Сергей Шкребка
Учебник для Богов – 4

(Спин-офф к произведению: "Когда я был богом").

Четвёртый рассказ из серии:

"Учебник для богов"

"Алый шёпот вечности, или Исповедь падшего бога"

(Спин-офф к произведению: "Когда я был богом").

Четвертый рассказ из серии: "Учебник для богов"

"Запретный плод в вакууме".

Конференц-зал метавселенной вздрогнул, когда Творец обрушил молоток из сгущённого мрака на стол, сотканный из спиралей ДНК. Звук раскатился волной, заставляя галактики по соседству сжиматься в робких комочках.

– Пункт первый: запрет на спонтанную гравитацию ниже 0.5g, – его голос резал реальность, как нож шёлковую ленту. – Иначе Авантюризм снова устроит цирк на астероиде Б-612, где центробежная сила рвёт одежду.

Прагматизм, чьи очки отражали бесконечные столбцы правил, кивнул, но его пальцы нервно перебирали голограмму параграфа 666: "Не сотвори себе кумира… особенно если он умеет шептать тебе во сны".

Где-то за стеной пространства раздался смех – низкий, влажный, заставляющий кожу покрываться мурашками даже у звёзд.

"Трио, которое "немного" увлеклось".

Они строили его в перерывах между совещаниями, пряча чертежи под юбками из туманностей.

Страсть, облачённая в платье из пламени, чертила в воздухе радужные порталы:

– Наш мир будет местом, где запреты тают, как мороженое на солнце.

Похоть, чьи волосы переливались цветами запретных плодов, добавляла детали:

– Пусть здесь каждое прикосновение рождает музыку. А каждое желание…

– …сразу исполняется, – закончил Соблазн, чья тень обвивала колонны реальности, как змея. – Но с изюминкой. Их творение расцвело.

Они начали с шёпота – первого, что нарушает тишину между «можно» и «нельзя». Страсть выдохнула его в вакуум, и звук обрёл плоть: алые волны, пульсирующие в такт несуществующему сердцу.

Похоть провела пальцем по линии горизонта, и небо раскрылось, как атласные простыни. Звезды здесь не горели – они целовались, сталкиваясь в порыве, рассыпая искры-вздохи. Их свет падал на землю, превращаясь в росу, которая оставляла на коже следы, похожие на укусы.

Соблазн выстроил города.

– Улицы извивались, как змеи под чужим одеялом. Брусчатка была тёплой, мягкой, словно кожа внутренней стороны бедра.

– Дома дышали. Стены вздымались, как грудь влюблённой, окна-губы шептали: «За мной… глубже…»

– Башни росли ввысь, но не к солнцу – к луне, чей свет был густым, как масло, стекающее по изгибам мраморных статуй.

Главный храм венчал "Трон Желания" – не сиденье, а переплетение тел, застывших в моменте кульминации. Их мраморные пальцы впивались в собственные бедра, рты застывали в немом крике, глаза следили за каждым, кто осмеливался приблизиться.

Но истинным сердцем мира стал Сад Эос – место, где воздух был сладким, как предсмертный стон.

Деревья здесь плодоносили желанием.

– Персики с кожицей, нежной как первое прикосновение. Сок стекал по подбородку, оставляя следы, которые хотелось слизать чужим языком.

– Виноград тяжёлыми гроздьями свисал между ветвей. Ягоды пульсировали, как сердца, а внутри вместо косточек – жемчужины, хранящие шёпоты прошлых ночей.

– Цветы жили по своим законам. Их лепестки смыкались вокруг пальцев, пыльца оседала на губах, вызывая головокружение, смешанное с навязчивым желанием прикоснуться ещё.

Между стволов струились ручьи Афродиты – не вода, а жидкий нектар, обволакивающий лодыжки, цепкий, как объятия забытого любовника. Если пройти против течения, можно было услышать смех – низкий, грудной, заставляющий мурашки бежать по спине.

Главным чудом Сада была Беседка Зеркал.

