Никита Киров
Г.Р.О.М. 4

Глава 1

Действовать надо быстро, но без твёрдого и продуманного плана нас размажут сразу.

– У нас несколько версий, кто подставил, – размышлял я вслух. – Кто-то мог подбросить ствол, чтобы обвинить лично Ярика.

– Кто-то из братвы? – предположил Глеб.

Мы так и стояли неподалёку от придорожной кафешки. Посетителей там мало, но мы в стороне, нас не подслушают, да и стоим в полной темноте, я различаю только силуэты. Ещё и по трассе проезжали фуры, заглушая наш разговор.

Глеб встревожен за старого друга, остальные парни переглядывались, не понимая, что произошло, а вот Седов поначалу явно не сомневался, что это сделал мой брат. Но всё же чем больше я говорил, тем больше старый опер раздумывал об этом.

Но здесь явно что-то нечисто. Так быстро найти убийцу можно только по горячим следам. А тут стреляли утром, труп нашли днём, и сразу задержали.

Да и если бы правда стрелял Ярик, он немало от меня поднатаскался, чтобы так легко попасться. Да и не стрелял бы он без веской причины, а если причина была, то он бы обязательно позвал нас.

– У него среди братвы врагов немало осталось, – сказал я. – Как в старой группировке, так и в других. И раз его не прикрывают атамановские, кто-то мог решить, что сейчас самое время с ним разобраться. Но это только один вариант, мужики.

– Какие ещё? – спросил Сибиряк.

– Кто-то работает именно против нас. Но здесь сложнее, потому что мы, как самостоятельная группа, нигде светимся. Для всех мы работаем от чьего-то лица. Или Александрова прикрываем, или от Иванова из ФСБ, или от Некрасова из РУБОП. Но не сами. Но могли подставить кого-то из них. И я думаю, что взялись за силовиков.

– Некрасова или Иванова? – Валера почесал плечо, чуть выше повязки, где его укусил комар.

– Вот это более правдоподобно. Выставить, что они прикрывают бандита, убийцу, ведь им же придётся вмешиваться, когда я попрошу, – я отогнал летающего рядом с ухом комара, который решил теперь отведать мою кровушку. – И тут будет основной удар.

Могут и в газете написать, тем более сейчас в 90-е это серьёзно, журналистов слушают. Так что обвинить в покрывательстве убийцы Иванова или Некрасова смогут точно. Неизвестно, насколько хорошо продумана провокация, но исходить будем из того, что её продумал кто-то такой же хитрый, как мы.

Но действовать можно хитрее, не покрывая Ярика с помощью связей среди ФСБ и РУБОП, а растоптать улики, убрать доказательства, и главное – найти того, кто грохнул коммерсанта. Этого точно никто не будет ждать.

– Как фамилия убитого, напомни? – спросил я у Седова.

– Жеребцов, – отозвался тот. – Технику продавал, плитки всякие, чайник, микроволновки. Скользкий тип, его на счётчик пару раз ставили, раз с кого-то долги вышибал. Но платил за крышу Коршуну. И тот, вроде как, тот пришёл выбивать деньги – это основная рабочая версия, мужики говорят.

– Погоди, – остановил я опера. – Кто-то его застрелил утром. Ярик ночью был с какой-то девушкой, очухался только утром. Если она подставная, то может дать любые показания, чтобы его потопить. Он ещё говорил, что у него башка болит…

Что-то подмешали? Вполне, но с кем он был, ответить сможет только он сам. И какие-то детали рассказать, если вспомнит.

– Мой брат пока ещё в изоляторе временного содержания, – продолжил я. – В СИЗО его увезут только утром, но скорее – к завтрашнему вечеру, сначала его будут колоть. Но подстава может зайти ещё дальше. Все же помнят, что случилось с Поджигой, когда он в камеру зашёл.

Глеба аж передёрнуло, остальные тревожно переглянулись.

– Значит, в ИВС мы с ним поговорить не сможем, уже не успеем, сможем только с СИЗО. Но надо добиться, чтобы с ним там ничего не сделали, если это планируется.

– И как ты это сделаешь? – Седов закурил и хрипло кашлянул.

– Где тело? – спросил я, переходя на другую тему.

– Ну, в морге, – он пожал плечами.

– Знаю, что ещё не на кладбище. В каком именно морге? Выясни.

– Не надо выяснять, – он нахмурился. – Я тебе так скажу. В морге, который у железнодорожной больницы. Там и судмеды работают.

– Уже лучше. Тело нашли днём, привезли туда. В том морге, – я напряг память, – работают два судмеда: Паланян и Яковлев. Паланян – алкаш, Яковлев – ещё больший алкаш. Плюс сторож и санитары. И все алкаши.

– Паланян в отпуске, – Седов задумался. – Яковлев – бухает, но он и ночью может работать, особенно если днём бухал. Он же ленивый, всё на потом оставляет.

– Принято. Так, думаем дальше, – я почесал лоб. – РОВД Железнодорожного района… криминалист там – Михаил Шломович Кацман, он…

В голову сразу пришла старая серия из «Убойной силы» или «Улиц разбитых фонарей», где Дукалис принёс фамильную саблю криминалисту, этим его отвлёк, а сам сломал боёк на пистолете. И в заключение пошло, что оружие к стрельбе не пригодно, улика стала бесполезной.

У меня подходящая сабля есть, но Кацман оружие не любит. Да и с молодыми он не пьёт.

– Кацман – алкаш, – сказал Седов, будто я этого не знал. Тут в кого пальцем не ткни – все алкаши.

– Выпей с ним, – предложил я. – С тобой выпьет – сто пудов. И узнай, что это за пистолет. Кацман – загруженный, у него работы много. Пока ствол проверит – три дня пройдёт, отстрелять не успеет. Вот и надо бы этот ствол подпортить.

– Улику испортить? – он нахмурил брови.

– Улику испортить, зато найти, кто действительно коммерсанта завалил. Там и без улик всё закончить сможем. Всё у них продумано, но это – они не учтут. А заодно – собери об этом пистолете всё, узнай детали убийства, снимки глянь, если проявил. Найдём, кто действовал – решим вопрос быстро и надёжно.

Седов крепко задумался, но я знал, как его убедить.

– Что, я тебе давал информацию по насильникам – разве не подтвердилась?

– Улик на них нет, но…

– Так мы сами знаем, кто это делал, для себя решили. А раз сами знаем – прекратить это можем быстро, когда будет время. А здесь подставой несёт за километр. Хочешь, чтобы реальный убийца по земле ходил? А сколько будет тех, кого мы остановить не сможем? Потому что после Ярика за нас всех возьмутся.

– Ладно-ладно, – сдался старый опер. – Один раз сделаю, доверюсь. Коньяк надо купить, Кацман коньяк уважает.

– Всё, это с тебя – остальное с нас. Костя, вот ты иди с Сергеичем, пусть он отвлечёт криминалиста, а ты подпорти ствол, сделай непригодным.

– Да я сам это могу, – Седов посмотрел на меня. – Пружинку какую-нибудь сломаю. Раз ты за брата отвечаешь, и если не он стрелял – я помогаю. Но если он…

– Не он. А убийцу найдём – сто пудов. Увидишь. По кОням.

Оставили Седова, он вернулся в свою шестёрку. А я сел в джип и начал накидывать идеи дальше. Не только ствол нужно сломать.

– Сибиряк, возьми чистый ТТ из схрона, – продолжал я. – Выстрели куда-нибудь… так… время уже поздно… не купишь… Абхаз, ты же у мясника работал. Сможешь пробраться к нему в холодильник и пальнуть в какую-нибудь тушу? Чтобы пуля выглядела, будто в теле побывала, а то не поверят, если целёхонькая совсем будет.

– Ну, могу, – он задумался. – Хотя нэпросто это будет, там охрана.

– Костя прикроет. Надо ещё глушитель собрать, чтобы никого не перебудить. Стреляете, достаёте пулю ножом, и с ней идёте в морг, там Глеб будет ждать.

– Доктора калоть надо? – со своим акцентом продолжал Алибек.

– Не надо никого колоть. Яковлев – алкашина, сторож – алкаш. Там все алкаши, это работа такая, что все спиваются. Короче, задача – проникнуть в морг, убедиться, что Яковлев провёл вскрытие, пулю подменить. Но тайком, нельзя, чтобы вас видели. Если жмурика не вскрывал – дождаться, когда начнёт. Если он совсем пьяный, невменяемый… сами не вытаскивайте – обнаружит. Лучше мне позвоните – решу.

– А чё её просто не стащить, пулю ту? – задумался Глеб.

– Нам же надо будет найти, кто действительно коммерса хлопнул. И уже сами подбросим ему нужную пушку. А то чего они, думают, что всё так просто? – я помотал головой. – Нет уж, сами захотели вражды. Полезли против нас, пусть огребают.

– Ну ладно, – Глеб кивнул. – Давай, Абхаз, за дело. Но попадаться нам нельзя.

– Само собой, – Алибек кивнул.

– А нам с тобой, Валера, – я кивнул ему, – нужно узнать у Ярика, что и как там было. Но если он попадёт в СИЗО – оттуда может не выйти.

– И что делать?

– Думаю пока. Так что придётся заняться этим вопросом. Чтобы в СИЗО проблем не было.

Но кое-что уже придумал.

Седов испортит пистолет, тогда уликой будет ствол, который предоставим мы сами. Ещё будет пуля, выпущенная из этого ствола. Но что будет в СИЗО с Яриком – сказать сложно.

Иванов или Некрасов могут посодействовать с администрацией изолятора, чтобы моего брата поместили куда-нибудь не в общую хату, но и тут может быть ловушка. Ведь если их хотят подставить кого-то из полковников, то такой вариант предусмотрели наверняка.

Но в СИЗО власть есть не только у вертухаев и ментов…

Я высадил парней у рынка, сам с Валерой поехал дальше, за город. Ехать надо будет долго, почти до самого озера.

– Есть способ, чтобы брата не тронули, – сказал я, врубая фары дальнего света.

Выехали на просёлок, но судя по колее, дорогой пользуются часто.

– Мне в СИЗО сесть? – предложил Валера. – Вдвоём отобьёмся.

– И тебя потом вытаскивать. Нет. Да и тебе после ранения будет сложно. Но есть другой способ – в СИЗО придёт малява от кого-то из блатных, чтобы брата не трогали, наоборот – прикрывали. Да и надзиратели там прикормленные, посодействуют.

– Ого, – Валера удивился. – Я с этой стороны не думал.

– Но блатные и сами могут участвовать в этой подставе, кто их знает. Вот только смотри, Валер, все эти «синие» – не единый фронт, у них тоже тёрки между собой есть. Кто-то может участвовать, но остальные явно не в курсе этого.

– К этому поехать, как его там… к Дяде Ване? – спросил он. – Ты его знаешь? Сможешь повлиять?

– Вот Дядя Ваня как раз таки – хитрый, он может в этом участвовать. Не факт, но лучше не рисковать. А если и нет, то он наверняка в курсе, что я общаюсь с чекистами, поэтому говорить не будет. А если и будет – сделает, как ему надо. Не, этот тип непростой, с ним надо аккуратно.

Ехали дальше, телефон держал при себе, чтобы в нужный момент скорректировать план. Но до утра вопрос нужно решить. Ехали по просёлочной дороге, в темноте ямки видно плохо, часто на них налетали.

Двигатель джипа громко ревел, когда мы пару раз завязли в грязи. Но путь продолжали. А по радио рассказывали, как у себя дома ночью был убит предприниматель Жеребцов, прямо в кровати.

Больше никаких подробностей, за исключением того, что подозреваемый задержан, ему предъявлены обвинения.

– Но есть и другие блатные, – продолжил я после паузы. – И некоторые даже более влиятельные, чем Дядя Ваня. Даже если этот хрен что-то мутит, то другой сделает как надо ему, ну и нам, а Дядя Ваня пока против него не пойдёт.

– И кто он? – Валера уставился на меня.

– Монгол, пахан «Золотореченских». Он – вор. Едем к нему. Да уже почти приехали. Я буду говорить – ты слушай, но неизвестно, что может пойти не так. Пушку далеко не убирай.

Впереди показался дом с высоким забором и железными воротами. Едва я подъехал ближе, как загорелся свет.

Валере я одну вещь не сказал: Монгол – крайне упрямый и жестокий, и мне с ним договориться будет сложно.

Но я всё равно буду искать нужные слова. Ведь у меня есть, чем его заинтересовать.

Глава 2

РОВД Железнодорожного района

В трёхэтажном здании ещё работали, несмотря на поздний час. Свет горел как на первом этаже, где располагалась дежурная часть, так и на втором и третьем, где сидели опера.

Оперуполномоченный майор Седов, который в последнее время всё чаще занимался своей неофициальной второй работой, постоял снаружи, покурил и прикинул, тщательно ли он подготовился. Время позднее, долго собираться было некогда, но он сделал всё от него зависящее, чтобы всё было не зря, раз уж обещал помочь.

В руке опер держал чёрный пакет с бутылкой коньяка и лимоном, там же лежал изъятый давным-давно самопал под патроны двенадцатого калибра, замотанный в газету «Бекетовский криминал». Это повод подойти к криминалисту. На газете виден заголовок: «Найдено золото серийного убийцы-ювелира».

В кармане у Седова лежали несколько деталей от пистолета ТТ и магазин с патронами, но без пороха, учебные и уже помутневшие от старости, с пробитым капсюлем.

Учебный пистолет лежал у него в гараже с незапамятных времён, остался от отца. Поменять бы его целиком, но в протоколе, само собой, указаны номера изъятого ствола, так что не выйдет.

Поэтому пришлось его разобрать. Об этом никто не говорил, но Седов это сделал, он понимал, что если бы ему не доверяли, то на это дело поставили бы другого. Но раз доверяют, значит, требуется, чтобы всё вышло в лучшем виде. Коршунов хоть и молодой, но в людях разбирается и знает, к кому обратиться. Вот Седов и обдумал, как сделать всё в лучшем виде.

За патроны тоже может быть срок, учитывая, что арестован сам Коршун, который когда-то был пехотинцем в атамановской группировке, где его прочили в бригадиры. Так что скидки на суде ему не будет. Многое зависит от того, что скажет он сам, но младший брат Лёхи Коршунова в этом плане опытный, наученный, что без адвоката говорить нельзя вообще ничего. Ну а прессовать такого сложно.

– Ëпрст, – тихо пробормотал Седов. – Куда я лезу…

Но ответ у него был – из этого дела торчали уши подставы. Протокол он видел, понятых знал, как работали некоторые его коллеги – представлял прекрасно. То, что они рубят «палки» и каким образом, он знал отлично.

Так что ствол изъят, пальчиков на нём хоть и нет, но оружие передано на экспертизу, а те понятые уже участвовали в таких случаях и за пузырь что хочешь подпишут. Ствол – мокрый, но пока это ещё не доказано, ведь баллистической экспертизы не было. Но уже утром об этом будет известно всем.

Даже изломанный пистолет будет признан оружием, если его легко восстановить, ведь в статье УК РФ ещё и указано «оборот основных частей оружия». Но братва, бывало, отмазывалась и от таких случаев. И здесь, коль к делу не подключён РУБОП, тоже может получиться. Да и Уголовный кодекс действовал всего полтора года, все в нём ещё путались, адвокаты этим пользовались охотно. Сам же Седов знал старый УК РСФСР наизусть, но когда сверялся с новым, то постоянно подглядывал в записи.

Ну и человеческий фактор никуда не делся, а о нём опер Седов знал не понаслышке.

Значит, просто сломать оружие недостаточно. Если там легко заменить ствол, ударник или повреждённый магазин, то неисправным оно признано не будет, и за ношение такого положена статья, как за полностью боевое. Даже если получится доказать, что стреляли из другого оружия, то за ствол всё равно дадут срок, пусть и меньше.

Но Лёха Коршунов знал, к кому обратиться, раз сразу попросил Седова помочь. Работа должна быть комплексной, не только с уликой, но и с деталями преступления.

Сам майор понимал, что хотел Коршунов на самом деле. Первым делом – не дать повесить на его брата убийство, с которым что-то сделать будет сложно, поэтому нужно убрать самые твёрдые улики.

Ношение огнестрела, особенно неисправного – не такая жёсткая статья, здесь уже появляется пространство для манёвра, да и расследует такое дело милиция, а не прокуратура. Если не смогут подтянуть Коршуна под убитого коммерсанта, то дальше будет проще, появится возможность как-то повлиять и на тех, кто подкинул оружие, и на тех, кто стрелял в коммерсанта, и на тех, кого заставили давать показания. Да и тех, кто стрелял, этот манёвр запутает.

