Раиса Супанько
Часы замедляют свой бег

I глава. Тусовка в поночь.

– О Боже! Уже 8 часов, точнее, 20 часов, а я ещё не готова. Надо хотя бы принять ванну,– думала про себя Лола. Она зашла в ванную, разделась и с удовольствием посмотрела на себя в зеркало. Полная красивая грудь, упругий живот, округлость бёдер, стройные ноги – всё было как надо. Отдавшись воде с пышной пеной, Лола думала и жалела себя. Вот она такая особенная, умница, хороша собой и никому не нужна. «Мне уже за 30, а я ещё девственница. Что происходит со мной? Почему от внимания мужчин я становлюсь серой, два слова связать не могу и пытаюсь сбежать. Хотя в своих мечтах я свободна и всегда и ожидании чего-то чудесного и необъяснимого. Хочу любить, хочу детей, семью и его. Кто он? Где ты бродишь, ходишь, мой мужчина? Как мне отдать тебе всю накопившуюся нежность, любовь и тело, в конце концов?!»У Лолы навернулись слёзы. Она стала вспоминать мужчин, которые ухаживали за ней, но ничего особенного и интересного не припоминалось. Ничего такого, что зацепило бы так, что уже и деваться было бы некуда. Лола опять вздохнула и погрузилась с головой в пену. Вдруг хлопнула дверь:

– Кто там? – крикнула Лола.

– Я, Лола,– ответил приятный женский голос, в котором Лола узнала свою подругу Елену.

– Лола, ты пойдёшь на маскарад? Билеты я достала,– громко спрашивала Елена. – Я ухожу, твой билет на журнальном столике. Ты меня слышишь?

– Да, Леночка, слышу, спасибо!

Лола слышала, как Елена ушла, и невольно стала думать о ней. Вот Елена, само совершенство, стройная, длинноволосая, длинноногая. Ну что нужно мужчинам? У Елены синие глаза, сама брюнетка, правильные черты лица, а какая умница. Да! При этом у нее, как и у меня, никого нет. Учёба, институт, аспирантура, карьера и вот вам, пожалуйста, старые девы с невостребованными потенциалами. Лоле стало жаль и себя и Елену, опять навернулись слёзы.

– Ну, нет,– приказала себе Лола,– никаких слёз. Сегодня мы идем на маскарад. Надо выглядеть на все 100%.

Маскарад был большой закрытой тусовкой одного воротилы. Попасть на такой праздник мог далеко не каждый, но если удача улыбнулась, то каждый считал это счастливым предзнаменованием и ждал хороших перемен в судьбе. Тусовка проходила в большом загородном доме километрах в 50 от города на берегу озера. Всё здесь блистало роскошью и безупречным вкусом. Невидимый обслуживающий персонал предупреждал любое пожелание своих гостей. Шампанское, коньяк, водка, вино – всё было в изобилии. Дом состоял из бесчисленного количества комнат с шикарным убранством внутри. Каждая комната имела свой цвет и свет. Любой из гостей мог по желанию уединиться в одной из комнат и найти здесь всё, что душе угодно. Лола по слухам знала, что в каждом из уединенных мест есть и шикарная кровать, где понравившиеся друг другу парочки могли остаться наедине. Это её и смущало, и вызывало необъяснимый интерес и лёгкое возбуждение. Но она попыталась отмахнуться от этих мыслей. Тусовка начиналась ровно в полночь.

Лола посмотрела на себя после приятного расслабляющего купания, но теперь ей все не нравилось: и то не так, и это не эдак. Она подумала, что не стоит идти на маскарад. А если всё-таки идти, то ей необходимо выйти заранее, чтобы прибыть на место раньше полуночи, чтобы переодеться в маскарадный костюм. Едкая мысль кольнула Лолу: «Да, костюм черепахи Тортиллы тебе в самый раз, соблазнить Карабаса»,– сама аж передёрнулась от таких мыслей.

– Что я о себе думаю, всё зря, нечего ехать, девственность останется при мне. Я фригидная, закомплексованная старушка, ещё и на тусовке посмеются. А что, молодёжь будет хихикать, обязательно.

От звонка Лола вздрогнула, взяла трубку и услышала прелестный голосок Елены.

– Лола, ты готова? Через 10 минут я подъеду к твоему дому, выходи,– протараторила Елена.

На Лолу опять напали сомнения.

– Зачем Елене ехать, она такая скромница, мне кажется, она не целовалась никогда, вся такая правильная, умненькая, серьёзная, разве такая тусовка для неё? Нет, зря мы собираемся. На что мы надеемся? Меня от мужчины рвать тянет,– тут она вспомнила своего однокурсника, который серьёзно ухаживал за Лолой, но когда он попытался обнять и поцеловать ее, она испытала такое волнение, что подкатила тошнота, она убежала от изумленного парня и больше никогда не встречалась с ним. С тех пор, кто бы ни ухаживал за Лолой, её посещал страх, что в нужный и ответственный момент опять подкатит тошнота, и всё! «А Елена вообще мужчин обходит стороной, не позволяя до себя коснуться, даже нечаянно. Что мы будем делать на этой дурацкой вечеринке?» – так думала Лола, но, тем не менее,

быстро надела чёрный брючный костюм, повязала белый шарфик, причесалась, лёгкий макияж, подкрасила губки, схватила пригласительный билет и выскочила на улицу. Подъехала Елена. Лола плюхнулась рядом, и они поехали.

– Элен, что мы будем там делать, мы две,– хотела сказать «старые перечницы», но передумала,– умные, образованные дамы, с довольно высоким положением в обществе. Дамы, которые ничего не знают о сексе, понятия не имеют о флирте, к тому же еще и девственницы. Может, вернемся, что-то мне нехорошо.

– Нет, Лола, прекрати, в конце концов, что мы теряем? Расслабимся, потанцуем, подышим свежим воздухом, полюбуемся на звезды, разве этого мало,– как всегда целомудренно сказала Елена. Лола согласилась с подругой, которая всегда была права, а главное, прошла тошнота, страх, поднялось настроение, подруги улыбнулись друг другу и продолжали свой путь.

Если бы они только могли предположить, куда приведет эта дорога. Какими мелкими и ничтожными показались бы им их проблемы по сравнению с тем, что им предстояло пережить. Подъезжая к роскошному дому, девушки поразились великолепию: все было в огнях. Аккуратно выложенные дорожки светились, извиваясь змейкой вокруг кустов роз разных цветов и оттенков. Дорожки вели к площадке, которая была одновременно и танцплощадкой и бассейном. Прозрачная поверхность надежно удерживала танцующих, открывая подводную панораму голубой плещущейся воды под ногами. Звучала красивая музыка. Гости в маскарадных костюмах, стараясь незаметно рассмотреть все вокруг, чинно прохаживались, наблюдая сквозь маски все это великолепие.

Как только Лола и Елена вышли из машин, их незаметно разлучили. Лолу увел высокий парень в костюме супермужчины, а Елена ушла под руку с человеком-пауком, кстати, она терпеть не могла этого персонажа.

– Да! Куда это я? – думала Лола, опять начался бурный прилив трусости. – Вот бы спрятаться где-нибудь в уголке и подождать, когда все кончится. Ну и мысли, а надо веселиться,– тряхнув головой, Лола попыталась найти в своем состоянии хоть каплю настроения, но ничего не получалось. Оказавшись в полутемной комнате, она огляделась. Убранство в восточном стиле напоминало спальню арабского шейха из сказок о Шахерезаде. «Как в кино»,– подумала Лола,– может здесь и скрытые камеры есть. – Что это? На возвышенности из атласных одеял и подушек лежал ослепительный наряд восточной принцессы. Вся ткань переливалась сотнями стразов, тонкая парчовая нить синего цвета создавала на тончайшей материи причудливые узоры. Костюм прозрачный, но в то же время плотные кружева повторяли изгибы тела, прикрывая его в интимных местах, роскошная маска и вуаль прикрывали лицо.

– Ну, если лицо закрыто, то можно померить эту красоту,– решила Лола про себя и стала раздеваться. Сначала она надела юбку на бедра, плотный пояс и бахрома красиво подчеркнули линию живота, короткий топик едва прикрыл шикарную грудь Лолы. Посмотрев на себя в зеркало, девушка восхитилась своим видом, но и устыдилась призывной сексуальности своего наряда.

– Нет, я не надену это,– думала она, машинально примеряя маску, которая скрыла ее лицо и стыд, который не давал покоя.

Лола, ослепительная, в сверкающем наряде вышла в зал, совершенно справившись со своим волнением.

Правильно, под маской никто не узнает, а значит, никто не посмеется над ее проблемами. А в это время Елена примерила такой же костюм, но только красный. «А где же моя подружка? Интересно, в каком она костюме? Наверное, что-нибудь из белого и воздушного».

При ходьбе слышался своеобразный шелест и звон монист. Это отвлекло Лолу от лишних мыслей, остава- лись ощущения легкости и грации.

В это время вышла Елена, одетая в красный восточ- ный костюм, который роскошью не сильно отличался от костюма Елены, но подруги друг друга не узнали.

Заиграла музыка, желающие танцевать заполняли танцплощадку. Лола, лениво пританцовывая, старалась поменьше привлекать к себе внимания. Ужас, но хотелось пить. Пройдя к столику, она с жадностью выпила фужер с пенящимся напитком. Шампанское приятно охладило внутренний жар и успокоило сердце, бешено колотящееся. Следующий танец был медленным, и Лола хотела уже покинуть место танцев. Неожиданно ее подхватил мужчина в черном бархатном камзоле и берете, украшенном страусиным пером. Лоле очень хотелось рассмотреть его получше, но маска закрывала лицо, а встретившись глазами с незнакомцем, она стыдливо опустила свои. Мыслей никаких не было, только ощущение движений танца. Он легко и с уверенностью кружил Лолу так, что ей казалось, что она сейчас расправит крылья и полетит неведомо куда. Да и все равно.

– Где же Елена? – подумала Лола,– ах как хорошо, от мужчины пахнет самцом. Самцом?! Это я сказала?! Да, это я сказала. А меня не тошнит? Нет?! Невероятно. Ура! Так что я там думала о самце? Как хорошо от него пахнет…

В это время незнакомец прижал Лолу к себе так, что она почувствовала его возбуждение, сладостная волна как разряд побежала по всему телу. Лоле захотелось убежать, скрыться, голова закружилась, но партнер, почувствовав что-то неладное, резко отстранился от Лолы, но держал ее за руку нежно, заставив девушку сделать вальсирующие движения вокруг своей оси. После глубоко вдоха и выдоха она опять оказалась прижатой ко всему телу мужчины, все затрепетало в ней и предательский комок подступил к горлу. Вовремя закончился танец. Подойдя к столику, Лола с жадностью выпила фужер вина. Сладостный напиток горячими струями приятно разлился по всему телу. Появилась легкость в голове и во всем теле. Зазвучала восточная музыка, и Лола, сама не зная почему, вышла в центр и начала танцевать с большим темпераментом. Она трясла бедрами так эротично, что можно было подумать, что Лола всю жизнь занималась арабскими танцами. Восточные украшения отчеканивали движения, с шумом ударяясь друг о друга. Лоле казалось, что она находится в каком- то экстазе, чувствуя только восторг и счастье.

Вдруг неожиданно в центр вышла прекрасная незнакомка в костюме шамаханской принцессы. Присоединившись к танцу, принцесса, гибко извиваясь, трясла грудью так, что несколько бусинок с шумом отлетели. Из темноты сверкнули сабли, предлагая девушкам сразиться в танце.

Восточные красавицы с силой ударили оружием так, что искры полетели в разные стороны. Имитируя бой, они гибко извивались и были похожи на двух амазонок, бьющихся за право обладать мужчиной. Горящие факелы и темнота вокруг придавали зрелищу сверхподобность происходящего. Только возбужденные горящие глаза, как огоньки, спорили в яркости с самим огнем. Лола перестала чувствовать движение времени, в ее со- знании существовал только этот миг. Она чувствовала в себе подъем каких-то неведомых до этого момента чувств: ярость и слабость, томление и дрожь, усталость и неистовство. Она видела сверкающие глаза соперницы и понимала, что та испытывает те же ощущения. Волна ревности к превосходству другой заставляла тело Лолы быть еще гибче и свободней от всех комплексов в ее сознании.

Музыка резко остановилась, но девушки несколько мгновений продолжали танцевать, наполняя звоном металла окружающую тишину. Громкие аплодисменты эхом понеслись над всем этим великолепием блеска, огня и роскоши.

После темпераментного танца Лоле хотелось просто напиться прохладной воды. Поискав глазами кого-ни- будь из обслуживающего персонала, она увидела, что к открытым дверям в зал проследовал кто-то с подносом, и ей едва удалось остановить в себе желание, чтобы не пуститься со всех ног за желанным напитком. Прогулочным шагом Лола вошла в дом, минуя сверкающий зал, проследовала в коридор.

Неожиданно перед ней распахнулась боковая дверь, и девушка, не задумываясь, шагнула внутрь комнаты.

– Ба! Да это та же комната, в которой я переодевалась,– пить хочется. Оглянувшись, увидела на столике с причудливо гнутыми ножками поднос с напитками. Воды не было. Вздохнув, Лола взяла стакан с красным вином и сделала несколько глотков. Аромат возбуждающего напитка и сладковатый вкус утолили жажду.

– Хорошо, что же дальше? – вслух сказала Лола и тут же спохватилась, что не стоит так вызывающе себя вести.

Неожиданно погас свет, стало так темно, что невозможно было понять, открыты глаза или закрыты. Лола даже вскрикнуть не успела, как почувствовала прикосновение рук. Кто-то ласкал ее, начиная со спины, затем плавно переходя на живот и грудь. Горячее дыхание обжигало шею, прикосновения губами заставляли трепетать, пробежала дрожь. Захотелось просто отдаться ласкам, а там будь что будет. «Как это – будь, что будет,– нет, надо уйти, уйти»,– мысли вихрем полетели в никуда. Лола попыталась отстраниться, чтобы уйти, но ласкающие руки медленно раздевали, нежные прикосновения были приятны и возбуждающи.

