Александр Андреев
Держава. Власть в истории России

Тайна, чудо, авторитет – три кита, составляющие сакральное основание власти.

Предисловие
На дороге встречь Солнцу не может быть двоевластия

«Ни один вопрос не запутан таким количеством традиций и таким количеством мистики, как вопрос о государственной власти» – так считали и считают многие ведущие историки человеческой цивилизации. Без власти нет государства. Отсутствие государства порождает анархию и хаос. Древнегреческие философы ставили форму государства в зависимость от формы власти и делили государства на монархии, олигархии и демократии. Они считали, что монархия превращается в тиранию, сменяющуюся на олигархию, которая вызывает недовольство, свергается и заменяется демократией, превращающейся в правление толпы и в итоге заменяющейся монархией. Французские мыслители во главе с Ж.‑Ж. Руссо писали, что «нет ничего опаснее власти в неумелых руках. Источник верховной власти – народ, который не должен ее осуществлять. Государства, в которых правит толпа, отрекаются от законов так же легко, как от веры своих отцов». Наполеон Бонапарт заявлял, что «возвышение или упадок государств почти всегда зависит от смелости ума их правителей», подтвердив этот постулат всей своей деятельностью.

За полвека до Наполеона М.В. Ломоносов писал в «закрепощенной» России:

«Никто не уповай вовеки

На тщетну власть князей земных:

Их те ж родили человеки,

И нет спасения от них».

Через двести лет М.В. Ломоносова дополнил поэт и кумир интеллигенции Советского Союза второй половины XX века Б. Окуджава:

«Власть – администрация, а не божество.

Мы все воспитывались в поклоненьи власти.

В этом был наш стимул, в этом было счастье.

Вот мы и холопствуем все до одного».

«Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» – писал создатель Советского Союза В.И. Ульянов‑Ленин. Через пятьдесят лет его высказывание развил и дополнил президент Соединенных Штатов Дэкон Кеннеди: «Люди, которые цементируют власть, вносят неоценимый вклад в величие нации. Но не менее ценный вклад вносят и те, кто подвергают эту власть сомнению».

Власть государства должна соответствовать переживаемому страной эпохе и ее национальным особенностям. Древние греки пришли к мудрецу Солону и спросили его:

«Какая конституция самая лучшая?»

«Для какого народа и времени?» – ответил Солон.

В течение многих веков Россия осваивала пространство Евразии. Русские первопроходцы шли встречь Солнцу и дошли на востоке до Тихого океана, на юге – до Тянь‑Шаня. Географические особенности во многом определили ход российской истории. Территория России – равнина в естественных границах – была предназначена самой природой для образования единого государства, соединяя Уральским хребтом европейские и азиатские земли.

Выдающийся русский историк Н.Я. Данилевский писал в своем труде «Россия и Европа»:

«Воздвигнутое русским народом государственное здание не основано на костях попранных народностей. Он или занимал пустыри, или соединял с собой путем исторической, нисколько не насильственной ассимиляции такие племена как чудь, весь, меря или зыряне, черемисы, мордва, не заключавших в себе ни зачатков исторической жизни, ни стремлений к ней, или принимая под свой кров и свою защиту такие народы, которые, будучи окружены врагами, уже потеряли свою национальную самостоятельность, или не могли более сохранять ее, как армяне и грузины. Завоевание играло во всем этом самую ничтожную роль. Никогда занятие народом предназначенного ему исторического пространства не стоило меньше крови и слез».

Несмотря на тяжелые географические условия – «страшные зимние холода и свойственные только северному климату распутицы, незнакомые жителям умеренного Запада» – наша земля стала «землей тысячи городов» – Гардарикой, на которой жил работящий и талантливый народ. Российский историк Г.В. Вернадский писал: «Русский народ – не только народ‑пахарь, он также лесопромышленник и скотовод, и народ‑посредник между разными хозяйственно‑природными областями, народ‑торговец». Народ‑пахарь и народ‑торговец, живший на «великой и обильной земле» еще в IX веке создал геополитический центр силы – могущественное государство Средневековья, простиравшееся от Новгорода до Киева. И тогда на Русь, Россию, пошли бесконечные орды бесконечных завоевателей – татаро‑монголы и тевтонские рыцари в XIII–XV веках, полчища Наполеона в Отечественную войну 1812 года, фашисты Гитлера в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов. Громадные силы народа и государство уходили на защиту Отечества.

«Где существует так называемое многовластие, там либо вовсе нет государственной власти, либо происходит революция» – правители России, часто находившейся в сложном геополитическом положении, хорошо понимали это, строя свою вертикаль власти. Великий русский мыслитель Н.А. Бердяев писал:

«Россия – самая государственная и самая бюрократическая страна в мире; все в России превращается в орудие политики. Русский народ создал могущественнейшее в мире государство, величайшую империю. С Ивана Калиты последовательно и упорно собиралась Россия и достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира. Интересы созидания, поддержания и охранения огромного пространства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории. Почти не оставалось сил у русского народа для свободной творческой жизни, вся кровь шла на укрепление и защиту государства».

Свеча первых московских князей не погасла. После Куликовской битвы 1380 года Московское княжество, окруженное множеством уделов, превратилось в национальное великорусское государство. В конце XV века митрополит Зосима впервые назвал великого московского князя Ивана III «государем и самодержцем всея Руси». Москва стала центром православного мира. Идею о всемирном значении Москвы в послании великому московскому князю Василию Ивановичу высказал псковский монах Филофей: «Блюди и внемли, благочестивый царь, яко все христианские царства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быть». В стране действовала византийская система правления, основывавшаяся на сакральности Государя, принимавшего стратегические решения кулуарно. Теоретики власти считали, что сила государства основывается и на народном воображении, которому нравятся чудесные, невероятные, легендарные образы и примеры. Власть старалась не разочаровывать народ, на воображение которого действовали великие победы и надежды, чудесные и таинственные факты. Великие преступления, впрочем, тоже действовали. Народное воображение потрясали не только сами факты, а и их интерпретации – «тот, кто владеет искусством производить впечатление на воображение народа, тот и обладает искусством им управлять».

В 1547 году великий московский князь официально принял титул «цезаря» – «царя». В стране утвердилась новая форма правления – самодержавная. С конца XV века государством управляли дьяки и подьячие, особенно усилившие свое влияние при Иване Грозном, противопоставившем приказную, дьяческую систему служилой элите России. Высшее управление государством осуществляли царь Иван IV Грозный и Боярская Дума – высший законодательный орган, в 1550 году утвердившая новый кодекс законов – Судебник, действие которого распространялось на всю территорию государства. Формально Боярской Думе подчинялись все приказы и все местное самоуправление царства, она руководила армией, вела все земельные дела, проводила переговоры с иноземными послами. Тогда же появилась и «Ближняя Дума», состоявшая из нескольких наиболее верных царю людей, вместе с ним решавшая важнейшие государственные дела. Периодически созывались Земские Соборы – всероссийские собрания, состоявшие из членов Боярской Думы, элиты духовенства, представителей дворянства и посадского населения, обсуждавшие и «приговаривавшие» важнейшие проблемы внутренней и внешней политики государства.

Опустившийся на Россию опричный террор закончился крахом династии Рюриковичей и привел к ужасающей смуте 1600–1612 годов, чудом не уничтожившей само государство. К власти пришла династия Романовых. Московские цари не очень считались с московскими сводами законов, действующих на территории государства и постоянно нарушали законодательство своими сепаратными указами. На общие законы самодержавные правители смотрели не как на нормы, которые следует применять всегда и везде, а как на приблизительные образцы для своих решений. В царстве одновременно действовали и общие законы и государевы указы, противоречащие друг другу, половина приказных не исполняли ни того, ни другого законодательного акта. Выдающийся русский историк начала XX века С. Платонов писал о системе управления Россией в XVII веке:

«Применяясь к удобствам чисто случайным и внешним, государи управляли Московским государством не на основании законодательства, а по так называемой «системе поручений». Они передавали какой‑либо круг дел непосредственно в ведение доверенного лица. Степень их доверия определяла степень полномочий этого лица. Лицо могло совместить под своей властью несколько ведомств. Само ведомство создавалось случайно: в одном ведомстве сталкивались самые разнородные дела; с другой стороны, разные ведомства, друг другу не подчиненные, ведали один и тот же предмет управления».

Приказная система, прогнившая и коррумпированная практически полностью, могла уничтожить все достижения Московского царства. Доходило до того, что «за взятки дьяки пытались «всучить» государям московским невест из государств, послы которых «отстегивали» необходимую сумму «приказной душе». Описание государственного устройства Московского царства XVI–XVII веков иностранцами, находившимися при царском дворе вызывают оторопь.

Великий русский историк В.О. Ключевский писал: «Природа и судьба вели великоросса так, что приучили его выходить на прямую дорогу окольными путями. Великоросс мыслит и действует, как ходит. Кажется, что можно придумать кривее и извилистее великорусского проселка? Точно змея проползла. А попробуйте пройти прямее: только проплутаете и выйдите на ту же извилистую тропу». В частном письме он выразился резче: «Москва, как всегда: голова в …, а впереди живот.

Необходимо было реформирование государства.

Государство и общество, рвущее со своим прошлым, не может быть реформировано только с помощью логики, целесообразности и разума. Народ руководствуется многовековыми традициями и с трудом отказывается от привычек, укоренившихся в течение поколений. Глобальные реформы, проведенные без поддержки народа, часто приводят к анархии и развалу государства. Французский философ и психолог Г. Лебон писал в конце XIX века:

«Идеал каждого народа состоит в сохранении учреждений прошлого и в постепенном и нечувствительном их изменении мало‑помалу. Именно народ является самым стойким хранителем традиционных идей и упорнее всего противится их изменениям, особенно те его категории, которые именуются кастами. Не в храмах надо искать самых опасных идолов, и не во дворцах обитают наиболее деспотические из тиранов. И те и другие смогут быть разрушены в одну минуту. Но истинные, невидимые властелины, царящие в нашей душе, ускользают от всякой попытки к возмущению и уступают лишь медленному действию веков».

Многие идеи и реформы безболезненно для государства могут быть осуществлены только в определенные исторические периоды. Расцвет идей и успех реформ возникает не случайно и не неожиданно и как правило готовится очень долго.

«Идеи – это дочери прошлого и матери будущего и всегда – рабыни времени. Судьба народов определяется их характером, а не правительствами».

Реформировать нереформируемое решил Петр Великий и смог это сделать, только «Россию вздернув на дыбы».

Проблема проведения преобразований всегда волновала мыслящих людей России. Великие реформы Петра I, а также выяснение того, был ли Петр великим преобразователем или тираном, начались обсуждаться уже в саму эпоху преобразований. Споры о них продолжаются и в XXI веке. Петр I проводил реформирование России сверху, что поставило аппарат управления в особые условия – при отсутствии общественного контроля в России бюрократия, чиновничество превратилось в особую социальную касту. Вся последующая история России характеризуется резким ростом чиновничества и расширением сети государственных учреждений.

В мировой истории известен единственный способ противостояния чиновническо‑бюрократической организации власти – более рациональное ее устройство, которое охватывает самые разнообразные стороны жизни – социально‑экономические отношения, политику, науку, культуру. Петр Великий, проводя европеизацию и перестройку России, стал первым монархом, осуществившим такие реформы, которые затем были использованы монархиями Пруссии, Австро‑Венгрии, Турции и Японии. Административно‑бюрократическая модернизация страны – основная цель реформ – становится одновременно их движущей силой. Чиновники и бюрократы превращаются в главную силу государства.

Действия Петра Великого – создание новой армии и флота, победа в Северной войне и выход к Балтийскому морю, создание Санкт‑Петербурга, строительство промышленных предприятий, изменения в культуре и образе жизни подданных, европеизация страны, – определили путь дальнейшего развития России. Прочности и запаса петровских реформ, поддержанных и укрепленных Екатериной Великой, хватило до начала XX века.

Созданная Петром I и Екатериной II государственная бюрократическая машина заменила средневековую приказную систему, угрожавшую безопасности государства. Но уже в начале XX века чиновники практически перестали подчинятся высшей государственной власти. Перед Отечественной войной 1812 года государственный аппарат рос в три раза быстрее, чем население страны. В 1808 году «двуликий Янус» Александр I прекратил реформирование России по проекту статс‑секретаря и крупнейшего государственного ума империи М.М. Сперанского, который едва не поплатился жизнью за желание видеть Россию супердержавой.

Николая I не готовили в императоры. Свое правление он начал с того, что выдвинул требование дисциплины и порядка в стране, осуществляя это только настойчивым насаждением среди чиновников послушания и всеобщего страха. Выбранные средства привели к всеобщему отупению бюрократов. А.С. Пушкин с горечью высказался о правлении Николая I: «Хорош, хорош, только на тридцать лет дураков наготовил». Итог царствованию подвел поражение России в Крымской войне 1856 года.

В 1861 году император Александр II отменил крепостное право в России, еще через десятилетие горожане получили право избирать гласных в городские думы, избиравшие и городского голову. В стране появились мировые судьи, были созданы земства, отменена 25‑летняя служба в армии – теперь служили 6 лет. Была либерализирована система образования. Дворянство было теперь только первым из всех равноправных гражданских сословий.

Современники назвали реформы великими. «Великие реформы» не дали земли крестьянам и политических прав подданным и стали началом конца Российской империи. Дворянство разорилось и потеряло массу своих земель, перешедших в крестьянские и купеческие руки. Те крестьяне, которые не смогли выкупить землю у помещиков по тройной цене, ушли в города, став люмпен‑пролетариатом. Вместо дарования политических свобод правительство усилило полицейские меры. В стране началось глубокое брожение. «Народная воля» во главе с крестьянином А. Желябовым устроила охоту на императора, закончившуюся в марте 1881 года. Реформы привели к небывалой свободе личности, которая захотела равенства. Власти «закрутили гайки» и Россия вступила в период тяжелой Смуты. Надзору и преследованию подверглись все, казавшиеся подозрительными и неблагонадежными, но было уже поздно и российское общество быстро революционизировалось.

