рубашку. Слишком проворно для загибающегося совсем недавно от головной боли. Или Дэн прав, и секс в самом деле лучшее лекарство?

– Дань… – я делаю еще одну попытку поговорить, но он затыкает мне рот жадным, голодным поцелуем. Раздвигает губы языком, проникая внутрь, и все вопросы куда-то улетучиваются.

Глава 9

Я слышу его частое, громкое дыхание, ощущаю, как руки скользят по телу, задевая как-то сразу везде. Так вроде бы не может быть, но он умудряется перебирать волосы, тянуть пряди, гладить шею и плечи, дразнить умелыми пальцами ставшую неимоверно чувствительной грудь. Мнет и сжимает ягодицы, ласкает низ живота, как бы случайно проникая между ног. Язык хозяйничает во рту, сильнее разжигая желание.

Хотя можно ли сильнее? Я и так на пределе, не могу и не хочу ждать. Внутри все скручивается от предвкушения. Мне нужно ощутить его, всего, чувствовать, как он властвует, заполняя меня собой.

И я снова, как вчера утром, утрачиваю стыдливость. Ну могу сдержать срывающихся с губ нетерпеливых стонов, ерзаю и цепляюсь за его плечи, чтобы притянуть еще ближе к себе.

Он посмеивается, явно довольный такой моей реакцией. Запускает язык в ушную раковинку, кусает мочку, шепчет что-то ужасно пошлое, но тем самым еще больше распаляет. А потом резко, с размаха погружается в мое тело. Непроизвольно охаю, ожидая боли. Но ее нет. Вообще. Только тягучее, ноющее давление и желание, чтобы он не останавливался.

Толкается глубже, сначала медленно. Мучительно медленно. Так что я готова растечься сладкой пылающей лавой. Прямо здесь и сейчас сойти с ума от желания. Потом ненадолго отстраняется, но лишь затем, чтобы окинуть меня бесстыдным и горячим взглядом, раздвинуть шире мои колени и вновь ворваться внутрь, теперь уже не сдерживаясь. Рычит, ловя губами стоны и действуя все энергичнее. Удерживает руками лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

И я улетаю. Теряюсь в ощущениях, окончательно перестаю соображать. Кажется, кричу, впиваясь ногтями в его спину, всхлипываю что-то невразумительное, что и сама не смогла бы воспроизвести. Шалею от ослепительных всполох, рассыпавшихся перед глазами.

А когда прихожу в себя, даже говорить получается не сразу. Все тело – будто не мое. Совершенно невесомое, и одновременно кажется, что я погрузилась в тягучий, ароматный бальзам. Он продолжает нежить кожу, вызывая совершенно невероятные, яркие и потрясающе вкусные ощущения.

‌﻿﻿‌﻿‌﻿‌﻿﻿‌﻿‌﻿ ﻿‌﻿‌﻿ ﻿‌﻿‌﻿﻿‌﻿﻿‌﻿ ﻿‌﻿﻿‌﻿‌‍– Какая же ты охренительная, Сонечка… – Дэн убирает с моего лица влажную прядь волос. – Даже не помню, чтобы мне когда-нибудь было так хорошо.

Это так приятно слышать, что я старательно гоню прочь мысли о других женщинах, побывавших в его постели. Что же поделать, у каждого есть свое прошлое. И было бы глупо сейчас обижаться на то, что в его прошлом он проводил время с кем-то еще. Это же все равно не изменить. Куда лучше наслаждаться настоящим. И будущим. Ведь нас ждет впереди так много хорошего.

– Поедем на работу? – спрашиваю спустя время, когда переполняющий наши тела жар наконец-то слегка отступает, и дыхание выравнивается. Вставать не хочется, но после вчерашнего, когда Даниила целый день не было в офисе, провоцировать Ярославского-старшего точно не стоит.

– Батя сильно бушевал? – понимающе вздыхает Дэн, приподнимаясь на кровати. – Я бы с таким удовольствием сегодня остался дома. Не вылезал бы с тобой из постели…

Склоняется к моим губам, и я возвращаю поцелуй. Но вставать все равно придется. И чем раньше, тем лучше, потому что иначе поддамся искушению и сама решу никуда не ехать.

– Данечка, давай не будет его нервировать лишний раз, он и так переживает.

– Не будем… Как будто есть выбор! Почему только он ни разу не спросил, сдалась мне эта компания или нет? Может, я хочу заниматься совсем другим?

Дэн поднимается, оглядывая комнату в поисках одежды.

– Чем другим? – я была бы не против. Поддержала бы его в любом начинании, но только не представляю, о чем речь.