Значит, надо действовать. С этими мыслями Седов вошёл в здание, поздоровался в дежурке со всеми и поднялся на третий этаж. Криминалисту Железнодорожного РОВД повезло, он единственный в городе, у кого была полноценная лаборатория, а не заставленный старой пыльной мебелью закуток, как бывало у остальных криминалистов. Даже раковина была, чтобы помыть руки.

Пожилой щуплый мужик с зализанными волосами сидел в засалившемся белом халате и писал с дымящейся сигаретой во рту, перед ним возвышалась горка справок. Стол чистый, но из-за обилия бумаг казалось, что на нём беспорядок. Ящик стола приоткрыт, внутри что-то лежало.

– Миша, здорово! – сразу окрикнул его Седов.

– Артём Сергеич, – у криминалиста Кацмана был густой баритон и чёткая дикция, как у ведущего новостей.

Кацман поднялся и оправил халат, потом вытер правую руку о полы одежды.

– Какими судьбами? Никак перевёлся сюда?

– Да иду мимо, смотрю – работаешь до сих пор, ёклмн, – Седов усмехнулся. – Дай думаю – зайду.

– Я тебя всегда рад видеть, дорогой товарищ, – Кацман хитро посмотрел на него. – Но ты ко мне без повода не придёшь, да же?

Криминалист повернулся к своим бумагам, а опер заметил стоящий на шкафу гранёный стакан и переставил его за микроскоп, чтобы Кацман его не увидел.

– Вот ты морда, – Седов поставил на стол пакет. – Не без повода, конечно, но повод – крепкая ведомственная взаимопомощь. Ты же старый аксакал, Миша, а у нас – пацаны работают, нихрена не знают, ничё не умеют. Подскажи по старой дружбе, а я вот – смотри!

Он поставил на стол бутылку коньяка.

– Меня ещё отец учил, – Кацман уставился на неё. – Миша, говорил он, не надо быть самым умным и самым полезным, никогда не доводи ситуацию до того, чтобы стать незаменимым. В колхозе больше всех работала лошадь, но председателем она так и не стала. Вот и ты будешь пахать, как лошадь. А я вот его не послушался, вот ко мне со всего города и идут в любое время дня и ночи. Но в такие моменты, – он взял бутылку коньяка и постучал по ней ногтем, – я бываю рад, что полезен. Ну и что у тебя?

– Да смотри, изъяли тут, – Седов достал из пакета самопал. – У нас парнишка работает, но он ноет – экспертизу надо, да в главк отправлять, так, мол, не скажу. А вот ты посмотри своим намётанным взглядом, подскажи – эта байда может стрелять или нет?

Самопал этот – самоделка, выточенный токарем для ограбления сберкассы, которое так и не удалось. Крайне грубая работа, больше напоминающая обрезок водопроводной трубы с деревянной рукояткой, чем оружие. Он лежал у Седова на всякий случай, и вот этот случай настал.

– Ты сам сказать не можешь? – Кацман с укоризной посмотрел на него.

– Да могу… да законы эти новые, об оружии, мать их, – опер начал загибать пальцы, – УК новый. Вообще, это светит на статью?

– Эх, ну смотри, какая очередь. На неделю минимум.

Криминалист наклонился и выдвинул ящик стола. Внутри лежали ножи, от небольших китайских выкидух и складничков до здоровенного тесака с ручкой, перемотанной изолентой. Ещё была граната с открученным запалом, сам запал, что валялся рядом, и два пистолета. Один похож на ПМ, но надпись гласила, что это ИЖ-79, и ТТ с биркой. Вот он-то и нужен.

– Этот не только проверить, – Кацман ткнул в тэтэшник, – этот ещё отстреливать надо, завтра причём. Торопят наши опера, вообще сегодня вечером хотели. А я его даже в руках ещё не крутил, некогда всё.

– А кто такой смелый, что тебя торопит? – спросил Седов.

– Филипёнок и Гантимур, повязали кого-то с ним, палку хотят срубить по-быстрому.

Филиппов и Гантимуров, значит. Одного недавно чуть не вытурили из органов, подбрасывал улики, другой был под следствием за взятку. Седов не поддерживал с ними знакомство, потому что точно знал, что у этих двоих рыльце в пуху. Хватало и нормальных ментов, с кем можно было выпить после работы, а от этих стоило держаться подальше.

Вот этот ТТ и интересен. Вообще, по правилам полагалось хранить пистолет в оружейке при дежурной части, криминалист мог брать его только для экспертизы и обязан был возвращать, когда уходит, даже если идёт на обед. По факту – ствол мог спокойно себе лежать в ящике ствола, никому до этого не было дела.

Но воровать его никто не собирался, наоборот – Коршунов хотел использовать его в каких-то схемах.

– Ну ты чё, Миша? – произнёс Седов. – Не надо мне бумажек, пусть наш криминалист их пишет. Просто скажи – светит что с этим или нет? Если да – понесу, чтобы наш салага проверял, если нет – выброшу куда-нибудь. ДетЯм отдам, пусть в войнушку играют.

– Ладно, по старой дружбе. Только детЯм не давай, – криминалист строго посмотрел на него. – Ещё чего не хватало, детЯм пушки давать.

Сначала работа, потом – коньяк, принцип у Кацмана такой. Он сел за стол, включил настольную лампу, открыл затвор самопала и пристально посмотрел внутрь.

Седов же украдкой взял пачку «Балканки» криминалиста и вынул оттуда все сигареты, кроме одной.

– Ну, технически, – произнёс Кацман и на ощупь взял последнюю, – стрелять можно, если ударник поменять. Но я тебе как эксперт скажу – я эту гадость отстреливать не буду, потому что этот ствол тонкий от двенадцатого калибра лопнет, и без глаз ещё останешься. Руки-то у изготовителя явно не из плеч растут.

– Ладно, чего-нибудь придумаю, но… – Седов показал на коньяк. – Тут ещё один вопрос есть.

– Справку всё-таки сделать? – криминалист покачал головой.

– Да не надо сейчас, давай завтра. Тащи лучше стаканы, хватит работать, ночь на дворе.

– Да чё таскать, у меня…

Кацман поднялся, оглядел шкаф, но стакана нигде не было.

– Опять опера стащили, ё-моё, – он покрутил головой. – Ворюги-халявщики. Ещё и сигареты кончились, – Кацман потряс пустую пачку. – Ща, за сигаретками сбегаю, и стакан отберу у уродов. Вот это точно Филипок взял, он тут крутился вечером. Вечно сигареты тащит! Проверь ТТ да проверь ТТ! Тьфу на него, гада такого! Я тебя закрою здесь? – Кацман покрутил ключами на пальце. – А то начальство ругается, если тут посторонние сидят. Вдруг кто придёт?

Спросил с таким видом, будто боялся, что опер сбежит с бутылкой.

– Да без базара, как молодёжь говорит, – Седов усмехнулся.

Криминалист так в своём халате и побежал, захлопнул дверь, ключ провернулся в скважине. Вообще не парится над безопасностью, но он Седова знает давно. Опер поцокал языком, неодобряя сам себя, но достал из ящика ТТ и положил на стол тряпочку с детальками, которые взял с собой.

Номера есть, что на раме пистолета, что на затворе, они вписаны в протокол. Но поменять бы не вышло, тот учебный ствол был уже порядком потёртый, а этот как новенький, видно, что после изготовления так и лежал в масле. Но что внутри – никто не скажет, не разбирая оружие.

Он нажал на кнопочку рядом с рукояткой, магазин выпал, Седов по одному вытащил патроны и заменил на холостые. Этим же магазином сдвинул пружину затворной задержки сбоку, вытащил её и снял сам затвор вместе со стволом. Ствол снял, заменил на тот, что притащил с собой – просверлённый.

Ударно-спусковой механизм вытащил целиком, вставил свой. И финальный штрих – заменить боёк на укороченный, чтобы не вышло разбить капсюль. По лбу бежал пот, руки перепачканы в масле, но опер продолжал.

Закончил и собрал всё на место. Оружие теперь к стрельбе непригодно. Если бы ещё ствол был намертво приделан к затвору, чтобы не было возможности его быстро снять, то Кацман вообще бы назвал его охолощённым макетом.

Хотя, возможно, признает таким, бывали такие случаи, но в любом случае за орудие убийства это оружие не сойдёт. Седов убрал пистолет на место, помыл руки от масла в холодной воде, затем взял ножик из кучи других и порезал подсохший лимон на листе бумаги.

Вскоре за дверью раздался топот, в замке загрохотал ключ, красный Кацман влетел внутрь, держа в руке два стакана.

– Ты же резал не тем ножом с красной ручкой? – спросил он, остановившись.

– Нет, китайским этим, – Седов показал на него.

– Ух-х, – криминалист вытер лоб. – А то на красном – расчленёнка висит, ножик маленький, а режет как скальпель.

– Что за расчленёнка?

– Да бомжа какого-то разобрали вечером, – Кацман махнул рукой. – Жмурика видел, он будто под пилораму упал. Или к мяснику на стол попал. Фотки глянь, если интересно. Но лучше не смотри, скажи спасибо, что не на твоей земле. Поэтому и выдернули меня в ночь, главк с ума сходит из-за этого. Ну, – он показал на коньяк, – вздрогнем?

Он поморщился, когда выпил, затем взял самопал.

– Значит, разорвёт ствол? – ухмыляясь про себя, спросил Седов.

– А я сразу это вижу, – похвастался криминалист. – Эта штука сама тебя убьёт, даже если в другую сторону стрелять будешь. Сразу смогу сказать, едва увижу. Да ты и сам знаешь, дружище, раз пришёл ко мне.

– А тэтэшник? – Седов показал на приоткрытый ящик.

– А это боевой, – Кацман протянул руку, и опер подал оружие. – Я его не смотрел, но… – он открыл затвор и чуть приподнял одну бровь. – Вот, знаешь, много с кем работал за свою жизнь, но с такими дебилами впервые. Даже не посмотрели – бойка-то нет, прикинь… или он сточенный уже? А здесь у нас что?

Он таким же манером, как совсем недавно Седов, снял затвор и отсоединил ствол, посмотрел внутрь.

– Даже не выстрелит, – криминалист бросил оружие на стол. – И чего столько криков из-за него было? Игрушка дорогая, а не волына.

– А может, – Седов стал говорить тише, но при этом разлил ещё по одной рюмке, – хотели, чтобы ты нарисовал, что это боевой? Торопили, чтобы ты сильно не смотрел, ёпрст. Они же могут лажу подбросить, ты же знаешь. Нашли учебный ТТ и решили палку срубить, подсунули первому встречному.

– Угу, – Кацман почесал затылок. – Ну, напишу, что охолощённый, пусть попляшут. Вздрогнули, Сергеич!

Седов ушёл через час, захватив с собой улики. А заодно пару фоток, которые взял со стола. Хоть это и не имело отношение к делу, но снимки его встревожили.

* * *

В это же время, морг

Глеб Сибиряков бывал в этом морге по первой работе, когда был опером в уголовном розыске РОВД этого района. Знал, что «мертвецкая» находится с этой стороны здания, там, где окна закрашены. Закрасили плохо, на отвали, решёток нет, если присмотреться поближе, то можно увидеть трупы, лежащие там на каталках в холодном помещении, отделанном кафельной плиткой. Да и тяжёлый запах говорил, что там хранится.

Никаких отдельных холодильных камер, трупы лежали на каталках в общем холодильнике. Чтобы добраться до нужного жмурика, придётся покатать все каталки, поиграть в «Тетрис», что занимает немалое время.

Сибиряк припал к окну. Свет в «мертвецкой» включён, голые тела видно хорошо. Их там десяток.

– Ну что там? – в нетерпении спрашивал Абхаз, приплясывая от ночного холода.

– Погоди, – шепнул Глеб. – Этот тот пузатый, видать, его сейчас повезут на вскрытие. Ну и вонь там, кабздец, пишите письма.

Судмед в белом халате и медицинской шапочке наконец добрался до нужной каталки, отодвинув остальные. На ней лежал пузатый мужик с большой лысиной. На волосатой груди запёкшаяся рана от пули. Похоже это тот коммерсант и есть.

Его он выкатил, но теперь надо вернуть на старые места другие тела, чтобы не стояли в коридоре. На это тоже уйдёт время. Санитаров нет, один в загуле, второй – уволился, судмед катает всё сам.

– Пошли, – позвал Глеб. – Сейчас Яковлев его вскроет, заберём маслину. Он быстро работает.

Они обошли здание, Сибиряк заглянул в окно кабинета… и сматерился. Яковлев спал на скамейке, свернувшись калачиком. Сторож спал в углу, оба пьяные.

Но пьяный судмед никого не удивит, как и сторож, они часто бывают алкашами. Что удивляло – кто всё-таки вёз каталку? Ответ мог быть только один.

– Убили кого-то важного, скорее всего, – задумчиво сказал Глеб, размышляя вслух, – Яковлев нажрался, и они дёрнули Паланяна из отпуска, чтобы к утру дал справку. Что-то срочное, значит, было. Или это та подстава, о которой Батя говорил, всех подняли, чтобы Коршуна утром давить.

– Споим этого Паланяна, да? – предложил Абхаз.

– Он алкаш, но не до такой степени. Так, надо подумать, – Глеб сел под окном и почесал затылок.

Время шло, но Паланян – профи, вскроет тело быстро даже выпившим. Значит, надо подгадать момент, чтобы подменить пулю. Судмед этого заметить не должен.

– Тогда давай, Сыбиряк, им люлей вломим? – Алибек похлопал кулаком по ладони. – Маски напялим, влэтаем туда – это ограбление, кричим.

– Кого ты там грабить собрался? Трупов? Нет, это на крайний случай, – Глеб задумался.

Можно позвонить Лёхе, что-нибудь придумает, но время идёт, у него свои дела, а раз он отправил сюда самого Глеба и Алибека, то, значит, решил, что справятся с этим. Сибиряк почесал лоб. Идейка крутилась-то где-то на поверхности.

– Иди-ка туда внутрь, – сказал он, – мимо Яковлева проходи сразу в «мертвецкую», он всё равно не проснётся, сторож тоже бухой, не услышит. Там достань платок, типа, впервые там, нос зажми.

– Зачэм? – тот удивился.

– Типа, ты новичок, тебя от запаха мутит, да и лицо чтобы не видно было. В РОВД взяли недавно грузина, Сухишвили или ещё как-то так, представься ему этой фамилией. Скажи – труп криминальный, ехать срочно надо, осматривать на месте преступления. Паланян тебя обматерит, скажет – будить Яковлева. Но ты скажи, что именно его ждут. Только убедить надо, чтобы поверил.

– Я не грузын! – возмутился Алибек.

– Паланян – вообще армянин, он никого не различает, он вообще всех ненавидит, даже других армян. Скажи ему – срочно, пусть идёт на улицу, а сам – свинти куда-нибудь. А пока он ходит туда-сюда – я всё сделаю. Но потом не отсвечивай, у него память на лица плохая, меня-то он знает, а тебя нет, не вспомнит даже потом, как выглядел.

Абхаз покачал головой, но раз Сибиряка оставили за старшего, он ему подчинился. Уверенной походкой Алибек вошёл внутрь, прошёл мимо сторожа, который даже не повёл ухом, и отправился в коридор, зажимая лицо платком. Глеб вошёл следом и спрятался за шкафом с инвентарным номером.

– З***ли! – заорал Паланян где-то совсем рядом. Высокий армянин прошёл в кабинет, снимая на ходу перчатки. – Алкаша буди! Я не нанимался сегодня работать! Я в отпуске!

– Сказали – тэбя звать! – не уступал Алибек, подталкивая его в спину. – Сказали – ты спец союзного уровня, не то что тот пьяный задохлик. К кому идти – к тебе идти! Только ты всё сделаешь по высшему уровню. А он – не справится.

– Ладно, – суровое сердце судмеда растаяло быстро. – Оденусь сейчас.

Глеб тем временем проскользнул в коридор и пошёл дальше в секционную…

Тяжёлый запах стал сильнее. Сразу вспомнились события, несколько лет назад, ещё в армии, когда Сибиряк и остальные пацаны находились в Грозном, и засели как у больницы, прямо у морга. Воняло сильно хуже, потому что окна были выбиты, а холодильник не работал, да и помимо старых трупов было много других, свежих, только что застреленных…

Воспоминание слишком реалистичное, вспомнился даже холод, ветер, запах гари, дерьма и мертвецов. От этого воспоминания Глеб даже вспотел несмотря на холод. Брезгливым он не был, но морги не любил и перешёл из УГРО в РУОП с радостью – там-то на каждый труп с бытовухой ездить уже было не надо.

Но сейчас – работа. Он вытер лоб. Запортачит – всё, конец. Вот уже и тело.

Грудь коммерса рассечена, видно её содержимое. Извлечённая пуля уже лежала в металлической чашке. Глеб посмотрел на ту, что принёс с собой – чуть отличается форма, нос деформирован сильнее, но судмед – не баллист, он смотрит на тела, а не на пули.

