Елена Васкирова
Игра в догонялки со смертью

Глава 1. Выбор

«Какого демона я туда попёрся?! Демона? Вот именно, что демона! Проклятье, ну почему всё именно так, именно сейчас!»

Матиас не замечал, что уже не просто идёт по коридору кафедры боевой магии, а почти бежит, расталкивая попадающихся навстречу студентов. Ему в спину летели злобные крики и чертыхания, прилетела даже парочка заклинаний – но чары погасли на лету, в коридорах Академии любая магия блокировалась. Во избежание. На заре существования славного учебного заведения здания Академии приходилось несколько раз отстраивать заново из-за разрушений, учинённых неумелыми студентами, руководствовавшихся принципом: «Сила есть, а ум – дело наживное». С тех пор магия для студентов в Академии была под запретом везде, кроме тренировочных залов и учебных классов, и преподаватели перестали бояться выходить в коридоры во время перемен.

Матиас ругался и мчался, не разбирая дороги, по одной весьма неприятной причине. Дело в том, что он умудрился забыть в лекционной аудитории учебник по погодоведению, с которой у принца и так был полный завал. Ну не получалось у него вызвать нормальный дождь, вечно из облаков, сооружённых принцем, сыпались то лягушки, то золотые рыбки, а вчера посыпались дождевые червяки. Девчонки из группы, визжа, вытаскивали извивающихся друзей рыболова из-за воротников мантий и громко обещали устроить Матиасу тёмную. В том, что с магичками шутки плохи, Матиас уже убедился. За лягушек мстительные одногруппницы зачаровали его сумку. Кожаный рюкзак, до этого момента стойко выдерживавший тяготы службы у студента, запихивающего в него всё подряд, чуть не откусил хозяину пальцы. Альена хохотала как ненормальная, а принцу было не до смеха – достать учебники из своего нутра в тот вечер кусачий рюкзак так и не позволил. На следующий день Матиас заработал полноценные «скверно сверх меры» сразу по трём предметам. К счастью, чары оказались недолгими, к вечеру следующего дня рассеялись, и принц сумел исправить плохие оценки. Что с ним сотворят за червяков, Матиас боялся даже представить, но и эта вполне реальная опасность сейчас казалась совершенно пустячной. По сравнению с тем, что увидел принц, ворвавшись в пустую лекционную аудиторию в поисках ненавистного учебника.

Сначала он не понял, что именно он увидел. Потом до него дошло, что двоих, слившихся в долгом страстном поцелуе, он знает. А потом он действительно их узнал. Новые друзья его Тени, демоны: золотоволосая Астальта и её вечный спутник, глянцевито-чёрный Рамнис.

Они тоже поступили в Академию магии: после того, как был подписан мирный договор между Приграничным королевством и Фаррагардом, государством демонов, демоны быстро освоились в мире людей. Академия демонов приняла охотно, за обучение они платили щедро и магами были не из последних. Поэтому Астальта и Рамнис попали на тот же самый четвёртый курс, который в своё время не успели закончить Матиас и Альена. А поступать в Академию их подбила именно Королевская Тень – увидев давешних знакомцев-магов в составе делегации повелителя Рарха, Альена возликовала, и всё время визита повелителя во дворце Гиртана творилось чёрт знает что. Метель в дворцовых коридорах, завалившая сугробами двери так, что потом запертых в своих кабинетах советников пришлось откапывать – это была самая безобидная выходка троицы безбашенных магов. Безобразники накрепко сдружились, и в ответ на сетования Альены, что на время учёбы им придётся расстаться, демоны тут же заявили, что тоже хотят учиться. Теперь от их выходок стонали уже в Академии. Но и любили их тоже. При всём своём хулиганском поведении, были Альена, Астальта и Рамнис самыми обаятельными, по всеобщему мнению, студентами нынешнего набора, их таланты преподавателей приводили в восторг, а целая толпа образовавшихся поклонников хором томно вздыхала им вслед.

Матиас особыми талантами пока не блистал, сила, заключённая в его мощном теле, продолжала дремать, вырываясь изредка неконтролируемыми вспышками, и потому принц усиленно налегал на теорию, справедливо полагая, что когда он разберётся со своей магией, теоретическая база поможет ему направить её в правильное русло. Из-за постоянного сидения за учебниками и полного нежелания веселиться Альена называла Матиаса ботаником и всячески ехидничала на тему раннего облысения подобных типов и полового бессилия, которое им грозит вследствие перегруженности теоретическими знаниями. И звала Матиаса постигать искусство любви на практике. Матиас огрызался, что такая практика ему нужна, как рыбе зонтик, и вообще, у него есть невеста, которой он, Матиас, намерен хранить верность до свадьбы. И после свадьбы – тоже. Альена отставала и убегала на очередное свидание. Матиас только вздыхал ей вслед. Любви хотелось, да ещё как – верность верностью, а у молодого сильного тела были свои потребности, которые принц усиленно давил, зачастую безуспешно. И от этого ещё сильнее накатывала тоска.

А теперь, после того, как он узнал, что Астальта и Рамнис не просто друзья, тоска стала совсем невыносимой. Потому что у самого Матиаса всё чаще появлялись странные мысли, в которых он сам себе боялся признаться. Мысли о том, что хоть и любит он свою Олюшку, и жениться собирается, но есть кое-кто, волнующий его гораздо больше милой невесты. Кое-кто, что рядом с ним всю жизнь, сколько Матиас себя помнит. И которую в последнее время дико ревнует ко всем её новым друзьям, сам не понимая почему. Матиас даже заподозрил, что находится под заклятием, и отправился на кафедру ритуальной магии, к магессе Виктории, с просьбой проверить его на наличие оного. Магесса до тошноты напичкала принца разными отварами, почти ослепила магическим шаром, чуть не вывернула наизнанку его ауру и категорически заявила, что ни малейших следов какого-либо магического воздействия на Матиасе нет. Немного успокоенный, Матиас вернулся в свою комнату в общежитии, которую Альена не стеснялась использовать в качестве запасного плацдарма (чтобы отдохнуть от соседок-сплетниц, ей-то, в отличие от Матиаса, отдельные апартаменты не перепали). Так вот, вернулся Матиас, значит, успокоившийся и окрылённый, и… увидел на пустующей кровати свою Тень. Сладко спящую – и это посередь бела дня! Та во сне приоткрыла губы, и Матиас внезапно вспомнил, какие они мягкие. Он это почувствовал ещё в Запретном мире, когда делал Альене, упавшей с моста в реку, искусственное дыхание. И так и не смог с тех пор забыть. Покой в душе принца снова пропал, будто его и не было.

