Рудольф Багдасарян
Точка возврата

Денис проснулся от холода, что пробирал сквозь тонкую стену избушки. Поселок Тюнгур, притулившийся у подножия Алтайских гор, уже гудел утренними звуками: где-то лаяли собаки, река Катунь шумела внизу, неся талую воду с ледников, а ветер с Белухи, той самой вершины, что маячила на горизонте белой короной, задувал в щели.

Комната Дениса – если это можно было назвать комнатой – была крошечной каморкой в старом деревянном доме на окраине. Пол из потемневших досок, покрытых пылью и опилками от прошлогодней рубки дров, скрипел под ногами.

На столе, сколоченном из грубых досок, валялись пустые бутылки из-под дешевой водки – две вчерашние, с этикетками, измазанными сажей от печки, и еще пара, забытых с позавчера.

Рядом – ржавая кружка с остатками чая, холодного и горького, как его жизнь. Он сел на койке, потирая виски. Голова гудела, будто ледорубом стучали по черепу, а во рту – вкус перегара, смешанного с пылью от горных троп.

Денис был когда-то Денисом Кравцовым, спасателем-альпинистом, тем, кого звали "Крепыш" за стальные мышцы и хватку, что могла удержать человека над пропастью.

Десять лет назад он вел группу на Белуху – священную гору алтайцев, с ее вечными снегами и ледниками, что трескались под ногами, как стекло. Команда из четверых: молодой напарник Сашка, опытный гид Витька и двое туристов из Москвы.

Они шли по восточному склону, где скалы переходили в ледовые поля, усыпанные фирном – плотным снегом, что хрустит под ботинками с кошками. Снаряжение было на уровне: динамические веревки диаметром 10 миллиметров, карабины с муфтами, ледорубы с загнутыми клювами для самозадержки, страховочные системы с широкими поясами, чтобы не резало тело под нагрузкой.

Денис помнил, как закреплял жумар – зажим для подъема по веревке – и кричал: "Страховка готова!"

Но лавина пришла внезапно.

Снежный пласт сорвался с верха, где трещина в леднике раскрылась от дневного солнца. Грохот, как гром, и белая стена покатилась вниз, сметая все. Сашка ушел первым – его просто смело в трещину, глубиной метров тридцать, где лед синий, как мертвецкие глаза.

Витька пытался задержаться ледорубом, но снежная масса вырвала его, сломав руку и разорвав печень о скалу.

Туристы… их тела нашли через два дня, под слоем снега толщиной в метр.

Денис выжил чудом:

зацепился за выступ, но сломал ногу – открытый перелом бедра, кость торчала наружу, кровь смешивалась со снегом. Спасатели вытащили его на носилках, с акьей – специальными санями для эвакуации, где фиксируют тело ремнями, чтобы не трясло на спуске. С тех пор хромота – постоянная, как напоминание, и боль в сырую погоду, когда горы покрывает туман.

Теперь он был просто Денисом, алкашом из Тюнгура, которого местные обходили стороной.

Подработки – таскать грузы для туристов, что приезжали летом на Катунь. Он чинил снаряжение: чистил карабины от ржавчины, проверял петли из стропы, чтобы не перетерлись, или носил рюкзаки до базового лагеря. За копейки – пятьсот рублей в день, на которые хватало на хлеб и бутылку.

Внутренний стыд жрал его, как червь. "Ты был спасателем, а стал носильщиком, – шептал голос в голове. – Смотри на себя: руки трясутся, глаза красные, а горы смеются над тобой".

Он пытался заглушить это водкой, но воспоминания лезли: как Сашка перед восхождением шутил, показывая новый ледобур – винтовой крюк для льда, с резьбой, что вгрызается в фирн. "Денис, брат, с этим мы Белуху возьмем!"

А теперь Сашки нет, и Денис – никто.

Утро выдалось пасмурным

Денис встал, хромая подошел к окну – узкому, с треснувшим стеклом, заклеенным скотчем. За ним – Алтай: хребты, поросшие кедровыми лесами, где стволы толстые, как бедра великана, и кроны шумят на ветру. Катунь внизу бурлила, неся камни и пену, а вдали Белуха пряталась в облаках, ее двойная вершина – восточная и западная, 4509 метров – казалась призраком.

Он надел старую куртку, потрепанную, с дырой на локте, где зацепился за колючую проволоку, и вышел на улицу. Поселок Тюнгур – несколько десятков домов, крытых шифером, с огородами, где росла картошка и лук. У реки стояли палатки туристов, приехавших на рафтинг или трекинг.

Денис прошел к магазину – крошечному ларьку с хлебом, консервами и водкой.

– Денис, опять ты? – буркнула продавщица, тетка лет пятидесяти, с лицом, изрытым морщинами, как горный склон. – Вчера нализался, сегодня опять? Возьми лучше хлеба, а то совсем отощаешь.

– Дай бутылку, Маша, – пробормотал он, выкладывая смятые купюры. Руки дрожали, ногти грязные от вчерашней работы – чистил тропу от камней.

Она вздохнула, сунула бутылку в пакет.

– Ты же был героем, Денис. Спасал людей в горах. А теперь… Эх, горы сломали тебя, как ветку.

Он смолчал, вышел. Стыд жгал внутри, как алкоголь в глотке. "Герой… Да, был. С ледорубом в руках, с кошками на ботинках – стальными зубьями, что вгрызаются в лед. А теперь – тряпка".

Он шел к реке, где у моста собирались туристы.

Группа из шести человек – молодые ребята из Новосибирска, с рюкзаками, набитыми палатками и едой. Их руководитель, крепкий мужчина в яркой ветровке, с бородой, осматривал снаряжение: веревки в чехлах, карабины на поясе, ледорубы с резиновыми чехлами на клювах.

– Эй, мужик, ты местный? – окликнул его бородач. – Носильщик нужен. Таскать грузы до лагеря у Кучерлинского озера. Две тысячи за день, плюс еда. Справишься?

Денис замер.

Кучерлинское озеро – у подножия Белухи, тропа туда шла через леса и перевалы, где воздух свежий, а вид на ледники открывался, как рана. Он хотел отказаться – руки тряслись, нога ныла, но деньги… И что-то внутри шевельнулось:

"Горы зовут, Денис. Может, последний шанс?"

– Ладно, – буркнул он. – Когда выходим?

– Через час. Зови меня Сергей. А ты?

– Денис.

Сергей кивнул, протянул руку – крепкую, с мозолями от веревок. Денис пожал, чувствуя контраст: его ладонь – слабая, дрожащая. Группа загружала рюкзаки: спальники в компрессионных мешках, горелки с газовыми баллонами, аптечки с бинтами и обезболивающим.

Денис взял один – тяжелый, килограммов двадцать, с ремнями, что впивались в плечи.

"Как в старые времена, – подумал он. – Только теперь не спасатель, а вьючная лошадь".

Группа двинулась по тропе, уходящей вверх, где леса смыкались, а горы нависали, безмолвные и равнодушные. Тропа к Кучерлинскому озеру вилась через лес, где кедры стояли плотной стеной, а их хвоя заглушала шаги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.