– Нет! Нет! Я не хочу! Не могу! Дайте мне уйти,– стала шептать Лола. Сделала попытку еще раз высвободиться, но ее уже никто не держал. Оглянувшись вокруг, она никого не увидела, удивилась и усмехнулась. «Не приснилось же мне все это,– невесело подумала Лола. – Ну что же, пора домой». Увидев свою одежду, девушка стала одеваться.

– Ну, вот и все,– подумала Лола,– твое приключение закончилось так пусто, бесславно, ну и ладно.

Подойдя к зеркалу, Лола достала расческу, но что такое? В зеркале она увидела какое-то движение, оглянувшись, замерла в ужасе. На нее, выставив руки вперед, шатаясь, шел незнакомец, чуть-чуть не дойдя до нее, упал и замер. Лола в первую секунду готова была закричать, но, спохватившись, заставила себя наклониться и осмотреть упавшего человека. С трудом перевернула его на спину, дотронулась до шеи. Пульса не было. Расстегнув рубашку, приложила ухо к груди, почувствовала хлюпающую жидкость. «О Боже! Кровь!» – с холодеющим ужасом поняла Лола. Бежать или кричать, она не знала, просто замерла в оцепенении. За дверью услышала шаги, это вывело ее из оцепенения, она ползком добралась до какой-то мебели и спряталась. Тишина! Мелкая дрожь стала бить так, что Лола услышала стук своих зубов.

«Как мне выйти отсюда незамеченной, что делать? Елена! Где Елена? Надо найти ее. А может и с ней что- то случилось?» – эти мысли вывели Лолу из равновесия, она вскочила и побежала, но у самой двери запнулась и со всего маха рухнула на пол. Придя в себя, она почувствовала, что перекинута через плечо и ее куда-то несут.

«Все, теперь и меня туда же! Убили бы сразу, зачем таскать с места на место»,– пробежала отчаянная мысль, и от ужаса Лола потеряла сознание.

II глава. Алекс – сыщик.

Алекс работал следователем в местном отделении милиции. Он считал себя непревзойденным сыщиком, мастером разгадок всевозможных запутанных дел. По характеру противоречивый, не склонный к самоанализу, но с удовольствием анализирующий все вокруг, в постоянном поиске душевного равновесия и согласия с самим собой. В свои 40 с небольшим он выглядел старше своих лет из-за рано обозначившейся седины на висках. Но это украшало его. Выразительное лицо с черными, как смоль, глазами, нос с легкой горбинкой придавали взгляду вид хищника, приготовившегося к охоте, а черные аккуратные усики прикрывали нежные пухлые губы. Средний рост и худощавое телосложение создавали впечатление, что физически он был не силен, как крепкие мускулистые мужчины. На самом деле это было не так. Алекс следил за собой: регулярные пробежки, абсолютное отвращение к сигаретам и очень редкое принятие небольших доз алкоголя делали его выносливым, прытким и увертливым. По молодости имел черный пояс по карате, но в силу занятости давно этот пояс куда-то забросил и не помнит куда. Женился рано, считал свой брак ошибкой буквально на следующий день. Месяц промучились оба, но так и не нашли точек соприкосновения, ни в общении, ни в сексе, ни в быту и благополучно расстались без взаимных претензий. С тех пор Алекс был один в своей холостяцкой квартире. Романов в его жизни было много, но он не хотел и избегал долгих отношений, чтобы не испытывать привязанности и болезненного для женщин разрыва. Работа занимала и весь его разум, и все его время. Большой его мечтой было раскрытие какого-нибудь серьезного преступления, связанного с мафией или серийным убийцей. Но все дела, которые он вел и раскрывал, были мелкими: о жуликах, украденных сумочках, сотовых телефонах и преступления на бытовой почве.

Распоряжение начальства о том, что Алекс обязан проникнуть на тусовку в загородный дом для наблюдения, встречено было им с сильным раздражением.

«Опять фигня»,– со злостью подумал он, но деваться некуда. Надо было идти.

«Если там опять маскарад, значит, будут и мертвяки,– думал Алекс. Ну и что толку в расследовании, все равно убийца не найден. И что этих бедолаг так тянет к этому дому? Ведь знают, что опасно, но все равно прут туда, как дураки или дурочки». Ему хотелось выругаться, но звонок прервал его мысли. На пороге стоял его помощник Ринат.

– Здорово, как ты? – спросил Алекс, опережая слова приветствия.

– Да ничего, нормально, пойдет,– кисло ответил Ринат.

Ринат был невысокого роста, мелковат, жилист и худощав. Лицо выразительное, серые глаза и черные волосы, смуглая кожа выдавали смесь русского и туркменского, а высокий открытый лоб, широкие скулы обозначали присутствие украинской и татарской крови. Характер Рината был порывистым, активным, речь быстрая, казалось, что он сразу готов выдать несколько идей, версий. Сам задаёт вопросы и быстро сам на них отвечает. Алекса раздражал Ринат, слишком суетливым казался он ему. Но работа есть работа, а они коллеги.

Алекс вспомнил, что Ринат при задержании вооруженного преступника, увидев, что из-за угла прямо в спину оперативника направлен пистолет, буквально в прыжке оттолкнул ничего не подозревавшего коллегу, прикрывая его собой. Прогремел выстрел, пробив стекло автомашины. Опергруппа среагировала, и преступник был обезврежен. Поступок Рината вызвал у окружающих соответствующие чувства уважения и признания в Ринате своего парня, с которым можно пойти в разведку. Вспомнив обо всем этом, Алекс перестал раздражаться и стал внимательно слушать Рината.

– Алекс, сегодня тусовка, я тоже хочу пойти с то- бой, хотя мне не было предписано, но я все равно пойду, в случае чего, чтобы ты знал, что я рядом,– тараторил Ринат. Наконец они прошли на кухню, уселись за круглым столиком, на котором громоздились немытые чашки из-под кофе. Алекс включил кофеварку. Между делом Ринат сделал замечание по поводу грязной посуды, но не сдвинулся с места, чтобы убрать ее. Хозяин дома молча перенес посуду в раковину, из шкафчика достал чистые чашки, налил свежеприготовленный кофе. А Ринат между тем продолжал:

– Ты видел, Алекс, этот дом, он просто огромный, не дом, а замок. Возможно, там есть и подвалы и потайные ходы. Неплохо было бы раздобыть подробный план дома, продумать план наступления и отступления. Ну, что молчишь?

– Я слу…

– Да, вот что,– перебивая, продолжал Ринат. Как мы с тобой договоримся, в какие костюмы рядиться, чтобы нас не узнали? Я думаю, что, нужно добыть список гостей. Может и обойдется, все целы будут. Если все нормально, то просто потусуемся.

– Слушай, Ринат,– не выдержал Алекс,– пей кофе, остывает,– между тем продолжал,– тебе незачем идти. Я пойду один, просто для наблюдения. Но ты прав, план дома нужен. Займись этим. Гостей трудно отследить. Наши из города высветятся, а вот приезжие… Допивай кофе и вперед. На все у тебя 2 часа. Можешь и на озеро, но близко ведь не подпустят.

Встав со стула, Алекс показал своему гостю, что ему пора. Ринат нехотя поднялся и направился в прихожую. Алекс следовал за ним, по ходу давая всякие наставления: «туда не суйся, там не проявляй себя, не лезь с расспросами». Ринат кивал головой, но думал о своём. Наконец дверь за парнем закрылась. Алекс вздохнул спокойно. Теперь о деле.

Но мысли вернулись к Ринату. Парню под 30, а он не женат. Все какие-то мимолетные встречи, какие-то девицы мелькают, а ничего путного и интересного. Где же умные и верные девушки, способные покорить сердце мужчины так, что захочется прожить с ней всю жизнь, иметь детей? Чтобы любимая была и хорошим другом, интересным собеседником, страстная в сексе и хороша собой. Ладно, я уже мужчина-переросток и как бы перестал верить в возможность такого счастья – встретить женщину своей мечты. Чтобы дом в чистоте и уюте, приветливое личико, даже если задержался на работе, даже если не ночевал трое суток, понимание и без вопросов, выяснения отношений. На кухне пахнет пиро- гами, а постель чистая и теплая.

– Кстати,– прервал свои мысли Алекс,– надо вы- звать домработницу, пусть порядок наведет, а то все заброшено и разбросано.

Постепенно мысли вернулись в нужное русло. Дом, в котором собирается вся нечисть, стоит на берегу озера.

Смешанный стиль в построении здания делали его величественным и нелепым. Скорее нелепым, чем величественным. Денег вбухано много, но что это за торчащая постройка типа крытого коридора, спускающегося под землю, точнее под озеро? Алекс выбежал на улицу. Старенький Жигуленок был припаркован неподалеку от подъезда. В голове вертелась въедливая мысль,– почему все жертвы оказывались в озере без всяких следов насилия, а главное – без воды в легких? Получается, что они живехонькими прогуливались по дну озера, умея ды- шать чем-то под водой, а потом спокойно умерли. Что об этом думать? Может, в этот раз ничего и не случится. Все обойдется. Где-то внутри неприятно кольнуло, и он понял, что как раз таки в эту ночь произойдет что-то очень страшное, и что это что-то изменит всю его дальнейшую жизнь.

III глава. Подруги по несчастью.

Диана в семье была поздним ребенком, которому позволялось все. Выросла девочка необыкновенно красивой и необыкновенно избалованной. Диане исполнилось 17 лет, но она считала себя взрослой, была уверена в своей исключительности, везучести и, конечно, защищенности. Уж с ней никогда ничего не случится. Отец Дианы имел пару продуктовых магазинов и салон красоты. Для маленького городка это почти олигарх местного значения. Диана рано почувствовала это и приняла всё как само собой разумеющееся, по-другому и не могло быть. Это ведь она – Диана, все самое лучшее должно быть ее.

Таинственный шепоток о доме на озере будоражил ее любопытство, но отец много раз говорил своей любимой дочке, чтобы она выбросила любые мысли об этом доме, а уж о том, чтобы пойти туда, не могло быть и речи. У Дианы на все были свои идеи, она давно решила для себя, что пойдет туда и никто ее не остановит. Главное – отпроситься к подружке с ночевкой. Для этого должен быть ну очень сильный аргумент. «К кому, к кому? – перебирала в уме девушка своих подружек. – К Ирке, к Инге, к Мяхришке? Иркины созвонятся с моими, а Инга врать не может, у Мяхришки духу не хватит уйти из дома. Что же делать?» Решение пришло неожиданно.

– Папусь, можно мне пойти на тусовку в клуб,– с просьбой в голосе пропела девушка.

– На какую тусовку? – спросил отец, не отрываясь от бумаг за широким письменным столом.

– На тусовку в молодежный интеллектуальный клуб

«Бригантина». Будем читать стихи: Цветаеву, Ахматову, Блока, петь песни Высоцкого,– с интересом в голосе, который звучал достаточно правдоподобно, Диана уговаривала и в то же время не настаивала в своей просьбе. Отец посмотрел на дочь исподлобья очень внимательно. Диане стало неуютно под проницательным взглядом отца. Но она тряхнула головой, собрала длинные роскошные волосы в высокий хвост, сказала:

– Могу и не идти. Интеллектуальная молодежь скучная. Толком не оторвешься. Танцев нет, стихи да песни. Диана сделала поворот в свою комнату, но краем глаза следила за отцом. Сняв очки, отец призадумался. Интеллектуальное кафе для молодежи была его идея. Кафе полюбилось ребятам от 14 до 18 лет. Проводились литературные вечера в стиле 18—19 веков, авангардистские инсценирования первой половины 20 века, свободный поэтический подход к середине 20 века и к концу II тысячелетия. Денег Серафим Альбертович не жалел. Он считал, что будущее за молодыми и развивать их внутренний мир, делать его богатым должны такие, как он. Диане клуб не нравился. Ей хотелось чего-то особенного. Однажды она услышала из разговора отца с кем-то по телефону о том, что в полнолуние в определенный день будет тусовка в «темном» замке на озере, и что кто-то должен идти туда, а кому будет доставлен пригласительный, еще неизвестно, проигнорировать приглашение просто невозможно. Первый раз Диана неприятно удивилась тому, что отец кого-то или чего-то боится, это что-то таинственное и страшное. «Я пойду туда»,– решила она. Эта мысль не оставляла ее ни на минуту. Диана, наблюдая за отцом, поняла по его взгляду, что идея

с клубом ему приятна, да и охрана там надежная, детки под присмотром.

– Ладно,– сказал отец,– но Батыр тебя отвезет. Батыр надежный человек, давно у нас, так что будешь в безопасности,– подвел итог Серафим Альбертович.

Диане то и нужно было. Батыр очень верный человек и последует за ней в любое место, только нужно уговорить его не сообщать отцу. Девушка рассчитывала сыграть на чувствах молодого человека. Она замечала, как парень засматривается на нее, но он был лишь обслуживающим персоналом, а значит, пустым местом. Чтобы попасть на тусовку, надо было придумать что-то очень веское и серьезное. А может пофлиртовать с ним? В конце концов, Батыру всего тридцатник и выглядит он очень привлекательно. Черные, хорошо остриженные волосы, открытый лоб, ярко выраженные надбровные дуги. Черные большие глаза с длинными ресницами, нос с загнутым кончиком, присущий людям восточного типа, тонкие губы и аккуратный подбородок. Батыр был среднего телосложения, без ярко выраженной атлетической фигуры. Диана, совершенно не разбираясь в людях, решила, что Батыр будет легкой добычей и будет делать то, что скажет она.

Бедная девочка даже не подозревала, что ждет ее там, в этом жутком доме, куда так она стремится от тепла, от уюта, окружающего её. Странно, что подростки никогда не дают себе отчет в том, что они делают и хотят, что нужно, что правильно или, наоборот, ужасно. Дети растут в тепле и уюте, но все равно стремятся к экстриму и противоречиям. А если растут в экстриме и противоречии, то стремятся к еще большему экстриму и необузданности.