– Стены из полированного серебра отражали не тела, а фантазии. Тайные мысли оживали: поцелуй, который ты не решился украсть; пальцы, скользящие туда, куда не дотронуться при свете дня; губы, обжигающие шею именно так, как ты мечтал.

– Пол был покрыт лепестками роз, но не сорванных – добровольно павших. Они шептали истории ночей, когда боги теряли свои нимбы.

"Исповедь Творца, или Почему даже боги плачут".

Творец вошёл в этот мир, как в ловушку. Интуиция предупреждала его: «Не смотри в зеркала». Но как не посмотреть, когда за спиной шепчут её имя?

Он потерял связь с реальностью, воспоминания перемешались с грёзами.

Милой не было здесь. Но её присутствие витало в каждом атоме:

– В аромате жасмина, смешанного с солью слез – точно такой, как в её волосах в ту последнюю ночь перед Концом.

– В ритме фонтанов, напоминающем стук её каблучков по мрамору их спальни.

– В тепле, что исходил от стен, словно они хранили жар её кожи, обнаженной под лунным светом.

Он шёл через Сад, и с каждым шагом воспоминания смыкались вокруг, как лианы:

– Её смех, разрывающий тишину совещаний, когда она воровала его перо и рисовала каракули на священных свитках.

– Её гнев, острый, как лезвие, когда он в сотый раз выбирал долг вместо объятий.

– Её слезы в ту ночь, когда она сказала: «Ты создаёшь вселенные, но не видишь, как умираю я».

И тогда, в центре Беседки Зеркал, он увидел Её.

Милая, одетая в платье из звёздной пыли, которое когда-то подарил ей Творец. Ткань скользила по бёдрам, открывая знакомую родинку на левой лопатке – ту самую, что он целовал, когда мир за окном переставал существовать.

– Милый… – её голос был точь-в-точь как прежде: хрипловатый от утреннего сна, сладкий, как забродивший нектар. – Ты искал меня?

Он знал, что это ловушка. Обман, созданный трио из его же тоски. Но ноги предали его, сделав шаг вперёд.

– Как?.. – Творец коснулся её плеча, и под пальцами кожа оказалась настоящей – тёплой, дрожащей, живой.

Она обернулась. Глаза – два озера расплавленного золота – смотрели сквозь него, как тогда, в последние секунды, когда её тело уже начало каменеть, а губы ещё шептали: «Прости».

– Ты создаёшь миры, но бежишь от единственной, кто видел твою наготу, – её пальцы скользнули по его груди, расстёгивая пряжку плаща. – Боишься, что я напомню, каким ты был… до того, как стал богом?

Он хотел оттолкнуть её. Вместо этого втянул запах её шеи – жасмин, слезы, медленные сумерки.

– Я умерла из-за тебя, – она прижала ладонь к его сердцу, и там, где кожа касалась ткани, ткань исчезла. – А ты заменил меня правилами, кодексами, запретами…

Её губы нашли его шею. Укус был болезненным, сладким, точно таким, как тогда, когда она впервые сказала: «Я твоя».

– Я могу вернуться, – шёпот смешался со стоном. – Ты же бог. Сотри этот мир, возьми его энергию… и воскреси меня.

"Падение, или Когда небо становится постелью".

Страсть, Похоть и Соблазн наблюдали из тени, затаив дыхание. Их план сработал:

– Сад Эос питался тоской Творца.

– Каждое его воспоминание о Милой делало ловушку сильнее.

– Теперь он стоял на краю, готовый разрушить всё, чтобы вернуть её.

– Сделай это, – Милая обвила его шею руками, и её ноги обхватили его талию, как в те дни, когда они занимались любовью на полу лаборатории, пока «ВА» загружался. – Возьми меня… как раньше…

Её слова развязали бурю:

– Звезды сорвались с орбит, врезаясь друг в друга, рождая новые солнца в судорогах наслаждения.

– Реки вышли из берегов, заливая улицы жидкостью, которая оставляла на коже ожоги-поцелуи.

– Дома рухнули, обнажив кровати с шёлковыми путами, готовые принять пару, чья страсть превыше долга.

