Никто Николаевич
Класс тех, кого нет

Раздел I. Список без имён

Глава 1. Класс, которого нет в расписании

Ты существуешь, даже если никто не пишет твоё имя.

Лив шла по коридору, которого раньше не было.

Он пах пылью, как будто его никто не трогал сто лет, но следы ног были свежими.

На стенах – не объявления, не таблички, даже не царапины. Только гладкость.

И тишина, которую невозможно было назвать полной: будто она кого-то сдерживала внутри.

Она не помнила, как оказалась здесь. Кажется, свернула не туда – за поворот после библиотеки. Или после сна.

Впрочем, сны в Академии были такими же реальными, как расписание.

Только расписание она больше не видела. Списки занятий исчезли с доски, как будто у неё больше не было предметов.

В конце коридора была дверь.

Обычная. Без ручки. Без надписи. Без признаков того, что за ней что-то есть.

Но от неё шёл сквозняк – как будто пространство за ней дышало.

Лив дотронулась пальцами – дверь открылась внутрь.

Не скрипнула. Не хлопнула. Просто растворилась.

Как будто ждала.

Внутри был класс.

Но не такой, как обычно.

Стулья стояли в полумраке, в два ряда, как будто расставленные кем-то, кто не знал, как выглядит порядок.

На доске – ничего.

На полу – пыль, но ни одного следа.

И – ученики.

Лив сначала подумала, что это манекены.

Они сидели неподвижно, не двигаясь, не глядя.

У всех – серые формы. Но лица будто смазаны – черты расплывались, как неотретушированные фотографии.

Одна из фигур повернула голову. Очень медленно.

И посмотрела. Не глазами – взглядом.

Лив замерла.

Что-то в ней дернулось. Не страх. Что-то, что похоже на узнавание.

– Присаживайся, – сказал кто-то.

Голос был не голосом.

Просто ощущением, что мысль появилась в голове.

Она подошла к последней парте.

Стул был пуст. На нем – гравировка. Слово, которое нельзя прочитать.

Буквы исчезали, как только она смотрела на них.

На место учителя кто-то вышел. Или уже стоял.

Высокая фигура в чёрном.

Лица – не видно. Тень от капюшона или просто пустота.

Но казалось, будто он смотрит на каждого сразу.

Он не произнёс ни слова.

Только поднял руку и написал в воздухе.

Слова вспыхнули светом:

"Урок 1. Отсутствие как форма присутствия."

Лив попыталась пошевелиться – не смогла.

Тело слушало.

Не из страха. Из другого – как будто нельзя было не внимать тому, кто знал про тебя больше, чем ты сам.

Фигура учителя не двигалась.

Но каждый в классе начал шептать.

Шёпот был разный – как будто каждый говорил свой ответ.

– Меня забыли на третьем году, – прошептала фигура у окна.

– Я не успел договорить, – сказал кто-то сзади.

– Я не хотела исчезать. Просто не знала, что это уже началось, – сказала девочка слева.

Лив открыла рот – и не смогла издать звук.

Не потому, что боялась.

А потому, что поняла: её имя не записано в этом классе.

И пока она не вспомнит, что сделало её невидимой, она не сможет говорить.

На доске вспыхнуло следующее:

"Чтобы быть, нужно знать, кем ты был."

Фигура учителя исчезла.

Ученики не шевелились.

Лив встала и вышла.

Дверь всё ещё была открыта.

На обратной стороне двери теперь висела табличка.

Медная. С выцарапанным словом:

"Класс тех, кого нет."

И ниже – пустое место. Как будто там должно было быть имя.

Её имя.

Глава 2. Учитель без лица

Молчание не значит пустота. Иногда оно говорит первым.

На следующий день Лив не нашла своего класса.

Ни того, где она раньше училась.

Ни того, куда случайно вошла.

Она стояла в коридоре с расписанием, где в списке значился только один предмет – и тот зачеркнут.

На месте её фамилии – пустота.

На месте её группы – прочерк.

На месте – неё самой – чьё-то чужое имя. Она не смогла его прочитать. Слово скользнуло, как вода с ладоней.

Она пошла туда, где уже была.