Диана не была глупой девочкой, училась хорошо, но сидел в ней кто-то или что-то непонятное. Начнет рисовать, такие чудища появляются на рисунке, что просто страшно смотреть на них. Читать любит только про вампиров. Если смотрит фильмы, то только «ужастики». Родители делали все, чтобы привить ребенку любовь к прекрасному и возвышенному, но получали обратный эффект. Поэтому, когда Диана заинтересовалась литературным кафе, отец обрадовался. Родители всегда наивно полагают, что знают своих детей. А на самом деле их детей могут знать все, кроме их родителей. Невинно подставив лобик отцу для поцелуя, Диана выпорхнула из кабинета, спустилась по лестнице, юркнула в туалет и сменила хорошенький светленький сарафанчик, кра- сиво облегающий ее фигуру, на рваные джинсы и майку черного цвета с изображением человеческого черепа. Девочке показалась, что это круто. Ну, может быть, и так. Батыр, ничего не подозревая, открыл заднюю дверцу перед девушкой, и та плюхнулась на сиденье.

Через тридцать пять минут они подъехали к кафе. Диана вышла из машины и направилась к входным дверям. Батыр за ней следом. Вместе они вошли в светлый зал. Кругом суетилась молодежь, аккуратно одетая и причесанная в стиле того времени, которое они представляют. Диана нарисовалась в своем убогом наряде и презрительно осмотрелась, почувствовав на себе неодобрительные взгляды, встряхнулась. Ей показалось, что она умнее и старше всех этих ботаников, а главное, именно ее отец владелец всего этого. Нахально пройдя к ди-джею, она потребовала включить музыку неизвестного автора. В звуках загрохотала какофония звуков, скрежет металла и нечеловеческие вопли огласили небольшое светолучезарное кафе. Диана выскочила на подиум и стала выгибаться в такт или не в такт звучащего ужаса. В оцепенении все вокруг остановились и стали смотреть на Диану, как на девочку-монстра. Батыр протиснулся через ребят, окруживших подиум, вскочил без лестницы наверх, перекинул Диану через плечо и потащил ее через служебный вход на улицу. А та недолго думая, аккуратно сползая с плеча на руки, попыталась его поцеловать. Ну а Батыр, естественно, стал целовать ее тоже, и очень даже страстно. Оторвавшись от поцелуя, она тихо предложила ему поехать в одно место, а какое, она скажет ему в машине. Батыр знал, чего хочет эта избалованная крошка, и улыбнулся, хищно обнажая свои красивые зубы.

﻿lV глава. Диана.

Наблюдая со стороны за Дианой, Мяхри была удивлена и озадачена поведением своей подруги-одноклассницы. Диана казалась распущенной, наглой хамкой, а ведь она из очень порядочной и благовоспитанной семьи. Даже ее (Мяхри) родители разрешили дружить с этой девочкой. Почитая своих родителей, как принято в восточных семьях, девушке и в голову не могло прийти, что Диана может быть такой. Ведь здесь, в литературном кафе, так себя не ведут. «Да,– думала Мяхри,– может, мы и ботаники и зубрилы, но мы и целеустремленные, и образованные, и трудолюбивые. А таким человеком быть не стыдно, а почетно». Она вдруг вспомнила слова отца, который всегда говорил своим детям:

«Любите жизнь, берегите себя и развивайте свои мозги». Так наблюдая и раздумывая, Мяхри незаметно последовала за Батыром и Дианой, а когда те сели в машину, запрыгнула к ним на заднее сидение, со словами:

– И меня домой завезите.

– Да, конечно, довезем,– улыбнулась Диана очаровательной невинной улыбкой.

Батыр спросил у хозяйки машины о направлении, и Диана с предвкушением приключений сказала: «В дом на озере. Тусовка начинается в полночь». Батыр прибавил газу, и машина умчалась в черноту ночи, увозя двух невинных глупеньких девочек.

V глава. Судьба Зои.

«Зоя, Зоенька, Зайчонок»,– так называла свою дочурку мама. У Зои накатились слезы. Всегда вспоминая детство и свой счастливый дом, девушка плакала. Это огромное счастье, когда у тебя есть любящие родители, небольшая, но уютная квартира, обставленная дешевой, но необходимой мебелью. Есть даже свой уголок в комнате, поделенной пополам с братиком. Маленький письменный столик со стеклом, под которым лежали фото их семьи. Зоя любила заниматься за этим столом. Кроватка, заправленная самовязаным покрывалом. Покрывало связала бабушка, аккуратно вывязав ее имя. Оно было очень легким и теплым. В него Зоя любила закутываться, когда было холодно, она мечтала. О чем, она уже и сама не помнила. Мама всегда целовала свою девочку на ночь и желала ей сладких снов. Часто рассказывала разные истории, читала книжки и, конечно, Зоя тоже их читала, но у мамы был особенный голос: тихий, бархатный и ласковый. «Мама, мамочка»,– Зоя опять заплакала.

Братишку она просто обожала. Хотя он был младше Зои всего на 3 года, это был подвижный озорной мальчуган. Никогда они не ссорились, всегда помогали друг другу, и удивлялись братьям и сестрам в других семьях, которые откровенно враждовали. Зоя вспоминала отца. «Папа, папочка мой, где ты?» Отец был одним из тех редких мужчин, которые беззаветно любят свои семьи и детей. Всегда при- ветлив. «Да, именно приветлив»,– подумала Зоя. Как было здорово сидеть с ним рядом, он был таким сильным.

Спокойно хватал и Зою и Дениску на руки и кружил их посередине комнаты. Так было долго, целых двенадцать лет жизни Зои. А потом все рухнуло. В один момент.

У счастливой семьи был старенький Москвич, который возил их на природу, к бабушке на дачу, да и мало ли куда. На перекрестке огромный КамАЗ. Водитель не справился с управлением и на полной скорости буквально переехал Москвичонка. И все. Очнувшись в больнице, Зоя плохо помнила, что именно случилось, помнила только, что случилось что-то ужасное, плохое, страшное. Теперь Зоя была одна. Бабушка и так была с больным сердцем, она не выдержала и месяца после катастрофы. Зоя попала под внимание органов опеки. Распоряжение было простым: детский дом. Из домашних вещей Зоя взяла только бабушкино вязаное покрывало. Фото не стала брать. Зачем, подумала она, я все равно их никогда не забуду. Детский дом встретил Зою неласково, даже враждебно. Слишком ладненькой и чи- стенькой выглядела Зоя. Две длинные каштановые косички, открытые глаза с зеленым отливом, носик аккуратненький, губки бантиком, белое личико. Одета была во все домашнее, индивидуальное. Детдомовцам Зоя показалась инопланетянкой. И разговаривала она плавно, мягко, не было в голосе ни грубых ноток, ни угрозы.

– Таких мы не терпим в своем сиротском царстве,– сказала Инга, которая была постарше одногруппников и выглядела помощнее.

– Но она ведь тоже сиротой стала, раз здесь,– попробовала заступиться ушастая девчушка с бритой головой.

– Ну и что? Зато до сих пор она была домашней, а мы как родились, сразу нас кинули,– зло сказала Инга.

– Да! Мы таких не любим,– согласилась ушастая, хотя в голосе больше прозвучала безнадега, чем злость.

И начались козни против Зои. Детская жестокость порой озадачивает даже видавших виды взрослых. Ночью остригли девочке волосы кусками. Проснувшись, Зоя трогала руками голову и не могла поверить, что ее волос нет больше. Мама снилась, протягивала руки: «Я здесь, дочка, я с тобой». Это было во сне, а реальность была жестокой и ужасной. Проходя мимо, каждая из девочек старалась пнуть или толкнуть Зою. В конце концов, ребенка просто начало трясти, она забилась в угол и стала выть, как собака, потерявшая свой дом.

Воспитатели поместили Зою в больницу, лечили ее. Но разве вылечишь раненую душу? Осталась боль.

Со временем Зоя научилась выживать: где надо на колени встанет, приказывали бить, била. Изменилась ли Зоя внешне со временем? Да! Видно, действительно, девушку делает красивой ощущение счастья. А боль, тревога, унижение превратили ее в нечто колючее, ехидное и безвольное. Разве можно быть хоть мало-мальски привлекательным, приобретя такие качества в свой мир и внутренние ощущения?

Когда детский дом закончился, Зоя оказалась буквально на улице. Нужно было как-то жить, а значит искать работу. Обратившись к рекламному вестнику, она удивилась, прочитав, что требуется домработница в семью, проживающую в их квартире. Это было хорошим предзнаменованием, и Зоя отправилась туда. Оказалось, что квартира принадлежит одинокой молодой женщине по имени Лола.

«Ну и что ж?» – подумала Зоя и приняла решение.

Лола, увидев несимпатичную, плохо одетую дев- чушку, прониклась состраданием и приютила ее у себя, определив ее обязанности и зарплату. Зоя была молчаливой, не задавала лишних вопросов, исправно чистила- блистила, и хозяйка и прислуга были взаимно довольны.

О загородном доме Зоя слышала много раз. Слышала, что собирается изысканное общество, женихов там – ну просто завались. Все женихи сплошь олигархи и красавцы. Истории были одна красочнее другой.

– Вот бы мне туда, уж я бы нашла кого-нибудь и зажила бы. Зоя посмотрела на себя в зеркало и осталась недовольна: худая, даже костлявая. Как говорят, что спереди, то и сзади. Личико и вовсе бледненькое, в глазах жизни нет, волосы торчат в разные стороны. «Да,– подумала Зоя,– тобой можно ворон пугать, а не олигархов ловить»,– прыснула она, представив, как она их ловит, а они разбегаются, как тараканы, в разные стороны. Затем во взгляде появилось привычное злобное выражение агрессии и непримиримости, а с кем и с чем, девушка не знала. С этого момента она решила изменить себя, сделать из себя красавицу и добиться материального благополучия, а о любви даже и мыслей не было. Слиш- ком много боли причиняли Зое воспоминания о любви.

Поставив цель, нужно добиваться ее во что бы то ни стало. С чего начать? С утренних пробежек, конечно. И хорошего питания, плюс физические нагрузки и чтение литературы. Все это в комплексе обязательно даст результат. Зое все удавалось. Подспорьем в борьбе за красоту была молодость и хорошее здоровье. Прошло восемь месяцев, и Зою было не узнать. Волосы стали шелковыми и длинными, волнами спадали до плеч. Округлилась фигурка там, где надо было округлиться. Осмотрев себя в зеркале, Зоя решила, что ее звездный час настал, она готова на завоевание олигарха.

Бедная девочка. В свои 18 лет, напитанная сказками из детства о Золушке, она стала целеустремленной, но цели её были не те. Кто мог бы ей подсказать, что не к тому надо стремиться, а к другому?! А к чему?

Главное для Зои было теперь достать пригласительный. В поисках решения этой проблемы она наткнулась на пригласительный Лолы, и сердце ее екнуло. Как бы ей достать такой же? А уж платье в гардеробе Лолы она давно присмотрела. На свой страх и риск она вытащила пригласительный из конверта хозяйки, а конверт заклеила, как будто бы он там. Ну, а мы знаем, что у Лолы, когда она прибыла на тусовку, никто ничего не спросил.

VI глава. Тусовка в разгаре.

Тем временем на тусовке разворачивались события, которые имели последствия в жизни каждой из девушек. Они мечтали, каждая о своем. Но в целом хотели одного и того же, то есть встретить его, единственного и неповторимого, красивого, доброго и баснословно богатого, чтобы взял на руки и подарил весь мир, при этом был ласков, нежен и чист: и душой, и сердцем, и лицом и одеждой, если чуть-чуть перефразировать классика русской литературы. Так уж устроена женщина – в погоне за мечтой совершенно не думает о своей безопасности, и уж, конечно, о том, как себя защитить.

Лола очнулась в маленькой комнате, похожей на шкатулку. Внутри черно-белой тканью были обиты все стены. Не было ни окон, ни дверей, ни мебели. Тишина стояла давящая, внушая ужас и оцепенение. На полу лежали две девушки, одетые во что-то черно-белое. И сама она обнаружила на себе такое же одеяние. Подскочив к девушкам, она вздохнула с облегчением: те были живы. Лола тихонько похлопала их по щекам, девушки пришли в себя, стали озираться, в глазах появился испуг.

– Так, спокойно, девочки. Кто вы? Как зовут? Как попали сюда?

– Я, Диана, как сюда попала, не помню. Помню только, как приехала на тусовку с водителем. Затем переоделась в костюм феи с крылышками…

– Вот и допрыгалась,– перебила ее Лола,– ладно, дальше что?

– Я танцевала с принцем. Он был в маске и берете, да, берет, пышный такой, бархатный. Уединились в комнате, стали целоваться. Я захотела пить, он налил мне фужер вина, я выпила, а дальше не помню. А где я?

– Там, где и я! А я не знаю, где. Так, ладно! А подружка твоя?

– Это не моя подружка, я не знаю ее, первый раз вижу,– ответила Диана и тряхнула своими роскошны- ми волосами.

– Зато я знаю эту красавицу,– Лола вопросительно посмотрела на Зою. Зоя, поежившись, в таком же черно- белом балахоне, подняла невинные глаза, при этом сделав очень виноватое лицо, сказала тихим голосом:

– Простите меня, Лола. Я больше так не буду. – Ну, ты зачем сюда залетела, тебе что надо? Эта,– она показала на Диану,– дурочка избалованная, хочет острых ощущений, а ты чего хотела?

– А я!!! Я хочу новой и очень красивой жизни. Хочу богатого мужа, дом, семью, машину и иметь прислугу,– ехидно сказал Зоя.

– Да, девочка, вот теперь у тебя все есть. Я уж не спрашиваю, где ты взяла пригласительный и в чем ты приехала на тусовку.

Лола вздохнула тяжело и протяжно, затем продолжила:

– Влипли мы, девочки. Не знаю куда, но влипли. Глядя на Лолу, девчонки захныкали, слезы градом

полились у обеих. Лола тоже расплакалась. В слезах обнялись, думая каждая о своем, но чувствуя себя одинаково несчастными.

– Слезами горю не поможешь, назидательно сказала Лола,– так, девочки, давайте осмотримся и поищем выход.

Девушки ощупью стали исследовать полы, стены, ища хоть какой-нибудь намек на дверь, окно или отверстие. Все было тщетно. Вдруг погас свет, пленницы, не сговариваясь, отчаянно завизжали. Когда свет включился, на полу оказалась еще одна девушка, Диана похолодела от ужаса:

– Мяхри! Мяхришка!

Диана стала хлопать девушку по щекам, чтобы привести ее в чувство.

– Твоя подруга? – спросила Лола. – Да, но она до- машняя, скромная девочка. Из дома – никуда. Как она здесь? Почему? С другой стороны, если отец ее узнает, он камня на камне не оставит здесь.

