Геннадий Есин
Джек the Ripper

Глава

«Есть у меня один знакомый. Он любит рассказывать, что работает в любом виде – сколько бы ни выпил.

– И он, что… Работает пьяным?

– Именно. Снова пьёт и опять работает. Уже и лыка не вяжет, а всё работает. И вот, упившись в усмерть, дрыхнет наш труженик без задних ног. И, что он после этого себе думает?

– Что думает?

– Думает? Нет! Он пребывает в уверенности, что может пить сколько угодно, а количество принятого горячительного на его работе никак не отражается.

– Почему?

– Потому, что временной промежуток, когда он был овощем, его память не зафиксировала.

– Что-то я ничего не понял!

– Аналогично»!

Часть 1

«Первая фраза – камертон, задающий звучание всей вещи»! – Надписал я поверх напечатанного текста и размашисто расписался под словом «аналогично». Продолжая подписывать подарочные экземпляры, я расковано и чётко отвечал на вопросы… Редакционный зал был набит до отказа. И глаза, глаза! В них было всё: обожание, зависть, недоумение, восторг, понимание, радость… Вот оно настоящее писательское счастье!

– Где вы берёте сюжеты для своих рассказов?

– Позволю себе ответить словами большого мастера и просто умного человека Михаила Веллера: «Охваченный жаждой творчества писатель всегда найдёт подручный материал для воплощения замысла. Глина под ногами у каждого, а вот, что из неё получится – это уже вопрос таланта»…

Справа у самого входа сидело что-то весьма себе на уме. Оно качалось на скрипучем сидении, и бесцеремонно тыкало аккуратным стилем в сенсорную панель дорогущего смартфона. Качнувшись в очередной раз, она выбросила вверх руку:

– А вам самому нравится то, что вы пишете?

С задних рядов донеслось идиотское хихикание.

Давненько мне не задавали провокационных вопросов…

Я встал. Обезоруживающе улыбнулся. Развёл руки в стороны, и, заложив низкий поклон, продемонстрировал непрезентабельную плешь на своей очень умной голове. – Обещаю ответить на ваш вопрос… На презентации следующего сборника.

– Влад! – мои губы почти касались профессионально оттопыренного уха моего литературного агента. – Поймай мне этого «попа гапона». Обещай, что хочешь, но притащи её ко мне!

– Какого ещё попа?

– Ту дамочку, в модных очёчках, что чуть было, не завалила нам всю «посевную»…

Часть 2

Влад, как всегда, оказался на высоте: через два дня мы встретились в рыбном ресторане на Тверской.

Модное заведение в псевдояпонском стиле, с приглушённым светом, зеркальными панелями и едва уловимым запахом васаби и лимона. У входа – жёлто-чёрные аквариумы, из которых пытались выбраться омары, над барной стойкой – разноразмерный набор мечей – катан.

Официант, в чёрном фартуке и белых перчатках, провёл нас к столику у окна, с видом на вечернюю улицу. Стол на двоих был сервирован безупречно: фарфоровые соусники, деревянные подставки под палочки, влажные полотенца, свернутые в аккуратные рулончики. В центре – крошечная ваза с одиноко торчащим бамбуковым листом.

Я подождал пока она села. Подозвал официанта и попросил принести алюминиевую вилку. Он удивился и принёс… одноразовую пластиковую

– На улице – конец августа, жара, а здесь – прохладно. Приятно…– начал я светский разговор ни о чём.

Она не ответила. Уверенно подхватила палочками рисовый рол и ловко окутала его соевым соусом…

Она посмотрела в глаза и дружелюбно улыбнулась. – Я добросовестно прочла ваш сборник: от начала— до конца. И удивительное дело! Собирательный образ вашего главного героя почти полностью совпадает с психотипом реальной личности, изучением которой я занимаюсь вот уже несколько месяцев.

– Личность – известная?

– В своё время… О нём неоднократно писали все ведущие газеты мира.

– Слава Богу – мужчина, а то я уже было подумал… – Я отложил вилку и пригубил воду, – И чем же прославился «герой Вашего романа»?

– Так вы – женоненавистник?

– Ну, что вы? Я преклоняюсь перед женщинами…

– Тогда почему за более чем двадцать лет писательской деятельности вы не сподобились написать хотя бы один роман?

– Женские романы – не мой жанр…

– А не женские?..

– Попросту лень…

– Лень отвечать на мой вопрос? Тогда позвольте мне? Спасибо.

Итак: рассказ— триединство Места, Времени и Действия. Повествование, где ошибка в подборе даже одного слова равнозначна для вас катастрофе. А слова для вас – солдаты в строю, каждый на своём, строго отведённом ему месте.

Вы постоянно их строите и перестраиваете.

Но в стайерском забеге романа такое психологическое напряжение вы не выдержите. Вот почему вы – автор Short Story. Вам комфортно в рассказе: вы успеваете его закончить прежде, чем читатель успеет распознать вашу личность.

Теперь роман…

В отличие от рассказа, роман – бесконечен «по умолчанию». Главная идея романа погрузить читателя в «туман неопределённости».