В развитии чувства собственного достоинства народа и критике вырождавшейся бюрократической российской элиты главную роль сыграли великие писатели России. Н.В. Гоголь устами своего героя Собакевича утверждал, что «чиновники – все как один мошенники, а единственный порядочный человек из них – прокурор, да и тот, если сказать правду – свинья». Ф.М. Достоевский писал: «Назначение русского народа есть бесспорно всеевропейское и всемирное». Перед этим А.С. Пушкин в сердцах заявил: «Догадал меня черт родиться с умом и талантом в России». «Язвы современной жизни» бичевали почти все представители великой русской культуры XIX века.

Александра III тоже не готовили к императорству, он стал наследником в 1865 году после смерти его старшего брата Николая. Революционный кошмар, очевидно, уже был неизбежен, но мог быть значительно смягчен более гибкой и выверенной внутренней политикой. «Хозяева земли русской» в период двух последних царствований Романовых не считали «глас народа» «гласом Божьим» и потеряли династию и империю.

Спасти державу попытались реформаторы и председатели правительства С.Ю. Витте, получивший за свои труды прозвище «Полусахалинского», и П.А. Столыпин, попросту застреленный после блокирования его реформаторской деятельности. Выдающийся российский писатель‑мыслитель А.И. Солженицын писал: «Главные враги Столыпина – петербургские сферы и высшее чиновничество. Эта среда не отличается стальной упругостью, но – болотной вязкостью».

После гибели П.А. Столыпина император Николай II приказал забрать его архив, который до сих пор не обнаружен. Через несколько лет российские солдаты ходили в атаки Первой мировой войны с деревянными винтовками, в столице добиваемой распутинщиной империи непрерывно шла «министерская чехарда» и охранные отделения в сотый раз докладывали последнему императору:

«К началу сентября сего года среди самых широких слоев общества резко отметилось исключительное повышение оппозиционности и озлобленности настроений, достигшее таких исключительных размеров, каких не было в широких массах даже в период 1905–1906 годов.

За последнее время все без исключения выражают уверенность в том, что «мы накануне крупных событий, в сравнении с которыми 1905 год – игрушка».

Ввиду того, что подобного рода речи в настоящее время раздаются буквально во всех слоях общества, даже в кругах гвардейского офицерства, необходимо считать, что весьма близко события первостепенной важности, которые нисколько не предвидятся правительством, которые печальны, ужасны, но в то же время и неизбежны».

Николай II постоянно забывал о геостратегической особенности России – такой огромной территорией можно было управлять только с помощью сильной централизованной власти, вызывавшей уважение подданных. Только эффективная действующая вертикаль власти могла обеспечить жизнедеятельность империи.

В Октябрьском перевороте 1917 года «во всей красе развернулась гоголевская Россия, звериная Россия харь и морд». Н. Бердяев писал в 1918 году в своей работе «Духи русской революции»:

«Рабы стали безгранично свободными, а свободные духом подвергаются насилию. Попробуйте проникнуть за поверхностные покровы революционной России в старые, знакомые лица. Бессмертные образы Хлестакова и Смердякова на каждом шагу встречаются в революционной России, они подобрались к самым вершинам власти.

Нет уже старого самодержавия, нет старого чиновничества, старой полиции, а взятка по‑прежнему является устоем русской жизни, ее основой. Происходит грандиозная нажива на революции. Сцены из Гоголя разыгрываются на каждом шагу революционной России».

Большевики, ставшие коммунистами, совершенствовали принципы управления Российской империей, ставшей Советским Союзом, главными из которых стали страх, ненависть к внешнему, внутреннему или выдуманному врагу, эмоции, оформленные как «любовь» к Родине перед лицом нападающего или выдуманного врага.

Пришедшая к власти «ленинская организация профессиональных революционеров» была слишком малочисленной, чтобы в условиях огосударствления всей жизни и монопольного положения правящей партии в огромной стране обеспечить занятие всех ответственных должностей в стремительно разраставшемся партийном и государственном аппарате. «В образовавшийся вакуум в различных звеньях власти рвалась лавина карьеристов» – писал исследователь советской номенклатуры М. Восленский.

Критерием отбора стала личная преданность руководителям Советского Союза и созданной ими иерархии. Ум и талант, образование плохо принимались в расчет – «необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие проводить их в жизнь». Один из организаторов Октябрьского переворота Л.Д. Троцкий назвал это «бюрократизацией партии» и вскоре лишился всех постов, а в итоге и жизни. К тому времени в ВКП(б) «коммунисты по убеждению» сменились «коммунистами по названию».

Не номенклатура заботилась о стране, а страна работала на номенклатуру. Привилегии вырождавшейся номенклатуры хорошо известны – чиновничье государство в государстве, тройные зарплаты, своя служба обеспечения продовольствием и товарами народного потребления, квартиры, дачи, автомашины, связь. «Страна номенклатуры» жила по своим законам, нечасто вспоминая о гражданах, живших с ними в одно время в СССР. В феврале 1990 года генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев на пленуме попытался легитимизировать номенклатурный рай в общественном мнении: «Товарищи, есть у нас льготы и даже привилегии, которые предусмотрены законом; это должно быть». Ведущий исследователь номенклатуры Советского Союза О. Крыштановская писала:

«Отсутствие демократических выборов и общественного контроля над властью, кадровый застой привели к тому, что советская власть постепенно стала властью стариков. Высшие номенклатурные должности все чаще занимались пожизненно. Однажды получив высокий ранг, человек сохранял его до самой смерти. Высокопоставленные чиновники или уходили на пенсию по состоянию здоровья, или умирали на посту».

В 1991 году власть над страной тихо выпала у одряхлевшей номенклатуры из рук. Впрочем, выпала не у всех – «золото партии» так и не нашли.

После развала Советского Союза Россия пошла по пути демократических реформ. Реформаторы 90‑х годов XX века не обеспечили интеграцию своих разработок в тогдашнюю экономику страны, не были обеспечены подготовка общественного мнения, не было единодушного мнения населения, а главное – не работали контрольные функции высшей власти государства, что в России всегда имеет определяющее значение. В результате ужасающего ослабления высшей власти в России начался экономический и политический хаос. При приватизации экономики образовалась армия безработных, к которым добавились бюджетный дефицит, прогрессирующая инфляция и громадный внешний долг. Экспортно‑импортная деятельность правительства вызывала по меньшей мере недоумение. Беда России еще и в том, что в ней никогда не жили в соответствии с законами. Законодательные органы не раз разгонялись, а во времена Н.С. Хрущева началось и «дарение» российских регионов союзным республикам. В 1991 году великую державу упразднили – «как полк сдали». В угоду конъюнктуре приносились в жертву стратегические интересы России. Это чуть не привело к полной атрофии гражданского общества в стране. Социальной ценой реформ стал демографический кризис в постперестроечной России.

На рубеже тысячелетий Россия прошла «Эпоху безвременья», не став экономическим и политическим придатком оставшихся в современном мире геополитических центров силы. Ценой этого стало уменьшение территории страны с 1/6 до 1/8 части территории планеты.

С начала XXI века в России началось восстановление государственных институтов. Была изменена система взаимоотношений федерального центра с регионами – были созданы федеральные округа во главе с полномочными представителями президента. Изменился статус губернаторов и мэров. Был принят новый принцип формирования Совета Федерации, создан Государственный совет, был изменен порядок работы Государственной Думы. Великий российский философ И.А. Ильин писал в начале XX века: «Россия есть организм природы и духа и горе тому, кто ее расчленяет».

Державность и национальное величие определяется мощными и эффективными институтами власти государства, позволяющими «державе с мировой ответственностью» вести независимую международную политику, обеспечивать политическую и экономическую устойчивость страны, уважение к ней в мире. Взаимоотношения Президента, Совета Федерации, Государственной Думы, правительства четко определяется законодательно. Национальный суверенитет принадлежит всему народу и осуществляется народом через своих избранных представителей. Во главе государства стоит президент, который может сказать: «Правые говорят, что я на стороне левых; левые говорят, что я на стороне правых. Я ни на той или другой стороне. Я – на стороне России».

Державность и национальное величие России – предупреждение вооруженных конфликтов в мире, работа по достижению общеевропейского и мирового согласия, установление добрососедства и сотрудничества между странами и народами при четкой и сбалансированной национальной внешней политике. В начале Третьего тысячелетия русский мыслитель А.И. Солженицын писал о развитии России: «В такой необъятной стране, как наша, никогда не добиться процветания без сочетания действий централизованной власти и общественных сил».

Принцип, который лежит в основе благополучия государств в XXI веке – активное внешнеэкономическое развитие с расширением своего геополитического влияния. Доминирование – с помощью военной мощи, сильной экономики, эффективной идеологии и развитой культуры – один из неписанных важнейших законов государственного существования в современном мире.

Нет мировой гармони, есть иерархия государств в зависимости от степени влияния, доминирования. В начале III тысячелетия залогом процветания государства является сильная национальная экономика и активная внешнеэкономическая политика, сопровождаемая мощным идеологическим прикрытием с информационно‑психологическим противодействием и всемерным развитием культуры. В самом начале человеческой цивилизации мудрый Аристотель сказал: «Государство создается не только ради того, чтобы жить, но и преимущественно для того, чтобы жить счастливо».

Часть I. Рождение державы

Киевская Русь и ее распад. IX–XII века

«Вопрос о начале государства на Руси, связанный с вопросом о появлении чуждых князей, вызвал ряд изысканий, не позволяющих вполне верить той летописной легенде, которая повествует о новгородцах, что они, наскучив внутренними раздорами и неурядицами, послали за море к варягам – руси со знаменитым приглашением: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет, да пойдете княжить и владеть нами». И пришел к ним Рюрик и два его брата «с роды своими», «пояша по себе всю русь».

Сквозь красивый туман народного сказания историческая действительность становится видна лишь со времени новгородского правителя или князя Олега (879–912), который, перейдя с Ильменя на Днепр, покорил Смоленск и, основавшись в Киеве на жилье, сделал его столицей своего княжества, говоря, что Киев будет «матерью городов русских».

Так писал об образовании государства на восточно‑славянских землях выдающийся российский историк начала XX века С.Ф. Платонов. «Деятельность Олега, прозванного Вещим – мудрым, знающим то, что другим не дано знать, имела исключительное значение: он создал из разобщенных городов и племен большое государство, был создателем русско‑славянской независимости и силы». Легендарный родоначальник династии, правившей Русью более 700 лет, Рюрик раздавал города и области своим дружинникам – «и раздал мужем своим грады, овому Полтеск, овому Ростов, другому Белоозеро». Олег уже не раздавал городов дружинникам, как вассалам, но ставил их в городах правителями, посадниками, позднее наместниками. Новые должностные лица, поддерживающие верховную княжескую власть, отвечали за ее материально‑финансовое обеспечение, в основном занимаясь сбором дани. Проблемы административного устройства и обеспечения порядка и безопасности жителей первоначально «не доставляли заботы ни князю, ни его посадникам». Первые князья назначали правителей из числа своих родственников. Именно такое описание деятельности Вещего Олега сохранилось в русских и византийских летописях.

Могучим фактором объединения Руси, ставшей одной из главнейших государств средневековой Европы, стало христианство, после крещения киевского князя Владимира Святославича принятого всей Русью. Выдающийся российский историк второй половины XX века Л.Н. Гумилев писал: «Важным оказалось и то, что православие не проповедовало идеи предопределения, и потому ответственность за грехи, творимые по собственной воле, ложилась на грешника. Это было понятно и приемлемо для язычников. Принятие христианских норм морали не было психологическим насилием для новообращенных, которые привыкли к элементарному противопоставлению добра и зла. Добро и мудрость христианства в 988 году сразились с Перуном и стремлением к наживе. Крещение дало нашим предкам высшую свободу – свободу выбора между Добром и Злом, а победа православия подарила Руси тысячелетнюю историю».

Уже в период княжения святого Владимира появилась проблема управления территориями, которые киевский князь раздавал в уделы своим двенадцати сыновьям, плативших дань со своих городов в Киев. После смерти Владимира Святославича его дети, враждуя из‑за наследства, начали истреблять друг друга. В результате междоусобной войны к власти в Киеве пришел Ярослав Мудрый, поддержанный новгородцами, не хотевшими платить большую дань великому князю. В 1016 году был составлен свод права Древнерусского государства – «Русская правда», дополненный в 1072 и 1113 годах. При Ярославе Мудром произошло экономическое и политическое усиление городов, подчинение крестьян крупным землевладельцам. Новые крупные центры с сильным местным боярством и выросшим экономически и политически городским населением начали проявлять стремление к политической самостоятельности и отделению от Киева. Этому способствовало дробление рода Рюриковичей на множество ветвей.

Последнюю удачную попытку восстановить «империю Рюриковичей» совершил Владимир Мономах. При нем Киевская Русь состояла из Киевского, Переяславского, Смоленского, Владимир‑Волынского, Суздальско‑Новгородского, Черниговского, Полоцкого и Червенского княжеств. По решению общекняжеского съезда 1097 года в Любече в государстве был провозглашен принцип, по которому каждый Рюрикович имел право владеть своей «отчиной» – землями, принадлежавшими его отцу, с обязательным признанием власти великого киевского князя. Л.Н. Гумилев писал о княжении Владимира Мономаха: «Это был период, когда вся Русь, то есть все восточное славянство, была объединена».

После смерти Владимира Мономаха и его сына Мстислава Великого в 1132 году начался окончательный распад «империи Рюриковичей». К середине XII века единая Киевская Русь распалась на пятнадцать крупных полугосударственных образований, которые, в свою очередь дробились на уделы, представлявшие собой земли, юридически оформленные как владения определенных княжеских родов. В период с XI века на Руси существовало более ста уделов.

Дети и внуки Мономаха резались за великий стол. С.Ф. Платонов писал:

«В политической жизни Киевского периода признавался правильным родовой порядок наследования и владения – от брата к брату и от дяди к племяннику, и что этот порядок в первое же время своего существования терпел нарушения. События времени внуков и правнуков Ярослава ясно показывают, что эти нарушения были чрезвычайно часты, и что наследование столов запутывалось до чрезвычайности.