***

Матиас добежал до общаги, рыкнул на вахтёра-гнома, пискнувшего было про пропуск, ворвался в комнату и рухнул на свою кровать. Учебник погодоведения так и остался валяться забытым в лекционной аудитории. Но Матиас о нём даже не вспомнил. Перед его мысленным взором продолжали стоять Астальта и Рамнис, приникшие друг к другу с нескрываемой нежностью. Они его даже не заметили, хотя Матиас от души хлопнул дверью. Они растворялись друг в друге, и окружающий мир был для них в тот момент не больше, чем фоном.

Такое откровенное поведение на публике между парнями и девушками в Приграничном королевстве было не особо распространённым, но осуждения не вызывало. Что уж говорить об опыте Матиаса, приобретённом на Земле! А в соседнем Саарат-тире напротив, только так нежно и откровенно себя вести считалось единственно достойным. Женщин там обожествляли, и пылкие влюблённые не гнушались прилюдно становиться на колени перед избранницами прямо посреди улицы! Выходит, среди демонов такое тоже в порядке вещей. Астальта и Рамнис не таились, в аудиторию мог войти кто угодно, но их это, похоже, не волновало.

Матиас вспоминал все моменты, когда они с Альеной оказывались в непосредственной близости друг к другу. Таких моментов набирался воз и маленькая тележка. Сколько раз Матиас вытаскивал свою Тень из разного рода передряг на руках, на плече, волоком и даже за волосы, сколько раз заслонял своим телом, почти обнимая её. Да и просто объятия, прикосновения, держание за руки, сон в одной постели – всё это случалось с ними в более юном возрасте много раз. И никогда до момента поступления в Академию Матиас не задумывался, что это смущающе или неловко. Альена была не просто его другом – она была частью него самого, неотъемлемой и необходимой. То, что Матиас сумел прожить без Альены несколько лет на Земле, можно было объяснить только силой наложенных чар. А когда они развеялись, потребность постоянно видеть и ощущать рядом свою Тень стала набирать силу с каждым днём.

В Академии сразу же всё сложилось хуже некуда. Начать с того, что при распределении они попали в разные группы. Ладно хоть на общих лекциях Альена сидела с Матиасом рядом. Но это случалось редко. После занятий неугомонная Тень вечно убегала со своими новыми подружками и приятелями, а Матиас сидел в комнате в одиночестве или уходил в библиотеку до поздней ночи. Они перестали разговаривать часами, как бывало раньше, и Альена почти ничего не рассказывала принцу о своих делах. Матиас отчаянно скучал по всему этому, и был рад даже едким насмешкам Тени, которые теперь стали такими же редкими, как их беседы. Так всё тянулось до самых зимних каникул, которые они провели врозь – Альена отправилась в гости к демонам и вернулась только к началу весеннего семестра.

Наступившая весна не принесла Матиасу никакой радости. Природа начинала расцветать, и вернувшиеся из тёплых краев птицы пели гимны любви. По Академии бродили парочки с шальными глазами. Коты, не боящиеся магии и во множестве живущие возле студенческой столовой, орали на крышах душераздирающие серенады. А Матиас даже на редкие послания невесты не мог выдавить признаний в нежных чувствах. Потому что хоть и умел врать, но не хотел. Самому себе не хотел. Олюшку он любил головой, потому что она славная и умная, и станет ему замечательной женой и прекрасной королевой в будущем. Но его сердце больше не замирало при мысли о ней, как раньше. То, что в своё время принц принял за единственную настоящую любовь, обернулось на деле мимолетной влюблённостью. Любовь в его сердце жила, и была она огромной, как небо над головой. Вот только забрал её человек, которому эта любовь не нужна. И никогда нужна не будет. Вот так-то. И все дела.

***

Подобные мысли вкупе с зелёной тоской чаще всего приводят людей в гости к зелёному змию. Что с принцем и произошло. В разного рода студенческих попойках Матиас участие принимать не отказывался, но, памятуя свою просыпающуюся во хмелю склонность к необдуманным поступкам, пил всегда умеренно и удирал загодя, до того момента, как пьянка успевала перейти в шабаш. Но сегодня Матиасу было слишком хреново, чтобы держать себя в узде. Кабачок, расположенный сразу же за воротами Академии, показался принцу вполне подходящим, чтобы утопить в нём своё горе от неразделённой и запретной любви. Запретной не потому, что нельзя. А потому, что не разделённая. И не будет взаимной никогда. Ни-ког-да, понял? Потому что она ни одним словом никогда не давала понять, что видит в нём не только друга! И потому – ни-ког-да! Это Матиас объяснял кабатчику уже второй час, на что ушлый мужичок понятливо кивал и щедро подливал в кружку неурочному посетителю сомнительного вида пойло. Обычно студенты появлялись в «Весёлом студиозусе» под вечер, но Матиас плюнул на занятия и пошёл напиваться прямо посередь бела дня. В кабачке почти никого не было, что принцу было только на руку. Видеть сейчас кого-то из Академии Матиасу хотелось меньше всего.

