Ilya Mazur
Прозрачные

Вступление:

"Человеческое зрение – это чудо эволюции. И одновременно – ее величайшая мистификация.

Мы видим мир через узкую щель, искаженную предрассудками, усталостью, несовершенством хрусталика. Мы догадываемся. Мы предполагаем. Мы ошибаемся. Мы блуждаем в полумраке собственного восприятия, натыкаясь на углы реальности, о существовании которых даже не подозревали.

Lumen Lens – это не просто устройство. Это ключ. Ключ к снятию пелены. К ясности.

Представьте: больше никогда не потеряться – ни в городе, ни в потоке информации. Видеть суть вещей сквозь их оболочку. Распознавать растение, здание, человека, угрозу – мгновенно, без сомнений. Слышать голос мира на своем языке, без барьеров. Запечатлевать каждый момент своей жизни в идеальной памяти, доступной для поиска одной мыслью.

Это не замена вашему зрению. Это его эволюция. Его освобождение от ограничений плоти. Мы даем вам не глаза робота. Мы даем вам *человеческие глаза будущего – острее, глубже, мудрее.

Глаза, которые видят мир таким, какой он есть на самом деле. Во всей его сложности. Во всей его красоте. Во всей его… истине.

Если Бог может видеть всё… почему не можем мы?”

Кассиан Восс.

Пролог

Нова Пойнт. Район "Старый Пиксель". 18:00. 2031 год.

Бирюзовый свет линз Евы Торн подсвечивал края полуразобранного фасада здания. «Новый Ковчег» – жилой комплекс будущего, ее детище, ее головная боль. Рекламные голограммы в ее AR-слое уверяли прохожих в «революционном комфорте», но Ева видела трещины в штукатурке, криво уложенную плитку и вечно опаздывающих субподрядчиков. Название «Ковчег» сейчас казалось ей злой иронией.

"Еще один день, еще один пожар", – подумала она, снимая защитную каску. Вечерний воздух был прохладен и пылен. Рядом топтался юрист, молодой парень в слишком дорогом для стройплощадки костюме, с таким же бирюзовым свечением.

– …так что, Ева, контракт с "Гидро-Сталью" нужно подписать до четверга, иначе штрафные санкции… – его голос звучал как назойливый комар сквозь усталость. Линзы Евы вывели плавающую подсказку: "Стресс-индекс: Повышен. Рекомендация: предложить перенести обсуждение."

– Спасибо, – отрезала Ева, даже не глядя на него. Ее AR-слой выделил его лицо желтым ореолом – Напряжение. "Еще бы, не подпишешь – его бонусы пострадают", – мелькнуло в голове. – Я все поняла. Отправьте документы на почту. Завтра разберусь.

Юрист что-то пробормотал вроде "обязательно" и поспешно ретировался, его цифровой след растворился в потоках данных улицы. Ева вздохнула. Шесть вечера. Она мечтала о горячей ванне и тишине. О том, чтобы эти вечные подсказки линз – цены на проезжающие электрокары, рейтинги кафе, всплывающие имена прохожих – хоть на минуту замолчали. Она вздохнула.

"Пора домой."

Ее электрокар, приземистый седан серебристого цвета, стоял у тротуара. Она ткнула пальцем в сенсор, дверь беззвучно отъехала в сторону. Села. Прикоснулась к панели запуска.

Тишина.

Ни привычного легкого гула мотора, ни загоревшейся панели приборов. Только тусклая подсветка салона и мертвая тишина.

– Что за… – Ева снова нажала. Ничего. Резко, с раздражением – еще раз. Тишина. Линзы выдали предупреждение:

"Ошибка системы: E-017.

Требуется диагностика.

Рекомендованный сервис: 'Авто-Прайм', 1.2 км."

– Чудесно! Просто замечательно! – проворчала она вслух, стукнув ладонью по рулю. Весь день – сплошные косяки. Стройка, юристы, а теперь и машина. Она мысленно вызвала терминал связи. Линзы автоматически вывели интерфейс вызова. Она выбрала контакт: "Марк". Изображение не подгрузилось – Марк, судя по статусу в линзах, был "Оффлайн" или вне зоны покрытия. Но связь установилась.

– Марк? – в ее голосе слышалось раздражение. – Машина… ну, в общем, не заводится. Совсем. Посреди "Старого Пикселя".

– Опять? – голос мужа на другом конце был приглушенным, фоном играла музыка. – Я только сел с ребятами… Ты где точно?

– У "Ковчега", на углу Третьей и Шестой. Марк, я устала. Просто приезжай, пожалуйста. Или вызови мне эвакуатор.

– Ладно, ладно, не кипятись. Сейчас оторвусь, подъеду. Минут через двадцать, хорошо? Сиди в машине.

– Жду. – Она отключила связь. Статус Марка в линзах сменился не *Снова в сети*.

18:15

Двадцать минут растянулись в вечность. Ева нервно постукивала пальцами по рулю, наблюдая сквозь лобовое стекло. "Старый Пиксель" медленно погружался в сумерки. Уличные фонари загорались, но их свет казался тусклым и ненадежным по сравнению с яркими AR-проекциями рекламы Lumen Lens, которые ее линзы проецировали на стены старых зданий. "Ваше зрение теперь совершенно! Всего 99 кредитов в месяц!" – мигало прямо на кирпичной кладке напротив. Ирония была горькой. Ее собственное "совершенное зрение" начало подводить. Батарея линз.

Предупреждение всплыло снова, на этот раз красным: "Заряд критически низкий: 3%. Рекомендация: немедленно зарядить. Функционал ограничен." Навигация, распознавание объектов, перевод – все это могло отключиться в любой момент. Оставались только базовые коррекция зрения и, возможно, сбойный эмоциональный анализ.

– Черт, – прошептала Ева. Она не могла сидеть в этой металлической ловушке. Ей нужно было подышать, размять ноги. Марк все равно задерживался – его статус сменился на "В пробке. Приблизительное время прибытия: 18:45".

18:30

Терпение лопнуло. Ева открыла дверь и вышла на тротуар. Вечерний воздух, хоть и пыльный, был все же лучше духоты салона. Она потянулась, чувствуя, как ноют мышцы спины. Затем осторожно сняла бирюзовые линзы. Мир мгновенно изменился. Острые края зданий смягчились, яркие AR-надписи исчезли, оставив только реальную, чуть размытую вывеску старого магазина "Запчасти и Услуги". Она почувствовала странное, почти забытое облегчение. Никаких подсказок, никаких рейтингов, никаких плавающих имен. Только она и город, каким он был до Lumen Lens – чуть менее четкий, но… настоящий. Она аккуратно положила линзы в маленький черный футляр с логотипом Oculus Prime и оставила его на водительском сиденье. "Быстро пройдусь до угла и обратно. Разомнусь".

Сделав пару шагов по тротуару в сторону стройплощадки "Ковчега", Ева задрала голову, разминая шею. Сумеречное небо Нова Пойнта было затянуто привычной дымкой. И тут она услышала его.

Сначала – низкое, нарастающее гудение, похожее на рой гигантских пчел. Звук шел сверху, с востока. Ева прищурилась, пытаясь разглядеть источник. Без линз это было сложно – лишь темный, угловатый силуэт, стремительно снижавшийся против закатного неба. Он был слишком крупным для гражданского курьерского дрона. И слишком быстрым. Слишком… целенаправленным.

Сердце Евы неожиданно екнуло. Что-то было не так. Очень не так. Дрон не просто снижался. Он падал. Нет, не падал – он несся вниз, как камень, под невероятным углом, прямо в сторону недостроенного корпуса "Нового Ковчега", того самого, где сегодня шли основные работы на верхних этажах.

Она замерла. Время замедлилось. Она успела заметить резкие проблески синего и белого на корпусе машины – полицейская маркировка? – и странный, неестественный наклон его корпуса, будто он потерял управление или…

Удар.

Звук был не громким, а *сокрушающим*. Взрыв яркой вспышкой осветил большую часть улиц района. Темный силуэт дрона исчез в облаке огня и обломков, вырвавшемся из стены между первым и вторым этажами строящегося здания. Ева почувствовала вибрацию под ногами.

А потом началось обрушение.

Словно в кошмарном замедленном кадре, секция фасада над точкой удала прогнулась. Послышался скрежет рвущейся арматуры, грохот падающих бетонных плит яркое свечение огня. Ева увидела, как строительные леса на этом участке сложились, как карточный домик. Крик – один, пронзительный, отчаянный – прорезал наступившую на мгновение тишину, и был тут же заглушен нарастающим гулом падающих конструкций и ревущей сиреной аварийной сигнализации самого здания, наконец-то сработавшей.

Пыль, густая и едкая, накрыла улицу волной. Ева закашлялась, инстинктивно закрыв лицо руками. В ушах звенело. Она стояла, вжавшись спиной в холодный металл своей мертвой машины, не в силах пошевелиться, глотая пыльный воздух.

18:45

Пыль еще висела в воздухе едкой пеленой, смешиваясь с запахом гари и бетонной крошки, когда сквозь хаос пробился резкий звук клаксона. Ева, все еще прислонившаяся к машине и дрожащая от шока, подняла голову. Знакомый черный электрокроссовер Марка резко притормозил у тротуара, едва не задев ее стоящую машину. Дверь распахнулась, и Марк выскочил, его лицо было бледным под мерцанием уличных фонарей и далеких всполохов пожара.

– Ева! Боже! – Он схватил ее за плечи, его глаза за бирюзовыми линзами широко раскрылись, сканируя ее с ног до головы. Линзы тут же выдали ему плавающий статус поверх ее изображения:

"Физическое состояние: Шок, легкие ушибы.

Эмоциональный фон: крайне высокий стресс, дезориентация."

– Ты в порядке? Ранена? Что случилось? Я видел вспышку из пробки!

– Он… он упал… – Ева с трудом выдавила слова, голос хриплый от пыли. Она указала дрожащей рукой на дымящуюся пробоину в стене "Ковчега", откуда все еще валил черный дым, и на хаос обрушенных лесов.

– Прямо туда… Дрон… большой… полицейский… Марк…там люди… бригада строителей……вечерняя смена.

Марк лишь мельком глянул в указанном направлении, его внимание уже было захвачено интерфейсом линз. Его пальцы быстро двигались в воздухе, вызывая голографические меню, невидимые для Евы без ее линз.

