Алексей Павлов
Купол лжи

Предисловие: Блестящая клетка

Далеко-далеко, в сердце древнего леса, там, где корни мира уходят вглубь веков, существовало место ослепительной красоты. Место, о котором пели странствующие барды и шептались лесные твари, смешивая зависть с тревогой. Это было поселение фей, чья магия воздвигла не город, а дивную иллюзию вечного совершенства.

За сияющим, невидимым глазу куполом, отгораживающим его от диких тайн леса, раскинулся мир, казавшийся воплощенной мечтой. Дворцы здесь не строили – их выращивали. Мощные деревья, скованные невидимыми чарами, выгибали свои стволы в угоду прихотливой фантазии, сплетая ветви в ажурные арки, балконы и взмывающие ввысь башни, увенчанные хрустальными шпилями. Древесина сияла, как полированный самоцвет, а листья, вечно юные и невероятно яркие – изумрудные, золотые, пурпурные – казались выточенными из драгоценной эмали. Они не шелестели на ветру, ибо ветра здесь не знали. Лишь легкий, искусственный бриз колыхал лепестки никогда не увядающих цветов.

Воздух был густ и сладок, как самый дорогой нектар, смесь ароматов диковинных цветов и приторных духов, в котором терялся чистый дух земли и хвои. Повсюду лилась тихая, благостная музыка – переливы незримых арф, звон хрустальных колокольчиков. Смех фей, легкий и беззаботный, звучал слишком часто, слишком звонко, словно по нотам. Настоящих птиц здесь не водилось – их заменяли крошечные светящиеся фонарики, порхающие с искусной грацией. Погода была лишь декорацией: вечное солнце золотого часа мягко освещало лужайки с вечнозеленой, бархатной травой, а если требовался дождь, он ниспадал аккуратными, радужными струями над избранными садами, не нарушая праздника.

Изобилие было законом. На воздушных террасах и парящих площадках возникли столы, ломящиеся от неестественно крупных, глянцевитых плодов и кубков с напитками, переливающимися всеми цветами радуги. Вино не кончалось, крошки не падали. Феи щеголяли в одеяниях из сотканного света и лепестков, усыпанных светящимися камнями, их крылья сверкали узорами из магической пыльцы. Они купались в фонтанах, танцевали на площадках, любовались иллюзорными пейзажами, проецируемыми на купол вместо настоящего неба.

Все здесь дышало роскошью, чистотой и незыблемым покоем. Ни пылинки, ни соринки. Ни старения, ни уродства, ни следов труда. Любая потребность исполнялась по мановению руки. Казалось, это – апофеоз счастья, воплощенная сказка.

Но для чуткого сердца, для того, кто помнил зов дикого леса, в этой ослепительной красоте таилась глубокая фальшь. Листья не знали шепота настоящего ветра. Цветы не имели тычинок, плоды – семян жизни. Вода в ручейках была мертвенно-прозрачна и без ряби. Отсутствовал сам дух жизни – ее хаос, ее борьба, ее естественные циклы увядания и возрождения. Это была не гармония с природой, а ее роскошное пленение. Блестящая клетка, выстроенная магией во имя вечного праздника, где сама суть леса была изгнана за сияющие стены, забытая и отвергнутая. И лишь немногие задавались вопросом: какой ценой соткана эта немеркнущая идиллия, и что скрывается в тени ее ослепительного света?

В самом сердце сияющего поселения, где магия лилась рекой, а воздух дрожал от сладких иллюзий, жила фея, непохожая на других. Звали ее Ния. Если крылья ее сестер сверкали, как самоцветы, омытые радугой, то крылья Нии были подобны тончайшей дымке раннего утра – почти прозрачные, с едва уловимым перламутровым отсветом. Волосы цвета спелой ржи, обычно собранные в простую косу, часто выбивались непослушными прядями. А глаза… Глаза были ярко изумрудного цвета. Ния в отличие от других фей родилась без магии. В ее тонких пальцах не вспыхивали искры чуда. От этого взгляд ее был не опущен стыдливо, а наблюдателен и остр. Она видела то, что другие, ослеплённые блеском, не замечали: пылинку на зеркальной коре дворца, чуть поблёкший край вечнозелёного листа, тень усталости в глазах невидимого духа-слуги.

На самой окраине волшебного города, у подножия одного из вынужденно величественных деревьев-дворцов, там, где сияние купола чуть меркло, Ния нашла его. Маленький цветок вереска. Он не был соткан из света или выкован из драгоценных лепестков. Он был настоящим. И он был безнадёжно поникшим. Его сиреневые бутончики сникли, листочки свернулись от жажды, стебелёк дрожал, теряя последние силы в отравленной роскошью почве.

Сердце Нии сжалось. Без раздумий она опустилась на колени на искусственный бархат травы, который не пачкал, но и не дышал. Она не махнула рукой, не шепнула заклинания. Вместо этого она аккуратно пальцами разрыхлила сухую, неестественно плотную землю вокруг корней. Она достала крошечный флакон с водой и бережно полила вереск драгоценными каплями воды.

"Держись, малыш!" – прошептала она.

Но в мире вечного праздника даже доброта – повод для насмешки. Мимо пролетела стайка юных фей в платьях из звенящего льда. Их смех, как колокольчики, оборвался.

"Гляньте! Бездарь опять возится с грязью!" – фыркнула одна, брезгливо сморщив носик.

"Она думает, пальцами можно заставить цвести? Ха! Как жалко!" – вторила другая, поправляя сияющую заколку в волосах.

"Она пачкает наш идеальный мир своей бездарностью" – пренебрежительно бросила третья, даже не взглянув на Нию.