Столь милая сердцу принца пустота в кабачке внезапно сменилась многолюдьем, а точнее многогномьем – целая орава молодых мастеровых завалилась в питейное заведение отмечать чей-то сотый или стопятидесятый день рождения, Матиас не понял точно. Кинув на стойку золотую монету, принц вышел из кабачка, провожаемый счастливым кабатчиком с истинно царскими почестями, и отправился дальше в город, искать менее шумное место. Поиски заводили принца всё дальше в незнакомые районы, по пути Матиас успевал оценить качество спиртных напитков различной крепости во всех попадающихся по дороге трактирах, кабачках и едальнях. Отуманенный винными парами мозг уже не командовал парадом, и Матиас просто шёл, куда ноги несли. А учитывая, что ноги плохо владели техникой ориентирования на местности, несли они принца Приграничного королевства чёрт знает куда. Главное – подальше. Подальше от подруги, которая уже перестала быть подругой и стала просто однокурсницей. От любимой девушки, которая даже не подозревает, что любима. От самого себя, потерявшегося в тоске и не знающего, как жить дальше. Да и стоит ли вообще жить? Приграничное королевство без наследника не останется, у короля Гиртана и королевы Розалинды скоро родится дочь, сестра Матиаса. Не она сама, так её супруг займёт королевский трон, когда король Гиртан состарится. А богиня Злата найдёт себе нового воина. Олюшка выйдет замуж на Земле – пусть и не за принца, но Матиас был уверен, что Олюшка без него точно не пропадёт. Она же потомственная колдунья. Не найдёт принца – так наколдует. Из лягушки. Почему из лягушки, Матиас не знал. Потому что. Отличный ответ на все вопросы – потому что. Почему мне так хреново? Потому что. Хе-хе-хе.

– Ква! – отвечая на пьяное хихиканье принца, раздалось из-под моста через городской пруд, по которому Матиас как раз в этот момент проходил. Проходил – громко сказано. Идти прямо Матиас уже был не в состоянии, ноги выписывали невообразимые кренделя, поэтому принц по мосту не шёл, а передвигался. Зигзагами, от перил к перилам. И всё это под музыкальное сопровождение целого хора потенциальных кандидатов в будущие принцы. «Собратья мои!» – подумал Матиас, и ему неожиданно стало весело. Ну и что, что любовь запретная и неразделённая? И что с того, что невеста уже больше не любимая? И королём ему быть совершенно не хочется – что с того? И что с того, что магия ему никак не даётся? Что с того, а? Умереть? А зачем? Жить? А для чего? Ни в чём нет смысла, остаётся только ржать. Потому что это смешно. Почему смешно? Потому что.

***

Именно такого, в зюзю пьяного и глупо хихикающего, обнаружила принца его Тень. Когда магический маячок, который Альена давно взяла за обыкновение каждое утро незаметно прицеплять к принцу, тревожно засигналил, указывая, что объект слежения покинул территорию Академии, Тень тут же правдоподобно изобразила жуткую головную боль, была милостиво отпущена с занятий по стихийной магии якобы в лазарет и помчалась искать Матиаса. Конкретной привязки к местности слабенький маячок не давал, указывал только общее направление, и Альене пришлось изрядно побегать, прежде чем искомый объект нашёлся. Именно что объект. Называть это субъектом сейчас не было никакого основания. Обнаруженное тело признаков наличия разума не подавало, на все вопросы и гневные тирады Альены отвечало невнятным мычанием, и стоять прямо категорически отказывалось. Плюнув на бесплодные попытки привести Матиаса в чувство, Альена закинула руку принца себе на плечо и потащила наследника короны Приграничного королевства обратно в Академию. Воспользоваться магией у Альены тоже не получилось. Запрет на магию студентов по просьбе градоправителя столицы распространялся до городских стен. Опять же во избежание.

Дотащив тяжеленного в подпитии Матиаса до кровати в его комнате в общаге, Альена рухнула без сил прямо на пол. Что нашло на обычно спокойного принца, из-за чего он так сорвался? Не может же это быть из-за неудачи с вызовом дождя? Матиас всегда к своим средненьким успехам в магии относился философски…

Альена приподнялась и посмотрела на тяжело дышащего с перепоя принца. Воздуха ему явно не хватало, и Матиас приоткрыл рот. Его губы пересохли и потрескались. Альене мучительно захотелось прикоснуться к этим твёрдым с виду, но на деле таким ласковым губам. Однажды это произошло. Она тогда прикинулась, что ей было неприятно. Но на самом деле это было сказочно. Сколько могла, Альена тогда притворялась потерявшей сознание, только бы губы Матиаса – тогда ещё Матвея – не переставали прижиматься к её губам. Тогда она ещё не вспомнила, кто на самом деле Матиас. Но с первого же мгновения ощутила, с какой страшной силой её тянет к этому человеку.

Когда память вернулась, вернулось и то, что Альена тщательно скрывала от всех долгие годы. От всех, и прежде всего от принца. Она любила Матиаса. Любила с самого детства – сначала как друга, почти брата. Но чем старше становилась Королевская Тень, тем сильнее и ревнивее становилась её любовь. Пока в один прекрасный день не обрушилась на неё пронзительным откровением. В тот день Матиас сделал предложение своей Олюшке. И получил её согласие. Они вдвоём сидели в кабинете принца, пили вино из королевского погреба, и Матиас строил планы, как будет отмечать свадьбу здесь, в Приграничном королевстве, и как продолжит торжество на Земле. Друг выглядел таким счастливым, что Альена просто не смогла показать ему, насколько глубока её собственная рана в сердце. Матиас тогда нашёл свою любовь – Альена в тот день потеряла свою.

С тех пор Тень делала всё возможное, чтобы отдалиться от принца. Поменялась местами с сокурсником, чтобы не оказаться с Матиасом в одной группе, как должно было быть по распределению. Завела кучу приятельниц, с которыми ей было невыносимо скучно. Встречалась с парнями, от которых сбегала после первого же свидания, даже не попытавшись разрешить им себя поцеловать. Она не могла. Альена не хотела чужих поцелуев. Её губы помнили только те, кажущиеся теперь нереальными, будто сон, прикосновения. И терять хотя бы воспоминание о них Альена не хотела.