Убившую коммерсанта пулю Глеб забрал, забросил в чашку другую. А перед тем как уходить, коротко глянул на саму мертвецкую. Одно тело встревожило.

– Ну и капец, – шепнул он, – пишите письма.

Будто кто-то упал в механизм, или его разорвал дикий зверь, настолько много было ран.

Про себя Сибиряк решил, что на всякий случай расскажет об этом случае. А пока же отошёл в дальнее помещение, открыл окно изнутри и прыгнул в кусты. Тихо, только слышно, как у входа Паланян материт пропавшего грузина. Вскоре судмед вернулся внутрь и хлопнул дверью.

Глеб выдохнул. По крайней мере, на Коршуна теперь не повесят убийство, твёрдых улик не будет. Но могут быть свидетели, и над этим надо работать.

Он достал телефон, позвонил в пейджинговую компанию и оставил сообщение Коршунову-старшему. А потом пошёл в сторону оставленной поодаль машины. Всё ещё морозило, то ли от морга, то ли от тех недавних воспоминаний, внезапно нахлынувших прямо там.

Но едва сел в машину, как показал ждущему за рулём Косте Левитану и курящему Алибеку пулю. И настроение сразу стало лучше.

– Пошло дело, – Глеб усмехнулся.

Глава 3

У Монгола есть охрана, так просто она меня к нему не пустит. Да и ему самому нет резона со мной говорить, он вор в законе, а я даже не сидел.

Впрочем, и причин не говорить со мной у него нет. Не будет он говорить с ментами и чекистами, на людях, по крайней мере, тут вопрос, насколько хорошо он знает, как я связан с ними. Но опять-таки, он хоть и упёртый, но самые упёртые поборники воровских понятий давно уже на кладбищах, причём многих из них мочили свои, лишь бы не мешали бизнесу. Да и с ментами ему говорить точно иногда приходится, хотя бы со своими прикормленными уж точно, просто он это не афиширует.

Поэтому мне надо говорить так, чтобы он не проявлял своё упрямство и чтобы недооценил меня, чтобы подумал, что ему выгодно помочь, что в будущем это сыграет ему на руку. Ну а то, что он, скорее всего, захочет всё у нас отнять, ему выйдет боком.

Его дом на отшибе, он легко может нас с Валеркой пришить, если что-то его напугает, и закопать в лесу. Так что мне надо сразу заинтересовать его, чтобы он выслушал, а дальше – делал, как нужно мне. Он же в курсе замеса последних недель, и не дурак, должен изучать, что происходит в городе, ему обязательно нужно быть в курсе всех дел.

Есть надёжный способ его заинтересовать – деньги или бизнес, который эти деньги приносит. Бабки он любит, хотя никогда не признается в этом на людях. Но он осторожен, и разговор надо вести аккуратно, тщательно следя за каждым словом. Это бандит, один из самых опасных в городе. Но в нашем деле от него будет толк.

И в итоге не только вытащим Ярика, но и тем, кто нам мешает, будем вставлять палки в колёса чужими руками. Но на данный момент надо прикрыть Ярика в СИЗО и не дать повесить на него обвинение в убийстве. Иначе всё будет сложно.

Первый этап я доверил остальным, все должны понимать, что не должно быть повода подключить следователя прокуратуры по обвинению в убийстве, не должно быть твёрдых улик убийства. Вдруг дело отдадут Николаю Степанычу Юдину, так он живо может выяснить многое, а то и вообще выйти на нашу группу. Хоть и возможностей для этого мало, матёрого следака недооценивать нельзя, я же у него учился своему делу.

Лучше до такого не доводить, пусть будет незаконное ношение и хранение оружия, и тут разберёмся. Да и вообще, лучше обойтись без прокуратуры, но в самом начале она будет, раз считают, что Ярик пришил того коммерсанта. Но потом, если не будет явной доказухи, следак переключится на другие версии. Да и мы эти версии подбросим, а то и виновного найдёт.

Докажем, что ствол подкинули, найдём, кто именно это сделал, а другой пистолет, который после подмены пули станет «мокрым», сами будем держать, как важную улику, которую раскроем в нужный момент.

Пока же мы ещё собираем данные и действуем по обстоятельствам. Я здесь, а команда без дела не сидит, случайных людей я к себе не брал. Кого-то знал по первой жизни, кого-то узнал только в этой, но каждый из них оказался на своём месте. И утром, когда мы все соберёмся, у нас уже будет с чем работать.

– Кто там приехал? – раздался окрик из-за ворот.

Я вылез из машины и встал в свет фонаря над воротами, Валера рядом. Он вытащил руки из карманов, когда я ему подсказал. Немного нервничал, но внешне оставался спокойным. Я тоже вытащил руки, хотел показать, что у нас нет пушек, зато есть кое-что полезное – информация.

Да и пока не требуется стрелять. Требуется, чтобы стреляли друг в друга они.

– Коршунов это, – громко сказал я. – Старший брат Ярослава Коршуна. Это он сказал, чтобы я сюда пришёл.

– Который под Атаманом ходит? – отозвался кто-то из-за ворот, оставаясь в тени. Не особо в курсе текущих перестановок у конкурентов, но пахан о таких вещах знать должен. – И чё нужно?

Ну что же, идём ва-банк, как совсем недавно, когда играли в карты с Веселовским. В этот раз ставки выше, потому что тогда мы играли на своей территории, а в этот раз я захожу на чужую.

– Есть у меня информация, кто грохнул Гилу на том складе у железной дороги, – я покрутил головой. – И это не китайцы, и не Мага.

– И с какой целью ты сюда пришёл? – тут же спросил тот же голос. – А не к ментам обратился?

Казалось бы, что это странный вопрос для блатного, кто с ментами общих дел иметь не должен. Но резонный – раз ты не из своих, то какого хрена припёрся? Похоже на подставу, конечно же.

– На нас теперь наезжают, – сказал я. – Тоже как бы не грохнули. А потом к вам придут. А менты в этом деле ничего не сделают. Потому что сами замешаны.

Стало тихо, слышно только шаги. Но через несколько минут железные ворота с тихим скрипом открылись.

– Георгий Эдуардович ждёт, – сказал показавшийся в свете фонаря мужик в серой ветровке.

Оружия на виду нет, но наверняка оно было повсюду. Точно должны быть помповые ружья и карабины, хоть гражданские стволы, но оттого не менее опасные. Да и боевое могло быть тщательно припрятано… хотя вряд ли, никому не хотелось влететь на статью по такому поводу, а вот на дробовики сто пудов были лицензии. Боевое хранили в надёжных местах.

Мы прошли внутрь двора, оставив машину снаружи. Да уж, не похоже жилище на дом поборника воровских законов. На словах говорит одно, а вот на особняк потратился серьёзно. Но это ворам давно не мешает, используют традиции, когда им выгодно.

Дом грубый, построен по принципу «дорого-богато», и материалы точно дорогие. Красный итальянский кирпич, немецкая черепица и огромная редкость в наших краях – кондиционер и пластиковый стеклопакет, правда, всего на одной стороне. Внутри есть камин, судя по трубе.

Отгрохали домину вскоре после того, как золотореченские продали одному столичному бизнесмену состав с алюминием, притом что у них этого состава не было вообще, но это не помешало им взять деньги.

Даже разборки были по этому поводу, но бизнесмен пришёл просить помощи у московских воров, а московские воры Монгола знали, поэтому бизнесмен ещё и штраф заплатил, что потревожил серьёзных людей. Остался и без алюминия, и без денег.

Но дом, хоть и дорогой, был очень уродлив. Больше он напоминал построенное из кирпича СИЗО, да и колючая проволока на заборе усиливала это ощущение, и всякие образцы роскоши не помогали никак. Вышек с часовыми только не хватало. Хозяин пытается выглядеть богатым, но всё равно, натуру не спрячешь.

Двери в дом двойные, под ногами пушистые ковры, но стены отделаны красным, из-за чего помещение производило гнетущее давящее впечатление. Даже картины, плохо сделанные копии известных изображений, не помогали. Зато стоили, наверное, больших денег.

Сопровождали нас двое урок, один седой, с руками, густо усеянными партаками – тюремными татуировками, второй помоложе, в очках, но татуировок у него было побольше. «Синие», партаки они любят.

Но привели нас не в кабинет, а на кухню, там и остались молча сидеть. Кухня – дорогущая, обставленная по последнему слову технику, всякие игрушки, которые показывают в рекламе, но на которые у простого народа нет денег. Впрочем, вор этим не пользовался.

Монгол сидел за столом и пил чай, судя по ядрёному запаху – «купец» или более крепкий «чифир». А из еды перед ним был простой кусок хлеба, намазанный маслом и посыпанный сахаром, и карамелька в бумажке. Привык на зоне к таким десертам.

Сам Монгол будто вообще витал где-то в облаках, но я точно знал, что он, несмотря на внешнюю неторопливость, грузность и тяжёлые мешки под глазами, обладает быстрым и острым умом и уже гадает, нахрена я явился.

Ему под полтинник. Многие воры в законе – грузины, и в наших краях их водилось немало и сидело по окрестным колониям много. Но сам Монгол, Григорий Каргин, был местным, смешанная кровь русских и многочисленных народов Сибири.

Он смотрел на меня, а я рассматривал его. Надо вести себя аккуратно. Если замешан кто-то из людей Дяди Вани или он сам, то работа станет сложнее. Зато Монгол может быть не в курсе, ему уже не всегда говорят, кто чем занят – он теряет авторитет.

Но обвинение в адрес Дяди Вани без твёрдых доказательств давать нельзя – мне не поверят, сразу прикопают. Называть его тоже пока нельзя, но осторожные намёки делать можно, сыграют потом, когда вор будет обдумывать разговор. Если эти намёки сработают потом – будет замечательно. Особенно если проконтролировать их, чтобы они точно сработали.

И ещё есть момент, Монгол наверняка слышал про ЧОП Чернова, и что Коршун работает там. И должен знать, что ЧОП заключил контракты с Александровым. Тогда вор может захотеть поучаствовать в этом бизнесе, а то и вообще может отжать всё. Он же вор, это его хлеб, ещё и сахаром, как тот кусок, что он ел, когда я пришёл к нему.

Поэтому надо выставить всё так, чтобы Монгол сам захотел защитить Ярика в СИЗО хотя бы в ближайшие дни, а потом мы найдём способы самим вытащить его оттуда. У блатного есть возможности повлиять как на заключённых в камерах, так и на вертухаев. А мне уже утром надо будет задействовать связи, чтобы повидать Ярика и научить, что говорить, если Монгол захочет вдруг повидаться с моим братом.

А потом надо будет вытащить Ярика любой ценой до того, как Монгол поймёт, что мы его дурим. Снять все угрозы с этой стороны за раз не выйдет, но мы будем избавляться от них постепенно, по мере поступления.

– Ну, рассказывай, молодой человек, с чем пожаловал, – сказал Монгол, рассматривая меня внимательным тяжёлым взглядом. Голос будто немного заторможенный, тихий, усталый.

Общается Монгол вежливо, у воров старой закалки, да и у многих блатных, не принято балакать по фене, когда перед тобой посторонний, и слова они выбирают. Но мне и самому надо говорить нормально, не вставляя всякие фразочки, они могут выйти боком.

– Что это за история со складами? – спросил он.

Я шагнул вперёд, медленно завёл руку в карман, чтобы охрана не напрягалась, и вытащил оттуда отксерокопированные листы, почти чёрные от тонера. Ксерокс у Чернова совсем барахлил.

– Сразу начну, Григорий Эдуардович, – торопливо сказал я, делая вид, что волнуюсь в его присутствии. – Вот чем мы занимались с братом, выяснили кое-что.

Я положил листы перед ним на стол.

– И что это? – Монгол бросил на них равнодушный взгляд и снова посмотрел на меня. – Лучше расскажи, кто там на складах набедокурил и людей пострелял ни за что.

Ни за что, как же, там по каждому пуля плакала. Но внешне я это не выдал.

– Ни у кого не было умысла наезжать на ваших, – произнёс я, ткнув в лист. – Это всё ментовские разборки, чтобы наказать оперов из линейного отдела железнодорожной милиции, а заодно – стравить китайцев Чена и Магу Джабраилова. Ваши попали под огонь.

Чен Яодун – это «хозяин» филиала китайской банды, как мне рассказал Веселовский, когда выдал весь расклад, чтобы отыграться. У него там, кстати брат был на складах, мы его пристрелили за компанию.

Но к Чену я пока ещё не ходил, потому что по первой жизни не знал его совсем, даже не слышал о нём. Да и у китайцев менталитет другой, его хрен прочитаешь, что у него на уме. Лучше потратить время с пользой.

– Для этой цели подключили банк «Константа Глобал Плюс», и конкретно Веселовского, недавно убитого Шахом…

Я вытер лоб. Он не вспотел, но надо показать Монголу, что с одной стороны, я уверен в своих словах, с другой – молодой пацан, который естественно робеет в присутствии большого авторитета.

Ну и Валерка, стоящий рядом, теряется, не знает, как себя вести. И выходит прям идеально. Монгол нас угрозой считать не должен, но он должен поверить. В то же время если перестараемся, то связываться с нами не будет, подумает, что это не стоит его внимания.

– Поэтому у склада замочили тех двух ментов и обстреляли китайцев и Шаха, чтобы спровоцировать войну. В отместку, Шах замочил Веселовского, когда вычислил про него. А откуда они про склад узнали – не подскажу, – я выделил слово «они».

Про смерть безопасника знать должны многие, что к этому причастен Шах – наверняка слышали, тем более, Мага в изоляторе, сам ни в кого стрелять не мог. А про склад я просто забросил идейку. Если потом как-то всплывёт, что информация про склад утекла из бригады Дяди Вани, Монгол о разговоре вспомнит.

– И пока китайцы с кавказцами воюют, они, – я снова сделал акцент на последнем слове, – их бизнес с перевозками себе заберут. А стрелять будут много, говорят, к Маге приехали родственники из родных краёв, за него вступятся. Но вот они, кто на складе стрельбу начал, этого и хотят, чтобы война дальше шла. И раз линейщики перебиты, вот они их бизнес под шумок себе и заберут. И на нас теперь лезут.

– Кто они? – недовольно спросил Монгол.

Даже ухом не повёл, когда я говорил про кавказцев. В курсе, значит. А сейчас явно раздумывает, прогнать нас или нет. Надо выдать ему какой-то козырь.

– Менты. Крышует чекист, у которого связи, а исполнители – менты, опера. Но кто они – я не знаю. Зато знает мой брат, они на него выходили.

– И где он? – продолжал Монгол усталым голосом.

– В СИЗО, упаковали вчера, сфабриковали дело. Потому что мой брат в курсе, и кто менты, кто там связан, но мне сказать не успел. Передал просто, чтобы к вам подошёл, что вы ему там помочь сможете. Они к нему пришли, сделали ультиматум, он отказался. Тогда они подкинули ему ствол, из которого кого-то убили, задержали. Похоже, прямо в камере и придушат теперь!

– По беспределу не тронут, – в глазах Монгола появился интерес. – Наслушаются всяких баек на воле… Там справедливости больше, чем здесь, никому и никогда без веской причины не вредят.

Рассказывай, дядя, но он и сам мог в это верить.

– Сыч, – вор повернул голову к урке помоложе, – напиши-ка прогон от меня, чтобы Коршуна там встретили, как принято. Может, ещё поговорю с ним сам. Вертухаю ещё позвони… сам знаешь кому. А потом мы с ним повидаемся, с братишкой твоим, – он хмыкнул, едва шевельнув губой.

Ага, хочет сам расспросить обо всём. Надо будет задействовать все связи, но с братом повидаться первым, рассказать, что здесь было. Он хитрить научился, подыграет. Зато один из пунктов схемы выполнен, двигаемся дальше.

– Отправлю весточку, – сказал сидящий на кухне мужик в очках. – А ты не с Александровым случаем работаешь? – он уставился на меня.

Монгол встрепенулся, хотя он наверняка и сам должен был знать, с кем я работаю. Братва наверняка обсуждала эти контракты, ведь они против Александрова периодически что-то придумывают. Но говорили не про меня, а про Коршуна, конечно.

Теперь вор захочет через меня зайти туда напрямую, потребует долю в фирме или её целиком, чтобы сразу выходить на Александрова. Откажусь – будут проблемы, а пообещаю долю – придётся Монгола устранять в ближайшие пару дней, чтобы он не устраивал проблем.

Да, тут хожу по лезвию ножа, но надо сразу понимать, что решая одну проблему, можно заработать себе проблему намного больше. Враги их ещё много подкинут, но самому себе быть врагом нельзя. Поэтому надо учитывать, что вор захочет захапать себе всё.