Их крылья блеснули, осыпав Нию холодной, колючей пыльцой, и они умчались прочь, оставив лишь звон пустого смеха. Ния лишь крепче сжала губы, продолжая нежно поддерживать хрупкий стебелек. Слезы? Нет. Слезы были роскошью, на которую у нее не было права. Вместо них в глазах загорелись угли упрямой решимости.

Весть о "проступке" Нии – ее упорном желании помогать без магии – долетела до высоких шпилей Совета Старейшин. Ее призвали не в уютный зал, а на Центральную Площадь Сияния, где сходились все взгляды праздных фей.

Старейшины восседали на тронах из живого, но скованного золотыми обручами дуба. Их одеяния струились магией, ослепляя простых смертных. Лица были безупречны и холодны, как выточенные из мрамора.

"Ния, Дочь Природы, лишенная её дара!" – гулко прогремел голос Верховного Старейшины. Его слова висели в воздухе тяжелыми каплями. "Ты предстала перед нами не в первый раз. Твоя бездарная возьня в грязи растений, оскверняет чистоту магии фей!"

Толпа замерла. Шепоток, как змеиный шелест, пополз по площади: "Жалкая…", "Позор…", "Фууу ..", "Как она посмела…".

"Ты чужая в нашем сияющем доме. Твое место не здесь, среди чистоты и силы. Твое место – там!" – его рука, усыпанная светящимися камнями, резко указала за пределы сияющего купола, в сторону настоящего, дикого и темного леса. "Изгоняем тебя, Ния! Изгоняем навеки! Пусть дикий лес примет ту, в ком нет искры нашего волшебства! Ступай прочь, и да не осквернишь ты крылом своим наш свет!"

Гул одобрения прокатился по толпе. Взгляды… сотни взглядов ударили в Нию: холодные, презрительные, любопытные, безразличные. Они жгли сильнее магического огня. Кто-то громко засмеялся.

Ния стояла очень прямо. Ее дымчатые крылья чуть дрожали, но не от страха. Ее руки, еще хранящие следы земли от вереска, сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она подняла голову. В глазах не было слез – лишь глубокая, тихая боль, как рана от ножа, и непоколебимая твердость. Она окинула взглядом сияющий позором город, холодных Старейшин, смеющуюся толпу. Она не сказала ни слова. Ни оправдания, ни просьбы.

Ния развернулась. И пошла. Твердым, ровным шагом, сквозь расступившуюся с брезгливостью толпу, мимо ослепительных дворцов, мимо вечнозеленой травы, что не знала настоящей росы. Шепот и смешки липли к ее спине, как паутина: "Слабачка!", "Бездарность!", "Наконец-то!".

Она шла к краю купола, к той невидимой стене, что отделяла искусственный рай от дикой правды леса. В сердце ее, сжатом болью, не было страха перед изгнанием. Там была горечь предательства и жгучий стыд за тех, кто считал себя высшими существами. Но сильнее всего было чувство освобождения. Она несла с собой лишь образ поникшего вереска – символ жизни, которую другие отвергли, и непокорную силу своих рук, готовых эту жизнь защищать. И когда сияющая преграда купола расступилась перед ней, выпуская в сумрак, Ния не оглянулась ни разу. Она шагнула в настоящий мир, оставив за спиной блестящую клетку, с болью в сердце, но с несломленной душой. Ее путь только начинался…

Глава 1: Реальность, далёкая от сказки

Шаг за пределы сияющего купола был подобен падению в другую вселенную. Гул праздника, сладкие ароматы, ослепительный свет – все это оборвалось в одночасье. Ния очутилась в объятиях настоящего леса.

Воздух ударил ей в лицо – густой, влажный, наполненный запахами, от которых кружилась голова. Свежесть мха и прелой листвы, терпкость хвои, сладость дикого меда, пряная горечь коры. Ни один искусственный аромат не мог сравниться с этой дикой, сложной симфонией. Она вдохнула полной грудью, и впервые за долгое время ее легкие наполнились не иллюзией, а жизнью.

Но радость открытия быстро смешалась с тревогой. Лес вокруг был величественным и дышащим, но его дыхание казалось прерывистым, болезненным. Листья на могучих дубах и нежных осинах были не ярко-зелеными, а поблекшими, будто покрытыми тонкой серой пылью. Многие уже желтели или бурели слишком рано, не дождавшись осени. Где были звонкие трели дроздов, деловитое стрекотание сорок, веселый барабанный стук дятла? Тишина висела в воздухе, тяжелая и неестественная, нарушаемая лишь тревожным шелестом сухих листьев да одиноким карканьем вороны. Даже ручей, который она вскоре нашла, журчал вяло и глухо, как усталый путник.

На мгновение отчаяние, как холодный камень, сжало сердце Нии. Она была одна. Совсем одна. Вдали от всего, что знала (пусть и ненавидела), в этом огромном, больном мире. Слезы, сдерживаемые так долго, подступили к глазам, грозя прорваться.

Но тут легкий ветерок, настоящий, не магический, коснулся ее лица. Он принес запах мокрой земли после дождя и упрямый аромат полевых цветов, пробившихся сквозь сухие листья у ее ног. Ния опустила взгляд. У корня старой сосны росла скромная фиалка. Ее листья были сморщены от жажды, но крошечный сиреневый цветок упрямо тянулся к солнцу, скользившему сквозь редкую листву.

Этот крошечный знак борьбы растопил лед в ее груди. Отчаяние отступило, сменившись жаром решимости. "Разве я не такая же?" – подумала Ния, глядя на фиалку. – "Без блеска, но живая. И если она борется, то и я смогу!"

Она вытерла набежавшую влагу тыльной стороной ладони (пальцы все еще хранили запах земли от вереска из прошлой жизни) и огляделась с новой остротой. Ее взгляд, отточенный годами наблюдения за тем, что другие не видели, сразу нашел то, что нужно: небольшую пещерку в песчаном обрыве над тем самым ручейком. Вход был скрыт свисающими корнями старой ивы и зарослями папоротника.