Астальта и Рамнис, про которых Альена уже давно знала, что они пара, как могли, помогали Тени. Придумывали разные проказы, чтобы подруга окончательно не затосковала. Альена была им очень благодарна, но долго наедине с ними, любящими и не скрывающими этого, находиться не могла. Демоны не спешили раскрывать свои отношения в Академии, чтобы подольше удавалось разыгрывать парней и девушек, липнущих к их троице, как пчёлы к вазочке с вареньем. За это Альена им тоже была благодарна. Как бы она хотела вот так же запросто целоваться с Матиасом, как это делали Астальта с Рамнисом!.. Душу бы за это отдала, если б не была душа Королевской Тени давно потеряна для неё самой. А человек, забравший её душу, даже не знал, что наделал. И пусть никогда не узнает. Разрушать любовь и будущее счастье Матиаса своим признанием Альена не согласилась бы даже под пытками.

– Люблю… – погружённой в свои мысли Альене вначале показалось, что ей это послышалось. Она встала с пола и подошла к Матиасу. Тот по-прежнему спал, и Альена уже повернулась было, чтобы сходить на крохотную кухоньку за водой, но тут принц снова проговорил, теперь совсем отчётливо:

– Я люблю тебя… Понимаешь? Люблю…

– Понимаю, – тихо ответила Альена, усаживаясь обратно на пол. – Очень хорошо понимаю тебя, Матти…

– Почему ты не замечаешь?.. Почему? Что мне сделать, как правильно сказать? Я боюсь…

– Чего же ты боишься, принц?

– Того, что ты не поймёшь… Что сбежишь от меня… Я без тебя не могу… Хотя бы просто видеть… Только всё время видеть… Почему я тебя не вижу?.. Где ты?! Где?!

– Всё хорошо, Матти. Она тебя тоже любит. И ждёт. И всегда будет ждать. Вы скоро увидитесь. Она приедет к тебе на каникулы, и вы будете вместе. Всегда вместе…

– Не хочу… Не хочу!

– Ну-ну, перестань. Успокойся. Всё хорошо… Всё будет хорошо… Спи… Просто спи.

Матиас вытянул перед собой руку, но не смог долго держать её поднятой, бессильно уронил и сжал в кулак. Альена тихонько подползла поближе и принялась осторожно разжимать судорожно сжатые пальцы. Один за другим. Как она любила их, эти руки. Такие крепкие. Такие бережные. Сколько раз этими руками Матиас спасал её? Не сосчитать. Длинные сильные пальцы послушно разжимались и еле заметно вздрагивали, когда Альена гладила их твёрдые подушечки. Вот так. Не сжимай кулаки. Всё хорошо, любимый. Всё хорошо. Тень украдкой посмотрела на принца. Тот спал, и лицо его разгладилось во сне. Сейчас он ничего не услышит, правда же? И не почувствует. И Альена прижалась к ладони принца губами, вдыхая такой родной запах.

***

Альена ошибалась. Матиас не спал. Точнее, спал, но проснулся в тот миг, когда Альена начала разжимать его пальцы. Могучий организм принца превозмог оглушающее действие вина. Принц пришёл в себя резко, за один вздох, которым тут же чуть не подавился, увидев, что делает его Тень.

«Мне это снится, да? Этого не может быть в реальности. Я сплю и вижу сон, в котором Альена целует мою руку. Это сон».

То, что сделала Альена потом, никак не могло быть сном. Потому что даже во сне его Тень не могла чихнуть так правдоподобно, чтобы брызги попали в глаз принцу. И не хлюпнула бы так громко носом. Это точно не сон. У Альены аллергия на синецветку, а Матиас совершенно отчётливо помнил, как в своих шатаниях по городу набрёл на клумбу этих сочно-синих ромашек и погубил их не меньше десятка, гадая «любит – не любит». У него наверняка осталась пыльца синецветки на руках.

– У меня руки в пыльце. От синецветки. У тебя опять сенная лихорадка начнётся, если не перестанешь.

– Что? – Альена ошарашенно уставилась в совершенно трезвые глаза принца.

– Аллергия, говорю, будет. Перестань.

– Так ты не спал?!

– Спал. Только что проснулся. Что ты делаешь, Альена? Почему?

– Потому что! – Тень отбросила руку принца, которую только что так нежно целовала, встала и снова звонко чихнула. – Вот чёрт!

– Говорил же…

– По какому поводу праздник себе устроил, если не секрет?

– Секрет. Как я здесь очутился?

– Птичка принесла. В клювике.

– Большая птичка была, видать…

– Да нет, не особо. Упрямая просто. Если ты очухался, я, пожалуй, пойду. Ребята звали в город, я поздно вернусь, не скучай тут сильно.

– А ну сядь.

Матиас сказал это спокойно, без всякого нажима, но Альена моментально послушалась и села на соседнюю кровать. Когда Матиас говорит таким тоном, лучше сразу выполнять его требования. Иначе он выполнит их сам, без участия собеседника. Но это будет больно.

Принц поднялся и первым делом запер дверь на ключ. А ключ положил к себе в карман. Потом внимательно посмотрел на Тень, показал ей кулак и скрылся за дверью объединённого санузла. Зашумела вода. В Академии действовал магический водопровод, сходный по принципу действия с земным, что несказанно радовало и принца, и его Тень.

Альена продолжала сидеть на кровати, благовоспитанно сложив руки на коленях, когда отмытый и окончательно протрезвевший Матиас выбрался из душа. Одежду принц тоже сменил на чистую. Аллергия от пыльцы синецветки его Тени теперь точно не грозила.

– У тебя есть что выпить?

– А тебе не хватит на сегодня?

– Это не для меня. Для тебя. Надо промыть твоё горло, а то опухнет к утру.

Тень насмешливо фыркнула, но бутылку из-под кровати достала. И стакан принесла не один, а два. Матиас плеснул себе на донышко, ему действительно на сегодня уже хватит, а вот Альену заставил выпить полный стакан и налил заново.