Надо растянуть наше знакомство с ним, отвлечь, чтобы он сам погряз с головой в этих делах, получая всё больше забот вместо прибыли. А потом избавиться, когда заподозрит неладное.

– От Александрова одни убытки, – сказал я и начал делать вид, что сомневаюсь. – Зря связались, платит мало, всё в расходы уходит на охрану. Но… вот честно скажу, мы там… ну… не из-за этого, не из-за охраны участков. Мы с братом… ну, просто решили… просто Атаман не в курсе…

– Ты говори-говори, – Монгол заулыбался. – Я человек честный, выслушаю, совет может дам…

И бизнес заберу, но это он не сказал вслух.

– …раз у тебя проблема с братом, – продолжал он, – мне же всё надо знать, чтобы её решить. Ко мне много людей приходит, чтобы я им помог, просят. Но помочь, если никто не говорит все детали, я не смогу и не возьмусь.

– У нас дело с сыном Александрова, – я притворно сглотнул, будто терялся. – Грузоперевозки продукции и сырья в Китай. Мы хотели работать с вашими, услышали через линейщиков про Гилу, но его вскоре расстреляли. А вот китайцы всё равно хотят работать с нами… напрямую, без вас. Но это всё с братом договаривались. И менты к нему приходили, новые, с наездом.

– Во как, – вор тихо отпил чай. – Ну, хорошо, что сказал. Чтобы ты понимал – с китайцами работать сложно, им слово нарушить нестыдно, наоборот, даже гордятся, что обманули варвара, а у них все варвары, кто не китаец. Лаовай – так они говорят. В лицо улыбаются, а за спиной… Хорошо что вы ко мне пришли, ребята. Если я за вашей спиной стоять буду – не обманут. Побоятся.

Ага, интересно ему стало, помощь предлагает. Думает, что мы дурачки, сами ему всё принесли, но брата теперь прикроет, у него теперь есть несколько причин так сделать, он точно захочет узнать, что выяснил Ярик, которого он считает старшим в нашей паре. Ведь Коршун был бандитом в группировке.

Так что на какое-то время брат в безопасности, пока нужен вору.

Ставки выше, ведь Монгол помогает нам не по доброте душевной, и я видел тела тех, кого вор зачистил, чтобы не мешали. Типичный бандит, он отдаёт приказы, но руки всё равно по локоть в крови. Мог приказать убить бизнесмена, который стал не нужен, вместе с семьёй. Или, как было в 1999-м, отправил своих жестоко расправиться с сотрудницей банка, которую его люди обманом вынудили поучаствовать в афёре, вполне себе реальные истории. Я сам ездил на вызовы, видел тела.

Потом его сожрёт Дядя Ваня, и мне бы надо ускорить этот процесс, а ещё устроить так, чтобы Монгол сильно ослабил своего бригадира перед этим.

Подумаю, как лучше замутить. Но Монгол клюнул на приманку, а мы с Валеркой вырвались живыми.

За окнами мелькали деревья, я объезжал лужи и ямы. Дом Монгола остался позади, а впереди уже виден город, где и пройдёт основная битва. Валера молчал, только иногда тихо ругался себе под нос. Наверное, решил, что едва оттуда сбежали, думал, видать, там нас и привалят.

– Да расслабься, Валер, – я усмехнулся. – Работаем дальше. Музончик давай послушаем.

Я впихнул кассету в магнитолу.

– Снова в ночь летят дороги, – пел Кинчев. – День в рассвет менять.

Кому чья, а мне досталась – трасса E-95!

– Он же решил, что нас сожрал почти, – проговорил Валера, глядя на меня. – И скоро решит вопрос закрыть, а перед этим будет у нас всё трясти. Всё забрать хочет.

– Да, понимаешь верно. Но для нас хороший Монгол – мёртвый Монгол. Если его снесут, когда он сделает всё, что нам нужно, будет проще. А чтобы снесли точно – поработаем с этим. Может, задействовать тех людей брательника Маги, полевого командира Джабраилова? Натравить их на него?

– Точно?

– А чего они сидят без дела, ёклмн, – я усмехнулся. – Им надо вместо разборок со своими врагами заниматься нашими. А то совсем расслабились, я смотрю.

Валера коротко хмыкнул и развалился поудобнее.

Теперь действуем дальше. Узнаем, что получилось у мужиков из команды, что это за девушка, у которой был брат, и как она была задействована в их схеме. Вполне может дать показания, а то и сама принесла оружие.

Ну и главный вопрос – кто те менты, что подбросили ствол, и кто их надоумил это сделать. Ментов похищать нельзя, но есть много поводов их разговорить.

Скорее всего, это коллеги давно закрытого в СИЗО опера Рустемова, а у того кое-что было на многих сослуживцев. Часть из этого мы использовали, как приманку для ячейки, чтобы ныне покойный Веселовский поверил, что там настоящий тайник. Но ксерокопии я снял, наверняка у Рустемова было кое-что и на этих коллег.

И мне бы хотелось ещё поговорить с теми «рыбаками», которые тогда следили за Некрасовым. У них чекистские корочки и большие полномочия, а также они могли поучаствовать в подставе.

И мы их ещё не вспугнули, ведь самого Некрасова к делу не подключали, удобно. Так что надо их выманить куда-нибудь в удобное место, чтобы допросить. Этим и надо заняться в ближайшее время, помимо всего остального.

Глава 4

Поздним вечером я общался с вором, а вот сегодня мне нужно снова стать следаком, чтобы понять, кто подставил Ярика. Правда, полномочия у меня своеобразные, на следствие нет никаких разрешений, зато могу выходить за рамки уголовно-процессуального кодекса и не только, лишь бы найти злоумышленников.

Да и следственная группа у меня со специфическим опытом. Не, есть, конечно, умелый опер Седов, да и Глеб раньше работал в УГРО, но остальные таким не занимались. Зато стрелять умеют, и опыт диверсионных работ появился. Будь у меня такая группа в первой жизни – все темнухи бы раскрыли.

Утро раннее, едва светает, погода ожидается пасмурная. Прохладно, даже пар изо рта идёт, но зато комары не мешают. Встретились мы в безлюдном месте, на пустыре, расположенном неподалёку от старой деревянной церкви, которую давным-давно построили ссыльные декабристы.

Я взял «Марка», чтобы привлекать меньше внимания. «Марковников» в городе много, а вот «крузак» – всего один, могут заметить. Но народ здесь не ходит, собак не выгуливает и пиво не пьёт – всё крапивой поросло, высота некоторых кустов уже почти в человеческий рост. Да и на машине не заедешь далеко – гвозди и стекло кругом. Ну и мы быстро всё обсудим и поедем, кто куда.

Глеб уже ушёл в госпиталь, ему пора возвращаться в койку, чтобы никто из персонала не заметил его отсутствия. Его будет не хватать, зато сегодня должен прилететь Денис Александров, который после прилёта обещал быстро раскидаться со своими делами и проблемами и прибежать к нам на помощь.

Несмотря на ранний час, где-то рядом пили и веселились, слышны крики и играющая музыка. Хотя, скорее всего, там ещё и не ложились.

– Зима, холода, – доносилась песня Губина.

Седов рассказывал о том, что у него вышло со стволом, а Глеб передал перед уходом, что подменил пулю. Алибека я отправил домой, у него сегодня смена, да и его помощь пока не требуется. Так что возможную боевую операцию придётся обсуждать с Костей и Валерой.

– И вот к нашему делу это отношения не имеет, – сказал опер, достав из кармана несколько фотографий, – фотки эти… как молодёжь говорит – стрёмные.

Фотки проявил криминалист, они чёрно-белые, но видно, что кто-то искромсал тело ножом, а Глеб видел эти останки в морге. И это сказало мне больше, чем остальным, потому что я знал, кто это оставил – тот самый маньяк с Правого берега, которого я всегда про себя звал зверюгой.

Вернулся он раньше, чем я ожидал. Видел я разных маньяков и серийных убийц с насильниками. Кто-то, как Ювелир или один из братьев Матвейчуков, в обычное время вёл жизнь законопослушного гражданина, кто-то, как банда почтальонов, была урками, а кто-то был психом, вот как зверюга. Правда, зверюга до суда не дожил, но и хитрый он был, хоть и поехавший…

Ладно, то, что он начал серию раньше, чем все думали – неудивительно. Мне ли не знать, как неохотно объединяют дела в серии, а тут попался бомж, на которого всем было плевать. В серию-то вообще объединят через несколько лет, не будут связывать между собой тела, вот как с Ювелиром было. Но упускать его нельзя в любом случае, а то во вкус войдёт.

Значит, расставляем приоритеты, чем будем заниматься в первую очередь. Ещё бы совместить кого-то с кем-то, и не забывать, ведь бед могут натворить не только китайцы и люди Джабраилова, но и борьба за власть внутри группировки на овощебазе тоже может спутать карты.

Ну и Монгол, включённый в игру, полезет напролом как танк, и он может тоже устроить всякое. Но так даже хорошо, Дядя Ваня – сторонник хитрых способов, а вот пахан начнёт ломать все многоходовочки своего слишком умного бригадира, тогда на него помимо боевиков можно и РУБОП спустить. Да и прижатый к ногтю Дядя Ваня и Монгола может сам порешить.

В общем, придерживаемся старого плана, чтобы занять их всех друг другом.

Зато у нас появились преимущества, враг хоть и нанёс удар, но мы кое-что из этого вынесли, что можно использовать против него. Например, после подмены в морге у нас на руках образовалась серьёзная улика.

Пусть из этого пистолета никого на самом деле не убивали, но пуля, выпущенная из ТТ, теперь документально прикончила коммерсанта Жеребцова, так напишет судмед в своей справке. Значит, если кого-то закрепят с этим стволом, то он автоматически сделается подозреваемым, когда баллисты отстреляют пистолет. А если на этом попадётся настоящий убийца – вот удивится, ведь он-то будет знать, что ствол подкинули другому.

Что ещё? Костя знает чеченский, можно задействовать для альтернативной связи с группой боевиков. С ними обещал помочь Иванов, но в свете последних событий полковник и сам может быть под колпаком, нужны альтернативы, поэтому продумаем и другие варианты.

И ещё одно я понимал – часть врагов надо нейтрализовать быстро, чтобы не отвлекали, не мешали, ну и не натворили дел, как те же «почтальоны». Самый жестокий из них давно покоится на дне сортира, но остальные тоже не подарки.

Новая схема нужна, чтобы задействовать всю эту мелочь и вывести их из игры побыстрее. Ведь со временем начнут появляться другие, и в какой-то момент мы сами станем как менты, заваленные работой так, что вздохнуть некогда. Так что надо их нейтрализовать в ближайшие дни, чтобы не копились.

И есть мысли на этот счёт. Если что, можно пользоваться тем стволом, который мы специально засветили. Главное – использовать его правильно.

– Значит, Филиппов и Гантимуров, – проговорил я, выслушав Седова. – Два опера и не самых приятных человека, ёклмн. Но они бы сами это не замутили, сто пудов. Мозгов бы не хватило.

– Угу, – он закивал. – Я так же подумал.

– Один чернявый, седеющий, второй… – я задумался. – Не помню его на лицо. Не подскажешь?

– Рыжий, как кукла Чаки. Малой у меня смотрел на видике, – пояснил он.

– Точно, вспомнил, – я кивнул. – Ещё и патлы свои не стрижёт.

Ну, кое-что на них у меня было. Работать с ними можно, но желательно – без посторонних глаз, чтобы они свои милицейские полномочия задействовать не смогли.

– Те ещё, – Седов покачал головой, – ганджубасы.

– Наслышан. Так, ствол, улики, два мента, – я почесал подбородок. – И девушка, которая была с Яриком. Есть с чего начать. А кто следователь, что ведёт дело?

– Дежурным следователем был Юдин, – ответил опер. – Кого назначат на постоянку – ещё не знаю, утром решат.

– К нему и надо идти… так… как заработает контора, найму Ярику адвоката, через них начнём давить, – я продолжил размышлять.

– А тут ещё слышал, – тихо добавил Валера, – что раз Мага арестован, то на овощебазу азеры приехали, что-то своё мутят. Мага их раньше не пускал туда, а тут все залегли, гости наглеют.

– Если подтвердится – полезно будет использовать, – сказал я. – Ладно, Сергеич, – я глянул на опера, – благодарю, не забуду, должок верну. Сам знаешь, слово держу. Пока работай, если что-нибудь выяснишь – подсказывай. Добросить до дома?

– Не, сам дойду, рядом, – он достал пустую пачку сигарет, посмотрел, но Валера передал ему свои. – Благодарю. Ладно, погнал я. На проводе буду.

Я выехал с пустыря и поехал дальше. Пусть Седов отправляется сегодня в своё РОВД, там у него больше возможностей что-то узнать, а если потребуется, подключит своих стукачей. Хоть у него и другой район, какие-то детали он может выяснить. Опера ноги кормят, его отсутствие никого не удивит. А если что – придёт и ещё с кем-нибудь выпьет. Но с этим главное не злоупотреблять, заподозрят что-нибудь. Или сопьётся.

Зато я могу использовать другие методы. Я же знаю всю эту кухню.

– Ну что, мужики, будем тогда расследование вести, – сказал я с усмешкой.

– А как это делать? – удивился Валера.

– Как менты ведут, так и мы будем.

Так, сначала занимаюсь братом, а заодно – убитым Жеребцовым, чтобы понять, кто его прикончил. Жеребцова в первой жизни я не знал, не слышал, надо разобраться, кто это такой и почему его убили. Тут два варианта: он кому-то мешал, его пристрелили и решили найти козла отпущения, или убили целенаправленно, чтобы подставить брата…

Время ещё рано, половина седьмого утра, рабочий день не начался, город ещё не проснулся. Дежурный следователь, то есть Юдин, должен был сразу провести допрос, ещё вчера, но Ярик был в братве, научен, что надо молчать, а на понт его взять сложно. А утром, когда назначал следователя, его уже будет ждать адвокат.

Что ещё? В СИЗО не принято увозить, пока не закончены все формальности в первые дни расследования: допрос, обыск, очные ставки, но тут могут подсуетиться, чтобы отправить туда пораньше. Завтра же суббота, и до понедельника Ярик будет торчать там.

Впрочем, несколько дней не страшно, этот вариант у нас предусмотрен, прикрытие есть. Посидит там, да и мне там будет проще с ним повидаться до того, как туда явится Монгол. У меня много связей, чтобы туда пройти.

Но адвокат нужен, к нему я и поехал. Он может не только защищать клиента, но и обеспечить ещё один канал связи, ну и до кучи передать пейджер или мобилу. В эти дни такое сделать вообще элементарно – за двадцать баксов кому надо что угодно можно передать, кроме ствола.

– Он тоже спортсмен, – сказал я, глянув на Валеру. – Бегает по утрам.

– Я сейчас не бегаю, – ответил он и нахмурился, – плечо болит. Потом снова буду.

– А надо, – добавил с заднего сиденья Костя. – А т-то обленишься, н-не захочешь больше. Мне вот т-тоже надо.

– Левитан, к тебе тоже будут задачи, – я глянул на него. – С братками он сейчас не особо пересекается, но могут быть ещё знакомые, с кем он мог выпивать. И с девушкой встретился. Вот где он её мог зацепить?

– Д-да везде, – Костя хмыкнул. – В сауне, в к-кабаке, н-на улице п-познакомиться сможет. Они к нему т-так и липли. Н-Настя его из-за этого п-по-постоянно ругала.

– Вот тебе и задача – найди, где и кто. Седов поможет днём, но мы уже до утра мы должны знать, кто это такая. Валера – помогаешь ему, а я к адвокату, он мужик вредный, надо подход найти.

– Э, ну ладно, – Валера кивнул.

– А вы думали, только стрелять придётся? – я остановил машину. – Иногда и башкой придётся поработать. В квартиру к нему не суйтесь, но вот у дома стоит походить, он мог зайти в комок ближайший вчера вечером, пивка взять, конфет для девушки, ещё много чего. В аптеку тоже загляните. Его помнить могут или в лицо знать, а если с девушкой был – подскажут. Опера там утром или днём появятся, надо опередить.

– Займёмся, – пообещал Костя.

– А ещё… – я усмехнулся, вспоминая старые времена, – у каждого подъезда бабушки сидят, с ними тоже поговорите. Скажите – из милиции, и корочки свои покажите. Но не открывайте.

Цвет ксивы частного охранника в эти дни – зелёный, но мы носили их в красных обложках, бабушки разницы не заметят. А говорить с ними надо, из них выходят прекрасные свидетели, потому что они знают всё о соседях. Я, когда работал следаком, такую возможность никогда не упускал.