– Служба спасения, экстренный вызов! – его голос звучал резко, отрывисто, как заученная команда. – Пожар и обрушение конструкции! ЖК "Новый Ковчег", угол Третьей и Шестой! Есть пострадавшие! Требуется немедленное реагирование пожарных, медиков, полиции! – Он подтвердил вызов, отправив геолокацию. – Готово. Идем.

Он крепко обнял Еву за плечи и повел к своей машине, игнорируя ее попытки оглянуться на разрушения.

– Марк, там люди… под завалами… – прошептала она, позволив усадить себя на пассажирское сиденье. Салон пахло его одеколоном и новым пластиком – резкий контраст с адом снаружи.

– Система знает. Они уже в пути, – Марк остался снаружи, наблюдая за разрастающимся пожаром, его пальцы снова задвигались в воздухе. Он сфокусировался на эпицентре катастрофы. – Поиск тепловых сигнатур… – он бормотал, его лицо было сосредоточено. Линзы выдавали ему поток данных, накладываясь на реальный вид через лобовое стекло. Внезапно он выругался сквозь зубы.

– Черт! Сплошное месиво. Тепловизор слеп от огня, металл горячий… Структурный анализ показывает нестабильность, опасно лезть… Система не может выделить четкие сигналы живых. Только вероятные зоны… Надо ждать профессионалов.

Марк вернулся в салон. В нем воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь далеким гудением сирен, которые быстро приближались.

19:00

Первыми прибыли пожарные на огромной автоцистерне Fire & Rescue. Ярко-красные проблесковые маячки резали сумерки. Почти сразу за ними подъехали два полицейских электрокрузера с синими мигалками. Район моментально оцепили виртуальными барьерами, которые линзы Евы, лежащие в ее футляре в другой машине, конечно, не показывали. Но по тому, как люди замерли на тротуарах, а машины разворачивались, было ясно – доступ перекрыт. Полицейские в форме с бирюзовыми бликами начали оттеснять немногочисленных зевак, устанавливать физические ограждения.

Один из офицеров, направился к машине Марка. Его лицо под каской было невозмутимым. Марк быстро вышел навстречу.

– Гражданин, это ваш вызов? – спросил офицер, его линзы, скорее всего, уже вывели досье Марка и Евы.

– Да, мой. Моя жена была здесь, когда это… случилось, – Марк кивнул в сторону разрушений. Пожарные уже разматывали рукава, направляя мощные струи воды на очаги пламени. Звук воды, шипящей на раскаленных обломках, смешивался с треском рушащихся где-то внутри конструкций.

– Что именно произошло? Что она видела? – Офицер достал тонкий планшет, готовясь фиксировать показания. Его взгляд скользнул мимо Марка к Еве, сидевшей в машине, но после сосредоточился на Марке.

Марк сделал глубокий вдох, его глаза на мгновение потеряли фокус, будто он перебирал в памяти кадры, видимые только через линзы, или сверялся с тем, что успел проанализировать ранее.

– Какая-то… авария. Сильный взрыв. В здании. Потом обрушение. Она не видела начала, только последствия. Огонь, дым, падающие конструкции. Люди могли быть внутри… – Он говорил четко, но что-то было не так. Он упустил главное. Он не упомянул дрон.

Ева замерла на сиденье, уставившись на него.

Офицер кивнул, записывая.

– Взрыв… Причины предварительно неясны. Спасибо, что быстро вызвали службы. Это могло спасти жизни. После чего направился к своему крузеру, уже отдавая приказы подчиненным по рации.

Марк вернулся в машину, тяжело опустившись на водительское сиденье.

– Сказал, как есть. Система позже разберется… – начал он, но Ева перебила его, голос дрожал от напряжения:

– Ты забыл! Полицейский дрон! Я же тебе сказала! Он упал! Он врезался!

Марк посмотрел на нее, его взгляд был странным – не то растерянным, не то избегающим.

– Ева, ты в шоке. Там был взрыв. Огромный.

Я.… я не видел никакого дрона. Система при анализе места тоже не показывает следов ударного воздействия крупного объекта, только взрывную волну изнутри… Возможно, газ, или…

Он не договорил. Его взгляд резко сместился к переднему стеклу.

К полицейскому оцеплению, бесшумно разрезая остатки дыма и сумерек, подкатил большой, полностью черный внедорожник. Глубоко тонированные стекла, угловатые формы, отсутствие каких-либо опознавательных знаков. Он остановился в метре от полицейского крузера.

Задние двери открылись. Из машины вышли двое мужчин. Высокие, подтянутые. Их черные костюмы были безупречного кроя, рубашки – темные, без галстуков, как предписывал корпоративный стиль высшего эшелона. Но дело было не в одежде. Дело было в глазах. Вернее, в том, что их скрывало: холодное, отражающее свет стекло “фиолетовых” Lumen Lens. Линзы горели едва уловимым внутренним светом в сгущающихся сумерках лишь отражая свет от свечения огня.

Они двигались с убийственной целеустремленностью и абсолютным спокойствием. Их лица были каменными масками. Один из них, казавшийся старшим (хотя разницу угадать было невозможно), направился к офицеру, только что опрашивавшему Марка. Другой стоял чуть поодаль, его фиолетовый взгляд методично сканировал место катастрофы, задерживаясь на обломках, на пожарных, на оцеплении… и на мгновение – на машине Марка, где сидела Ева. Холодный, лишенный всякой человечности взгляд скользнул по ней, будто фиксируя объект, и так же бесстрастно отвел.

Ева вжалась в сиденье. Сердце бешено колотилось. Фиолетовые линзы. Черные костюмы. Тишина и власть, исходившие от них, были осязаемы даже сквозь стекло машины. Они не были похожи на спасателей или спецслужбы.

Офицер полиции, только что уверенный и командующий, перед мужчиной с фиолетовыми линзами вдруг ссутулился, его поза стала почти подобострастной. Он что-то быстро и нервно докладывал, жестикулируя в сторону разрушений. Мужчина с фиолетовыми линзами слушал, не двигаясь, не проявляя ни малейших эмоций. Его партнер тем временем медленно обходил место происшествия, его фиолетовый взгляд, казалось, впитывал каждую деталь, каждую пылинку, каждый крик пожарного, доносящийся из-под завалов.

Марк резко завел двигатель.

– Нам нужно уезжать. Сейчас, – его голос был напряженным, почти приказным. Он бросил последний взгляд на фигуры у полицейской машины. – Система взяла это под контроль. Высший уровень. Нам здесь не место.

Машина тронулась, плавно разворачиваясь, чтобы покинуть оцепленный район. Ева не отрывала глаз от черного внедорожника и двух безэмоциональных теней в черных костюмах и фиолетовых линзах, которые теперь стояли у края пропасти, образовавшейся в ее "Ковчеге". Они не пытались помочь. Они наблюдали.

В салоне воцарилась ледяная тишина, нарушаемая только мягким гулом мотора. Ева сжала кулаки, чувствуя, как дрожь пробегает по спине.

Глава 1: Серый Экран Истины.

2035г.

Холодный синий свет монитора отражался в матовой поверхности стола. Я сидел в своем стеклянном аквариуме, на мезонине, возвышаясь над мерцающей сферой глобуса внизу. Миллионы точек света – живые пользователи Lumen Lens. Миллионы потоков данных, сливающихся в реку, которой мы управляли. Мои собственные фиолетовые линзы были настроены на режим «Архив». Не для глубокого анализа, а для… наблюдения. Рутинного сканирования случайных фрагментов, как хищник, лениво следящий за стаей.

Пальцем на сенсорной панели я переключил канал. Передо мной возникло окно – вид из линз мужчины средних лет, стоящего перед терминалом банка. На экране терминала всплыло уведомление, четкое и безжалостное в его поле зрения:

> «Кредитная заявка №4587-ВК отклонена. Причина: Низкий рейтинг доверия (Уровень D). Рекомендация: повысить социальную активность, снизить уровень стресс-индикаторов. Обратитесь к финансовому консультанту».

Чувство разочарования, граничащее с отчаянием, сквозило в микродвижение его губ, в том, как опустились плечи. Система уже проанализировала его микроэкспрессию, отметив желтым ореолом «Напряжение/Фрустрация». Он отвернулся, его взгляд уперся в пол. Просто цифры. Просто алгоритм. Эффективно.

Следующий.

Еще одно касание. Молодой парень в уютном кафе. Свидание. Девушка, напротив, рассказывает что-то, смеется. Ее улыбка широкая, глаза блестят. Идиллия? Не совсем. В его AR-слое, поверх ее лица, вспыхнул тревожный значок и текст:

> «Внимание: Анализ микроэкспрессии и голоса. Вероятность симуляции позитивных эмоций: 87%.

Индикатор: Желто-красный ореол (Напряжение/Сокрытие).

Рекомендация: уточните тему разговора». <

Парень чуть помедлил, его собственная улыбка стала натянутой. Система сработала. Защитила от обмана? Или лишила иллюзии, возможности просто поверить? Я видел, как он нервно постукивает пальцем по столу. Желтый ореол загустел. Удобство или клетка? Я отмахнулся от мысли.

Следующий.

Третье окно. Парк. Пара, держась за руки. Парень фокусируется на своей девушке, она улыбается ему. Миг нежности. А потом… его взгляд скользнул в сторону. На пробегающую мимо девушку в облегающих легинсах. Фокус внимания резко сменился. Неосознанное движение глаз – и “щелчок” мысленной команды. «Скриншот». В его AR-слое мелькнуло подтверждение захвата изображения. Девушка даже не заметила. Его спутница – тоже. Только система зафиксировала. И я. Грязный маленький секрет, мгновенно сохраненный в зашифрованное облако OP. Приватность? Иллюзия. Все записывается. Все может быть извлечено. “Особенно” по приказу.

Я откинулся на спинку эргономичного кресла-трона, отводя взгляд. Стеклянные стены кабинета давали ощущение контроля, но сейчас оно казалось… тяжелым. Фиолетовые линзы на моих глазах ощущались холоднее обычного. «Архив» отключился, оставив лишь чистый, стерильный вид кабинета и мерцающий глобус внизу.

–Как же все начиналось? Мысли потекли сами, как отлаженный скрипт.