– Пей. Экзамены скоро, нельзя болеть.

– Я не заболею.

– Пей, кому говорят!

Альен послушно выпила. Матиас смотрел сейчас на неё, а не в книгу и не на серебряный браслет на своём запястье. Альена ненавидела этот браслет. И все книги, которые так упорно читал Матиас. И всех его одногруппников, которые могут спокойно видеться с ним каждый день, болтать и смеяться. Даже самого Матиаса Альена сейчас ненавидела. Потому что он не с ней. Всегда не с ней. Хоть и смотрит сейчас прямо на неё.

– Дырку прожжёшь.

– Что это было, Альена? Смотри на меня. Прямо в глаза смотри.

– Ты о чём вообще?

– Ты целовала мою руку. Что. Это. Было. А?

– Тебе приснилось.

– Не уходи от ответа. Я не спал.

– Ты спал. Дрых без задних ног. Сопел во все дырочки! Понял?! Ты спал и видел сон! Кошмар ты видел!

– Не ори, не глухой. Так ты не скажешь правду?

– Какую тебе надо правду, Матиас? Изволь. Ты сегодня напился, как свинья. Удрал с занятий. Шатался по городу в учебное время. Истратил кучу денег. Узнай об этом твой отец, он бы шкуру с тебя спустил. И ладно бы с тебя – с меня! В первую очередь – с меня! А если бы ты нарвался на драку? И тебя пырнули ножом? Сдох бы под забором, как последняя собака! Скажи спасибо своей богине-берегине, не иначе, она тебя сегодня охраняла, пьянчуга! Вот тебе вся правда. Это хотел услышать?

– Нет. Почему ты целовала мою руку, Альена? Только это для меня важно. Я хочу услышать ответ, Тень. Честный ответ.

– Потому что ты козёл, который думает только о себе! Ты последняя тварь, которой наплевать, что за него кто-то переживает! Тебе наплевать на всех, кроме себя! Тебе неважно, что если с тобой что-нибудь случится, кто-то не сможет жить! Не сможет, понимаешь?! Тупая твоя башка! Ты хоть подумал, что есть люди, которым ты нужен?! Которые любят тебя! Подумал, а?!

– Любят меня? И ты в их числе?

– Представь себе, да! Я в их числе! Ты это хотел услышать?! Я в числе придурков, которые тебя любят и боятся за тебя! Эту правду ты ждал?!

– Да.

Альена одним махом опрокинула себе в рот остатки вина из стакана и вытерла губы. А когда снова открыла рот, чтобы продолжить свою гневную речь, поняла, что Матиас уже не сидит на своей кровати, глядя на неё, а стоит прямо напротив. Не успела Альена произнести и слова, как принц быстро наклонился и накрыл её губы своими.

***

Наверное, принц поторопился сказать, что совсем протрезвел. От губ Альены пахло вином. То ли этой маленькой капельки хватило, чтобы голова Матиаса опять закружилась, то ли просто нехватка кислорода сказалась – но долго удержаться на ногах принцу не удалось. Прервать поцелуй он тоже не мог, слишком это было сладко, поэтому просто опустился на колени. От движения их губы ненадолго разомкнулись, и Альена тут же запустила обе руки в волосы принца, притягивая его обратно, в тесное маленькое пространство, в котором уместилось целое небо и вся земля до горизонта – крохотный зазор между ними двоими. А потом и он исчез. Потому что Альена соскользнула на пол и тоже встала на колени, прижавшись к Матиасу изо всех сил.

– Это?.. – шёпот Альены прозвучал в замершем вокруг них мире слишком громко. Или это просто так показалось, потому что губы Альены были совсем близко? – Вот эта правда тебе была нужна?

– Да… – Матиас не стал продолжать свою мысль. И так всё понятно. Можно врать словами. Можно обманывать поступками. Можно даже врать телом, притворяясь, что тебе хорошо с тем, к кому ты равнодушен. Нельзя врать сердцем. Оно выдаст правду. Сердце Альены билось сейчас под рукой Матиаса. Билось так сильно, что ещё мгновение – и оно проломит грудную клетку и окажется прямо в ладони принца. Такое маленькое, а так сильно бьётся. И сама Альена… Такая хрупкая. Матиас может обхватить её целиком и коснуться кончиками пальцев своих же плеч. Вот так. Теперь она никуда не денется. Никогда. Никуда.

– Почему?.. Почему так, а?

– Потому что.

– Ты… сколько времени уже?

– Всю жизнь.

– Но почему?!

– Потому что! Хватит болтать, а? И так столько времени потеряно!

Матиас совершенно не представлял, что надо делать. Альена всё делала сама, а принц только послушно поворачивался, поднимал руки, выпрямлял ноги… Перебираться с пола на кровать они и не подумали: кровати в общаге были старые и скрипучие, а на полу лежал толстый пушистый ковёр – неженка Тень собственноручно приволокла его в общагу, заявив, что не намерена сама ходить босиком по голым доскам и подопечному принцу не позволит. Пол, к счастью, не скрипел. Но выяснилось, что комната, которую они оба считали довольно-таки просторной, на самом деле совсем крохотная. Им не хватало места на всём широком полу, и они постоянно натыкались на какую-то мебель, которой оказалось намного больше, чем обычно. Или это просто так казалось оттого, что хотелось всё и сразу. Им снесло крыши, обоим, стоило только исчезнуть разделявшей их тела одежде.

***

Альене хотелось кричать. Кричать во весь голос. Чтобы весь мир узнал, что она счастлива. Только кричать было нельзя. Ночь на дворе, соседи-студенты спят. Весь мир спит. Пусть спит. Пусть никто не трогает её счастье даже взглядом. И пусть Матиас не отрывает своих губ от её. Иначе Альена всё-таки закричит. На всю Вселенную.

– Тебе больно?

– Нет.