– Бабушки с утра собираться будут, они рано встают, – продолжил я делиться опытом. – Кто клумбу проверяет, а кто за молоком или за свежим хлебом собрался. Они внимательные, и друг с другом всё обсуждают. Вот сразу, как увидите какую-нибудь, спросите, какие жалобы есть на Коршунова из 37-й квартиры.

– Зачем? – Валера удивился.

– Ярик с бабками никогда не здоровается, – я остановился через дорогу от дома, где жил брат. – Так что они на него всю подноготную вывалят: и что бандит, и что проституток водит, и всё на свете, на что у них фантазии хватит. Главное – слушайте, если скажут, с кем вчера был. Могут сказать, например, что с ним была какая-нибудь Машка из пятой, шалава, или ещё кто-нибудь. Всё соберут на неё, но надо запомнить важное. Бабушки такие вещи запоминают.

– Ты откуда знаешь? – спросил Валера.

– Потому что я с ними всегда здороваюсь, – отрезал я. – Всё, за дело.

Ну, своих «оперов» на дело я отправил, им справки в оперативно-поисковое дело писать не потребуется. А себе же оставил творческую работу. Приехал на стадион, но не на тот, где недавно стрелялись, а на другой, действующий, и остановил машину у киоска с пивом и сигаретами. Поставили сюда будто бы для того, чтобы спортсмены не забыли покурить и выпить после занятий физкультурой.

Фигуру в белом спортивном костюме я увидел издалека, через ограду, адвокат медленно бежал по периметру футбольного поля. Если честно, когда я работал следователем, порой мечтал пулю ему в башку пустить, настолько он меня раздражал.

Но раздражение – это не повод стрелять в людей. Зато такой вредный мужик отлично подойдёт, чтобы вмешаться в следствие и защитить Ярика, особенно когда узнает про пистолет. Он моего брата и от уголовки за ношение огнестрела может спасти, въедливый же, когда за это платят.

Так, посмотрим. Дежурным следователем был Юдин и в дежурных сутках занимался этим он, но сегодня могут выделить другого следака. Если будет Юдин, я вмешаюсь, чтобы он с адвокатом не грызлись между собой, тут надо обернуть ситуацию так, чтобы Юдин не доказывал вину Ярика, а искал настоящего убийцу. А если следователем будет Выхухоль… ну, то есть Аркаха Выхин, пусть адвокат ему всю кровь выпьет, этот бронелобый, он до конца одной версии будет придерживаться. Надо его по максимуму отвлекать.

Адвокат приближался, его топот звучал эхом на пустом поле. Зовут его Шелестов Дмитрий Аркадьевич, и это один из самых дорогих адвокатов города, кто работает с братвой.

Он занят серьёзными делами своих клиентов, поэтому новые дела берёт редко, особенно у мелких бандитов. Просто понимает, что пока занимается шестёрками, не сможет в полную силу работать с паханами и бригадирами. Он даже как-то умудрялся избегать назначений обязательной работы быть государственным адвокатом у тех, кто частного адвоката себе позволить не мог.

Так что он откажется, тут надо или предлагать много денег, или поймать на крючок более хитрым способом.

Несмотря на то что Шелестов бегает каждое утро, он всё равно был пухлым, то ли какой-то сбой в организме, то ли пивка любил попить и сладкое перед сном пожевать. Вот и пробежав пару кругов, он перепотел и устало двинулся на выход.

Я перегородил ему путь.

– Дмитрий Аркадьич. На минутку.

– Я не на работе, – адвокат недовольно посмотрел на меня и захотел было обойти. – Я человек занятой, запишитесь на приём через мою секретаршу.

– Дело важное, – я всё равно не давал ему пройти.

– Молодой человек, – он остановился. – Я не любитель такого рода угроз, но среди моих клиентов есть господин Ульянов, господин Терещенко и господин Ильясов, и они очень заинтересованы, чтобы я помогал им дальше. Поэтому просили, чтобы я их называл, если кто-то решит меня доставать. Вы должны их знать.

– Боксёр, Граф и Борман, – я кивнул. – Серьёзные люди.

– Вы понимаете, – адвокат вытер потное лицо рукавом. – Некогда мне заниматься такими вещами, у меня слишком много дел в ведении. Так что угрозы не подействуют.

– Какие угрозы, Дмитрий Аркадьич? – я развёл руками. – Мы работаем иначе. Давайте сразу к сути – вчера опера подкинули ствол человеку.

– Я слишком занят для такого, – он отмахнулся.

– Но этот человек – деловой компаньон Александрова, – нашёлся я. – Того самого Александрова.

Адвокат остановился на месте как вкопанный. Ага, вот и оно. Клюнул. Одно дело – рядовой браток Коршун, а другое – партнёр Александрова.

– Человек обеспечивает охрану бизнеса Александрова в области, – продолжил я. – Но пока Александров в Москве, местные дельцы, оборотни в погонах, решили подмять бизнес его партнёра под себя, чтобы потом залезть к Александрову в карман через отбитую фирму.

– Какой ствол? – спросил адвокат.

– Якобы тот, из которого вчера убили коммерсанта, но на деле он даже не может стрелять, криминалист проверил. Но сами понимаете, даже с таким стволом на подозреваемого повесят серьёзную статью. Даже если не выйдет доказать 105-ую, убийство, то 222-ую, ношение оружия, точно оформят.

– Не оформят, – он махнул пухлой рукой. – У одного из моих клиентов как-то нашли автомат в машине… подкинутый, само собой, – торопливо добавил адвокат, – и ничего, отмазали. Слушайте, ну раз такая ситуация, конечно, я возьмусь.

– Замечательно, Дмитрий Аркадьич, – я достал несколько купюр вечнозелёных американских рублей и сунул ему в карман куртки, пока он пучил глаза. – Не забудем. Дежурный следователь – Юдин, но сегодня утром могут поставить другого.

Я объяснил ему обстоятельства, при этом напирал на экспертизы: что пистолет не стреляет, и что пуля, найденная в теле, выпущена из другого оружия. Это даже сам следак, скорее всего, ещё не знал, но пусть адвокат заранее думает, что с этим делать…

Когда заканчивал, на пейджер пришло сообщение от Валеры с просьбой позвонить с таксофона. Этим я и занялся, хотя пришлось поколесить, поискать рабочий телефон. А то у одного была оторвана трубка, а другой вообще молчал, не реагируя ни на что.

Третий таксофон, через пару кварталов, хотя и выглядел, как после пожара, работал отлично.

– Ну и что там? – спросил я, когда Валера ответил.

– Как ты и говорил, сразу девушку вычислили, в соседнем доме жила, – он шумно выдохнул. – Съездили туда, а там смотрим, тачка приехала, и в ней два мента. Как и говорили: седой и рыжий, как кукла Чаки. К ней в подъезд они и поднялись. Без тебя решили ничего не предпринимать. Вот такие вот пироги с котятами, Лёха.

– Они ещё там?

– Да. Но долго сидят, скоро, наверное, выйдут…

Голова начала быстро соображать. Так, продажные опера, есть кое-что на них от их коллеги, да и у меня самого тоже найдётся что вспомнить.

Ладно, импровизируем. Мы же не просто вытаскиваем брата. Мы смотрим, кто наши враги, и как их можно использовать друг против друга. И как раз может быть удачный момент застать их врасплох.

Придётся рискнуть.

– А тачка у них с водителем? – спросил я.

– Не, сами приехали, на девятке. Во дворе её бросили.

– У Кости ножик есть, – вспомнил я. – Пусть он тихонько шины им пропорет. А я подъеду… и с ними поговорю.

– Ладно, – Валера удивился, но не перепугался. – Сделаем.

Глава 5

Так, ОСБ или ФСБ? Над этим вопросом я размышлял, пока ехал по названному Валерой адресу. ФСБ влиятельнее и сильнее, и мало кто в милиции знает всех оперативников местного управления, но продажные менты больше боятся Отдела собственной безопасности из главка, чем чекистов. Так что пусть будет ОСБ.

У меня есть ещё минут двадцать-тридцать, не больше, и я решил сделать небольшой крюк, чтобы заехать на Старый рынок. Опера, которые подкинули ствол Ярику – Филиппов и Гантимуров, хотя коллеги называли их без особой любви и уважения – Филипёнок и Гантимур.

Это не особо чистые на руку товарищи. Кое-что я о них знал, небольшой компромат на них был у давным-давно арестованного опера Рустемова, а что-то на них мне подсказал Седов, ещё когда давал расклад ранним утром. Ну и что-то я помнил о них сам, ещё по первой жизни.

Если подытожить всё это, то выводы неутешительные: Филиппов тупой, но наглый, а Гантимуров – наглый, но тупой. Короче, наглость для них – второе счастье, ей они пользуются по полной. Но были бы умнее – добились бы большего.

Серьёзных достижений на службе у них нет, зато оба постоянно вмешивались во всякие неприятные истории и имели большое количество проблем с законом. На них вечно сыпались жалобы, то один, то другой попадал под следствие за многочисленные нарушения, да и про взятки были разговоры.

Но несмотря на всё это, оба в той моей первой жизни умудрились дожить до пенсии и устроиться кто в ЧОП, кто в службу безопасности банка. Впрочем, их застрелили, одного в 2005-м, другого в 2006-м. Связались с кем не надо и захотели кинуть моего старого знакомого, ныне покойного – Басмачом. Тот к тому времени уже был не мелким Басёнком, а серьёзным городским авторитетом. Вот и хана этим двоим пришла, сначала одному, а потом и второму.

Правда, сейчас-то они живы-здоровы, и ждать столько лет я не могу. Да и Басёнка уже нет в живых.

Это не такие умелые спецы, как Седов, и не такие самоотверженные до крайности, как наш Сибиряк. Это наглые долбоящеры, у которых одна цель – заработать побольше. В сериалах про тяготы милицейской службы таких оперов обычно не показывают, зато во всякой чернухе только такие и мелькают, будто других ментов не существует вообще.

Договариваться с этими двумя бесполезно – кинут, а потом арестуют, подбросят ствол, порошок или сушёную травку, и уже к вечеру я буду сидеть рядом с братом. Вот Монгол-то повеселится. Нет, не вариант, а с братом мне ещё нужно увидеться сегодня, пока схема не раскрутилась на всю катушку.

Запугивать бесполезно, они поддадутся, те ещё трусы, но всё равно найдут способ подгадить потом. А использовать их для разных схем сложно – туповатые, всё сделают неправильно. Значит, надо подключить их к делу, где они гарантированно накосячат.

А подкупать… нет, деньги возьмут, но сразу сядут на шею. Ну и нельзя забывать, что это опера с широкими полномочиями и оружием, они могут сделать всё, чтобы испортить жизнь. С ментами вообще ссориться опасно, а с такими, как эта парочка – тем более.

Остаётся только два способа. Похищать и стрелять в них – можно крепко влететь, без подготовки по крайней мере точно, пока отложим. Поэтому буду пользоваться вторым вариантом. Если выставить так, чтобы они работали друг против друга… может получиться эффективно. Хм…

На рынке уже суета, продавцы вовсю готовились к началу нового дня. На территорию заезжали грузовики, народ ходил туда-сюда, но самих покупателей ещё мало. Открывали помещения, раскладывали товар на лавках, в шашлычной готовили мангал, мясники рубили туши.

Встречалось много молодых парней, кто подрабатывал грузчиком. Массового приезда мигрантов из Средней Азии пока нет, китайцев не так много, чтобы работать повсюду, а деньги молодёжи нужны. Я и сам так порой с Димкой крутился здесь раньше, причём часто. Как увидел пару взмыленных пацанов в шортах, которые тащили сразу по два мешка цемента, так спина заныла от таких воспоминаний…

Я после бессонной ночи не отошёл, выпил бы кофейку, но тратить здесь много времени нельзя, оно ограничено, менты могут свалить, ищи их потом по всему городу. Да и если в начале рабочего дня узнают, что криминалист забраковал ствол, могут вмешаться, ещё что-нибудь учудить.

Но всё нужно подготовить, обезопаситься, сбить их с толку. Нападёшь без подготовки – схема рассыпется, а нам много кого нужно задействовать, от мелких банд до крупных, от урок до одного маньяка…

Я обратил внимание, как на рынке поменялся расклад. Среди китайского «сектора», ну, то есть там, где торговали только китайцы, крутились крепкие мужики в костюмчиках, молодые и наглые, похожие на бандитов. Усиленная охрана, видать, боятся провокации.

А там, где обычно продавали овощи и фрукты, вообще сменились торговцы. Фрукты и овощи на месте, но сами кавказцы другие, хотя для простого обывателя разницы нет. Это была территория Маги, но всё это захапали себе конкуренты-азербайджанцы, которые ещё месяц назад в город даже не лезли. Банда Маги теряет позиции, и, возможно, направленные сюда люди брата Джабраилова могут устроить что-то нехорошее прямо здесь.

Вполне могут… ещё и зацепят кого, им-то что, боевики. Да и Будёновск не так давно случился. И кто-то из них мог там находиться в то время.

Но я про эту группу не забыл, схема понемногу идёт, от малого к большому. Ну и рынок будет задействован, на этом рынке чего только не купишь, и пушки есть, и всякие услуги. Мне ли, как бывшему следаку, не знать? Часто ходил здесь ножками, много чего повидал, самое время воспользоваться этими знаниями.

Вот к одному такому товарищу я и пошёл. Он хитрый, но поможет лучше всех. И главное – сделает всё быстро.

Я дошёл до магазинчика, где продавались книжки, вытащил кошелёк, достал оттуда картонный прямоугольник. Это мои фотки три на четыре, одна вырезана на удостоверение частного охранника, ещё одна ушла в разрешительную систему, ещё две осталось. Я на них в пиджаке, вид серьёзный.

Постучал в окно. Седой дедушка с большим носом, пивший чай за прилавком, показал на часы, мол, ещё не работаю. Я постучал ещё раз, настойчивее, махнул фотками через окно и показал купюру. Он бодренько пошёл открывать. Не потому, что деньги увидал, а потому что понял, что я за клиент.

– Чего-то спозаранку-то? – спросил дед, открывая дверь. Он немного картавил. – Я только с девяти утра работаю.

– У тебя десять минут, Лев Абрамыч, – настойчиво сказал я. – Делаешь мне одну корочку, и я даю тебе сто баксов… или я ухожу и прихожу сюда со своим знакомым в погонах, и он захочет проверить, что ты там устроил в подсобке. Ты же там опять яйца варишь? И не просто так, да?

– Да что же вы так сразу с ультиматума-то, молодой человек? – посетовал он. – Работа это кропотливая, мне и отдыхать надо.

– Время, Абрамыч, – я показал купюру. – Сделай как умеешь, и будем хорошими знакомыми, не будем ссориться.

Без рекомендации он обычно ничего не делает, но тут решил не спорить, впустил меня в магазинчик. Он мужик не глупый, сразу понял, что раз я откуда-то про него знаю, значит, кто-то навёл.

Ну и сто баксов – сто баксов, деньги из воздуха не берутся. Хотя старый Лев Абрамыч в советское время сидел как раз потому, что хорошо рисовал разные купюры, даже хрен отличишь от настоящих. Сейчас же решил переквалифицироваться.

В магазинчике у него много старых книг, есть даже дореволюционные. Кроме этого, он продавал всякую канцелярию, что давало какой-то доход, особенно в конце лета, когда родители готовили детей к школе и закупали всё нужное.

Но в основе его бизнеса была совсем другая деятельность – он первоклассно подделывал любые подписи, документы и удостоверения. Водительские права или паспорт старого образца – раз плюнуть. Ну и серьёзное мог что-то сделать.

Ну и он действительно варил яйца, я сразу почувствовал запах, едва вошёл. Варил не потому, что их любил, а потому что с их помощью можно было делать оттиск печати с бумаги.

Старая схема. Абрамыч прижимал только что сваренное вкрутую яичко к бумаге, получал след, и тут же ставил его на другую. И причём хорошо у него выходило, даже не было характерного овального следа, научился.

Коллеги рассказывали ещё в той жизни, что как-то раз нагрянули к нему внезапно, и Лев Абрамыч начал торопливо поедать яйца с оттисками, чтобы не оставить улик. Съел всё быстро, но после этого у него заболела поджелудочная, и он попал в больничку. Но от второго срока это его не спасло.

Из тесного торгового помещения мы попали в ещё более тесную подсобку. Там почти нет свободного места, всё завалено стопками книг, а большую часть помещения занимал стол с большой лампой и набором увеличительных стёкол. И прямо здесь же находилась маленькая походная керосиновая плитка, на которой стояла кастрюлька с варёными яйцами. Уже готовится к рабочему дню.

– И что требуется? – спросил старик, щуря на меня глаза.

– По высшему разряду сделай. Корочка бекетовского управления внутренних дел, отдел собственной безопасности, – я сел на венский стул со сломанной спинкой, и взял лежащую книгу с ближайшей стопки.