Родовой порядок наследования столов, как идеальная законная норма, несомненно, существовал. Но рядом с ним существовали и условия, подрывавшие правильность этого порядка. Политическое устройство Киевского княжества было неустойчиво. Составленное из многих племенных и городских миров это княжество не могло сложиться в единое государство в нашем смысле слова и в XII веке распалось. Поэтому точнее всего будет определить Киевскую Русь как совокупность многих княжений, объединенных одною династией, единством религии, племени, языка и народного самосознания.

Политическая связь киевского общества была слабее всех других его связей, что и было одной из самых видных причин падения Киевской Руси».

Феодальная раздробленность XII века усиливалась быстрым разветвлением Рюриковичей, продолжавшими оставаться главами княжеств, номинально подчиненных великому князю. Именно в руках рюриковичей оставалось право на государственную власть. Деление династии начинается с сына великого князя Святослава Игоревича – с отделения линии князей Полоцких. Из потомков Ярослава Мудрого выделяется линия сыновей Святослава и Всеволода. Святославичи распались на ветви Давидовичей Черниговских, Ольговичей Новгород‑Северских и Ярославичей Муромо‑Рязанских. Всеволодовичи, ставшие Мономаховичами, разделились на линии Изяславичей Волынских и Галицких, Ростиславичей Смоленских, Юрьевичей Суздальских – от Юрия Долгорукого. От него произошли великие князья владимирские, впоследствии великие князья и цари московские. Наряду с сильными рюриковичами‑владимирскими, московскими, тверскими, рязанскими появились князья, измельчавшие владения которых являлись по существу небольшими частными общинами. Позднее, в конце XV века, все Рюриковичи, кроме московских, потеряли свои владения и превратились в высший слой феодальных слуг великого московского князя, или в вассалов литовских Гедиминовичей. Сломленные в середине XVI века Иваном IV Грозным Рюриковичи, как феодальные владетели, сходят с исторической сцены – вместе с исчезновением самой династии в 1598 году. В XVII веке потомки Рюриковичей слились с высшими слоями дворянства, занимая господствующее место среди придворной знати. Часть рюриковичей обеднела, и даже утратила княжеские титулы. В истории остались княжеские фамилии династий: Полоцкие, Витебские, Изяславские, Минские, Перемышльские, Галицкие, Черниговские, Барятинские, Белевские, Волконские, Воротынские, Горенские, Горчаковы, Долгоруковы, Елецкие, Звенигородские‑Рюмины, Токмаковы, Ноздреватые, Карачевские, Кашины, Масальские, Козельские, Курлятовы, Лыковы, Мезецкие, Оболенские, Нагие, Телепневы, Овчинины, Серебряные, Одоевские, Репнины, Святополк‑Мирские, Тарусские, Щербатовы, Муромские, Пронские, Волынские, Друцкие, Любецкие, Заславские, Луцкие, Острожские, Смоленские, Вяземские, Козловские, Кропоткины, Ярославские, Бельские, Дуловы, Зубатые, Курбские, Львовы, Моложские, Охлябинины, Прозоровские, Сицкие, Троекуровы, Ушатые, Хворостинины, Шаховские, Щетинины, Ростовские, Буйносовы, Катыревы, Лобановы, Темкины, Белосельские, Белозерские, Кемские, Ухтомские, Суздальские, Шуйские, Горбатые, Боровские, Верейские, Можайские, Углицкие, Шемякины, Дорогобужские, Кашинские, Микулинские, Телятевские, Холмские, Стародубские, Гагарины, Пожарские, Ромодановские, Ряполовские, Тулуповы, Хилковы, Дмитриевы‑Мамоновы, Заболоцкие, Мусоргские, Ржевские, Рожественские, Татищевы, Толбузины, Ляпуновы.

Южная Русь, постоянно подвергавшаяся набегам кочевников и тратившая силу в усобицах князей, быстро теряла свое прежнее значение. Центр экономической и политической жизни Руси перемещался на северо‑восток, в бассейн верхней Волги, тогдашнюю окраину державы – в Ростово‑Суздальскую землю, с 1076 года ставшую вотчиной сына Ярослава Мудрого Всеволода, а затем его сына Владимира Мономаха.

После смерти Владимира Мономаха в 1125 году Ростово‑Суздальская земля начала оформляться в суверенное полугосударственное образование. В середине XII века на месте громадной державы Средневековья существовали княжества Киевское, Переяславское, Владимиро‑Суздальское с городами Ростовом, Суздалем, Ярославлем, Владимиром, Переяславлем, Смоленское, Полоцкое, Черниговско‑Северское, Муромо‑Рязанское, Галицко‑Волынское, Новгородско‑Псковская земля.

В Киевской Руси существовало две формы власти – княжеская и вечевая. Князья пришли в уже сложившиеся города и области.

Слово «вече» от «вещать» – «говорить», впервые упоминается в русских летописях под 997 годом. Вече – форма коллективного волеизъявления, высшая власть в Древней Руси, народное собрание, обсуждавшее важные общие дела. Ведению веча подлежали вопросы войны и мира, призвания и изгнания князей, выборы и смещение представителей администрации – посадников, тысяцких, судей и воевод, заключение договоров с другими землями и княжествами, наделение землей и привилегиями, принятие законов. Вечевые собрания обычно созывались по звону вечевого колокола по инициативе властей или населения, они не были регламентированы. Князья, захватывающие чужие княжества, в знак победы в свой стольный град увозили вечевой колокол. Решения на вече принимались без голосования, путем одобрения того или иного предложения всех присутствующих криком. В последний период своего существования на вече часто побеждали не здравомыслящие, а громкокричащие, что позволяло манипулировать народным собранием. Вече имело постоянное место сбора. В моменты безвластия и смуты вече становилось единственным органом власти. Право голоса на вече имели лично свободные мужчины, способные носить оружие. Вече просуществовали до XV века и были вытеснены сформировавшимися сословиями. Личное участие всех подданных или граждан в решении государственных дел при создании централизованного государства с обширной территорией стало невозможным. С.Ф. Платонов писал: «Когда род Рюриковичей размножился и наследственные счеты запутались, – городские веча стремились возвратить себе политическое значение. Пользуясь смутой, они сами призывали к себе того князя, которого хотели, и заключали с ним «ряды». Мало‑помалу вече почувствовало себя настолько сильным, что решалось спорить с князем. Случалось, что князь стоял за одно, а вече за другое, и тогда вече зачастую «указывало князю путь», то есть изгоняло его. Когда власть князей усилилась, вече от политической деятельности перешло к хозяйственной – стало заниматься делами внутреннего быта».

У славян князем издавна называли вождя племени и главу государственного образования. Первоначально князь был выборным, а потом наследственным правителем, исполнял военные, административные, религиозные функции, проводил важнейшие государственные реформы. Именно князь проводил и упорядочивал сборы дани – натурального или денежного налога – побора с покоренных племен и подвластных территорий. Древнерусские летописи употребляют этот термин прежде всего в смысле военной контрибуции, которые подвластные славянские племена платили своим победителям. Ее размер не был фиксированным. Собранная дань распределялась между князьями, дружинниками, шла на городские нужды. Увеличение традиционного размера дани приводило к восстаниям – в 945 году древляне убили зарвавшегося деда Владимира Святого. Часто князья довольствовались только данью, не вмешиваясь во внутреннюю жизнь племен, плативших ее. Дань составляла одну из важнейших статей дохода как князей, так и городов‑республик – Новгорода и Пскова. Позднее дань потеряла значение контрибуции и стала податью, платимой населением государству.

В связи с увеличением числа княжеских уделов в XI веке князья стремились закрепить их за собой в наследственное владение. По мере создания великого княжения внутри его создавались наследственные владения князей – уделы, со сложной системой взаимоотношений удельных и великих князей. Переходя на службу к великому князю удельные князья сохраняли удел как свою вотчину, назначались наместниками в свою землю, получали звание служилых князей. При великом московском князе Иване III удельные князья потеряли права перехода от одного великого князя к другому и передачи своих земель по наследству. К XVI веку уделы перестали существовать и позднее получили название уездов. К XVIII веку «князь» – родовой титул. Во время прихода к власти Петра Великого княжеских родов насчитывалось около полусотни. С 1886 года появился титул «князья императорской крови» с обращением «ваша светлость», обозначавших родственников императора.

С X века появляется звание старшего князя дома Рюриковичей – великий князь, принадлежавший главам великих княжеств Киевского, позднее Владимирского, Тверского, Рязанского, Нижегородского. До середины XII века «возведение в должность» великого князя проходило в кафедральном храме Киева и всей Руси – Софийском соборе. С конца XIV века титул «великий князь» существовал только в Московском доме, с 1547 года вошел в царский, а с 1721 года – в императорский титулы.

В компетенцию великого князя входили издание распоряжений законодательного характера, право назначения на высшие государственные должности, ведение великокняжеского суда – высшей судебной инстанции. Великими князьями возглавлялись наиболее значительные военные походы. Формально он считался «первым среди равных». Традиции настолько довлели над великим князем, что, не имея возможности прекращения выделения уделов своим детям, он одновременно вел борьбу с самовластием удельных князей – своих братьев. С XV века великий князь координировал свою деятельность с Боярской Думой, ставшей при нем постоянным совещательным органом. В 1797–1885 годах великий князь – родовой титул членов императорской фамилии, до правнуков императора включительно; после 1885 года – только сыновей и внуков, с обращением «ваше императорское высочество».

Первоначально старшие и младшие князья Киевской Руси политически друг от друга не зависели. С.Ф. Платонов писал: «Князья волостные должны были почитать старшего, великого князя, «в отца место», вместе с ним должны были охранять «от поганых» свою волость, сообща с ним думать‑гадать о русской земле и решать важные вопросы русской жизни. Князь законодательствовал, и древний закон, «Русская Правда», прямо подтверждает это. В «Правде» читаем, что сыновья Ярослава совместно постановили заменить месть за убийство денежным штрафом. Вторая функция княжеской власти – военная. Третья – судебная и административная».

На смену кровной мести в XI веке пришла вира – система денежных штрафов в пользу князя за уголовные правонарушения, став «ценой крови». Если на земле общины – верви, члены которой на определенной территории были связаны круговой порукой, был найден труп, убийца должен быть найден силами этой общины. Если убийцу найти не удавалось, виру платила община. С тем, чтобы поиски убийцы общиной продолжались, вира выплачивалась в рассрочку. Если при поимки убийцы выяснялось, что он не из общины, виру возвращали. Сбором виры занимался вирник‑чиновник княжеской администрации, находившийся на довольствии населения, он же занимался расследованием. Община была заинтересована как можно быстрее найти убийцу.

Высшую политическую власть князя олицетворяли его обязанности – законодательствовать, воевать, судить, управлять, собирать дань. Управлять государством князю помогала дружина – вооруженный конный отряд, находившаяся на его содержании. Дружина состояла из опытных воинов – мужей и молодых дружинников – отроков и детских. В дружинном товариществе князь выступал первым по крови среди равных по доблести. Дружина великого киевского князя и других князей Рюрикова дома делилась обычно на «старейшую», «большую», «переднюю», состоявшую из мужей «думающих», и «младшую» – мужей «хоробствующих». Эти два слоя отличались один от другого возрастом, знатностью, богатством, а соответственно и влиянием на князя.

С X века дружины делились на гридей‑отроков и бояр, занимавших ведущее место после князя в государственном управлении. Земское боярство существовало в днепровских и ильменских славянских племенах уже в VII–VIII веках, а возможно и ранее. Звание боярина имели потомки родоплеменной знати, крупные землевладельцы и известные воины – «сильнейшие люди страны». Земские бояре назывались по именам городов – черниговские, ростовские, суздальские. Княжеские бояре за свою службу князю – поручения по суду и управлению – получали в «кормление» села и города. Кормление – способ содержания должностных лиц за счет местного населения, обязанного содержать их – «кормить» в течение всего периода службы. Кормления состояли из судебных пошлин и части налогов и являлись вознаграждением за прежнюю военную службу, а не за исполнение настоящих административных и судебных обязанностей. Поэтому кормленщики относились к своим обязанностям небрежно и передоверяли их своим управителям – тиунам, привилегированным слугам, управлявших хозяйством, судом. Тиуны часто были не свободными и презирались населением, так как в Древней Руси служба частному лицу считалась позором. Система кормления являлась неэффективной, но была ликвидирована только в XVI веке.

Экономическая мощь боярства усилилась с ослаблением княжеской власти за счет бурного роста боярского землевладения с захватом земель с крестьянами. В удельный период бояре стали богатейшими и влиятельнейшими феодалами. Бояре были вассалами князя, обязанными служить в его войске, но пользовались правом отъезда к другому сюзерену и являлись полными господами – сеньорами в своих вотчинах, обладавших правом иммунитета. Бояре имели своих вассалов. С XII века их политическое значение в государственном управлении постоянно росло.

Князья, получая свой стол, обычно соединяли собственную дружину с дружинами отца, братьев. Вполне возможно, что вступление в дружину сопровождалось магическими ритуалами. Дружина постоянно находилась при князе и разделяла с ним все житейские тяготы. Между дружиной и князем существовало нерасторжимое единство, и за содеянное «ближними мужами» князь отвечал, как за собственные поступки. Связанные взаимными обязательствами князь и дружина составляли основу древнерусской государственности. Князь совещался, «думал» с дружиной и принимал решения о походах, сборе дани, строительстве городов, по важным общественным делам, обращался к народу, предавался увеселениям. Дружина существовала за счет добычи от завоевательных походов, отчислений от дани, судебных сборов, доходов от волостей. Члены старшей дружины постепенно получали землю, создавали собственное хозяйство и ослабляли свои связи с княжеским двором.

