М. А. Рия
ОМУТ

В самой глубине человеческой души есть места, куда редко проникает свет. Там, в кромешной тьме, рождаются наши самые сокровенные страхи и сомнения. Там же мы находим силу подняться над собой и продолжить путь.

В жизни каждого человека наступает период, когда ему кажется, что он упал в омут.

Темнота вокруг сгущается, звуки стихают, и не остаётся ничего, кроме боли и гулкого стука собственного сердца. И именно в этот момент нужно сделать выбор: оттолкнуться ото дна и сделать спасительный вдох, или сдаться…и навсегда раствориться в вязкой пучине отчаянья.

Этот сборник я посвящаю своему Волчонку, в благодарность за то, что она не стала дожидаться, пока я оттолкнусь…а нырнула за мной сама.

Путь к мечте – всегда под твоими ногами, стоит только присмотреться.

Отдельную благодарность хочу выразить

Т.А. Сенча за потрясающую фотографию, предоставленную для обложки моей книги. Спасибо за креативный подход и умение увидеть то, что другие могли бы упустить. Ваш профессионализм и талант помогли воплотить задуманное в реальность. Спасибо за то, что помогли создать именно тот образ, который я представляла!

Симфония № 5…

Ты в нём застряла…

Ты в нём застряла, признайся, милая,
Не оттолкнуть, не убить безумие.
Самой себе по ночам твердила -
Любовь-акула, уже беззубая,

Уже не ранит, не жжёт под рёбрами,
Не пробивает током бессонницу.
Кому врала ты, ночами тёмными,
Пока слеза тебе жгла переносицу?

Кулак сжимала, ногтями ранила,
И без того истончавшую кожицу.
Смирись, дурёха, ты в нём застряла,
Ты стала той, кто втихую молится.

У неба ржавого просишь забвения,
И с губ израненных стоны просятся.
С таким жестоким остервенением,
До боли в сердце любить его хочется.

А он, без всякого сожаления,
В другую пучину бесстыдно бросится.

И не вспомнит вас…

Позабыта война

Ты застигнут врасплох и испуган, как раненый зверь,
А твои батальоны покорно сложили оружие.
Заколочена и забита, заложена камнем дверь,
Но с каждым ударом внутри, осыпается крепость снаружи.

Позабыта война, разошлись на покой ветераны,
Твоя чистая ярость сменилась оравой страстей.
И когда ты под нежными пальцами чувствуешь старые раны,
Тебе больше не хочется боя и горчащих на вкус вестей.

На подушке, потоком речным, разлились её мягкие пряди,
Смыв волной, одуряющих мыслей железный заслон.
И ты снова готов: к амбразурам, границам, блокаде,
Всё на свете пройдёшь, что б сберечь этот тающий в нежности сон.

Оказались слабы

Красным знаменем будет нам пусть закат,
А клич боевой пропоют задремавшие птицы.
В нашей общей войне орудия бьют наугад,
Оставляя на сердце тлеющие зарницы.

И мы оба, встречая опаловый блеск зари,
От одной зажигалки закурим, пуская кольца.
Мы слабы оказались, и в плену нашей общей войны,
Слабо щуримся, улыбаясь сонному солнцу.

Мы летали…
Мы летали. Свернувшись калачиком, в тёмном доме,
На жёсткой постели, без всяких интимных сцен.
Мы мечтали. И с нашей расшатанной колокольни,
Не видели больше ни с вилами толп, ни стен.

Мы шептались. Как дети, спрятавшись под подушкой,
Выдавая друг другу давно позабытый секрет.
В нашем замке, обозванный всеми «однушкой»,
Мы делили на части бесконечный во всём рассвет.

Мы летали. А город под окнами тихо и мирно спал.
Поминутно чертя шоссе спешащим домой такси.
Мы не видели островов, столиц, городов и стран…
Только сердца свои мы все ж разглядеть смогли.

Заждалась уже

Заждалась уже, у холодного подоконника засиделась,
По затёкшим ногам еле-еле несётся жизнь.
Наплясалась я вдоволь, напрыгалась и напелась,
Расскажу ведь, похвастаюсь, только держись.