Это оказался «Капитал», с оттиском профиля Карла Маркса на обложке.

– Э-э-э, – Абрамыч выпучил глаза. – Но там…

– Просто возьми корочку с оттиском нашего ГУВД, фотку, печать и надпись. Грубо, но быстро. Детали не надо, сверять не будут. Время идёт, – я показал часы,– засёк.

Швейцарские котлы шли точно, не надо было подводить каждый день, главное – не забывать их заводить вечерами.

– Но это же… – продолжал возмущаться делец.

– Двести долларов, – спокойно сказал я.

– Да не в деньгах дело, это…

– Не для мокрух, – успокоил его я. – Просто припугнуть охреневшего милиционера. А уж на тебя никто не выйдет. Делай. Я же знаю, что ты даже корочку чекиста раз делал. Я много чего знаю, но без причины вредить не хочу. Мы же поняли друг друга?

Он шумно выдохнул, выпучил глаза, но всё же взялся. У него рискованный бизнес в любом случае, тем более отказываться уже поздно. Абрамыч открыл нижний ящик стола, выбрал подходящую корочку, и ещё раз посмотрел на меня.

– Да не попадусь, – сказал я. – Ты делай-делай. Часики тикают. Или я к Арсену пойду, – я назвал ещё одного дельца.

– И будет у тебя «капетан мелиции», – Абрамыч поморщился. – Арсен – художник от бога, но русского не знает совсем. Сделаю. Ох, торопиться нынче молодёжь.

Много времени не ушло, дело отработанное, ксивы заказывали разные, для всяких схем. Ныне покойные Лесник и Костик были здесь постоянными клиентами.

Абрамыч взял два отпечатанных бланка, осмотрел корочку с выдавленным «ГУВД Бекетовской области», приклеил к ней бумажки, быстро внёс записи, уверенно вклеил мою фотку, попав в нужное место с первого раза, а сверху прижал яйцом, которым уже снял оттиск с образца. Защитные плёнки уже появились, но ими пока пользовались не везде. Поэтому подделывали всё это легко.

Вообще, корочка такая – очень опасная для меня, поэтому придётся её сжечь, когда закончу. Попадёшься с ней – проблем будет выше крыши. Но сегодня нужна, покажу кому надо.

Справился за восемь минут. Я проверил всё. Если вглядываться, то сразу поймут, что никакой я не капитан милиции Верещагин, заместитель начальника отдела собственной безопасности, как гласила корочка, и что сам документ – подделка. На фотке я не в форме, что нарушение, подпись начальника ГУВД хоть и верная, но сейчас уже давно другой начальник.

Но это надо вглядываться, а если наехать серьёзно – понять подвох не успеют. А если буду говорить, как мент – поверят. А я так говорить умею.

– По высшему разряду, – сказал я, захлопнув корочку. – Всё, бегу.

Я не удержался, взял со стопки «Капитал» Карла Маркса, вложил туда купюры и протянул дельцу.

– О, «Капитал» наконец-то принёс дивиденды, – Абрамыч бережно взял книгу. – Хоть кто-то правильно понял термин «прибавочная стоимость».

– Маркс молчит, – заметил я с намёком, – ну и ты помалкивай. Деньги любят тишину.

– Само собой, рот на замке.

Продолжаем план. Я вернулся в машину и через пять минут уже был на точке. Костя и Валера ждали через дорогу, сидели на скамейке и нервно курили, наблюдая за нашими целями.

А на той стороне дороги ругались друг с другом два мента. Один толстый и рыжий, в полосатом свитере, второй – уже седой, хотя не старый, в джинсовой безрукавке, под которой видно кобуру.

Багажник девятки открыт, запаску выкатили и пытались его подкачать, но что-то не выходило. Да и пропоротая шина ещё на месте, не сняли. Домкрата нет? Стоят ещё неудачно, прямо на клумбе, сломали куст с цветами. Вот никто и не торопится им помогать из жителей дома.

Но там я стоять не буду, а то менты заставят помогать, а у меня свои планы на это дело. Так что остановился через дорогу, бибикнул, Костя и Валера сели ко мне в тачку, я сразу поехал дальше, чтобы долго не отсвечивать.

– Проколол им шину? – спросил я.

– Всего одну, – ответил Костя с хитрой ухмылочкой. – Чтобы решили п-п-поменять сами, а не звать к-кого-то или увозить т-тачку. Вот и м-меняют. Да т-только не выходит.

Да, он понял задачу отлично. Одно колесо поменять проще, чем четыре, да и запаска всего одна, вот опера и занимаются этим, никуда не уходят, никого не зовут. И чем дольше они там возятся, тем больше у меня времени подготовиться и заманить их в ловушку. Но лучше бы они разделились, тогда схема сработает.

– Соображаешь, братка, – сказал я, продолжая думать над всем этим. – А в какой квартире та знакомая Ярика?

– Второй подъезд, тридцать седьмая, – сказал Валера. – Милиционеры злые, – он показал в сторону двора, – у них и насос хреновый, и домкрат. Ругаются матом, и друг на друга, и на прохожих.

– А мы будем действовать хитро. Но быстро, чтобы ничего не поняли.

Я объехал вокруг двора. Увидел, что седой махнул рукой и пошёл пешком в сторону остановки троллейбуса. Не захотел помогать, психанул. Так себе из них друзья, но мы можем сделать их врагами, будут стучать друг на друга.

Но решить всё нужно быстро, до начала рабочего дня.

– Сделаем так, – быстро сказал я. – Валера, следишь за седым, это Гантимуров. Смотришь, куда он пойдёт, иди за ним. Если увидишь, что он идёт на работу в РОВД – догони, скажи, что есть информация… – я ненадолго задумался. – Информация… что коллеги из Центрального РОВД собираются брать на их земле точку с дурью, чтобы палки себе срубить. Дело верное, сегодня накроют, тайник спрятан в надёжном месте, но его вычислили.

– А откуда эта информация взялась? – спросил Валера, почесав голову. – Он на слово мне не поверит.

– Скажи – от рыжего, – я показал на опера, который продолжал возиться с запаской. – Сделай вид, что он тебя силком к Гантимуру направил, как только узнал. У них мобилы есть, но ты заговори его, чтобы он не перезвонил. Намекни ещё, что ты информатор его. Ещё сделай вид, что не хочешь по поручениям бегать, но деваться некуда. Типа, очень срочно. И скажи, что место это…

Я открыл бардачок, достал карту города. Нашёл нужное место сразу.

– Вот здесь! – показал пальцем.

– Кочегарка? – удивился Валера.

– Угу. Пусть там покурит, предупреди, чтобы Филиппова ждал, а мы к тому времени приедем, разберёмся. Он-то захочет и палку срубить, и дурь себе прибрать. Водится за ним такое, может по примеру Зиновьева приторговывать.

– Вот гад.

– Не то слово.

– Ну… – Валера выглядел неуверенно.

– Он наглый, – напутствовал я, – будет давить. А ты делай вид, что побаиваешься его, но стой твёрдо. Потом он тебя бояться будет. Надо, Валера, не только стрелять, но и хитрить, путать врагов. А они с Ярика только начали, за других потом возьмутся.

– Да понял-понял, – торопливо сказал он. – Раз надо, то сделаю.

– Вот и отлично.

– А если он придёт на точку, – Валера задумался, – и позвонит второму?

– А мы второго к тому времени запугаем и запутаем. Начинаем. Ты, Костя подъедешь на моём «марке» к нему поближе, – я показал на девятку, – предложи помощь. Он обнаглеет, сразу тебя запряжёт работать, сам будет стоять и командовать. Поверь мне на слово, такие только так и умеют работать. А ты поддайся, сделай вид, что робеешь, боишься его, помогай. Домкрат у меня есть, если что.

– П-п-по башке бы ему, этим д-домкратом, – отозвался Левитан.

– Успеешь. Тоже потерпи, у тебя будет возможность ему в ответ навалять, он от тебя шарахаться будет. А я в квартиру к той девушке, детали узнаю, чтобы было, что им предъявлять.

– Б-буду ждать.

– Потом вернусь, наедем на него, руки заломаем, типа арест, покажу ему это, – я махнул корочкой. – Запугаем, а потом скажем, – я оглядел парней, – что его товарищ уже сдал его с потрохами.

– А как? – спросил Валера.

– Так как. И что ствол подбросили, и всё остальное, у меня там есть, что ему припомнить. Как палки рубили на приезжих – он сразу поймёт, о чём речь. Но предложим посотрудничать, – добавил я и усмехнулся. – И увидите – он всё расскажет. Всё выложит.

– А п-потом к тому, – Костя показал в направлении ушедшего Гантимурова, – и сказать, что его тоже сдали? Что тот рыжий всё п-про него рассказал?

– Именно. Соображаешь. Предложим сотрудничать каждому по отдельности, они всё расскажут, ну и ещё перестанут друг другу верить. И сообща работать уже не смогут. А мы послушаем, что они оба скажут насчёт того типа, кто Ярика приказал подставить. И решим, что делать дальше.

Оба переглянулись, но мой замысел поняли. Основную часть придётся делать мне, но команда всё равно должна выполнить свою часть работы, чтобы всё выглядело естественно, хотя и придётся импровизировать. Но не зря я их брал для таких дел.

– А ещё, – я глянул на Валеру, – звякни Хирургу, пусть вечером готовится к выходу. И инструмент пусть свой захватит, он сам его хранит.

– Ого, – он удивился. – Есть цели?

– Есть одна, в самый раз по нему, надо будет работать. Сначала работаем с этими, а потом с теми, кто у нас на очереди.

Глава 6

Я поздоровался с бабушками у входа во второй подъезд и пошёл наверх. Отсутствие замка на входе сразу сделало это место излюбленным для всей окрестной молодёжи. Это видно по многочисленным рисункам на грязных стенах, надписям и следам от горевших спичек.

Хотя кто-то из здешних «художников» рисовал неплохо, у остальных рисунки больше напоминали наскальную живопись первобытных людей. Ну и помимо знаменитого слова из трёх букв были и стандартные обвинения, что «Юра – лох» и что Катька – девушка с пониженной социальной ответственностью, только одним грубым словом, нецензурным. Ну и названия модных музыкальных групп повсюду, от Металлики и Продиджи до каких-то коллективов, которые через двадцать лет никто и не вспомнит.

Сильно накурено. Тощий парень в майке с тюремными наколками на плечах смолил «приму» на третьем этаже, а на четвёртом чумазые пацаны пыхали «кэмэлом» и громко при этом кашляли, но всё равно понтовались. Стащили где-то пачку. Короче, жизнь в подъезде кипела.

Я поднялся на пятый этаж, сразу постучал в дверь и нажал на звонок. Он отозвался противной трелью. Стучал я долго и настойчиво, не отпуская кнопку звонка. Так обычно только менты и бандиты делают, ну а я под них маскируюсь.

– Иду! – раздался недовольный женский голос. – Иду же! Господи, да хватит уже! Голова болит.

Вскоре дверь была открыта. На меня смотрела уставшая женщина лет тридцати, недавно из душа, судя по мокрым волосам, завёрнутым в полотенце. Значит, пошла в душ сразу после визита ментов. На ней серая вытянутая футболка, под которой нет лифчика, что сразу заметно по формам, и короткие шорты. В целом, симпатичная, но слишком уж потасканная жизнью и усталая.

– На дому больше не работаю, – отрезала она прокуренным голосом.

– А тех двух принимала. Пошли поговорим, – я показал сделанную сегодня корочку. – Подставят они тебя, девочка, эти два кадра.

– А то я не знаю, – произнесла проститутка (а кто это ещё), и шагнула назад, пропуская меня.

Квартира у неё однокомнатная, бедно обставленная, никаких украшений на стене, вся утварь – дешёвая и пыльная. В комнате только советский продавленный диван и вечная югославская стенка, в которой ничего не было, кроме пыльных фужеров. Один ковёр висел на стене над диваном, ещё один лежал на полу, наверняка скрывая дыры в протёртом линолеуме.

Но мы прошли на кухню. Здесь обстановка тоже не ахти. На столе стояла полная тарелка окурков, играющая роль пепельницы, сильно воняло куревом. Живущая здесь гражданка курила тонкие сигареты, но в пепельнице также были окурки от «Мальборо». Парочку я свистнул на всякий случай и сел на дрогнувшую табуретку.

Под ногами – лопнувший лист линолеума, который ещё и по краям у стены начал заворачиваться. На стене – проводное радио из когда-то белой, а ныне жёлтой пластмассы. Сейчас оно молчало. Плитка – чистая, но решётки покрыты копотью. Видно, что внутри духовки – старые сковородки. Сверху – синий чайник с облупившейся эмалью и чёрным дном.

На столе лежали карты. Кажется, я прервал её, когда она их раскладывала.

– Казённый дом наворожила? – я усмехнулся. – Или дальнюю дорогу?

– Суженого, – с едкой усмешкой отозвалась проститутка.

Точно съёмная квартира, и обстановка достаточно студенческая, сам в такой жил одно время. Женщина встала у окна и закурила, глядя на меня.

– Ну и что нужно, начальник? – спросила она, своим чутьём и интуицией безошибочно угадывая, кто я такой. Вернее, кем я когда-то был. – Ты следователь?

– Не совсем, – начал я. – Короче, оба этих товарища – у нас под колпаком. И то, что они человека подставить пытались, который с тобой был – так это им самим боком выходит. Но вот ты оказалась замешана. Зачем они приходили? Чтобы ты показания дала? И ствол кто подбросил? Ты или они?

Тут говорил наудачу, но думал, что именно так всё и было. Иначе зачем женщина в этой схеме? Они же могли просто тормознуть Ярика где угодно, подкинуть ствол или наркоту – схема-то отработанная, её ещё Жеглов показывал в старом фильме, только там кошелёк был. Правда, у Жеглова были свои цели, а у этих – совсем другие.

Но ментам было мало изъятого ствола, им нужны и показания свидетеля, чтобы уж наверняка продержать его в СИЗО.

– Да не знаю я ничего, – отмахнулась она и уселась на табуретку напротив меня, скрестив ножки. – Не моё это дело.

– Ты их не бойся, – я наклонился к ней. – Рыжего прямо сейчас будем брать, можешь даже в окошко посмотреть, как это будет. Но обстоятельства мне знать нужно полностью. Я в курсе и про ствол, и про остальное. Расскажешь – в этом деле фигурировать не будешь вообще. И они тебя навредить не успеют. Не до тебя им станет, они будут думать, как себя спасти.

– Ага, знаю я, как это бывает, – она поморщилась. – Какое всем до меня дело? Вы забудете, они нет. В первый раз, что ли?

– Не забуду. А этих можем прижать. Говори, не под протокол.

Разговорил. Звали её Катька, она из области, но не из деревни, а из небольшого городка на юге. Приехала в Бекетовск, работала в одной фирме, но фирма закрылась. Другой работы нет, вот Катька и пошла на панель. Обычная история, таких в это время я слышал десятки, если не сотни.

Одним вечером она нарвалась на экипаж ППС, те её задержали, и вдруг, откуда не возьмись, в сумке у неё появился косяк с травкой. И тут же припёрся рыжий опер, который стал ей угрожать большими сроками, но предложил сделку.

Чтобы не сесть, Катька согласилась сотрудничать, и её подложили под какого-то коммерсанта, который отказывался сотрудничать с рыжим опером. После этого от Катьки потребовали написать заявление, что коммерс её якобы изнасиловал. Но ход делу не дали, а заяву даже не донесли до милиции, коммерс согласился заплатить сразу, как понял, к чему всё идёт.

После этого от Катьки отстали, но недавно снова потребовали, чтобы она подставила молодого клиента.

– И где познакомились? – спросил я.

– В кабаке, недалеко отсюда. Он ко мне сам подошёл, позвал, вот и…

– Привираешь, – я посмотрел на неё. – Ему двадцать один, всегда проводит время только с молодыми, а ты его старше лет на десять. Он бы на тебя не клюнул, разве что сильно пьяный был.

– Мне двадцать три, вообще-то! – снова сорвала она, покраснев от злости. – И он… ладно. Он к Ленке начал было лезть, щупал её. А Ленке чё – довольная сидит. Ну я ей говорю – уступи клиента, а она ему таблеточку одну в водку закинула, он и окосел.

– Что дальше? – спросил я.

– Ушли к нему, и там я…

– Да говори уже, – поторопил её.

– Положила свёрток один, который рыжий дал, в барсетку ему. Утром он проснулся, удивился, что я там рядом лежала. Пошёл за сигаретами, и меня проводить заодно на автобус, вот и… – Катька помахала рукой, будто это помогало ей говорить, но не закончила.

– Там его взяли? – уточнил я.

– Нет, – она помотала головой. – Менты проспали, потом меня спрашивали, куда он делся. А он на работу поехал, вот где-то по дороге и взяли.