Княжеский двор являлся центром княжеской вотчины, и состоял из хором, в которых периодически жил князь, домов его слуг высшего ранга, помещений для второстепенных слуг, жилищ смердов, рядовичей и холопов, охотничьего дома, конюшен, скотных и птичьих дворов. Во главе княжеской вотчины стоял боярин‑огнищанин («огнище» – очаг), обычно младший княжеский дружинник, с XI века – старший дружинник, «княжий муж». На его ответственности лежало все хозяйство двора и его сохранность. При огнищанине имелся штат тиунов.

Княжий двор в IX–X веках считался сакральным местом, поскольку сам князь – носитель божественного начала, был наделен жреческими функциями. Именно на княжьем дворе киевская княгиня Ольга казнила убийц своего мужа. Самый древний княжий двор в Киеве в XII веке получил название Ярославого. С принятием христианства рядом с ним была построена церковь Святой Богородицы – Десятинная церковь.

Княжеский двор являлся политическим, религиозным, административным центром, в котором князя «сажали на стол», проходили престижные пиры. Исконной резиденцией князя с X века являлось и Ярославое дворище в Новгороде.

Многие члены младшей дружины, находившейся при князе, становились слугами княжеского двора. Вся государственная жизнь находилась под контролем дружинной администрации. Владимир святой говорил, что «серебром и золотом дружины не приобретешь, а с дружиной можно достать и золото и серебро».

Занятие дружинниками хозяйскими и административными делами ослабляло ее боеспособность, и во второй половине XII века на смену дружине пришел Государев двор со штатом военных слуг. Тогда же началось образование дворянства.

Старшие дружинники занимали наиболее ответственные должности в княжеской администрации посадников, наместников, воевод, тысяцких. Они имели собственные военные отряды отроков, а свои должности передавали по наследству. В IX–XII веках дружинником мог стать любой человек, даже иностранец, и из младших дружинников дослужиться до княжего мужа или боярина.

Княжеские бояре получали в награду за службу землю и сближались с земскими, которые поступали на княжескую службу и сближались с княжеским двором.

Древнерусское городское ополчение – «тысячу» – возглавлял тысяцкий, выбиравшийся вечем или назначался князем из числа знатных бояр. Древнерусские тысячники были высшими должностными лицами, представлявшими институт самоуправления, управляли и воевали. Первоначально должностью тысяцкого могло распоряжаться только вече. С XIII века тысяцкие еще и распределяют повинности, участвуют в подписании княжеских договоров, в торговом суде. Даже назначавшиеся князем тысяцкие были достаточно независимы от него и опирались на горожан. Обычно тысяцкими назначались местные бояре, передававшие свою должность по наследству. Смена тысяцкого воспринимались как важный акт. С середины XIV века тысяцкие начали мешать князьям, создающим вертикаль власти, и были заменены наместниками.

В X–XII веках в земли, входившие в состав Древнерусского государства, из числа бояр князьями назначались посадники, представлявшие княжескую власть. В XII–XV веках посадники были высшими должностными лицами в городах республиках – Новгороде и Пскове.

В Древнерусском государстве существовали три общественные группы, позднее получившие название сословий: высший, привилегированный слой земской аристократии и боярства, основная масса населения, называвшаяся люди‑мужи, соединенные в общины, включая и смердов, лишенные прав рабы – холопы. На самом верху общества находилась дружина, из которой назначалась княжеская администрация и судьи. Существовал и церковный слой, не подчинявшийся князю, со своей иерархией.

Слой людей разделялся на горожан – посадских, купцов, ремесленников и сельчан – смердов и закупов. Холопы подчинялись не князю, а своему господину.

Люди – лично свободные члены общества в Древней Руси, не состояли на службе князя, но платили ему дань. Посадские люди составляли торгово‑промышленное население русских городов, платившее налоги, торговые пошлины, несшие натуральные повинности. Сельчане жили в деревнях – небольших поселениях без церкви, и селах – административно‑хозяйственных и церковно‑приходских центрах боярского землевладения. Если в селе не было храма, оно называлось сельцом. Первоначально деревней называли место, очищаемое от леса для нивы; слово происходило от корня «дар, драти» – пахать лесную новину. С XV века деревня – селение с одним или несколькими дворами, имеющих пашню, сенокос, лесные угодья.

Смердами в Древней Руси называлось все свободное сельское население, жившей на княжеской земле, государственные крестьяне.

Холопами являлись «домашние рабы», считавшиеся собственностью владельца и не имевшие ни гражданских прав, ни государственных повинностей, не платившие налогов. Холопами становились обездоленные люди, в результате преступления, вступления в должность тиуна без договора, женитьбы на холопке, в результате холопства родителей.

«Русская правда» оберегала холопа только как собственность.

С.Ф. Платонов писал об упадке Киевской Руси:

«Первая и главная причина заключалась в том, что в единой земле, в едином обществе не было единой политической власти, – Русью владел многочисленный княжеский род. При запутанности родовых и семейных счетов из‑за старшинства или из‑за каких‑нибудь обид, князья часто затевали усобицы и втягивали население в междоусобную войну. От этих усобиц страдали люди, страдало развитие народного быта.

Вторым несчастьем Киевской Руси было усиление с половины XII века ее степных врагов. В южных степях появились половцы и в течение двух столетий сорок раз опустошали русскую землю значительными набегами, а мелких набегов и не перечесть. Торговля с югом стала замирать благодаря тем же половцам. Это было большим бедствием для страны.

К XIII веку жизнь Киевской Руси стала бедной и утратила последнюю безопасность; вот почему целые города и волости начинают пустеть, тем более, что князья, как прежде ссорились из‑за людей, «за полон». Они стали делать набеги на соседние княжества и уводили народ толпами. Население не могло жить спокойно, потому что свои же князья отрывали его от земли, от хозяйства.

Эти обстоятельства – усобицы князей, отсутствие внешней безопасности, падение торговли и бегство населения – были главными причинами упадка южнорусской общественной жизни. Появление же татар нанесло ей лишь окончательный удар. После нашествия татар Киев превратился в маленький городок в 200 домов; торговля вовсе заглохла и мало‑помалу Киевскую Русь по частям захватили ее враги. А в то же время на окраинах Русской земли зарождалась новая жизнь, возникали новые общественные центры, слагались новые общественные отношения. Возникновение и развитие Суздальской Руси, Новгорода и Галича начинают уже собою иной период русской истории».

Великий владимирский князь Александр Невский. XIII век

Усиление Владимиро‑Суздальского княжества связано с деятельностью мономаховича Юрия Долгорукого и его сына Андрея Боголюбского, значительно расширившими его границы. Великий князь Юрий Долгорукий в 1157 году был отравлен в Киеве и его сын унаследовал Владимиро‑Суздальскую землю. В княжестве появилась своя митрополия, стала вестись летопись. Безопасность территории, удобный торговый путь по Волге способствовали развитию Владимирской Руси. Избрание на стол во Владимире в июне 1157 года Андрея Боголюбского, внука Владимира Мономаха – это дата, знаменующая официальный акт создания самостоятельного государственного образования на северо‑востоке, ставшего политическим центром Русской земли. Российский историк А.Е. Пресняков писал: «Опыт Юрия Долгорукого показал, что киевское старейшинство разбито, что вместо всей Русской земли оно имеет некоторое значение лишь для Киевщины, что оттуда уже нельзя ждать подъема силы, действительно грозной для обособившихся княжений. Значительное влияние в княжеской среде не требовало владение Киевом: напротив, и то, и другое являлось результатом действия сил, накопленных в своем княжении князьями, которые имели такую опору».

Самостоятельными государствами стали и Волынь, Киевщина, Галиция, Чернигов, Смоленск и Турово‑Пинская земля, обособился Новгород. Л.Н. Гумилев писал о распаде Киевской Руси: «В 1169 году, захватив Киев, Андрей Боголюбский отдал город на трехдневное разграбление своим ратникам. До того момента на Руси было принято поступать подобным образом лишь с чужеземными городами. На русские города ни при каких междоусобицах подобная практика никогда не распространялась. Приказ Андрея Боголюбского показывает, это для него и его дружины в 1169 году Киев был столь же чужим, как какой‑нибудь немецкий или польский замок».

Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский надолго определили круг интересов Владимирской Руси – обеспечение господства на путях из Новгорода в Поволжье. Несколько раз захватывался Торжок, перехватывались северные и заволоцкие торговые пути и дани, на новгородский стол сажались князья владимирского дома. Новгородцы для сдерживания владимиро‑суздальского напора заключали союзы со смоленскими и черниговскими князьями.

После убийства в 1174 году князя Андрея Боголюбского в результате длительной междоусобной борьбы Великим владимирским князем стал сын Юрия Долгорукого Всеволод Большое Гнездо. Известный российский историк XIX века К. Бестужев‑Рюмин писал о русском обществе XII века: «Князья, управлявшие Русской землей в удельный период, все принадлежали к одному роду Рюрикову. Каждый член княжеского рода считал себя потому самому имеющим право на часть в Русской земле и если не получал этой части по соглашению с другими, то добивался ее своим оружием. Многие так и погибали, не достигнув своей цели, но цели не оставляли до самой смерти. Князья были старшие и младшие, и столы распределялись сообразно с этим их положением; старшие сидели в старших городах, младшие переводились в старшие города, когда почему‑то очищалось место. Правильное вступление на стол является только идеалом а в действительности было много других путей, которыми добывались столы: иногда князья распоряжались столом после своей смерти по завещанию, иногда сильный князь сажал на стол другого, иногда князья соглашались между собою кому быть старшим, иногда горожане приглашали себе князя. Внутри своей волости каждый князь был вполне независим от других; они также поступали, как независимые владетели: вели войны, заключали миры».

В Древней Руси не существовало регулярного войска, его составляли постоянная княжеская дружина и эпизодически собиравшееся по решению вече народное ополчение, состоявшее из воев – лично свободных мужчин, способных носить оружие.

Дружина и народное ополчение могли воевать как совместно, так и порознь, в зависимости от решаемой политической задачи. Войско формировалось по феодально‑иерархическому и территориальному признакам. Набор людей на военную службу осуществлялся по княжествам, вотчинам, городам. Сюзерен в случае военной необходимости созывал под свое знамя живших на его земле вассалов и их слуг. Воины подчинялись своим командирам, строились под местные знамена, возможно, носили различные по цвету одежду или знаки различия.

Самым мелким подразделения войска были «копья», состоявшие из командира и нескольких воев – деление войска на копья отмечено летописями в 1169 году. По территориальному и вассальному принципу «копья» группировались в «стяги», находившиеся под командованием бояр, городской старшины. «Стяги» отмечены как тактические единицы в летописях под 1153 годом. Самым крупным тактическим подразделением являлись полки.

Всеволод Большое Гнездо с киевскими, смоленскими, рязанскими и Муромскими князьями несколько раз ходил в Волжско‑Камскую Болгарию, вмешивался в дела Рязанского и Черниговского княжества, совершил победоносный поход на половцев. Для контроля над торговыми путями из Новгорода и двинских земель в Поволжье Всеволод при слиянии рек Сухоны и Юга заложил город Великий Устюг. Используя боярскую рознь в Новгороде, Всеволод подчинил его своей власти и новгородцы сами просили у него князей. Летописцы называли его княжество «великим княжением Владимирским и Великого Новгорода». Со времени основания князем Владимиром Мономахом в 1108 году мощной крепости Владимир на реке Клязьме во Владимиро‑Суздальской земле, выросли Переяславль‑Залесский и Юрьев‑Польский в 1152 году, Дмитров – в 1154 году, Москва – в 1147 и 1156 годах. Ростов и Суздаль были известны с IX века, Углич – с X века, Ярославль и Тверь – с XI века. Большинство русских князей признала Всеволода Большое Гнездо старейшиной Мономаховичей. Певец «Слова о полку Игореве» считал великого владимирского князя могущественным государем, который может «Волгу веслами раскропити и Дон шеломами вычерпать». Всеволод стал не только носителем верховной власти в стране, но и ее наследственным владельцем.

В 1211 году Всеволод созвал совещание представителей от всех городов княжества, которое утвердило передачу княжения его сыну Юрию. Но после смерти Всеволода в 1212 году его многочисленные сыновья многие годы рубились за власть. В Липецкой битве 1216 года погиб цвет русского воинства. Всеволод значительно увеличил территорию княжества не только военными победами, он усиливал свое влияние с помощью дипломатических интриг, вмешивался во внутренние дела князей и ссорил их между собой. Среди его детей не сразу нашлась личность масштаба Всеволода Большое Гнездо и княжество распалось почти мгновенно. Резня князей и распад государства, как всегда в таких случаях, предопределил поражение русских княжеств в войне с татаро‑монголами. Большие силы оттягивали и защита земель от начавшейся крестоносной агрессии.

Перед татаро‑монгольским нашествием Северо‑Восточная Русь состояла из Владимирского, Ростовского, Ярославского, Переяславского, Угличского, Юрьевского, Суздальского, Стародубского, Галицкого, Дмитровского, Костромского, Городецкого, Белозерского и Московского княжеств, Новгородской и Псковской земли.

4 марта 1238 года на реке Сити русские войска во главе с великим князем владимирским Юрием Всеволодовичем были разгромлены татаро‑монголами внука Чингисхана хана Батыя.

Племена степняков‑кочевников, называемых монголами, с I века расселились в Забайкалье и в Монголии севернее реки Керулен. Татарами назывался небольшой народ, делившийся на белых, черных и диких татар, уже в VIII веке кочевавший южнее реки Керулен в Монголии и к XII веку широко расселившийся в азиатских странах.

Великий курултай – собрание 1206 года закрепил за объединением племен название «монголы» и утвердил ханом объединителя племен Тэмуджина с титулом Чингизхана, народ – войско которого с пятнадцати тысяч вырос до ста тысяч человек. Дальнейшие удачные для монголо‑татар войны в Китае, Средней Азии, Иране и Половецкой степи сделали их хозяевами Центральной Азии.

Тюркоязычное племя меркитов, не захотевшее объединяться с монголами Чингисхана, было вытеснено на Алтай. Меркиты, в 1216 году объединившись с половцами, начали очередную войну с монголами, в ходе которой были разгромлены войском сына Чингисхана Джучи и при отступлении на запад были практически уничтожены. Следуя закону Чингисхана – «война кончается с разгромом врага» – монголы в 1237–1242 годах прошли через русские земли, разгромив князей и их войска поодиночке, уничтожили половцев и дошли до Карпатских гор.