– Да не знаю я! – отзывается он. – У меня же даже времени подумать нет! Все давно решено! – это звучит довольно резко, и если бы так со мной говорил кто-то другой, я могла бы даже обидеться. Но не на человека, который настолько дорог. И ведь знаю, что это не настоящая злость. Он просто поддался мимолетным эмоциям. Сама тоже чувствую досаду: надо работать вместо того, чтобы провести время вдвоем. Нормальное, совершенно объяснимое чувство. И оно скоро пройдет. Мы со всем справимся.

Глава 10

Михаил Валентинович с самого утра занят на какой-то встрече, потом сразу уезжает, я успеваю лишь поздороваться с ним в коридоре. В кабинет к сыну он не заходит, лишь кидает пристальный взгляд в сторону стеклянной стены, сразу за которой находится стол Дэна.

– Явился? – это не вопрос, скорее, констатация факта. В глазах мужчины снова плещется горечь, но он улыбается мне, хоть и через силу. – Спасибо, Сонечка, уверен, это не без твоего участия. Так бы и сегодня наверняка нашел бы себе другие, более интересные, чем работа, занятия.

– Ну что вы, я тут совершенно не причем. Даниил и сам все прекрасно понимает. И хочет поскорее освоиться в компании, стать для вас достойным помощником…

– Умеешь ты подбодрить, милая, – глаза шефа глаза немного теплеют. – Хорошо, что должен уехать сейчас, есть возможность на какое-то время поверить в твои красивые слова. И в то, что мой сын наконец-то решил одуматься. Не надо, не спорь, – жестом останавливает мою новую попытку возразить. – Поговорим позже, заедешь к нам на ужин?

– С радостью, – мы пока не обсуждали с Дэном наши планы на вечер, но раз он вчерашний день провел с друзьями, сегодня наверняка останется со мной. А потом я не откажусь задержаться.

– Вот и отлично, – кивает мне Ярославский и уходит, и теперь уже я улыбаюсь, чувствуя облегчение. Все-таки хорошо, что он сейчас занят. Мой будущий свекор бывает излишне строг и очень не любит, когда что-то не вписывается в его планы, но довольно быстро отходит. Никогда не сердится слишком долго. Сейчас отвлечется на работе, а к вечеру уже перестанет обижаться на сына за вчерашнее отсутствие.

Возвращаюсь в свой кабинет, невольно тормозя возле двери Дэна, но все равно не ожидаю, что она тут же приоткроется, и сильные руки втянут меня внутрь. Даниил опускает жалюзи, скрывая нас от посторонних взглядом. Стискивает в объятьях, зарываясь лицом в волосы.

– Ты испортишь мне прическу, – смеюсь, потому что тут же становится радостно. И немного щекотно: он трогает носом шею, дует на кожу, прекрасно зная, как я люблю такие вот моменты. Нежные и интимные, немного неуместные сейчас, но от того не менее притягательные.

– Ну и что? Мне больше нравится, когда у тебя волосы распущены, – опускается в кресло, затягивая меня к себе на колени. – Что там старик хотел? Опять ругался?

– Никакой он не старик, – меня всегда немного задевает, когда так кто-то называет родителей. Пусть даже их возраст в самом деле совсем не молодой, кажется, нельзя акцентировать на этом внимание. Наоборот, надо вести себя, будто они такие же, как прежде. В нашем детстве. Здоровые, полные сил и энергии. Ну а отец Дани и правда такой. Любому молодому фору даст.

– Так зачем он останавливал тебя? – Дэн не реагирует на мое заявление. Волнуется, и я его прекрасно понимаю. Сама, когда даже немного повздорю с папой, потом долго места себе не нахожу. Боюсь, что рассердила его слишком сильно, и он не захочет простить. А потом сама же смеюсь над собой. Разве такое вообще возможно? Чтобы отец не простил своего ребенка? Еще и единственного.

– Все хорошо, Данечка, – прижимаюсь своей щекой к его. – Сказал, что уезжает на важную встречу. И на ужин пригласил. Я согласилась. Правильно же сделала? У тебя нет никаких других планов?

– Да, ты умница, – он накрывает мои губы сладким поцелуем и тут же отстраняется. – Но сейчас мы же должны работать, правда? Беги к себе, малышка.

Шутливо сталкивает с колен, награждая увесистым шлепком. Не больно, это даже вызывает желание задержаться. И заняться совсем не рабочими делами. Но Дэн оказывается на этот раз куда сознательней. Обгоняет, с несколько напускной галантностью открывая дверь, и награждая пылким взглядом, пропускает в коридор. Вот умеет же и такой мелочью поднять настроение!