Я пришел в Oculus Prime свежим выпускником, полным идеализма. Нейронауки, семантика, психология восприятия – я верил, что могу сделать мир понятнее, безопаснее. Первые проекты в отделе ПАСМ казались благородными: улучшить читаемость навигации, сделать переводы точнее, помочь людям лучше понимать эмоции друг друга. Я видел пользу.

Видел, как линзы помогли полиции вычислить домушника по уникальной походке, зафиксированной камерами наблюдения и линзами соседей. Преступник не добежал и ста метров до своей машины – его путь был перекрыт, двумя полицейскими. Маршрут предсказан системой.

Видел, как синхронизация линз толпы в аэропорту выявило сумку с аномальным содержимым – бесхозно оставленные предметы, сразу попадают в поле зрения линз с пометкой «Внимание». Итог. Эвакуация. Осмотр содержимого группой полиции. Бомба. Спасенные жизни.

Видел, как потерявшегося в лесу мальчика нашли за считанные часы, отследив его панический пульс и температуру через биодатчики его детских бирюзовых линз, сопоставив с тепловой картой местности.

Линзы спасали. Они делали мир эффективнее, прозрачнее. Я верил в это.

Потом был Кассиан Восс. Встреча в лифте? Нет, слишком банально. Приватный разговор в его кабинете, после успешного внедрения некоторых алгоритмов, не буду вдаваться в подробности. Он обратил внимание на мой отчет – не на выводы, а на методологию. На то, как я предлагал не просто изменить информацию, а вплести новую версию в существующий контекст так, чтобы мозг принял ее без вопросов. Он говорил мало, но с глубоким и убежденным тоном.

Он спросил: «Вы верите, что истина имеет цвет?». Я, глупец, начал что-то лепетать про спектр восприятия. Он усмехнулся: «Истина – серая. Бесплодная. Мы же даем ей цвет. Цвет контроля и ясности». Тогда я не понял всей глубины. Понял только, что передо мной – источник невероятной власти. И он предложил мне стать… Архитектором. Архитектором реальности. Проекта «Оракул».

–Комната "Оракул" была нашим святилищем и крепостью одновременно.Сердце Oculus Prime, спрятанное за слоями ложных этажей и сканируемых пустот. Представьте огромный зал, погруженный в вечные сумерки, нарушаемые лишь мерцанием гигантской сферы в центре. "Глобус". Не карта мира, а карта контроля. Миллионы точек света – живые пользователи Lumen Lens, каждый – крошечный маячок в темноте, сливающийся в реку данных, которую мы направляли. Сфера парила на почти невидимых магнитных подвесах, тихо гудя, как спящий гигант. Ее холодное сияние – единственный значимый источник света – отбрасывало скользящие тени на лица моей команды и на стены, скрытые за панелями черного стекла, за которыми шелестели серверные стойки Оракула.

Над этим гипнотическим хаосом, на металлическом мезонине, возвышался мой аквариум. Стеклянный кабинет Архитектора. Три прозрачные стены давали ощущение всеведение, панорамы власти над Глобусом и людьми за кольцевым столом внизу. Но это была иллюзия контроля. Из аквариума видно все, но и тебя видно со всех сторон. Мой трон – эргономичное кресло с сенсорными подлокотниками – стоял у самой грани, нависая над бездной данных. Отсюда я наблюдал, как работает моя команда.

Собрать команду было как собрать идеальный инструмент. Виктория Рен с ее ледяной точностью в нейроанализе. Леон Круз – гений теневого кода, способный заставить данные исчезнуть или появиться из ниоткуда. Артем Волков, педантично обеспечивающий каскадное распространение нашей… правды. Эйко Танака, чьи легенды были убедительнее фактов. Мы стали мастерами переписывания. Мы давали миру удобные, чистые нарративы. Убирали шероховатости. Защищали стабильность. Корпорации. Государство. Систему.

Линзы помогали людям? Да. Но они также стали сетью, паутиной, в которой каждое движение, каждая эмоция, каждая тайная мысль (о, эти мысленные команды «Скриншот»!) становились данными. Топливом. Оружием. И инструментом нашего контроля. Мы видели все. Знаем все. И решаем, что из этого увидят другие. Что станет Истиной.

Мои пальцы сжали подлокотники кресла. Фиолетовый свет линз казался слишком ярким. Помогаем? Или строим самую совершенную тюрьму, где стены – это собственное «совершенное зрение» человека? Вопрос висел в стерильном воздухе кабинета.

Его разрезал резкий, вибрирующий звук. Не стандартный мелодичный звонок. Прерывистый, тревожный импульс. На внутренний дисплей линз выскочило оповещение:

> ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК: РЕЙДЕР (ТЕНЕВОЙ АУДИТ).

ПРИОРИТЕТ: АЛЬФА.

КАНАЛ: «ЭХО».>

Рейдер. Звонил лично. По зашифрованному каналу «Эхо». Ничего хорошего это не предвещало. Никаких приветствий, отчетов по стандартным операциям. Только проблемы. Или… приказы, которые оставляли послевкусие пепла.

Я глубоко вдохнул, выпрямился в кресле. Моральные терзания могли подождать. Работа – нет. Легким движением взгляда я принял вызов. В линзах активировался чистый канал связи.

– Вэйл, – голос звучал как скрежет камня по льду.

– Отсчет. Где пакет?

Киран скользнул пальцем по голографической панели, вызывая данные. Операция «Стальной Шёпот». На столе материализовался интерфейс: схемы, маршруты перемещения. Идентификация: «Антон Дюваль» человек, который много говорил, знал, и как посчитала корпорация стал небольшой помехой.

– Уже несут, – Киран кивнул в сторону Леона Круза. Молодой специалист по Data Wiping мгновенно поднялся, его пальцы уже сжимали крипто-флешку с серебристым лого OP.

– Экономь моё время, Архитектор, – Рейдер бросил фразу как нож. Связь оборвалась.

Леон уже исчез за дверью лифта, унося данные.

—Рейдер.

Даже имя было позывным. В базе OP – сухая строка: Начальник Отдела Теневого Аудита. Но те, кто видел его вживую, шептали только одно: «Тень Bocca». Человек загадка, о прошлом его ничего неизвестно, да и он сам был не особо разговорчив касаясь этой темы. Остается строить догадки, бывший силовик? Военный? Криминальный решала? А не все ли равно. Дело он свое знал и выполнял его с хирургической точностью.

Моя задача состояла в том, чтоб организовать очень убедительное прикрытие «Правду» так мы ее называли. Оперативники «Теневого аудита». Наш скальпель, который резал, резал полотно истины и выставлял нашу «правду» как единственно верную, «правду» выгодную для корпорации, для заказчиков, для мира!

Искусство… жестокое, но искусство", – промелькнула мысль, старая, как опьянение властью. Но сегодня она не принесла привычного удовлетворения. Только пустоту.

Киран стер с экрана последние данные, активировал протокол блокировки "Блока 0" на ночь. Взял свой строгий, темный пиджак.

Пора домой. В роскошную, тихую квартиру с панорамными окнами, откуда было видно все тот же Нова Пойнт – город, чью правду он ежедневно перекраивал. Золотая клетка с видом на созданный им же цифровой ад. Шаги Кирана Вэйла глухо отдавались в пустом коридоре, ведущем к лифту, который умчит его прочь от глобуса-ока, но не от осознания того, что завтра все начнется снова.

Дождь струился по лобовому стеклу электрокара Кирана превращая огни Нова Пойнта в расплывчатые блики. Город спал, или делал вид, что спит, под неусыпным оком Oculus Prime. Взгляд Кирана, за стеклами фиолетовых линз Lumen Prime, был холоден и сосредоточен. Он мысленной командой активировал режим «Тактик».

Мир преобразился. Темнота отступила, уступив место четкому монохромному изображению с усиленным контрастом и глубиной. Дождь превратился в видимые струи, асфальт блестел детализированной текстурой. На периферии зрения мерцали цифровые маркеры: температура окружающей среды (+8°C), уровень заряда батареи авто (87%), его собственный пульс (68 уд. /мин) – спокойный, ровный.

И конечно весь мир как на ладони. Киран смотрел на дорогу, а линзы выхватывали и выдавали информацию о том, что попадало в поле зрения.

Сканирование: Полицейский патруль. Впереди, у обочины, замер черно-белый полицейский электрокрусер. Линзы мгновенно обработали изображение. Над капотом машины Кирана всплыли полупрозрачные бирюзовые символы:

* ПОЗЫВНОЙ: «OREGON-7-GOLF-42»

* НОМЕР ПАТРУЛЯ: «PAT-117»

* СТАТУС: «Патрулирование. Ожидание».

* ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: «Соблюдайте скоростной режим. Контрольная точка через 800 м».

Киран едва заметно сбавил скорость. Его линзы были фиолетовыми – пропуском высшего уровня. Патруль его не тронет. За последние 8 лет корпорация пользовалась уважением у всех структур города и его верхушек. Но лишнее внимание было ни к чему.

Построение маршрута. В поле зрения наложился оптимальный путь домой – синяя пунктирная линия, ведущая сквозь лабиринт улиц. Трафик отображался в реальном времени оранжевыми и красными сегментами. За пару кварталов до его поворота горело предупреждение:

<«ЗАДЕРЖКА: 4 мин.

Авария на перекрестке Окленд-Стрит и 5-й Авеню.

Рекомендован объезд».>

Линзы тут же перестроили маршрут тонкой зеленой линией, огибающей пробку. Киран мысленно подтвердил выбор.

Он подъезжал к светофору. Красный. Машина плавно остановилась. Откинувшись на спинку, его взгляд скользил по сторонам пока не остановился на окне бокового стекла. За окном, под навесом остановки, стояла девушка. Она куталась в легкое пальто, явно не рассчитанное на ночной дождь. Линзы Кирана сфокусировались, работая в фоновом режиме, мгновенно проанализировали ее доступный цифровой след (с разрешения системы, разумеется). Над ее головой всплыла лаконичная бирка:

* ЭЛИСОН ВУЛЬФ

* ВОЗРАСТ: 26

* СТАТУС: «Не замужем»

* ПРОФИЛЬ (БАЗОВЫЙ): «Графический дизайнер. Freelance. Рейтинг доверия: 4.2/5.0 (12 отзывов)»

* СОЦ. СЕТИ: Статус: «Онлайн. Занята». (Последний пост: 3 ч. назад – эскиз логотипа).