– А твой отец? – спросила Зоя.

– А мой пусть лучше не знает. Он не простит меня,– вздохнула Диана. – И правильно сделает. Такую дочь, как я, презирала бы,– она опять собралась расплакаться, но Зоя остановила её своим рассуждением:

– Не думай так, все родители любят своих детей, а вот у меня их нет, никого нет. Я здесь за розовой мечтой, вот и все.

Тем временем Мяхри пришла в себя. Озираясь, она оглядела комнату и весело сказала:

– Дианка, твои шуточки? Пойдем домой, хватит дурить,– при этом резко встала и направилась к двери, вернее, к месту, где вроде бы должна быть дверь. Наткнувшись на препятствие, она обернулась и недоуменно спросила:

– А выход где? Что происходит? Мне домой пора.

– Ты как здесь оказалась? – спросила Лола. – За- чем? Вот Диана за суперощущениями, Зоя замуж хо- чет за олигарха, я,– она запнулась, – неважно, а ты зачем?

– Я поехала за Дианой. Она моя подруга. Мне хотелось ей помочь, спасти,– со слезами в голосе сказала Мяхри.

– Ну, помогла? – с издевкой и сочувствием произнесла Лола. – Ладно,– продолжала она. – Мы здесь в одинаковых одеждах, в черно-белом все. Смотрите, девочки, это не просто черно-белый цвет, половина черная, а половина белая. И одежда такая же. Похоже на шахматы, только клетки крупные и, кажется, бесформенные.

– А мне кажется, что все это похоже на что-то клоунское, только почему-то не смешно.

– Да уж, обхохочешься,– съехидничала Диана. – Зачем мы здесь? Кому мы нужны? Зачем нас переодели?

– Вроде бы ничего подобного не должно было случиться,– вслух стала рассуждать Лола. – Почему именно мы? Есть что-то такое, что у нас общее. Ведь все мы разные, и судьбы у нас разные, и возраст. Тем не менее, мы вот здесь. Внешне посмотрим. Мы все длинноволосые. Может, будет обрезание волос и ритуал какой-нибудь.

Девочки пожали плечами. Только Мяхри, стыдливо опуская глаза, сказала:

– Я знаю про обрезание, но не волос.

– Спасибо, наша скромница,– зло хихикнула Зоя,—это все знают, и с девушками это не связано.

– Подеритесь вы еще,– сделала замечание Диана примирительным тоном.

– Так, рассуждаем дальше,– не обращая внимания, продолжала Лола. – Мы все красивые, стройные, но каждая по-своему, на сестер не похожи. Что же? Так, какие ритуалы я знаю. Все-таки у меня академические знания.

Лола сгоряча хлопнула себя рукой по лбу.

– Я же умница, ну-ка, что я когда-либо слышала о ритуалах с жертвоприношениями и с переодеваниями? Но на ум пришли какие-то слушки о сатани- стах, вампирах и вурдалаках. Ничего о шахматных одеждах.

Она подумала о готах. Печально посмотрев на девочек, Лола подумала о том, что смысл ли гадать кто да что. Если хотят нас всех убить, то важно ли знать, при помощи чего и во имя чего? Разве жертв просвещают или объясняют им что-нибудь? Получается, в общем-то, и винить некого. Сами сюда рвались, торопились, мечтали, не обращая внимания на темные слушки, ну вот за «что боролись на то и напоролись», как гласит мудрая поговорка.

У Лолы навернулись слезы, стало жаль себя и этих вот дурочек.

– Да,– размышляла вслух Лола,– я – старая корова, которая и телкой-то не была, все некогда было, залетела сюда, как порхающая бабочка…

– Корова как бабочка залетала,– перебила насмешливо Диана.

Не обращая внимания, Лола продолжала:

– А хотела я всего-то чуть-чуть предаться греху и вкусить любовь мужчины и избавиться от девственности. Да, видно чуть-чуть греха не бывает. Грех он и есть грех. Теперь уж не узнаю, что значит быть настоящей женщиной и в прямом и в биологическом смысле.

Лола звучно вздохнула. После этих слов у всех девушек вытянулись лица в глазах отразился ужас. Каждая выдавила из себя:

– И я тоже,– проговорила Зоя.

– И я,– прошептала губами Мяхри.

– И я,– прозвучало с уст Дианы.

– Что, и вы? – недоуменно и в то же время зная, что она услышала, спросила Лола. – Вы хотите сказать, что мы все здесь девственницы? В этом городе, на этой тусовке, в этой шахматной шкатулке сразу пять невинных душ?

– Почему пять? – удивленно спросила Диана,– нас вроде четверо.

– Я считаю и свою подругу Елену, которая, я думаю, вот-вот окажется здесь. Это раз. И два: я права, будет ритуал, и мы …, и нас… – Лола запнулась, глядя на девчонок, кажется, истерика была близка, а это в данной ситуации совсем было некстати. В общем-то, любая истерика никогда не бывает кстати.

Лола обняла девчонок и собиралась им сказать что- то очень важное о том, что сейчас не время раскисать, а сама вдруг как зарыдает, да еще и с причитаниями типа «ой, бедненькие мы, да за что, да почему?». Остальные тоже от души стали плакать, а дальше – больше, пока общие рыдания не слились во всеобщие стенания, и пожалеть их было некому, а о спасении и мыслей не было. Ведь спасти должен тот самый единственный, на белом коне, но ни у одной не было любимого мужчины, который «свернул бы горы» ради своей любимой.

VII глава. В замке.

Подъезжая к дому на озере, Алекс остановился на приличном расстоянии. Оценив ситуацию, он решил надеяться на удачу. Проникнуть-то в дом не так-то просто. А у следователя ни приличной машины, ни одежды, ни денег. Значит, нужно было раздобыть и то, и другое, и третье.

Выйдя на дорогу, он начал голосовать. Машины двигались в нужном направлении, но Алекса брать не хотели. Вдруг нарисовался фиолетовый Хундай. За рулем сидела брюнетка с синими глазами и с чуть ли не упирающейся в руль грудью. Алекс это увидел сразу и внутренне взъерошил в себе самца, ведь надо обольстить красотку и выполнить задание.

– Здравствуйте, прекрасная незнакомка! Не будете ли вы так любезны подвезти меня к загородному дому,– томным голосом, надевая дымковатую пелену на глаза, проговорил Алекс, думая при этом, что он, конечно, неотразим.

– Да, буду любезна и подвезу вас,– в тон ответила прекрасная незнакомка.

Усаживаясь на переднее сиденье, Алекс представился:

– Арнольд, но не Шварценеггер.

– Елена, конечно, Прекрасная.

– В самом деле, Арнольд?

– В самом деле, Елена Прекрасная?

– Нет, не Арнольд. Я Алекс,– улыбнулся очаровательной улыбкой следователь.

– Ну, а я все-таки Елена, а прекрасная или нет, скажите мне вы,– кокетливо заигрывая, прощебетала девушка. Алекс хотел было продолжить игру слов, состоящих из комплиментов, но передумал. Нужно было заручиться пропуском на тусовку, похоже, Елена могла бы ему помочь. Поэтому он мягко перевел разговор в новое русло.

– Елена, вы направляетесь на тусовку?

– Да! А что? – равнодушно сказала Елена.

– Да нет, ничего. Просто я забыл свой пригласительный, да еще машина сломалась, вот теперь и не знаю, как мне пройти внутрь,– монотонно, без капли особой заинтересованности проговорил Алекс.

Он стал обдумывать следующий ход, если вдруг попутчица откажется взять его с собой. Но Елена, не отрываясь взглядом от дороги, сказала:

– Да, конечно мне нужен спутник. Я с удовольствием составлю тебе компанию или ты мне, в общем, пойдем вместе,– она улыбнулась открытой улыбкой, обнажая все свои белоснежные зубки.

Машина подъехала к воротам. Елена и Алекс вышли и, не успев осмотреться, были аккуратно сопровождены внутрь загородного дома, который благоухал величием и роскошью, а Алекс ощутил своей внутренней сущностью ужас скрытого мира всего этого показного великолепия. Пока он переодевался в маскарадный костюм, Елена куда-то исчезла, а может быть, он просто ее не узнает.

– Надо осмотреться,– подумал он.

Но замер, как вкопанный, увидев девушку в восточном одеянии, которая прошла мимо него. При каждом шаге слышен был звон монист. В вечернем освещении наряд просто сиял, переливаясь яркими звездочками стразов, усыпавших ее костюм. Алекс просто не мог оторвать глаз от такого великолепия. Заиграла восточная музыка, и девушка, выйдя в центр, начала танцевать, щедро сотрясая своими бедрами. А тут еще появилась ее соперница, и движения стали целенаправленными, очень сексуальными. Алекс вспотел в своем тяжелом нелепом костюме в стиле испанских королей. Ему хотелось восседать на шелковых подушках в атласном халате, созерцая танец его женщин, которые сражаются за право принадлежать ему.

Алекс не заметил, как музыка закончилась, и де- вушки пошли в разные стороны. Незаметно он отправился за одной из них. Видел, как красавица с жадностью пила вино, а когда погас свет, просто не смог удержаться от соблазна. Тихо подошел к ней и начал ласкать ее. Запах ее аромата вывел мужчину из равновесия, и он перестал себя контролировать. Несколько раз она пыталась высвободиться, но Алекс лаской удерживал ее. Он чувствовал, что она хочет его, сладостная волна побежала по его телу, усилиями воли он отстранился. Не для этого же он здесь. И когда был готов раствориться в темноте – тяжелый удар, и все погасло.

Придя в себя, Алекс почувствовал, что его волокут куда-то. Попытался сопротивляться, но знакомый голос шикнул на него. «Ринат»,– вспыхнуло на мгновение, и Алекс опять отключился.

Тряпка, обильно смоченная в водке, привела парня в чувство. Потрогав ладонью место, где ужасно щипало, он убедился в том, что огромная шишка на затылке есть, и никуда не делась.

– Что случилось, Ринат? Как ты здесь? Откуда? – стал шептать Алекс.

– Потом! Потом! Здесь такое творится. Алекс, я видел, как твою девушку унесли куда-то. И не только ее, еще нескольких. В отличие от тебя, я их не лапал, а следил за ними,– не удержался и съязвил Ринат.

– А ты что, и это видел? – удивился следователь. Ринат продолжал:

– Надо найти девушек. Тусовка в разгаре, может они еще живы. Ты как?

– Я в норме. Где мы? – озираясь, поинтересовался Алекс.

– Мы в заброшенном крыле здания. Судя по запаху тухлятины, отсюда можно выйти к озеру.

– А нам надо к озеру?

– Не тупи, Алекс, девчонок может сейчас гото- вят к жертвоприношению. Их или утопят или что- нибудь придумают поизощренней. Вдвоем не спра- вимся. Надо подмогу вызывать, – деловито говорил Ринат.

У Алекса в голове шумело, но постепенно ум прояснился, и он спокойно спросил:

– Ты всю водку вылил на тряпку?

– Вообще-то эта тряпка – мой носовой платок. Здесь выпивка везде, но тебе не надо.

– План дома у тебя?

– Да, у меня в голове,– ответил с деловитой напыщенностью Ринат,– давай приведем себя в порядок, попробуем смешаться с гостями. Я тебя оставлю, пойду на разведку, достану маски и переодеться.

Алекс молча кивнул головой. Ринат тихонько встал, размял затекшие ноги и исчез в темноте.

– У Рината отменное зрение, и в темноте он видит как кот,– успокоительно для себя сказал Алекс вслух.

– Ш-ш-ш,– ответили ему, и все стихло.

Вдруг впереди послышалась какая-то возня и хлопки. Алекс вскочил и бросился в сторону хлопков, в нужный момент увидел, как блеснуло лезвие ножа. Еще мгновение и Ринат получил бы удар в спину, но Алекс ногой выбил нож и следующим ударом рассчитывал выбить челюсть, но нога больно ударилась обо что-то металлическое на уровне груди. Интуитивно почувствовал, что в него летит кулак, стал увертываться вслепую от ударов, стремительно нанося свои. В драке Ринат, выбрав момент, встал спиной к спине с Алексом. Так они отражали удары, поддерживая друг друга на уровне инстин- кта самосохранения. Силы были на исходе, как вдруг оба поняли, что сражаются с пустотой. Остановившись, прислушались. Никого нет. Если бы не саднящие раны, оба подумали бы, что сражались с призраками. Не сговариваясь, стали ногами ощупывать полы, кто-то ведь должен там остаться бездыханный. Но, увы! И на полу никого не было. Без слов поняли, что нужно выбираться отсюда. Но как, и куда?

– Я знаю, где мы. Здесь должен быть люк с подземными коммуникациями.

– Где где-то здесь? Что это? – Алекс отчетливо слышал шум воды, как будто рядом шумит водопад.

Полы вдруг пошевелись и стали подниматься в одном направлении, скатывая все на своем пути. В последний момент Алекс и Ринат бросились в сторону, где по логике должна была быть стена или еще что- нибудь, чтобы зацепиться. Трудно бежать, все под ногами ходуном ходит. Но ребята были достаточно тренированные и прыткие. На мгновение лунный свет проник внутрь и осветил помещение. На высоте двух метров начиналась пожарная лестница. Разбежавшись, Ринат взбежал на стену и зацепился за нижнюю скобу.

Алекс зацепился за Рината и буквально вполз на вторую и третью перекладину по нему и ухватился за следующую скобу. Так они ползли вверх, используя все свои силы и тренированность. Добравшись до потолка и ощупав его, друзья поняли, что сверху люк, который нужно просто открыть. Вдвоем упершись в крышку, удалось приоткрыть ее. Наблюдая в щелочку, сыщики поняли, что люк находится в центре зала, который сейчас пуст. С усилием открыв крышку люка, они выскочили наружу, плотно прикрыв ее за собой. Зал был ярко освещен тысячами факелов. В центре было возвышение со ступеньками со всех сторон, как будто бы сцена. Вокруг сцены стояли кресла с высокими резными стенками в готическом стиле – черные чередовались с белыми. Мраморные полы были тоже в шахматном порядке. В целом, сверкающий зал отражал свет факелов, черный и белый цвета придавали всему вид утонченности, форм и четкости линий. Алекс и Ринат невольно зажмурились от яркости и блеска.