Пещера оказалась маленькой, сухой, но удивительно уютной. Солнечный луч, пробиваясь сквозь листву, золотил песчаный пол. Воздух пах влажным камнем и речной свежестью. Здесь не было сияющих стен или вечного света, но здесь было настоящее – реальное. Ния принялась обустраивать её, решив, что это будет её новый дом. Снесла, своими руками, мягкий мох для постели. Сплела из гибких прутьев ивы подобие циновки. Нашла гладкий камень для стола и выдолбленную водой чашу из корня – для питья. Она вычистила вход от сухих веток и расширила его чуть-чуть, чтобы больше света проникало внутрь. Каждое действие, каждое прикосновение к настоящему дереву, настоящему камню, настоящему мху наполняло ее странной силой – силой созидания без волшебства.

Но Ния не стала задерживаться в своем убежище надолго. Ее сердце уже рвалось наружу, туда, где лес стонал от боли. Она вышла, вдохнула полной грудью воздух, в котором теперь слышалась не только тревога, но и зов помощи, и начала свою спасательную миссию.

Она не махала руками. Она работала. Ее тонкие, но сильные руки стали ее главным инструментом.

Расчистка завалов: Где упавшая ветка перекрывала путь ручейку, Ния упорно тащила ее прочь, освобождая воду. Где бурелом душил молодые побеги, она аккуратно разбирала хворост, освобождая свет и пространство.

Она видела, как жадно земля пьет капли, упавшие из ее самодельного кувшина (сплетенного из коры и листьев) у корней пересохшего папоротника. Она носила воду из ручья к тем, кто не мог до нее дотянуться – к молодому клену на пригорке, к зарослям лесных ягод у скалы.

Замечала еле проклюнувшиеся росточки под старыми листьями. И бережно укрывала их теплым мхом от ночного холода, сооружала крошечные щиты из коры от палящего солнца.

Увидев глубокую трещину на коре старого вяза, оставленную молнией, Ния не стала шептать заклинания. Она собрала целебную смолу сосны, смешала ее с толченой корой дуба и чистой глиной. Теплой, ладонью она аккуратно замазала рану этим природным бальзамом, как мать забинтовывает рану ребенку. Потом обвязала место мягким лыком.

И чудо случилось. Не мгновенное и ослепительное, а медленное, глубокое, настоящее. Поблекшие листья у растений, которые она поливала, набирали сочность. Укрытые ростки крепчали и тянулись вверх. В трещине вяза, появился тонкий рубец "живой ткани". А тишину леса начали нарушать первые, робкие трели – птицы, словно почуяв облегчение, возвращались.

Почему у нее получалось? Потому что Ния видела. Видела не глазами, привыкшими к блеску, а сердцем и душой. Она чувствовала, когда земля под пальцами жаждет влаги, а когда она уже насытилась. Она слышала тихий стон дерева под натиском паразитов и знала, какая трава отпугнет их без яда. Она понимала, как лучи солнца ложатся на лесную подстилку, и где тень нужна хрупкому ростку. Ее руки были продолжением ее внимания, ее заботы, ее глубокой, немой беседы с самой жизнью леса.

Отсутствие магии стало ее даром. Пока феи за куполом творили иллюзии, Ния, без волшебства, училась слушать настоящее сердцебиение мира – и исцелять его теплом своих рук и силой своего упорного, доброго сердца. Ее изгнание стало не концом, а началом ее истинного пути.

Прошло несколько дней с тех пор, как Ния стала помогать лесу. Она трудилась от рассвета до заката. Но чем дальше она углублялась в чащу, тем сильнее сжималось ее сердце. Лес болел, и болезнь губила его.

Однажды, пробираясь сквозь заросли папоротника, ставшие слишком хрупкими, Ния почувствовала тяжесть. Воздух здесь был густым и спертым, как в погребе, лишенным свежести. Запах сырости и тлена заменил ароматы жизни. Она ступила на участок, где земля стала серой и безжизненной, словно покрытой пеплом. Трава пожухла, превратившись в ломкую солому. Листья на кустах висели, как тряпки, лишенные не только цвета, но и надежды. Тишина здесь была абсолютной, могильной – ни шороха букашки, ни шелеста ветерка. Казалось, сама жизнь отступила от этого места, оставив после себя пустоту.

Сердце Нии забилось тревожно, как набат. Она шла вперед, осторожно ступая по мертвой земле, ведомая чувством глубочайшей скорби, исходившим из самого центра этой пустоши. И вот, в самом сердце мертвой зоны, под сенью огромного, но почти полностью обнаженного от листьев вяза, она увидела Его. Росток. Но какой это был росток! Маленький, не выше ее ладони, но несущий в себе необъяснимую древность. Его тонкий стебелек был черен, как обугленное дерево, покрыт трещинами. Единственный, крошечный листик на верхушке висел безвольно, серый и полупрозрачный, будто вот-вот рассыплется в прах. От него веяло не просто болезнью – веяло предсмертной мукой, тихим, непрерывным стоном, который Ния ощущала не ушами, а всей душой. Это было Мировое Древо, сердце леса, – угасающее в колыбели.

Ния, забыв о страхе, опустилась на колени перед этим воплощением страдания. Ее пальцы, привыкшие к теплу земли и упругости коры, дрогнули. Она осторожно, с бесконечной нежностью, коснулась почерневшего стебелька. Тепла жизни в нем почти не ощущалось, лишь ледяная хрупкость.