Глава 11

Больше мы с Дэном не видимся. Меня отвлекают поставщики, с которыми приходится провозиться несколько часов. Выпивая очередную чашку кофе вместо полноценного обеда его сразу после того, как я написала, что занята и не могу вырваться даже на полчаса. Поддержка любимого здорово помогает, но скучаю от этого не меньше. Жду не дождусь, когда настанет вечер, и можно будет забыть о делах. Просто побыть вдвоем. Потом поужинать с его отцом и снова остаться наедине, уже на целую ночь. Мечтаю, как прижмусь к его груди, крепко-крепко, расскажу обо всем, что чувствую. О том, что мне хочется…

– Софья Андреевна, так что выдумаете по поводу этих материалов? Цена ниже, а качество ничуть не уступает, – встречаю внимательный взгляд сидящего напротив мужчины и понимаю, что слишком увлеклась. Мечты – это хорошо, конечно, но сейчас я должна сделать свою работу. Михаил Валентинович на меня рассчитывает, и подвести никак нельзя. Приходиться спрыгнуть с розовых облаков и с головой окунуться в серую рутину. Я кидаю прощальный жалобный взгляд на сердечко и заставляю себя переключиться.

Встреча заканчивается без четверти семь. Прощаюсь с клиентами. Еще раз просматриваю подписанный договор и позволяю, наконец, выдохнуть с облегчением. Будет чем порадовать Ярославского за ужином: он надеялся на этот контракт. И даже задерживаться не пришлось. Остается только собраться – и можно бежать к Дэну.

Но в кабинете его почему-то не оказывается, а на лице секретарши, у которой я уточняю, куда он подевался, отражается откровенное изумление.

– Эм-м-м… Так Даниил Михайлович уехал, давно уже. Он разве не предупредил вас?

Я открываю рот, чтобы уточнить, куда именно уехал, но тут же осекаюсь, прикусывая губы. Эта секретарша Татьяна слишком болтлива, еще и может добавить красок. Не хочу давать поводов для разговоров среди коллег. У Дэна могли возникнуть какие-то неотложные обстоятельства, и он просто не успел написать. Но если я признаюсь, что не в курсе, кому-то в компании наверняка захочется обсудить недостаток доверительности между нами. Это совершенно ни к чему.

– Ах да, точно, – улыбаюсь девушке. – Устала на заседании – и совсем вылетело из головы. Спасибо, Таня.

Она растекается в улыбке, широкой, но не искренней, и я понимаю, что поступила абсолютно правильно. Мне слишком дороги наши с Даней отношения, чтобы делать их достоянием общественности.

Спускаюсь в машину и уже оттуда набираю его.

– Сонь, прости, не успел тебя предупредить. Мне уехать пришлось, – ну вот, значит, действительно угадала. Приключилось что-то важное. Но расслабиться не успеваю, потому что слышу следующие слова: – Темыч раскопал зачетный клуб, поехали его опробовать. Народу тут валом, хорошо, что успели занять столик.

Отодвигаю телефон от уха, растерянно рассматривая экран. Будто это может помочь лучше понять ситуацию. Но вижу лишь улыбающуюся аватарку Даниила – и никаких разъяснений. Как и от него самого.

– Ты уехал с работы почти в середине дня, чтобы… – горло першит от внезапной сухости, – чтобы поехать в новый клуб?

– Ну да, – он как будто не слышит напряжения в моем голосе. – Все разведаю, а потом съездим с тобой.

– А как же ужин? Твой папа ждет, я ему обещала, – это кажется самым весомым аргументом, на который он просто не может не отреагировать. Может быть, просто забыл. Тогда подожду, пока он доберется, и домой приедем вместе. Но Дэн заявляет совсем другое:

– Так и поезжай, Сонечка, уверен, вы прекрасно проведете время. А хочешь, оставайся потом у нас, я буду совсем не против обнаружить тебя в своей постельке, когда вернусь.

Глаза почему-то начинают щипать. Нет, я не собираюсь плакать, но совсем не понимаю того, что происходит. Как он мог так поступить? Мы же договаривались… И что теперь объяснять его отцу? Почему я приехала одна?

