# (Не)настоящая семья

Анастасия Вкусная

Агате некуда пойти с новорожденной дочкой и не на что жить. Ее парень перестал выходить на связь, а родители выгнали из дома. Единственный, кто готов протянуть руку помощи и позаботиться о них, это старший брат ее любимого. Но почему он приехал через столько месяцев? Ведь расстались они не лучшим образом.

Стас готов исправлять ошибки младшего брата и взять на себя заботу о малышке и ее маме. Только как смотреть обманутой и брошенной Агате в глаза? Стоит ли врать и продолжать настаивать, что отец ее ребенка уехал на учебу и обязательно вернется? И как обещать такое, если сердце обливается кровью, а ошибки прошлого не дают покоя?

В книге есть: наивная юная героиня, властный герой, разница в возрасте, ребенок, любовный треугольник, любовь и страсть

## 1

Агата

День выписки показался невероятно длинным и нервным. Буквально всем было интересно, кто приедет встречать меня и малышку. Поначалу я уходила от прямого ответа, врала, что пока не знаю точно, но время близилось к назначенному. В конце концов, я все же призналась своему врачу, что никто не придет. Некому. Без подробностей. Ни к чему посторонним людям знать, что отец долгожданной доченьки перестал отвечать на звонки и сообщения еще до того, как я приехала в больницу рожать.

А мои родители еще в самом начале беременности дали понять, что с ребенком дома они меня не ждут. Да и ушла я от них больше полугода назад. Жила у подруги в коммуналке, где кроме нас еще очень старенькая бабулька и два сидевших алкоголика прозябают. Но выбирать не приходилось. К себе Даня никак не мог привести – его родные были настроены категорически против еще с момента моего с ними знакомства. Не понравилась им девушка из бедной семьи – без приданого, без связей с важными людьми. Они для младшего сына хотели невесту позавидней, с полным набором имущества, считающегося нормой в их окружении. Но квартиру, машину и высшее образование, желательно в хорошем зарубежном вузе, мне взять неоткуда.

Особо я из-за этого не страдала. Закончила колледж, и любовь с Даней никак этому не помешала. А вокруг него всегда полно было разных девушек, но выбрал-то он меня. И даже не метался никогда в поисках лучшей партии. Мы с первого взгляда полюбили друг друга и больше не расставались. И вот ребенок. Даня говорил, что будет сложно, но радовался вместе со мной. Даже и не знаю, что могло случиться, что он вдруг пропал… В голове все варианты перебрала, но на сердце очень неспокойно. А если с ним что-то случилось?

После излишней откровенности с врачом, вопросы мне задавать перестали. Перешли на сочувственные взгляды и тихие вздохи. А уборщица, тетя Маша, даже прошептала что-то жалостливое, когда рядом с моей кроватью мыла. Но я категорически не готова принимать подобное отношение – ерунда это, Даня найдется, и все у нас хорошо будет! Уверена, есть причина и веская, почему наш папа не смог сегодня приехать. Грустно, конечно – воображение рисует любимого со счастливой улыбкой на губах и огромной охапкой цветов в руках. Как он бежит к нам с дочкой, как смотрит влюбленными глазами и благодарит. И что не нужно будет стеснять снова Алку, мучить ее и соседей бессонными ночами. Ведь Даня умный, он обязательно придумает, где нам троим теперь жить. И на что. Потому что не до работы мне в ближайшее время будет. Даже если смогу когда-то брать заказы на дом. Строго говоря, пока у меня опыта для этого маловато. Я планировала несколько лет в ателье отработать, прежде чем начать самостоятельно обшивать клиентов.

На выписке мне вручили дочку в красивом летнем костюмчике и чепчике. Одежду передала Алла, когда приезжала вчера. А еще бутылочку, памперсы и смесь. Такой набор молодой матери из самого необходимого. А сегодня она работает, и подмениться не вышло. Ничего, доберусь как-то с малышкой. Будний день, транспорт должен быть полупустым. Потом до соседки-бабушки бы достучаться, и отдохнем немного…

Поблагодарила врачей, и вперед в новую жизнь. Через комнату для родственников выписывающихся прошла, не глядя по сторонам. И так понятно – цветы, улыбки и ощущение счастья. У них новый член семьи родился. А мы с Кристинкой никому не нужны. Дочку решила так назвать – длинным, каким-то заморским именем, в честь бабушки Дани. Я как услышала, сразу решила – обязательно назову свою малышку. Хотя тогда никаких планов рожать ребенка и в помине не было. Все само получилось. Внезапно. Каким образом, я не знаю – врач в консультации сказала, что бывает, стопроцентных способов защиты нет. И спросила тут же, буду ли прерывать. Я еще нагрубила ей тогда – как можно такое вслух произносить?! Разумеется, нет! Это ребенок от любимого мужчины!

До сих пор обидно вспоминать, как приезжали Данины родители к моим. Как его мама кричала, что раз шлюху воспитали, то теперь обязаны сами решить эту проблему. Они и решили, сказали, что с ребенком не нужна. И могу дальше жить с ними, только если сделаю аборт. Я сначала плакала, обижалась, пыталась объяснять. Потом прекратила, потому что не поняли, не поддержали. Держать в себе такое было нелегко, и я рассказала Дане. В общем-то, пожаловалась на его родных, хотя всегда считала, что не следует поступать подобным образом. Он нахмурился, распереживался, пообещал, что обязательно поговорит с родителями. Наверное, поговорил, потому что больше они не показывались. Но и мои своего мнения не поменяли. А к ним Даня не захотел поехать, отмахнулся, хоть и пыталась намекать. По-моему, им пора было познакомиться.

Вышла на крыльцо, вдохнула пропитанный солнцем летний воздух, посмотрела на свою спящую доченьку. Красавица. Папа обязательно обрадуется, когда ее увидит. И будет любить свою принцессу несмотря ни на что. А родители… Они поймут и примут со временем. Начала потихоньку спускаться по щербатым ступенькам. Медленно, осторожно. Краем глаза в стороне увидела мужчину со спины. Стоит один, в руках большой розовый шар с надписью «Это девочка». Наверное, ждет, когда его любимую или родственницу выпишут. Плечи расправлены, но напряжены. Волнуется, похоже.

Тут Кристя запищала и заворочалась на руках. Едва слышно, но очень требовательно. Я сразу же переключила все внимание на нее.

– Ну, тише, тише. Сейчас домой приедем и покормлю.

Коленом подопнула висящий на руке пакет. Тяжело. И жарко, оказывается, на улице.

А когда снова подняла голову, этот мужчина с шариком стоял совсем рядом. И смотрел на меня во все глаза. А я знаю его…

– Стас?! Что ты здесь делаешь?! – язык моментально прилип к небу, а в горле пересохло.

Это же старший брат Дани. Сколько мы не виделись после той некрасивой истории? Месяцев восемь? Даниил сказал, что он тогда сразу уехал. Куда-то на Дальний Восток работать.

Воспоминания накатили словно из другой жизни. Я тогда еще не знала, что беременна. Все скандалы были впереди. Мы просто встречались с Даней и наслаждались молодой жизнью и любовью без проблем и забот.

– Здравствуй, Агата. Давай помогу, – забрал пакет, посмотрел на малышку, улыбнулся. – Поздравляю.

– Спасибо, – промямлила смущенно.

– Держи, это тебе, – протянул шарик.

Взяла почему-то. А потом попыталась вернуть.

– Ты, наверное, ждешь кого-то здесь. Некрасиво будет, если с пустыми руками.

– Это, правда, тебе, – улыбнулся. – И жду тебя. Куда отвезти?

Аккуратно взял меня под руку и помог спуститься. Подвел к большой машине, на заднем сидении которой была установлена автолюлька. Уложила Кристинку – она, к счастью, снова уснула. Стас управился с ремнями, поставил пакет рядом и предложил мне сесть вперед.

– Поговорить нужно.

– О чем? Где Даня? – послушно пошла за ним.

– Даня приехать не смог, – ответил сухо. – Сам потом расскажет.

Сердце билось, как ненормальное. Изо всех сил пыталась осмыслить услышанное. Все-таки я была права – он просто не смог.

– Почему? – мне очень нужны подробности, хочу быть уверена, что с любимым все в порядке. – Он заболел? Травмировался?

– Нет, его нет в стране. Уехал учиться, – снова короткий ответ.

А на меня Стас не смотрит. Будто бы вынужден разговаривать со мной. Но это же не я поджидала его на ступеньках, а ровно наоборот.

– Родители все же отправили его в университет? – пробормотала, чуть не плача.

Так долго он сопротивлялся, увиливал… И надо же, как раз когда я в роддоме, у них получилось. Ну что за люди?! За столько времени можно было бы и смириться, что станут бабушкой и дедушкой! И перестать портить наши отношения!

– Да. Слышал, дома тебя не ждут с малышкой? – быстро перевел тему.

– У подруги живу, – грустно кивнула.

– Думаешь, с ребенком там удобно будет?

– Не уверена, – и зачем-то рассказала и про соседей, и про бытовые условия.

– Агата, ты понимаешь, что так нельзя?! – вдруг вспылил на ровном месте. – Твоей дочке кроме маминой любви еще очень много всего нужно!

– Понимаю я все, – пробурчала обиженно и вжалась в сидение. – Но что я могу сделать? Родители прогнали, Даня уехал. Только Алла готова принять меня с ребенком. Да и то не представляю, как мы жить будем. Она хоть и говорит, что ее зарплаты хватит на самое необходимое, но она же не должна тратить все на нас…

– Вот именно! Она не должна, а кое-кто другой должен! – Стас с такой силой врезал по рулю, что мне стало страшно не на шутку.

Почему он так злится? Зачем приехал, если ему неприятно даже говорить со мной? Я, кстати, тоже особого восторга не испытываю. Не забыла ничего. Скорее, просто обрадовалась, увидев хоть одно знакомое лицо. Не надо было с ним ехать, сама бы добралась. Странно, кстати, мы уже прилично отъехали от роддома, но адреса он так и не спросил.

– Алла в другой стороне живет, – прошептала.

Но должна же я предупредить. А то потом еще будет злиться, что зря круги по городу наматывали.

– В гости пусть твоя подруга приходит, – отрезал. – Я квартиру снял для тебя с дочкой. Рядом поликлиника и продуктовый. Детская площадка нормальная. Буду приезжать иногда, привозить необходимое. О деньгах не беспокойся, не бедствую. Если что-то нужно, пиши-звони, не откладывая.