И тогда это случилось…

Прямо перед ней, из воздуха, мерцая, как отражение в треснувшем зеркале, начала складываться фигура. Сначала – лишь смутные очертания, затем они стали четче. Это был юноша. Высокий, стройный, с волосами цвета молодой листвы дуба, но… невероятно слабый. Его тело было полупрозрачным, как утренний туман над ручьем, сквозь него просвечивали больные листья вяза. Очертания мерцали и расплывались, будто он из последних сил удерживал форму. Лицо, благородное и печальное, было бледным, а глаза… Глаза были цвета глубоких лесных теней, полными невыразимой усталости и бездонного удивления. Он смотрел на Нию, и в его взгляде не было страха, лишь потрясение.

"Ты… видишь меня?" – прошептал он, и голос его звучал, как шелест засохших листьев, едва различимый. "Ты… прикоснулась… без магии? Как…?" Его полупрозрачная рука слабо дрогнула, указывая на ее простые, земляные ладони.

Ния замерла, потрясенная не меньше. Она видела духов леса? Да, когда-то давно и то мельком. Но такого… такого хрупкого воплощения древней силы – никогда. Боль в его глазах отозвалась в ее сердце острой болью.

"Я Ния", – тихо ответила она, боясь, что громкий звук развеет его, как дым. "Что с тобой? Что случилось? Кто ты? Как тебе помочь?" Вопросы вырывались один за другим, наполненные тревогой и жгучим желанием действовать.

Призрачный юноша попытался улыбнуться, но это вышло похожим на гримасу боли. "Я… Ион," – прошелестел он. "Дух… этого ростка Мирового Древа." Он сделал паузу, собирая силы. Каждое слово давалось ему с трудом. "Корни… уходят глубоко… питают весь лес… Но почва… отравлена…" Его взгляд на мгновение стал жестче, полным немого укора в сторону поселения фей. "Растения гибли… Я отдавал им… свою силу… Дышал за них… Но яд силен… а я… еще мал…" Его форма резко померкла, стала почти невидимой. "Теперь… и я… угасаю…"

Слова Иона падали, как камни, в душу Нии. Яд фей! Их роскошь убивает сердце леса! Гнев вспыхнул в ней, яркий и чистый, но тут же сменился жгучей решимостью. Она снова осторожно коснулась почерневшего ростка, как бы пытаясь передать свое тепло, свою волю.

"Нет!" – сказала Ния твердо, глядя в мерцающие тени его глаз. Голос ее звучал не громко, но с несокрушимой силой. "Ты не угаснешь, Ион. Я обещаю. Я спасу тебя. Я спасу Древо." И она начала свой крестовый поход за жизнь. Она ушла далеко от мертвой зоны, туда, где ручьи еще пели чистым голосом, и принесла драгоценную воду в своей корявой чаше из коры. Она кропотливо смывала серую пыль с листика ростка, отправилась в дальние уголки леса, где земля еще дышала здоровьем, и выкопала горсть живой, темной, пахнущей гумусом почвы. Этой почвой она бережно обложила слабые корни ростка, как укутывают больного теплым одеялом. От холодного ветра и палящего солнца, она соорудила защиту из веток и больших листьев.

А Ион наблюдал. Когда хватало сил, его полупрозрачная форма возникала рядом. Он не мог помочь физически, его руки проходили сквозь предметы, как сквозь дым. Но он смотрел. Его тенистые глаза следили за каждым движением Нии, за каплей воды, за комочком земли, за ее сосредоточенным, упрямым лицом, озаренным не магией, а чистотой намерений. Удивление в его взгляде постепенно сменялось глубоким, немым восхищением, а потом и чем-то теплым, незнакомым ему прежде – доверием.

Их общение было тихим балетом взглядов и редких, коротких фраз, которые Ион мог выдохнуть, прежде чем его форма снова распадалась.

"Почему?" – спросил он однажды, когда Ния, уставшая, вытирала пот со лба после долгого похода за водой. "Почему ты… борешься… за меня?"

Ния посмотрела на мерцающий образ, потом на почерневший, но уже казавшийся чуть менее хрупким росток. В ее глазах не было сомнения. "Потому что ты живой" – сказала она. Эти простые слова, заставили мерцание Иона стать чуть ярче, чуть устойчивее. Он не ответил. Ему не хватило сил. Но в его исчезающем взгляде Ния прочла благодарность и что-то ещё… признание? Впервые за всю свою одинокую жизнь Ния ощутила острую, прекрасную правду: она была нужна. Не за магию, не за блеск. А просто за то, что она – Ния, с ее упрямыми руками и верным сердцем. И это чувство грело ее сильнее любого солнца. Их долгий путь к спасению только начинался, и шли они по нему вместе – фея без магии и дух, держащийся за жизнь лишь силой ее воли.

Глава 2: Союз

Пошли не дни – недели упорного труда. Они пролились, как воды чистого ручья, на почерневший росток Мирового Древа. Ния не сдавалась. Ион появлялся все чаще. Его полупрозрачная форма держалась чуть дольше, очертания становились немного четче, как утренний туман, собирающийся в капли. В его глазах, цвете лесных теней, исчезла бездна отчаяния, сменившись напряженным ожиданием и все крепнущим доверием к той, что так упорно боролась за его жизнь.

И вот, однажды, на рассвете, когда первые лучи солнца, настоящего, дикого солнца, пробились сквозь чащу, осветив росток, Ния замерла, затаив дыхание. У самой верхушки почерневшего стебелька, прямо у основания полупрозрачного старого листика, проклюнулось нечто невероятное. Крошечный, нежный, но ослепительно яркий листик. Он был живого, сочного зеленого цвета, как первая трава после дождя, как сама сущность весны, сжатая в миниатюре. Он дрожал, хрупкий и беззащитный, но упрямо тянулся к свету.

"Ион! Смотри!" – вырвалось у Нии шепотом, полным смеси неверия и ликования. Сердце ее забилось так сильно, что казалось, вырвется из груди.