Элисон смотрела куда-то вдаль, ее лицо в тусклом свете фонаря казалось усталым, но сосредоточенным. Киран наблюдал за ней секунду. Это просто точка данных, подумал он сначала автоматически. Но что-то в ее позе, в этом ожидании под дождем… В голове, словно назойливый сигнал, возникла мысль, не связанная с семантическим маппингом или перцептивным анализом: Семья. Дети. Дом, который не пустая, технологичная коробка. Он посвятил себя ОР, взобрался на вершину «Оракула». Но сейчас, глядя на эту Элисон Вульф, его вдруг пронзило ощущение пустоты, холодной и тоскливой, как этот дождь за окном. Он успел стать Архитектором Лжи. Но успел ли прожить что-то настоящее?

«СВЕТОФОР: ЗЕЛЕНЫЙ. ПРОДОЛЖИТЕ ДВИЖЕНИЕ» – резкий, но беззвучный в его сознании сигнал от линз вырвал его из раздумий. Киран вздрогнул, едва заметно. Он резко нажал на педаль, и электрокар бесшумно рванул вперед, оставляя девушку и навязчивые мысли под дождем на остановке.

Через несколько минут он заруливал в подземный паркинг своего элитного жилого комплекса в «Силиконовом Берегу». Охранник в будке, мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом и бирюзовыми линзами, узнал его мгновенно. Система, конечно, выдала данные, но на лице охранника была искренняя, не оцифрованная улыбка.

«Добрый вечер, господин Вэйл!» – охранник поднял руку в приветствии. Его линзы подсветили имя: “МАЙКЛ СТИВЕНС”

«Как прошел день? Все в порядке?»

Киран притормозил, опустил стекло. Холодный влажный воздух ворвался в салон.

«Вечер, Майкл. Все хорошо. Рутинный день» – ответил он ровным, вежливым тоном, который сам по себе был оружием. Он не улыбнулся. Просто констатировал факт, как его линзы констатировали данные. «Рутинный» – это было сильное преуменьшение. День был посвящен «корректировке» последствий одного крайне неудобного для крупного акционера инцидента. Работа была выполнена ювелирно.

«Рад слышать, господин Вэйл! Спокойной ночи!» – Майкл кивнул, и шлагбаум плавно поднялся.

Киран припарковался на своем зарезервированном месте. Лифт умчал его на верхний этаж. Квартира встретила его стерильной тишиной, минималистичным дизайном и мягкой подсветкой, активирующейся автоматически. Он снял пиджак, бросил его на диван, и мысленной командой включил огромную панель на стене. Голограмма новостного канала News заполнила пространство.

Ведущий с безупречно откалиброванными эмоциями сообщал о происшествии:

«…трагический инцидент сегодня вечером на скоростной трассе I-5. По предварительным данным, электрокар модели «Нексус», принадлежавший известному бизнесмену Антону Дювалю на высокой скорости не справился с управлением на мокром покрытии и врезался в ограждение. Господин Дюваль скончался на месте до приезда экстренных служб. Причины аварии устанавливаются, но, по словам представителя дорожной полиции, основным фактором, вероятно, стала потеря управления в условиях сильного дождя и, возможно, техническая неисправность транспортного средства…»

На экране мелькнули кадры: исковерканный черный «Нексус», мигалки полицейских машин, рамка с текстом **«БЕЗОПАСНОСТЬ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО. ПРОВЕРЬТЕ СВОЙ ТРАНСПОРТ**.

–Ювелирно.

На губах Кирана, появилась ухмылка. Тонкая, холодная, лишенная всякой теплоты. Удовлетворение от безупречно выполненной задачи? Или ледяное осознание того, во что он превратился? Он поймал свое отражение в темном окне – усталое лицо, острые черты, фиолетовые линзы, скрывающие глаза. И эту странную, чужую улыбку.

Он резко выключил новости. Тишина снова сгустилась. Он прошел в ванную. Вода в душе была почти обжигающе горячей, но он стоял под ней неподвижно, пытаясь смыть не грязь, а ощущение. Ощущение пустоты после увиденной на остановке Элисон Вульф. И ощущение леденящего душу совершенства от новости о Дювале. «Правда».

Вытершись насухо, он погасил свет и лег в огромную, холодную постель.

*******

Утро Кирана Вэйла, как и всегда, началось в 6:45. Точность, доведенная до автоматизма. Прохладный душ сбил остатки сна. Крепкий черный кофе – единственная роскошь, которую он позволял себе без расчета калорий или биохимического состава – разогнал мысли. Легкий завтрак (йогурт, ягоды, тост) был поглощен стоя у огромного окна с видом на серое, дождливое утро Нова Пойнта. Город уже бурлил под невидимым цифровым покровом Oculus Prime, потоки данных струились по его виртуальным артериям.

Спуск на подземный паркинг. Его электрокар, черный и бесшумный, уже ждал, подзаряженный за ночь. Охранник Майкл Стивенс, дежуривший на смене, встретил его привычной улыбкой и поднятой рукой:

«Доброе утро, господин Вэйл! Прекрасного дня!»

«Утро, Майкл» – Киран кивнул, не замедляя шага. Вежливость как броня. Его фиолетовые линзы мельком высветили статус Майкла:

<«Семейное положение: женат.

Дети: 2.

Настроение: Удовлетворенное». >

Просто данные. Ни больше, ни меньше.

Он выехал на мокрые улицы «Силиконового Берега». Режим «Тактик» был активен по умолчанию в такую погоду, превращая серый рассвет в четкую черно-белую карту с усиленными контурами. Поток машин двигался размеренно, управляемый невидимыми алгоритмами OP, отображающими оптимальные скорости и дистанции бирюзовыми маркерами в поле зрения каждого водителя. Киран погрузился в предварительные отчеты, прокручиваемые мысленными командами на периферии его AR-слоя.

Подъезжая к крупному перекрестку на пути к башне Oculus Prime, светофор переключился на красный. Машина плавно остановилась. И тут, словно призрак из другого времени, перед капотом Кирана возникла фигура.

Пожилой мужчина. Лет шестидесяти, в поношенном, промокшем плаще, с всклокоченными седыми волосами. И – что было самым шокирующим в этом городе – без линз. Его глаза, голубые и ясные, но полные безумной ярости, смотрели прямо на Кирана сквозь лобовое стекло. Система Кирана захлебнулась.

< «ОБЪЕКТ: НЕ ОПОЗНАН:

ОТСУТСТВУЮТ. БИОМЕТРИЯ: СКАНИРОВАНИЕ… ОШИБКА.

ПОПЫТКА ДОСТУПА К ЦЕНТРАЛЬНОМУ АРХИВУ…»>

Над головой старика мигало тревожное красное предупреждение:

<«НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННАЯ УГРОЗА.

УРОВЕНЬ 2.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОСТОРОЖНОСТЬ»>

Киран автоматически активировал поиск по полицейским базам через свой привилегированный доступ. Через долю секунды в углу зрения появилась скупая биография:

<ИМЯ: ДЖОНАТАН БЛЕЙК (Jonathan Blake)

ВОЗРАСТ: 68

СТАТУС: «Off-Grid». Без постоянной регистрации. Последнее известное место: район «Старый Пиксель»

ИСТОРИЯ: Несколько задержаний за «нарушение общественного порядка» (публичные выступления без лицензии, отказ от ношения Lumen Lens). Психиатрическая экспертиза: «Параноидальные тенденции, неприятие технологий».>

Джонатан Блейк не сводил с Кирана безумного взгляда. Он тыкал пальцем в лобовое стекло, его голос, хриплый и полный ненависти, пробивался сквозь звукоизоляцию:

«Корпоративная крыса! Вижу тебя! Вижу твои фиолетовые шпионские штучки!» – он плюнул на асфальт перед машиной. – «Думаешь, контролируешь всех?! Контролируешь?! Скоро… скоро все вы будете под колпаком! Рабы данных! Цифровые зомби! Они зомбируют нас… одного за другим… ты следующий! ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ, КОГДА ПЕРЕСТАНЕШЬ БЫТЬ ПОЛЕЗНЫМ!»

Его слова били, как молотком, по нервам Кирана. «Стирают… ты следующий…» Киран сохранял ледяное спокойствие. Он не стал опускать стекло. Не стал вступать в диалог. Вместо этого мысленной командой он вызвал карту патрулей.

«ПОИСК АКТИВНЫХ ПАТРУЛЕЙ В РАДИУСЕ 5 КМ…

НАЙДЕНО: 3 ЕДИНИЦЫ.

БЛИЖАЙШАЯ: PAT-223. РАССТОЯНИЕ: 7.2 КМ.»

«АКТИВАЦИЯ МАЯКА ВЫСОКОГО ПРИОРИТЕТА (УГРОЗА ПЕРСОНАЛУ OP). ОТПРАВКА КООРДИНАТ… ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА…»

В его поле зрения мигнул зеленый значок:

«ВЫЗОВ ПРИНЯТ.

ПАТРУЛЬ PAT-223 НАПРАВЛЕН: 10 МИН.»

Десять минут. Джонатан Блейк не унимался. Он бил кулаком по капоту, его крики о «цифровом рабстве», «контроле над мыслями» и «тотальной слежке» сливались в бессвязный, прозорливый поток сознания. Он кричал. Кирану казалось, что старик смотрит не на него, а *сквозь* него, прямо в черную душу Oculus Prime. Фиолетовые линзы фиксировали учащение пульса старика, всплеск адреналина:

«ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ АГРЕССИИ.

РЕКОМЕНДОВАНА НЕМЕДЛЕННАЯ НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ».

Ровно через девять минут сорок секунд черно-белый электрокрусер PAT-223 бесшумно подкатил к перекрестку, включив мигалки. Двое офицеров в стандартной форме и бирюзовых линзах вышли, их движения были отработанными и быстрыми. Они увидели фиолетовые линзы Кирана через лобовое стекло и получили его цифровой ID с приоритетным статусом.

Офицеры подошли к старику.

«Джонатан Блейк. Вы нарушаете общественный порядок и создаете угрозу безопасности. Пожалуйста, проследуйте с нами» – голос офицера был механически ровным.