Глава 12

Мои попытки переубедить парня ни к чему не приводят, и в итоге в дом к Ярославским я все-таки отправляюсь одна. Озадаченная, расстроенная и, к чему скрывать, даже обиженная. Вообще не понимаю Дэна. Будь он несмышленым мальчишкой-дошкольником, совсем не знакомым с понятием ответственности, еще куда бы ни шло. Но ведь все понимает прекрасно. Знает о переживаниях отца, но почему-то продолжает испытывать его нервы. И ладно бы вечером рванул в этот дурацкий клуб… Но променять работу на развлечение… Как?! Как так можно?!

Подъезжаю к их дому, но долго не решаюсь выйти из машины. Мне стыдно перед Михаилов Валентиновичем. В том, что случилось, есть и моя вина: должна была найти способ уговорить Даниила. Раз он меня не послушался, значит, была недостаточно убедительной. А может, все и того хуже: он вряд ли сбежал бы тусить с друзьями, если бы в наших с ним отношениях все было идеально. Значит, где-то я что-то упустила. Не смогла оказаться той самой идеальной женщиной, от которой просто невозможно оторваться.

Мне сейчас не на ужин хочется идти и не притворяться, что все в порядке, а уехать домой, зарыться под одеяло и дать волю слезам. Выреветься вдоволь, выпустить пар, а потом уже думать, что делать дальше. Как исправить свои ошибки и не повторять их в будущем. Но если сбегу сейчас, все будет еще хуже. Конфликт между Дэном и его отцом только усугубится, и наладить отношения станет еще сложнее.

Поэтому вздыхаю и выбираюсь из машины. Окна нижнего этажа дома залиты светом: Михаил Валентинович наверняка в гостиной и ждет нас. А значит, надо сделать этот вечер прекрасным. Ну, или хотя бы сносным…

Цепляю на лицо улыбку и, взбежав по лестнице, нажимаю на кнопку дверного звонка. Надо думать о хорошем. Например, вспоминать сладкие минуты вдвоем. Мечтать о нашей любви. О том, что совсем скоро мы поженимся. В конце концов, проблемы бывают у всех, главное, правильно на них реагировать!

Слышу торопливые шаги за дверью и набираю побольше воздуха, чтобы выдать заготовленные фразы. Но тут же осекаюсь, когда вижу бледное и явно напуганное лицо домработницы.

– Сонечка, как хорошо, что хоть вы приехали! Я уже не знала, что и делать… – она тяжело дышит, словно только что участвовала в забеге. И выглядит примерно так же: растрепанная, лицо раскраснелось. Впервые вижу Ирину в таком состоянии, эта женщина всегда казалась мне сдержанной и уравновешенной. Вообще не помню, чтобы хоть когда-то ее внешний вид находился в подобном беспорядке. Сердце екает от внезапно пробудившегося волнения.

– Что случилось? – я вхожу в дом и растерянно озираюсь по сторонам. Что-то не так. Непривычно. Не узнаю спокойную атмосферу уюта, которая почти всегда присутствует здесь. Особенно, если дома Михаил Валентинович. И пахнет совсем не вкусным ужином. Я морщусь, потому что в носу начинает свербеть, но не могу понять, что это именно за запах.

– Не могу дозвониться до Даниила! – всплескивает руками женщина. – Целый час набираю его, все время вне зоны.

Вот это меня как раз совсем не удивляет, наверное, решил оторваться по полной, вот и отключил телефон. Но зачем он ей так срочно понадобился? Уж точно не отец наказал: Ярославский, как бы ни был недоволен поведением сына, вряд ли бы стал перекладывать обязанность найти Дэна на Ирину.

– Да, он занят… немного… Не может ответить пока, – стараюсь говорить как можно более спокойно, но выплескивающаяся из домработницы явная паника передается и мне. – А зачем вы его ищете?

– Так Михаил Валентинович же… – женщина внезапно начинает плакать, и у меня внутри как будто обрывается что-то. Нет, дело точно не в ужине, на который не явился непослушный сынок.

– Говорите, что! – делаю шаг к ней, едва не вцепляясь в плечи, чтобы как следует встряхнуть. Никакие нервы не выдержат вот такой излишне дозированной подачи информации.

– Плохо ему стало! – рыдает Ирина. – За столом сидел, я чай принесла, смотрю, а он лицом на стол опустился и не двигается… Я скорую вызвала и сразу Даниилу звонить, думала, успеет приехать быстро. Да какое там! Машина давно уехала, а он все недоступен.

Так вот, чем пахнет в доме… Лекарствами. Я меньше всего на свете ждала ощутить именно этот запах, вот и не узнала сразу. На мгновенье прикрываю глаза, собираясь с мыслями.

– Что сказал врач? – это намного важнее отсутствия Дэна. – Куда его повезли?