Внук Чингисхана и сын Джучи Бату получил в наследство юрт‑улус из урало‑каспийской степи и земель Хорезмийского султаната, расширенный за счет территории Руси и Половецкой степи. Это царство Бату‑хана впоследствии получило название Золотая Орда.

Современник событий посол Рима в монгольскую столицу Каракорум Иоанн де Плано Карпини писал о наследниках Чингисхана: «Они пошли против Руссии и произвели великое избиение в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они взяли его и убили жителей города. Отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле. Они сражениями опустошили всю Руссию».

После татаро‑монгольского нашествия русские князья должны были подтверждать свои права на княжеские столы ханскими ярлыками, обладание которыми давало им всю полноту власти над уделом.

Ярлыком, по‑татарски «повеление», «приказ», являлись грамоты ханов Золотой Орды подвластным феодалам. Русские князья, приезжая в Орду, привозили подарки и дани и получали ярлыки на управление своими улусами. За охранение княжеского статуса и власти ханы требовали взамен сильно‑подчиненное отношение к ним русских князей, которые, получив ярлык в Орде, являлись в свой город обычно не только со своей дружиной, но и с ордынским отрядом какого‑нибудь мурзы. На великое владимирское княжение выдавался главный ярлык, за обладание которым шла непрекращающаяся борьба между конкурирующими князьями.

В 1238 году великим владимирским князем стал сын Всеволода Большое Гнездо Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского. С русских земель собирался ордынский выход – дань и добыча в пользу великого хана. Выход в первое время собирали уполномоченные представители монгольских ханов в завоеванных землях – баскаки. Баскаки находились во всех русских княжествах и контролировали местные власти. Уполномоченным хана подчинялись военные ордынские отряды, стоявшие гарнизонами во всех крупных русских городах для обеспечения безопасности сборщиков дани, и ханских чиновников, посылаемых в Россию. Резиденцией ханского наместника – великого баскака – был город Владимир. Баскаку подчинялись даруги, по распоряжению которых данщики с бумагами писцов, производивших перепись народа и оценку капиталов, собирали подати. Даругам подчинялись сборщики таможенных и рыночных пошлин, мытных и проездных пошлин по дорогам и мостам. Обязанности баскаков были перепись населения, набор войска для нужд хана, устройство почтовых сообщений для сбора и доставки дани в Сарай – столицу Золотой Орды. Баскаки – исполнительные и контролирующие чиновники, поставляли сведения о завоеванных землях в ханскую ставку. Только с 1290 года сбор ордынского выхода стал прерогативой русских князей.

С.Ф. Платонов писал о татарской власти в русских княжествах:

«Порядок наследования великокняжеского престола при татарах, в первое столетие их власти (1240–1340) оставался тем же, каким был до татар; это – родовой порядок с нередкими ограничениями и нарушениями. Великое княжение оставалось неизменно в линии сына Всеволода Большое Гнездо Ярослава. Доверяя надзор за порядком в русской земле старшему, великому князю, татары без призыва самих князей не имели ни повода, ни желания вмешиваться в княжеские дела.

Редко появляясь массами в покоренной стране в начале своего господства, татары впоследствии еще реже появлялись там – исключительно для сбора дани или в виде войска, приводимого большей частью русскими князьями для их личной цели. Этот обычай брать дружину у соседних народов – обычай стародавний. Еще в X и XI веках князья нанимали себе в помощь варягов и половцев. При таких условиях если и находятся следы влияния татар в администрации, во внешних приемах управления, то они невелики и носят характер частных отрывочных заимствований; такие заимствования были и от варягов и из Византии».

Ярославу Всеволодовичу удалось сохранить государственность Северо‑Восточной Руси. Все исследователи истории Руси монгольского периода утверждают, что монголы никогда на стремились создать единое государство из политически раздробленных русских княжеств, они всячески препятствовали объединению Северо‑Восточной Руси, поддерживая взаимную рознь среди князей. Действия Ярослава Всеволодовича позволили удержать верховную власть в самом большом из 14 северо‑восточных княжеств и даже присоединить к Владимиру Переславль, а также успешно отбивать агрессию на Русь войск Дании, Швеции и Тевтонского ордена, первые столкновения с которыми начались в 1213 году. Достаточно вспомнить битву 1234 года войск Ярослава Всеволодовича, которого сопровождал четырнадцатилетний сын Александр, с крестоносцами под Юрьевом. Переяславские, новгородские и псковские полки за шесть лет до Чудского побоища встретили рыцарей на реке Эмбах. Ярослав искусно загнал противника на лед, возможно, заранее «подготовленный» перед боем. Под крестоносцами подломился лед и «множество их утопило». Бои со шведами, датчанами, тевтонцами и литовцами Ярослав вел ежегодно весь период своего княжения. Татары не помогали, но может быть из‑за побед Ярослава он смог удержать власть и спасти княжества Северо‑Восточной Руси от распада, как это случилось с завоеванной татаро‑монголами Волжской Булгарией. Условия существования в татаро‑монгольской империи были разными – в некоторых завоеванных государствах полностью уничтожалась политическая элита, в других сохранялась старая администрация, вера, армия, законы, обычаи и культура, сохранялись условия для самостоятельного исторического развития.

Основой административно‑территориального деления империи Чингисхана была улусная система. Великий хан раздавал высшим сановникам и родственникам определенные уделы‑улусы на правах вассалитета. Хан сохранял право замены улуса или лишения владельца прав на него. Улус делился на более мелкие. Северо‑Восточная Русь не стала улусом Золотой Орды, не было этнических чисток, демографической ассимиляции. Своей политикой подчинения татаро‑монголов Ярослав Всеволодович избежал второго, возможно смертельного, Батыева погрома. Великий князь владимирский терпел опасности и унижения в Сарае, а некоторые исследователи именно с его именем связали начало ордынского владычества на Руси. Впрочем, в подчинении Золотой Орде упрекали и его сына Александра Невского. Все силы Руси были брошены на оборону западных рубежей государства от рыцарей‑крестоносцев и войск будущего Великого княжества Литовского. История все расставила по своим местам.

Выдающийся русский писатель и знаток средневековой Руси Д.М. Балашов писал о Ярославе Всеволодовиче:

«Государственный деятель должен быть в своих поступках не столько благороден, сколько умен, что оно должен, обязан в первую голову блюсти интересы государства, а уж потом проявлять все прочие свойства. Ярослав в грозный час общенародной беды, в эпоху упадка духа и национального разброда, только лишь и позволивших монголам победить Русь, постарался спасти и сплотить страну, лег костьми в жертву идеи национального единства, передав и идею саму и умение сыну, Александру Невскому, величие которого в том, что он сумел поладить с Ордой и избрал путь, приведший нас столетия спустя, к созданию величайшей державы, простершейся от границ Польши до Тихого океана.

Эпоха распада всегда богата как примерами частного героизма, так и коллективного предательства, инертности, глупости. Массы охватывает потеря дальнозоркости и ощущение общегосударственных целей, что тотчас проявляется в сепаратизме окраин, мало или вовсе не задумывающихся в своей дальнейшей судьбе. А меж тем наше положение – открытость русской равнины всем ветрам истории – требует от нас постоянных максимальных усилий по обороне границ. И мы живы, пока у нас есть руководители, ревнующие о единстве страны и ее независимости от западной агрессии (великие князья, цари, первые секретари, президенты – неважно), руководители, устанавливающие прочные хозяйственные связи с Востоком, а на Западе – со славянскими православными государствами. В этом основа политики Руси, Великой России, в этом залог ее целостности, благоденствия и величия в веках».

В 1245 году Ярослава Всеволодовича вызвали в Карокорум и там отравили. В столице империи Чингисхана боялись его тесных связей с Бату‑ханом, хозяином улуса Джучи, с 1266 года ставшего Золотой Ордой. Сохранились и подложные письма князю из Ватикана с призывами о союзе против татаро‑монголов – они попали в руки ханской администрации. Ответов князя не было. Их и не искали.

Все исторические свидетельства об Александре Невском занимают несколько страниц – тексты русских летописей, немецких хроник, скандинавских саг, грамоты и договоры, два послания из Рима и его церковное «Житие».

Российский историк Юрий Бегунов писал о сыне Ярослава Всеволодовича:

«Александр Невский – ключевая фигура русской истории: победитель шведских и немецких рыцарей, остановивший крестовый поход на Русь, строитель русского национального государства с городом Владимиром как центром, оберегатель русской вольницы – Новгорода Великого и Пскова, заступник русского народа от ордынских нашествий, создатель династии московских великих князей.

Про таких говорят: человек многих достоинств и добродетелей, отмеченный Богом. Неудивительно, что Русская Православная Церковь причислила его к лику святых. В дальнейшем, на протяжении веков, святого князя Александра Невского прославляли как «Второго Константина» и «Нового Владимира».

Вся короткая многострадальная жизнь князя Александра – всего 43 года – пример беззаветного служения Отечеству. С его именем связана Русская идея мира, свободы и справедливости.

Историки, с легкой руки Г.В. Вернадского, говорят о двух подвигах Невского: во‑первых, о подвиге земном, воинском, так как князь и его сподвижники спасли Русскую землю от иноземного порабощения, и, во‑вторых, о подвиге духовном, так как земной воитель, ведомый Святой Софией и Святой Троицей, отстоял родную землю, народ и веру православную: не согласился на унию с Римской католической церковью, стойко защищал христиан от «поганых», установивших жесточайшее иго на Руси.

В тяжелейших условиях двойного натиска – с Запада и с Востока – произошел его Выбор. Это был княжеский Выбор, к которому он готовился постепенно, все житием своим, всем княжеским и бескорыстным служением Руси: в Новгороде (первое посажение наместником в восемь лет на Новгородском столе; он новгородский князь постоянно с 1236 года), в Переяславле‑Залесском (с 1237 года), в Киеве (1249–1250), во Владимире и Суздале (1252–1263)».

Его почитали и как заступника, и как идеального князя, и как небесного покровителя, и как представителя «доблего корени благородных Российских самодержцев», и как основателя династии Московских великих князей и царей, и, самое главное, как основоположника альтернативной политики Московского государства XIV–XVII веков, сущность которой состояла в следующем: меч – Западу, мир – Востоку.

Святой князь Александр Невский всей своей праведной жизнью завещал своим потомкам и прежде всего младшему сыну Даниилу, свою политику, свой Выбор, который был воплощен в жизни и делах великих князей из дома Ивана Калиты. Этот Выбор привел Русь на поле Куликово в 1380 году и затем к стоянию на реке Угре в 1480 году, после чего пало ненавистное татаро‑монгольское иго.

С гением Петра Первого корабль российской государственности вошел в международные воды. Многое переменилось в стране, ставшей на путь европеизации. Однако «Идея Александра Невского» была воспринята из прошлого, укрупнена, модернизирована так, чтобы долговременно служить Российской империи в качестве государственной эмблемы и символа, надежды на спасение.

Подражая своему сроднику Петр Великий вел двадцатилетнюю Северную войну со шведами за обладание балтийскими берегами, бассейнами Невы и Ладоги, бывшими старыми вотчинами Новгородскими – и победил! На отвоеванных землях в устье Невы он основал город Санкт‑Питербурх. На укрепление города была основана и святая обитель – Троицкий Александро‑Невский монастырь у впадения Черной речки в Неву. Тогда же Петр Первый решил перенести мощи святого князя из Владимира в Петербург. И это совершилось 30 августа 1724 года. С тех пор святой Александр Невский стал третьим после апостолов Петра и Павла святым покровителем города.

Императрица Екатерина I по завету Петра учредила в 1725 году орден Святого Александра Невского.

Увековечивание памяти Невского героя видно во всем в нашей Северной Пальмире: в монументальных постройках Александро‑Невской лавры, и в названиях улиц и площадей, и в названиях церквей, и в «Невской першпективе», соединившей Лавру с Адмиралтейством.

Последняя символизирует вечность и неразрывность славных государственных деяний Александра Невского и его продолжателя Петра Великого, прорубившего здесь окно в Европу и твердо ставшего при море.

Казалось бы, что исторические события в России и бурный XX век отнюдь не способствовали одухотворению «Идеи Александра Невского» и осознанию справедливости его вынужденного Выбора. Лишь незадолго до начала Великой Отечественной войны о нем вспомнили как о великом русском полководце. Все началось с патриотического фильма Эйзенштейна «Александр Невский», с вдохновенной кантаты Прокофьева, с взволнованной поэмы Симонова, с триптиха художника Корина «Русь уходящая», с романа Югова «Ратоборцы».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1942 года был учрежден боевой орден Александра Невского, которым в Великую Отечественную войну было награждено 41685 офицеров Советской армии».

Азиатский выбор Александр Невский сделал уже после побед на Неве и Чудском озере, после первой поездки в Сарай 1246 года. Он понял, что в другом случае Русское государство просто исчезнет с карты мира. Свой выбор он подтвердил в 1252 году, ответив посланникам римского папы, приехавших с предложением присоединиться к Римской католической церкви для борьбы с империей Чингисхана: «От Адама до потопа, от потопа до разделения языков – сие все добре сведаем, а от вас учения не приемлем». Прозорливый Александр хорошо знал двуличность папской политики, подставляющей Русь под стрелы Золотой Орды с целью ее дальнейшего захвата, помнил и о письмах Рима в Карокорум, возможно ставших причиной отравления его отца. Он знал цену «дружбы» с крестоносцами, практиковавшими а завоеванных территориях тактику выжженной земли. Со времен Александра Невского русские князья били рыцарей и копили силы для освобождения от татаро‑монгольского ига, закончившегося на Куликовом поле и Угре. Александр Невский, выбравший Азию, стал фактическим основателем Московского царства. Использовавший опыт Александра Невского Петр Великий сменил выбор «засыпавшей» и чуть ли не безнадежно отсталой от ведущих государств мира России на европейский и создал Российскую империю.