– Ты снял? – переспросила.

Понятно, что Даня бы не смог. Он еще учится, нигде не работает и не подрабатывает даже. Но, наверное, попросил он все же. Или их родители согласились поучаствовать в воспитании внучки?

– Да, я.

– А Даня? Он знает? – зашла с другой стороны.

– Сама ему расскажешь. Если дозвонишься, – огрызнулся.

Решила замолчать, чтобы не злить еще больше. Категорически не понимаю, что происходит. Но с чего бы Стасу со мной возиться? Точно не по собственной инициативе. Но почему тогда не может честно ответить, что брат попросил?

Больше не разговаривали. А доехав, Стас продолжил выдавать инструкции по моей дальнейшей «счастливой» жизни. Приезжать он будет, когда взбредет в голову – второй комплект ключей от квартиры у него. Больше меня никто не побеспокоит, потому что адреса никто не знает. Подругу могу хоть поселить у себя, если она готова помогать, но больше чтобы никого не водила. Деньги наличные будет выдавать еженедельно, тратить с умом на важное и полезное. И так далее, и тому подобное. Почувствовала себя так, будто и не съезжала от родителей. Плохо, что по факту мы вовсе не родственники друг другу, но предупреждать меня о визитах он не собирается явно. И с одной стороны, мне ли выпендриваться? А с другой, я действительно очень хорошо помню тот вечер. Как Стас перебрал с алкоголем. Даня ушел куда-то с друзьями, а мы остались вдвоем в гостиной. Я принялась убирать со стола, чтобы хоть чем-то занять себя. А потом…

## 2

Стас

Идиотка малолетняя! Нет, не так… ИДИОТКА!!! А лет ей уже девятнадцать. И вроде бы и профессия есть, и работала уже, а ума все равно нет. И на что надеялась, когда рожала этого ребенка? Что Даня забьет на вечеринки и женится на ней? Станет хорошим мужем и отцом? Ха! Это точно не про моего брата. Впрочем, не только у Агаты не все ладно с умственными способностями. Куда родители смотрели? Наши и ее. Почему никто не сказал ей правду? Что отец ребенка попросту сбежит, и она останется совершенно одна. Без жилья и средств к существованию. И что вообще за люди эти Кореневы?! Вот так дочь на улицу выставили, и живи, как хочешь? Вместо того чтобы объяснить, что нет никакой великой любви между мажором и дочкой слесаря?

Каждый раз глядя в ее испуганные глаза, хочу высказать все это. Но не могу, отворачиваюсь. Хотя всего трясет. Как сказать этому наивному олененку, что ее любимый не просто уехал? Не заставляли его родители – сам сбежал. Наоборот, только и ждал, когда она родит. Чтобы добиться-таки своего, выкрутить руки папе с мамой и получить желаемое. Долго он к этому шел, и все же получилось. Уже с радостью родители на все согласились, и быстрей из страны. Лучше же, чтобы сын учился за рубежом, чем женился на какой-то девке. Ну и пусть подлец и сволочь. Зато свободный для дальнейшего брака по расчету. По родительскому, разумеется. Хотя и сейчас понятно, что руки выкрутить ему не получится и в следующий раз. Но они все еще надеются, что, повзрослев, Даня прекратит делать только то, что ему самому угодно. И оставлять разгребать это остальным.

На сей раз разгребать придется мне. Потому что чувствую себя ужасно виноватым. Пусть и абсолютно ни при чем. Если бы не уехал тогда, не оставил бы всю эту ситуацию… Не знаю, что было бы… Но до рождения ребенка как-то проще, наверное, прошел бы откровенный разговор. О том, что Даня вовсе не любит ее, а просто использует, чтобы насолить родителям. Чтобы держать их в тонусе девушкой-простушкой. Очень уж они не хотели родниться с какими-то Кореневыми. А брат при каждом скандале именно это и обещал. Смеялся и говорил, что еще и внуков им заделает с Агатой. Я однажды поприсутствовал, попробовал внушение вместо отца с матерью сделать, так мне велели не вмешиваться. Собрал вещи и съехал из дома. Снял квартиру, жил отдельно. Но дернуло же что-то на ту вечеринку притащиться…

А сейчас смотрю на Агату и вижу перекошенное злобой лицо брата. Как он швырнул мне свой телефон четыре дня назад и выкрикнул:

– Хочешь ее?! Забирай?! Знаю, что давно ходишь облизываешься… Думаешь, в ней что-то особенное есть? Ха! Такая же падкая на деньги! На все готовая! И без мозгов! Бери-бери. Куда ей деваться? Теперь будет давать любому, кто кормить согласится.

Как не врезал ему тогда, не понимаю. Чтоб до ломоты в костяшках, до рассеченной кожи на кулаках. Наверное, потому что с детства на подкорке – младшего обижать нельзя. Но какой же дурак вырос. Еще и подлец. Много он девушек в свои двадцать два видел? Я-то побольше… И точно знаю, Агата не такая. Не нужны ей были его деньги. Да и откуда им взяться? Он же на родительские все время гулял. И ее брать не чурался. Агата две недели работает – Даня за вечер спускает. И не спрашивает потом, как она до следующей зарплаты жить будет. А она глупенькая, да, наивная – верила, что любит ее. Каждому слову верила. И когда сказал, что не против ребенка, тоже поверила. И вопросов не задавала – где жить будут, куда он работать пойти собирается, на что семью кормить. И никто, ни один человек ей глаза не открыл. А сейчас уже поздно. И страшно. Вдруг молоко пропадет. Чем мы дите кормить будем?

Открыл квартиру своими ключами. Вторую связку сразу в коридоре Агате отдал. Уж не знаю, как мы дальше жить будем… Одумается и займется ребенком или продолжит страдать по Дане? Понятия не имею, слишком плохо ее знаю. Не могу даже предположить – усвоила про правила или мимо ушей пропустила? Но если что, придется напоминать. Это все я организовал для возможности растить ребенка, а не для чего-то еще.

Провел в маленькую комнату. Уложили малышку. Девочка спит, умильно причмокивая губками.

– Кристина, значит? Как наша бабушка, – улыбнулся.

Невозможно, не радоваться, глядя на маленького человечка. Щечки пухлые, кулачки с ямочками, чепчик забавный.

– Да, Кристина. В честь вашей бабушки и назвала.

И посмотрела на меня так важно, с таким значением. А по мне, ерунда это все. Даньке тем более наплевать.

– Пока спит, пойдем, остальное покажу.

Странная Агата, вопросов не задает. Не удивилась, что и кроватка, и коляска есть. И детские вещички на пеленальном столике. Вообще молчаливая она – если рот и открывает, только про Даниила. И лучше б вообще молчала…

Квартира, в общем-то, обычная. Две комнаты, кухня и санузел. Прихожая большая, чтобы коляска помещалась. Вся техника, посуда и прочее в наличии. Специально выбирал, чтобы не заморачиваться сильно. Но если нет чего-то – докупит. Деньги буду давать – не жалко, в общем-то. Работа хорошая, не нуждаюсь. А вот заботиться совсем не о ком. Даже зверушкки никакой не завел из-за частых командировок. Сейчас ездить нужно реже, и иногда такая тоска накатывает…

Агата внимательно выслушала всю информацию о счетчиках, вентилях и телефонах местного ЖЭУ. Сомневаюсь, что запомнила. Но, надеюсь, хотя бы позвонить догадается, если что.

– Вот моя визитка, – положил на стол в кухне. – Сохрани номер и звони, если что. Здесь за углом детская поликлиника, набери их. Будет приходить медсестра первое время. Подробностей не знаю, честно.

– Хорошо, я позвоню, – Агата устало опустилась на стул и принялась делать, что велено.

Заметил, что прежде чем зайти в контакты и добавить мой, проверила все мессенджеры. Зря, он ей не напишет. У него и номера теперь нет. Остался в смартфоне, который сейчас лежит у меня в бардачке.

– Ты голодная? – нажал на кнопку чайника и полез в холодильник. – Я не знал, что тебе можно, поэтому купил всего понемногу. Сыр, творог, хлеб, кефир. Овощи и фрукты.

За спиной тишина. Обернулся. Сидит, задумалась. Сама бледная, изможденная какая-то. Странно, что я сразу этого не заметил… В конце концов, она не на курорте была, а рожала мою племянницу.

– Агат, ты как? Может, к врачу нужно или лекарства какие?

Реально напугался, что она может быть недостаточно здорова, чтобы в одиночку присматривать за младенцем.

– Нет, все хорошо, – ответила вяло.

И тут же вытерла одинокую слезинку с щеки. Вот черт! Что случилось-то вдруг?!

Чайник вскипел и с щелчком отключился. В кухне повисла давящая тишина.

– Даня, не приедет, да? Никогда? – а смотрит куда-то мимо меня.

Так страшно услышать ответ? Или просто так не нравлюсь, что даже смотреть не хочет?

– С чего ты взяла? – делаю удивленное лицо зачем-то. – Каникулы будут, обязательно приедет.

– Сейчас середина июля только. Зачем было так рано уезжать? – обоснованно возражает.

– Чтобы устроиться там. На это время нужно, – отвечаю уклончиво и сам себя ненавижу.

– Я уже несколько дней не могу с ним связаться. И Даня совсем ничего не написал, когда уезжал, – вот теперь она смотрит на меня.

Со смесью недоверия и мольбы. Извини, Агат, но порадовать тебя нечем. Как и помочь. Могу только продолжать вещать лютую дичь, чтобы немного успокоить.

– У него что-то с телефоном. Информацию со старой симки он не успел восстановить. Подожди немного, переделает дела и займется новым смартфоном.

Агата кивнула, но как-то не слишком уверенно. Либо не поверила, либо не утешилась этим. И снова зашла на телефоне в мессенджер. Так и будет висеть на связи в ожидании моего братца?! Злость снова поднялась внутри… Вот что она в нем нашла?! В этом расчетливом хлыще! За что так любит?! Он же наверняка ей яблока не купил за всю беременность. В женскую консультацию ни разу не проводил. Так почему?!

Чтобы немного успокоиться, принялся нарезать бутерброды. Мда, привел в дом женщину. Теперь еще и готовь ей. А она тем временем по другому страдать будет. Так разозлился, что порезался – выругался и полез по шкафам искать пластырь.