Мерцающая фигура юноши материализовалась мгновенно, почти без усилий. Он склонился над ростком, его призрачные пальцы осторожно, не касаясь, повисли над новым листиком. На его бледном лице, всегда носившем печать древней скорби, расцвела улыбка. Не слабая, не печальная, а настоящая, сияющая, полная безграничного облегчения и чистой, детской радости. Она преобразила его, сделав почти осязаемым.

"Ния…" – его голос звучал уже не шелестом, а тихой, но ясной лесной струйкой. Он поднял глаза на фею, и в них светилось нечто большее, чем благодарность. "Друг мой… Ты сделала это. Ты подарила этому лесу надежду."

Слово "Друг" прозвучало для Нии, как первый аккорд самой прекрасной песни. Оно отозвалось в ее одиноком сердце теплой волной, смыв последние следы горечи изгнания. Первый друг. Не за магию, не за блеск. За ее упорство, за ее грязные руки, за ее верное сердце. Слезы радости, чистые и соленые, наконец пробились сквозь плотину и покатились по ее щекам. Она не пыталась их смахнуть.

"Он такой… прекрасный", – прошептала она, указывая на новый листик, символ их общей победы.

"Это лишь начало, Ния" – сказал Ион, его форма стала чуть плотнее, цвета чуть глубже. Он сел (вернее, принял позу сидения) рядом с ростком, его призрачная спина оперлась на корни древнего вяза. "Это Древо… оно не просто растение. Оно – Ось Леса. Сердцебиение мира." Его голос обрел силу повествования. "Его корни уходят в самые глуби, где спит древняя сила земли. Его ветви… когда-нибудь… достигнут небес, неся жизнь. Его сок – это кровь леса, дающая силу всему живому: от великана-дуба до крошечного мха." Он положил прозрачную руку на серый песок рядом с корнями ростка. "Его боль – боль всего леса. Его увядание – предвестник конца. Ты спасла не только меня, Ния. Ты дала шанс всему, что дышит под кронами леса."

Радость Нии смешалась с трепетом ответственности. Она поняла истинный масштаб их борьбы.

Ион взглянул вдаль, его взгляд, казалось, проникал сквозь деревья, ощущая пульс всего леса. Радость на его лице померкла, сменившись глубокой, мудрой озабоченностью. "Кризис миновал. Жизненная искра в ростке крепнет. Но… яд не побежден. Он все еще течет под землей, как черная река, отравляя корни. Увядание леса продолжается. И пока корни Древа впитывают отраву… угроза не исчезла." Он повернулся к Ние, его тенистые глаза горели серьезным светом. "Мне нужен союзник, Ния. Кто-то, кто может ходить по лесу, видеть его раны, бороться за него там, куда я, проникнуть не могу."

Ния готова была крикнуть: "Я!". Но Ион уже продолжал, его голос звучал торжественно и таинственно: "Есть древний путь. Ритуал, забытый многими поколениями фей, погнавшихся за пафосным блеском. Союз Древа Жизни." Он увидел вопрос в глазах Нии и поспешил объяснить: "Это не дарование чужой силы. Это… пробуждение. Усиление той искры жизни, той глубокой связи с миром, что уже горит в тебе так ярко. Это соединение твоей воли, твоего сердца – с силой Древа, с его древней мудростью и жизненной мощью. Ты станешь… его Рукой в мире. Его Голосом. Его Защитницей."

Ния не колебалась ни секунды. Она смотрела на Иона – своего первого друга, на крошечный росток, державшийся теперь чуть увереннее, на новый зеленый листик – символ надежды. Она думала о серых участках леса, о тишине вместо птичьих песен. "Я согласна, Ион," – сказала она просто, и в ее голосе звучала непоколебимая решимость. "Для леса. Для тебя."

Ритуал не требовал алтарей из драгоценных камней или громких заклинаний. Он был таким же естественным, как дыхание леса. Наступил вечер. Последние лучи солнца окрасили небо в золото и пурпур. Ния сняла свои простые, самодельные мокасины из коры. Она опустилась на колени прямо на теплую, живительную землю перед ростком Мирового Древа. Ион стоял напротив, его форма светилась мягким, внутренним светом, как лунный камень.

"Положи руки на Древо, Ния," – прошептал Ион, и его голос слился с шелестом листьев на вечернем ветерке. "Открой свое сердце земле."

Ния положила ладони на нежный, но уже более крепкий стебелек ростка. Она закрыла глаза. Сначала было лишь ощущение шероховатой коры под пальцами, теплоты земли под коленями. Потом она почувствовала тихое биение – слабое, как у птенца, но несомненно живое – под своими ладонями. Сердцебиение Древа.

Ион протянул свои прозрачные руки, накрыв ими сверху ее ладони. Не было физического прикосновения, но Ния ощутила волну тепла и света, исходящую от него. Он начал тихо напевать. Не слова, а поток чистых звуков, похожих на журчание ручья, шелест листвы, гул земли. Это был голос самого леса, проходящий через него.

Внезапно Ния ощутила корни. Не только корни ростка перед ней, а все корни леса! Они тянулись вглубь, как гигантские, пульсирующие нити жизни, чувствуя влагу, камни, черную отраву, текущую вдалеке. Она почувствовала боль старого дуба на опушке, радость молодого папоротника, напившегося дождя, страх зайчонка, спрятавшегося под кустом.

Затем мощный, теплый, живой поток хлынул в нее. Не сверху, не извне. Он поднялся из самой земли, через босые ноги, вливаясь в каждую клеточку ее тела. Он тек вверх по рукам, от земли к ладоням, обнимающим росток, и от ростка – обратно в нее, замыкая круг жизни. Это была не чужая сила. Это было узнавание. Как будто глубинная связь с природой, которую она всегда носила в себе, но которая дремала, пробудилась и зацвела с невероятной силой. Она ощущала древнюю мудрость Древа, его непоколебимую стойкость, его безграничную любовь к жизни, которая питала лес долгие годы. И все это смешивалось с ее собственной волей, с ее состраданием, с ее упрямым желанием спасать.