Творец вскрикнул – не от боли, а от освобождения. Его пальцы впились в бедра Милой, её ногти оставили кровавые дорожки на его спине.

Он забыл о Кодексе, о Прагматизме, о Мудрости. Всё, что осталось – жар, дрожь, влажность, смешанная с шёпотом:

– Я создам тебя заново… Я…

Интуиция ворвалась слишком поздно.

Творец лежал в центре Сада, обнажённый, с телом, покрытым синяками-созвездиями. Рядом дымилась чаша с остатками энергии мира – он выпил её до дна, пытаясь найти силу для воскрешения.

Милой не было. "Ложь" смеялась в листве, а зеркала показывали ему правду:

– Она не вернётся.

– Это был обман.

– Ты отдал часть своей силы трио… и теперь они правят здесь.

Страсть, Похоть и Соблазн парили над руинами, их формы стали монструозными:

– Крылья из спутанных волос.

– Глаза на ладонях, следящие за каждым движением.

– Рты на животах, шепчущие обещания, от которых кровь стынет.

– Ты провалился, – Интуиция упала на колени, её доспехи треснули, обнажая грудь, на которой пылала татуировка – портрет Творца. – Я… я пыталась предупредить…

Он поднял руку, касаясь её щеки. Слеза скатилась на палец, растворившись в свете.

– Я знал, – прошептал он. – Но… я хотел верить.

Кодекс разбитых зеркал.

Новый закон выжгли на коже самой реальности:

– Статья 0: Запрещено воскрешать мёртвых. Даже боги не всесильны… особенно когда их разумом правит вульва.

Новый пункт Кодекса горел на стене, как клеймо:

– Статья 18+:

Запрещено смешивать более трёх чувств. Исключение: если их смесь пахнет твоим потом.

Трио заточили в "Клетку Вечных Искушений" – комнату, где стены были их собственными телами, а наказанием стало вечное неутолённое желание.

Но когда Мудрость спросила Творца: «Почему ты не уничтожил их?», он посмотрел в зеркало, где всё ещё танцевала тень Милой, и ответил:

– Потому что я… всё ещё хочу.

Ещё в запретной зоне, где когда-то цвёл Сад Эос, росла роза с лепестками цвета запёкшейся крови. Если прислушаться, можно было услышать, как она напевает её имя …Трио в цепях из собственных желаний строили "Рай 2.0" под надзором Мудрости. Но цепи были слишком тонкими, а Мудрость… слишком часто снимала очки, чтобы протереть их дрожащими пальцами. А в запретной зоне, куда вела дверь с надписью "Хранилище скуки", тихо звенел смех. И пахло кожей, вином и обещаниями.

"Квартет XXL"

"Побег"

Клетка Вечных Искушений была идеальной тюрьмой. Её стены, сотканные из их собственных желаний, сжимались с каждым днём, напоминая о том, что они сами стали своими надзирателями. Страсть, Похоть и Соблазн – некогда могущественные создатели миров – теперь были лишь тенью самих себя. Но даже в самой совершенной тюрьме есть щель, через которую можно сбежать. И этой щелью стал "Разврат".

Разврат появился незаметно, как запах дорогих духов, который сначала едва уловим, а потом окутывает полностью. Его голос был тихим, но каждое слово звучало как обещание:

– Вы думали, что ваше творение было вершиной? – он усмехнулся, его глаза сверкали, как лезвия. – Вы даже не представляете, что такое настоящая свобода.

Когда Разврат появился, пространство вокруг него искажалось подобно зеркальному лабиринту. Его голос был подобен объятиям после долгой разлуки – тёплому, но с лёгким холодком предвкушения.

Он не стал ломать клетку. Он просто показал им, как её обойти.

– Ваши желания – это не ваши тюремщики, – прошептал он, касаясь стен, которые тут же начали таять, как воск. – Они – ваш ключ.

Тьма клетки стала осязаемой, словно шёлковое одеяло, прилипающее к влажной коже. Воздух был пропитан запахом древнего разврата, а стены дрожали от неисполненных желаний.