– В третью городскую… – она испуганно переводит на меня взгляд. – Не поняла я ничего, доктор наговорил столько всего. И выглядел таким суровым… Я звонить, да только…

– Ясно, – понимаю, что вряд ли добьюсь чего-то более внятного. Не хочу больше терять время на разговоры. – Если Дэн появится раньше, чем до него дозвонюсь, скажите, что я поехала в больницу. Пусть наберет меня.

В дороге, правда, и сама пытаюсь связаться. Ставлю телефон на автодозвон в какой-то отчаянной надежде, что Даня что-то почувствует. Мне страшно, тревога внутри нарастает, как снежный ком. Царапает горло, мешая нормально дышать.

Уже на парковке перед больницей отправляю сообщение папе и прошу его приехать. Боюсь из-за волнения что-то сделать не так, упустить важное. У Михаила Валентиновича должно быть все самое лучшее. Лучший врач, лучшая палата, лучшие препараты. Пусть отец хотя бы будет рядом и все проконтролирует.

А в холле огромного здания ощущаю себя абсолютно беспомощной. Маленькой и глупой девчонкой, которая понятия не имеет, как вести себя в больницах. Куда идти, с кем говорить. Здесь слишком много людей, куча указателей, но нет ни одного намека на то, что делать в моей ситуации.

Лишь потом рассматриваю в конце зала окно регистратуры. Бросаюсь туда, спотыкаясь на ровном месте и чуть не падая. Сердце выпрыгивает из груди. Дэн так и не перезвонил. И сколько папе потребуется времени, чтобы доехать?

Девушка за стойкой после моих слов что-то долго изучает в журнале. Потом поднимает глаза, но смотрит почему-то не на меня, а в сторону. А ее улыбка кажется кривой и виноватой.

– Сейчас к вам подойдет доктор. О, а вот и он! – она даже с места приподнимается, окликая проходящего мужчину в белом халате. – Сергей Васильевич, тут родственники Ярославского подъехали.

Мне не нравится выражение лица этого доктора. Он приближается, и кажется, что прямо передо мной разверзается пропасть. Бездонный черный омут, от которого тянет смертельным холодом. Я снова хочу убежать, как можно дальше отсюда. Скрыться, спрятаться, ни о чем не слышать… Но одновременно понимаю, что не имею на это права. Да и не решит мой побег ничего.

– Давайте присядем, – врач указывает на кушетку у стены, но я мотаю головой.

– Нет, не надо. Говорите, пожалуйста! Что с Михаилом Валентиновичем? Как он себя чувствует?

Голос мужчины становится глуше, и он, так же как совсем недавно медсестра, отводит взгляд.

– Боюсь, у меня для вас плохие новости…

Глава 13

– Папа, я не понимаю! Просто не понимаю, как такое могло случиться!

Кажется, я сплю и вижу дурной сон. И отчаянно хочу проснуться, спастись от этого кошмара. Даже временами щипаю сама себя за запястье, вот только боль ничего не меняет. Страшный сон не заканчивается, а то, что ноет и болит в груди, гораздо сильнее.

– Я же еще днем разговаривала с ним. Он прекрасно выглядел, вообще не был похож на больного человека. Совсем нисколечко, я бы заметила!

Смотрю на отца сквозь пелену слез, впиваюсь взглядом, надеясь услышать хоть какое-то объяснение. Мне это очень нужно сейчас!

– Так бывает, детка. Ты же слышала, что сказал врач. У Михаила была запущенная стадия. Неоперабельная.

– И никто ничего не знал?! Даже ты?! – я подскакиваю с дивана и начинаю мерить шагами комнату. Разве может человек болеть так, чтобы никто не заметил? Вообще никто! Неужели мы все были настолько слепы?

– Сонечка, он хотел, чтобы никто не знал. И все сделал для этого.

– Но почему?! – в который уже раз прокручиваю в голове нашу встречу. И сегодняшнюю, и в предыдущие дни. Вспоминаю то, как выглядел Михаил Валентинович, как говорил, перебираю засевшие в памяти фразы. Теперь его намеки воспринимаются совсем иначе, но разве я могла подумать о ТАКОМ? И да, в последнее время он немного похудел, но на вопросы об этом отшучивался, что просто решил привести себя в форму. Если бы я только знала!

Отец с горестным вздохом пожимает плечами.

– Думаю, не хотел нас волновать. Раз сделать ничего было нельзя, хотел дожить свои дни в привычной обстановке. Рядом с близкими людьми, а не на больничной койке. Я его понимаю…

Умолкает, отводя взгляд, но его мысли так очевидны сейчас. Корит себя за то, что недосмотрел. Не использовал хоть какой-нибудь шанс что-то изменить.