– Давай я закончу, – предложила, видя мои затруднения.

– Угу, – пододвинул к ней доску.

Сам пошел в ванную. Смыл кровь, завязал палец носовым платком. Посмотрел внимательно на себя в зеркало. Вот так выглядит отъявленный лжец. Никогда не думал, что придется думать такое, видя свое отражение.

Вернулся к бутербродам и горячему чаю. Раньше, наблюдая, как Агата суетится на кухне, готовя для брата, я всегда завидовал ему. И даже не скрывал особо. Мои все девушки такие фифы были, ногти берегли. А для Дани маникюра никогда не было жалко.

– Поешь обязательно сама, – заметил, что Агата садиться за стол не собирается.

– Не хочу, – отмахнулась.

– Ты не хочешь, а дочка проснется, захочет. И молока в чай добавь, в холодильнике есть.

Неохотно, как-то на автомате, но Агата поела. Потом предложил ей проверить, что есть для малышки и составить список срочных покупок.

– Съезжу прямо сейчас в ближайший магазин и все привезу.

Стоило бы попрощаться и оставить их справляться самостоятельно. Но как-то очень боязно – у Агаты глаза на мокром месте, а что делать с младенцем она явно не понимает. Не больше моего точно.

Спорить она не стала. Принесла пакет из коридора, выложила все на стол.

– Смесь, подгузники, одноразовые пеленки. Это моя подруга передала. Еще один комплект – бодик и шапочка. Носочки.

– В комнате на пеленалке еще есть одежда. В том числе теплый комбинезон. Консультант в магазине подсказала, что стоит взять на первое время.

– Да, я видела. Но сама не знаю даже… Наверное, теплое тоже нужно, чтобы вечером гулять, – подтвердила мои сомнения.

Разобрав окончательно пакет от подруги, прервались. Кристина проснулась и запищала. Неожиданно громко и требовательно.

– Покормишь? – посмотрел на Агату чуть испуганно.

– Попытаюсь. В роддоме она не наедалась. Поэтому Алла смесь и купила.

– Ее же готовить надо, да? – встал и схватился за упаковку. – Иди, я пока сделаю.

Как? Точно ли можно будет давать это ребенку? Не лучше ли сбежать прямо сейчас? Столько вопросов в голове… Но упрямо читаю инструкцию, снова включаю чайник. Потом мою бутылочки и аккуратно расставляю на полотенце. Даня, урод! Пока он там развлекается в Лондоне, куда так рвался, я буду скакать на одной ноге вокруг его дочки! А мог бы спокойно отдыхать дома. Но вряд ли получится, зная, что молодая мать явно не в состоянии управиться одна.

## 3

Агата

Все время, пока мы ехали, я отчаянно надеялась на чудо. Что вот сейчас Стас скажет, что Даня ждет нас, что это сюрприз какой-то. Но… Никто не встретил ни у подъезда, ни в квартире. А настроение старшего Вольского стопроцентно не указывало на какой-то радостный исход. Оказавшись в безопасности и относительно ясности по поводу нашего с дочкой будущего, я окончательно раскисла. Поняла, что никакого волшебства не предвидится – Даня уехал, и это оказалось для него важнее, чем рождение дочери.

Обычно могу долго строить из себя дуру, если это избавляет от конфликтов и неприятных разговоров, но я не полная идиотка точно. Все понимаю, и где-то глубоко внутри была готова к такому повороту. Жаль, что когда начало доходить, уже поздно было что-то исправлять. Да и не смогла бы. Слишком люблю Даниила. И дочку от него. И цеплялась за идеальную, самостоятельно придуманную картинку столько, сколько было возможно. А реальность? Удручающая. Я оказалась в зависимости от старшего брата Дани. От мужчины намного меня старше. Все наше прошлое общение ограничилось парой коротких разговоров и одним неприятным событием. А относился он ко мне всегда со смесью брезгливости и похоти. Ну как же, разделяет, наверное, мнение родителей – мол, привязалась дворовая девка к золотому мальчику… Только для одного и годна.

Но прежние недоразумения и обиды уже не имеют значения. Важнее, что дальше. И я понятия не имею, как сказать Стасу, что не собираюсь спать с ним за еду и крышу над головой. Ладно, за много что еще. За полную оплату нашего с Кристиной существования. И, тем не менее, нет. Я просто не смогу себя заставить. Я люблю Даню, пусть он и сбежал. Могу обижаться, плакать, проклинать лгуна и предателя, но не переключиться моментально на другого мужчину. И не моментально тоже. Никогда я не испытывала к Стасу ничего кроме затаенного страха и желания не пересекаться. Почему так, не знаю. Поначалу он не делал ничего плохого. Не говорил гадостей. Вообще не обижал. Но мне всегда было очень некомфортно в его присутствии. Возможно, потому что он на десять лет старше. Взрослый, занятой, самодостаточный, независимый от родителей. И угрюмый, задумчивый, невеселый. Иногда строгий был с нами, друзьями Дани, которые собирались в доме, когда их родители уезжали. И вот теперь я завишу от этого мужчины. И сама не до конца осознаю, как это получилось. Надо было к Алке ехать. Но я так надеялась, что Стас привезет к Даниилу…

Кое-как разобрала пакет из роддома, слезы застилали глаза. С чего Вольский взял, что я знаю лучше него насчет детских вещей и прочего? Нет, я просмотрела в интернете кучу списков и рекомендаций, но на все это у меня банально не было денег. А что нужно в первую очередь, а от чего можно спокойно отказаться, я понятия не имею. Врач, которая принимала роды, написала, что должно быть в аптечке обязательно. А про одежду и другое сказала, что по кошельку и траты. Думаю, это может означать, что в моем случае придется довольствоваться минимумом. И вроде бы Алла передала все, что приходит на ум любому взрослому человеку.

Когда Кристина проснулась, поспешила к ней. Орет она у меня громко, не услышать невозможно. Голодная или мокрая наверняка. Взяла дочку на руки и тут же убедилась, что угадала. Кристя вся извивалась, пытаясь вывернуться из пеленки. Этот трюк я определила еще в роддоме – описалась, нужно переодеть. Этим и занялась. Боязно-то как, она такая крошечная. Кажется, одно неверное движение, и поврежу ручку или ножку. Но справилась. В очередной раз. По-другому и быть не может. Все ухаживают за детьми, и я соображу, как.

Покачала ее немного, вдруг снова заснет. Но нет – пищит и ручки тянет. Значит, кормежка. Предвкушая неприятные ощущения, скривилась. Потом выдохнула и настроилась. Ребенок не виноват, что мне процесс не нравится. Переведу на смесь поскорей, если будет возможность. А пока молоко, никуда не денешься. Интересно, у Стаса получится приготовить бутылочку? Докормить сразу было бы отлично.

Села на диван, на котором, по всей видимости, теперь буду спать. Дала крохе грудь. Сжала зубы и откинулась на спинку. Потерплю хотя бы несколько месяцев, потом все. А может быть, полегче станет со временем. Только и этим остается утешаться – потому что пока больно и неприятно.

Дверь я, конечно, не подумала запереть. Вообще не уверена, что тут есть замок. Поэтому Стас вошел в комнату беспрепятственно. А я не сразу поняла, что не одна.

– Агат, ты как? – спросил тихо, привлекая мое внимание.

Подняла голову, посмотрела на него, испугалась. Зачем пришел-то? Кое-как прикрылась пеленкой.

– Нормально.

– Я бутылочку принес, – протянул мне смесь, обернутую полотенцем. – Посмотри по температуре.

Взяла, приложила к запястью.

– Нормально вроде бы, – а сама чувствую, как горят щеки и уши. – Спасибо.

Почему он не уходит? Смотрит пристально. Разве можно так пялиться на кормящую женщину?! Стыдно-то как…

– Мне ехать нужно. Сама справишься?

– Да, – поспешно кивнула.

Лишь бы оставил нас одних. И в аптеку сходим, и с голоду не умрем. Лишь бы не думать, чем потом платить придется.

– Если что, звони. Не знаю, когда смогу навестить.

Стас развернулся и направился к двери. Я выдохнула, но вдруг вспомнила, что забыла кое-что.

– Стас, – позвала тихонько.

– Что? – тут же остановился и сделал шаг обратно.

– Спасибо тебе за все. Сложно это принять, но, очевидно, что Даня здесь ни при чем. Так?

– Так. Это моя инициатива. Я считаю, что поступаю правильно. Агат, ты пока не думай ни о чем. Потом. Мы с тобой обязательно все обсудим и решим, как быть. А пока просто заботься о Кристине. Она же моя племяшка.

– Хорошо. Еще раз спасибо, – прозвучало, пожалуй, слишком сухо.

Но я, и правда, не в особом восторге от перспектив. Спать я с ним не собираюсь, а значит, никакого дальше не будет. Вернусь к Алке, как только объяснюсь со Стасом. Надеюсь, он поймет. В крайнем случае, еще и должна ему останусь.

Вольский ушел, тихо щелкнул замок. Кристинка наелась и уснула. Аккуратно переложила ее в кроватку и пошла в ванную. Ужасно хочется смыть с себя воспоминания о роддоме. Все же не курорт, хотя ничего плохого сказать и не могу. Представляю, насколько бы мне легче сейчас было дома, рядом с мамой. И я согласна все делать сама, ни на кого заботы о собственной дочери перекладывать не собираюсь. Но слова поддержки, уверенность взрослой женщины – это много. Она же сама когда-то родила меня. Наверняка, нашла бы, что подсказать и посоветовать. А я сейчас будто бы в темноте. Не знаю, что и как делать. Единственная помощь – интернет. Но не очень-то хочется воспитывать ребенка на основе информации из тематических блогов. А придется, видимо.

После душа я внимательно рассмотрела себя в большом зеркале. И снова чуть не расплакалась – живот все еще выпирает, грудь разбухла и непривычно выглядит. А я такая тощая, что кости торчат. Как быстро из спортивной девушки я превратилась просто в худую. И вот такая я нужна Стасу Вольскому? Хотя бы просто развлечься. Что-то с трудом верится. У него никогда проблем с женщинами не было. Наоборот, Даня всегда говорил, что брат меняет любовниц как перчатки. Еще осуждал его, намекая, как мне повезло с ним, однолюбом. А в итоге заврался и сбежал. Или просто продолжил жить своей обычной жизнью, куда я и младенец не вписались. Но так еще хуже.