Роберт Музиль так и не смог завершить свой «Человек без свойств», «Игру в бисер» Германа Гессе можно дополнить любым количеством текстов, «Одиссея» и «Махабхарата» – бесконечны по умолчанию… В роман можно добавить постельные сцены, закаты-рассветы и тогда… мелкие, да и крупные огрехи читатель и не заметит. Почему? Да потому, что при чтении на длинную дистанцию важно не то, что происходит сейчас, а то, что произойдёт!

В тумане романной неопределённости читателя привлекает отгадывание. Поиск ответов на извечные вопросы: Кто? С кем? Когда? Рядовое обывательское любопытство, сродни подглядыванию в замочную скважину. Вот почему публика легко прикипает к дурацким сериалам…

Ведь для вас действие – куда важнее психологической характеристики, неожиданный поворот фабулы – значимей душевных коллизий. Вас больше интересует форма, и в меньшей степени её наполнение.

А красоты природы и психологические переживания – не более чем декорации, на фоне которых разворачиваются, столь чтимые вами, События! А герои… Едва намеченные контуры, плоские схемы.

Финал – ваш коронный фокус. Вы с наслаждением сбиваете читателя с толку. Ни в одном из рассказов вы не даёте прямого ответа.

И потому добравшийся до развязки читатель чувствует себя… околпаченным. Я уверена, что девяносто девять из ста прочитавших не угадывают чем закончится ваше чтиво.

Полагаю, Лев Выготский, говоря о катарсисе, имел в виду нечто подобное…

– Я внимательно выслушал ваш столь эмоциональный монолог. А теперь позвольте мне? Если не оправдаться, то хотя бы объясниться. Даже осужденный к смерти, имеет право на защиту!

Я действительно очень высоко ценю… Да, что там «ценю»! Трепещу перед каждой написанной буквой! А вы никогда не задавались вопросами: что делает непроизносимая «т» в слове «лестница»? И почему в «опасности» её уже нет?

Зачем мы, писатели, так упорно цепляемся за «лишние» непроизносимые буквы? А ответ прост! Грамматика – это Магия Избранных! Определенная последовательность букв-символов воздействует через зрение непосредственно в мозг на уровне торсионного поля. И действует это колдовство только на читателя! Зрителей и слушателей зомбируют иными средствами! Так что воистину – Писатели вертят читающими как собака хвостом… Причём независимо от желания самого хвоста.

А вы представляете, какой это каторжный и неблагодарный труд? Нужно перелопатить сотни тонн словесного шлама, чтобы на ослепительно белом листе заблестели двадцать шесть грамм… чистого золота! И ещё…

В романе автор нарочно притормаживает интригу – чтобы растянуть удовольствие процесса написания.

А мне начатый рассказ уже не интересен. Я знаю его финал и хочется побыстрее закончить, чтобы взяться за следующий текст. Вот почему мои рассказы – короткие, иногда даже чересчур и сюжет в них сжат, как боевая пружина. Лёгкое касание курка и… ба-бах! Выстрел!

И в завершение моей исповеди…

Всю свою сознательную жизнь я пытаюсь поладить с вечно голодным зверем, по имени «Неудовлетворённость», что пожирает меня изнутри! Читаешь и правишь. Удаляешь, вставляешь и снова режешь по живому!

Открываешь уже законченную вещь и: «О, ужас»! Видишь недочёты, ошибки, неточности…

Как я понимаю Гоголя, дважды сжигавшего второй том своих «Мёртвых Душ»!

– Дважды? Вам-то откуда об этом знать?

– Мне! И не знать… Услужливый немец предложил тогда даже лекаря вызвать. На улице – июль, а постоялец просит камин затопить…

– А… сюжет «Евангелия от Каиафы» вам подсказал непосредственно Хосе Луис Борхес?

– Его «Три версии предательства Иуды».

– Но у Борхеса иное…

– … время?

– Времена всегда одинаковые, люди – разные! А с Борхесом вы себе льстите. Композиционно вы наследуете О’Генри. На неожиданном финале, как на шарнире, ваш текст вдруг да обернётся другой стороной…

Избушка! Избушка! Стань к лесу передом, а ко мне задом!

Но у О’Генри рассказы – добрые, а у вас…

– …злые.

– С вами легко разговаривать. Вы – умный и не обижаетесь.

– За пятьдесят лет жизни можно чему-то научиться…

– Не кокетничай своим возрастом! И давай на «ты»!?

– Значит ты у нас – литературный критик?

– Что? Похожа?

– Вообще-то у тебя взгляд следователя… Будто всё про меня уже знаешь.

– Может и знаю… Я профессионально занимаюсь психоанализом, и для меня авторская книга – та же исповедь. А вы, писатели – странные люди! Публично обнажаетесь в своих книгах и даже этого не понимаете!

– Ко мне это не относится! Я о себе не пишу.

– А писать о себе вовсе не обязательно. Хороший аналитик вытащит характер автора из любого текста. И я берусь тебе это доказать!

– Наверное, трудно жить с психоаналитиком?

– А ты попробуй! Но предупреждаю: мне не нравится слово «психоаналитик». Мне кажется оно отдаёт сумасшедшим домом. «Быть открытым злословию и обжигаемым любовью! Вот опасности, с которыми мы сталкиваемся в нашей работе, но, несомненно, из-за них мы не откажемся от нашей профессии».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.