Медлить нельзя было, необходимо скрыться. Не сговариваясь, они побежали к сцене. Конечно, под сценой должно быть пространство, в котором можно укрыться. Подбежав к месту, они обнаружили, что вокруг ступени и внутрь проникнуть нет никакой возможности. Секунды метания, и решение было найдено. В два-три скачка они оказались за драпированной занавесью, которая была сшита из тяжелой шахматной ткани.

Едва успели спрятаться. В зал стали входить люди, одетые в черные и белые одежды. Люди в белых одеждах заняли места на черных креслах, а черные сели в белые кресла. Лица закрыты масками.

Под сводом залы зазвучала музыка, похожая на религиозные песнопения, только слова были непонятны.

Как будто звучала песня на древнем языке, который давно уже не используется в речи. Стали звучать заклинания, где отчетливо проговаривались согласные «р»,«сщ», «в», гласные «у», «а».

Сцена пошевелилась, было слышно, как включился механизм и из центра сцены стали подниматься четыре невысокие колонны, к которым были прикованы за талию четыре девушки, а их руки, сложенные чашкой, лежали на самом верху колонны. Одеты они были в шахматную одежду, волосы распущены, глаза прикрыты. Создавалось впечатление, что они находятся в каком-то забвении. Между тем, вышел проповедник, воздел руки к небу и начал громко читать что-то наподобие молитвы. На глазах у всех его одежда стала менять цвета: то была черной, то белой.

Музыка, песнопения, громкий голос, звучащий на весь зал, завораживали зрителей. Все смотрели, не отрываясь. Двое помощников в черных одеждах вывели старуху. Та сопротивлялась, слабо отбиваясь от своих конвоиров. Священник стал читать громче, музыка усилилась, зрители невольно стали раскачиваться в такт песнопениям. Священник подошел к одной из девушек и провел ей пальцем по шее. Ёе чистая алая кровь брызнула ей же в руки, после чего священник взял старуху за волосы, и окунул ее лицо в ладони, наполненные кровью. Бабка стала извиваться, кричать, затем подняла лицо. Священник черным рукавом отер кровь, и все в страхе и в вос- торге вскочили, потому что лицо старухи стало молодым и красивым. Одна из девушек слабо вскрикнула и потеряла сознание, но все отчетливо слышали возглас:

– Елена.

Остальные были в трансе. Они медленно раскачивались из стороны в сторону, совершенно не понимая, что с ними происходит. А бабку уже никто не мог утихомирить. Она с азартом стала мазать себя кровью сначала под одеждами, а затем, отбросив стыд, сбросила их с себя, показывая всем свое вновь обретенное тело. Плавно двигаясь, она демонстрировала не только молодость внешнюю, т. е. гибкость и здоровье, но и внутреннюю готовность прямо сейчас пуститься во все тяжкие. Бабушкам такая прыть не свойственна.

Ведь так? Что-то здесь не так. Алекс и Ринат стояли за занавесом и не верили своим глазам. Чему именно они не верили? Тому, что старуха обрела молодость в шахматном домике, а к чему шахматы? Тому преступлению, что происходит публично, при массовом скоплении людей?

Театральность происходящего стала сбивать мысли:

– Может, они просто играют? – шепотом произнес Ринат.

– Я тоже об этом подумал,– скорее мысленно, чем голосом ответил Алекс.

– Надо подобраться поближе.

– Не, ты старуху видел? – не унимался Ринат,– чу- деса. Такая конфетка получилась.

– Хм,– многозначительно хмыкнул Алекс.

Подумать о том, как спасти девушек, не думалось. В голову лезла всякая дребедень. Например, выскочить и закричать: «Руки вверх, стрелять будем, вы окружены». Конечно, окружены. Чтобы окружить этот замок со всеми входами-выходами и всю территорию, нужна армия или две! Что две?! Две армии. Может закричать:

«Всем лечь на пол, у меня граната. У нас»,– мысленно поправил Ринат. Алекс обозлился, тоже мысленно, типа не иронизируй, ты что предлагаешь? А вдруг это все бутафория. «Облажаемся, на чем свет не мил, тогда как?»

А вокруг начало твориться что-то невообразимое. Девка-старуха танцует, священник, похожий больше на шамана, только без бубна, раскачиваясь, вопил молитвы на тарабарском языке, зрители, тихо подвывая, двигались вперед к сцене, чтобы дотронуться до священной крови девственницы и обрести вечную молодость. Источники вечной молодости раскачивались в такт, хотя были своеобразно прикованы. Глаза у девушек то широко открывались, то закатывались.

Священник подошел ко второй девушке, дотронулся до ее шеи, и кровь тоненькой струйкой полилась в ладони. Зрители завопили так, что можно было оглохнуть, если самому слушать, а не кричать. Наверное, поэтому кричали все. Алекс схватил впереди орущего человека и, затащив за занавес, тихонько тюкнул куда надо. Тот повалился в глубокий сон.

Не сговариваясь, Ринат и Алекс стащили с него шахматный балахон, секунды 2—3 каждый потянул в свою сторону. Победил опыт Алекса. Ведь он командир.

Ринат больше не мог оставаться за занавеской, нахально выскочил и затащил второго вопящего и танцующего человека. Тюкнул. Стянули балахон, оказался дедунька лет 75.

Жалеть некогда было. Нужно действовать. Переодевшись и поднимая руки к небесам, вопя что-то в такт музыке, сыщики направились к сцене. Увлекая за собой людей, они протиснулись к девушкам, но здоровый преградил им путь. Рината не остановить. Прыжком приема каратэ саданул здоровому в зубы. Тот не ожидал такой прыти, схватился за нос, низко наклоняя голову, тут Алекс – ребром ладони по загривку. Здоровяк рухнул, таща за собой балахон вопящего рядом, тот невольно свалился, как подкошенный. Другой кинулся с кулаками. Началась драка. Священник продолжал петь, но уже с прерывающимся голосом, потому что приходилось все время увертываться от летящих в его сторону кулаков.

Алекс, улучив момент, подскочил к девушке, кото- рая первая стала источником крови. Проверил артерию. Пульс был, но очень слабый. Сильно пахнуло алкоголем.

– Да они в стельку пьяные.

Когда Ринат схватил девушку за талию и припод- нял, то увидел, что она пристегнута к столбу ремнями. Алекс стал дергать ремни, но они не поддавались. Заработало устройство, и колонны вместе с девушками стали опускаться внутрь сцены. Как ни пытались сыщики спасти девушек, им это не удалось. Внезапно все погасло. Погасло для Рината и Алекса. Их просто вырубили, стукнув по голове тупым предметом.

Сквозь какую-то пелену оба чувствовали, что их куда-то несут. Обрывки мыслей у ребят были такие:

«Утопят». Но оба этих обрывка были неверны, потому что несли их домой, чтобы уложить каждого в свою постель, конечно, сделав маленькие укольчики, чтобы они не вспомнили о том, где они были и чем занимались.

Был план у Алекса, был план у Рината, у девушек были планы, но вместе они были пешками в чужой игре. Сами они были частью плана. Да! Не много ли слов со словом план?! Много! Так, человек живет своей жизнью, мечтает о чем-то таком, что только ему ведомо, и конечно, это что-то самое замечательное, что есть в жизни. Человек стремится воплотить свою мечту, трепыхается, ан нет – у сильных мира сего свой план.

Кто глобально планирует, вовсе не собирается учитывать твою мечту и твои стремления. А, напротив, сведет твои стремления на нет. А дальше зависит от человечка: согласится он с этим или нет. Пешки тоже могут воевать за право не быть пешками. Могут, но зачем?

VIII глава. Шкатулка.

Запертые в шахматной шкатулке девушки пришли в уныние. Как бы Лола ни подбадривала их, ничего не получалось. В конце концов, Лола встала и сказала:

– Девочки, давайте петь!

– Петь?! – хором спросили девушки.

– Да, петь,– спокойно ответила Лола, подумав, добавила: – Помирать, так с музыкой.

И запела: «То-о не ветер ветку клонит, не дубравушка- а-а шумит, то мое сердечко стонет…»

– Не-е-т! Завопили девушки, зачем заунывную? Надо что-нибудь повеселее. Например: – Я подарю тебе нож…,– запела Диана.

– Выпить бы,– вздохнув, сказала Зоя,– хотя я и не пью. Не успела проговорить, открылась маленькая дверца в стене, и выехал миниатюрный столик. А на столике бутылки со спиртными напитками.

– Виски, прочитала Лола. И, налив себе фужер, выпила залпом. Девушки последовали ее примеру.

– Коньяк,– тем же тоном произнесли девушки, подставляя фужеры Лоле. Стукнулись молча и выпили залпом. У девчат брызнули слезы. Но на столике в тарелке лежали нарезанные фрукты: лимон, киви, персик и банан.

– Что ж,– подумала Лола,– можно и закусить. Предложила и девчонкам.

Она уже чувствовала себя чуть ли не матерью этих молодых несмышленых дурочек, как она мысленно их окрестила. Думалась ей о том, что им не сиделось дома в тепле, уюте. Куда мы все стремимся?! Чего хотим, добиваемся?! Ведь с самого начала мне было понятно, что здесь нечисто. Запоздалое раскаяние должно было вести к самобичеванию в мыслях.

Но вдруг у Лолы все поехало перед глазами. Девчонки по очереди стали отключаться. Лола в последний момент, перед тем как полностью отключиться, успела кончик волоса засунуть в горло, вызвать рвоту и, уже отключаясь, машинально откатилась подальше от этого места. Она сквозь пелену видела и чувствовала, как ее и других девочек вывели в коридор и повели к открытой боковой двери. Затем их завели в просторную комнату со странными белыми круглыми столами с выступами для сидения. Видела, как девчонок и ее саму усадили на эти выступы, сложили руки на этот стол, соединив ладони. У Лолы все похолодело внутри. Инстин- ктивно ей хотелось кричать, биться, звать на помощь, но воля была подавлена. Сопротивляться нет сил. Мыслей не было, только холодный ужас! И все!

Когда колонны стали подниматься наверх, они слабо попыталась дернуться, но тщетно. Кругом незнакомые страшные лица в масках. Лола просто потеряла сознание. Пришла в себя, когда услышала невообразимый шум, все слилось в какой-то нечеловеческий вопль. «Это дурной сон»,– подумала Лола.

В этот момент она почувствовала прикосновение холодного лезвия, и струйка крови закапала ей в ладони. Ей уже не было страшно, а пусто и безразлично до того момента, пока не вывели старуху, которая превратилась в молодую девушку, да еще и ее подругу Елену. Лола от неожиданности вскрикнула, назвав ее по имени, но этого было достаточно, чтобы её услышали. Начался хаос, но Лола уже ничего не слышала.

IX глава. Под угрозой жизнь.

Алекс проснулся с ощущением неподъемности головы. Он по привычке попытался вскочить, потягиваясь и мурлыча себе под нос любимую песенку: «Манит, ма- нит, манит карусель…». Но из попытки вскочить, получился стон,– от боли, которая обручем сдавила голову. Что делать? Мысленно заглянув в себя, мужчина пытался отследить причину такой боли. Алкоголь? Да нет, не было вечеринки. А где я был? Что делал? Пусто в пустоте. Темно в темноте! Тошно в тошноте! От любого напряжения, от прибывающих мыслей становилось еще хуже.

Алекс взял в руки свою голову и аккуратно сполз с дивана, затем медленно, не отпуская головы, поднялся на ноги. Оказалось, что болит не только голова, но и плечо, кисть руки, колено и все остальное. Причина? Алекс подошел к шкафчику, достал болеутоляющее средство, выпил одну таблетку.

Через несколько минут, успев инстинктивно отой- ти от стола, рухнул на пол. В дверь тарабанили. Не дождавшись ответа, кто-то повернул ключ в двери и вошел. Подошел, осмотрелся. Увидев Алекса, наклонился и, проверив двумя пальцами артерию, вызвал скорую помощь, объяснив, что человеку плохо, необходима неотложка. Убедившись, что скорая уже с воем и свистом подъезжает к подъезду, тихонько вышел за дверь, оставив ее приоткрытой. Поднялся этажом выше. Пройдя к пожарной лестнице, ловко прыгнул на нее, спустился с другой стороны двора и исчез в неизвестном направлении.

Алекс пришел в сознание в больнице. Открыв свои глаза, он увидел глаза матери, такие добрые и любящие.

«Мама»,– позвал он. Но мама ответила мужским голосом начальника уголовного розыска Иващенко Петра Афанасьевича:

– С приездом из Сочи, наш мальчик!

В голосе больше было участия, нежели недовольства или сарказма. Алексу хотелось сказать, что в Сочи он не ездил! Или ездил? Что он был на задании. Или не был? Блуждание мыслей или их отрывков, причиняли боль. Алекс стал стонать. Прибежала медсестра, сделала укол и зашикала на начальника. Буквально зашипела:

– Нельзя его волновать, человек с того света вернулся, а вы его опять туда хотите отправить. Знаю я вас, вам человека угробить – «делать нечего», идите вы отсюдова, давайте, давайте, идите.

Она было сделала попытку своим телом, которое было внушительных размеров, выставить Иващенко. Но Иващенко сам был не робкого десятка и женщин не боялся. Жилистый, хорошо тренированный, скорее худощав, чем в теле и роста под метр восемьдесят, он решительно остановил медсестру, сунув ей под нос свое удостоверение. В глазах у правозащитницы сначала мелькнул страх, а затем взгляд подернулся елейным маслом, и фальшиво, даже заискивающе прозвучало:

– Да, да, понимаю! Извините, простите. Я просто выполняю свои обязанности.

Но Иващенко было уже не интересно. Он все свое внимание направил на Алекса. Бывалый в разных переделках, оценив состояние своего коллеги, Петр Афанасьевич понял, что с Алексом поработали. Не так-то просто вернуть его к нормальному состоянию.

– Алекс ты меня слышишь?– в голосе прозвучала нежность.

– Да,– страдальчески ответил Алекс и вдруг слова причинили боль. – Да,– повторил Алекс и закрыл глаза. Боль снова щелкнула молоточком где-то внутри между глазами.

– Молчи, молчи,– поспешил остановить Иващен- ко. Но не спрашивать он не мог, поэтому продолжал: – Алекс, не надо отвечать, глазами покажи «да» или «нет». Ты что-нибудь помнишь?