Натянула пижаму, которую Алка предусмотрительно закинула в пакет на выписку. Надо как-то доехать до нее, кое-что еще забрать. Или смысла нет? И лучше не тащить сюда остальные вещи? Купить, раз уж Стас решил расщедриться? На самом деле, по-хорошему нужно обзавестись новым гардеробом. В том что джинсы с меня сваливаются, я уже убедилась. Значит, и остальное будет болтаться. Одежду для кормления я еще даже не смотрела. А ведь нужно, так удобнее будет.

Все мечтала, что вместе с Даней будем ходить по магазинам. Выбирать бодики и чепчики для малышки. И мне заодно что-нибудь купим. Но в последние месяцы беременности он отдалялся все сильнее. Виделись редко, на звонки отвечал через раз. А я была так занята всевозможными обследованиями, что не очень-то обращала внимание. Думала, что занят – решает, как будем жить дальше. Допускала даже мысль, что уже купил многое. Просто не грузит меня этим, все сам. А оказалось, что пока я по больницам лежала, он налаживал другую свою жизнь. Выбрал учебу в престижном вузе, а не меня с дочкой.

Хотя я лично никогда и не просила выбирать. Если бы рассказал, что хочет учиться, я бы спокойно отреагировала. Не стала бы мешать, препятствовать. Образование – это важно. Особенно, если имеешь возможность получить хорошее, а родители готовы оплачивать. А в итоге у любимого смелости не хватило даже попрощаться. Объясниться как-то. Хотя бы сообщить, что дальше я сама по себе, и рассчитывать на него не стоит. Интересно, как долго бы я обманывала себя, если бы не Стас? Так бы и жила, ожидая, что Даня вот-вот выйдет на связь? Придумывала бы причины, почему пропал? В конце концов, сошла бы с ума, наверное. И рассказывала бы Кристине потом сказки про папу-космонавта. Ужас. За одно это стоит сказать Вольскому «Большое спасибо». Развеял все иллюзии, вернул к реальности, объяснил ситуацию.

Проверила дочку – спит сладко. Волосики редкие, носик кнопочкой. Как мне принесли ее, так наглядеться не могу. Врачи в роддоме сразу сказали – вся в меня будет. Беленькая и голубоглазая. Я еще расстроилась поначалу, что не на Даню похожа дочь. А теперь думаю, что, наверное, так и лучше. Мамина радость и без всяких грустных напоминаний.

Прилегла, попробовала уснуть. График у меня теперь не самостоятельный, а детский. Только ленивый не велел спать, пока спит ребенок. А еще надо успевать поесть, помыться, переделать дела по дому, продумать все наперед. В общем, младенцы явно не спят столько часов в сутках, сколько нужно, чтобы все это переделать. Но других вариантов попросту нет. Стас, если и согласится оплачивать все безвозмездно, с племянницей сидеть вряд ли станет. У него и опыта нет, вон как руки тряслись, пока со смесью возился. Впрочем, не факт, что у меня лучше получится. Кристя его стряпню хотя бы съела. А в роддоме через раз капризничала, не желала бутылочку брать.

Поворочалась, поняла, что не усну – слишком перенервничала. Встала и пошла на кухню, чтобы в комнате не шуметь. Прибралась немного, проверила холодильник. Написала список продуктов, которые мне врачи разрешили. Потом отыскала сайт ближайшей поликлиники. Позвонила. Хорошо, что Стас догадался на визитке с обратной стороны адрес квартиры написать. А то на улицу пришлось бы бежать, а потом перезванивать.

Вскипятила чайник, сварила яйца, помыла посуду. Устала. Села и снова взяла телефон. Надо ли написать Дане, что все знаю? Или просто молчать? Написать хотелось, высказать все, что думаю о его трусливом поступке. Но эмоций было много, а слов мало. Одни ругательства. А толку от этого? Он и сам все понимает. Уверена, не думает, что я в восторге. И вряд ли особо мучается угрызениями совести. Он ведь наверняка все взвесил, прежде чем так поступить. Отложила телефон. Может, и напишу когда-нибудь. Но не сейчас. Не знаю, что сказать.

## 4

Стас

От Агаты поехал в офис. Работать, если честно, никакого желания. Но руководство меня не поймет – рождение племянницы не очень-то повод отлынивать. А денег теперь нужно не на меня одного, и компанию сейчас менять не вариант. Хотя я и не собирался, все устраивает. Просто настроение такое поганое – хочется буквально из собственной кожи вылезти, чтобы забыть все. Перестать чувствовать себя так паршиво, что плачь-не плачь, а мерзко на душе. Ох уж эти детские установки – когда ты старший и в ответе за все. А сейчас речь не о разбитой тарелке, а о разбитом сердце…

А на дочку Агатка смотрит так же, как на Даню всегда смотрела. И это только злит еще больше. Были мыслишки, что брат не соврал, и девчонка разочаруется в материнстве быстро. Как только поймет, что с богатым женихом пролетела. И вроде бы дошло. Но нет, обнимает малышку, в глазки заглядывает, по головке гладит. Говорит дочке что-то нежное, глупая. Будто бы ребенок понимает. Впрочем, еще совсем мало времени прошло. Возможно, я и стану свидетелем полного отрезвления Агаты. И последующего изменения отношения к ребенку. Не хотелось бы очень так разочароваться. Ведь если между Кристиной и детдомом только фантазии матери, бессмысленно тянуть с этим.

Не доехав до офиса, набрал маму. Знаю, что она скажет, но сообщить нужно. Не одному же мне тянуть всю эту ситуацию, в конце концов?!

– Мам, привет. Поздравляю, ты стала бабушкой. Девочка, назвали Кристиной.

– Стас, ты совсем связь с реальность потерял на Дальнем Востоке? – холодно ответила она. – Нашел с чем поздравлять. Этот младенец нам никто. Знать ничего не хочу. И ты, сынок, зря в это ввязался.

– Больше желающих не нашлось, – возразил сухо.

– А этой девке говорили, – в голосе матери послышались визгливые нотки. – Надо было голову включать, и проблем сейчас бы не было.

– Кто говорил? Даня? Нет, он до последнего говорил, что все хорошо. Поэтому и вопросы про проблемы все к нему. А ты могла бы и помочь. Мне.

– Не собираюсь. А этой голову нужно было включать вовремя. Даня, что? Вон, улетел. И на каникулы вряд ли приедет. Там таких штук пять найдет и будет развлекаться. А про Агатку забыл наверняка уже, и про приплод ее.

– Мам, – укоряюще вздохнул. – Речь о младенце. Ребенок-то ни в чем не виноват. А Даня виноват, по крайней мере, в той же степени, что и Агата.

– Даня мне сын, а эта – девка подзаборная. И все, Стас, давай прекратим этот бессмысленный разговор. В деньгах ты не нуждаешься, а на какие игрушки тратить сам решай. На свои или на детские. Но я, конечно, сильно разочарована. Данька – еще мальчишка, но ты-то?! Должен в женщинах хоть маленько разбираться. Гордость какую-то, избирательность иметь. А туда же! Да что в этой девке такого?!

– Хватит, – пробормотал устало.

Понятия не имею, что в Агате такого. Хотя давно ищу ответ на этот вопрос. Но думать о ней никак перестать не могу. И уехал, и отношения постоянные там завел. Все равно ночами снилась, покоя не давала. А теперь мои страшные кошмары будто наяву сбылись. Глаза на секунду прикрою и снова ее вижу. Пусть похудела, подурнела, почти не улыбается. И смотрит на меня так, словно я маньяк-убийца, а не дядя ее дочери. Узнать бы хоть на секунду, о чем думает. Как относится ко мне. Рад был бы ласковому слову за безлимитный доступ к моему кошельку. Головой понимаю, что покупать девушку – не лучшее решение, но… Иначе у нас уже не получилось. Дважды мне повторять не нужно.

С мамой попрощался довольно холодно. От семейного ужина в субботу отказался. Видеть их не очень-то хочу. Сколько еще должно пострадать людей в угоду их бесконечного преклонения перед Даней? Предпочитают выполнять все его прихоти, вот пусть он с ними и ужинает. А мне подумать надо, передохнуть, отвлечься. Возможно, снять кого-то, чтобы сбросить напряжение. Хотя… Особого желания нет. Теперь, когда Агата осталась одна, я же не уймусь, пока снова по морде не получу. Или не получу ее. И пусть с ребенком, бездомную и без гроша в кармане. Я на финансы никогда не смотрел, только на саму девушку. Из расчетливых у нас Даня. Весь в мать. И отец им подпевает.

На работе вяло переделал срочные дела. Все встречи перенес на следующую неделю. Не могу сейчас сосредоточиться – а если не буду достаточно убедительным, то и тратить время не стоит. Сживусь с ситуацией, потом все в лучшем виде устрою. Как и всегда. Вообще думаю, может, отпуск взять? Время не очень подходящее, но у меня обстоятельства. Так неверное лучше будет, чем заметят, что отлыниваю слегка.

В сотый раз за полдня достал телефон. Сначала свой, потом Данин. Странно, что Агата ничего не написала ему. До этого исправно разыскивала, строчила встревоженные смски. А теперь молчит. Все у них там в порядке? Запрещаю себе продолжать думать об этом, набираю со своего босса. Послушаю мнение умного человека насчет отпуска. Он посоветует что-то. Либо просто будет в курсе, почему я сбавил обороты.

– Стас, хорошо, что позвонил. Зайди ко мне.

– Уже, – отключаюсь и иду через коридор.

Фактически я его зам, и отношения у нас отличные. Но субординацию никто не отменял.

– Стас! – Влад встречает широкой улыбкой. – Падай!

Показывает на кресло и поворачивает ко мне экран ноутбука.

– Мы тут с ребятами как раз обсуждаем планы на вечер.

Приятели, увидев меня, начинают махать руками и издавать приветственные вопли. Сдержанно улыбаюсь, здороваюсь. Значит, вечеринка-сюрприз все-таки… Помню-помню, Влад говорил, что гульнем, когда я вернусь.

– Стасик, медведя привез? Или медведицу? – веселится главный заводила нашей компании.

– Павлик, а тебе здесь зверья не хватает? – осаживаю начальника юридического.

– Ему самочек всегда мало, – подхватывает Костя и ржет, как конь.

Мне бы их задор и отличное настроение.