«Нет! Не трогайте меня! Они все врут! Он знает! ОН ЗНАЕТ ПРАВДУ!» – Блейк рванулся прочь, указывая на машину Кирана, но офицеры схватили его за руки. Началась короткая, жалкая борьба. Старик вырывался, кричал что-то нечленораздельное, плюясь проклятиями в адрес корпорации. Один из офицеров применил электрошокер на минимальном разряде. Тело Блейка затряслось, и он обмяк. Его быстро и эффективно втолкнули в патрульную машину. Мигалки мигнули, и патруль скрылся в потоке машин, как будто ничего не произошло.

Киран нажал на педаль. Его лицо было каменной маской. Слова старика – «Корпоративная крыса!», «Рабы данных!», «Ты следующий!» – вонзались в его сознание острее любого лезвия. Он видел в них не бред сумасшедшего, а отражение его собственных, глубоко запрятанных мыслей.

Он припарковался в подземелье башни Oculus Prime, прошел строжайший биометрический контроль и направился в святая святых – комнату «Оракул». Пропуская лифт, ведущий в его кабинет на мезонине, он подошел к одной из мощных рабочих станций на кольцевом столе. Виктория Рен, погруженная в анализ паттернов восприятия, лишь мельком кивнула ему, не прерывая работы.

Киран сел. Фиолетовые линзы активировали его уникальную прошивку «Архитектор». Он мысленно отдал команду:

«ГЛУБОКИЙ ПОИСК: ДЖОНАТАН БЛЕЙК.

ВСЕ ДАННЫЕ. ИСТОРИЯ, ВЗАИМОСВЯЗИ, ПОСЛЕДНИЕ МЕСТА ПОЯВЛЕНИЯ.

ПРИОРИТЕТ: АЛЬФА».

Экран перед ним ожил. Поток информации хлынул, структурированный и безжалостный:

ПОЛНОЕ ДОСЬЕ: JONATHAN BLAKE. ID: NULL-742 (Off-Grid).

БЫВШИЙ ИНЖЕНЕР-ЭЛЕКТРОНИК.

Работал в компании ИНТЕРГЛОБАЛ-ГРУПП, (2025-2030 гг.).

УВОЛЕН ПО СОКРАЩЕНИЮ в рамках «оптимизации» после внедрения автоматизации его участка. Получил скромное выходное пособие. Отказался от переквалификации.

ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ АНАМНЕЗ: после увольнения – нарастающая паранойя, неприятие технологий OP. Диагноз: «Расстройство адаптации с тревожно-параноидными чертами, спровоцированное технологическим отчуждением». Несколько добровольных и принудительных госпитализаций. Отказывался от лекарств.

«СТЕРТЫЕ» КОНТАКТЫ? Данные скудны. Возможные пересечения с координатами активности «Стертых» в «Старом Пикселе» (низкая достоверность). Отмечен как «неактивен» во внутренних отчетах службы безопасности OP (уровень угрозы: низкий).

ПОСЛЕДНЕЕ МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: полагается, дешевый мотель в «Старом Пикселе». Точный адрес утерян/не обновлялся.

ПРИЧИНА СЕГОДНЯШНЕГО ИНЦИДЕНТА: вероятно, случайность. Нет указаний на целенаправленное нападение.

Киран откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. Джонатан Блейк был не опасным заговорщиком, а жалким, сломанным человеком, **жертвой той самой системы, архитектором которой был он сам**. Бывший инженер, выброшенный на свалку прогрессом, которым он же помогал управлять. Его крики о рабстве и стирании звучали теперь как трагический эпиграф к его собственной судьбе.

На экране появилась последняя строка досье:

ТЕКУЩИЙ СТАТУС: Задержан патрулем PAT-223.

Доставлен в участок №8 для оформления.

Рекомендация: Стандартная процедура – штраф, принудительная психосоциальная адаптация (кратковременная изоляция + курс коррекции восприятия). «При повторных инцидентах арест»

–Мда забавное выдалось утро, прозвучало в голове Кирана. Ну пора приступать к работе.

Глава 2: Матрица Лжи.

Комната «Оракул» гудела низким, едва слышным гудением серверов и мерцанием гигантской сферы данных. Киран Вэйл, изучая паттерны социального резонанса. Работа шла плавно, почти медитативно. И вдруг – тишина.

Не громкий звук, а именно *тишина*. Гул генераторов не стих, но атмосфера сгустилась, будто комнату заполнил жидкий азот. Все головы, как по команде, повернулись к входу. Даже Киран, за стеклянными стенами своего кабинета на мезонине, ощутил ледяной укол между лопаток и поднял взгляд.

В дверном проеме застыл Рейдер.

Он не просто вошел. Он *материализовался*. Его темный костюм (угольно-серый сегодня) был безупречен, рубашка – черная, без галстука. Но главное – фиолетовые линзы. Они работали в режиме «Тактик», его взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по каждому члену команды «Оракула», мгновенно считывая биометрию, пульс, микровыражения страха. Виктория Рен замерла с поднятой рукой над сенсорной панелью. Леон Круз резко откинулся в кресле, будто от удара. Артем Волков напрягся, как струна. Эйко Танака инстинктивно прикрыла горло ладонью.

Рейдер не сказал ни слова. Он медленно, с убийственной с неспешностью, поднял руку и жестом подозвал Киран Вэйла. Не приказ по «Эхо», не запрос. Жест хозяина, призывающего слугу.

Киран почувствовал, как кислота подступает к горлу. Он сохранил внешнее спокойствие, спустился по металлической лестнице, его шаги гулко отдавались в гробовой тишине. Он остановился в метре от Рейдера. Тот не стал тратить время на приветствия.

«Новое задание» – голос Рейдера был тихим, ровным, лишенным интонаций, как чтение протокола. – **«Наш актив. Сенатор Ричард Торн. Вчерашний вечер. Серия ошибок.»

Рейдер мысленным импульсом сбросил пакет данных прямо в интерфейс Кирана. В поле зрения всплыли фрагменты записи: темная улица, дорогой электрокар, неуверенно паркующийся. Крупный план – лицо сенатора Торна за рулем. Запавшие глаза, невнятная улыбка. Затем – другой ракурс, явно с мобильного телефона: тот же автомобиль, въезжающий на тротуар, едва не сбивая урну. И главное – четкий кадр, где Торн выходит из машины, пошатываясь, с бутылкой дорогого виски в руке.

–Объектив Джека Рида – констатировал Рейдер. – «Блог «Неподкупный Взгляд» (The Unbent Lens). Ролик уже в сети. 113 тысяч просмотров за 3 часа. Статья в топе. Ссылки по соцсетям – экспоненциальный рост.»

Киран быстро пролистал данные. Джек Рид. Известный независимый расследователь. Специализируется на коррупции. Неоднократно пытался докопаться до связей OP с политиками. Его блог – редкий оазис неконтролируемого контента, пробившийся сквозь алгоритмы OP благодаря криптозащите и фанатичной аудитории. 113к – это уже точка невозврата. Информация ушла в массы.

«Мы должны защитить наш актив» – продолжил Рейдер, его фиолетовые линзы были непроницаемы. – **«Идеальный исход: это был не сенатор. Никогда. Ни в какой реальности.»

Киран кивнул, мозг уже работал на сверхскорости, перебирая варианты семантического маппинга и перцептивных ловушек. Подмена лица? Фальшивый алиби? Дискредитация Рида? Все сложно из-за скорости распространения.

«Работа за вами» – Рейдер сделал микро-паузу, его взгляд, казалось, проникал сквозь фиолетовые линзы Кирана прямо в мозг. – «Ридом займемся мы. Выезд. Через 30 минут мне нужно его местонахождение. Точное.»

Он не стал уточнять, что значит «выезд за ним» или что произойдет с Джеком Ридом через 30 минут. В этом не было нужды.

Рейдер развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился. Давление в комнате «Оракул» сразу упало. Послышались выдохи. Виктория вытерла ладонью лоб.

Киран обернулся к команде. Его лицо было маской холодной решимости. Все следы внутренней борьбы, вызванной Блейком, были стерты. Сейчас он был Архитектором, и мост нужно было построить за 30 минут.

«Вы слышали. Вы знаете, что делать» – его голос прозвучал металлически четко, заполняя тишину. – «За работу.»

Команда бросилась к своим терминалам. Линзы вспыхнули фиолетовым, пальцы замерли над сенсорными панелями.

«Леон!» – Киран бросил первый приказ. – «Цель номер один: видео Рида. Найти все копии. Загрузить в изолятор «Омега». Начать построение Deepfake-кандидата на замену. База: ищем мужчину похожего телосложения, возраста. С криминальным прошлым или долгами. Идеально – с историей ДТП.»

Леон молча кивнул, его пальцы уже летали по панели, вызывая алгоритмы сканирования даркнета и сливов баз данных. «Есть. Запускаю сканирование паттернов лица по криминальным базам. Глубинный анализ походки, жестов Торна на записи. Построение модели замены начато.»

«Виктория!» – Киран повернулся к ней. – «Перцептивный анализ ролика. Выявить ключевые точки доверия аудитории. Нам нужны слабые места в повествовании Рида, визуальные артефакты, которые можно усилить для сомнения. И смоделировать, как мозг воспримет подмену.»

* Виктория включила свой нейроинтерфейс, ее глаза быстро бегали по выводимым на экран графикам мозговой активности фокус-групп. «Анализирую. Основной триггер доверия – четкость лица Торна в момент выхода. Ракурс с мобильного слабее, есть шумы. Можно усилить сомнение в качестве. Ищем несоответствия теней, освещения.»

* «Артем!» – Киран смотрел на системного архитектора. – **«Готовь каскад. Цели: облако OP (все копии видео, метаданные), кэши Lumen Lens всех, кто смотрел ролик (приоритет – подписчики Рида), архивы соцсетей (посты, репосты), резервные сервера провайдеров. Как только Леон даст замену, а Виктория – точки внедрения, ты должен обеспечить синхронную замену ВЕЗДЕ. Без единого сбоя.»

* Артем Волков хмуро кивнул, его руки уже вызывали схемы сетей, карты серверов по всему миру. «Готовлю бота для массового редактирования метаданных. Строю карту распространения. Синхронизация с центральным узлом «Оракула» будет установлена через 5 минут. Ожидаю данные.»