Коридор всё ещё был. Дверь – на месте. Но теперь она открылась сразу, как только она подумала об этом.

Класс был в том же порядке.

Но казался ещё тише. Как будто тишина выровнялась – и стала плотной.

Учеников – столько же. Но как будто лица еще больше потускнели.

Теперь они не просто расплывались – они становились масками.

Тонкие, серые. С еле заметными выемками. Будто лицо кого-то, кого пытались вспомнить – но забыли на полпути.

У ее стула – теперь появилась табличка.

Маленькая. Медная.

На ней – буква "Л", а дальше – размытая линия. Как будто кто-то начал писать имя, но передумал.

В классе стоял он.

Учитель.

Он не вошёл. Он как будто проявился.

Как отпечаток на фотобумаге.

Медленно, по частям: сначала – фигура, потом – тень, потом – ничего.

Он стоял, как и вчера, спиной к доске.

Но сегодня – повернулся.

Лицо.

Оно было. Но его не было.

Место, где должно быть лицо, – было гладким.

Как полированное стекло. Как зеркало, за которым выключили свет.

Но Лив всё равно увидела.

Она увидела себя.

Не в отражении – в самой пустоте.

Он не произнёс ни слова.

Но воздух перед ним начал светиться.

Сначала – как туман. Потом – как линии.

Потом – как надпись, которую не писали рукой:

"Урок 2. Что видишь ты, когда тебя никто не видит?"

Один из учеников поднял руку.

Он поднял – и исчез.

Просто растворился.

Как будто стал прозрачным.

– Он понял, – прошептала девочка рядом с Лив.

– Что? – спросила Лив.

– Себя. Без других.

Учитель подошёл к ней.

Молча.

Медленно.

Без звука, но с присутствием – таким ощутимым, как холод рядом с ухом.

Лив подняла глаза.

Где лицо – она увидела:

● 

Девочку, которая стояла у школьной доски и боялась ответа.

● 

Девочку, которую не выбрали в команду.

● 

Девочку, которую не увидел отец, когда вернулся.

Она увидела моменты, когда её не было видно.

И каждый из них – был криком. Но без звука.

На доске появилась надпись:

"Отсутствие – это не тень. Это ты, когда не ждёшь, что тебя заметят."

Лив почувствовала, как сердце стучит по-другому.

Не громче – глубже. Как будто оно шептало вместо неё.

Учитель не двигался.

Но каждый ученик подошёл и провёл пальцем по его «лицу».

И каждый – исчезал на мгновение.

Не телом – вниманием.

Будто становился неважным.

И потом – возвращался. Немного другим.

Лив подошла последней.

Она не хотела касаться. Но рука сама поднялась.

Пальцы скользнули по пустоте.

Она ощутила – ничего.

Но в этом «ничего» было слишком много.

Голос. Голос внутри.

– Ты – видимая только тогда, когда больше не прячешься за "нормально".

Когда она вернулась на место, на табличке появилась вторая буква.

"Ли".

Дальше – было пусто.

Но теперь эта пустота говорила с ней.

Глава 3. Стулья, которые помнят тела

Иногда ты остаешься только там, где сидел слишком долго.

Когда Лив вошла в класс на третий день, она впервые заметила:

стулья стоят не просто так.

Они не равны.

Они – как воспоминания: одни шаткие, другие стерильные, третьи будто ждали кого-то слишком долго.

Каждое место – не просто дерево и металл.

У каждого была гравировка.

Не сделанная рукой.

Скорее – врезавшаяся сама, как след на коже после долгого давления.

На спинках – имена.

На сиденьях – линии, похожие на силуэты.

На ножках – царапины, будто от нервных движений ног.

Она прошла мимо – и её бросило в дрожь.

Потому что некоторые из этих имён она знала.

Не лично. А как будто по памяти другого человека.

Она подошла к стулу, на котором вчера сидела.

Теперь её имя было почти дописано.

"Лив…" – и тишина.

Соседний стул – "Вера".

Но на нём сидел мальчик. Бледный, с пустыми глазами.

Он не реагировал на имя.

Как будто оно не его.