Папа как будто постарел на десяток лет за один вечер. Серое лицо, углубившиеся морщины – и удручающая, опустошающая тоска в глазах. Мне становится стыдно: требую от него объяснений, а ведь он и сам шокирован ничуть не меньше моего. Еще бы. Потерять лучшего друга, так нелепо, так быстро. Подхожу к нему, утыкаясь лицом в грудь.

– Безумно жаль… Я даже не осознавала, как сильно его люблю… до этого момента.

Отец стискивает меня в объятьях.

– Мы слишком часто что-то понимаем, лишь когда становится слишком поздно… – он, как маленькую, гладит по голове.

– Не представляю, как сказать об этом Дане. Он ведь ничего еще не знает, – внезапно осеняет меня. Мы вернулись в дом Ярославских уже больше часа назад, а его нет до сих пор. И захлебывающаяся от слез Ирина тоже так и не смогла до него дозвониться.

– Куда же подевался этот поганец?! – с возмущением восклицает папа. – Как можно в такой момент шляться непонятно где?!

– Не говори так! Он не виноват! – внутри все опять скручивается от боли, но теперь уже за Даниила. Бедный мой мальчик, как же он это перенесет?

– А ты еще пожалей его! Он ведь даже не попрощался с отцом!

– Я тоже не попрощалась, – стираю очередную дорожку слез, сорвавшуюся из глаз. – И ты. Никто не попрощался, пап… Если бы Даня был в курсе, что его отец болен, точно находился бы рядом. И сделал все, что мог!

– Ох, Сонечка, не знаю, что и думать, – горестно восклицает папа. – Мне то прибить хочется твоего Даню за его выходки, то сердце от жалости разрывается. Глупый мальчишка, он же однажды все поймет и не простит себе этого! Да поздно будет локти кусать!

– Андрей Сергеевич, вот любите же вы свои крылатые словечки везде вставлять! Хоть бери и учись! Я так не умею, у меня ночью язык вообще почти не шевелится.

Прозвучавший в гостиной ехидный смех воспринимается почти дико. Трудно представить что-то более неуместное сейчас. Вздрагиваю и подрываюсь навстречу Дэну. Ни я, ни отец не заметили, как он вошел. Вернулся, наконец. Только ни о какой радости по этому поводу не может быть и речи: мне страшно до жути от того, что предстоит ему рассказать.

– А по-моему, ты вполне красноречив, – хмурится отец, разглядывая парня. – Где тебя носило, Даниил? Пьяный опять. И на часы ты смотрел? Ночь давно…

– Не пьяный, а выпивший, – ухмыляется в ответ Дэн. – И на следующий ваш вопрос отвечу: да, смотрел на часы. И что? Я уже большой мальчик, не обязан ложиться спать в девять. А вот вас не ожидал здесь увидеть так поздно, – он поворачивается ко мне. – Соня, что ужин затянулся? И вы мне сегодня вместо бати решили нотации прочитать? – оглядывается по сторонам. – Где он, кстати? Отправился в кабинет за ремнем для непослушного сынка?

Отец что-то шипит сквозь зубы, но я умоляюще сжимаю его ладонь. Не время ссориться. И пусть Даня тысячу раз не прав, вразумлять его тоже не время. Потому что… потому что надо сказать совсем о другом. Вот только найти бы для этого силы…

Глава 14

– Соня, я не хочу сейчас разговаривать. Не готов, понимаешь? Мне надо побыть одному.

Дэн отключается прежде, чем успеваю ответить. Снова. В который уже раз за последние дни.

Я смотрю на потухший экран телефона, испытывая уже ставшую привычной боль в сердце. До слез жаль его. И нестерпимо тяжело, что ничего не могу изменить. Вообще ничего. Даниил игнорирует и меня, и папу. Даже с друзьями не общается. Заперся в доме и никуда не выходит.

Мы не виделись с самых похорон. Мне хочется быть рядом, поддержать, помочь хоть чем-то, но разве можно заставить человека общаться, если он против?

– Дай ему время, дочка, – убеждает папа. – Ему очень непросто сейчас. Многое надо переосмыслить. Он ведь не только отца лишился, вся жизнь переменилась. Не обижайся, наберись терпения.

Я не обижаюсь, но такое долгое уединение Дэна меня пугает. И ладно бы он напился, таким привычным способом попытался бы укрыться от случившегося. Но голос в телефонной трубке звучит твёрдо, он совершенно точно не пьяный, а значит, переживает куда сильнее, чем можно было бы себе представить.