– Ты врёшь… Ты губы кусаешь, я же вижу.

– Это чтобы не орать.

– Так больно, да?

– Придурок… Я хочу орать, что люблю тебя… что счастлива… почему ты остановился?

– Потому что это сон… Мне всё снится…

– Ты такой придурок…

Матиас совершенно ничего не умел. Да и откуда, он с девушками-то вряд ли часто бывал, при его вечной занятости и врождённой деликатности. Но он очень быстро учился. Астальта в подробностях рассказывала Альене, что и как происходит между мужчинами и женщинами, поэтому за теоретический курс Тень не переживала. Другое дело, как это будет выглядеть на практике.

Всё получилось лучше, чем она ожидала. Намного лучше. Будто они изначально были созданы самой природой подходящими друг другу. Альене казалось, что Матиас был везде – она и раньше не подвергала сомнению то, что её друг по габаритам личность выдающаяся, но чтобы настолько… В его сильных руках Тень чувствовала себя игрушечной. И если сначала Альена направляла и показывала, что именно и куда именно, то, немного погодя, усвоив основы, Матиас принялся экспериментировать на тему: «А что, если это туда, а вот это сюда?», и у Альены не осталось сил даже говорить. Только постанывать получалось, и замирать от всё новых сладких ласк. Матиас был ненасытным, и Альена отвечала ему тем же. Слишком долго они шли к этому, чтобы какая-то усталость могла их сейчас остановить.

– Тебе хорошо?

– Очень… А тебе?

– Да-а… Ты выдержишь ещё раз?

– Сам не засни на полпути, придурок…

***

Они всё-таки заснули. Прямо на полу. Но Альене, когда она проснулась поздним утром, не было холодно. Матиас крепко обнимал её, почти уложив на себя, и от него исходило тепло. Как от печки. Только печка твёрдая и каменная, а Матиас хоть и был тоже твёрдым, но живым, с гладкой кожей, о которую так приятно потереться всем телом.

– Тебе не хватило того, что было ночью?

– И тебя с добрым утром. А если не хватило, то что?

– А вот что…

Сил у Матиаса, конечно, поубавилось, но не настолько, чтобы не заставить Альену снова совать кулак в рот, чтобы не стонать слишком громко. Принц отвёл руку своей Тени от лица.

– Не стесняйся. Мы здесь одни, все уже на учёбе.

– А мы туда пойдём?

– Не сегодня. И не завтра. И вообще мы переезжаем. Прямо сейчас, только оденемся.

– Куда переезжаем?

– Куда-нибудь, где поменьше соседей. И наймём мага, чтобы поставил нам полог тишины.

– Я и сама могу.

– Пока студентка, не можешь, забыла?

– Забыла.

– А что ещё ты забыла?

– Всё… Я всё забыла… А-а-а, не останавливайся!

– Слушай меня внимательно и запоминай. Ты моя.

– Твоя…

– Это навсегда.

– Да…

– Если ты ещё хоть раз скроешь от меня хоть что-нибудь…

– То что будет?

– Я убью тебя. И себя.

– Себя не надо…

– Мне без тебя не жить, поняла?

– Я не буду больше от тебя ничего скрывать… ничего… никогда…

– И запомни ещё одну вещь.

– Какую, мой принц?

– Вот эту самую, которую только что сама сказала. Повтори.

– Что повторить? Какую? Или мой принц?

– Вторую. И можно без принца.

– Мой…

– Запомнила? Повтори ещё раз.

– Ты мой… Мой! Ты мой!..

***

Когда нанятые Матиасом грузчики выносили последние вещи из его бывшей комнаты в общаге, один из них, дюжий рыжеволосый детина, приметил на полу тонкую, серебряно блеснувшую цепочку. Грузчик воровато оглянулся и быстро сгрёб находку в громадную ладонь. Придя домой в тот вечер, работяга вытащил из кармана нежданный бонус и хорошенько разглядел. Это был серебряный браслет тонкой работы. Жаль только, что сильно растянутый и со сломанной застёжкой. Застёжка выглядела так, будто её перегрызли зубами. Детина суеверно поплевал через плечо. Кто их знает, этих чароплётов. Может, и в самом деле серебро грызут, для особо важного ведовства. Грузчик отнёс сломанный браслет перекупщику и тот взял его за хорошую цену, на переплавку. Восстановлению, по мнению мастера-ювелира, работавшему в паре с перекупщиком, браслет уже не подлежал.

Глава 2. Не прогибаться под изменчивый мир

– Отстань, я сказал!

– Да давай помогу!

– Ты уже помогла! Кто тебя просил это делать?!

– Да ты бы сам в жизни не догадался, что можно все эти проблемы решить одним простым способом!

– Я и не хотел их решать таким способом! Я сам хотел! Понимаешь, ты?! Сам!

Матиас со стуком захлопнул учебник, не глядя смёл всё со стола в сумку и выскочил из комнаты. Шарахнул дверью так, что жалобно тренькнули стёкла в окнах. Да хоть бы и разбились. Наплевать.