Глаза ответили «нет». Понятно было, что спрашивать далее нет смысла, зачем мучить больного? Иващенко вздохнул, присел на край кровати и призадумался. В озере выловили труп девушки и никаких следов насилия. На шее укус, как будто вампир позабавился, но кровь не всю выпил, а только часть. Если Алекс был там, в доме, что он видел и что знает? Если его хотели убить, то убили бы. Тогда в чем смысл возвращать опасного свидетеля? Наверняка они знают, кем является Алекс, тогда тем более все запутано. У Иващенко сжались кулаки, он погрозил одним из них в пустоту и выразился

3-секундным предложением, которое понятно всем людям независимо от знания языка и национальной принадлежности.

Делать нечего, Иващенко вышел из палаты. При- крыв дверь, позвонил по телефону и распорядился, чтобы поставили охрану к двери. «В свои 50 я ду- мал, что уже все видел-перевидел. Ан нет, видно не все»,– с горечью подумал Петр Афанасьевич. Покой нам только снится. В далекой молодости младшим лейтенантом прошел Афганистан. Рубец на спине от осколка снаряда напоминает ему о тяжелых днях, связанных со смертью и потерями. Ребят своих – живых и погибших – никогда не забывал. Тогда «краем уха» слышали они, что есть секретные спецслужбы, которые занимаются разработкой психотропного оружия, и оно помещалось в малень- кой маслянистой капсулке. А капсулку можно было уместить в авторучке, вставив в стержень, предва- рительно вытащив шарик, а затем человек пишет или расписывается, вдыхая в себя неуловимый яд. Обоняние не учует, а только мозг. В зажигалку тоже можно подложить. Щелкни, капсулка раздавливает- ся, и те же пары, если их так можно назвать парами, делают свое черное дело.

Прошло почти 30 лет. Возможно, тот препарат все- таки был изобретен и усовершенствован. «Но тогда, – подумал Иващенко, – дело пахнет керосином. Подобными вещами занимается ФСБ, и дом, с его привидениями, попадает не в наше поле зрения. Надо быть уверенным, чтобы додуматься до тако- го. До чего до такого? Шпионаж?! У меня под носом? Нет!».

Увидев, что около двери появилась охрана, Иващен- ко быстрым шагом направился к завотделения ин- тенсивной терапии. Забыв постучаться, открыл дверь и вошел. За столом сидела, нет, скорее восседала мадам, которая была похожа на неприступную крепость. Крупная фигура спрятана под большой белый халат. Толстая короткая шея и на шее подбородок, переходящий в губы, заостренный нос, доходящий чуть ли не до подбородка, маленькие поросячьи глазки, прикрытые очками с толстыми стеклами, челка, спускающаяся ровными прядями. «Гарпия,– мысленно окрестил главного врача отделения интенсивной терапии Петр Афанасьевич.

– Здравствуйте,– примирительно начал было Иващенко и запнулся. Женщина подняла на него маленькие прищуренные глазки и, увидев капитана, расплылась в добродушной улыбке. Не двигаясь с места, кивнув головой, спросила низким грудным голосом:

– Вы по поводу поступившего вашего сотрудника? – И не дав сказать, продолжала: – Знаю, знаю. Вот анализ крови. Высокая доза алкоголя. Он просто отравился плохой водкой. На вопросительный взгляд Иващенко ответила: – Больше ничего анализ не показал. Вопросы есть?!

Иващенко разозлился, в первые секунды разговора хотел вспылить, но потом передумал и сказал:

– Спасибо.

Вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Он вдруг подумал, что знает, что с Алексом и может ему помочь.

Сам не раз спасался у одного человека. Человек этот был его хороший знакомый из Туркменистана. Когда- то Петр Афанасьевич служил в тех местах в армии. Условия были тяжелыми, особенно добивала жара. Но службу несли все исправно. Однажды в горах Копетдага нечаянно наступил на гюрзу. Змея, очень ядовитая и коварная, укусила буквально на полсантиметра выше сапога, но этого было достаточно, чтобы умереть. Чарышка, местный парень, недолго думая, повалил Петра на землю, перетянул ремнем выше колена ногу, и в месте укуса надрезал ранку. Сначала начал отсасывать и сплевывать кровь, а потом, нагрев пламенем от зажигалки внутренние стенки металлической крышки от термоса, поставил на укус. Вместе с кровью в банку втягивался и яд. Конечно, эта процедура была очень сомнительна, и Иващенко доставили в больницу, но он хорошо помнил, как ему помогло это вмешательство.

С тех пор Петр и Чары оставались приятелями. Чары открыл свою частную клинику, где успешно лечил больных от всяких недугов. Иглоукалывание и надрезы в специальных местах на теле, с последующим отсасыванием крови, оказывают благотворное влияние на организм. Эту методику называли и шарлатанской, и вовсе не медицинской, но эффект выздоровления был. Поэтому в клинике всегда есть пациенты, с которыми работал Чары.

Когда у Иващенко прихватило спину, он не стал обращаться к традиционной медицине, а поехал прямо к Чары. И тот, в три курса по десять дней каждый, успешно поставил его на ноги. Теперь он точно знал, как помочь Алексу. На душе стало спокойно. Перед уходом из клиники он заглянул в палату, мысленно сказал Алексу: «Все будет хорошо», и аккуратно прикрыв дверь, вышел на улицу.

X глава. Ринат найден.

В парке было тихо. Задул осенний ветер, подняв в воздух сухие листья, слышался шепот макушек деревьев. Соприкасаясь, они делились своими впечатлениями о прожитом лете. Каждой макушке дерева хотелось благополучно дожить до следующего лета. Не быть сломленной ветром, загубленной бензопилой, ради пушистости или, еще хуже, просто дров.

Будущего своего никто не знает, а только пытает- ся угадать или предсказать, надеясь, конечно, на лучшее. Под одним из деревьев, засыпанный листьями, лежит человек, свернувшись калачиком и дрожа от холода. Одежда на нем была рваной, грязной. Лицо отекшее, побитое. Вместо глаз просто щелки, а вокруг черные опухшие синяки с кровоподтеками, нос, видимо, был сломан, волосы торчали в разные стороны. Губы закрывали выбитые передние зубы. Лицо небритое, заросшее черной щетиной. Уж очень неприглядно выглядел он. Рука прижата к груди, пальцы на руке вспухли и посинели. Что случилось с бедолагой? Когда, в какой момент дух его был сломлен, жизнь потеряла всякий смысл? Что явилось причиной столь ужасного превращения из хорошенького мальчика, чистенького, которого мама ведет в первый класс, уверенная в том, что уж ее-то кровиночка вырастет особенным человеком, а не в чудище – безобразное, опустившееся и потерянное для всех и, в первую очередь, для самого себя. В целом мире нет никому дела до этого несчастного. Или все-таки есть?.. Дворник! Дворнику, конечно, есть дело до того, кто сейчас валялся под листьями, беспомощный и жалкий. Дворник, подойдя к несчастному, ногой раздвинул листья, покряхтел недовольно и, взвалив на себя незнакомца, поволок его! Куда!? В больницу! Ведь надо помочь, спасти, установить личность, в конце концов… Нет! Он отнес его к дороге. Убрал, так сказать, со своей территории. «А что,– размышлял он,– и вопросов нет, напрягаться не надо, и тем более отвечать перед кем бы то ни было».

Оставив бомжа у дороги, дворник вздохнул облегченно, теперь его территория чистая. Проезжающий милицейский патруль обнаружил несчастного еще часа через 3—4. Полумертвого доставили сначала в больницу при медвытрезвителе. Когда дежурный врач осмотрел вновь прибывшего, то срочно связался с особым отделом и на специальной экстренной помощи доставили мужчину в палату интенсивной терапии. Когда полковник взглянул в лицо незнакомца, на глаза навернулись слезы:

– Ринат,– задыхающимся голосом произнес он.

XI глава. Алекс по ту сторону ауры.

Алекс почувствовал необъяснимую легкость. Ничего не болело. Кругом было ослепительно светло, казалось, огромные фонари светили в глаза. Невольно зажмурившись, он вдруг отчетливо услышал приятные переливы разных звуков, они были разноцветными. Да, да! Разноцветные звуки. Цветы! Поля цветов! Алексу хотелось дотронуться до этой красоты, и ему это удалось без труда. Он просто взмахнул руками и полетел в эту красоту переливов звуков и цветов.

Запахи были нежными, окутывающими, в то же время едва уловимыми. Взрослый образованный мужчина, очень серьезной и ответственной профессии превратился в мотылька, порхающего с ветки на ветку. Наслаждение от свободного прикосновения к окружающей нежности не давало Алексу включить мозг и осмотреться. Он хотел только одного, остаться на этой чудной поляне навсегда.

Неожиданно вся поляна затряслась, запахи и звуки стали сливаться в общую струю, оставляя за собой пустоту в пространстве. За эту струю попытался схватиться Алекс, но струя была иллюзией, и мотылек стал падать вниз все быстрее и быстрее. С увеличением скорости прорезались человеческие ноги, затем руки и все остальное, самая последняя появилась голова, которую с силой сжали руки. Маленькие крылышки не хотели исчезать, и Алексу все хотелось дотронуться до них, но голова была очень тяжелой, ее нельзя было отпускать, она оторвалась бы и разбилась, как стеклянный графин. А голова очень была нужна, и Алекс все никак не мог сообразить, зачем ему эта часть тела, если она такая большая, тяжелая и трещит. Сквозь треск удалось расслышать странные слова, которые для Алекса имели просто звук, а не смысл:

– Появился пульс.

– Он дышит!

– С возвращением, вам повезло.

Постепенно все стало обретать свои формы. Первое, что не понравилось – потолок. «И что это за потолок, такой высокий и унылый. Лампы – старые и страшные». Почувствовав запах лекарств, невольно поморщился. Захотелось чихнуть, но трубки, при помощи которых он дышал, не дали ему эту приятную возможность. Наконец, он увидел все в целом: и кровать, и аппаратуру, тикающую и мигающую, медсестру, суетившуюся возле него. Сделав попытку что-нибудь сказать, он застонал и открыл глаза. Медсестра несколько секунд смотрела ему в глаза, а затем спешно покинула палату. Через несколько секунд появился доктор, внимательно осмотрев больного, остался доволен результатом. А медсестре тихо сказал:

– Позвоните Иващенко, и скажите два слова, что

«страшное позади».

А Алекс, уставившись в потолок, сознанием завис в пространстве и времени, как компьютер, начинен- ный вирусами. Но он был жив, и это главное. На планете Земля неисправима только смерть, а жизнь дает неограниченные возможности для человека.

У Алекса в сознании постепенно стали мелькать цветные картинки: девушка в восточном наряде в маске, люди в черно-белых одеждах машут руками и поют, огромная человеческая морда улыбается крупными зубами, издавая звуки, похожие на ржание. Летит плавно огромный кулак, а во что он ударяется, Алекс не знает. Голоса сливаются в общий гул. Опять ему показалось, что он схватил голову руками, чтобы она не оторвалась и не улетела, но в этот раз он понял, что он только мысленно и мог себе представить, что хватаешь руками что-то, на самом деле он лежит неподвижно. Только мысли летают и включают механизмы, которые так необходимы живому человеку. Постепенно он стал чувствовать покалывание в кончиках пальцев, затем всего тела. Тысячи мелких иголок пронизывали тело насквозь. Нестерпимая боль заставила Алекса стонать, но доктор спокойно сказал:

– Душа твоя возвращается в твое тело и наводит там порядок. Крепись, Алекс, страшнее было бы, если бы ты ничего не чувствовал, тогда все. Ты был бы просто растением. А теперь ты будешь полноценным человеком.

Алекс с трудом осмотрел себя и удивился, он и в самом деле был весь в иголках. Некоторые иголки врач специально начинал крутить, причиняя неимоверную боль, но ему, похоже, было все равно до страданий Алекса. Закончив пытку, он спокойно сказал:

– Мы заставим все твои органы работать как новенькие, потерпи.

Алекс глазами согласился. Как будто у него был выбор. Деваться-то некуда. Доктор остался доволен процедурой. Через час он позвонил Иващенко и сказал:

– Один возвращается,– и, вздохнув, добавил: – Часы ускоряют свой бег.

На другом конце провода, тяжело вздохнув, ответили:

– Я в тебе никогда не сомневался. Бог даст, и второго вернем.

Положив трубку, Иващенко тяжело сел на стул и, вздохнув, подумал о том, что вот живет человек, вы- бирает себе профессию, четко уверенный в том, что

он знает, чего хочет от жизни, к чему надо стремиться. Цель есть у каждого. А какая она – цель? Вот, ребятишки – оперативники вернулись с задержания не все! Двоих как не было. И что?! Оправдана ли их цель?! Разве была у них цель – погибнуть на боевом посту?

Есть понятие – долг. Иващенко вздохнул протяжно, звучно. Очень жаль было ему ребят. И тогда, когда воевал, и теперь, когда мирное время над головой, но невидимый фронт со всякой нечистью был, есть и, по всей вероятности, будет.

Повторный звонок прервал невеселые мысли. Звонили из больницы. Вести были радостными, сообщали, что Ринат открыл глаза. У Иващенко навернулись слезы. Позже, отмечая возвращение ребят, он подумал о том, что теперь, в конце концов, они раскроют тайну дома на озере, и не все концы в воду.

XII глава. Расследование убийства.

Вернувшись к работе, Алекс и Ринат получили задание расследовать убийство молодой девушки, труп которой прибило к берегу в семи километрах от злополучного замка. Необходимо установить личность, возраст и причины. Сыщики недоумевали, потому что девушку никто не искал. Прошло достаточно времени для того, чтобы обнаружить исчезновение человека. Но никто этого исчезновения не обнаружил.

Алекс призадумался: тусовка в полночь назначается, ну, это понятно почему? Чтобы сдобрить шабаш мистикой. Шабаш и есть мистика. А мистика нам ни к чему. Мы рассматриваем конкретное преступление, и оно совершено. Поразительно то, что все знали, что оно будет совершено. И все равно допустили это. Почему не попытались предотвратить? Появилось ощущение, что он сам чего-то не сделал, что-то упустил. А что именно, никак не мог вспомнить.