Где ты был? По каким ты скрипел сугробам-то?
И какую дорогу освещали тебе фонари?
Впрочем, это не важно. Уже застелила берлогу,
Топай сюда, будем вместе ждать весточку от весны.

На повторе

Вивальди «на повторе», и по седьмому кругу,
Гремит в ушах «Гроза», трепещут струны.
И сердце в такт ложится на мотив…
А дом мой тих.

Наушники рывком, как цепь слетели,
И снова тишина, одни метели
Внутри и за окном…
Всё об одном.

Скрипят полы, мне вторить им не трудно,
Вздыхая, подчиняясь, поминутно.
На этот раз меня ведёт Шопен…
Вдоль серых стен.

Ты знать хотел, как провожу недели
Без тебя. Как запертая в теле.
Дыша лишь музыкой одной…
Всё ложь. Тобой.

Голос твой

Дотянись до меня, через сотни кривых зеркал,
Дотянись, я прошу, пока не пропала вовсе.
Всё, чего я хочу, чтобы не замолкал,
Голос твой – звучащий и до, и после.

Не забывай меня…

«Не забывай меня…» – шепчу я тишине,
Промозглым утром или в тёплый вечер.
«Не забывай меня…» – и щиплет на щеке,
А не должно, ведь плакать больше нечем.

«Не забывай меня…» – и колется в груди,
Не надо «скорую», таблетки не помогут.
«Не забывай меня…» – и гаснут все огни,
Но мой, пусть погорит ещё немного.

Насытиться не могу

Насквозь промёрзлая, стала жадная до тепла,
Стала злая от ветра острого, от колючего слова-льда.
Перебежками-пересудами до глубокой печали полна,
И стихами своими, рисунками раззадорила лишь, довела.

И во снах своих не угаданных, не поймала плечами рук,
Отпустила тепло долгожданное, и костёр молодой потух.
И проснувшись от чувства пьяная, в остывающем тут же поту,
Поняла: до тепла твоего стала жадная…и насытиться не могу.

Мастер

Перевёрнутую душонку можно сколько угодно латать,
Степлером «выбивать» по краям несусветное счастье.
Можно замазать, зашить, кое-где застирать,
Только ей, привереде, нужен тогда настоящий мастер.

Куда белоручке хвататься за нитки, пилу и дрель,
И неумелыми пальцами ковырять застарелые раны?
Тут нужен ас с золотыми руками, душевный зверь,
Лекарь, способный настроить уже твоё «фортепьяно».

Симфония № 5

Симфония № 5 ты, ни дать ни взять.
Этот ритм – это пламя…и мне пылать.
И кричать, заходиться в беззвучном вое,
Задыхаться, дрожа, и теряться в стоне.

Шквал звуков, мешаются все в один,
Ты им самоназванный господин.
Эта песнь растворилась в моей крови,
Не затихнет теперь, сколько струны не рви.

Мне не вырваться. Вижу твою иронию,
Умоляю продолжить свою агонию…
Этот ритм – это пламя, мне не сбежать.
Ставь сначала симфонию номер пять.

Не кисни!

Помнишь, птичка бросалась грудью на розовые шипы,
Трелью звеня до последней капли рассветной крови?
Только б влюблённые встретиться после смогли,
Только б несчастный поэт возлюбленной был достоин.

И невдомек поэту, как птичка была влюблена,
В цвет его грустных, истерзанных чувством глаз.
От неразделенной ласки и нежности ведь она,
Сердце терзала на острых шипах столько раз.*

Ты тоже, наверно, ждёшь, что к твоим ногам,
Я принесу охапку кроваво-прекрасных роз.
И пряча за палантином сеть из ужасных ран,
Уверенно буду лгать, что не ты мне их сам нанёс.

Глупо… Глупо надеяться, верить в подобный исход,
Ждать эту жертву, что б возложить на чужой алтарь.
Розовый куст под балконом твоим давно уж издох,
Тебе ж подавай ещё больше цветов, чем он мог бы отдать.

Птичка твоя наложила последние (точно!) швы,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.