Что же несли на русскую землю крестоносцы? Может быть объединенное рыцарско‑дружинное войско Запада и Руси могло бы если и не сокрушить, то хотя бы отбиться от степных воинов империи Чингисхана?

Устав Тевтонского ордена, созданного для охраны паломников и лечения раненых в Палестине, был утвержден римским папой в 1199 году. Орден составляли немецкие рыцари, символами которых стали белый плащ и черный крест. Немецкие рыцари постоянно конфликтовали с орденами иоаннитов и тамплиеров, ведя себя высокомерно и заносчиво. В Палестине рыцарям было тесно и Рим и император Священной Римской империи Фридрих II послали крестоносцев в Прибалтику, покорять и крестить местные языческие племена. Орденские рыцари начали войны и захват восточных территорий. Завоеванные земли становились собственностью ордена.

Главную силу тевтонского войска составляли рыцари – всадники, закованные в защитные металлические доспехи. Внешними знаками, говорившими о принадлежности к рыцарскому сословию, были собственный герб, рыцарский пояс и позолоченные шпоры. Рыцари были обязаны нести военную службу до шестидесятилетнего возраста.

Основным оружием рыцаря были колющий и рубящий тяжелый обоюдоострый меч и длинное копье. В бою также использовались боевые топоры, окованные железом палицы, булавы с острыми металлическими шипами, называвшиеся «Моргенштерн» – «утренняя звезда». Кинжалы, луки и арбалеты рыцари почти не использовали, считая это ниже собственного достоинства. Рыцарь был защищен шлемом с забралом, кольчужной рубахой, тяжелым панцирем, закрывавшим корпус, металлическими поножами, налокотниками, перчатками и щитом. Без помощи слуг рыцарь не мог ни надеть, ни снять своего защитного снаряжения и, сброшенный с коня, не мог самостоятельно подняться с земли. Лошади рыцарей также имели защитное снаряжение. Рыцарская пехота почти не имела защитного снаряжения и была вооружена копьем, луком и топором.

Европейский рыцарь с оруженосцами, лучниками и слугами составлял «копье» – самую малую часть рыцарского войска. Несколько «копий» – от 20 до 50 – составляли «знамя». «Знамена» составляли рыцарское войско, в котором обычно было 800–1000 рыцарей.

В сражении рыцари использовали боевой порядок «частокол», выстраиваясь на расстоянии пять и более метров друг от друга в одну линию, чтобы иметь место для поединка. Рыцарей окружали оруженосцы, конные и пешие лучники, пажи и слуги, часто само сражение распадалось на ряд поединков. Часто целью рыцаря было выбить своего противника из седла и захватить его в плен, чтобы овладеть его лошадью и дорогостоящими доспехами для последующего выкупа. Как правило сражение заканчивалось захватом и грабежом вражеского лагеря – тяжелая рыцарская конница не могла вести длительный бой и долго преследовать противника.

Подобный состав и способ боя не давал возможности эффективного управления сражением. Для повышения дисциплины и боеспособности рыцарского войска появились военно‑духовные ордена иоаннитов, тамплиеров, тевтонов, члены которых давали клятву беспрекословно выполнять все приказы начальников ордена. Орденские рыцари жили в принадлежавших ордену замках, получали от ордена вооружение, оруженосцев, слуг, лошадей и все необходимое для жизни.

Рыцари Тевтонского ордена использовали новый вид боевого строя – выстраивались усеченным клином – «железной свиньей», во главе которой стояли отборные воины, и тяжелой массой наносили мощный удар по центру вражеского войска. За рыцарями шла пехота, кнехты, прикрывавшаяся с флангов двумя‑тремя шеренгами тяжеловооруженных воинов. После прорыва вражеского фронта пехота довершала разгром опрокинутого строя противника. Управление войском осуществлялось с помощью знамен, штандартов. По статуту ордена – «Привычкам дня» – рыцари не имели права без приказа вступать в бой и выходить из боя.

Недостаток рыцарского клина «свиньи» – узкий фронт при большой глубине строя, – часто использовался в сражении русскими князьями. Если строй противника выдерживал первый удар, то рыцарский клин мог быть сжат с флангов и окружен. Рыцарем клина было трудно развернуться для боя из‑за тесноты, а при отступлении они сталкивались с собственными кнехтами.

Боевым кличем тевтонцев было: «бей, грабь, бери». Автор «Хроники Ливонии» Генрих Латвийский писал об одном из орденских походов: «Мы разделяли свое войско по всем дорогам, деревням и областям и стали все сжигать и опустошать. Мужского пола всех убили, женщин и детей брали в плен, угоняли много скота и коней. И возвратилось войско с большой добычей, ведя с собой бесчисленное множество быков и овец».

В 1200 году в устье Двины рыцарями был основан город Рига. В течение двадцати лет воюя с Полоцким княжеством немцы покорили почти всю Прибалтику. Местные племена – древние балтские народы, эсты, литва, жмудь, ятвяги, пруссы бились до последнего и в плен не сдавались. Рыцарям помогли воинственное племя ливов и союзники – шведы, покорившие финские племена сумь и емь. Л.Н. Гумилев писал: «К русским немцы и шведы относились еще более жестоко, нежели к прибалтам. Если захваченных эстов превращали в крепостное состояние, то русских просто убивали, не делая исключения даже для грудных младенцев. Угроза немецко‑шведской агрессии стала для Руси очевидной, ее опасность нарастала день ото дня». С учетом применяемой тевтонцами тактики выжженной земли у разбитых русских князей не было бы шансов сохранить не только государственность, но и народ. «Мягкий», ордынский вариант для Руси крестоносцами даже не рассматривался.

Тевтонский орден действовал в Европе и Палестине и в 1202 году, с целью захвата прибалтийских земель, по благословению папы римского был создан еще один немецкий военно‑рыцарский орден – меченосцев. Члены ордена имели отличительный знак – красный крест и меч на белом плаще. Изображение меча на плащах и гербе и дало название ордену. Ливонским орден стал по имени завоеванных рыцарями бывших союзников ливов, живших в бассейне Западной Двины.

Ливонский орден – «Братья воинства Христова» – состоял из духовенства – «братьев‑священников», воинов – «братьев‑рыцарей» и оруженосцев и ремесленников – «служащих братьев». Вступающий в орден давал четыре обета – безусловного послушания орденскому начальству, целомудрия, бедности и обет посвящения всей своей жизни «борьбе с неверными и язычниками». Братьями‑рыцарями могли стать только лица дворянского, рыцарского рода, клятвенно удостоверявшие до приема, что они дворяне или рыцари, с удостоверением – когда, где и как они или их предки получили эти звания.

Ливонский орден возглавлял великий магистр, командовавший войском и наделенный неограниченной властью, лишь в особых случаях подчиняясь Совету общего собрания – капитула братьев – рыцарей. Вторым в иерархии ордена был орденский канцлер и хранитель печати, высокое положение занимали казначей и брат, отвечавший за орденское вооружение и снаряжение – всегда высокого качества. Управлением и судом в завоеванных землях Эстонии и Латвии ведали провинциальные орденские магистры – командоры, фогты и попечители – начальники замков. Все рыцари, жившие в одном орденском замке, составляли конвент во главе с попечителем. Ленными властителями ордена меченосцев были епископы, дававшие ордену земли во владение на праве епископского вассала. Епископ, подчинявшийся напрямую папе, принимая присягу в верности и послушании орденского магистра, как ленном, так и каноническом. Орден подлежал епископскому суду и находился в его духовной и светской юрисдикции. На эстонских и латвийских землях было создано орденское рыцарское государство – Ливония, сразу же ставшее угрожать Новгороду. В 1224 году, ливонскими рыцарями был взят город Юрьев‑Дерпт, основанный в 1030 году Ярославом Мудрым, эсты были полностью разгромлены, а русские вытеснены из Прибалтики. Орденско‑псковская граница стала проходить всего в 30 километрах от Пскова.

В 1236 году орденское войско было отправлено на завоевание литовских земель и было разгромлено в битве при Сауле – Шауляе. Погиб магистр и несколько командиров. Через год крестоносцев разгромили под Дорошчином дружины Даниила Галицкого. Ливонский орден надо было спасать и 14 мая 1237 года в папской резиденции Витербо под Римом был подписан договор об объединении ордена Меченосцев с Тевтонским орденом. Подчинявшийся рижскому архиепископу «Немецкий орден в Ливонии» возглавил орденский магистр Пруссии. Основным занятием объединенных рыцарей стало завоевание северных русских земель. В июне 1238 года в резиденции датского короля Вальдемара II Стенби был заключен немецко‑датский договор о совместном разгроме и захвате новгородских земель, подписанный королем, папским легатом и орденским магистром. К ним присоединились шведы, стремившиеся завоевать Карелию и устье реки Невы. Датчане планировали занять юго‑восточное побережье Финского залива, немцы готовились к походу на Псков и Новгород. Немцы, датчане и шведы правильно выбрали время – в этом году Владимиро‑Суздальское княжество было завоевано монголо‑татарами и стало платить им дань.

На пути западных завоевателей встал князь Ярославич. Российский историк В. Пашуто писал в его биографии: «Александр посвятил свою жизнь непрерывному и трудному служению Отчизне. Он не соблазнится ни легкими решениями, ни доступными ему, но гибельными для страны союзами. Он должен победить – ради сохранения самого русского имени там, где оно не было осквернено ни татарской кривой саблей, ни тяжелым рыцарским мечем».

Первым на Русь двинулось шведское войско. 15 июля 1240 года пятитысячное объединенное шведско‑норвежско‑финское войско во главе с финским епископом Томасом и шведским рыцарем Улофом Фаси при впадении реки Ижоры в Неву, – там, где через полтысячи лет встал Санкт‑Петербург, – было разгромлено тысячной дружиной Александра Невского, проводившего сражение впервые без отца. В этом бою русское войско покрыло себя вечной славой. Александр Ярославич, ободрявший воинов перед боем словами «Не в силе Бог, а в Правде», навсегда стал Невским, а шведы до конца XIII века больше не пытались завоевывать русские земли у Финского залива. Победа не дала прервать торговые связи Руси с другими странами Европы. Ю.К. Бегунов писал: «Невская победа вызвала ликование не только на Новгородской земле, но и по всей Руси. Ведь эта битва произошла в тяжелейшее для страны время, когда Северо‑Восточная Русь дымилась в развалинах, а Северо‑Западная Русь чудом избежала разгрома. Нет, не погибла и не погибнет Русь, раз есть у нее такие заступники! Ведь то была первая весомая победа над чужеземцами в эпоху татарщины, после прихода Батыя. Народ увидел в победе князя Александра отсвет былой ратной славы и предзнаменование будущего освобождения от восточных завоевателей». Российский историк XIX века писал: «Народ прозрел здесь посягательство Запада на русскую народность и веру. Здесь на берегах Невы со стороны русских был дан первый славный отпор грозному движению германства и латинства на православный Восток, на Святую Русь».

В августе 1240 года крестоносцы пошли на Псков. Если бы дружина Александра не разбила шведов на Неве, совершив 150‑километровый бросок, немецко‑шведские клещи сошлись бы у Новгорода. В битве на Неве воинов Александра поддержали только добровольцы. Новгородские купцы не дали войска, споря до хрипоты о том, оставаться ли в зоне влияния Владимиро‑Суздальского княжества, или «отдаться под рузку шведского короля» – он далеко и не будет брать большую дань, а владимирцев все равно татары победят. Впрочем, многие историки не раз писали, что капитал не имеет родины.

Летом 1240 года объединенное крестоносное войско взяло Изборск, как обычно вырезав все местное население. В сентябре немецкие рыцари с помощью псковских бояр‑германофилов овладели Псковом – «немцы пригонише под город Псков и зажгоша посад весь, и много зла бысть, и погореша церквы и честные иконы и книги и много сел попустиша. И седеша немцы в Пскове два лета». Магистр Ливонского ордена инструктировал войска: «Вам предстоит биться безжалостно с русскими еретиками – самым опасным и сильным нашим противником. Ибо руссы помогают и эстам, и литовцам, и ливам. Мы должны сокрушить русские крепости. Шаг за шагом продвигаясь в глубь русских земель, построим там крепкие замки. Мы добьемся этого своим мечом, действуя без пощады, чтобы никто не посмел поднять оружие против нас. Соберите под свои знамена покоренных крещеных язычников, держите их в страхе, дабы они не уклонялись от сражения с руссами». В это же время новгородские бояре, не оказав никакой помощи Пскову, вынудили Александра Невского покинуть Новгород и уехать в Переяславль. Зимой 1241 года немцы захватили чудские земли Новгорода с крепостью Копорье. Неизвестно, что хотели новгородские господа, но крестоносцы действовали как всегда – глумились и убивали беззащитное местное население, грабили, уводили в Прибалтику пленных и скот – «земля гремела стонами и проклятиями». Немецким отрядам оставалось пройти до Новгорода 30 километров. Новгородцы попросили у великого владимирского князя Ярослава Всеволодовича военную помощь. Князь Ярослав отправил дружину Александра Невского с условием выдачи ему врагов Владимирского дома. Новгородские бояре выдали своих товарищей Александру, прибывшего в Новгород в марте 1241 года. Дружина Александра, поддержанная карельскими, ижорскими, псковскими добровольцами штурмом взяла Копорье. Захваченные псковские и копорские изменники были повешены, крепость уничтожена, войско вернулось в Новгород.

В начале 1242 года в Новгород прибыли собранные Ярославом Всеволодовичем войска. Силы русских и крестоносцев теперь были равны и рать Александра Невского погнала крестоносцев с родной земли. Искусным ударом был взят Псков. Рыцарский гарнизон был уничтожен. Нескольких рыцарей Александр отпустил в штаб крестоносцев с просьбой‑требованием передать орденским начальникам: «Я иду и пощады не будет!» Над захваченной немецкой администрацией Пскова состоялся суд – чиновников признали виновными в геноциде русского населения и повесили – вместе с псковскими боярами – изменниками.