В голове вспыхнула картинка: девушка в восточном одеянии, а потом он обнимает ее, гладит, гаснет свет. Алекс никак не мог вспомнить. Вспомнить что? Не помнил своих воспоминаний и, даже не зная, реальны ли эти воспоминания или это плоды фантазии. Так! Что там, тусовка в замке? «По-моему, я там не был,– вслух рассуждал Алекс,– или был?» Ринат нахмурился, рассуждения Алекса показались созвучными и с его ощущениями.

Все время Рината не покидало ощущение, что он что- то знает очень важное, но что? Обладая более открытым характером, он прямо спросил у коллеги:

– У тебя, Алекс, тоже какие-то обрывки воспоминаний? А какие? Давай поговорим, обсудим, может наши воспоминания общие,– в своей манере говорить, затараторил Ринат.

– Давай,– одним словом согласился Алекс и остановил быстро говорящего друга.

– Что ты помнишь?

– Я вижу свет!

– В конце тоннеля?

– Нет, Алекс! Я вижу свет, орущих или поющих людей, их много, они странно одеты, они двигаются или танцуют, еще… какие-то фрагменты, как вспышки – дорога, удар, драка. Все!

– А огни? Много огней!

– А ты, ты что помнишь, Алекс?

– Я помню девушку в восточном одеянии, она…

– Она,– перебивает Ринат,– она пляшет и соблазняет тебя, или ты ее.

– И да, и нет! Ладно, стоп, хватит воспоминаний. Короче, что там с трупом? Выяснили что-нибудь? Что говорят эксперты?

– Эксперты говорят, что девушке лет 18 – 19, она девственница, следов насилия нет, но она обескровлена. В воде находилась не более десяти часов. В легких вода отсутствует, что свидетельствует о том, что утопленницей она не была, самоубийцей тоже и несчастный случай исключается. Значит, мы имеем дело с убийством тщательно продуманным и спланированным. Осталось выяснить самое главное: кто она, откуда, мотив и кто убил?

– Да, самое главное мы и не знаем,– задумчиво сказал Алекс.

В дверь кабинета, где Ринат и Алекс совещались, тихо постучали. Оба удивленно обернулись на дверь.

В их убойном отделе не принято было тихим постукиванием спрашивать позволение войти. Обычно в кабинеты в буквальном смысле вламывались: то для того, чтобы получить приказ, то для того, чтобы дать приказ. А тут тихо: тук… тук… тук. Оба, не сговариваясь, крикнули:

– Заходи, кто там такой скромный?!

На пороге стояла молодая, очень привлекательная женщина с пропуском в руке. У сыщиков вытянулись лица от удивления, не каждый день увидишь приличную женщину в милиции, которая случайно перепутала кабинет и попала не туда, куда ей было нужно, но она пока еще об этом не знала.

– Да, да, заходите,– чуть не дуэтом ответили сыщики, и оба бросились навстречу посетительнице, чтобы проводить ее в кабинет, усадить на стул и… конечно, задать вопросы. Но незнакомка не расположена была отвечать, она сама пришла за ответами на свои вопросы:

– Мне необходимо поговорить с вашим шефом по делу,– сказала она, и добавила: – Моя домработница пропала.

У детективов вытянулись лица.

– У вас есть фото вашей домработницы? Сколько ей лет, как ее зовут, когда пропала? – затараторил Ринат, чуть ли не бросаясь на шею молодой женщине.

Алекс молчал, но чутьем матерого волка понял, что это его добыча. В мыслях четко определилась линия поведения. В секунды вспыхнула шахматная доска, а на ней люди, переодетые шахматными фигурами. Алекс удивился: «Это еще зачем?» Но быстро переключился на посетительницу.

– Проходите, присаживайтесь. Ваше имя, фамилия, домашний адрес, телефон,– начальственным голосом спросил Алекс и внимательно, прямо в глаза, посмотрел на женщину.

– Лола Альбертовна Юзбашева, сотрудник фирмы

«Юсель», начальник отдела по маркетингу. Проживаю по улице Универсальная, дом семнадцать, квартира №57.

– Старший сотрудник особого отдела, капитан Логинов к вашим услугам. Слушаем вас очень внимательно,– а сам машинально протянул руку для рукопожатия, но Лола уже плюхнулась на стул, не замечая протянутой руки. Она вздохнула и спросила:

– Если я знаю, что человек пропал, но не знаю, вернее, я не могу объяснить, когда это случилось, сколько времени прошло. Я знаю, что эта девушка, она работала у меня: мыла, убирала, чистила-блистила,– Лола говорила задумчиво, как будто пыталась что-то вспомнить, но не могла.

Ринат не выдержал медлительности посетительницы, вставил свое слово:

– А фото есть у вас?!

– Нет! Есть старенький ученический портфель, в котором собраны какие-то бумаги и фото. Я не знаю, ее ли это портфель, может, был на квартире. Когда я покупала квартиру, там были кое-какие вещи.

– А как звали вашу домработницу? – не унимался

Ринат.

– Зоей, ее звали Зоей. Да, точно, Зоя.

Пока Ринат и Лола были в диалоге, Алекс задумался. Лицо женщины казалось ему очень знакомым и в то же время чужим, что именно знакомо в нем, он не знал, и как будто знал. Не замечая, он стал пристально рассматривать ее, даже бесцеремонно. Лола удивленно и вопросительно посмотрела на Алекса, Алекс спохватился, да, действительно, что это он.

– Вы извините, но у меня такое чувство, что я вас откуда-то знаю,– в раздумье сказал Алекс.

– Нет, это невозможно,– сказала Лола, а сама подумала о том, что она терпеть не может ни сыщиков, ни милицию. Всегда держалась как можно дальше от всего этого. Исчезновение Зои заставило Лолу обратиться, а так бы и думать не думала. Но все же внимательно посмотрела на мужчину. «Так, ничего особенного»,– подумала она.

Ринат подумал, что из троих присутствующих только он и думал о деле. Нужно провести опознание. «Ну, Алекс, спрашивай, не хочет ли гражданка проехать с нами на опознание»,– мысленно перебил он Алекса. Но Алекс уже прощался с ней. Подписав ее пропуск, пожелал ей удачи и, конечно, как только будет все известно, то они ей сразу сообщат.

Лола вышла из кабинета. Ринат зашипел на друга, почему он не предложил проехать на опознание? Многое стало бы ясно. Но у Алекса была своя точка зрения. Он объяснил, что зачем вот так сразу пугать человека, надо подготовить психологически, и потом ничего неясно еще, может это разные девушки.

– Ты пойми, Ринат, женщины, они как маленькие дети, испугаешь или не понравишься с первого взгляда, до конца дней твоих не захочет больше с тобой общаться.

– Да, я понимаю, но как объяснить твое… мы как будто знакомы, как будто виделись… это как? Она аж передернулась, видать не жалует нашего брата. А почему?

Ринату захотелось пофилософствовать, но Алекс уже разговаривал по телефону. Ринат поднялся со своего стула и вышел из кабинета.

XIII глава. Лола и Алекс.

Лола вышла из УВД со странным чувством. Объяснить себе это состояние было трудно. «Что такое,– думала она. – Я как будто о себе чего-то не знаю. Ощущение беспокойства и страха. А чего я боюсь, не знаю. Почему и у меня появились мысли, что я знаю этого сыщика. А усики у него хорошие»,– Лола улыбнулась.

Выйдя на тротуар, она увидела котенка, жалобно пищащего и мечущегося между ног проходящих людей. Пройдя несколько метров, она остановилась. Погибнет котенок или, хуже, кто-нибудь поиздевается над ним. «Заберу я его».

«Хорошая мысль,– бери Лола,– сказала она себе. Но другая мысль следом появилась: – И куда ты его денешь, что ты будешь с ним делать? Всех котят не обогреешь, иди своей дорогой и забудь». Именно после этих мыслей она резко повернулась и пошла прочь, подальше, чуть ли не побежала, но, дойдя до перекрестка, побежала обратно.

Котенка уже не было. Она стала искать, звать «Кис- кис», но, увы, его уже кто-то подобрал. «Вот так всегда: пока я думаю – делать или не делать доброе дело, кто-то, не думая, уже сделал его. Кто же приютил котенка?»

Теперь она стала бегать между людьми и спрашивать: «Котенка с серыми глазами, дымчатой шерсткой не видели?». Прохожие на то они и прохожие, проходили мимо, кто-то пожимал плечами, а кто-то вообще отворачивался. Устав от поисков, недовольная собой, Лола остановилась и прислушалась. Маленькая надежда теплилась в душе, вот сейчас она услышит жалобное «мяу», но вокруг шла, бежала, суетилась жизнь. Кого-то ждали, у кого-то дел было выше крыши, а что она? И бежать некуда, спешить незачем, суетиться не для кого. Вздохнув, побрела к автобусной остановке.

На скамеечке сидела старушка, взглядом встречая и провожая автобусы. Что-то в ней было такое, что Лоле захотелось поговорить, помочь в чем-то. Желание кого-то обогреть еще не покинуло девушку. Она решительно подошла и села рядышком. Присматриваясь, увидела очень милое лицо, хотя морщинка на морщинке, светло-голубые глаза излучали бесконечную доброту и ласку. Аккуратный беленький платочек, завязанный под подбородком, напоминал бабушку из сказки, которой внуки и внучки должны были принести пирожки с горшочком масла, наведать, помогать и защищать. Некрупного старушечьего телосложения, одетая в старенький, но чистенький плащик, модный, наверное, лет пятьдесят назад, говорил о бывшем достатке. На коленях в настоящей авоське лежал батон белого хлеба. Одной рукой старушка придерживала хлеб, а другой опиралась на настоящую трость. Обувка была плохой. Старенькие войлочные тапочки обуты на плохо зашитые мужские носки.

Задумчивость Лолы прервал вопрос:

– Что, деточка, грустная такая? Потеряла что?

Лола вздрогнула от неожиданности и удивления. Вообще-то она сама собиралась начать разговор и, если надо, предложить свою помощь.

– Нет, нет, не потеряла,– подумав: – да потеряла, котенка потеряла. А вы, почему сидите здесь и на автобус не садитесь, ждете кого-нибудь?

– Я всегда кого-то жду.

– Зачем?

– Когда ждешь, есть смысл жизни.

– Смысл в ожидании? Я всегда думала, что только встреча оправдывает ожидание. А надежда есть, что тот, кого вы ждете, однажды появится?

– Конечно! Сегодня появилась ты потерянная, не- счастная, одинокая и очень нуждающаяся в участии и помощи! Ведь так?! – при этих словах старушка улыбнулась тепло и участливо, что Лоле захотелось уткнуться ей в грудь и рыдать.

Подавив в себе это желание, Лола сказала:

– Нет, с чего вы взяли. У меня все хорошо. А вот вы, бабушка, не нуждаетесь в защите и помощи?

– Что ты, деточка,– задумчиво произнесла старушка. – Я так давно живу на этом свете, что уже давно никому не нужна. Все мои враги и подруги давно умерли, муж пропал без вести, дети разъехались по всему миру. Так что и дружить мне не с кем и обижать некому.

– А сколько вам лет?

– Ну, я дама, но тебе скажу, по секрету, почти восемьдесят.

–???

– Не удивляйся. Я веду здоровый образ жизни.

–???

– Да ты, дорогая, в шоке, что ли.

– А кто за вами смотрит? – очнувшись от шока, спросила Лола?

– Наша церковь. Я бездомная. Вот там и накормят и одежду дают чистую, хорошо все,– старушка улыбну- лась, а в уголках глаз промелькнула боль.

– Бабушка, судя по вашей речи, вы образованная. Как получилось, что вы бомж?

– Я не бомж, а бездомная.

– А разница в чем?

– Бомжи скитаются, побираются, хулиганят, пьют и т.п. А я просто не имею своей квартиры. Я бывшая учительница.

– А что вы преподавали?

– Географию. Тридцать пять лет работала в школе. А потом мой сын в девяностые годы хотел заняться бизнесом, продал мою квартиру, вложил деньги и прогорел. Сам уехал на заработки в Москву и ни слуху ни духу. Так и живу на этой скамейке. Не подумай, что я жалуюсь. Жизнь прекрасна! Радуйся каждому дню! Наслаждайся своим здоровьем, молодостью, радуйся всему тому, что имеешь.

– Вам-то чему радоваться?

– Я?! Каждый новый день приносил мне новые встречи, общение с людьми. Я нужна людям, а люди нужны мне.

– Вот здесь, сидя на скамеечке, старая, немощная и больная, без квартиры, живущая на подаянии старушонка, умеет радоваться жизни. А я что? Что я такое? Одинокая, закомплексованная еще и… ой…

– Говори, говори, деточка.

– А я что, это все озвучила?

– Не страшно, выскажись,– участливо сказала старушка.

Но Лола уже пошла прочь. Задумавшись, она не замечала, что шла «куда глаза глядят». Вдруг она резко оста- новилась, и радостная мысль пронзила ее с головы до ног. «Я заберу эту бабушку к себе, ну конечно. Мы будем вместе жить. Я буду ухаживать за ней. Она мне будет рассказывать всякие истории из своей жизни и учить жить. У меня никогда не было бабушки, а теперь будет».

Она со всех ног бросилась к остановке, но подбежав, увидела, что на скамеечке уже никого нет.

«Да что же это такое, мистика какая-то. Хочу обо- греть чью-то душу, а не получается. Надо было сразу. Правильно гласит народная мудрость: «хорошая мысля приходит опосля». Расстроенная, недовольная собой, Лола поймала такси и поехала домой, где ее никто не ждал. По дороге в памяти всплыло лицо сыщика. Пахнуло чем-то до боли родным и притягательным. «Глаза у него такие глубокие, а усики, наверное, я бы их потрогала»,– подумала Лола и улыбнулась.

XIV глава. Командир в беде.