Она осмотрела класс.

"Сергей" – у окна.

Но там сидела девочка с косичками.

"Мария" – сзади.

На стуле никого.

Но воздух над ним будто дрожал.

Будто кто-то ещё там – но не в теле.

– Почему имена не совпадают? – прошептала Лив.

– Потому что не все пришли вовремя, – ответил кто-то.

Она повернулась – но никто не говорил.

Голос был – как мысль, которую ты не думаешь сам.

– А что с теми, кто не сидит на своём месте?

– Они ищут себя.

– Или забывают, кого они заменили.

– Или становятся кем-то новым.

– Или исчезают.

На доске появилось:

"Урок 3. Твоё место помнит тебя. Даже если ты его не помнишь."

Учитель был на месте.

Сегодня он не двигался.

Но его тень ложилась на каждый стул, будто проверяя, кто остался.

Лив присела на место.

И внезапно – ощутила тяжесть.

Будто вместе с ней сел кто-то ещё.

Как воспоминание.

Как человек, которого ты вытеснил, но который не ушёл.

Она опустила взгляд.

На деревянной поверхности под ладонью – слово.

Царапина, тонкая, как нерв.

"Здесь был Я."

Кто такой Я?

Лив закрыла глаза.

И увидела: короткий момент. Не свой.

– Кто-то сидит на этом месте каждый день.

Потом исчезает.

Потом снова появляется.

И каждый раз – он другой.

Стул – как хранитель.

Как якорь.

Как тело, оставшееся на месте, когда сознание ушло.

Один из учеников встал.

Его место зашевелилось.

Словно скучало.

Словно знало, что он вернётся.

– А если я сяду не туда? – спросила Лив у Пустоты.

– Тогда ты забудешь, кто ты.

– Или узнаешь того, кем могла быть.

Она прошлась по ряду.

На одном стуле – вырезано имя "Ран".

Но сидела другая фигура.

Мальчик с неясными чертами. Он не поднимал взгляда.

– Ты Ран?

– Не знаю, – ответил он.

– Просто сел сюда.

– Мне показалось – это моё.

В углу стоял стул без имени.

Совсем пустой.

Именно он пугал сильнее всего.

Потому что не хранил никого.

Потому что ждал.

На доске появилась вторая надпись:

"Если ты не выбрал место – кто-то выберет его за тебя."

Лив вернулась к своему.

Присела.

И прошептала в воздух:

– Я здесь.

Стул чуть качнулся.

Будто признал.

Будто с облегчением.

На спинке выгравировалось:

"Лив – та, кто вернулась."

А на соседнем – начало исчезать имя Веры.

Мальчик рядом посмотрел на неё.

И впервые – улыбнулся.

Глава 4. Урок «Твоё отсутствие»

Иногда легче быть, чем представить, что тебя нет.

Сегодня в классе было меньше людей.

Или больше.

Лив не могла понять.

Потому что некоторые места – были пустыми.

Но казалось, что на них кто-то всё же сидит.

Тень от плеча.

Тепло на дереве.

Легкое дрожание воздуха – как след чьего-то взгляда.

На доске не было Учителя.

Он не стоял.

Он не сидел.

Но в воздухе – была его тишина.

Та самая, которая сжимает грудь, как вопрос, на который нет готового ответа.

Потом тишина изменилась.

Стала направленной.

И слова вспыхнули:

"Урок 4. Что было бы, если бы тебя не было?"

Никто не пошевелился.

Слова не улеглись в голове.

Они остались – поверх, как рябь на воде.

И каждый смотрел на доску – будто в зеркало.

– Написать? – спросила девочка сзади.

– Подумать? – прошептала другая.

– Или представить? – сказала Лив. Тихо. Себе.

Тетрадей не выдали.

Никаких заданий, ни ручек, ни времени.

Каждый просто должен был…

исчезнуть.

Лив закрыла глаза.

И представила.

Утро.

Она не встала.

Она – не проснулась.

В комнате – осталась только кровать, и подушка, которая не помялась.

В Академии – никто не замечает.

Группа идёт на урок – и никто не спрашивает: где Лив?

Её шкафчик – пуст.