* **«Эйко!» – Последней Киран обратился к нарратологу. – **«Нам нужна легенда. Безупречная. Почему это НЕ Торн? И кто этот парень с бутылкой? И почему Джек Рид ошибся? Или… почему он солгал?» Взгляд Кирана был тяжелым. **«Семантическое поле: либо трагическая ошибка журналиста, либо… его сговор с криминальным элементом для дискредитации OP. Выбери нарратив, который легче продать мозгу после нашей «правки» видео.»

* Эйко Танака закрыла глаза на секунду, погружаясь в потоки информации. «Контекст… Рида уже обвиняли в излишней агрессивности. Его финансирование туманно. Легенда: Рид получил сфабрикованное видео от конкурентов OP или криминальных структур, желавших шантажировать сенатора. Не проверил. Публикация – акт отчаяния или злой умысел. Человек на видео – нанятый актер/алкоголик с похожей внешностью, подставленный теми же силами. Ищем «подтверждающие» цифровые следы для этого – анонимные переводы, фейковые аккаунты.»

Киран взглянул на таймер в линзах. Прошло 7 минут. Он поднялся обратно в свой кабинет, к окну, глядя вниз на суетящуюся команду и гипнотический глобус данных. Каждая мерцающая точка – потенциальный зритель скандального ролика. Каждая точка – цель для «Оракула». Он активировал поиск по всем доступным камерам OP, датчикам мобильных линз, транзакциям, данным мобильных операторов.

«Поиск: Джек Рид. Текущее местоположение. Все источники. Приоритет: Омега.»

Система замигала, отсеивая ложные следы, анализируя паттерны перемещения, последние онлайн-активности, анонимные прокси. Киран видел, как Леон помечает лица на видео, как Виктория выделяет ключевые кадры для подмены, как Артем строит цифровую паутину для каскадного удара, как Эйко пишет текст будущего «опровержения» Рида или его дискредитации.

Он был дирижером симфонии лжи. Каждая нота – байт данных, каждый инструмент – человек за терминалом внизу. И зал для концерта – весь цифровой мир. Осталось найти солиста, который испортил весь вечер. Джек Рид. Его местоположение было ключом к финальному аккорду, который исполнит Рейдер.

На таймере: 18:30 минут.

**********

Адрес всплыл в поле зрения Рейдера, наложившись на карту Нова Пойнта бирюзовым маркером. Текст от Вэйла был лаконичен:

> **Джек Рид.

Мемориал Хоспитал.

Парковка Сектор G.

Посещает мать, Элеонора Рид, 78 лет.

Пациент, палата 412.

Его транспорт: синий седан 'Торино', рег. XJ7-482. ETA до цели: 40 мин.**

Рейдер мысленно коснулся значка подтверждения в интерфейсе линз. «Принято» – импульс ушел обратно к Вэйлу. В салоне черного, полностью тонированного внедорожника «Грэйхаунд» (модель, известная в силовых кругах непробиваемыми стеклами и усиленным шасси) царила тишина, нарушаемая лишь мягким гулом электромотора. Рейдер сидел сзади, его фиолетовые линзы в режиме «Тактик» сканировали окрестности через мультиспектральные камеры автомобиля, выводя на периферию зрения тепловые сигнатуры, схемы движения, потенциальные угрозы. Впереди, сидели двое, водитель и полевой оперативник. Они никогда не обращались друг к другу по имени. Всегда говорил Рэйдер.

«Мемориал. Сектор G. Синий «Торино»» – тихо произнес Рейдер. Этого было достаточно.

Принято – коротко ответил водитель , и «Грэйхаунд» плавно ускорился, сливаясь с потоком машин.

Они прибыли за 35 минут до расчетного времени. Сектор G – дальняя, плохо освещенная часть больничной парковки, забитая старыми машинами сотрудников и посетителей. Синий «Торино» с рег. XJ7-482 стоял в углу, под высоким забором, поросшим плющом. Идеально. Курсор припарковал «Грэйхаунд» через два ряда, в тени разросшегося дуба, обеспечивая прямой обзор цели, но оставаясь практически невидимым. Двигатель заглох. Наступила тишина, наполненная лишь далекими звуками сирен и вентиляционных систем больницы.

40 минут прошли, как одно мгновение. Рейдер не шевелился, его дыхание было ровным, пульс – 58 уд. /мин. Он наблюдал за входом в бокс для посетителей. Ровно в расчетное время дверь открылась. Вышел Джек Рид. Его лицо, знакомое Рейдеру по досье «Архива», было усталым, осунувшимся. В руках он нес два больших бумажных пакета из больничного кафетерия. Он направился к своему «Торино», достал ключи, открыл багажник и начал загружать пакеты.

«Идем» – тихий приказ Рейдера прозвучал как выстрел в тишине салона.

Оперативник и Рейдер вышли из «Грэйхаунда» одновременно, бесшумно, как тени. Они двигались по кратчайшей траектории, используя машины как укрытие. Рид, наклонившись в багажник, ничего не слышал. Рейдер подошел сзади вплотную, его движения были выверены до миллиметра. Левая рука Рейдера, сильная и неумолимая, как гидравлический пресс, легла Риду на плечо и резко прижала его грудью к краю багажника. Правая рука Рейдера легла на запястье Рида, блокируя любое движение.

«Не двигайся» – голос Рейдера был тихим, спокойным, но в нем вибрировала сталь. – «Не кричи.»

Рид промычал от неожиданности и боли, попытался дернуться, но сила захвата была абсолютной. Его глаза, широко раскрытые от ужаса, метнулись к лицу Рейдера, к его фиолетовым линзам. Рид инстинктивно попытался мысленно активировать экстренный вызов через свои бирюзовые линзы.

«Экстренный вызов! Полиция! Нападение! Мемориал Хоспитал, парковка G!»– его мысленный крик был яростным.

Но в его поле зрения вспыхнуло красное предупреждение:

<«ОШИБКА СЕТИ.

СОЕДИНЕНИЕ НЕДОСТУПНО. ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ ПОЗЖЕ.» >

Паника Рида усилилась. Он понял. Это не сбой. Это *они*.

«Ч-что вам нужно?!» – выдохнул Рид, его голос дрожал. – «Деньги? Информация? Я ничего не…»

–Ты точно уверен в том, что видел вчера? – слова Рэйдера были настолько убедительно пугающими что даже Рид на мгновение засомневался.

Рэйдер наклонился чуть ближе. Его дыхание было ровным. Он смотрел сквозь линзы прямо в глаза испуганного журналиста. И Тихо. Ровно. Без угрозы. Произнес. Как констатацию погоды или биржевого курса:

«Подумай… стоит ли твоя правда того, чтобы ее стерли… вместе с тобой?»

Фраза повисла в воздухе. Рид замер. Он не просто услышал слова. Он *почувствовал* их. Как холодное лезвие, приложенное к горлу его реальности. Он видел фиолетовые линзы. Он знал, кто стоит за этим человеком. Oculus Prime.

Его борьба прекратилась. Взгляд, полный бешенства и страха, сменился пустотой, затем – ледяным пониманием. Он медленно, очень медленно кивнул. Один раз. Коротко.

«Я.… я понял» – прошептал он.

Рейдер так же плавно, как и схватил, отпустил его. Он не сказал больше ни слова. Просто развернулся и пошел обратно к «Грэйхаунду». Оперативник, не спускавший глаз с Рида, последовал за ним. Дверцы внедорожника закрылись бесшумно. Машина тронулась и растворилась в потоке уличного движения так же незаметно, как и появилась.

Джек Рид так и стоял, прислонившись к своему открытому багажнику. Он тяжело дышал, глядя в пустоту туда, где только что был черный внедорожник. Правда… его правда о сенаторе Торне… Стоила ли она того, чтобы его стерли? Стоила ли она жизни его матери в палате 412? Холодная, рациональная часть его мозга, та самая, что делала его хорошим журналистом, уже знала ответ.

2 часа 17 минут спустя.

Рейдер стоял в своем кабинете в секторе «Теневого Аудита» башни OP. Комната была аскетична: стол, монитор, шкаф, кресло. Ничего лишнего. На большом экране шла трансляция новостей. Ведущий, с безупречным зеленым ореолом доверия, объявлял:

«Экстренное уточнение. Ранее распространявшиеся в блоге «Неподкупный Взгляд» видеоматериалы, якобы изобличающие сенатора Ричарда Торна в управлении транспортным средством в нетрезвом состоянии, оказались сфабрикованными. Как установила наши корреспонденты, фактов при содействии дорожной полиции Нова Пойнта, сенатор Торн вчера вечером присутствовал на благотворительном ужине в отеле «Гранд Орион».»

На экране появились записи фойе отеля: Торн, безупречно одетый, улыбается, пожимает руки. Временные метки совпадали с моментом «инцидента» на видео. Голос ведущего продолжал:

«Записи с камер отеля и показания свидетелей неопровержимо подтверждают алиби сенатора. Владелец блога «Неподкупный Взгляд» Джек Рид только что опубликовал официальные извинения, признав, что стал жертвой дезинформации и поторопился с публикацией непроверенных данных. Он выразил глубокое сожаление сенатору Торну, чья репутация пострадала от ложных обвинений. Полиция изучает источник фальшивого видео…»

Рейдер смотрел на экран. Ни тени эмоции на его лице. Работа выполнена. Актив защищен. Нарратив восстановлен. Правда Рида стерта. Урок был усвоен.

Он досмотрел до конца новостной блок. Затем одним плавным движением выключил экран. Комната погрузилась в полумрак. Рейдер развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. В пустом кабинете осталась только тишина и ощущение выполненного долга. Следующая цель ждала.

********

Рабочий свет в комнате «Оракул» сменился на приглушенный ночной. Гигантская сфера данных мерцала спокойнее, словно город засыпал под ее взглядом. Киран Вэйл последним движением мыши заархивировал итоговый отчет по делу Джека Рида. «Правда» была упакована в цифровой кокон с грифом «ORACLE-CORE. ВЕЧНОЕ ХРАНЕНИЕ». На экране мелькнуло подтверждение:

«КАСКАД ЗАВЕРШЕН. АРХИВАЦИЯ УСПЕШНА».