Перед рыцарями было не беззащитное население, а воины и крестоносцы начали откатываться по всей линии фронта. К апрелю 1242 года Александр Невский загнал рыцарей на Чудское озеро.

Немцы и войско Александра Невского встретились «а Узмени у Воронея камня» 5 апреля 1242 года. Рыцарская «свинья» пробилась через центр русского войска и уткнулась в непроходимый для нее лесистый берег реки Узмени. С флангов и с тыла на крестоносцев двинулись владимирские полки, ополченцы из Новгорода, Пскова и Ижоры и дружина Александра Невского. «Наехаша на полк немцы и чудь и прошибошася свиньею сквозе полк. И быть сеча ту велика немцем и чуди и труск от копей ломления и звук от мечного сечения. И не бе видети леду, покрыто бо есть все кровию» русские воины разрубили «свинью» на части. Ливонская хроника писала:

«Немцы начали с ними бой.

Русские имели много стрелков

которые мужественно приняли первый натиск.

Видно было, как отряд братьев рыцарей

одолел стрелков; там был слышен звон мечей,

и видно было как рассекались шлемы.

С обоих сторон убитые падали на землю.

Те, которые находились в войске братьев‑рыцарей,

были окружены; братья‑рыцари достаточно

упорно сопротивлялись, но их там одолели».

Крестоносцы побежали, преследуемые дружиной Александра, но берега им достичь не удалось – многие рыцари и кнехты утонули в открывшихся полыньях. Военно‑исторические документы говорят о полутысяче убитых рыцарях и пятидесяти пленных. «Drang nach Osten» не получился, границы, установленные по миру 1243 года просуществовали до Ливонской войны Ивана Грозного в середине XVI века. Крестоносцы попытались было организовать «поход возмездия», но сколотить коалицию не удалось – Александр остановил войска на границе с владениями ордена, объявив принцип русской политики: «Жити, не преступая в чужую часть». Повода для похода не было, да и страшил русский отпор. Римский папа и император Фридрих II утвердил за орденом земли Латвии, Литвы и части Эстонии.

Набеги крестоносцев, проходившие почти ежегодно на Псковские земли, отбивались дружинами Александра Невского. «С мечом в руке и жаждой наживы в сердце» крестоносцы грабили окрестности русских городов и уходили с добычей, преследуемые дружинниками. Именно тогда Новгород и Псков признали верховенство над собой великих владимирских князей, которые с получением «стола» во Владимире автоматически становились и новгородскими князьями.

Войска крестоносцев постоянно пополнялись безработными добровольцами из Европы. Победа на Чудском озере не ликвидировала возможности наступления крестоносцев на Русь. Немецкий орден уничтожал государственность в атакуемых землях – вместе с населением, а территорию объявлял собственностью Пруссии. В этих условиях Александр пошел на союз с Батыем. В. Пашуто писал: «Из всего пережитого в годы татаро‑монгольского лихолетья, из борьбы с крестоносцами, из событий в Сарае и Карокоруме Александр Ярославич вынес твердое убеждение: надо как‑то перемогаться с Ордой и отбивать приступы католических держав. Да если бы только католических. На миг представив себе Русь под опекой святого престола, было не трудно предвидеть ее судьбу. Пока будут извещены рыцари, да пока папа поразмыслит, от Новгорода, Смоленска и Полоцка останутся одни тлеющие головни. А потом придут рыцари, но не помогать Руси, а довоевывать ее. На избранном пути Александр столкнулся с противодействием других, наиболее крупных князей, притом родных братьев. Не было единства в суздальской княжеской семье».

Л.Н. Гумилев писал о сложившейся ситуации:

«Александру предстоял тяжелый выбор союзника. Ведь выбирать приходилось между Ордой, в которой погиб его отец, и Западом. В 1251 году Александр приехал в Орду Батыя, подружился, а потом побратался с его сыном Сартаком, вследствие чего стал приемным сыном хана. В соборном мнении потомков выбор Александра Ярославича получил высшее одобрение. Среди современников никто не думал благодарить князя за его героические усилия по спасению Русской земли. Прозападная партия на Руси, ненавидевшая монголов за их набеги и связанная с Западной Европой торговыми, карьерными, культурными связями, была достаточно многочисленна, чтобы отстаивать свою политическую линию. Программа западников заключалась в следующем: опираясь на помощь рыцарей, объединить силы всех русских князей и изгнать монголов. К сожалению, будучи крайне привлекательной, эта программа никак не могла быть выполнена практически. Во‑первых, рыцари Ордена, купцы из Ганзы, папа и император вовсе не собирались тратить свои силы на объединение чужого им государства. Они ставили перед собой другую задачу – использовать русских ратников в борьбе с монголами, обескровить Русь и покорить ее, подобно Прибалтике.

Каковы же были реальные результаты союза с монголами, заключенного Александром Невским? Русские князья сохранили большую свободу действий. Александра интересовала перспектива получения от монголов военной помощи для противостояния натиску Запада и внутренней оппозиции. Тот, кто не имеет сил защищаться сам, вынужден платить за защиту от врагов. Там, где вступали в дело татарские войска, крестоносный натиск быстро останавливался, «зело бо бояхуся имени татарского».

Русские княжества полностью сохранили свою идеологическую независимость и политическую самостоятельность. В Русской земле правили князья – самостоятельные властители, но вторые лица в иерархии государственности. После взятия крестоносцами Константинополя в 1204 году и крушения власти византийских императоров титулом «царь» на Руси стали величать ханов Золотой Орды. Те русские княжества, которые отказались от союза с татарами, были захвачены частично Литвой, частично Польшей, и судьба их была очень печальной.

Князь Александр, так же как его соратники, принадлежал к поколению новых людей, поднявших Русь на недосягаемую высоту. Жертвенное поведение Александра Ярославича и его соратников слишком разительно отличается от нравов древнерусских удельных князей. Сформулированная Александром доминанта поведения – альтруистический патриотизм – на несколько столетий вперед определила принципы устроения Руси. Заложенные князем традиции союза с народами Азии, основанные на национальной и религиозной терпимости, вплоть до XIX века привлекали к России народы, жившие на сопредельных территориях. Именно потомками Александра Ярославича Невского строилась в XIV веке на развалинах древней Киевской Руси новая Русь. Сначала она называлась Московской, а с конца XV века стала называться Россией».

Александр Невский используя военные действия, активную внешнеэкономическую политику, искусную дипломатию, избежал поражений на Западе и Востоке и спас Русь от окончательного разорения и уничтожения, став родоначальником политики возрождения Руси, ставшей Россией.

«Житие» святого Александра Невского приводит его последние слова перед смертью в 1263 году:

«Об одном, орлята мои, скорблю: борозда моя на Русской земле не довершена. Раньше срока плуг свой тяжкий покидаю».

Многие исследователи говорят, что он умер от переутомления, надорвался.

Московское княжество Ивана Калиты. «Чтобы свеча не угасла». XIII–XV века

В результате междоусобной борьбы, развернувшейся после смерти Александра Невского между его родственниками, в Северо‑Восточной Руси появились еще три великих княжества – Московское, Тверское, Нижегородское, претендовавшие на главенствующую роль в русских землях. При этом титулом великого владимирского князя, более высоким по иерархии, владел один из великих князей – Москвы, Твери или Нижнего Новгорода. На севере богатела Новгородская боярская республика, на западе Смоленское княжество прикрывало Русь от Литвы, Рязанское княжество почти всегда принимало на себя первые удары татаро‑монгольских отрядов. На Руси началась кровавая междоусобная борьба за высшую власть. Л.Н. Гумилев писал о Северо‑Восточной Руси начала XIV века:

«Эта небольшая часть Руси, принявшая благодаря политике Александра Невского татарскую ориентацию, не представляла из себя целостного государственного образования. Сразу после смерти Михаила Тверского Тверь сделалась противницей Москвы. Суздаль и Нижний Новгород хотя и признавали власть великого князя, но тяготели к самостоятельности. Рязанцы, привыкшие к войне, столь же охотно «ратились» с москвичами, как и с татарами. Республиканский Новгород временами вообще переставал считать себя частью Русской Земли. Новгородцы, сохранив традицию вечевого правления, противопоставляли себя всей остальной Руси – «низовским землям». Устойчиво сохранял Новгород и свои западнические симпатии.

Когда князь становился «великим князем владимирским», получив ярлык от «царя», то есть золотоордынского хана, он фактически приобретал в качестве подданных только население своего удела – москвичей, тверичей или суздальцев. И если им не нравился этот князь или установленный им порядок, они могли совершенно свободно перейти за несколько десятков верст в любое соседнее княжество и там чувствовать себя вполне независимо.

Единственной связующей нитью для всех русских людей XIV века оставалась православная вера. Всякий, кто исповедовал православие и признавал духовную власть русского митрополита, был своим, русским. Только православная церковь противостояла тогда распаду Руси».

Церковь рассматривала духовенство в качестве посредников между людьми и Богом, разделяя его на белое, служащее в храмах, и черное – монашество. Первые монашеские священники, в основном греки, появились на Руси в IX веке вместе с распространением христианства. В конце X века в Киеве была создана митрополичья кафедра во главе с митрополитом.

Митрополит – священнослужитель высшей, третьей степени христианской церковной иерархии. С IV века этот титул присваивался епископам столиц метрополий, Епископами являлись главы церковно‑административной единицы – епархии, появившейся на Руси в конце XI века. Духовная власть митрополита распространялась на церковный округ – митрополию, объединявшую все христианские общины. Митрополит имел заместителей в лице викарных епископов.

С X до XIV века Русь в церковном отношении представляла сбой одну митрополию, находившуюся в юрисдикции Константинопольского патриархата. Главными городами русской митрополии до начала IXV века были Киев, потом Владимир. Только после падения Константинополя в 1453 году избрание митрополита официально перешло к русским епископам.

Митрополит, как глава Русской церкви, имел и свою отдельную епархию, избирал и рукополагал епископов, судил их, председательствовал на соборах русского духовенства. Управление церковью митрополит осуществлял вместе с собором епископов. Власть епископа в епархии была такой же, как власть над ним митрополита. Управлять епархией ему помогал клирос – коллегия священников.

В Древнерусском государстве митрополит и епископы кроме духовной имели и светскую власть, обладая большим недвижимым имуществом. Они имели двор, в котором главенствовали митрополичьи бояре, поступавшие к нему на службу, или получавшие от него землю в пожизненное пользование, или купившие ее. Церковной недвижимостью управляли посельские и волостели. Казну хранили казначей или экономы. В епархиях служили приходские священники. Церковный причт состоял из священника, дьякона, дьячка, пономаря – свечегаса, просфорницы. Приходский священник выбирался удельным князем или владельцем вотчины, или приходской общиной из числа верующих и посвящался и рукополагался епископом.

Монахи – «живущие уединенно» – являлись духовными лицами, давшими обет вести аскетическую жизнь в соответствии с церковными правилами. Общины монахов, принимающие устав – единые правила жизни, жили в монастырях – центрах русского летописания, способствовавших распространению грамотности, культуры, книжного дела. Монастыри были и крупными хозяйственными центрами. Крупнейшие монастыри назывались лаврами, подчинявшимися непосредственно патриарху. Крупнейшими и знаменитыми монастырями на Руси стали Киево‑Печерская лавра, Выдубицкий, Троице‑Сергиева лавра, Новгородский Юрьев, Новгородский Рождественско‑Богородский, Иосифо‑Волоколамский, Кирило‑Белозерский, Новодевичий в Москве, Пафнутьев‑Боровский, Соловецкий Спасо‑Преображенский, Спас‑Андроников в Москве, Спасо‑Евфимиев в Суздале, Александро‑Невская лавра, Почаево‑Успенская лавра.

В середине XIII века на Руси было пятнадцать епархий: черниговская, ростовская, владимиро‑волынская, новгородская, переяславская и юрьевская, смоленская, галичская, рязанская, владимирская, перемышльская и угровская.

В период татаро‑монгольского нашествия деятельность русского духовенства регламентировалась льготными жалованными грамотами русских князей и ханскими ярлыками, дававшими церковный иммунитет. Ярлыки подтверждали право на сан, освобождение церкви от уплаты дани и налогов. Ярлыками запрещалось нарушать права духовенства, отнимать что‑либо у духовенства и вообще вмешиваться в церковные дела под страхом смертной казни. Духовенство управлялось и судилось по своим уставам, будучи свободным от всех податей и повинностей. Люди, жившие на церковных и монастырских землях, были также свободны от всех даней и повинностей.

С 1379 года церковь больше не брала ханских ярлыков. С 1448 года собором епископов Русская церковь была провозглашена автокефальной (греч. avtyc – сам и Kephale – голова) – самоуправляющейся и административно независимой от высшего органа православной церкви – Вселенского собора, состоящего из представителей всех автокефальных церквей. Глава русской церкви – «Митрополит всея Руси» стал избираться без всякого участия Константинопольского патриарха. Через десять лет – в 1458 году – русская митрополия была разделена на Московскую и Киевскую.

Выдающийся правовед XIX века А.Ф. Владимирский‑Буданов писал о системе власти в русских княжествах:

«Приобретение княжеской власти лицами совершается одновременно по наследованию и по избранию. Обычный порядок наследования столов следовал порядку старшинства членов рода; избирание князя происходило при прекращении или неимении княжеского рода. Князь был избираем не только всегда пожизненно, но и с детьми, то есть избрание нового князя каждый раз являлось как бы избранием новой династии.

Кроме наследования и избрания нет других правомерных способов приобретения княжеской власти. Добывание стола и договор между князьями не могут быть признаны таковым.

Символами приобретения власти было посажение князя на стол народом. Первоначальное слияние воли князя и воли народа не могло оставаться везде и неизменно; возможны и противоречия между ними. Это привело к необходимости определить точнее власть князя, а в Новгороде к ограничению этой власти. Средством для того был ряд – договор с новым князем».

С усилением княжеской власти во второй половине XVIII века вече почти повсеместно прекратило свое существование. В Новгороде вече стало управляемым. Дружина князя играла значительную роль только до начала XII века, до того времени, когда почти все дружинники стали владельцами земли – вотчинниками.