Но не закрыт.

Будто его никогда не открывали.

В классе – стул.

Тот, где её имя.

Он снова пуст.

На нём – ни гравировки, ни тепла, ни следа.

Мальчик, который улыбался вчера, снова молчит.

Потому что больше не знает, кому.

Ран не исчез.

Потому что не было, кому его помнить.

Мама не звонит.

Потому что не знает, что должна.

Папа не вспоминает.

Потому что и до этого не вспоминал.

Соседка по парте не чувствует пустоты.

Просто место освободилось.

Кто-то сядет.

Кто-то скажет: «Здесь никого не было».

Лив открыла глаза.

В классе – тишина.

Каждый из учеников был погружен в это отсутствие.

И каждый – становился другим.

Девочка с косичками заплакала.

Но не из глаз.

Словами.

– Если бы меня не было… моя собака ждала бы дольше. Потом – забыла бы.

– Если бы меня не было… – сказал мальчик, – сестра бы перестала стесняться.

– Если бы меня не было, – выдохнула фигура у окна, – никто бы не пострадал.

Тишина – запомнила это.

А потом – вспыхнула новая фраза на доске:

"Ты не обязан быть важным, чтобы быть незаменимым."

Лив снова закрыла глаза.

И представила всё наоборот.

Она – есть.

Но её никто не замечает.

Она говорит – но никто не слушает.

Она делает шаг – но никто не отходит.

Это и было настоящее отсутствие.

Когда глаза открылись, Лив увидела: на доске появилась новая надпись.

"Отсутствие – это не когда тебя нет. Это когда ты не оставил форму."

Учитель стоял у входа.

Не двигался.

Но был там.

Он написал в воздухе:

"Домашнее задание. Оставить форму. Там, где тебя еще помнят."

Лив поняла:

речь не про тело.

И не про память.

А про выбор:

оставить что-то, что даже после тебя – будет говорить: ты был.

Она достала тетрадь.

Написала три слова.

"Я здесь была."

И оставила на парте.

Без имени.

Но с собой.

Когда она вышла, стул снова качнулся.

Как будто кивнул.

Как будто запомнил.

Раздел II. Возвращение невидимых

Глава 1. Шёпот на перемене

Иногда самые громкие кричат без звука.

Перемена – странное время.

В ней нет звонков.

Только колебание реальности, когда всё будто замирает между уроками.

Как будто мир дышит, но не решается вдохнуть.

В этот момент тишина звучит громче всего.

Лив вышла в коридор.

Сначала – с другими.

Потом – одна.

Не потому, что остальные исчезли.

А потому, что они не замечали её.

Сегодня – особенно.

Она шла по знакомым стенам.

Но они были другими.

На них больше не висели объявления.

Были только отпечатки – следы от кнопок, от скотча, от слов, которые сняли.

И вдруг – она услышала.

Нет, не голос.

Шёпот.

Он был не снаружи. И не внутри.

Он был рядом.

Как будто кто-то стоял за спиной. Но если обернуться – никого.

– Лив, – прошептали стены.

Она вздрогнула.

Имя звучало, как забытая песня, которую когда-то сочинили для неё – и бросили.

– Лив, – повторилось.

Теперь из потолка.

Потом – из пола.

Потом – из неё самой.

Она остановилась.

И сказала:

– Я здесь.

Мир вздрогнул.

Но ничего не изменилось.

– Ты слышишь нас? – прошептало сразу несколько голосов.

– Кто вы?

– Те, кого не возвращают.

– Почему меня?

– Потому что ты ещё помнишь, что быть – значит слышать даже то, чего не видно.

Лив пошла дальше.

И поняла: она – не одна.

Тени вокруг начали двигаться.

Не люди. Не фигуры.

Именно тени.

Они не падали от тел.

Они были собой.

Одна тень коснулась ее руки.

Ощущение – как прохладный ветер с чужой весны.

И вдруг – в голове всплыла картинка:

Мальчик.

В том же коридоре.

Он плачет. Никто не замечает.

Он пишет на стене свое имя. Потом стирает.

А потом исчезает.

– Его никто не запомнил, – прошептала тень.