Ювелирно. Снова.

Он поднял взгляд. Команда собиралась. Виктория Рен зевнула, потирая виски. Леон Круз потянулся, его костяшки пальцев хрустнули. Артем Волков методично выключал терминалы. Эйко Танака уже накинула легкое пальто.

=Ну, я пошел – пробормотал Леон, кивнув в сторону выхода.

–Завтра свежие данные по сенаторскому опросу» – напомнила Виктория, поправляя сумку.

–Спите хорошо – сухо добавил Артем.

Эйко лишь улыбнулась Киран усталой, профессиональной улыбкой:

–Спокойной ночи, Архитектор. История улеглась.

Они уходили, их голоса затихали в коридоре. «История улеглась». Как земля на могиле, подумал Киран. Он остался один в огромной, почти темной комнате, над которой возвышался его прозрачный кабинет. Глобус под ним тихо жужжал. 22:00. Он свет, надел пиджак и вышел, не оглядываясь на мерцающую сферу.

Его электрокар бесшумно выкатился из подземелья OP в ночь Нова Пойнта. Дождь кончился, оставив улицы мокрыми, отражающими неоновые вывески и свет фонарей – но все это Киран видел сквозь призму «Тактика», в четком, лишенном тепла черно-белом изображении. Он включил сводку новостей. Строка бежала по нижнему краю его зрения:

> ДЖЕК РИД ИЗВИНИЛСЯ ЗА ФЕЙКОВОЕ ВИДЕО. «НЕПОДКУПНЫЙ ВЗГЛЯД» ВРЕМЕННО ПРИОСТАНАВЛИВАЕТ РАБОТУ. ПОЛИЦИЯ РАССЛЕДУЕТ ИСТОЧНИК ДЕЗИНФОРМАЦИИ. СЕНАТОР ТОРН ПРИНИМАЕТ ИЗВИНЕНИЯ…>

Слова сливались в знакомый, предсказуемый узор. Правда Рида была стерта. Заменена. Архивирована. Киран почувствовал удовлетворение. Он подъезжал к тому перекрестку. Светофор горел красным. Его взгляд автоматически скользнул к остановке.

Она была пуста.

Никакой девушки, кутающейся в пальто. Никакого теплого пятна человеческой неуверенности в холодном цифровом пейзаже. Только мокрый асфальт, пустая скамейка и резкий свет фонаря, отбрасывающий длинные тени. Киран замер. Эта пустота ударила сильнее, чем ожидал. Он смотрел на точку, где она стояла, пытаясь вызвать в памяти ее усталое лицо. Тщетно.

Зеленый свет. Он рванул с места резче, чем обычно.

Маршрут домой пролегал через менее престижный район на границе «Силиконового Берега» и «Датта-Харбора». Высокие заборы серверных ферм OP сменялись старыми складами. Здесь реклама в AR-слое была назойливее, ярче, дешевле. Киран почти не обращал внимания, погруженный в тягостные размышления.

Но вдруг.

Он притормозил. Впереди, в тусклом свете уличного фонаря, на глухой стене старого склада висел огромный, еще свежий баннер Oculus Prime: «ВАШЕ ЗРЕНИЕ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО!» с логотипом в виде стилизованного глаза. И перед ним, спиной к дороге, копошились две фигуры в темных, мешковатых одеждах с натянутыми капюшонами. Они что-то быстро рисовали на баннере из баллончиков.

Киран остановил машину в 50 метрах, заглушил двигатель. Линзы в режиме «Тактик» усиленно сканировали фигуры, но выдавали лишь тревожное мигание:

<«ОБЪЕКТЫ: НЕИДЕНТИФИЦИРОВАНЫ.

БИОМЕТРИЯ: СКАНИРОВАНИЕ НЕВОЗМОЖНО.

УГРОЗА: ПОДТВЕРЖДЕНА (ВАНДАЛИЗМ)»>

В этот момент фигуры, почуяв внимание, резко обернулись. И Киран замер.

Белые маски.

Керамические, гладкие, нечеловеческие. У одного – Трещина от рта к носу. У другого – тонкая красная линия Рубец, пересекающая левый глаз. Тусклая подсветка прорезей глаз – тускло-красная у одного, синяя у другого – светилась в темноте, как угли.

Стертые.

Они не побежали сразу. Они смотрели на него. На его черный электрокар. Киран почувствовал, как его рука непроизвольно сжала руль. Он знал их досье. Знакомые по отчетам символы. Знакомая ненависть. И знакомая… пустота за маской.

Казалось, время остановилось. Две пары безэмоциональных глаз-прорезей смотрели на его машину. Архитектор Лжи и живое воплощение ее последствий. Разделенные 50 метрами асфальта и пропастью миров.

Потом, без предупреждения, они развернулись и бросились бежать. Не в панике, а с отточенной, мрачной решимостью. Они исчезли в узком переулке между складами, как призраки, растворившись во тьме, прежде чем Киран успел даже подумать о вызове патруля.

Он не стал преследовать. Не стал даже открывать окно. Он просто сидел в тишине салона, глядя туда, где они только что были. Его взгляд упал на баннер. Белая краска перечеркнула слоган «СОВЕРШЕННО!». Вместо него, крупными, размашистыми, издевательски-неуклюжими буквами было выведено:

ВАШЕ ЗРЕНИЕ ТЕПЕРЬ НУЛЕВОЕ.

Фраза висела на изуродованном баннере корпорации, как приговор. «Нулевое». Их самоназвание. Их статус. Их война.

Киран оставался в машине еще долгие минуты, провожая взглядом темный провал переулка, куда скрылись фигуры. Фиолетовые линзы бесстрастно фиксировали повреждение имущества OP, предлагая варианты действий:

<«УВЕДОМИТЬ СЛУЖБУ БЕЗОПАСНОСТИ.

ЗАПРОСИТЬ ЗАПИСИ КАМЕР.

АКТИВИРОВАТЬ ПОИСК ПО ГОРОДСКИМ СЕНСОРАМ».>

Он проигнорировал их все.

Внутри бушевало. Его «совершенное зрение», его власть над реальностью, его ювелирная ложь – все это вдруг показалось хрупким карточным домиком, который вот-вот сдует ледяным ветром с улиц Нова Пойнта. Ветер, пахнущий краской из баллончика и пылью старых переулков.

Он медленно тронулся с места. Баннер с издевательской надписью остался позади, мелькая в зеркале заднего вида. Но слова «НУЛЕВОЕ ЗРЕНИЕ» горели у него в мозгу ярче любого AR-маркера. Они были трещиной не только на баннере Oculus Prime. Они были трещиной в тщательно выстроенном мире. И Киран Вэйл впервые почувствовал, что стоит по ту сторону этой трещины. В зоне нулевой видимости.

Глава 3: Тени и Шепот.

Адреналин гнал их вперед, как диких зверей, загнанных в угол. “Трещина” (его белая маска пересекалась глубокой расселиной) и “Рубец” (красная линия через глаз маски) мчались по мокрому асфальту задворков «Датта-Харбор», перемахивая через низкие ржавые заборы, как призраки. Стук их ботинок по металлическим лестницам пожарных выходов гулко отдавался в тишине между складами, но они знали – здесь камеры OP были редкими, слепые зоны обширны.

– Вот сюда! – выдохнул Рубец, указывая на полуразрушенный одноэтажный дом, затерявшийся среди таких же развалин на границе района. Его окна были заколочены грубыми досками. – Здесь переждем. Старое логово «Бродяг».

Трещина кивнул, дыхание свистело сквозь прорезь маски. Он быстро осмотрел одну из досок – она была прибита лишь одним гвоздем, верхний угол отстал. Аккуратно поддел ее монтировкой из кармана куртки, отогнул достаточно, чтобы протиснуться внутрь. Рубец последовал за ним, тут же вернув доску на место изнутри.

Тишина. Пыль, сырость и запах плесени ударили в нос. Луч фонарика Трещины выхватил из темноты пустую комнату с облупившимися обоями, свалку битого кирпича и обломков мебели в углу, и… старый, ободранный диван посреди хаоса.

– Ух… – простонал Рубец, скидывая капюшон и снимая маску на мгновение, чтобы протереть пот со лба. Под ней было усталое, изможденное лицо мужчины лет тридцати с глубокими морщинами вокруг глаз. – Чуть не накрылись. «Фиолетовые» это же они?

Трещина тоже снял маску, открыв молодое, но жесткое лицо с бледным шрамом на скуле. Он сел на диван, пружины жалобно заскрипели.

– Похоже. Машина вроде их.

– Думаешь, они нас разглядели? – Рубец сел рядом, доставая из рюкзака бутылку с водой. Отпил, протянул Трещине. – Система-то нас не видит, а они? В машине.

Трещина отпил долго, задумчиво.

– Не знаю. Может, увидели силуэты, маски. Но кто мы? Просто тени. Две аномалии на их радаре. – он хмыкнул. – А вот то, что мы на баннере нарисовали… это они точно увидели.

Рубец усмехнулся, коротко и беззвучно.

– Нулевое… Ага. Вот только кушать хочется. За нами был хвост? Патруль? Дроны?

Трещина прислушался. Снаружи доносился лишь далекий гул города, вой ветра в разбитых окнах соседних домов да капанье воды где-то в глубине их укрытия.

– Тишина. Не гонятся. Нафиг мы им сдались? Разве что баннер испортили. – он потянулся, кости хрустнули. – Они остановились. Посмотрели. И… уехали. Странно.

– Может, испугались, или он был один? – пошутил Рубец, но в голосе не было веселья.

– Фиолетовые не пугаются. Они стирают. – Трещина откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Усталость накатывала волной. – Просто… не посчитал угрозой.

Наступило молчание. Не напряженное, а тяжелое, усталое.

– Черт, я бы сейчас убил за горячую картошку, – пробормотал Рубец, копаясь в своем рюкзаке. – Вот… сухарь последний. Делим?

– Держи. – Трещина махнул рукой, не открывая глаз. – Я не голоден. Ложь была прозрачной. Но братство важнее.

– Врешь как сивый мерин, – Рубец отломил половину сухаря и сунул Трещине в руку. – Ешь. Завтра в «Терминале» может быть паек. Если Босс договорился с тем парнем из пекарни.