Калиткой принц шарахать не стал. Полог тишины проходил строго по периметру деревянного домика. Закрыв за собой входную дверь, можно было орать во весь голос, двигать мебель среди ночи, зазвать к себе менестрелей и устроить конкурс, кто кого перепоёт – соседи ничего не услышали бы. А вот на малейший громкий стук на улице в соседнем окне тут же начинала шевелиться ситцевая занавеска. Шушериха. Бдительный страж порядка всей Ремесленной слободки. Об этом Матиасу и Альене рассказала хозяйка домика, тётушка Ядвига, когда они оформляли договор на аренду. Шушериха была старухой одинокой и на редкость крепкой – восьмой десяток разменяла, а всё носилась, как молоденькая. Двоих своих мужей Шушериха давно схоронила, детей у нее не было, заняться ей было абсолютно нечем – в столице не дозволялось при частных домах разводить огороды и держать скотину, всё везли с окрестных ферм. Считалось, что таким образом в столице будет больше чистоты и прибавится досуга у жителей. Насчёт чистоты Матиас был согласен, а вот насчёт пользы лишнего досуга мог бы и поспорить. Если бы у Шушерихи были всякие там куры-утки-поросята, она бы хоть изредка отвлекалась от своего любимого занятия – шпионить за соседями. Проведя день в засаде у окна с ситцевой занавеской, вечером бабка шла по гостям с важной миссией – разносить по всей округе новости: о купленном кузнецовой дочкой Дарьяной новом платье (не иначе, к свадьбе дело идёт), о шорнике, который слишком уж надолго засиделся в гостях у солдатской вдовы Марии (а ведь женат, бесстыдник!), о подозрительном типе, который, вроде, смахивает на городского лекаря Кассара, но вот что бы лекарю делать в ночь-полночь в доме портного? Не иначе, портновский дед помирать собрался? В результате бабкиной активной деятельности потом ревмя ревела Дарёнка, которой завистливые подружки якобы нечаянно вылили на подол нового платья кувшин вишнёвого компота. Шорник с подбитым глазом обходил дом солдатки за три версты, а дед портного, заявившись в трактир, с удивлением узнавал, что внук с невесткой заморили его голодом, а тело спрятали в подполе. Фантазия Шушерихи границ не признавала, и если бы Матиас сейчас шарахнул калиткой, к вечеру бы все окрестные собаки знали, что один из магиков, снявших дом у пряхи Ядвиги, учудил страшное колдовство, едва не развалившее полгорода.

Злился принц на свою Тень. Заделавшись его компаньонкой в аренде жилья вне кампуса и официальной подружкой – свой второй новый статус Альена озвучила только в крайне узком кругу приятелей-демонов, всему остальному народонаселению мира некромантка предпочла тайну пока не раскрывать – Королевская Тень решила во что бы то ни стало вывести принца из твёрдых троечников в круглые отличники. Намерение похвальное, Матиас и сам был бы не прочь подтянуть свои отметки по практике: на фоне сплошных «превосходно» и «блестяще» по теории, его хилые «весьма посредственно» по практической части всех предметов выглядели особенно жалко. Собственная магия по-прежнему сопротивлялась принцу, предпочитая вырываться, когда ей самой заблагорассудится, и напрочь отказываясь являть себя на уроках. Преподаватели сочувственно кивали на уверения Матиаса, что он непременно добьётся своего рано или поздно, и рисовали в зачётке проходные баллы. Выгонять его не торопились, но Матиас понимал, что держится в Академии только на жалости преподавательского коллектива и жадности Попечительского Совета – за каждую пересдачу брали дополнительную плату. Такое положение дел принца, высоко оценивавшего свой интеллект, повергало в глубочайшее уныние, от которого не спасала даже их расцветающая с Альеной любовь.

Надо сказать, что любовь тоже расцветала не совсем так, как хотелось бы принцу. Альена в роли любимой девушки оказался ещё ехидней, чем Альена-боевая подруга. После самой первой, нежной, страстной и романтичной ночи Тень взялась проверять чувства принца на прочность. Делала она это очень жестокими, по мнению Матиаса, способами. Во-первых, ни одного ласкового, а тем паче восхищённого слова от своей Тени принц больше не слышал. Если Матиас пытался сам сказать Альене что-нибудь этакое, то в ответ получал гневную отповедь в духе «Я тебе не корова, нечего мои ресницы нахваливать, выщипаю нафиг и всем скажу, что ты меня пытаешь!» Во-вторых, у Альены появилась совершенно несносная манера комментировать все действия принца в постели. Если не удавалось вовремя заткнуть Тени рот, от её «Чего долбишь, решил, что кувалду себе отрастил?», «Ты в меня только пальцы засунул?! Точно не всю руку? У меня уже в горле першит!» и прочих подколок у Матиаса катастрофически падала самооценка. Принц всерьёз опасался, что ещё немного – и начнет падать не только душевная составляющая, но и физическое воплощение этой самой самооценки. А в-третьих, Тень взяла за обыкновение окружать себя на переменах стайками приятелей и подружек, которые и сами были не прочь поокружать милашку Альену, особенно если Альена была не одна, а с Астальтой и Рамнисом. Причём места для кучкования некромантка выбирала такие, мимо которых Матиас точно не пройдёт, и с удовольствием смотрела на его сдвинутые брови и сжатые кулаки. На все разборы полётов Альена отвечала, что она сама не понимает, отчего вдруг такой интерес к её скромной персоне, все эти парни, а тем паче девушки её абсолютно не интересуют, но не прогонять же их, правда? Принц только скрипел зубами, но возразить ничего не мог. Он хорошо понимал всех этих липучек. Очень хорошо.

Но всё это были цветочки, по сравнению с тем, что учудила Альена в последний раз. Приближалась летняя сессия, к которой Матиаса вполне могли не допустить. Из-за того самого растреклятого погодоведения. Преподаватель-погодник и по совместительству куратор принцевой группы Исидор Заречный на любые попытки Матиаса пересдать заваленные практикумы отвечал таким утробным рычанием, что даже Волчий Король Аким позавидовал бы. Дело в том, что на последнем перед зачётными неделями практикуме Матиас сумел-таки вызвать дождь. Но какой! Ураган силой не менее десяти баллов прошёлся над всем тренировочным полигоном, вывернул с корнем заботливо выращенные травниками ёлки и берёзки, и напоследок сорвал с мастера Исидора парик. Маг-погодник мог простить своим ученикам всё, кроме одного: Исидор не выносил, когда его выставляли на посмешище. А после первой удачи Матиаса с заклинанием дождя над Исидором втихомолку ржали все. Роскошный чернокудрый парик два дня изображал воронье гнездо на верхушке Астрономической башни, а сам куратор взял краткосрочный отпуск. Вернувшись из отпуска с гладко выбритой круглой головой, Исидор Матиасу ничего не сказал, но так посмотрел, что принц сразу понял – никакая это была не удача, а наоборот, полный провал. Худо-бедно получив все зачёты, принц не мог поставить допуск к сессии только из-за погодоведения. Исидор, по слухам, поклялся костьми лечь, но насмешника-недоучку из Академии вытурить. Напрасно другие преподаватели его увещевали, дескать, не было у Матиаса и в мыслях насмехаться над любимым куратором, была это досадная случайность, и вообще Исидору без парика куда лучше. Обиженный погодник доводам коллег внимать отказывался и на всех пересдачах систематически Матиаса валил.