Иващенко разбирал документы у себя в кабинете. Его интересовала папка под кодовым названием «Тусовка в полночь»: фото дома снаружи, изнутри, холл, двор, озеро, лес вокруг, чудо-бассейн. Снимки были великолепны, отражали всю красоту до мелочей: взлетающая птица над озером, плещущиеся рыбки в бассейне, цветочная аллея. Убранство дома было безупречным. Глядя на всю эту красоту, Иващенко думал о том, что все «это великолепие должно внушать радость, восхищение, а не ужас и отвращение. Каждый год в одно и то же время происходят тусовки в полночь, вылавливаем девушек, убитых странным образом, обескровленных, молодых и невинных. Который год расследование заходит в тупик, а стоит копнуть, как звонок сверху – и расследование прекращается до следующего года. Рассматривая фото жертв, он, повидавший всякого, внутренне страдальчески вздохнул, жалко девчат. А эта, последняя, совсем девочка. Офицер сжал кулаки, по лицу пробежала судорога, глаза сузились ненавистью ко всему пре- ступному миру, который когда-то он пытался изменить. Принять решение было трудно. Отправляя ребят накануне тусовки в дом без особой на то санкции сверху, он чуть не поплатился их жизнями. Как в насмешку, ребят вернули живыми, но память их была стерта. С помощью гипноза можно попытаться восстановить и узнать, что же они там видели. Зачем все это происходит и кому это нужно? Если продолжить расследование и никому не докладывать все как следует, то во что это выльется?

Сам пострадает – ладно, но имеет ли он право рисковать жизнями своих сотрудников, причем без их ведома? Ни Алекс, ни Ринат не видели всех материалов этого дела. Может, стоит их посвятить во все детали, а там уже пусть сами решают: «Быть или не быть замешанными в эту авантюру? Хотя, почему авантюру, труп девушки найден, расследование вести поручено, работа ведется, сверху пока звонков не было. Значит нужно действовать».

Взяв свой портфель, Иващенко достал документы из папки, положил их в свой портфель, задумался.

Дом у озера, вернее, дворец у озера построен на месте старой «избушки на курьих ножках». Одна дверь открывалась с выходом на деревянный выступ, уходящий метров на семь над озером. По весне вода поднималась и скрывала этот выступ. Летом воды становилось меньше, и выступ обнажал свои сколоченные крест-накрест доски, прибитые огромными гвоздями. С выступа было удобно нырять в озеро, да и по хозяйству: белье прополоскать, воды чистой набрать. Зайти в дом можно со стороны проселочной дороги, которая терялась где-то в лесу. Дом казался ветхим, хотя сколочен был из до- бротных бревен, аккуратно уложенных друг на друга.

Жил в этом доме когда-то егерь с семьей. До войны жизнь была размеренной и относительно спокойной. Ветры исторических перемен не коснулись егерского дома на озере. Но до строительства дома места эти пользовались дурной славой. Не очень-то местным туда хотелось захаживать: то заблудятся, то собака пропала, дерево на голову упало, в болоте завязли или еще что-нибудь.

В период строительства Нового мира, когда религия была «опиумом для народа», власти местного значения решили на базе этого озера создать рыбное хозяйство, и близлежащие леса стали заповедником. Согнали плотников с ближайшей деревушки и приказали поставить сруб, пригодный для жилья. В первый же день во время рубки одного прибило так, что богу душу отдал. Его на телегу, да все в деревню бегом. Крестятся, зарекаются на проклятое озеро ни ногой. Никакие уговоры не помогают.

Километрах в пятидесяти от Истомино укреплялась красноармейская часть. К ним то и отправился новоиспеченный комиссар отдела по восстановлению народного хозяйства – КОВНах, кратко говоря. Командир выслушал просьбу и откомандировал семерых бойцов для строительства проклятого дома. Ну, как известно, русского солдата и черт боится. Дом был выстроен в краткие сроки. Купались и ныряли красноармейцы, потому и выступ деревянный сделали.

Когда дом был готов, решили последнюю ночь провести не в палатке, а в дому. Новую печь затопили, дрова потрескивали, сидят солдатики, на огонь в печи глядят, каждый про свою жизнь думу думает. Конечно, впереди у всех прекрасное светлое будущее. Мировой коммунизм, изобилие, счастье. Сидя на шинелях, спинами прижавшись друг к другу, уснули и угорели. Почему? Так никто не выяснил. Приехала комиссия, разбираться долго не стали, трупы похоронили в лесочке. Печник сделал новую кладку, вывел трубу повыше, протопил и доложил начальству, что все в порядке. Но жить в этом доме никто не хотел из местных. Местные были уверены, что здесь проклято, что там нечисто и т.д. Но власти были другого мнения: озеро должно охраняться, так как имеет стратегическое значение и никакая контра этому не помеха. Так из дальней деревни и прибыл егерь с женой и ребятишками. «А что,– решили новоселы,– все равно голодуха, а на озере и рыбкой покормиться в пользу, да и зверья вокруг полно, отстреливать можно на законном основании. А что нечисто, так ведь и везде не тихо.

В первую сильную грозу лебедь убился о трубу на крыше. Егерь не стал панически реагировать на слу- чившееся. Жена его самогонный аппаратик наладила. Так он жене прямо и сказал: «Видно, вдохнул лебеденочек паров-то ядовитых, да и не вписался с полета в озеро. Другие сели на воду благополучно. Жена оставила замечания мужа без комментариев, но молиться стала в любое свободное времечко. Молилась за детей, за мужа, за благополучие. Жизнь на озере стала тихой и размеренной до самой войны.

Неожиданный звонок прервал мысли Иващенко. Звонили из управления. Потребовали отчетность по раскрытию за последние два года. «Начинается»,– подумал Петр Афанасьевич. Конечно, проверок никто не любит. Само слово «проверка» даже у самого честного, на его взгляд, вызывает внутреннюю дрожь и отвращение. Это у того кого проверяют, а те, кто проверяет, испытывает «неограниченную власть короля». Сделав необходимые распоряжения, взял портфель с документами, быстро вышел из здания. Сначала он решил сесть в свою машину, припаркованную на стоянке недалеко от МВД, но передумал. Опыт спецназовца и нюх сыскаря пота- щили его прочь от машины. Моросил дождь, он поднял воротник, надел кепку, сдвинул козырек немного вперед, как бы защищаясь от дождя. Хотя дождь полковнику не был помехой. Прищурившись, он молниеносно оценивал окружающую обстановку. Вроде все было спокойно. Главное, добраться до Алекса и Рината. Вместе они покончат с преступлениями на озере, чего бы этого ни стоило.

В конце концов, взорву этот дом на хрен или я не афганец?!» – решил для себя командир. Петр Афанасьевич спокойно прошел мимо стоянки, уголком глаз увидел свою машину, и что-то ему не понравилось, будто кто-то «чужой» прикасался к ней.

Главное – документы донести до Алекса. Прохожих было мало, так, люди, идущие и спешащие. Кто-то шел под зонтиком, кто-то прикрылся целлофановым пакетом. «Довольно прохладно,– поежившись, подумал Иващенко,– вроде все тихо и спокойно». Пройдя два квартала, петляя и незаметно оглядываясь, он убедился, что за ним никто не следит, решил поймать такси и доехать уже до места. В такси он позвонил Алексу. В момент, когда он поднял руку, чтобы остановить машину, он увидел двух парней, одетых как попало: спущенные штаны, куртки на два-три размера больше, шапочки, надвинутые до глаз. «Шпана подростковая»,– подумал бы каждый, но не Иващенко. «Дядя, дай закурить»,– традици- онно прозвучавшая угроза была приглашением для потасовки. Недолго думая, Иващенко прыгнул в сторону парней, делая нападение первым, в расчете вырубить пацанов и аккуратно уйти с документами. Но «пацаны» ловко увернулись от нападения и сами перешли в атаку. Отбивая удары, командир понял, что имеет тренированного и специально обученного противника. Портфель, мешал портфель. Что делать? Мысли его лихорадочно неслись вперед. Документы, главное документы. Силы были на исходе, когда он подумал, что ни зевак на улице, ни желающих помочь, хоть бы кто вмешался. Какой-нибудь отвлекающий маневр, чтобы спрятать документы.

Дождь усиливался, одежда становилась тяжелой, а их куртки тоже не облегчали им движения. Улучив

момент, стиснув зубы от злости и ненависти к врагу, он нанес пару сильных ударов и вырубил «пацанов», а сам быстрым шагом дошел до угла пятиэтажки, завернул и оглянулся, подъехавшая БМВ втащила своих побитых и отъехала сразу. Номер машины был заляпан грязью. Обойдя дом, Петр Афанасьевич увидел, что на тротуаре стоят еще трое, но уже не «пацанов», а хорошо одетых молодых людей в спортивных куртках. Иващенко понял, что живым его не выпустят, главное – спасти документы. Он резко побежал в сторону, петляя между деревьями. Оглянувшись, он убедился, что на какое-то время оторвался от погони. Пробегая мимо остановки, он увидел бабушку «божий одуванчик», подбежал к ней, приподнял ее, положил портфель и посадил старушку на него. «Сохрани»,– успел сказать ей и понесся через дорогу, выскочил на тротуар, перепрыгнул через газон, устремился к гаражам, там можно было спрятаться и переждать. Мысли лихорадочно набегали друг на друга как волны в море: «Им нужны документы, это дураку понятно, пасли меня и знали, что я их достал из сейфа, откровенно преследуют полковника убойного отдела, сейчас кокнут, как простого бомжа, и выкинут на свалке». Впереди показались гаражи. Осталось перескочить через невысокое ограждение, вызвать подмогу и позвонить Алексу.

XV глава. Дуновение любви.

Алекс собрался принять душ, когда вдруг его осенило:

«Я точно ее знаю. Остается выяснить, откуда я ее знаю». С помощью компьютера высветил: Юзбашева Лола Альбертовна.

– Так, так, так. Училась, родилась, крестилась. Все не то. Вот! Была временная амнезия, обращалась к невропатологу. Память частично восстановлена, но пробелы остались. Период времени совпадает с моей болезнью и амнезией. Значит, что? А то значит, что этот период времени нас и связывает. Остается выяснить как? Почему? Зачем? С чего начнем? С визита, конечно.

В памяти вспыхнуло лицо Лолы.

– Она необыкновенная,– продолжал думать о ней Алекс,– глаза емкие. Есть в ней что-то такое, что делает женщин очень индивидуальными. Я такую никогда раньше не встречал.

– Тебе она нравится? – сам у себя спросил Алекс.

– Так,– остановил он сам себя,– диалоги с самим собой в психиатрии тоже как-то называются. Иди, купайся уже.

Накинув на шею полотенце, прошел в душ. Струя горячей воды приятно обжигала тело. Сделав воду еще горячее, подставил голову. Как будто тысячи иголочек пронзили кожу.

Алекс застонал, но он знал, что это необходимо. Постепенно боль утихла, стало приятно. Пар наполнил ванную комнату. В ушах зазвенела восточная музыка, девушки дерутся на саблях. Все вокруг сверкает. Одна из них идет в дом. Лицо скрыто под маской, она с жадностью пьет вино, комната. Алекс закрыл глаза, ему хочется увидеть ее лицо, гаснет свет, незаметно подходит к ней, начинает ее ласкать. Гладит спину, упругие ягодицы. Ах, какой от нее приятный аромат. Рукой аккуратно высвободил ее грудь. Почувствовал, как сосочек ее взбух и стал твердым. Алекс – встрепенулся.

– Ничего себе, кажется, взбух не только ее сосочек, но и у меня от таких мыслей кое-что взбухло,– открыв холодную воду, охладил свой пыл.

– Мне сейчас не до этого. Первым делом – это дело, а девушки потом. Девушки – да. А Лолу Юзбашеву я увижу завтра. Надо ее расположить к доверию. Судя по ее образованию, она умница. Судя по ее одиночеству, она мегера. Судя по ее состоятельности и образу жизни, она трудоголик и живет на честно заработанные деньги. Значит с криминалом не связана. И я могу с ней закрутить романчик. Так, стоп! Последняя мысль не моя. Судя, судя. А вот судя по моим мыслям, ясно, что судить пока некого и не за что. Кажется, я примерз. Ну конечно, я до сих пор стою под холодной водой. Алекс закрыл воду, завернулся в полотенце, надел мягкие тапочки, прошел на кухню, включил чайник. Чашечка горячего кофе – вот все, что ему сейчас нужно. И в постельку.

Время час тридцать ночи, пора спать. В предвкушении блаженства и отдыха Алекс юркнул под одеяло. Запах свежего белья приятно защекотал в носу. Глубоко вздохнув, закрыл глаза: «Неужели я сейчас буду спать всю ночь, вот так счастье. На резкий звонок мобильника Алекс даже не вздрогнул.

– На сегодня счастье отменяется,– вслух сказал сыщик.

Увидев, что звонил командир, он в две секунды оделся и побежал к машине. Звонок зафиксирован, но Петр Афанасьевич не отвечал. Включив навигатор, он понял, откуда был сделан звонок, быстро позвонил Ринату. Ринат, при своей говорливости, в экстремальной ситуации обходился без лишних слов.

– Ринат, от командира звонок, самого не услышал, где-то в районе столыпинских гаражей,– набирая скорость, кричал в трубку Алекс. – Я еду за тобой.

– Есть.

Алекс между тем размышлял. Командир звонил, но говорить не смог. Значит, на него охота. Вынужден был отступить. А отступить, зная командира, он мог только в одном случае. Задумавшись на секунду, тут же ответил: «Документы, командир спасает документы, которые вынес из управления без разрешения».

Кто-то знал, что они (эти документы) у него и что он их вынес. Значит, пасли конкретно. Какие это могут быть документы? Позвонил он мне, значит, документы касаются меня и Рината. Много всего мы раскрываем, кого-то сажаем, кого-то отпускаем. Но здесь что-то такое, что нас всех мучит, и давно.

В памяти вспышкой осветило дом у озера. Конеч- но, документы «Тусовка в полночь». Все материалы. У Алекса перехватило дух. Фары осветили на обочине Рината. Тот, не дожидаясь, побежал навстречу вдоль дороги, чтобы сократить путь и сэкономить время. Практически на ходу заскочил на переднее сиденье. На легкой куртке с капюшоном были видны капли дождя. Скинув капюшон, Ринат кивнул головой в знак приветствия и вопроса. Алекс посмотрел на Рината:

«Все-таки молодость есть молодость, ни следа усталости»,– подумал он.

Между тем дождь усиливался. Видимость ухудшалась. Проезжих машин было мало, пустые тротуары говорили о том, что все пешеходы спят мирным сном в своих постельках.

«Наша служба и опасна и трудна»,– мысленно запел Алекс. «И на первый взгляд как будто не видна»,– так же мысленно подпевал Ринат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.