Она не видела ослепительных вспышек. Не чувствовала себя всемогущей. Она чувствовала себя… частью. Частью огромного, живого, дышащего организма под названием Лес. Частью Древа. Частью Иона. Союз был скреплен не магией, а самой Жизнью. Когда Ион убрал свои призрачные руки, а поток энергии успокоился, став ровным, мощным теплом внутри нее. Сразу после заключения Союза мир для Нии не перевернулся. Не грянул гром, не засияли небеса. Но когда она открыла глаза, тишина исчезла. Ее сменил многоголосый хор жизни, такой же естественный, как ее собственное дыхание, и такой же неотъемлемый. Лес воспринимался глубже, острее, полнее. Она слышала не просто шелест – она слышала песнь каждого листа, слышала тихий, довольный гул здорового дуба, чьи корни глубоко пили чистую влагу. Слышала тревожный писк молодой березки, чей ствол сдавливала лиана-душительница. Слышала глухой, протяжный стон участка леса, где земля была отравлена, а корни задыхались. Это был шепот деревьев, не словами, а потоками чувств, ощущений, боли и радости, льющихся прямо в ее сердце. Мир был плотно соткан из ощущений, и она была его неотъемлемой нитью.

И тогда она поняла свою новую, старую магию. Она подняла руку, не думая о заклинаниях. В ее ладони не вспыхнул огонь и не засверкали искры. Вместо этого она почувствовала, как мягкое, теплое, зеленовато-золотое свечение, похожее на свет утреннего солнца сквозь молодую листву, окутало ее пальцы. Это был не свет для ослепления, а свет для видения, для исцеления, для созидания гармонии.

Неподалеку рос скромный колокольчик. Его стебелек был надломлен, а синие бутоны поникли. Раньше Ния бы аккуратно подвязала его травинкой и полила. Теперь она просто опустилась рядом, положила ладонь на излом. Закрыла глаза. Почувствовала прерывистый поток жизни в растении, его боль, его желание жить и направила в это место тот самый теплый, мягкий свет из своих рук. Она представила, как сок снова свободно течет по стеблю, как клетки спешно заделывают повреждение. Она не заставляла его исцелиться – она усиливала его собственное, естественное стремление к жизни, поддерживала его, как поддерживают друга. Под ее ладонью свет пульсировал в такт ее собственному сердцебиению и слабому трепету растения. Когда она убрала руку, стебелек уже не висел безвольно. Он был прямым, пусть и с тонким шрамом на месте излома. А поникшие бутоны подняли головы, и самый нижний даже распустился, показав синий, как лесное озеро в ясный день, колокольчик. Ния вдохнула его чистый аромат – аромат успеха и гармонии.

С блеском в глазах и не веря происходящему, она подбежала к старому клену на краю поляны. Его листья были вялыми, а могучие корни явно недополучали влаги – родник поблизости почти пересох. Ния подошла к самому корню, скрытому под слоем прошлогодней листвы. Она приложила обе ладони к земле над ним, чувствуя его жажду, его усталость. Она не создавала воду из ничего. Она почувствовала влагу глубоко в земле, в невидимых глазу водоносных слоях. Она направила свой внутренний свет, свою волю, свое желание помочь – вдоль невидимых путей земли. Она представила, как влага притягивается к корням клена, как подземные ручейки меняют свое течение, ведомые ее намерением и силой Союза с Древом. Она усиливала естественное движение воды, помогая ей найти самый короткий путь к тому, кто в ней нуждался. Минуту, другую… И вот, земля под ее ладонями стала чуть прохладнее, чуть влажнее. А листья клена наверху, будто вздохнув с облегчением, расправились, наливаясь здоровым зеленым блеском. Не мгновенно, но несомненно. Это была магия не власти, а понимания. Не принуждения, а содействия. Она не ломала законы природы – она танцевала с ними в унисон, ведомая врожденной связью Нии с живым миром.

Это было потрясающе. Ее магия была продолжением всего, что она делала раньше, но возведенным в абсолют. Полить растение? Теперь она могла направить воду прямо к его корням через землю. Расчистить завал? Она могла усилить рост молодых побегов рядом, чтобы они быстрее заполнили пустоту светом. Залечить рану дерева? Она могла ускорить его природные процессы исцеления в десятки раз, просто передав ему через прикосновение импульс жизни и гармонии.

Ния посмотрела на свои ладони. Золотисто-зеленое свечение уже угасло, но она чувствовала его тихий, мощный потенциал внутри, как спящее солнце. Она взглянула на Иона, чья светящаяся форма наблюдала за ней с нескрываемой гордостью и глубокой радостью.

"Это… это потрясающе, Ион", – прошептала она, все еще не веря своим ощущениям. "Я чувствую… все. И я могу… помогать. По-настоящему помогать!"

Ион кивнул, его светящиеся глаза сияли, как звезды в лесной темноте. "Ты всегда это могла, Друг. Теперь ты просто услышала свой собственный голос в песне мира. И песня эта – гармония. Теперь мы можем не только лечить раны. Мы можем найти источник яда и остановить его. Весь лес полагается на тебя – Хранительница" – прошептал он.

Глава 3: Источник увядания

Прошла неделя, после ритуала союза. Ния чувствует Лес как собственное тело. Каждая боль дерева, каждая тревога зверька, каждое биение подземного ключа отзывается в ней. Но сильнее всего – глухая, пульсирующая боль, идущая из глубин, словно заноза в сердце мира. Это боль Мирового Древа, усиленная их связью. Она не размыта теперь, а имеет четкое направление – словно черные нити, тянущиеся сквозь землю. Это ощущение нарастает, мешая сосредоточиться на исцелении других участков леса. "Ион, это… это исходит оттуда?" – спрашивает она, голос дрожа от предчувствия. "Я чувствую… гниение. Как будто сама земля плачет от яда в той стороне".