– Ребятушки, – подхожу к столу. – У нас с Владиком важный рабочий разговор. Услышимся.

И захлопываю крышку ноута.

– Извини, не до них сейчас, – объясняю Владу. – Я поговорить хотел… Может, мне в отпуск? Что-то голова совсем не варит. Нужно отдохнуть после приезда. Знаешь, все эти дорожные проблемы, перевозка вещей. Устал что-то.

Друг выдает странный, плохочитаемый взгляд. Он явно рассчитывал на отвязную попойку сегодня вечером, и я только что разбил его надежды.

– Стас, ты заболел? – спрашивает самое банальное. – Или стареешь?

Вот этот вариант мне уже не очень нравится. Мне и тридцати еще нет, а уже такие диагнозы. Понимаю, что подкалывает, но тихо бешусь. Даня тоже всегда заявлял, что зря на Агатку пялюсь – мол, староват для нее. И сам это знаю, но все равно неприятно.

– Не угадал. Семейные проблемы. Нужно вникнуть. Заняться вплотную. Неделька, может, две. Потом все наладится, и я с новыми силами…

– А я слышал, что самая большая ваша семейная проблема отбыла в Европу. Мама что ли слегла, что любимчик все же вырвался из-под крыла? – Влад хохотнул.

– Нет, с мамой все отлично. Там другое. Этот хм… козел успел прилично наследить перед тем, как уехал. Мне разгребать как обычно.

– А может, ну его? Стас, он большой мальчик. У него родители дееспособные. Ты здесь при чем? Что бы там ни случилось.

– Нет, не в этот раз. Я бы с радостью послал младшенького, правда. Но никак. И родители не помогут.

– Понятно. Знаешь, не стану больше ничего спрашивать. Захочешь, сам расскажешь. Но в отпуск не отпущу. Боюсь, что совсем скиснешь. Давай так – в офис приходишь, когда удобно. Делаешь, что и как получится. Заодно и от проблем отвлечешься. А вечеринку мы перенесем, не страшно.

– Спасибо, Влад. От всей души.

– Ну так, знаю… Что на разгребание за Даниилом не только нервы и время, но и денег вагон нужно.

– Это точно. Но в этот раз деньги не самое страшное. Но нужны, да.

От босса вышел в приподнятом настроении – с такими понимающими друзьями мне сам черт не страшен. А уж младенец… Тем более что ребенок не мой. Как-нибудь, в общем. И да, лучше мне работать и стабильно зарабатывать. Потому что в остальном от меня немного толку в уходе за детьми.

Решил все же уехать домой. Нужно холодильник затарить, кое-что для дома прикупить. Плюс список детских вещей у меня значительно длиннее, чем перечень того, что я уже привез в квартиру. Агата, конечно, просить не станет, постесняется. Или сама не знает, что это нужно. Например, ванночка и прочее для купания. Сегодня, наверное, маме и малышу не до этого. Но через день-два такая необходимость точно появится. Или не знаю, когда. В роддоме должны были сказать же.

К тому же стоит держаться подальше от приятелей и их расстройства по поводу сорванных планов. В целом, я только за. Уверен, потащат в какой-нибудь стрип-клуб. Приватный танец, коктейли, все дела… Но пока я не способен на такие подарки реагировать. А хотелось бы нормально провести вечер, который они для меня готовили. Поэтому и бегу, чтобы не выслушивать упреки и подколы. Согласен, я осел – мы давно не виделись, и все ждали встречи. Но кто ж знал, что Агата родит аккурат в тот день, когда я сяду на самолет во Владике?

Только сел в машину, зазвонил телефон. Номер скрыт. Беру все-таки, мало ли кто.

– Стас, привет, – слышу томный голос бывшей. – Говорят, ты вернулся. Как насчет отметить вдвоем?

– Да, Диан, вернулся. Отметим обязательно, но не в ближайшее время.

– А когда? – послышались капризные нотки.

Эта девушка не любит отказов. Даже если они хорошо завуалированы. Но я вроде и не отказался пока.

– Не знаю. Дела у меня. Недавно прилетел, нужно как-то наладить быт.

– А давай я помогу тебе, – и такая искренняя заинтересованность.

Да, от нее так просто не отвяжешься. Настойчивая она, упорная. И красивая, что уж там… Не срослось у нас в сове время, но секс по дружбе – периодически. Лучшей партнерши для быстро и качественно я не знаю. Поэтому, подумав немного, соглашаюсь.

– Через пару часов я планирую быть в детском магазине. Нужно купить всякое-разное для новорожденного. Поможешь? Ты вообще что-то знаешь о детях?

Шансы небольшие, но вдруг Диане приходилось кого-то нянчить. А вообще не очень много знаю о ее жизни в последние годы, давно плотно не общаемся.

– Вольский! – вскрикивает она. – Ты что осчастливил кого-то ребеночком?!

– Нет, Диан, – ржу над ее предположениями. – Не я. Но купить нужно. Ну так что?

Если откажется, я не сильно расстроюсь. А если согласится – тоже хорошо. Не буду в магазине себя таким дебилом чувствовать. И с консультантами пусть сама. Я бы с удовольствием только оплатил все.

## 5

Агата

На следующий день мы с Кристиной отправились погулять. Честно, я невероятно устала, едва дойдя до детской площадки перед подъездом. Почему обычная коляска с таким трудом вошла в лифт? А что если второй раз у меня не получится? По лестнице ее тащить? Да я не дойду и до третьего этажа таким образом… Еще и постоянный страх ударить наш транспорт об какой-нибудь угол слишком сильно. Дочка и так пищала все время, пока я ее одевала на улицу. Потом устала и задремала. А чтобы спокойно дойти до магазина, лучше бы она поспала. Но идти нужно, не будешь же целыми днями дома сидеть. В роддоме сказали, гулять как можно больше, пока такая отличная погода. Не слишком жарко, ветра нет, ясно.

И мне в четырех стенах не слишком комфортно. Все время грустные мысли в голову лезут, постоянно хватаюсь за телефон в страхе, что пропустила сообщение от Дани. На улице все-таки повеселей – можно по сторонам смотреть, дышать свежим воздухом. Сейчас мороженое куплю, и жизнь станет еще лучше…

В ближайший магазинчик решила не ходить – пандуса нет, высокое крыльцо, еще и двери двойные. Можно было бы, конечно, постоять-подождать, что кто-то поможет. Но днем в рабочее время сомнительно, что это случится быстро. Да и просить я не умею. Не люблю, привыкла сама свои проблемы решать. А магазинов вокруг предостаточно – чем быстрее изучу все вокруг, тем легче дальше будет. Какая разница, в сущности, в какую сторону гулять?

Прошла два квартала до большого супермаркета. С раздвижными дверями и без ступенек. Чувствую, здесь я теперь часто буду бывать. Магазин просторный, коляска никому не мешает. И ассортимент хороший – есть даже детские товары. Быстро собрала все по списку. Взяла еще одну банку смеси. На всякий случай. Кристя ее хорошо кушает, а мне только это и нужно. Врач сказала, каждый раз стараться кормить грудью. Но я не могу. Прям воротит. Решила, что если дочка будет сразу бутылочку брать, то так и хорошо. Кому нужны эти страдания в двадцать первом веке?

По дороге обратно я немного заблудилась. Пришлось поплутать по дворам. Поняв, что понятия не имею, в какой стороне дом, достала телефон. И пока смотрела карту, пришла смс от Стаса. «Агат, вы где? Я привез кое-что для Кристины». Понятно, аж целых полдня самостоятельной жизни предоставил. Планирует каждый день сюда таскаться?

Нешуточно разозлилась. И на то что умудрилась заплутать в трех соснах – наш двор буквально следующий. И на Вольского, который явно не собирается оставлять меня без присмотра. Будто бы это я маленькая, а не Кристинка…

Завернув за угол, сразу увидела машину Стаса на парковке. И его рядом. Удивилась, что не один приехал, а с какой-то девушкой. Почему-то я решила, что он ждет в квартире. А он, похоже, и не поднимался.

– Привет, – подошел сам, заметив меня. – Как вы?

– Привет. Все хорошо, – процедила, стараясь расслабиться.

И чего так завелась? Никто без приглашения в квартиру не лезет. А у Стаса, видимо, личная жизнь вполне налажена. Вряд ли бы имея на меня планы, он бы привез свою девушку сюда.

– Это Диана, – проследил за моим взглядом. – Давняя знакомая. Помогла в детском магазине сориентироваться. Следовало бы вас взять с собой, но я подумал, что пока это будет слишком утомительно.

– Да, все верно, – выдавила слабую улыбку и поспешила поблагодарить. – Спасибо.

– Я сейчас все занесу. Погуляете еще?

– Да, немного.

– Надо потом сходить за чем-нибудь срочно? Продукты, аптека?

– Нет, я уже все купила.

– Ты – молодец, – похвалил с улыбкой. – Справляешься. Как моя племяшка себя ведет?

Стас заглянул в коляску с умильным выражением лица.

– Хорошо кушает, сладко спит, исправно пачкает подгузники, – ответила без особой лирики.

– Она тоже молодец. Вся в маму, – и тут же осекся.

А я поморщилась. Хоть и рада, что на меня похожа, но родительскую тему пока лучше не поднимать явно.

– От Дани есть какие-то известия? – спросила, чуть отвернувшись.

– Не знаю. Мы не общаемся с некоторых пор. От родителей слышал, что у него все в порядке.

Повисла неловкая пауза. Я бы сказать ничего не смогла, даже если захотела бы – горло перехватило. Но рыдать на улице тоже не вариант, поэтому держалась изо всех сил. Стас, похоже, это понял.

– Я пойду. За раз не унесу все. Там ванночка и прочие штуковины для купания. Матрасик со всякими малышовыми развлечениями. Манеж. Ну и так, по мелочи.

– Спасибо, – сдавленно выдохнула.

Купать до первого прихода медсестры я не рискну. А в поликлинике сказали, что записали уже на следующую неделю. Ничего, потерпим. Очень страшно даже просто брать Кристину на руки, не то что водные процедуры организовывать. Манеж? Вряд ли он понадобится скоро – пока дочка отлично чувствует себя в кроватке и в коляске. Но на будущее точно полезная штука. Будет возможность отойти от подросшего ребенка. Так странно думать о том, что малышка однажды поползет, сядет, потом начнет вставать. В общем, будет расти. Без папы.