К XII веку усложняется структура государственного аппарата, формируемого из дружинников. Российский историк А.А. Горский писал в 1989 году:

«Помимо известных с X века должностей посадников, мечника и воеводы – предводителя военного отряда появляются сведения о ряде других – тысяцкого, данника – сборщика поземельных податей, вирника, емца – сборщиков пошлин и судебных чиновников, мытника – сборщика торговых пошлин. С развитием княжеского вотчинного землевладения появляются должностные лица из числа дружинников, осуществляющие управление княжескими вотчинами – «огнищанин» и «тиун».

Во второй половине XII–XIV веках на месте дружины становится княжеский «двор» – организация лиц, находящихся более или менее постоянно при князе и получивших название «дворяне» или «слуги». Двор включил в себя часть бывшей, «младшей» дружины. Бояре и другая часть детских, ставших вотчинниками, превратились в поземельных вассалов князя: они остались военно‑служилой знатью, но перестали быть знатью дружинной».

Во главе государства стоял князь, ведший дела с другими князьями и государствами, заключавший договоры и союзы, объявлявший войну и заключавший мир. Он руководил дружиной, собирал земское ополчение, назначал чиновников, ведавших порядком, финансами и судом. Князь судил лично и при помощи тиунов. Законы «издавались» самими князьями, советовавшимися со «старцами» и «мужами». Князь сам выбирал советников. Великий российский историк В.О. Ключевский писал:

«В древнее время долго не существовало постоянных правительственных ведомств, а были только должности или лица, которым поручались временно текущие дела».

Бояре землевладельцы до XV века пользовались большими привилегиями, практически освобождавшими их вотчины от подчиненности князю, что подтверждалось особыми княжескими жалованными грамотами – законодательными актами о правах, льготах и привилегиях. Жалованные грамоты делились на вотчинные, вотчинно‑льготные, льготные, освободительные, подтвердительные, указные. До XVII века жалованные грамоты не имели особой формы. Объем прав, предоставлявшихся жалованными грамотами, зависел от личного усмотрения князя. Вотчинные грамоты содержали причину пожалования, объем прав, предоставлявшихся вотчиннику, количество жаловавшихся земель и угодий.

Бояре – вотчинники имели право суда и сбора налогов. В военное время по приказу князя бояре обязаны были со своими дружинами участвовать в боевых действиях. Боярская служба была вольной до правления Ивана III. Бояре называли себя вольными слугами князей и в любое время могли отказаться от службы и перейти к другому князю. Такие условия постоянно обеспечивались особыми статьями княжеских договоров – «а боярам и слугам межи нас вольным воля». При переходе к другому князю бояре сохраняли все права на свои вотчины. При перемене службы боярские вотчины входили в состав земель нового князя. После Куликовской битвы в княжеских договорах стало указываться, что вотчина отъехавшего боярина остается у старого князя, при сохранении боярином своих прав частной собственности на землю. Боярин мог служить другому князю, но уже не вместе со своими землями.

В удельные времена появились особые княжеские слуги – слуги под дворским – подчиненные дворскому. Дворские, ключники, на Руси до XV века управляли княжеским хозяйством, ведали продовольственными и другими запасами князя. Главный дворский, с XV века дворецкий, ведал двором и дворцом князя в стольном городе, всеми княжескими землями, контролировал владельцев этих земель. Слуги под дворским владели имениями, пожалованными еще из земель князя. Имения – поместья давались не в собственность, а при условии княжеской службы и отбирались при уходе от князя. Поместье представляло собой деревню или несколько деревень с селом в центре, с пашенной землей, лугами и лесом.

До XIV века государственную власть в русских княжествах делили между собой князья и самые знатные бояре, выступавшие как ближайшие советники князя. Право совета, как и право отъезда, считалось неотъемлемым правом. С.Ф. Платонов писал:

«Князьям нельзя было отваживаться на единоличное решение каких‑либо важных дел и нельзя было обходиться без обычных советников. Когда князь принимал свое решение без бояр, бояре просто могли уклониться от его исполнения. Как единый владелец своей земли, князь на севере не любил ни с кем делиться своей властью и имуществом и охотно усваивал себе привычки автократического правителя, «хотя един властитель бытии». Тем не менее вместе с князьями «самовластцами» в их уделах по старине действует боярский совет. Вокруг каждого князя стоят его бояре, готовые помочь ему советом и ратною силою. В малолетство князя Дмитрия Донского только усердие и разум преданных ему бояр удержали первенство за московскими князьями в северо‑восточной Руси. Вотчинное полновластие князей не могло пока уничтожить первобытных вольностей боярства, сильного не одной традицией, но и материальными средствами. Обладая обширными землями, имея у себя свои «дворы» с целыми воинствами слуг и холопов, бояре были общественной силой, с которой князья должны были считаться».

Русский историк XIX века Д.Я. Самоквасов классифицировал княжескую власть:

«Факты преемства великокняжеской власти от Рюрика до Ивана III представляют нам пять периодов законного юридического порядка наследования государственной власти, отличающихся следующими особенностями:

Со времени Рюрика до Ярослава Мудрого русская земля имела значение благоприобретенной собственности князей Рюриковичей и власть над Русью переходила от одного князя к другому по закону, определявшему порядок преемства благоприобретенных имуществ в сфере гражданского права времени: порядок преемства княжеской власти определяли воля завоевателя и родства с ним.

Со времени Ярослава Мудрого Новгородская земля образует народоправство – республику, в которой власть князя между потомками Ярослава. Остальные области Ярославовой державы получают значение родового владения, наследуемого по закону, изменить который сонаследники не имели права. Этот закон состоял в наследовании государственной власти по началу отчины, в порядке бокового первородства, то есть старшим по степени, по линии и по рождению. До Всеволода Ольговича законное преемство великокняжеской власти определяется исключительно родовым старшинством.

Со времени Всеволода Ольговича до завоевания Руси монголами наследование по началу отчины, в порядке бокового первородства, сохраняет значение законного порядка преемства великокняжеской власти. Но споры между размножившимися потомками Ярослава за родовое старшинство и уделы в родовом владении выдвигают волю народа как силу, дающую преобладание одному претенденту над другим. Со времени завоевания Руси монголами до времени московского князя Юрия Даниловича русская земля, сохраняя значение родового владения князей Рюриковичей, признается собственностью хана, получившего значение верховного обладателя русской земли и верховного судьи русских князей. В этом периоде, как и прежде, законный порядок преемства великокняжеской власти состоит в наследовании по началу отчины, в порядке бокового первородства, а в спорах князей за родовое старшинство и размеры уделов в родовом владении волю русского народа заменяет суд Орды.

Со времени Юрия Даниловича, по воле Орды, родовой порядок преемственности великокняжеской власти нарушается в пользу рода Московских князей, обративших великое княжение в свою отчину не по родовому праву и передававших в своем роде государственную власть по завещанию в новом, нисходящем порядке. Этот новый порядок преемства государственной власти получает силу закона в завещании Ивана Васильевича III».

В первый раз древнерусские летописи упоминают о Москве в 1147 и 1156 году, когда на холме была построена первая московская крепость. Среди десятков гипотез о названии великого города наиболее обоснованной среди исследователей считается гипотеза о славянском происхождении названия – от корня «моск», означающего «влага, сырость». Москва появилась на важном перекрестке многих водных и сухопутных дорог – в Новгород, Владимир, Смоленск, Киев. Выдающийся российский историк Б.Д. Греков писал: «Древняя Русь представляется нам обширным, малонаселенным, большею частью лесным или лесистым и болотистым. Реки и волоки между реками – вот главные пути сообщения: на этих путях возникали главные центры общественной жизни – города, большая часть которых воздвигается не на одной, а на двух реках. Всех городов в дотатарское время насчитывают до трехсот».

Первым московским князем стал младший сын Александра Невского Даниил. Он отстроил крохотный городок в глуши, развивал земледелия и ремесла. К началу XIX века Даниил Александрович стал одним из влиятельнейших князей русской земли. Только смерть в 1303 году помешала стать ему – по старшинству после умершего через год его брата Андрея – великим владимирским князем. После смерти Даниила Московские князья потеряли право на великое владимирское княжение – по существовавшему тогда лествичному праву. Дети Даниила Юрий и Иван, позднее получивший прозвище Калита, не смирились с положением удельных князей. Внук Александра Невского Иван Калита единственный из родни «довел борозду» своего великого деда, создав условия для разгрома Золотой Орды.

Пограничный город стал центром отдельного княжества. После присоединения к Москве Переяславля и Можайска Московские князья, ставшие соперниками сильных тверских князей, начали борьбу за великокняжеский великий стол. В борьбе с Тверью Москву поддержал Новгород. Нельзя по княжескому закону – можно по воле Орды! Юрий Данилович женился на сестре хана Золотой Орды Узбека – Кончаке, погибшей при странных обстоятельствах во время пленения Юрия воинами великого владимирского и тверского князя. Узбек при приходе к власти зарезавший всех своих родных, не простил тверского князя.

Московский князь Юрий, как и его дед, спасал Новгород, бился со шведами и немецкими рыцарями. В 1323 году Юрий Данилович осаждал шведский Выборг, построенный на новгородской земле, поставил «на Неве, на Ореховом острове» городок, впоследствии ставший Шлиссельбургом. Ярославичи всегда стремились к Финскому заливу и Балтийскому морю. Через четыре столетия их потомок Петр реализовал мечту своих предков и стал Великим. Тверской князь несколько раз штурмовал Москву, пытаясь убрать политических конкурентов. Когда не хватает разума и политического мастерства, многие правители начинали резню. Трупов в этом случае обычно не считали, а средневековому обществу говорили о необходимости добиваться единства страны для ее процветания и величия силой.

Тверское войско, в несколько раз превышавшее московское, взять деревянную крепость не смогло. Тверичей даже не подпустили к стенам города. Ярость и мастерство, с которой бились москвичи, отметили историки и исследователи средневековой Руси.

Получив поддержку Золотой Орды, после многолетних кровавых междоусобиц Иван Данилович Калита получил великое княжение. Некоторые исследователи писали о том, что московские князья в борьбе за власть «использовали все приемы». Правил и законов в борьбе за власть не соблюдали ни до, ни после XIV века. Государственные деятели всех времен и народов давно доказали, что если не бить врага его оружием – погибнешь. А многих доблестных рыцарей, непобедимых на поле брани, обычно убивали в спину.

Российский историк М. Любавский писал: «С Иваном Даниловичем Калитой на великокняжеском столе села такая сильная и крупная власть, которой до сих пор еще не знала еще северо‑восточная Русь». «Приде князь на великое княжение Володимирское и сиде на великом княжении на Москве. А стол Володимир и иные многие царь Азбек даде ему к Москве. И бысть оттоле тишина велика по всей Русской земле на сорок лет и пересташа татарове воевать Русскую землю».

При Иване Калите в Москву переселился владимирский митрополит Петр и через несколько лет столица московского княжества стала церковной столицей Руси. Л.Н. Гумилев писал об одной из главных причин будущего величия Москвы:

«В 1305 году митрополитом владимирским был избран собором набожный волынский монах Петр. Новый митрополит, поселившийся во Владимире, посещал приходы и монастыри, занимался своим любимым делом – писанием икон. К несчастью, епископы, фавориты князя Михаила Тверского, начали интриговать против митрополита Петра и обвинили его в грехе симонии, во взяточничестве. Продажа церковных должностей считалась серьезным преступлением, грозившим иерарху лишением сана, но для того, чтобы низложить митрополита, требовалось решение собора.

Далее случилось непредвиденное: на собор пришло множество мирян из Владимира, Ярославля, Москвы, Костромы, Рязани и других городов. И когда епископы начали заседание, то народ, приняв участие в «прениях», заставил князя и собор оправдать Петра. Естественно, после этого Петр старался не навещать Тверь, но стал чаще ездить в Москву, где его очень хорошо принимали, относясь к владыке с должным уважением. Последствия ссоры с митрополитом, сделавшей главу церкви сторонником Москвы, сказались не сразу, но для князя Михаила и всего Тверского княжества они стали роковыми».

Михаил Тверской, его сын и внук были убиты в Золотой Орде в результате многочисленных закулисных интриг со стороны Москвы и Твери. Хан «гневался» на тверских князей и Тверское княжество больше не претендовало на главенствующую роль в русских землях. Исследователь конца XIX века В. Низаревский писал: «Москва вышла победительницей над Тверью и теперь ее ожидал более широкий путь к собственному возвышению и единству России, хотя на нем впереди было много терний и камней преткновения. Тяжким трудом и кровавым потом достигалось осуществление великой цели, но Москва восходила на новую своего исторического бытия».

Иван Калита сам собирал ордынский выход – этого добился еще Александр Невский, но до правления Ивана Даниловича дань в Орду напрямую возили все удельные князья поодиночке. Теперь Москва собирала дани со всех княжеств и возила в Сарай. Некоторые исследователи пишут, что московский князь брал с уделов втрое больше положенного. Все историки также говорят, что у великого московского князя был большой талант финансиста и администратора. В Москве торговали купцы со всего мира, москвичи торговали по всей Европе и Азии. Золотая Орда часто требовала внеплановых платежей на свои внеплановые нужды. Деньги в Сарай шли из того же ордынского выхода. Еще отец Ивана Калиты отбил у Рязани Коломну – Москва получила свой первый беспошлинный речной порт на Оке. Князь Иван воевал редко, увеличивая свои владения при помощи покупки земель. Его брат Юрий, убитый тверским князем в Орде, присоединил к Москве Можайск. Переяславское княжество было подарено Даниилу Московскому его племянником. Тринадцатилетний Иван Данилович с восхищением смотрел, с каким искусством его отец и войной и дипломатией и политикой сумел оставить за собой отчину Александра Невского, отбив его от притязаний родственников – конкурентов, как всегда вопивших о незаконности действий московского князя. О своих незаконных действиях никто не кричал. Все решила демонстрация воинской силы, власть денег и искусная дипломатия младшего сына Невского.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.