Ион, чья форма теперь стабильна и почти материальна днем, подтверждает ее догадки с мрачной уверенностью. "Да, Хранительница. Яд течет оттуда. Как черная, липкая река под землей". Они решают проследить этот ядовитый поток до его истока. Это путешествие – кошмар. По мере приближения лес вокруг них угасает всё сильнее и сильнее. Деревья стоят как обугленные скелеты, земля под ногами Нии серая и безжизненная, воздух тяжел и лишен птичьих голосов. Ион ведет ее, его духовидческое зрение видит подземные потоки отравленной магии с пугающей ясностью. Ния чувствует это кожей – холодный, мертвящий смрад, пробивающийся сквозь почву. Ее новая магия гармонии бунтует, когда Ния пытается очистить почву от яда, но масштаб отравы слишком велик для точечного воздействия. Нужно добраться до источника.

Они достигают края мертвой зоны, прямо у невидимой стены купола… Того самого поселения фей, из которого изгнали Нию. Сияние поселения кажется отсюда особенно жестоким контрастом на фоне окружающей смерти. И вот они видят их. Не естественные трещины, а искусственные "раны" на теле земли. Края оплавлены, будто гигантским раскаленным клинком. Из них не течет жидкость – сочится сама тьма. Густая, маслянистая субстанция, испускающая слабое, зловещее фиолетово-черное мерцание. Она не впитывается, а расползается, как живая плесень, мгновенно превращая живой грунт в каменистую, безжизненную пустыню. Ния чувствует состав этого "сока". Это концентрированный коктейль из магических отходов: остатки нестабильных иллюзий, отработанная энергия вечного сияния, "грязь" от материализации роскоши, избыток искаженной жизненной силы, выкачанной для поддержания ненастоящих цветов и вечной молодости листьев внутри купола. Весь мусор их "совершенного" мира, все, что не вписывается в их блестящую картинку, все, что требует усилий для настоящей переработки или гармонизации с природой – просто сбрасывается за борт. В Лес. Прямо в почву.

Ион кладет прозрачную, но ощутимую руку на плечо Нии. Его голос полон древней скорби и гнева: "Видишь ли, Друг? Эта "блестящая клетка" – для них как рай, а на деле "фабрика смерти" для всего, что за ее пределами. Каждый их смех, каждая искра их магии оплачивается гниением почвы, гибелью птицы, увяданием цветка. Они не строили рай. Они строили надгробие для леса, выложенное хрусталем".

Ния стоит, ошеломленная. Картина слишком ясна, слишком чудовищна. Ее охватывает волна эмоций: яркий, чистый, обжигающий гнев. "Как они смеют?! Они же феи! Дети земли и ветра! Хранительницы жизни! Как они могли дойти до этого?!" Ее руки сжимаются в кулаки, золотисто-зеленое сияние вспыхивает вокруг них непроизвольно, не как агрессия, а как протест самой Жизни.

За гневом приходит острая душевная боль. Это ее народ. Те, среди кого она родилась. Вспоминаются не только насмешки и изгнание, но и древние сказания, которые ей читали в детстве – о феях-целительницах, о защите лесов. "Они забыли… Они предали все, что делало нас феями. Ради чего? Ради вечного бала? Ради сияющей пыли?" Горечь предательства ее собственного народа хуже изгнания.

Ния смотрит на черные струи яда. "Они отравляют землю. Убивают Лес. Убивают будущее. И пока эти стоки открыты…". Она понимает ужасающую истину: все ее усилия по исцелению – лишь попытки залатать рану, в которую непрерывно льется яд. Без остановки источника любое лечение временно и тщетно. Лес обречен, если стоки не перекрыть.

Ион кивает, его взгляд устремлен на ослепительные шпили. "Ты права, мой друг. Мы нашли рану. Теперь нужно перекрыть яд. Но задача эта не из лёгких". Магический барьер не просто скрывает поселение. Он мощная защита, питаемая коллективной (хоть и неосознанной) силой всех фей внутри. Пробить его силой крайне сложно. Феи внутри глубоко заблуждаются. Они искренне верят в свою избранность и чистоту своего мира. Любое прямое вторжение они воспримут как атаку, а не как акт спасения. Их магия сильна, и они будут защищать свой иллюзорный рай. Стоки находятся под куполом, в его "фундаменте". Чтобы добраться до них и воздействовать непосредственно на источник, нужно проникнуть внутрь защитного поля или найти способ воздействовать извне через саму землю, минуя купол.

Ния слушает, ее изумрудные глаза сужены в сосредоточенности. Она смотрит на черные провалы, на мертвую землю, потом – на сияющие башни. В ее взгляде гаснет ярость, остается холодная, ясная решимость и проблеск… озарения. "Мы не можем сломать купол. Но мы можем показать им правду. Правду о цене их "рая". Правду о том, что творят их отходы". Нужно попытаться извне запечатать стоки. Не магией фей, а силой самой Жизни, гармонией. Усилить естественные процессы заживления земли вокруг провалов, направить корни выносливого можжевельника и чертополоха вглубь ран, чтобы они физически закупорили их, впитали часть яда – который Ния потом попытается нейтрализовать. Одновременно с этим создать резонанс. Направить импульс чистой, природной энергии сквозь землю под самый купол, чтобы иллюзии внутри дрогнули, чтобы вечнозеленые листья на миг показали свою истинную, поблекшую сущность, чтобы в хрустальных кубках вина на мгновение отразились не их сияющие лица, а образы гниющего леса, увядающих цветов, черных стоков. Чтобы хоть одна фея, глядя в свое "идеальное" отражение, увидела тень вины или услышала шелест умирающих листьев вместо звона колокольчиков. Целью не будет разрушение, а пробуждение совести, дабы внутри купола зародилось сомнение, трещинка в фасаде вечного праздника.