Слезы опять подступили к глазам. Нет, это никуда не годится. Надо поплакать дома, наконец. Уложить дочку, запереться в ванной, выплакать боль и обиду. Потом написать Дане все, что я о нем думаю и заблокировать его номер. Постепенно забыть – вычеркнуть из жизни, как он вычеркнул нас. Что может быть теперь общего у меня, матери-одиночки, которая пока что живет фактически на подаяние, и у него, студента заграничного вуза? И как то, что было между нами раньше, могло улетучиться так быстро? Испариться, исчезнуть. Даня перестал отвечать буквально несколько дней назад, просто исчез, растворился. Словно и не было его никогда. А что было тогда? Не понимаю…

Стас поднялся в квартиру дважды. Девушка, которая приехала и с ним, все это время предпочла простоять у машины. Даже не смотрела особо в мою сторону. Интересно, что Вольский сказал ей обо мне? С чего бы ей помогать ему с выбором детских вещей? Почему-то вдруг стало так стыдно, что посторонний человек знает мою историю. Что меня вот так вот бросили с новорожденной на руках.

– Поставил все в коридоре, распаковывать не стал, – Стас подошел и снова посмотрел в коляску на спящую Кристинку. – По мере необходимости соберу.

– Хорошо. Спасибо, – опять поблагодарила.

От этого бесконечного «спасибо» меня саму уже тошнит. Как ни посмотри, а я руки Стасу целовать должна. И воротит от этого, как подумаю, и уходить некуда пока. Надо как-то собраться с мыслями – поговорить с Алкой, позвонить родителям. Лучше уж перед ними унижаться, чем перед Вольским. Перед любым из них. Даня бросил, родители их ненавидят меня, а этот все надеется, что расчувствуюсь и соглашусь быть с ним. Но этого не будет. Мне теперь вообще никто не нужен. Ни с кем не будет так хорошо, как с Даней было.

– Агат, коляску занести?

– Нет, мы еще немного погуляем. Пока Кристина спит.

Себе я купила, чем перекусить. Прекрасно и на лавочке поем. А вот если дочка проснется, пока коляску носить будем, тогда точно голодной останусь.

– Тогда мы поехали. Звони, если что.

Посмотрел на меня пристально, внимательно. Будто ожидая, что скажу еще что-то.

– Хорошо. Спасибо.

Снова поблагодарила и постаралась выдавить хоть что-то похожее на улыбку.

– Агат, ты же помнишь, что я всегда считал, что он не заслуживает тебя?

Вот зачем он сейчас об этом??? Не готова я еще и по этому поводу в памяти ковыряться. Но да, я, разумеется, помню. Эту информацию Стас донес до меня удивительно неподходящим способом. Незабываемым, можно сказать.

– Не понимаю, о чем ты, – не слишком убедительно изобразила провал в памяти.

Не слишком удачное время он выбрал для такого разговора. Да и девушка уже нетерпеливо круги наматывает вокруг машины. Интересно, она Стаса заслуживает? А он ее? Наверное, нет, если вместо того, чтобы проводить время с этой красоткой, он тратит его на меня. На жалкую дуру и неудачницу.

Когда Стас и его спутница уехали, я устало присела на лавочку. Давясь слезами, кое-как съела булочку и запила кефиром. Как же муторно на душе. И страшно. Дальше-то что? Как ребенка растить одна буду? Заказы могу хоть сейчас начать брать на дом, но где оборудование профессиональное достать? Машинка нужна, оверлок. Все мои принадлежности для шитья у Алки остались. Но привезти не проблема, а вот где денег взять, чтобы домашнее ателье организовать?

Подумала-подумала, и решила начать предпринимать шаги в этом направлении. Сначала подруге позвоню, посоветуюсь. Может, найдется по знакомым кто-то с заначкой. Я же отдам, обязательно. Пока Стас деньги дает, буду только на погашение долга работать. По поводу заказов и не сомневаюсь даже – контакты всех моих клиентов с работы есть. Возможно, так поступать не очень красиво, но других вариантов у меня попросту нет. Декретные крошечные – я и проработала мало и оформлена была кое-как.

Когда Кристина проснулась, мы пошли домой. Дочка требовательно пищала, сообщая, что голодна и хочет сухой подгузник. К счастью, коляска в лифт влезла, и мы вернулись в квартиру без всяких приключений. Переодела малышку, уложила в кроватку и отправилась в ванную. Нужно помыть грудь и собраться с силами. Как же не хочется кормить, но нужно. Не могу же я попросту взять и сдаться. Как я буду за наше общее будущее бороться, если готова спасовать перед проблемой грудного вскармливания?

Пятнадцать минут страданий и я под вопли Кристи бегом на кухню – готовить бутылочку. Надо было заранее приготовить смесь, но дочь просто заливалась плачем в кроватке. Получив вожделенную соску, Кристина блаженно умолкла. Прикрыла глазки и давай причмокивать. Наевшись, посмотрела на меня еще разок своими чудесными голубыми глазками и уснула. Пока материнство не кажется таким уж утомительным, но я, конечно, уже прочитала на тематических форумах, что так будет недолго. Максимум три-четыре месяца, потом кроху придется еще и развлекать чем-то.

Убедившись, что дочка крепко уснула, взялась за телефон. И тут в моем прекрасном плане возникла заминка. Поняла, что просто не могу позвонить Алле. Слезы буквально душат, как подумаю обо всем том, что придется ей рассказать. Она наверняка уже догадалась, что Даня не просто так перестал на связь выходить. Но знать наверняка она не может. И сказать надо, если собираюсь просить о помощи. Но ком в горле мешал даже дышать, не то что говорить.

Ушла в ванную, прикрыла дверь плотно, включала воду. Но по заказу я плакать не умею. Как только прекратила думать, что скажу подруге, так и отпустило. А телефон все еще в руке. Открыла мессенджер, посмотрела на фотографию Дани в профиле. И что чувствую, не поняла. Какое-то ледяное спокойствие. Прекрасно отдаю себе отчет, что все кончено. И не склеить никогда. Этот человек меня предал. Бросил собственную дочь. И даже не нашел в себе смелости сообщить об этом. Не могу взять и перестать его любить прямо в эту минуту, но это уже не прежние чувства. А какая-то любовь-ненависть. Разъедающая, всепоглощающая. Нет у Кристины папы, а у меня любимого. Только злость. На саму себя в первую очередь. Верила все это время, на слово верила. Никаких доказательств чувств не требовала – ни красивых жестов, ни финансовой поддержки, не помощи в решении проблем. Ничего. Даже на знакомстве с родными стала настаивать, когда уже живот был виден под любой одеждой.

Решительно открываю чат. И трясущимися пальцами набираю сообщение. «Пусть тебе и все равно. Просто знай. Моя дочь родилась здоровой. На тебя совсем не похожа. Назвала Кристиной, как и планировала». Отправляю и тут же выключаю телефон. Не хочу знать, прочитает или нет. И ответа мне не нужно.

## 6

Стас

Свозил Диану пообедать в благодарность за помощь. Она явно рассчитывала на продолжение, но я отклонил ее предложение. Сослался на занятость и усталость. На самом деле просто не захотел врать, что мне сейчас это интересно. Ни хрена мне не интересно, кроме того, когда Агата придет в себя. Потому что пока она в удручающем состоянии. И я просто орать готов, сжав кулаки, но не на кого. Даня благополучно сбежал от проблем, и вряд ли он даже ответит на мой звонок. Я и номера его нового не знаю. Чисто теоретически можно спросить у родителей, но они поймут, зачем мне. Наверняка откажут. Мол, я детиночку от учебы отвлекать стану, всякой ерундой голову умную забивать. Ну конечно, младенец – сущая ерунда. И женщина его родившая и вдруг ставшая ненужной тоже.

Не успел доехать до дома, как именно Данин старый смартфон запиликал. Без особого интереса полез в бардачок – у брата толпа друзей, знакомых, девок. Мало ли кто его потерял. А увидев сообщение от Агатки поначалу дар речи потерял. Открыл, прочитал. Перечитал еще пару раз. Ну зачем??? Зачем она написала ему?

Хорошо, что стоял на светофоре, смог спокойно немного побиться лбом об руль. И выматериться как следует. Она все поняла, да?! Что он бросил их?! Правда-правда??? Идиотка! На хрена пишет ему?! Чтобы что?! Еще раз послал, но уже словесно?! А мен-то что с этим делать? Включить игнор, заблочить ее или начать переписываться от имени брата? Вот же влез на свою голову…

Я был так зол, что дома первым делом забросил телефон брата в дальний угол. Прям от порога. Полетел он хорошо, приземлился где-то у лоджии. Хоть бы разбился совсем, чтобы еще об этом голова не болела. Умылся, засунув голову под холодный кран. Легче стало ненамного. В холодильнике нашел бутылку пива, открыл и глотнул дважды. Да, Агата, ему все равно! Так зачем пишешь тогда?! Думаешь, Дане не все равно, как назвали, ребенка, от которого он отказался? Или он там переживает, здорового или больного тебе одной растить? А по поводу того, что дочь на него не похожа, точно заплачет! Черт! Агате нужно срочно повзрослеть, а она продолжает ковырять свежую рану. Как так можно себя не любить? Не дорожить своим спокойствием?

Поднял телефон и завалился на диван. Гаджет, к сожалению, совершенно не пострадал. Быстро поправил настройки – чтобы Агата не увидела, что сообщение прочитано. Если телефон сломан и не включается, то так и должно быть. Не буду ничего отвечать или блокировать. Пусть все будет без движения, чтобы она поняла, наконец, что бесполезно пытаться с ним связаться. И привыкнет жить с этой непоставленной точкой. Потому что я уж точно не обязан объясняться с ней за брата. И делать этого не стану.

Не заметил, как осушил бутылку пива. В голову после этого полезли совсем уж невероятные мысли. А что если предложить Агате замуж? А что? Ей мужчина рядом нужен, Кристине – отец. А я – самая подходящая кандидатура, подумаешь, что дядя. Родной же, а не совсем посторонний человек. Зарегистрируемся, на малышку все документы оформим. Вещи ко мне перевезем. Правда, жениться я в ближайшие лет десять как-то не планировал. А родные и вовсе проклянут, наследства лишат и дорогу в отчий дом забыть велят… О, стихи. И чего меня так с одного пива развезло?