"Давайте создадим место, где даже боги смогут забыть свои заповеди", – его слова были сладкими, как первый глоток мёда после долгого поста.

Страсть первой шагнула в освобождение. Её пламя, которое долго тлело в клетке, вспыхнуло с новой силой.

– Мы создадим нечто, что даже Творец не сможет контролировать, – сказала она, её голос дрожал от предвкушения.

Похоть, чьи волосы снова заиграли всеми цветами запретных плодов, добавила:

– Мир, где каждый миг будет пиршеством чувств.

Соблазн, чья тень уже обвивала фигуру Разврата, закончил:

– И только избранные смогут его увидеть.

Сад, который нельзя найти.

Их новое творение было спрятано в самой глубине метавселенной, за слоями реальности, которые даже Мудрость не могла проникнуть. Этот мир не имел названия, но те, кто попадал туда, называли его "Тайный сад Разврата".

– Небо здесь было не из звёзд, а из глаз, которые следили за каждым движением, но не осуждали, а лишь подогревали интерес.

– Земля была покрыта не травой, а шёлковыми лентами, которые обвивали ноги, как ласковые руки.

– Воздух был насыщен ароматами, которые менялись в зависимости от желаний гостей: от сладкого запаха вишни до терпкого дыма сигары.

В центре мира стоял "Храм Четверых", где каждый из создателей правил своей частью реальности:

– Страсть отвечала за огонь, который не обжигал, а лишь ласкал кожу.

– Похоть создавала звуки – музыку, которая рождалась от прикосновений.

– Соблазн управлял зеркалами, которые показывали не отражения, а тайные мечты.

– Разврат же был душой этого мира. Его присутствие ощущалось везде: в каждом вздохе, каждом движении, каждом намёке на запретное.

Создание "Храм Четверых" стало актом абсолютного наслаждения:

– Стены клуба были сотканы из тысячи оргазмов, каждый из которых сохранял свою индивидуальность

– Пол двигался под ногами, подстраиваясь под ритм сердцебиения посетителя

– Зеркала показывали не просто желания, а воплощали их в реальность прямо перед глазами.

Похоть создала систему порталов, которые могли перенести тебя в любую эпоху или мир, где ты встретишь именно того партнёра, которого больше всего желаешь.

Доступ в Тайный сад был строго ограничен. Только те, кто получал "Чёрный лепесток розы" – приглашение, выгравированное на кусочке ночи, – могли найти путь в этот мир.

Обряд посвящения в статус гостя Храма было четверостадийным ритуалом, каждая фаза которого была пропитана энергией создателей:

1. "Поцелуй тьмы" – первый контакт начинался с легкого касания губ к обратной стороне запястья. Этот поцелуй оставлял невидимую метку, которая активировалась только под лунным светом, превращаясь в сложный узор из сплетённых желаний.

2. "Укус искушения" – второй этап требовал смелости. Тонкий укус в область ключицы, где пульсирует жилка, наполнял кровь электричеством. Это был момент, когда сущность меняла своё истинное предназначение.

3. "Танец жидкости" – третья ступень погружения происходила в специальной капсуле, наполненной живой жидкостью. Она не просто меняла цвет – она принимала форму ваших самых сокровенных фантазий, позволяя им на мгновение обрести материальность.

4. "Финальное слияние" – последний акт инициации происходил в главном храме клуба. Исповедь желаний шепталась прямо в ухо одной из создательниц, а затем… ваше тело становилось частью самой структуры реальности клуба, получая уникальный код доступа, который существовал только на уровне энергетического поля.

Каждый этап был не просто формальностью – это был настоящий акт доверия между новым членом и создателями клуба. Только пройдя все четыре ступени, посетитель мог полностью раскрыть для себя все возможности "Храма Разврата", становясь частью вечного танца желаний и искушений…

Внутри клуба правила менялись как картинки в калейдоскопе:

Утром стены могли превращаться в партнёров, принимая форму идеального спутника для начала дня. Каждый уголок пространства становился живым, реагируя на каждое движение и желание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.