– С Лео? – Трещина все же взял сухарь, с благодарностью кивнув в темноте. – Он еще не передумал нам помогать? После того как «Фиолетовые» его лавку прошлый раз обыскали?

– Передумал. Но голод – не тетка. Опять согласился. За тройную цену и только по ночам. – Рубец хрустнул сухарем. – Все равно лучше, чем эта твоя доширачка с червяками из помойки.

Трещина фыркнул:

– Я тебе говорил, там не червяки были! Это были… специи. Или что-то зеленое. Белковое.

– Ага, «белковое», – передразнил Рубец. – Чуть не отправило нас обоих прямиком к тому самому прародителю.

Они тихо смеялись, коротким, хриплым смехом людей, привыкших к лишениям. Этот смех, этот обмен сухарем в полуразрушенном доме, этот бытовой разговор о еде и опасных знакомых – это и была их реальность. Живая, неоцифрованная, полная запахов пыли, плесени и вчерашнего дождя. Никаких бирюзовых бирок, рейтингов доверия или анализа эмоций. Просто два человека, прячущихся от системы, которая объявила их несуществующими.

Прошло два часа. Тишина снаружи не нарушалась. Трещина, несмотря на усталость, не спал, прислушиваясь. Рубец же, склонив голову на грубую ткань дивана, тихо похрапывал.

– Рубец – Трещина осторожно тронул его за плечо. – Пора. Местность вроде чистая.

Рубец вздрогнул, мгновенно проснувшись, рука инстинктивно потянулась к ножу за поясом.

– Черт… Думал, они… – он с трудом перевел дух, быстро надевая маску. – Ладно. Пошли. На «Терминал». Через старые туннели.

Они выбрались из дома так же осторожно, как и залезли, вернув доску на место. Ночь стала еще темнее, холоднее. Они двигались переулками, держась теней, избегая редких фонарей. Их путь лежал к заколоченному служебному входу в старое метро, в дальнем конце района.

Подойдя к зарешеченному спуску, заваленному мусором, они замерли в тени. Трещина вытащил из кармана маленький фонарик с синим светофильтром.

Из темноты снизу моргнул фонарик: две быстрых вспышки. Тук-тук.

Трещина ответил- четырьмя вспышками: Тук. Тук. Тук. Тук.

Затем снизу донесся низкий, хрипловатый голос, шепотом, но отчетливо:

– Проходите. Быстро. Лестница цела, третья ступенька слева скрипит – не наступай.

Рубец кивнул Трещине. Один за другим, как тени, они исчезли в черном провале спуска, навстречу сырости, тишине и относительной безопасности своего подземного мира – «Терминала». Дверь в реальность для нулей захлопнулась.

Холодный, насыщенный запахом сырости и масла воздух туннеля обнял их, как старый знакомый. Лестница действительно скрипела на третьей ступеньке слева – Трещина ловко перешагнул ее, Рубец последовал за ним. Внизу, в тусклом свете нескольких фонарей на аккумуляторах, их уже ждал Гора.

Высокий, широкоплечий, он казался вытесанным из гранита. Густая борода скрывала часть лица, старая кепка сдвинута на затылок. Его куртка была потертой, но крепкой.

– Лукас! Марк! – его голос, низкий и теплый, разнесся эхом по туннелю. Он хлопнул каждого по плечу с такой силой, что Марк чуть не качнулся. – Живые. Целые. Это уже хорошо. Акт вандализма? Удался?

Марк снял маску с «рубцом», ухмыльнулся, вытирая потный лоб рукавом куртки:

– Как по маслу, Гора. «Ваше зрение теперь нулевое» – красуется на самом видном баннере Окулуса. Прямо напротив их серверной, кажется.

– Хороший выбор места, – одобрительно кивнул Гора. – Видели кого?

Лукас тоже снял маску с «трещиной», его лицо было серьезным:

– Видели. Машину «фиолетовых». Остановились. Смотрели.

– Фиолетовых? – Гора нахмурился. – И?

– Но не полезли. Посмотрели и уехали. Странно.

– Странно, – повторил Гора, задумчиво потирая бороду. – Ладно. Не задерживаемся. Пошли домой.

Они двинулись по старому служебному тоннелю. Под ногами хрустел гравий, капала вода с потолка. Фонари Горы выхватывали ржавые рельсы, забытые тросы, граффити на стенах – древние, еще «до-линзовых» времен.

– Черт, ноги отваливаются, – пожаловался Марк, спотыкаясь о шпалу. – Весь вечер по крышам да заборам, потом рисование… Я бы сейчас спал неделю.

– Мечтать не вредно, – фыркнул Лукас.

– Может, пайку дадут, – с надеждой сказал Марк. – Гора, Лео хлеб принес?

– Принес, – подтвердил Гора впереди. – Но вонючий. Чуть плесенью не пропах. Видно, с нижней полки стащил, жмот.

– А нам разве не все равно? – рассмеялся Марк. – Лишь бы не червивый, как в прошлый раз. Помнишь, Лукас? Тот который выглядел аппетитно?

– Не напоминай, – поморщился Лукас. – До сих пор во рту тот вкус стоит. Как будто батарейку лизал.

– Зато белок! – парировал Марк. – Ты ж сам говорил!

– Говорил. Ошибался. Сильно.

Они подошли к укрепленному посту. Грубая стальная решетка, за ней – два бойца в таких же темных куртках, как у всех, но с нашивками на плечах. На головах – примитивные ПНВ (приборы ночного видения), снятые со списанной армейской техники. Один опирался на обрез трубы, похожий на импровизированную дубинку, другой чистил нож.

– Кто идет? – раздался хриплый голос из-за решетки.

– Свои, свои, – отозвался Гора. – Лукас, Марк и я. Открывай.

– Пароль? – пошутил второй часовой, щелкая выключателем на своем ПНВ. Зеленый свет бледно осветил их лица.

– Пароль – «У меня для тебя сухарь Марка остался», – парировал Марк, доставая из кармана половинку вчерашнего сухаря и просовывая сквозь прутья.

– О, это я люблю! – часовой с дубинкой оживился и схватил сухарь. – Проходите, герои вандализма!

– Угу, герои, – кивнул Лукас, пока первый часовой отпирал тяжелый замок.

– Молодцы, и это лагерь уже спит тише там! – сказал второй часовой. – И в следующий раз принесите сухарь побольше.

Раздался гул смеха.

Они прошли пост. Тоннель расширялся, переходя в бывшую станцию метро. «Терминал» открылся перед ними.

Это был огромный подземный зал, погруженный в полумрак. Высокие сводчатые потолки терялись в тенях. Вдоль стен, на бывших перронах и прямо на путях, теснились «дома»: лачуги, сколоченные из фанеры, гофрированного металла, пластиковых щитов; палатки; даже несколько старых вагонов метро, превращенных в жилье. Отовсюду тянулись провода к центральным генераторам – где-то вдалеке мерно гудели дизели. Воздух был густой – смесь дыма от печурок, человеческого жилья, пыли и вечной сырости. Источники света – редкие лампы накаливания под потолком, самодельные светильники в жилищах, тускло мерцающие неоновые трубки кое-где на стенах.

Они шли по центральному проходу, минуя импровизированные мастерские, где чинили одежду или приборы. Здесь, в глубине «Терминала», ходили без масок, только просто открытые лица. Это была зона относительной безопасности.

– Ну что, герои, – Гора остановился у развилки. Налево тянулись вагоны-общежития, направо – лабиринт фанерных перегородок. – Валите отдыхать. Лукас, ты к себе? Марк, к Энни?

– Да, – кивнул Лукас, зевая. – Прямо сейчас упаду и усну.

– Я тоже, – Марк потянулся. – Только сначала заскочу к Энни, хлеб этот вонючий отнесу. Она хоть в похлебку его пустит.

– Не забудьте, – Гора ткнул пальцем в грудь каждому, – Собрание утром. У Босса. После раздачи пайка. Не опаздывать. Особенно ты, Марк. В прошлый раз проспал.

– Не проспал! – возмутился Марк. – У меня будильник сломался!

– Будильник? – усмехнулся Лукас. – У тебя что, часы есть?

– Мысленный будильник! – парировал Марк. – Он… сбоит иногда.

– Сбоит, – фыркнул Гора. – Ладно, ладно. Идите. Спокойной.

– Спокойной, Гора, – ответили они хором.

Лукас потопал в сторону вагонов. Марк свернул в узкий проход между фанерными стенами. Гора постоял секунду, глядя им вслед, потом тяжело вздохнул и направился к центру станции, где в бывшей диспетчерской располагался штаб Босса. Шум «Терминала» поглотил их шаги. Два «Нуля» растворились в своем подпольном мире.

Утро на «Терминале» наступило не с солнцем, а с гулом. В 9 утра (по старым настенным часам у штаба) Марка разбудил не будильник, а какофония подземной жизни. Где-то рядом надсадно ревел дизель генератора – «У-у-у-РРРРР!». Со стороны кузницы доносился ритмичный «Дзынь-дзынь-дзынь!» молота по наковальне. Из соседнего вагона-общежития несся истошный детский плач, перекрываемый сердитым голосом: «Антошка, я тебя сейчас привяжу! Куда полез?!». Где-то спорили из-за воды: «Я первый очередь занял!», «А мне ребенка мыть!». И сквозь все это – постоянный гул голосов, лязг металла, скрип фанеры под ногами и вездесущее «Кап-кап-кап» воды с потолка. Воздух пах дизельным выхлопом, дымком от печурок и вечной подземной сыростью.

Марк, кряхтя вылез из своего угла в старом вагоне, заваленного тряпьем и деталями от приборов. Протер глаза, потянулся так, что кости затрещали. Умылся ледяной водой из бочки у входа, вытер лицо грязноватым рукавом. Вышел в центральный зал станции.

«Терминал» уже бурлил. Люди сновали как муравьи: женщины тащили ведра к водяным колонкам, мужчины копошились у генераторов или тащили ящики, дети носились между лачугами, играя в догонялки. У импровизированной столовой выстроилась очередь за скудным утренним пайком – похлебкой и тем самым «вонючим» хлебом от Лео. Марк увидел Лукаса у старой колонны. Тот тоже выглядел помятым, но кивнул и жестом показал в сторону бывшей диспетчерской – штаба Босса.