Сам не заметил, как уснул. А когда проснулся, была уже ночь. Голова ужасно трещала, во рту пересохло. И вообще в целом мерзкое такое послевкусие. Не от пива, а от жизни. Опять задумался, что и Даня – подлец, и я прошляпил ситуацию, и родители наши разочаровали по полной. И вроде бы ничего мне объяснять и принимать решения, какие мне нравятся, они не должны, но мерзко же вышло. Зачем было тянуть до последнего? Почему не завершили эту ситуацию сразу? Братец бы давно уехал, а Агата смогла принять взвешенное решение – нужен ей ребенок без отца или нет? Хотя… Мне сложно представить, что она решилась бы на аборт. Так что единственная выгода – это отплакала бы давно. А если бы ее переживания на ребенке отразились? Вот и неизвестно, как оно лучше. Лучше детей не делать тем, с кем просто играешься.

Встал, сходил умылся. Потом сделал себе поесть. А все-таки, может, жениться? Вот почему я такой замечательный и состоятельный сам себе бутерброды ночью делаю? Из нежных женских рук всегда приятней же. И даже что себе не это ответить, не знаю. Никогда не было желания приводить сюда кого-то. Встречался на нейтральной территории. И жестко пресекал все разговоры о борщах, теплых тапках, общей собаке и прочей подобной мути.

Поев, закинул посуду в раковину – завтра помою. Или из агентства помощницу по хозяйству вызову. Потом, когда бардак станет заметен невооруженным взглядом. Обычно я редко дома появляюсь, а в темноте пыль не очень видна. Поэтому и хозяйственные усилия минимальные. Даже с наемным персоналом. Но сейчас-то я решил взять паузу, отдохнуть на собственном диване. От работы, от постоянной гонки за чем-то, от разочарований. А еще мне нужен план. Четкий и понятный. С Агатой понятно все, она родила только что. Но я-то в состоянии соображать. Рано или поздно она начнет задавать вопросы, уже начала. И мне нужно будет что-то отвечать. И игнорировать как смски не получится. А у меня при одной мысли об этом язык к небу присыхает. Ну не могу я прямым текстом сказать ей все. И вроде слабаком никогда не был, а тут прямо трушу. Что если она не справится без надежды на возвращение Дани? Сделает с собой что-нибудь? С дочкой? Да просто-напросто депрессию пролечить не такое элементарное дело. В общем, боюсь стать причиной чего-нибудь нехорошего. Поэтому и предпочитаю язык за зубами держать.

Нашел телефон брата под журнальным столом. К счастью, новых сообщений не было. Интересно, спят уже? Поздно, наверное, звонить. А стоило бы поинтересоваться, как они там. Внезапно громко завибрировал мой собственный смартфон. Вздрогнул от неожиданности и взял его с диванной подушки. Номер неизвестный. Ответил, мало ли что.

– Привет, брателло, – услышал голос Даниила.

Ненавижу, когда он так манерно растягивает слова в попытке казаться веселым. Ежу понятно, что звонит он мне не про Лондонские туманы рассказать.

– Привет. Сам как? – ответил довольно сухо.

– Я нормально. В уютном пабе сижу. Выпивка, закуска, девочки, все такое.

Ага, понятно. Учиться он поехал. Ни одной книги наверняка еще не открыл. Хотя его уровень знаний… Да нет у него никаких знаний – родители платят, его терпят. Везде. На сей раз только сумма сильно выросла.

Настроение и так паршивое, а тут еще этот неожиданный звонок. Что ему нужно? Надумал спасибо сказать за мое неумное решение влезть в его жизнь?

– Чего хотел-то? Похвастаться? Мимо. Пабов и тут хватает, – прозвучало откровенно грубо, но мне плевать.

– Я в курсе, но ты же наверняка не в одном из них, – хохотнул братец.

– Угадал. Я вообще-то работаю. Поэтому вынужден отдыхать, а не отжигать.

– Ну не прибедняйся. И соблаговоли младшего братишку поблагодарить.

– За что? – абсолютно искренне изумился.

Он же шутит, да? Невероятно неудачно, но что еще это может быть?

– Ну как за что? За регулярный, разнообразный секс, за борщ и принесенную в зубах газету. Женская благодарность вполне себе осязаемая, Стасик. Агатка, кстати, отлично готовит. Поэтому если еще не закормила тебя домашним, гони ее на кухню…

– Ты о чем вообще? – оборвал его на полуслове. – Ты с алкоголя на кое-что потяжелее перешел? Помнишь, условие отца? Рассказать ему, какой ты несвязный бред несешь?

– Успокойся, – снисходительно осадим меня младший. – Никакого бреда. Просто ты до сих пор ее не трахнул, да? Ну тут я даже не знаю, что сказать… Ты всегда такой дебил или только с ней? На хрена ты тогда это все затеял?

– Что именно я затеял? – начал нешуточно злиться. – Организовал твоему ребенку минимально необходимые условия проживания и выживания? Встретил Агату из роддома? Трачу деньги на их питание? О чем конкретно речь, Дань?

– О том, что ты идиот, – злобно фыркнул младший, а мне так захотелось врезать ему в этот момент.

– Повтори это еще раз, и я найду способ достать тебя и в Лондоне, обещаю.

– Хорошо-хорошо, не надо. Я просто немного сбит с толку, я надеялся, что наш разговор будет складываться иначе. Но так даже проще.

– Что проще? – рыкнул в трубку.

– Просто перестань давать ей деньги. Высели из квартиры. Не думаю, что ее надолго хватит. Пусть сдаст ребенка в детдом.

– Ты в своем уме?

– Вполне. Ты же понимаешь, что ребенок будет представлять проблему до тех пор, пока она не откажется от него? Не нужны мне суды по установлению отцовства и алиментам. А ты весь такой правильный только оттягиваешь логичный финал. Я-то думал, вы уже изо всех сил новые отношения строите, а если нет, то гони ее. Помыкается пару месяцев, и все закончится.

– И с чего я должен сделать так, как ты сказал? – едва сдержался, чтобы не послать его матом немедленно.

– С того что в противном случае я найду способ донести до Агаты все твои грязные мыслишки. Как считаешь, она сильно обрадуется озабоченному помощнику рядом?

Понятно. Я знал, что он не пошутил тогда, что записал наш разговор. Вот и аукнулось. А не надо было напиваться и откровенничать с младшим козлом.

– Не знаю, обрадуется она или нет, но точно сможет самостоятельно решить, что ее больше беспокоит – озабоченный помощник или отсутствие денег на пропитание. Если сама захочет съехать и отказаться от моей помощи, обещаю следом не бежать и денег не давать.

В общем-то, я уверен, что Агата ничего не забыла. Некрасивая тогда ситуация вышла. И понимает все прекрасно, не маленькая. Поэтому чего мне бояться? Ну получит подтверждение своих догадок. Если бы прямо спросила, я бы отрицать не стал. Незачем.

– Нет, Стас, ты не понял! – Даня, похоже, до глубины души возмутился по поводу моей несообразительности.

– Все я понял, – огрызнулся. – Что ты сволочь еще похуже, чем изначально показалось. Делай, что хочешь, я Агату не выгоню. И племяннице жизни в детдоме не желаю.

– Ты, правда, совсем того? Очевидно же, что девочку смогут удочерить нормальные родители!

– Нормальная мать у Кристины уже есть. А с папашей не повезло, да. Но Агата молодая, красивая. Найдет кого-нибудь получше тебя.

– На себя намекаешь, старичок? – презрительно фыркнул этот гаденыш.

– Пошел ты, Даня, – послал его беззлобно, но от всей души.

Десять лет – не такая уж огромная разница. И если Агата и воротит нос, то точно не из-за моего возраста. Вообще не уверен, что она знает, сколько мне лет.

## 7

Агата

Про телефон вспомнила только к вечеру следующего дня. Включила, поставила на зарядку. Мало ли что, а я без связи. Минут через двадцать пришло сообщение. Я вздрогнула от неожиданности – в голову сразу полезли мысли, что ответ от Дани. Но я как раз укладывала Кристинку, и, разумеется, отвлечься не смогла. Когда она уснула минут через двадцать, я, наконец-то, смогла добраться до своего старенького смартфона.

Номер отправителя оказался неизвестным, а само сообщение очень странным. «От доброжелателя. Хочешь узнать, кто и почему тебе помогает?» И ссылка на аудиофайл. Поначалу решила, что это спам какой-то, но любопытство подтачивало. Посмотрела в интернете, что за сайт. Ничего страшного не обнаружила. Решилась послушать.

Голоса узнала сразу. Даня и его старший брат. Оба в хорошем подпитии. По контексту я даже догадалась, когда именно это было записано. После той неудачно завершившейся вечеринки Даня куда-то увел Стаса. Потом вернулся один и сказал, что они поговорили, и конфликт исчерпан. Стоило, наверное, тогда возмутиться и заявить, что закончиться это недоразумение может только извинениями передо мной. Но в тот момент я была так измотана очередной проблемой с семьей любимого и прилично напугана поведением Стаса, поэтому просто попросила отвезти меня домой.

И вот теперь я сижу и отупело слушаю, пошлые признания Вольского-старшего в свой      адрес. И недоумеваю, зачем Дане было записывать этот пьяный неприличный бред.

– Братишка, тебе же она не нужна, – в голосе Стаса слышатся умоляющие нотки. – Оставь ее. Агата невероятная… Нежная, чувственная, потрясающая. Я бы зацеловал ее всю…

– Ну-ну, Казанова, остынь, – смеется Даня. – Зацеловать уже не получилось. Моя девочка с характером, да.

– Ты не понимаешь, Дань. Ты и вещей таких не знаешь, которые я хочу с ней сделать. Ты никогда не станешь опытней меня. Со мной ей будет так хорошо…

– Ой, прекрати, – младший явно издевается над подвыпившим братом. – Все влюбленные девки одинаковы. Это когда не любят, надо изгаляться. Включать фантазию, обхаживать, задаривать. А мне и так дают.

– В этом и проблема. Ты не ценишь своих побед, – прозвучало несколько высокопарно и нравоучительно. – И никогда не сможешь дать Агате почувствовать, что такое быть женщиной. В полном смысле этого слова…

– А ты, значит, сможешь, – заржал Даня. – А поделись парочкой своих секретов в сексе. Вдруг я, и правда, так не умею.