– Понятно. А сейчас чего они припёрлись?

– Ну, – Катька поправила полотенце, – чтобы сказала, что он пистолет при мне доставал. Может, что мне угрожал, может, ещё кого-то убить обещал. Короче, сказали, чтобы я про пистолет не забыла, когда следователь придёт или к себе вызовет.

– А теперь слушай сюда, – чётко сказал я, взял карты со стола и перетасовал. – Этим двоим сейчас не до тебя будет. Но ты, если не хочешь, чтобы тебя саму казённый дом ждал, – я положил колоду на стол, – говоришь следаку всё, как мне… но про ствол ни слова. Ну и про таблетку помалкивай. Вечером встретились, утром ушла – и всё. Сделаешь так – про пистолет никто не вспомнит. Его не было. И мы забудем, что ты к этому причастна. Так тебе спокойнее будет, поверь, девочка.

– Но эти двое…

– Я же тебе сказал – больше не побеспокоят. Я тоже ворожить умею, – я достал купюру в сотню, сверху прижал картами. – Деньги тебя ждут. Вот и выбирай – казённый дом или бабло, девочка.

Что она выбрала – ответ понятен, денежка тут же перекочевала в её руки.

А я спокойно ушёл. Дальше нас с Костей ждало веселье.

– Атас! Эй, веселей рабочий класс! – орала магнитола из девятки. – Танцуйте, мальчики, любите девочек! Атас!

Костя Левитан возился с гаечным ключом, сидя на корточках у колеса девятки, а Филиппов – рыжий опер, любитель группы «Любэ», сидел на капоте моего «марка» – вот же гад – и раздавал команды. Волосы у него рыжие, давно не стрижены. И правда – кукла Чаки, если бы она была в человеческий рост, материлась и пила столько пива.

– Да кто так крутит, мляха-муха? – возмущался он. – Ты возьми ладом ключ и крути! Учить всему надо?

– Д-да нормально у меня…

– Дэ-дэ-дэ, – передразнил его Филиппов. – Только и умеешь – пэ-пэ-пэ да дэ-дэ-дэ…

Ну и гадина же. Человек ему помощь предложил, а этот тип, охреневший от собственной безнаказанности, его самого заставил всё делать, ещё и издевается над заиканием.

Костя – парень крутой, да и если в конторе кто-то решит посмеяться над ним за его спиной, за него любой из наших этому шутнику пасть порвёт. Но мент издевался, не чувствовал опасности. Глядя на его наглую рожу, вдруг захотелось утопить его вместе с Раскольниковым в том самом туалете.

Но его ждёт другая судьба, а пока пришла пора немного проучить его.

Костя, заметив меня, поднялся, вытер лоб. Руки в масле и грязи.

– Ну и чё ты встал? – возмутился Филиппов, ещё не заметив меня.

– В машину его! – распорядился я.

Левитан хмыкнул, взял опера за полосатый свитер, оставив на нём следы масла, и уверенно взял в удушающий. Филиппов захрипел, а я тут же забрал пистолет из его кобуры и ксиву. Этой же ксивой махнул в сторону прохожего.

– Милиция! – рявкнул я, чтобы он прошёл мимо.

Впрочем, народ наученный, что лезть не надо, и парнишка торопливо отправился по своим делам. А Филиппову я рявкнул прямо в ухо:

– ОСБ!

Он обмяк так, будто душа покинула тело, едва услышав те самые три буквы, которые нечистые на руку сотрудники милиции боятся услышать больше всего на свете. Сразу и про свой ствол забыл, и про корочку. Всё равно против ОСБ не поможет. Ведь именно этот отдел занимается такими ментами, как Филиппов.

Костя усадил его в девятку, причём так, что тот при посадке шмякнулся своей башкой пару раз. Он посадил опера впереди, отвернул зеркало, а я сел сзади и махнул фальшивой ксивой у его глаз. Достаточно долго, чтобы он заметил страшные слова «отдел собственной безопасности», но не успел приглядеться к фотке и всему остальному внимательно.

– Ну что, товарищ старший лейтенант, – произнёс я едкой интонацией осбшника. – Вот ты и попался.

– Да чё я сделал-то? – прогундосил он жалобным голосом.

Филиппов попытался развернуться или глянуть в зеркало, но Левитан, скорчив зверскую рожу, мешал ему. Вряд ли опер знает меня в лицо, но лучше не мелькать, да и ему так страшнее будет.

– Как что? – я притворно удивился. – Да у нас на тебя целое дело заведено, уже несколько томов накопилось. У тебя, друг мой, столько всего, что в Нижнем Тагиле, на красной зоне, тебя уже заждались. На десяточку накопилось? – я глянул на Левитана.

Тот закивал и наклонился ближе к цели, буравя её своим единственным глазом. А Филиппов оказался не особо храбрым, сразу затрясся. Я покрутил в руках его ПМ. Забрать бы сейчас, да вот схема за один день не утрясётся, а подмену будет видно уже вечером, когда он принесёт сдавать ствол в оружейку. Ладно, это потом.

– А ещё издевался над нашим сотрудником, – добавил я. – Это хуже всего.

– Да я шутил… эй!

Левитан ткнул его в плечо пальцем. Правда, всё равно вышло больно, пальцы у Кости как железные. А я наклонился к уху продажного опера:

– У нас на тебя много чего есть, – я начал перечислять из того, что говорил Седов, что было в бумагах Рустемова, и что знал сам: – ходил такой добрый по городу, предлагал бомжам пакет с продуктами. А на дне там – ствол или наркота. Они брали, а ты их сразу крепил.

– А чё такого? – он всё пытался обернуться, потому что чувствовал себя уязвимым, когда я говорил со спины. – Всё равно на улице побирались, а на зоне их хоть кормили и поили. И в тепле… ай!

Костя опять его ткнул.

– Будто ты о них думал, – перебил я. – Дальше. Ловили приезжих на вокзале, командировочных, в основном, подкидывали им дурь, брали под протокол, но сразу предлагали откупиться. Приезжие ведь, наличные при себе у них всегда есть.

– Да не было такого! – возмутился Филиппов.

– А чё не было-то? Гантимуров нам всё рассказал, – я подмигнул Косте. – Под протокол. Ты же всё придумывал и его заставлял…

– Да чё он гонит! – заорал возмущённый опер. – Сам он это всё замутил!

– И травку из вещдоков он воровал, чтобы через своих барыг в клубах всяких молодёжных толкать? И Коршунову ствол он сам подбросил?

– Да! – рявкнул Филиппов. – Он там с кем-то связался, те попросили, чтобы мы его закрепили. Ствол какой-то мокрый, говорят, не знаю, это Гантимур все детали знает.

– А он сказал на тебя, – продолжил напирать я хитрым голосом. – Что ты коммерсанта завалил и что ствол этот велел Коршунову подкинуть.

– Да какой коммерсант? – опер рванул так, что Костя едва его удержал. – Вообще не знаю, о ком вы! Гантимур подошёл, базарит – ствол надо одному братку подкинуть, попросили друзья…

– Кто?

– Да не знаю я. Ну чё, он сказал, а я… – он замялся. – Он же гад, он же убить может. Конечно, я испугался, решил и… вот и… он сам всё сделал, я так, стоял только, протокол писал… ну, не я писал, ну…

– Погоди, – я усмехнулся про себя, но вида не показал. – Ты вообще не при делах? Да ну, не гони. Рассказывай давай. Гантимуров вообще всё на тебя под протокол сказал. Что ты вдохновитель, что ты его компроматом пугал.

– Да п*** он! Козёл! Он всё мутит, ещё и на меня бочку катит! Он…

– Тихо, – сказал я, а Костя снова ткнул его в плечо. Скоро там точно будет синяк. – Ты мне не втюхивай, белый и пушистый. Это у тебя рыльце в пушку. Попал ты, Филипёнок. Но давай по чесноку тебе скажу одну вещь. Гантимур – гад ещё тот.

Теперь пора дать ему немного надежды, чтобы он увидел шанс, как из этого выпутаться, а не выдумал свой. А то ещё испортит планы. Нет, пусть делает, как надо мне, я ещё с ним не закончил.

– В натуре! – подтвердил Филиппов. – Гад, отвечаю – гад!

– Не перебивай. И мы решили, что расклад, когда он тебя сдал, а сам от ответственности ушёл, нас не устраивает.

– Да я на него чё угодно выдам! – пообещал он. – Скажите, и я…

– Тихо. Толку-то говорить, нужна конкретика, улики, а лучше – за руку поймать на горячем. Лучше знаешь, что? – я наклонился ещё ближе к нему. – Когда он опять что-то замутит, а он замутит, подскажи нам об этом, не забудем. Но знай – любой твой косяк он нам передаёт сразу, бежит и звонит. Так что сиди и не отсвечивай, работой занимайся. А когда на него самого подкопим побольше – я за тебя словечко замолвлю. Со службы попрут, сам понимаешь, но хотя бы в Тагил не уедешь.

– Да само собой!

– Понял меня? – спросил я грубее. – Сам не косячь, но и за этим гадом следи. А с Коршуновым смотри, что вышло – ствол ему подкинули сломанный, как оказалось. Узнай у криминалиста, он тебе подтвердит.

– Зачем? – удивился тот.

– Гантимур тебя хотел подставить, типа это ты фиктивные улики подкидываешь. Чтобы тебя самого в оборот взяли, потому что боится, что ты его сам первым выдашь, когда заподозришь. Вот и придумал схему. Ты сам не допёр до этого что ли?

– И чё делать? – испуганно спросил Филиппов и в очередной раз начал поворачиваться, пока Костя его не остановил.

– Как есть – так и говори. Был найден предмет, похожий на пистолет, задержанный не сопротивлялся, сотрудничал с сотрудниками милиции, не угрожал…

– Да он нам ноги обещал переломать!

– Не угрожал, – повторил я. – Свидетелей новых не привлекай, а если те, кто был, скажут, что ничего не видели – пусть так и остаётся. Короче – занимайся этим делом так, как ты привык.

– И как?

– Ну ты же привык на работе детородные органы пинать, – я кивнул Косте, и тот заулыбался, – вот так и делай дальше. Инициативу не проявляй, залезешь в это дело глубже – сам захлебнёшься, потому что оно против тебя идёт. А нам это ещё рано, нам ещё Гантимура прижать надо. Пусть дело разваливается, а Гантимур ещё схлопочет. Договорились?

– Договорились, – с трудом сказал опер.

– Вот и молодчина. Сиди здесь, а мы поехали, – я похлопал его по плечу. – Но помни – он про тебя всё нам выдаёт. Так что выводы делай сам. Или рядышком сидеть будете.

Мы вышли, я сразу в «Марка», пока опер не очухался.

Сейчас ему не до того, чтобы что-то предпринимать, сердце наверняка упало. Вот и пусть думает сейчас, как от угрозы избавиться, ему даже не до пробитой шины, тем более Костя домкрат забрал.

Так что своему другу Филиппов ничего не передаст, будет только за ним присматривать в оба и следить, чтобы самому где-то не накосячить.

Второй будет действовать так же. А чтобы они со временем не догадались, что к чему, скоро возьмём их в новый оборот. Но пока – Гантимуров.

– Ловко т-ты его, – сказал Костя, когда мы отъехали подальше. – Думал – пытать повезём.

– А я думал, ты его раньше порвёшь, когда ещё колесо менял.

– Хотел. Н-но ещё успею.

Он развалился на сиденье, включил магнитолу и начал тихо подпевать:

– Что такое осень – это небо…

Теперь второй опер. «Марк» направился на точку встречи с Гантимуровым.

Прибыли туда раньше, объехали действующую кочегарку и припарковались подальше. Дойдём пешком.

Кочегарка не только обеспечивала отопление зданий, но и нагревала воду, поэтому работала и летом. Сейчас не во всех домах бежала горячая вода, система водоснабжения постоянно ломалась. Но всё же в квартирах в центре даже зимой было тепло, и горячая водичка бежала из крана. А на окраинах города народ давным-давно врезал краны в батареи и набирал горячую воду оттуда. Хотя многие зимой мёрзли, отопление было не везде.

Здание кирпичное, но уже чёрное от въевшейся угольной пыли. Уголь лежал огромной кучей, отгороженный от основного двора заборчиком, но куски всё равно валялись повсюду. Жители окрестных частных домов иногда по ночам таскали отсюда куски, ведь никакой охраны не было.

У кучи стояла тачка с одним колесом, парень в грязной военной куртке и в чёрных от копоти перчатках-верхонках нагребал в неё уголь лопатой. Чёрная пыль сдувалась ветром в нашу сторону. А чуть дальше, держась так, чтобы пыль его не засыпала, стоял Валера.

– Нет, – громко говорил он. – Просто жду друзей. Вот они.

– М-м-м! – кочегар что-то пытался сказать и жестикулировал. – М-мы-м!

– Мы не помешаем, – сказал я, но парень даже не обернулся. Только когда Валера показал в мою сторону, парень обратил на меня внимание. – Просто подождём немного здесь, мешать не будем.

Кажется, глухонемой. Я старался говорить чётко, смотря на него, потому что знаю, что многие из них умеют читать по губам. Но не все, и этот, похоже, не умел. Он снова начал возмущаться, правда, кроме звука «м-м-м» он ничего не выдавал.

Но тут Костя сделал несколько быстрых и неуловимых жестов, показал на часы, а потом полез в карман и достал сигарету. Кочегар заулыбался, беззвучно засмеялся, снял верхонку и чёрными от грязи пальцами взял сигарету. После начал махать рукой, будто приглашал к себе. Костя сделал несколько жестов, парень кивнул, поулыбался, издал ещё один мычащий звук на прощание и повёз тачку с углём внутрь.

– Знаешь язык жестов, Костян? – сказал я.

– Н-н-немного, – Левитан потёр подбородок. – После Ч-Ч-чеччч, – он сглотнул, – п-после в-войны совсем говорить не мог, учила с-сестра д-двоюродная. Она н-не слышит с-совсем. Вот так-то.

– Всё вышло, Лёха? – спросил Валера.

– Да, – я кивнул, – Филипёнок сел на измену, потом задействуем его. Главное – Ярика давить он не будет. А у тебя что?

– Вот же он гад, этот Гантимур, – он нахмурился. – С ним поговорил – будто дерьма поел с лопаты. Но он клюнул. Сюда скоро приедет сам.

– И лично попробует найти тайник, – я огляделся. – Так и палку срубит, и себе чего-нибудь отожмёт на перепродажу. Или чтобы было, что на карман подкидывать. Это вроде он идёт. Ждём.

Всё повторилось, как и с Филипповым.

И правда, это явился Гантимуров, седой опер в джинсовой жилетке, в одиночку, вооружён, наверняка собирался найти всю наркоту сам и захапать себе. И вот же гад, сразу полез бычить на кочегара.

– Ты чё, мурло глухое? Увезу сейчас в дежурку, посидишь в камере, сразу всё вспомнишь! – говорил он дерзко и грубо, осторожно ступая по рассыпанному углю. – Где тайник, я тя спрашиваю?

Кочегар не очень понимал, что от него хотят, но лицо стало испуганным, угрозу для себя понял. И тут Гантимур решил, что физическое воздействие поможет, и замахнулся кулаком.

Против него самого и помогло. Мы с Валерой его опрокинули, приложив головой о большой кусок угля, а я достал фальшивую корочку и гаркнул волшебные буквы:

– ОСБ! Попал ты, Гантимуров!

Этот тоже обмяк. А Костя тем временем жестами показал испуганному кочегару, что беспокоиться не о чём, и тот вернулся к работе, только иногда тревожно оборачивался. А мы оттащили опера и бросили на уголь. Его одежда быстро перепачкалась.

Всё повторилось – несколько обвинений, намёки, что обо всём рассказал его коллега Филиппов, и Гантимур сразу начал сдавать рыжего опера с потрохами.

– И ствол Коршунову тоже он подбросил? – грубо спросил я, всё так же держась вне поля его зрения. Только корочку он видел, мельком.

– Он-он! – звучал он уже не так дерзко. Лицо перепачкалось в угольной пыли.

– А кто надоумил?

И тут он замер. Костя показал на кочегарку, мол, разговорить можно там, но тогда разрушится хрупкая легенда про ОСБ. Ведь ОСБ, как правило, пытками не угрожает… насколько мне известно. А я ещё хотел воспользоваться этой маскировкой.

– Ладно, – сказал я нарочито громко. – Повезли его в отдел, а потом второго привезём, и сразу на очную ставку с Коршуновым и его адвокатом. Ну и коммерсанта он завалил, это точно. Чую это, парни.

– Да вы чё, на! Да вы не знаете, на кого наехали! – вдруг задерзил Гантимуров.