– Почему?

– Потому что он не успел сказать, что был.

Теперь тени начали говорить с ней по очереди.

– Я была той, кого толкнули и забыли.

– Я был тем, кто знал ответ, но его не слушали.

– Я стала невидимой в тот день, когда ушла без прощания.

– Я – имя в списке, которое не читали вслух.

– Я – ответ, который никто не задавал.

– Почему вы зовёте меня? – спросила Лив.

– Потому что ты еще не стерлась.

– Потому что ты можешь запомнить нас.

– Потому что ты умеешь слышать шёпот.

Вдруг – голос стал ближе.

Не тень. Не ветер.

Чьё-то дыхание – прямо за ухом.

– Лив, – сказал он.

– Ты меня знала.

Она обернулась – и никого.

Но в воздухе остался след. Как послевкусие имени, которое когда-то было важным.

На полу перед ней – слово.

Царапиной.

"Ран"

Она опустилась на колени.

Пальцы сами легли в это имя.

Потом – в ладони – появилась тетрадь.

Не её.

Старая. Потертая.

Открытая на странице без слов.

В углу – надпись: "Ты меня не помнишь. Но я помню тебя."

Звонка не было.

Но ученики начали возвращаться в класс.

Лив осталась на полу.

С тетрадью.

С именем на коже.

С шёпотом в голове.

И где-то далеко, совсем тихо:

– Спасибо, что ответила.

Глава 2. Камера хранения памяти

Иногда память – не то, что ты хранишь. А то, что хранит тебя.

Лив нашла её не специально.

Камеру.

Она не была обозначена.

Никакой таблички, никакого номера, даже не двери – просто стена, которая в какой-то момент уступила.

Ты не входишь туда.

Ты проваливаешься – в место, где воздух пахнет забытой бумагой и чем-то, похожим на дыхание, которое сдержали, но не отпустили.

Это была не комната.

Скорее, архив.

Но не системный. Не алфавитный.

А хрупкий. Лоскутный. Как сон после болезни.

Там были полки.

Высокие, как память о детстве.

Пыльные, как письма, которые не отправили.

На каждой – коробки.

Разных форм.

Без надписей.

Только ощущения. Как будто каждая – про кого-то конкретного.

Лив провела пальцами по крышке одной из них – и услышала:

– Не плачь, я не ушёл…

Голос был тихим.

Не аудиозапись.

А остаток чувства, запечатленного в дереве.

Она открыла коробку.

Там – один белый носовой платок.

С высохшим уголком.

На нём – вышивка: «Для тех, кто не умеет прощаться».

Следующая коробка – тетрадь.

Почерк – рваный.

Одна фраза:

"Я отвечал правильно, просто тише, чем другие."

Третья – сломанная ручка.

С обгрызенным концом.

Когда Лив прикоснулась – внутри вспыхнула мысль:

«Я писал своё имя сто раз, пока не поверил, что оно настоящее.»

Это место не хранило вещи.

Оно хранило следы.

Как будто кто-то собрал всё, что было недостаточно важным для истории, но слишком живым, чтобы исчезнуть.

Лив пошла дальше.

На полках – взгляды.

Да. Именно так.

В маленьких стеклянных баночках – застывшие взгляды.

Некоторые – испуганные.

Некоторые – влюблённые.

Некоторые – просто… ждут.

Она открыла одну банку – и комната мигнула.

Как будто кто-то смотрел ее глазами.

– Что это место? – спросила она вслух.

Ответа не было.

Но стена дрогнула.

И слова проступили в пыли:

"Это – всё, что не успели сказать. Всё, что не услышали. Всё, что не стерлось."

В углу стоял шкаф.

Немного покосившийся.

Он напоминал школьный – но был глубже.

Словно в нём хранилось нечто древнее.

На его двери – зеркальный лист бумаги.

Когда Лив посмотрела в него – он остался пустым.

Её отражение не появилось.

Только дата:

"День, когда ты решила исчезнуть."

Она открыла шкаф.

Там – только один предмет.

Лента.

Короткая. С запахом шампуня из детства.

Когда она взяла её – зазвенело где-то в груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.