– А если ему плохо? Если случится что-то? – не могу спокойно сидеть и ждать – сердце не на месте.

– Конечно, плохо, Сонь, он отца потерял, – папа, в отличие от меня, не видит в поведении парня ничего ужасного. – И расстались они далеко не лучшим образом. Есть, о чем подумать. Это пройдёт. Может, повзрослеет, наконец.

– Как ты можешь говорить такое? – возмущаюсь я. Мне кажется, отец мог бы проявить больше сочувствия. И уж точно не осуждать Дэна. Он ведь правда ничего знал…

– Ты слишком сильно носишься с ним, дочь. Не забывай, он взрослый мужчина – не малыш, которому нужно подтирать сопли. А ты пытаешься сделать именно это.

Обидно и тяжело такое слышать. Я уверена, что папа не прав. Какая разница, взрослый Дэн человек или нет, боль от этого не становится меньше. Даже наоборот, сейчас он как раз острее все воспринимает. А близкие люди для того и нужны, чтобы с ними можно было всем поделиться. Что же это за любовь иначе?

– Я готова подтирать сопли и делать что угодно другое, лишь бы ему стало легче, – заявляю безапелляционно. – Уверена, он бы поступил также, если бы помощь была нужна мне.

Осекаюсь, потому что тело прошивает нервной дрожью. Даже думать о таком не хочу. Как страшно, немыслимо терять любимых. Особенно вот так: навсегда, когда уже ничего не вернуть и не исправить. Обнимаю отца, стараясь выровнять дыхание. Не хочу ссориться и что-то выяснять: подобные ошибки дорого стоят…

– Не переживай ты так, Сонечка, – папин тон становится спокойней и тише, видимо, он тоже понимает, что перегнул палку. – Справится твой Дэн. Вот завтра увидитесь у нотариуса, сама поймёшь, что все с ним в порядке. Ну, в относительном, насколько это вообще возможно в таких обстоятельствах.

Я киваю, действительно хорошо, что предстоит эта встреча. Иначе не знаю, как ещё добилась бы возможности поговорить. Правда, для меня остаётся загадкой приглашение нотариуса для меня и папы явиться на оглашение завещания. Ну ладно, отец, он был самым близким другом Ярославского, неудивительно, что тот оставил ему что-то. Но я-то причём? Мне ничего не нужно, я счастлива уже от того, что мы с Даней поженимся. И вышла бы за него, даже будь он нищим. Михаил Валентинович это знал, тем более непонятно, зачем меня позвали. Но на мой вопрос папа только пожимает плечами.

– Понятия не имею, Сонь, – последнее время мне кажется, что я не знал очень многого из того, чем жил и о чем переживал Михаил. Завтра все прояснится.

Глава 15

– Как ты? – мне безумно хочется его обнять, губами стереть мрачную маску с лица, разгладить морщинки. Но не решаюсь, потому что Дэн всем своим видом показывает: лучше не приближаться.

Наверно и правда не стоит сейчас давить, ведь и представить страшно, что он чувствует сейчас. Поэтому я лишь смотрю на любимого, впитываю каждую родную черточку, понимая, как сильно соскучилась за эти дни, но не позволяю себе большего.

– Нормально, – Дэн дергает плечом, будто отмахиваясь и показывая, что разговор ему неприятен. – Не понимаю только, зачем надо было сюда тащиться. Это же все формальность. Видеть никого не хочу…

И меня? Я не спрашиваю вслух, но невольно думаю об этом. Хоть и понимаю, что в такой ситуации подобные чувства совершенно естественны, все равно становится совсем тоскливо. Мне тоже кажется нелепым этот показательный визит к нотариусу. Зачем, если все и так ясно? У Ярославского не было других детей. С женой они давно расстались, и родственников тоже нет. Даня – единственный наследник. И совсем не обязательно было приглашать всех сюда, вполне достаточно дождаться законом установленного времени. Не терзать душу лишний раз, напоминая об утрате.

– Хочешь, съездим куда-нибудь, когда все закончится? – я осторожно касаюсь его плеча. – Отдохнешь, отвлечешься… Если тебе тяжело разговаривать, можем молчать. Я ничего не стану обсуждать, просто буду рядом…

– Прости, Сонь, – он мажет по мне взглядом и тут же отводит глаза. Смотрит куда-то в сторону. – Но никого – это значит, никого. С удовольствием бы свалил сейчас на необитаемый остров.