– Ты тут не выделывайся, товарищ капитан. На красной зоне будешь выделываться, в петушином кутке. Там таких, как ты, любят.

Гантимуров выпучил глаза. В них виден ничем не прикрытый страх. Только что чуть не побил глухонемого, а теперь боится за самого себя.

– Кто? – доверительно спросил я. – Говори, и решим.

– Чекисты, – он попытался сплюнуть, но не вышло, попал на себя же.

– Какие? – я задумался.

– Да двое из управы местной, – прохрипел Гантимуров. – Ствол мне дали, сказали отработать. А чё бы я сделал? Вот и пришлось…

И тут я задумался. Возможно, это те два подозрительных типа с корочками ФСБ, которых я тогда приметил, когда они караулили полковника Некрасова на рыбалке.

Ладно, неприятно, но такое я предполагал.

– Есть их контакты? – спросил я, и он быстро закивал.

Глава 7

После допроса двух продажных коррумпированных ментов расклад стал понятнее.

Они сами делают себе палки, подбрасывая разное на карманы, но бывает, что работают на заказ, чтобы кого-нибудь крепко подставить.

Хотя оба искренне не понимали, что плохого делают. Но это ладно, ими ещё займёмся, а вот эти два товарища, которые «заказали» им подставить Ярика, ничем не лучше их, а то и хуже.

Ствол Гантимурову и Филиппову дали чекисты, а кто завалил коммерсанта… ну, будем разбираться. А ведь явно, что такое происходит не в первый раз судя по тому, как всё оперативно оформили.

А не вмешайся мы ночью, уже утром было бы поздно.

Ну, изучаем дальше. И наше расследование будет быстрее и эффективнее, чем официальное следствие от прокуратуры. И за приговором не ржавеет, а исполнителем будет… не, такого они не ожидают.

Такого вообще никто не ожидает. Сначала посмотрим, насколько они в этом повязаны.

Другой человек уже разочаровался бы в системе, но я видал всяких сотрудников. И мразей вроде этих знал, но и нормальных мужиков было немало, кто действительно горел своим делом и работал, несмотря ни на что.

Разные есть, но гниль там, где она нам попалась, можно вырезать по ходу дела.

План, чтобы как можно быстрее стравить между собой противника, продолжался, а кто наш противник, мы с каждым часом знали всё больше.

Ну а эта насыщенная событиями ночь заканчивалась, и наступил полноценный рабочий день. Ровно в девять утра у меня зазвонила мобила.

– С добрым утром, Алексей Матвеич! – услышал я весёлый голос полковника Иванова.

Чекист с утра трезвый и до отвращения вежливый, но хоть «выкать» перестал.

– Я тут слышал, у тебя брат в неприятности влип? – спросил он. – В курсе деталей? Подъезжай, покумекаем, гляну, что там можно сделать с этим.

Ого, полковник предлагает помощь. Но он сам может огрести за компанию, если, как я думал, подстава Ярика – часть более сложной цепочки подстав. Тут надо осторожно, ну и обставлять всё так, чтобы нам были должны все, а мы – никому.

– Подъеду, Валентин, – отозвался я.

Нажал на газ и сразу рванул к «Большому дому» на Ленина. Город проснулся полностью, улицы заполнили маршрутки, которые стояли так, что троллейбусы не могли протиснуться к своим остановкам. Люди шли по своим делам, много молодёжи вокруг, хотя сессия в самом разгаре.

Стоянка рядом с управой ФСБ была заполнена, стояли чёрные «Волги», будто понаехало какое-то начальство. Так и вышло.

Иванов встретил меня на лестнице между этажами, где стояла большая кастрюля. Чекисты приспособили её под пепельницу. Ну, лучше кастрюля, чем очередной мёртвый цветок, в котором тушат окурки.

– Слушай, тут начальство понаехало, – виноватым тоном сказал он, пожимая руку. Выбритый и трезвый, и даже не с похмелья. – Так что времени мало. Давай так, ты много чем помогаешь, я тоже кое-чего… Но сначала скажи мне по чесноку: брат твой причастен к тому, в чём его обвиняет?

Это он спрашивает для очистки совести перед тем, как задействовать своё влияние. Но в любом случае Иванов действительно собирался помочь мне вытащить брата.

Не зря я с ними всеми поддерживаю контакт, вот это мне и вернулось. Но пока его помощью я буду пользоваться ограниченно. Ведь есть нюансы.

– А начальство не по твою душу приехало? – спросил я. – А то есть подозрение, что это не на Ярика подстава, а на всех нас. Включая и тебя.

– Не понял, – он уставился на меня, прищурив правый глаз.

– Помнишь, я тебе говорил, как двое твоих коллег за Некрасовым на рыбалку ездили? Так вот, выяснил, твои коллеги… то ли те же самые, то ли новые, но я думаю, что это «рыбаки». Так вот, они связались с двумя ментами и дали им ствол, из которого якобы замочили коммерсанта Журавлёва. А повесили всё на брата.

Я рассказал ему о том, что узнал, утаив только, как мы ночью меняли пули и портили ствол. Это пока знать никто не должен.

– И вот, дали контакты, – я показал картонную визитку, которую забрал у Гантимура. На ней выбит только городской номер. – И я думаю, что как только ты начнёшь отдавать какие-то распоряжения, тебя тут же начнут давить. Якобы, выгораживаешь подельника. И начальство понаехало, могли под эту дату готовить всё.

Иванов осторожно взял карточку за края, подумал и решительно пошёл по лестнице наверх. Я за ним, узнать, куда он торопится.

Полковник влетел в ближайший кабинет. Я глянул в открытую дверь. Перед пузатым монитором сидел бледный аналитик в очках и раскладывал пасьянс. Слева от монитора кто-то поставил большой кактус размером с бутылку.

– И чего сидим? – грубо спросил Иванов. – Отчёт по контейнерам где?

– Так, на визе у главного, Валентин Сергеич! – аналитик поднялся и выпрямился.

– А что по Румянцеву? Сделали?

– Ещё нет, Валентин Сергеич, нужно зайти к Пронину…

– Вот и зайдите! – отрезал Иванов.

Аналитик торопливо выскочил, а полковник взял стоящий на столе телефон, новенький, кнопочный, с громкой связью, и набрал цифры, которые я дал.

Телефон зазвенел в соседнем кабинете. Иванов остался на месте, и не похоже, что он сильно удивился, просто удостовериться хотел, сто пудов.

А я всё же вышел и глянул, что там за помещение. Дверь закрыта, а табличка рядом с ней гласила, что внутри располагался отдел по контрразведывательному обеспечению стратегических объектов. И руководитель отдела – майор Вербицкий.

А я его знал, правда, недолго. Значит, он отправляет своих людей совсем не для того, чтобы работать по основному направлению. Хотя здесь ещё как сказать, некоторые предприятия, где разместился Александров, те, где добывают редкоземельные металлы, как раз могут относиться к стратегическим объектам.

Правда, деятельность у майора одна – крышевание, за которую он и может уехать надолго. И уедет, но ждать ещё десять лет, когда его, наконец, повяжут, мне нельзя.

– Если найдёшь что-то серьёзное – неси мне, – тихо, но отчётливо сказал Иванов, выйдя в коридор. – Найду на него управу.

– Только небыстро это будет, – медленно произнёс я.

Придётся действовать проверенными методами.

– Давай так. Дай мне контакт того, кто может выйти на ту самую группу боевиков брата Джабраилова. Ты говорил, что есть возможность.

– Ты ещё и этим собираешься заниматься? – удивился полковник.

– Я всем одновременно занимаюсь. На месте не сижу, а это всё ещё большая проблема. Давай сделаем, Сергеич.

– Вот чую – снова всё к одному идёт, – Иванов недобро посмотрел на меня. – Опять пальба будет.

– Столько вооружённых людей в городе собралось – конечно будет. Вопрос только – где это будет, и в кого стрелять будут. А то с тех станется и на рынке палить из автоматов. А раз вы их не прижали до сих пор, значит – нет рычагов. Официальных.

– Ну ты, Коршунов, даёшь, – он покачал головой.

– Так если начальство приехало по твою душу, ты всё равно ничего сделать не сможешь. Прижмут так, что голову поднять некогда будет. А мы на воле ходим, над нами начальников мало.

– И что ты им передать хочешь?

Мы замолчали. Мимо нас прошёл мужик в костюме, который оглядел меня очень внимательно, но заметив недовольный взгляд полковника, торопливо отправился дальше.

– Как что, всё по делу, как есть, – я хмыкнул. – Скажем, что Шах помогает вам Магу закрыть, а ещё скорешился с азербайджанцами, чтобы овощебазу им продать.

– Не с китайцами? – Иванов сощурил взгляд.

– И до китайцев доберутся. Проблемы – по мере поступления, а они сейчас валятся сплошным потоком. А китайцы осторожные, сидят тихо, никуда не денутся.

– Ладно, – он задрал рукав пиджака и посмотрел на часы. – Пошёл я на совещание. Будет тебе контакт. Позвоню.

Ставки и для него растут, но помощь всё же он предложил сам, сразу. Не забуду, такое я ценю.

А что касается прибывших с Кавказа боевиков… это не только опасные люди, умеющие убивать – это шанс использовать их так, чтобы навсегда избавиться от банды Маги Джабраилова в городе. Они сами себе вырыли могилу всей группировке, даже не подозревая этого.

Если отрезать все контакты Маги с волей, и не дать его недругу Шаху подмять под себя остальную банду, а заодно – помешать поднять голову конкурентам… минус одна ОПГ в городе. Заодно проработать с блатными, чтобы Мага не чувствовал себя на зоне королём. Ну и снайпера же они все боятся. Пусть и дальше так будет.

Это из срочного. И про маньяка-зверюгу не забыл, для него тоже будет дело, только сам он этого не поймёт.

Но пока – брат. Мне нужно повидаться с Яриком до того, как к нему приедет Монгол. Вор у нас на крючке, но разговор с братом должен заставить Монгола заглотнуть наживку глубже, чтобы можно было использовать блатного по полной, пока его не сожрут свои…

Из управы ФСБ я поехал прямиком в РОВД Железнодорожного района, по дороге набрав нанятого ранним утром адвоката Шелестова. А у того уже было чем меня порадовать, и он предлагал личную встречу прямо в милиции.

Адвокат преобразился, когда надел деловой костюм и взял кожаный портфель. Теперь это не просто полненький мужичок, а деловой адвокат с высоким ценником.

Я наткнулся на него в коридоре, где он прижал следователя в угол. Этот толстый мужик с большой лысиной и мешками под глазами – хорошо знакомый мне Николай Степаныч Юдин, следователь прокуратуры. На нём вечный турецкий свитер, который он носил круглый год, менялась только рубашка под ним.

Следак он тёртый, въедливый, крепкий, много чему меня научил, но отбить напор адвоката он не мог. Потому что мы дали этому адвокату твёрдую почву под ногами. Ведь я по опыту знал, на чём может споткнуться следствие.

– Так на каком основании удерживают моего клиента! – вопил адвокат. – Есть же заключение криминалиста, что оружие непригодно к стрельбе! Его даже баллисты отстрелять не смогут. Значит, Ярослав Матвеич – не виновен!

– Оружие отправлено в главк тамошним экспертам-криминалистам, – отмахнулся Юдин. – Потому что на месте его отстрелять не представляется возможным.

– Потому что оно неисправно! – заявил Шелестов.

– А ещё проводятся следственные действия, поэтому…

– Вы что, Кацману не верите? Он на этом собаку съел! Вот же копия справки! И разбирается он в этом лучше, чем студенты, которые в главке сидят? Эксперты? Да я вас умоляю!..

Сегодня пятница, и Ярика точно продержат до понедельника, так что не зря я связывался с Монголом. В СИЗО брату не навредят, с этой стороны я перестраховался. Ну а выпустят его точно, вижу, что деньги этот пройдоха отрабатывает полностью.

Юдин едва сдерживается, чтобы не послать вредного адвоката, а тут ещё подключилась тяжёлая союзная артиллерия.

– Салют работникам прокуратуры, – запыхающийся полковник Некрасов выскочил из-за угла. – Ну и салют поменьше работникам адвокатуры. Вернее, не салют, а так, хлопок. Ну и что там приключилось, Степаныч?

– Работаем, – пробормотал Юдин. – А ты чего, Иваныч, здесь забыл?

– Да про Коршунова зашёл узнать. Говорят, не бьётся что-то.

Юдин посмотрел на Некрасова, как на предателя. Не ожидал, что вредный полковник РУБОП придёт лично защищать братка. Но я и сам удивился, никто не предполагал, что Некрасов сам, по доброй воле, придёт помогать. А он пришёл, даже без напоминания.

А вообще, у нас нет задачи загрузить Юдина. В идеале нужно сделать так, что следак нашёл настоящего убийцу. Даже если мы сами приведём его к нему, и у нас такие возможности есть.

Цепочка росла, и всё больше врагов можно было в неё включить.

– Следствие разберётся, – буркнул Степаныч, уже замученный натиском со всех сторон.

– Да давай покурим, Степаныч, – Некрасов заметил меня и подмигнул. – Говорю же тебе, не бьётся. Кто-то Коршуна подставить захотел, это я тебе гарантирую.

– Он же из братвы, – Юдин сощурил глаза. – Чё ты за него впрягаешься?

– Да уже давно нам не интересен. А вот те, кто его подставляет.…

Пока следак и мент пошли курить, я подозвал к себе адвоката.

– Новости и плохие, и хорошие, Алексей Матвеич, – быстро, но тихо, начал тараторить Шелестов, утирая пот со лба. – Хорошая – ничего серьёзного на вашего брата, кроме того сломанного ствола, у них нет. Ни показаний свидетелей, ни улик – ничего. И опера, которые его оформляли, где-то шляются, не помогают Юдину.

– А плохая?

– Пятница, – он вздохнул. – И его уже этапировали в СИЗО, хотя это здорово нарушает порядок. Так что до понедельника… но я ещё поработаю, может, удастся выпустить его под подписку.

– Уже виделись с ним?

Адвокат быстро закивал.

– Ранним утром, в изоляторе. Передал ему, чтобы без тебя ни с кем не говорил и ничего не обсуждал. Но он и сам знает порядок, ничего им не сказал.

– И отлично, – я кивнул. – А я сам с ним увижусь. Так, ладно, пошёл я. Работайте.

Я заметил, что вернулся Некрасов, и пошёл поговорить с ним. Отошли подальше, к закрытой двери, где располагался архив.

– Ну что, Коршунов, встрял твой брат, – громко объявил полковник.

– Ты потише, ёпрст, слушают же, – я отвёл его ещё подальше. – Тут схема такая, смотри, Иваныч. Помнишь тех «рыбаков»? Вот и выловили рыбку.

И ему рассказал, что мне известно, упомянул даже чекистов. И про ментов рассказал, что ствол подкинули. Не рассказал только что мы делали с уликой, ему это тоже знать не нужно. Но пусть сразу готовится, что враг тоже умеет в многоходовочки, поэтому я действую обходными путями, играя на опережение.

– И чё, отвалить мне предлагаешь? – спросил немного раздосадованный Некрасов. – Раз под колпаком мы все?

– Нет. Работаем дальше. Лучше сделай мне доступ в СИЗО и свиданку с братом, у тебя должны быть там знакомые. Час, не больше, но до сегодняшнего вечера. И главное – чтобы не отсвечивал сам. А то кто знает, с какой стороны они ударить могут.

– Это сделаю, Матвеич. Здесь несложно.

* * *

Некрасов сдержал слово и позвонил мне уже через час. Так что я поехал на окраину города. Здание СИЗО я знал, был здесь много раз, даже с закрытыми глазами его бы описал. Кирпичное, грубое, массивное, с копотью, которая так глубоко врезалась повсюду, что её уже было невозможно смыть.

Хотя если бы не решётки на окнах, то это здорово бы походило на загородный дом Монгола, где мы недавно были.

На въезде стояли толстые железные ворота, уже порядком проржавевшие. Над высоким забором – целые мотки колючей проволоки. Где-то лаяла собака. Всё настолько мрачное, что даже погода изменилась: скрылось солнце, закапал дождик.

Я вылез из «марковника», захватил пакет и пошёл к входу. Там меня ждал местный опер Брылёв, высокий молчаливый мужик со стрижкой ёжиком, который постоянно курил.

Его я знал, часто видел, когда приходил сюда в свою первую жизнь. И за обе эти жизни я едва слышал от него хотя бы десяток слов, но мужик это старательный и честный. Даже чудо, что Некрасов его уговорил, но зато можно быть уверенным, что Брылёв никому не проболтается.

Опер молча провёл меня через вертушку, не отмечая в журналах, потом через несколько дверей, которые отпирали, когда мы подходили к ним, и привёл он меня не в помещение для свиданий, а в свой кабинет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.