Альена, устав смотреть на страдания принца, решила проявить инициативу и отправилась прямиком к Исидору в кабинет. И там, закрыв поплотнее дверь, вывалила на куратора всю правду о Матиасовом происхождении и важности диплома мага для будущего короля Приграничного королевства. Исидор вначале не поверил, Матиас и Альена из общей студенческой массы внешним видом не выделялись и обращения были простого, не аристократического. Тогда Королевская Тень предъявила фамильные перстни – свой и принца, специально для рассеивания недоверия прихваченные из дома. У самого мага дворянского титула не было, поэтому, когда Альена прозрачно намекнула, что король Срединного королевства Михал Пятый благосклонно отнесётся к рекомендации от своего царственного собрата Гиртана Ксантийского и монаршее пожелание о присвоении титула… скажем, виконта магу Исидору Заречному наверняка будет выполнено в кратчайшие сроки, упрямый погодник сдался. И поставил в зачётной ведомости желанную закорючку.

Разумно предположив, что Матиас её за такое не похвалит, Альена про это принцу рассказывать не стала. Матиас сам всё понял, когда пришёл на очередную пересдачу к Исидору, а тот, изобразив левым глазом нервный тик, громогласно объявил, что Матиаса прощает и зачёт ему ставит, но это в самый последний раз. И шёпотом добавил, что очень рассчитывает на всемерное содействие Его Высочества в известном ему деле. Выдать Матиаса могли только Астальта, Рамнис и Альена. Отловленные в столовке демоны клялись всеми божествами сразу, что совершенно не в теме, и принц им поверил. Оставалась Тень. Та, предвидя осложнения, от принца успешно скрывалась до вечера, но голод и накрапывающий дождь загнали Альену домой раньше, чем по её расчётам принц должен был заснуть, и Тени пришлось держать ответ. Матиас, скрепя сердце, написал отцу письмо с просьбой о содействии в получении дворянского титула одним из преподавателей, который очень помог принцу в учёбе. Гиртан к просьбе отнёсся с пониманием, королевский указ за подписью Михала Пятого о присвоении Исидору Заречному титула виконта и даровании ему пяти десятин земли за заслуги перед короной погодник получил в начале лета и на Матиаса теперь смотрел влюблёнными глазами. Принцу это совершенно не нравилось, но поделать уже ничего было нельзя. Тем более, что допуск теперь у него был, а впереди ждали очень сложные экзамены.

Тень, решив, что гроза миновала, принялась обихаживать принца со всех сторон, чтобы тот бросил попытки выдрессировать свою магию и экзамены сдавал не как все, а как положено наследнику престола. Матиас велел Альене заткнуться и пригрозил, что расскажет о коварных речах некромантки её отцу. Советника юстиции Бригольфа Альена боялась как огня, и подбивать принца на подкуп экзаменационной комиссии перестала. Зато принялась предлагать свою помощь в рисовании шпаргалок. Этим искусством Королевская Тень владела в совершенстве, сделанные ей шпаргалки поражали ювелирностью работы и широтой освещения материала. Самой Альене они были не нужны, фотографическая память и всё растущая магическая сила позволяли Тени, не особо напрягаясь, получать высшие баллы на всех экзаменах, поэтому шпаргалки она рисовала чисто из любви к творчеству. И продавала потом всем желающим. Поток желающих никогда не иссякал, и Тень всегда была при карманных деньгах, что её очень даже устраивало.

Матиасу шпаргалки тоже были не нужны, теорию он и так знал назубок, главное затруднение – практика. Матиас испробовал все способы, чтобы магическая сила не выплёскивалась из него, а равномерно распределялась по ауре и так же равномерно расходовалась. Кое-каких успехов за год учёбы Матиас достиг. Он научился останавливать выплеск магии, и теперь вызванные прихотью его силы цунами, тайфуны, каменные грады и стены огня бушевали несколько секунд, после чего бесследно исчезали. Но на этом успехи заканчивались. Заклинания, творимые принцем, либо вообще не активизировались, либо выворачивались наизнанку, и вместо букета шипастых роз в руке принца появлялся клубок шипящих змей. Что, учитывая неприязнь принца к чешуйчатым гадам, было чревато тем, что появившиеся змеи полетят прямо в экзаменационную комиссию.

Альена без устали изыскивала способы помочь принцу с практикой на экзаменах. Её предложения становились всё масштабнее, а способы – всё фантастичнее. Самое последнее предложение, ставшее для принца той самой каплей, после которой чаша терпения превращается в прорвавшуюся водопроводную трубу, прозвучало так. Наложить заклинание личины на Тень и незаметно подменить ей Матиаса после того, как сам принц сдаст теорию. Альена самонадеянно полагала, что при её талантах даже экзаменаторы – сплошь маги высших рангов – того, что перед ними поддельный принц, распознать не сумеют. Матиас, свирепея, дослушал этот бред до конца, а потом вывалил на Альену всё, что он думает о ней самой и её способах дурить людям головы. И вообще, шла бы она, Альена, куда-нибудь веселиться, а то и сама не занимается, и ему, Матиасу только мешает. Альена в долгу не осталась, припомнила Матиасу все его грехи перед некроманткой, прошлые и будущие, и снова взялась уговаривать принца разрешить ему помочь. И добилась-таки того, что Матиас не стал ждать, пока надоедливая Тень уйдёт из дома, и ушёл сам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.