Ион долго смотрел на Нию, его взгляд полон гордости и тревоги. Он видит в ней не изгнанницу, а Хранительницу Леса, рожденную не магией, а силой духа. "Твой план весьма хороший и мы его осуществим!" – сказал Ион, после чего они приступили к его реализации. Медитируя и углубляя связь с землей, накапливая чистую энергию гармонии, они выбирают точку для воздействия – самый крупный и смертоносный сток. Их цель: запечатать его. Дорога назад к сияющим стенам, от которых Ния ушла с болью, но свободной, теперь ведет ее к самой опасной битве – битве не с феями, а с их забвением и гордыней. Она идет не с мечом, а с силой корней и тихой, неумолимой правдой Жизни. Удастся ли им встряхнуть "блестящую клетку" изнутри? Это станет вопросом не только спасения Леса, но и возможности искупления для ее народа.

Глава 4: Обратная сторона праздности

Солнце, настоящее, дикое солнце, только-только коснулось вершин деревьев, окрашивая мир в теплый янтарь. Ния стояла на краю Мертвой Зоны, там, где серая безжизненная земля упиралась в ослепительную стену купола. Рядом с ней, почти материальный в утреннем свете, мерцал Ион, его глаза были полны решимости.

Они подошли к зияющей ране в теле земли. Края оплавленной почвы обуглились, словно опаленные молнией небес. Из недр сочилась густая, маслянистая жижа цвета ночи без звезд. Она пульсировала слабым, зловещим фиолетовым мерцанием и испускала смрад тлена, от которого сводило зубы. Казалось, сама земля здесь стонала от боли.

Ния опустилась на колени, не боясь испачкать свою одежду из лубяных волокон. Ее ладони, уже знакомые с горечью и болью мира, легли на холодный, мертвый грунт рядом со стоком. Она закрыла глаза, отбросив страх. Внутри нее, как спящее солнце, теплился дар Гармонии – дар, рожденный Союзом с Древом.

Слушайте, – мысленно позвала она. Слушайте землю, камни, семена, что спят в темноте. Проснитесь! Помогите!

И зазвучала ее Песня. Не голосом, а самой душой. Это был тихий гул корней, уходящих вглубь, шелест упругих стеблей, журчание чистой воды в подземных жилах. Это был зов жизни, тоскующий по гармонии.

Под ее ладонями холодная земля дрогнула. Сначала едва заметно, потом сильнее. Камни, веками лежавшие неподвижно, с тихим скрежетом начали сдвигаться, как древние стражи, повинуясь зову Хранительницы. Они наползали на черные края раны, смыкаясь, образуя живой, каменный частокол вокруг адского родника.

Но камней было мало. Нужна была жизнь, чтобы впитать яд, переработать его, стать живой пробкой.

«Ион!» – позвала Ния, не открывая глаз.

Дух Древа раскинул свои почти осязаемые руки. От ростка Мирового Древа, теперь уже крепкого, с несколькими ярко-зелеными листочками, хлынул поток чистой, животворной силы. Он влился в Песню Нии, усиливая ее, направляя в самую глубь, к спящим семенам.

И они откликнулись. Не робкие фиалки, нет. Первыми пришли Свирепые Стражи – чертополох. Его колючие семена, занесенные ветром и забытые даже смертью, вздрогнули в серой пыли. Под напев Нии и силу Иона они взорвались жизнью. Мощные, цепкие корни, темные и жилистые, как змеи, устремились прямо в черную жижу. Они не боялись яда – они впивались в него, жадно всасывая, превращая смерть в грубую, но жизненную силу для своего стремительного роста. Стебли, покрытые острыми шипами-мечами, выстреливали вверх, образуя вокруг непроходимую живую изгородь.

За чертополохом потянулся Можжевельник, низкий и стойкий. Его корни, пахнущие смолой и ветром, оплели камни, как стальные канаты, скрепляя их, не давая черной жиже найти лазейку. Его сизые иглы начали излучать едва уловимое, чистое сияние, нейтрализуя зловонные испарения.

Работа была титанической. Пот градом катился по лицу Нии, смешиваясь с пылью. Каждое движение корней в ядовитой жиже отзывалось в ней судорогой тошноты. Руки дрожали от напряжения. Ион светился рядом, как бледная луна, отдавая свою силу, его форма временами меркла, но не гасла. Они были единым целым с землей, с камнями, с упрямыми растениями, вгрызавшимися в саму смерть.

И вот, когда солнце поднялось выше, случилось Чудо. Черный, маслянистый поток замедлился. Забулькал. И… остановился. Живая стена из камней, чертополоха и можжевельника сомкнулась. Лишь едва заметное фиолетовое мерцание под корнями напоминало о яде, который теперь был в плену, медленно перерабатываясь в нечто менее губительное.

Земля под ладонями Нии вздохнула. Глубоко, с облегчением. Серый пепел вокруг стока будто потемнел, в нем появились крошечные комочки – первые признаки возвращения жизни.

Сделано, – мысленно донеслось от Иона, его голос звучал устало, но радостно. – Первый шаг.

Ния открыла глаза. Она улыбнулась сквозь усталость, глядя на живой бастион, сдерживающий тьму. Но ее улыбка замерла, когда она увидела Иона. Его взгляд был устремлен не на их победу, а на сияющий купол.

Внутри «Блестящей Клетки» в этот самый миг происходило нечто странное. Вечный Праздник был в разгаре. Феи в одеяниях из сотканного света кружились в танце под переливы незримых арф. Воздух дрожал от сладких ароматов и смеха, слишком громкого, слишком частого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.