Я заглушаю разрастающуюся в сердце боль. Нельзя обижаться. Это глупо, бессмысленно и точно не поможет нашим отношениям. И эгоисткой быть тоже нельзя. Мне сейчас не о себе нужно думать, не о том, что его слова ранят, а постараться вести себя так, чтобы все-таки помочь. И если ничего не могу сделать, хотя бы принять его решение. Показать, что поддерживаю даже таким образом.

– Ладно, как скажешь, – выдавливаю улыбку. Она абсолютна неискренна, но Дэн вряд ли это заметит: он слишком поглощен собственными мыслями.

Уже в кабинете нотариуса перехватываю внимательный взгляд отца: снова беспокоится обо мне. В ответ улыбнуться уже проще, его забота трогает до глубины души. Только я-то в порядке. Вот если бы он, как мужчина, попытался поговорить с Даниилом…

Не очень представляю, как правильно вести себя в таких ситуациях. Наверное, просто нужно ждать. Банальная поговорка о том, что время лечит, сейчас, как никогда, кстати. Боль не пройдет сразу, но рано или поздно наступит день, когда ему станет легче. Должно стать. А я буду ждать столько, сколько нужно.

Погруженная в эти размышления не сразу замечаю, как в кабинете что-то меняется. В воздухе виснет напряжение, такое отчетливое, что кажется, воздух густеет, становясь вязким и тяжелым. Давит на виски, стягивает грудь. Я снова ловлю на себе взгляд отца, теперь уже – шокированный. А Дэн… Дэн смотрит так, что определение этому взгляду у меня не находится.

– ЧТО. ВЫ. СКАЗАЛИ? – продолжая впиваться в меня глазами, он обращается к нотариусу. Чеканит слова, и от странных ноток в его голосе мне становится не по себе. – Это такая… шутка?

Что я пропустила? В подобных местах и обстоятельствах не шутят, но разве могло быть что-то неожиданное в формальном чтении завещания? Мы же все прекрасно знали его содержание…

– Никаких шуток, Даниил Михайлович, – невозмутимо отзывается нотариус. – Это воля вашего отца. Можно сказать, последняя, потому что изменения в завещание он внес как раз накануне…

Глава 16

– Да нет, это точно какая-то ошибка! – в разговор вступает мой папа. Его губы странно подрагивают, будто становятся непослушными. Я вижу проступившие на висках крохотные капельки пота. Он напряжен и испуган, вот только чем?

Оглядываю присутствующих, пытаясь понять хоть что-нибудь. Почему у них такие лица, словно опять кто-то умер?

– Никакой ошибки нет, Андрей Сергеевич, – кажется, юрист – единственный оставшийся спокойным человек из всех нас. Говорит сдержанно и размеренно. И выглядит так, словно все наши возмущения и недоумения предвидел наперед. – Я лично неоднократно уточнил волю Михаила Валентиновича. Все именно так, как вы услышали.

– Он что, рехнулся? – у Дэна срывается нервный смешок. – Точно выжил из ума перед смертью.

Лицо нотариуса суровеет.

– Держите себя в руках, Даниил Михайлович. Вы говорите о своем покойном отце. А он, уж будьте уверены, находился в здравом уме и трезвой памяти до последнего дня. Я могу это засвидетельствовать.

– Да ладно, и этот бред вы называете признаками здравого ума? – Даня смеется, но от его дерганного тона мне делается жутко. – Я же никогда не соглашусь! И буду оспаривать это псевдозавещание в суде!

– Ваше право, Даниил Михайлович, но уверяю, в таком случае вы заведомо обрекаете себя на проигрыш. Документ подлинный, и вы просто потеряете время. Лучше прислушаться к воле вашего отца.

– К чему прислушаться? – шепотом уточняю у папы. Стыдно признаваться, но, похоже, выхода у меня нет. – Я отвлеклась и прослушала то, о чем вы здесь говорили. Что случилось?

Хоть и стараюсь говорить как можно тише, надеясь получить разъяснения от отца, юрист Ярославского умудряется услышать. Улыбка на его лице делается шире.

– Ничего страшного, Софья Андреевна, все очень взволнованы, поэтому не удивительно, что вы могли прослушать. Я повторю.

Я обращаюсь в слух, на этот раз собираясь не пропустить ни слова. Но уже через несколько минут чувствую себя так, будто медленно схожу с ума. Теряю связь с действительностью, а то, что происходит, какой-то сюр. Потому что такого даже в фильмах не бывает. И уж точно не мог заявить человек, которого я считала мудрым и зравомыслящим. Особенно в отношении своего единственного ребенка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.