Он явно спровоцировал Стаса. Но много ли усилий нужно, когда человек пьян и очень плохо контролирует себя? Старший брат поделился, да еще как. Вот только сделал он это не гипотетически и отвлеченно. Он красочно живописал, представляя меня. Следующие семь минут. Я выслушала все. Потому что очень хотела услышать еще раз голос Дани. Думала, вдруг он еще что-то важное скажет. Как-то ответит на то, что я ему не нужна. Но нет, только невероятно неприличные вещи. Понятия не имею, в курсе ли таких любовных ухищрений Даня, но я для себя много нового открыла. Щеки горели, не переставая. А когда Стас в очередной раз называл мое имя, просто хотелось провалиться сквозь землю. Хорошо, что тогда он почти сразу уехал, и мы больше не виделись. Но теперь-то как ему в глаза смотреть?!

Когда запись закончилась, некоторое время я просто сидела. Оглушенная и униженная. Как? Почему мой парень позволил это? Сам вытянул из брата все эти грязные откровения, еще и записал. И если это не он прислал, значит, файл попал к третьим лицам. Отвратительно. Нажала на повтор. Послушала еще раз самое начало и выключила. Даже телефон брезгливо отодвинула.

Встала, включила чайник, тоскливо посмотрела в окно. Обо всем этом я догадывалась – Стас прекрасно дал понять в тот вечер, как ко мне относится. Шокирована я поступком Дани, но в свете того, что он попросту исчез, это выглядит сущей мелочью. Если бы я тогда могла предположить… Но я понятия не имела, что он обсуждает с кем-то нашу интимную жизнь. Или может вот так запросто выслушивать чужие сексуальные планы на меня. Теперь, наверное, я и не удивлена, что осталась матерью-одиночкой. На таких не женятся, и не хотят от них детей. Но почему же он до последнего делал вид, что любит меня? Или это я обманывалась с радостью? Кто его знает – действительно ничего не требовала, не просила, не ждала. Но ведь мог честно сказать, что ребенок в его планы не входит? Я бы за беременность как-то сжилась с этой мыслью, не стала бы рвать отношения с родителями, не уволилась бы с работы. Ну хоть какие-то шаги предприняла бы для своего дальнейшего выживания с малышом. Даня, получается, лишил меня малейшего шанса сориентироваться. Намеренно? Или по глупости? Или просто потому, что неважна? Не подумал обо мне, о том, как я буду, и все?

Попыталась попить чай с молоком, но впихивала в себя по глотку без особого желания. Я и так все делаю на автомате, только ради дочери. Если бы не периодический писк Кристинки так бы и лежала на диване, поджав под себя ноги и глядя в одну точку. Нет ни аппетита, ни сна. Понимаю головой, что долго так не протяну, но поделать с собой ничего не могу. Внутри какой-то вакуум нереальной величины – словно Даня, уходя, забрал часть меня с собой. Ту мою половину, что надеялась, рассчитывала, ждала. Мечтала о нормальной семье с любимым мужчиной, о лапочке-дочке. И о прочих родных, уютных мелочах – тихих ужинах, прогулках с коляской перед сном, милых взаимных сюрпризах. В общем, о всякой чуши, которая не имеет никакого отношения к реальной жизни.

А если совсем серьезно, с ужасом я осознаю все четче, что мои чувства превращаются в банальные потребности. Пусть бы Даня решил уехать, но не бросил бы нас совсем – помогал бы на первых порах деньгами, с оформлением документов и многим другим, что сложно сделать с младенцем на руках. А что не любит больше… Подумала бы об этом, когда на работу бы вышла. А так – он попросту бросил меня на милость брата. Зная, как тот ко мне относится. Мерзко и противно.

Смахнула навернувшиеся слезы, глотнула еще раз остывший чай и тут же насторожилась. Из коридора явно донесся звук поворачивания ключа в замке. Схватила первое, что под руку попало – кухонное полотенце, и быстрей в прихожую. Мало ли у кого еще могут быть ключи от квартиры, которую сдают?

Увидев Стаса, я сначала выдохнула и спрятала полотенце за спину. Я в следующую секунду залилась удушающим румянцем. Вмиг в памяти всплыло все, что услышала совсем недавно. Я остановилась, оглушенная, с ужасом глядя на Вольского.

– Привет, – он тоже как-то разглядел меня в темноте коридора. – Агата, почему телефон выключен?

Прозвучало раздраженно и зло.

– Сел, – соврала. – А я не заметила.

– Замечай, пожалуйста. Я чуть с ума не сошел, через весь город ехал.

– У нас все хорошо, – постаралась уверить его.

И ожидала, что убедившись в этом, он сразу уйдет. Но нет, разулся. Прошел в кухню. Взял мой смартфон со стола и покрутил в руках.

– Старьё. Не удивлюсь, если он отключился вовсе не из-за слабого заряда. Куплю тебе новый.

– Не нужно, – тут же возразила, не спеша заходить вслед за Стасом на кухню. – Он хорошо работает.

– Я вижу, – почти прорычал и нажал на одну из кнопок.

Аудиофайл, поставленный до этого на паузу, тут же начал воспроизводиться. Я чуть в обморок не грохнулась от ужаса поначалу, а потом на каких-то неимоверных душевных силах бросилась к Вольскому. Выхватила у него телефон и мучительно долго пыталась выключить запись. Разумеется, он успел услышать достаточно. А я так неуклюже обращалась со смартфоном, что выронила его. Упал телефон крайне неудачно – сначала ударился о столешницу, а потом об угол табуретки. До пола долетел отдельно от экрана, который весь был в трещинах.

– Ну вот, – вздохнул Стас и присел. – Теперь точно куплю новый. А пока схожу в машину за запасным, не стоит ночью оставаться без связи.

Тут я была с ним полностью согласна – а если у Кристи животик заболит? Или трубу прорвет? Мало ли может быть ситуаций, когда просто необходимо позвонить?

Вольский собрал все осколки, положил на стол и вышел, не посмотрев на меня. Я без сил опустилась на табуретку. Понимала, что и поговорить придется рано или поздно, и решение свое озвучить… Но никак не думала, что это случится прямо сегодня. Или сделаем вид, что ничего не произошло?

Дожидаться в кухне его не стала, спряталась в спальне. Я бы и заперлась с удовольствием, если бы здесь защелка была. Но вернувшись, он сам меня позвал. И вручил не новый, но очень дорогой и подозрительно знакомый телефон.

– Вот, попользуйся пока этим. Завтра куплю что-то для тебя и привезу.

– Это же… Это Данин.

– Да, – выдержал мой растерянный взгляд. – Я же сказал, что его старый неисправен. Он оставил его дома.

– Нет, ты не так сказал, – захотелось расплакаться. – Ты сказал, что он починит его, и мы снова сможем…

Фразу я не закончила, так душили слезы. Он наврал мне, чтобы не делать больно. Чтобы не рушить окончательно мои иллюзии, не выбивать почву из-под ног. Теперь это все неважно, конечно, раз уж я сама догадалась, что Даня бросил.

– Агат, присядь, – взял меня за плечо, но я резко вырвалась.

И посмотрела на него с такой ненавистью, будто бы это именно Стас – причина всех моих бед.

– Я не трогаю, не буду, – приподнял руки, чтобы я их видела. – Но нам явно есть что обсудить. Давай сделаем это сейчас. Не хочу, чтобы ты придумала какую-то ерунду, поверила в нее и натворила глупостей.

– Никогда не трогай меня, – прошипела зло и сделала шаг назад. – И это я не буду. Никогда не буду спать с тобой. Слышишь?! Ни по доброй воле, ни уж тем более за деньги!

– Я сожалею, что ты это услышала. Правда, – Стас шагнул ко мне, все так же держа руки поднятыми. – Это отвратительно. Я не знал, что Даня записывает. И я был пьян, в тот вечер я был очень пьян. Кстати, с тех пор я практически не употребляю. И клянусь, у меня и в мыслях не было заставлять тебя или покупать. Прекрасно помню, как ты врезала мне в тот вечер. Я понятливый, тут и слов дополнительных не нужно было. Я просто прошу тебя подумать. Агат, ну правда, разве я совсем ни на что не гожусь? В отцы Кристине, например? Я же не посторонний человек, а ее родной дядя. Буду любить как родную дочку, заботиться. Разумеется, прямо сейчас речь ни о чем таком не идет. Тебе надо восстановиться, успокоиться. Но как ты видишь свою дальнейшую жизнь? Как будешь справляться со всем одна? И сможешь ли скоро довериться новому мужчине? Или что? В монастырь? Из-за моего брата-идиота?

Смотрю на Стаса во все глаза. Смысл его слов доходит лишь обрывочно. Я слишком перенервничала, слишком взвинчена, чтобы адекватно размышлять. Но нутром чувствую, как выворачивает от его слов, как начинает подташнивать от одной мысли. От того, что не верю ему до конца. Уговаривает пока, но что будет, если не убедит? Применит силу? Станет угрожать? Давить, используя дочь и мое бедственное положение? Что хорошего вообще можно ожидать от мужчины с нездоровой тягой и ключами от квартиры?

## 8

Стас

Стою, смотрю на нее, и что дальше делать не знаю. Понимаю, напугана. Я там такого наговорил… Впрочем, это только по памяти. Запись я никогда не слушал. И не хочется, если честно. Хотя стоит, чтобы знать, что ее так выбило из колеи. Никакие извращения я вроде бы не практикую. Ясно, что опыт у нас не равнозначный, но и все же… Так ли я ужасен, как кажусь ей после всего?

Даня невыносимый паршивец, конечно. Сказано – сделано. О холодной мести он и не думает, бьет сразу наотмашь. И что предпринять-то? Пуститься в долгие, ненужные объяснения про моего младшего засранца? Что это был лишь способ давления на меня. И если она поддастся, то станет играть в его игру по его правилам. А на что Даня еще пойдет, если Агата останется одна? Без моей поддержки и защиты. Откуда мне знать, какие там козыри в рукаве? Если он записывал меня, мог так же поступать и с ней. Видео, например.

Мотнул головой – даже думать о таком тяжело. Агата и так измотана – родами, расставанием, а тут еще и это. И неизвестно, что впереди. Но ведь шипит на меня, настроена по боевому. Все же противен до невозможности? Почему, я, наверное, никогда не пойму. И на душе снова так муторно… Будто плюнули в самое сердце. Огненной лавой.